XII ПЛЕНУМ ИККИ. ТОМ II​

(27 АВГУСТА — 15 СЕНТЯБРЯ 1932)

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ

ПАРТИЗДАТ
МОСКВА 1933

I

ОТ РЕДАКЦИИ​

XII пленум Исполкома Коминтерна заседал в Москве 27 августа — 15 сентября 1932 г.; всего состоялось 32 заседания.

Выпускаемый нами стенотчет включает все доклады, речи, резолюции и постановления. В интересах уменьшения объема, большинство речей подверглось некоторому сокращению. Редакция считает, что ей удалось при этих сокращениях сохранить основные положения речи каждого оратора.

Стенотчет выходит в трех томах. Материал распределен следующим образом:

Первый том (1 — 13 заседания) включает:

Доклад т. Куусинена — О международном положении и задачах секций Коммунистического Интернационала.

Доклад т. Тельмана — Об уроках экономических стачек и борьбы безработных.

Содоклад т. Ленского — О забастовочном движении и борьбе безработных в Польше.

Содоклад т. Готвальда — О забастовочном движении и борьбе безработных в Чехо-Словакии.

Прения по докладам.

Настоящий том (второй) (14 — 24 заседания) содержит продолжение прений по докладам тт. Куусинена и Тельмана.

Третий том (25 — 32 заседания) содержит:

Доклад т. Окано — О дальневосточной войне и о задачах коммунистов в борьбе против империалистической войны и военной интервенции против С.С.С.Р.

Доклад т. Мануильского — О социалистическом строительстве в СССР в связи с завершением первой пятилетки и намеченными основными положениями второй пятилетки.

Выступления по этим докладам.

Заключительное слово тт. Куусинена, Тельмана и Готвальда по первому пункту порядка дня.

Информацию т. Бела Куна о предстоящей 14 марта 1933 г. 50-летней годовщине со дня смерти К. Маркса.

Дополнительные выборы Президиума и утверждение финансового отчета ИККИ.

Голосование резолюций.

Тезисы, резолюции и постановления.

1

Заседание четырнадцатое​

4 сентября (утро). Председатель т. Флорин

Прения по докладам тт. Куусинена и Тельмана. Выступления тт. Де-Бука и Пятницкого

Де-Бук (Бельгия). Остановлюсь в своем выступлении на одном только событии, на самом значительном событии в Бельгии со времени XI пленума. Я имею в виду грандиозную массовую стачку против снижения зарплаты.

Эта стачка началась 21 июня, когда забастовало 7 тыс. горняков Боринажа. Через четыре дня стачка охватила уже всех горняков этого бассейна, а еще через несколько дней общее число бастующих в Боринаже дошло до 40 тыс. Забастовка, подобно лавине, прокатилась по другим бассейнам страны, охватив Центр, Шарлеруа, Льеж, захватив ряд фламандских городов и столицу — Брюссель. И вот, через две-три недели после того как забастовали 7 тыс. горняков в Боринаже, к 12 июля в стране бастовало более 220 тыс. горняков, металлистов, стекольщиков, рабочих каменоломен, трамвайщиков и т. д.

Рабочая масса начала забастовку вопреки решениям и при сопротивлении реформистских вождей, выступив вначале с одним только единственным лозунгом: против какого-бы то ни было снижения зарплаты. 18 июля правительство и предприниматели пошли на частичную уступку: 5-процентное снижение зарплаты, которое в отношении металлистов должно было быть проведено в жизнь 15 июля, было отсрочено до 1 ноября. Для рабочих других профессий и производств заработная плата также была оставлена на прежнем уровне. До того же срока была оставлена стабильной на прежнем уровне и зарплата горняков, которая 19 июня подверглась было сокращению на 5%.

Эта серьезная уступка рабочим — металлистам и другим категориям, тот факт, что они стали на работу, арест 2 тыс. самых боевых забастовщиков, усиление репрессий и в то же время усиление маневров со стороны социал-демократии и их разлагающая работа с целью срыва забастовки — все это привело к тому, что к 18 июля забастовку продолжали одни только горняки в количестве 115 тыс. человек.

В последующие три недели забастовка горняков пошла на убыль, и в настоящее время, на 56-й день стачки, бастует прочное ядро в количестве 110 тыс. человек. В самые последние дни забастовочное движение сделало снова быстрый скачок вверх.

Посмотрим, какие основные уроки должна извлечь наша партия из этого движения. Во-первых, эта грандиозная забастовка показала нам, что, несмотря на углубление кризиса и на усиление наступления на жизненные условия рабочих, сопротивляемость и боеспособность рабочих масс значительно выросли.

За последние два года бельгийской буржуазии удалось переложить большую часть тягот кризиса на плечи рабочего класса. В общей сложности зарплата была снижена на 35 — 40%; у металлистов например, разные формы снижения заработной платы урезали ее на 35%. Горнякам зарплату снижали семь раз, каждый раз на 5%, не считая всяких индивидуальных снижений, снижения сдельной зарплаты; в действительности зарплата горнорабочих подверглась сокращению на 50%. Анкета, проведенная во время забастовки, обнаружила, что горняки, дневной заработок которых в январе 1931 г. составлял от 60 до 65 фр. в день, накануне забастовки зарабатывали не более 30 — 35 фр. в день; к тому же в 1931 г. они работали шесть дней в неделю, а в течение всего последнего времени только четыре дня. Есть такие случаи, когда горняки за работу забойщика в шахте получают 20 — 25 фр. в день, а среди иностранных рабочих, находящихся в Бельгии, эта работа оплачивается иногда даже по 12 фр.

За истекший год число безработных выросло на 200 тыс. В настоящее время их насчитывается в Бельгии более полумиллиона человек, и половина этого числа падает на рабочих, охваченных полной безработицей. Пособия, выдаваемые организованным безработным, подверглись новому снижению.

Все эти атаки буржуазии не встретили массового сопротивления со стороны рабочего класса. Однако нельзя себе представлять дело таким образом, что не было забастовочного движения. Имели место несколько характерных забастовок, как например

2 стачка печатников в Брюсселе, вспыхнувшая в апреле 1931 г. в защиту требования увеличения зарплаты, за организацию работ; эта забастовка длилась 9 недель и проводилась против воли и решений профсоюзного центра и социал-демократических вождей. Другая забастовка на крупном автомобильном заводе «Минерва» в Антверпене, где бастовало 2 тыс. металлистов, длилась 7 недель и была направлена против снижения зарплаты при помощи системы Бедо, новой капиталистической системы рационализации. Забастовка на «Минерве» отличалась исключительной активностью и в особенности тем, что впервые в забастовочном движении приняли активное участие безработные, войдя в забастовочные пикеты.

Почему масса не давала отпора наступлению буржуазии? Это происходило прежде всего потому, что социал-демократии удалось отвлечь внимание масс от снижения зарплаты, причем не только своей пораженческой теорией о невозможности проведения забастовки во время кризиса, но и благодаря своим маневрам.

Еще недавно различные представители буржуазных партий и правительства в парламенте открыто во всеуслышание признали, что рабочий класс допустил снижение зарплаты благодаря социал-демократии и что социал-демократии удалось затормозить забастовки.

С другой стороны, не подлежит сомнению, что наша партия не сумела подготовить и организовать экономических боев и не смогла в этих боях выступить в соответствующей ей роли. И вот в таких условиях предприниматели под давлением все большего углубления кризиса, уверенные в поддержке самой надежной их социальной опоры — социал-демократии, предприняли в мае этого года новое наступление на рабочий класс. Если за последние годы предприниматели проводили снижение зарплаты на основе коллективных договоров и соглашений, атакуя пролетариат врозь, по отдельным категориям, то на этот раз, в мае этого года, наступление пошло по всему фронту. Под угрозой снижения оказалась зарплата рабочих всех производственных категорий: горнорабочим грозило снижение на 5%, металлистам новая урезка на 5%; сокращение зарплаты должно было распространяться также на каменотесов, стекольщиков и пр. — словом, на рабочих всех других производств и профессий. И в то же время предстояло повышение пошлины на пшеницу, непосредственным результатом чего было бы увеличение цены на хлеб на 15 сантимов килограмм.

Все накоплявшееся снижение зарплаты и новое наступление предпринимателей рождало в недрах рабочих масс в течение всех последних месяцев глубокое недовольство, которое вопреки всем маневрам социал-демократии должно было кончиться этим стихийным взрывом. Настроения, которые мы находили в массах при поездках на места, за несколько дней до стачки были такие: «Ну, это уже затянулось на слишком долгий срок! Хватит с нас! Этому надо положить конец!»

Социал-демократия отдавала себе отчет в беспокойстве и недовольстве, нараставших в массах. Вожди социал-демократической партии (бельгийской рабочей партии) пустились на ряд «левых» маневров. Их план общественного спасения с формулами о заработной плате, обеспечивающей существование, о контроле над банками, о национализации главнейших отраслей промышленности, в частности рудников, и т. п. имел в виду вызвать у рабочих иллюзию возможности выхода из кризиса без борьбы и отвлечь их от борьбы и сопротивления снижению зарплаты.

Напомню еще такой например факт, что Вандервельде, узнав, что в Брюсселе устраивается митинг МОПР в защиту узников Скоттсборо, является на этот митинг, берет слово и произносит демагогическую речь.

Прибегая к таким «левым» маневрам, социал-демократия, полагаясь на мощь своих организаций, на свой аппарат и на свое монопольное влияние в рабочем движении, была и на этот раз уверена, что ей удастся не допустить дело до схватки.

Каким образом массы прорвали это монопольное влияние социал-демократии? В процессе стачки, когда массы бросали работу, реформистские вожди занимали позицию против забастовки и требовали прекращения ее во имя, как они говорили, уважения к существующим решениям и к профсоюзной дисциплине. Однако, когда рабочие стали действовать через их голову и, вместо того чтобы вернуться в шахты, ответили новым расширением стачки, реформистским вождям не оставалось ничего иного, как объявить забастовку, которая на деле была уже свершившимся фактом.

Именно таким образом региональный реформистский центр горняков и поступил. 20 июня в тот момент, когда 7 тыс. горняков Боринажа только что начали забастовку, он выпустил прокламацию, содержавшую приказ забастовщикам вернуться на работу и прекратить противоречащую уставу забастовку против предусмотренного договором снижения зарплаты. А 2 июля реформистские вожди из того же регионального центра горняков Боринажа, прижатые к стене, вынуждены были вынести решение о всеобщей забастовке горнорабочих Боринажа. В пятницу 8 июля в области Центра бастовало 30 тыс. горняков и металлистов. В тот же самый день в Народном доме в Жолимоне руководители профсоюзной федерации Центра решили выпустить воззвание к рабочим Центра, в котором им предлагалось «подождать директив профсоюзных организаций».

Профсоюзная федерация Центра вынесла решение... о генеральной стачке в воскресенье, т. е. когда она фактически шла уже третий день.

7 июля национальная смешанная рудничная комиссия установила в согласии с реформистскими вождями принципы прекращения забастовки в Боринаже. Сюда входило «распределение труда», т. е. научная организация безработицы, стабилизация зарплаты до 1 августа, удаление с

3 работ иностранных рабочих, увольнение стариков, уменьшение количества угля, бесплатно отпускаемого рабочим.

Депутат Пьерар писал по поводу этого соглашения:

«Это блестящая победа профсоюзов». Но забастовщики Боринажа, вместо того чтобы возобновить работу, ответили расширением стачечного фронта.

Уже после того, как предприниматели пошли 18 июля на серьезные уступки, после того, как правительственные репрессии стали свершившимся фактом и дали в итоге более 2 тыс. арестов, а также раненых и убитых, наконец после большого маневра всех буржуазных партий в парламенте, объявивших требования масс «справедливыми», руководство Бельгийской рабочей партии и профсоюзная комиссия провозгласили, что цель достигнута, и дали директиву всем рабочим возобновить работу.

Однако горняки продолжали забастовку, борясь под лозунгом: «Против 5% снижения зарплаты, против обрекающих на голод соглашений, за семичасовой рабочий день с сохранением полной заработной платы, за 5% снижение квартирной платы, за освобождение безработных от платы за квартиру». В процессе развития борьбы горняки прибавили еще лозунг: «Освобождение всех арестованных в связи с забастовкой».

Все это доказывает, что, несмотря на непрекращающиеся репрессии и маневры реформистских вождей, несмотря на пессимизм, который они сеяли в рабочей среде, рабочие массы не сдавались и отвечали расширением забастовки.

За все время забастовки реформистские вожди стремились привить ей как можно большую пассивность. Но забастовщики действовали как раз в обратном направлении. Они проявили большую боеспособность. Было организовано массовое пикетирование. Забастовщики ломали рамки буржуазной легальности, отказываясь выполнять работу по поддержанию шахт, несмотря на то, что такой отказ был связан с несомненной угрозой тюрьмы.

С самого начала забастовки реформистские вожди позорнейшим образом натравливали бельгийских рабочих на рабочих-иностранцев. Депутат Пьерар например опубликовал открытое письмо королю, прося его содействовать изгнанию из страны всех иностранцев, ограбляющих, по его словам, бельгийских рабочих, отбивая у них средства существования.

Бастующие же массы, обрушиваясь на штрейкбрехеров, делали различие между штрейкбрехерами — бельгийцами и иностранными рабочими, вынужденными итти в шахты. Забастовщики говорили последним: «мы понимаем, что вы подвергаетесь страшной нужде, что вы являетесь жертвами реакции и что это именно и заставляет вас становиться на работу».

Социал-демократические вожди проводили ожесточенную кампанию против рабочих, не состоящих в профсоюзах. Рабочие же, примыкающие к реформистскому центру, разрешают неорганизованным рабочим принимать участие в своих профсоюзных собраниях,— и дело дошло до того, что недавно реформистский ЦК горняков опубликовал специальную резолюцию с напоминанием о профдисциплине и профсоюзном уставе.

Оппозиция социал-реформистским вождям со стороны рабочей массы выливалась подчас в очень резкие формы. Секретарь национального и международного объединения горняков,— Делаттр и депутат Пьерар были попросту удалены с профсоюзных собраний. В области Центра отправившийся было навестить своих родных социалистический сенатор Кастерман должен был вернуться обратно, так как жены забастовщиков не позволили ему продолжать путь.

9 июля мы имели очень характерное выступление рабочих, которое лучше всего дает представление о резкой оппозиции масс против предательских маневров социал-демократии. Стихийно, не получив никаких лозунгов от компартии, массы рабочих направились одновременно во всех районах к народным домам с лозунгами: «Все к народным домам, долой бонз!»

Это только несколько примеров, взятых наугад из тысячи, показывающих, насколько резка была оппозиция против социал-демократических и реформистских вождей.

Еще один факт говорит об оппозиции масс по отношению к социал-демократическим вождям. Национальная комиссия реформистского Центра горняков была вынуждена опубликовать резолюцию, осуждающую факт созыва организованными в профсоюзы рабочими и даже целыми профорганизациями профсобраний, на которых игнорировались установленные правила.

Все эти факты побуждают нас поставить перед пленумом немаловажный вопрос, который уже поднимали некоторые товарищи, а именно — кто же руководил забастовкой?

Конечно мы в этой борьбе играли определенную роль, и я об этом сейчас буду говорить. Но в действительности, если взять в целом, забастовкой руководили против воли реформистских вождей органы, созданные самой рабочей массой, самой массой членов профсоюзов. Активисты — члены профсоюзов, активисты из низовых социал-демократических организаций, а также новые элементы, которые выдвинулись в ходе самой борьбы,— вот кто в настоящий момент руководит этой забастовкой 110 тыс. горняков. Мы непосредственно влияли на руководство забастовкой, часто оказывая непосредственное влияние на эти руководящие забастовкой элементы; в некоторых местностях мы сами осуществляли и осуществляем руководство забастовкой.

Мне кажется, что существенный урок, который из этой забастовки должен извлечь пленум и особенно наша партия, заключается в том, что надо решительно отказаться от взгляда, что с членами социал-демократических низовых организаций или

4 с низовыми работниками реформистских профсоюзов ничего нельзя поделать. Я должен сказать однако, что сама наша партия в целом плохо восприняла этот урок и что в этой области мы должны сделать быстрый и решительный поворот.

Другой урок, который мы должны по-моему извлечь из этой забастовки,— это усвоение новых методов борьбы, к которым прибегли и которые создала сама масса в процессе борьбы.

Встречались забастовочные пикеты, состоявшие из 1 000 — 1 500 рабочих — мужчин и женщин. Начиная с 8-го и до 12 июля в этих пикетах большую роль сыграли главным образом женщины. Какова была организация забастовочных пикетов в шахтах? В первые дни забастовки в Боринаже шахты по ночам охранялись как бы по-военному. С вечера при входе в шахту на ночь располагалось 40 — 50 женщин; одна из них стояла на страже. При приближении штейгера, инженера, директора рудника все собирались по команде, директора или инженера хватали и отводили домой.

А вот другой метод. Поблизости шахты никого не видно. Убедившись, что никого нет, инженер, или штейгер отправляется в шахту для производства работ по поддержанию шахт. Внезапно раздается свисток, он окружен группой женщин и вынужден вернуться к себе на квартиру под аккомпанимент оркестра из кастрюль.

А вот как забастовщики приспособили к делу велосипед. В четверг 7 июля когда в районе Центра было 3 тыс. забастовавших накануне горняков, наша партия созвала митинг и там предложила присутствующим на следующий день явиться с тремястами велосипедов, с тем чтобы организовать забастовку в районе Шарлеруа. На завтра в 5 часов утра прибыло 500 рабочих со своими велосипедами, и все они под руководством членов партии отправились в Шарлеруа; за день, с 6 часов утра до 4 часов дня, они остановили работу во всем бассейне Шарлеруа, переезжая от рудника к руднику, от завода к заводу и организуя в этом районе генеральную забастовку.

Посмотрим теперь, как забастовочные пикеты организовали генеральную забастовку 8 июля. С утра собралось несколько сот забастовщиков. Под руководством двух членов партии забастовщики разделяются на две группы в 200 — 300 человек в каждой и начинают переходить от одного рудника к другому, от одного завода к другому. Как протекает снятие с работы? К дирекции рудника посылается делегация, состоящая главным образом из женщин. Эта делегация заявляет дирекции: «вынесено решение о забастовке, надо немедленно поднять на поверхность всех шахтеров». Дирекция торгуется, требует сначала дать срок — день, потом полдня, потом час, наконец полчаса. Женщины отвечают: «довольно, нечего разговаривать, забастовка объявлена, через пять минут люди должны быть здесь».

В некоторых случаях женщины сами спускались в шахты и призывали горняков подниматься наверх, в других случаях, а именно — на металлургических заводах, из боязни такого давления предприниматель сам останавливал завод. Устраивался летучий митинг, и демонстрация лавиной катилась дальше. Товарищи, утром стоявшие во главе небольшой группы в 200 — 300 человек шахтеров и безработных, вечером возвращались, ведя за собою толпу в 10 — 13 тыс. человек, певшую «Интернационал».

Вот как сама масса нашла оружие, при помощи которого она развернула такую забастовку в течение нескольких часов.

Я хочу рассказать вам, как велосипед стал оружием обороны в руках рабочих — прием, который никогда не приходил нам до сих пор на ум. На улице промышленного городка Лялувиер жандармерия атакует рабочих. 200 или 300 забастовщиков, возвращавшихся из Шарлеруа на велосипедах, окружены жандармерией. Минутное замешательство... и затем рабочие быстро суют велосипеды лошадям под ноги, лошади от неожиданности останавливаются, начинают артачиться, становятся на дыбы... а рабочие тем временем укатывают.

Расскажу еще о баррикадах 9 июля. Баррикады эти были сооружены, можно сказать, по правилам науки. Рабочие отправлялись на завод, брали там рельсы, листовое железо и тому подобный материал и строили из этого такие баррикады, что жандармы, заняв баррикаду, должны были тратить два или три часа, чтобы ее разобрать. Чтобы помешать жандармам взобраться на эти баррикады, рабочие пускали в ход колючую проволоку.

Вот вам еще случай. Объявлено осадное положение. На митинге, за которым должна последовать демонстрация, должен выступить оратор от компартии. Рабочие становятся друг за другом в цепь по одному и проводят таким образом манифестацию по всей деревне, не давая жандармерии напасть на них, несмотря на осадное положение. И еще один интересный факт, указывающий на боеспособность массы и на ее инициативу: в субботу 9 августа около 3 тыс. рабочих города Марсинель близ Шарлеруа заняли завод «Провиданс», а потом манифестировали у здания электрической станции; войска, которые прибыли на место, были окружены жандармерией, так как буржуазия вообще не доверяет войскам, которых она посылает против рабочих. Увидев, что приближается жандармерия, рабочие выключают электрический ток. Забастовщики кричат жандармам и солдатам: «Не двигайтесь с места, вам грозит смертельная опасность!» После этого они берут провод высокого напряжения, окружают им жандармерию и включают ток, после чего говорят жандармам: «А теперь кто попробует двигаться, будет на месте убит током». Жандармерия вынуждена оставаться до зари, не шевелясь.

Пару слов о солдатах. 8 июля правительство послало против стачечников не только жандармов в количестве 10 тыс., но и войска. Отправлены были главным образом воинские части, состоявшие из фламандцев, с тем расчетом, что эти люди не понимающие

5 языка, на котором говорят в Валонии, будут стрелять в забастовщиков. (В настоящий момент эти солдаты находятся в тюрьме за отказ отправиться по назначению.) Рабочие идут на вокзалы к моменту отхода этих воинских поездов к местам забастовок и говорят солдатам: «Не стреляйте в забастовщиков». Когда поезд двигается с места, солдаты кричат «Мы стрелять не будем!», и начинают петь «Интернационал».

В пятницу, в субботу и в понедельник происходят многочисленные случаи братания солдат с бастующими, причем солдаты поют «Интернационал», демонстрируют и кричат «Да здравствует забастовка!» Уже прибыв в район забастовки, 400 солдат с вокзала Шарлеруа, не слушая офицеров, отправляются в казарму, распевая «Интернационал». Их запирают в казармах, держат там в течение нескольких дней, а потом отсылают обратно в гарнизоны.

В Монсе солдаты, получившие приказ вернуться в казармы к 8 часам, демонстративно возвращались лишь к 10 — 12 часам. В Марсинеле войска, получив приказ стрелять, отказываются исполнить его, переворачивают ружья прикладом вверх и кричат: «Мы стрелять не будем!»

В последнее время к солдатам, которых посылали на разгрузку угля, во время забастовки обратились с призывом: «заявляйте коллективный отказ от разгрузки угля». И в этой работе среди солдат были достигнуты некоторые частичные результаты. Важно отметить еще то, что солдаты саботируют поручаемую им работу, они делают так, что ее приходится начинать много раз сызнова, и на это требуется гораздо больше времени, чем это необходимо при обычных обстоятельствах. Войска, которые продолжают направляться в районы, охваченные забастовкой, невозможно задерживать больше чем 8 — 10 дней, после чего вместо них приходится присылать новые. Вот как армия реагировала на забастовку! К этим фактам можно присоединить еще много других: например попытки захвата вокзалов, электрических станций, занятия фабрик, участие в жестоких уличных схватках против жандармов. Все это говорит о высоком уровне борьбы, переросшей 8 и 9 июля в нечто вроде восстания и в процессе своего развития проявившей ярко выраженные элементы политической борьбы.

Что касается нашей партии, то впервые она вмешалась в бой и выступила в нем в качестве вполне определенного фактора. Несмотря на все свои недостатки и слабости, наша партия была на посту. Она выполнила свой долг. Мы могли убедиться, что члены нашей партии показали себя настоящими вожаками масс.

11 июля в Ру был убит молодой рабочий. Город в это время находился на осадном положении, и не было возможности выйти на улицу. Созывается нелегальное собрание, в котором участвуют около 100 товарищей. Один из членов партии отправляется к ген. Тармомна, руководящему всеми карательными операциями и лично ему заявляет: «Меня делегировали рабочие. Один из наших товарищей был убит, мы хотим его похоронить. Наши условия таковы: ни одного жандарма, ни одного полицейского». И вот три дня спустя 10 тыс. рабочих присутствовали на похоронах, ни один из вождей социал-демократов не получил слова, выступали одни лишь наши ораторы, и только от имени наших организаций были сказаны прощальные слова покойному товарищу. (Аплодисменты.)

Вы знаете, какой прием рабочие оказывали в Шарлеруа Вандервельде. Массы хотели слушать нас, но не желали слушать Вандервельде, настойчиво требуя выступления одного из наших товарищей.

В этой борьбе наша партия мобилизовала все свои силы. Она сумела провозглашать правильные, соответствующие ситуации лозунги, увлекавшие массы в бой, и благодаря этому наша партия могла сыграть роль искры, от которой воспламенился грандиозный костер, каким была эта великая борьба масс.

Конечно наша партия уже и раньше проделала известную работу среди шахтеров. Но главным образом партия проявила активность в деле организации и развития июльской стачки. С конца мая, когда предприниматели объявили о снижении зарплаты, наша партия и революционные организации устроили и провели в бассейне Боринажа за период с 29 мая по 21 июня около 30 митингов, выпускали обращения, воззвания, так что Вандервельде писал в своих статьях: «Невольно приходит в голову вопрос, на какие средства проделана была эта работа». Буржуазия говорила: «Это — какой-то поток листовок». «Пепль» говорил о сходстве с предвыборной кампанией.

В Центре, в Шарлеруа наша партия выступила инициатором забастовки и сыграла большую роль в развязывании ее. Развернув такую активность, наша партия конечно не могла не добиться и успехов. Теперь в нашу партию вступили новые члены. Перед забастовкой в ней насчитывалось 1 300 — 1 400 членов, а за время забастовки в партию пришло около тысячи рабочих из числа самых боевых участников забастовки.

Во многих случаях рабочие без всякого контакта с партией сами создают ячейки. Мы получаем много писем от рабочих, в которых они пишут, что хотят создать ячейку, или что ячейки эти уже созданы. Это показывает, что наша партия в недостаточной степени организовала свою вербовочную работу, не сумела пойти навстречу рабочим, стихийно стремившимся к компартии.

Печать наша почти утроила тираж. «Ле Драпо Руж» («Красное знамя») выходившая раз в неделю, теперь выходит регулярно в неделю два раза, несмотря на то, что каждый ее номер конфискуется полицией и что каждый раз газету приходится распространять нелегальным путем. Наш комсомол в начале забастовки проявил большую пассивность, и на нас, на партию, за это падает самая большая ответственность. Но в течение трех недель в результате работы, проведен-

6 ной в одном из округов, было завербовано в комсомол 300 молодых рабочих. Все это доказывает, что масса идет к нам. Я опасаюсь только, что наша партия не сумеет охватить эту массу новых членов, не окажется в силах удержать их за собой.

К вопросу о руководстве забастовкой. Наши забастовочные комитеты составлялись почти искусственно, они не всегда бывали избраны массой, и, самое главное, они не беспокоились, не испытывали потребности быть действительными избранниками рабочих, в частности тех рабочих, которые еще идут за реформистами. Месяц назад у нас в Серен состоялась конференция стачечных комитетов, на которой присутствовало 52 делегата из 23 местностей; расходы взяли на себя бастующие шахтеры, сами оставшиеся без гроша. По последним сведениям, полученным вчера, в Шарлеруа имела место другая конференция, в которой приняли участие 171 делегат из 39 общин. На конференции была выработана платформа борьбы. Социал-демократические рабочие были представлены недостаточно, они составляли только одну треть общего числа делегатов. Доказательством того, что мы можем найти подход к низовым слоям социал-демократических рабочих, может служить следующий факт: на нашей конференции в Серен выступил троцкист и сказал, что надо было выступать в едином фронте с Вандервельде. Кто ему отвечал? Рабочий-социалист. Это показывает, что мы должны ближе подойти к социал-демократическим рабочим низовикам.

В общем наша партия взяла правильное направление в борьбе за освобождение рабочих от губительного влияния социал-демократии. Впервые на каждый маневр социал-демократии, на каждую ее вылазку, на каждый ее новый лозунг наша партия немедленно отвечала — либо организацией митинга, либо выпуском нового листка или воззвания.

Чтобы показать, насколько велик был спрос со стороны массы на нашу литературу, укажу, что наша маленькая партия выпустила 8 или 9 воззваний, распространенных по всей стране, причем 5 или 6 из этих воззваний разошлись в количестве от 100 до 125 тыс. экземпляров. В то же время распространение всех наших изданий представляло большие трудности, потому что сил у нас недостаточно.

Но при всех достигнутых в этой области успехах эта забастовка показывает нам, что, если бы мы сами перед забастовкой и отчасти еще и теперь не недооценивали возможности работы в реформистских профсоюзах, возможности связаться и работать с рядовыми членами реформистских профсоюзов, мы могли бы с большим успехом освобождать рабочих из-под влияния социал-демократии. Нам не только удалось бы лучше подойти к массе организованных социал-демократических рабочих, но и отвоевать у социал-демократии на свою сторону некоторых ее рядовых членов. В этом смысле основной урок, который XII пленум должен будет дать коммунистической партии Бельгии, заключается в том, что надо решительно покончить в рядах нашей партии со взглядом и установкой, что ничего нельзя поделать с социалистическими рабочими, с членами профсоюзов или с низовыми активистами реформистских профсоюзов. Понятно, что приобретенный за время забастовки опыт и достигнутые в работе с социал-демократическими рабочими результаты толкнут нашу партию на тот путь, о котором говорил т. Куусинен и говорят тезисы, и заставят ее более решительно двигаться в этом направлении.

Если за время этой забастовки наша партия в общем и целом взяла правильный курс, все же не следует скрывать перед собой своих ошибок, слабостей и недостатков. Я вкратце перечислю их.

Во-первых, насчет лозунгов. 8 июля мы дали правильное направление работе, выдвинув лозунг генеральной забастовки. Это было правильно. Но после 18 июля, когда, как показывают события, забастовочная волна стала слабее, вместо того, чтобы выбросить лозунг об активизации стачки, организовать, несмотря на репрессии, забастовочные пикеты, создать забастовочные комитеты, поднять массовую активность,— вместо всего этого мы провозгласили лозунг генеральной забастовки. Надо было выставить снова лозунг расширения забастовки, указать несколько определенных пунктов, в которых следовало развернуть забастовку среди рабочих других производств и профессий. Это не было сделано, и в результате в стачке на несколько недель наступила значительная пассивность. За эти последние дни, несмотря на осадное положение, мы снова видим на улицах забастовочные пикеты в составе 300 — 500 шахтеров, образовавшиеся против воли социал-демократов, несмотря на их маневры. Конечно это все является для нас большим уроком, который был отмечен здесь в речи т. Куусинена и в других выступлениях на пленуме, а также содержится в предложенных нам здесь тезисах: необходимость более конкретно изучать положение рабочих, быть в контакте с массой для того, чтобы давать правильные лозунги и усвоить, что достаточно нескольких дней, иногда даже нескольких часов запоздания, чтобы правильные вначале лозунги стали неверными, поскольку они выставлены слишком поздно.

Второй недостаток заключается в неправильном применении тактики единого фронта на известных этапах забастовки. В некоторых местах мы политику единого фронта применяли слишком механически. Например мы выбросили лозунг: «Организация забастовочных комитетов». Конечно этот лозунг совершенно правилен. Но мы не всегда пытались там, где наше влияние было невелико и где руководство забастовкой уже фактически существовало и осуществлялось низовыми профсоюзными активистами, добиться влияния другими средствами.

Другая слабость состоит в том, что в борьбе против репрессий у нас все еще исходят из старого представления, что Бельгия — страна демократическая, парламентская, а

7 между тем в настоящее время в этой стране в тюрьмы брошено более 2 тыс. участников забастовки, среди заключенных 300 — 350 коммунистов, наша партия в течение 48 часов фактически стала нелегальной, часто вынуждена была проводить свою работу нелегальным образом. Надо учесть все обрушившиеся на рабочих репрессии. Рабочие отказывались производить работы по поддержанию шахт — и сотни рабочих получили много месяцев тюрьмы, причем довольно тяжелым наказаниям подвергались и женщины: так например одна женщина 21 г. возглавлявшая демонстрацию, была осуждена на 2 года и 3 месяца тюрьмы, И в этих условиях мы не ведем массовой работы.

Вандервельде в одной из своих статей высказался в таком духе: не надо продолжать кампанию против коммунистов, так как это может поднять их популярность; надо препровождать их в обыкновенные исправительные и полицейские суды. Он требовал таким образом не больше, не меньше, как чтобы нам выносили приговоры, лишающие нас на целые годы возможности агитировать, организовывать демонстрации и т. д.

Мы не проявили достаточной активности, мы не вели массовой работы. У забастовщиков без сомнения было желание освободить заключенных, но мы не вели этой массовой работы против репрессий. МОПР тоже этого на делал.

Теперь перехожу к выводам и перспективам.

Совершенно бесспорно, что эта забастовка приведет к значительному обострению классовой борьбы. Мы уже сейчас видим, что готовится новое наступление против государственных служащих, а в металлопромышленности в порядке дня стоит 5% снижение зарплаты.

Уроки этой забастовки дадут нашей партии возможность стать ближе к массам, вести массовую работу. Надо отметить, что теперь буржуазия уже не так уверена в бельгийской социал-демократии, как раньше, и не полагается на нее как на свое верное оружие; и за последние недели по буржуазной прессе можно видеть, что буржуазия усиливает свои методы репрессии: усилена жандармерия, реорганизовано министерство внутренних дел и т. д. «Пепль», кстати сказать, горячо приветствует эти мероприятия. Буржуазия заговорила о «сильном правительстве», а в газетах намекают насчет системы управления чрезвычайными декретами. Один из представителей высшего офицерства недавно написал статью, предлагая план обороны предприятий, с тем чтобы «защищать их от бунтов».

Несомненно, что социал-демократия продолжает оставаться социальной опорой буржуазии. Ясно, что она больше, чем до сих пор, будет прибегать к левым маневрам. Говоря об Амстердамском антивоенном конгрессе и указывая, что там упоминались имена Карла Либкнехта и Розы Люксембург, «Пепль» устами Камилла Гюйсманса уверяет, что это обстоятельство «служит доказательством, что конгресс этот коммунистический». А орган социал-демократической молодежи пишет другое: «Только путь Розы Люксембург и Либкнехта правилен». И если тут не называется Ленин, то все же в статье встречается такая фраза: «Надо превратить империалистическую войну в войну, носящую другой, классовый характер».

Демагогия социалистических вождей доходит до того, что даже в самом «Пепль» говорится: «Вступайте в Союз социалистической молодежи, защищающий лозунги молодежи», а Вандервельде пишет: «Плохо знает рабочую партию Бельгии тот, кто допустит мысль, что она не сделает из этого события все необходимые выводы и прежде всего тот вывод, что массы социалистической партии все меньше и меньше примиряются с политикой компромисса и реформистского сотрудничества с буржуазными партиями». А в другой статье он пишет: «Что теперь действительно важно — это не маленькие вопросики, но большие проблемы, вопросы выхода из кризиса».

Наша партия должна лучше разоблачать и путаную оппортунистическую политику троцкистской разновидности социал-демократии.

Наша партия проделала определенную работу, она усилила свое влияние, но мы должны отдать себе отчет в том, что нашей партии грозит большая опасность, если мы не сможем понять огромной маневроспособности социал-демократии, так как в нашу задачу входит дать ей отпор, завоевать на нашу сторону социал-демократических рабочих. Основная задача нашей партии — это задача, указанная в тезисах: ставить самые мелкие вопросы рабочей жизни, поставить вопрос о борьбе против снижения зарплаты, заняться вопросом организации забастовки. В этой области наша партия будет действовать более смело, так как из этой великой забастовки она выйдет с огромным опытом. Партия в большей степени дает себе отчет в том, что в настоящий момент основной задачей для нее является организация, подготовка борьбы против всякой попытки снижения жизненного уровня рабочего класса.

Под этим углом зрения мы будем исправлять наши ошибки и более смело, чем до сих пор, по-большевистски применять тактику единого фронта снизу, без боязни приблизиться к социалистическим рабочим и к низовикам — членам социал-демократической партии, принимая лучших из них в коммунистическую партию.

Эта борьба связана с борьбой за право на самоопределение, вплоть до отделения фламандского народа, с борьбой против подготовки войны, которую ведет бельгийская буржуазия, выступающая в роли вассала французского империализма, и наконец с борьбой против подготовки военной интервенции против СССР. Вся эта борьба — мы можем смело это утверждать — представляет для нас прекрасную возможность скорого развития нашей партии, при условии что мы окажемся в состоянии увеличить наше влияние на массы, связаться с ними и с низовыми социал-демократическими рабочими. Если мы действительно сумеем овладеть положением, мы очень

8 быстро станем настоящей массовой коммунистической партией. Я думаю, что уроки великой стачки, подкрепленные обсуждением здесь на XII пленуме, в недалеком будущем вызовут в коммунистической партии Бельгии ряд перемен к лучшему, приведут нас более подготовленными к новым великим битвам, и наши успехи не будут больше казаться неожиданными. Если т. Мануильский спросил здесь, все ли партии способны выполнить свой долг, то мне кажется, что, со своей стороны, я могу сказать за бельгийскую компартию, что она постарается свой долг выполнить в нынешний период конца капиталистической стабилизации и накануне второго тура войн и революций, применяя в работе решения XII пленума Исполкома Коммунистического интернационала.

Пятницкий (Исполком Коминтерна). Между XI и XII пленумами секции Коминтерна и тем самым значит Коммунистический интернационал в общем и целом имели значительные успехи не только в смысле роста голосов на выборах представительных учреждений и в отношении увеличения членского состава революционных рабочих и коммунистических организаций, но и в области проведения экономических стачек и революционных боев. Но по сравнению с размахом революционного рабочего и крестьянского движения, при наличии беспримерного предательства интересов рабочего класса со стороны социал-демократических партий и руководителей реформистских и подобных других антиреволюционных профсоюзов, и по сравнению с силой натиска буржуазии на все завоевания, на весь жизненный уровень широких масс — по сравнению со всем этим необходимо констатировать, что все секции Коминтерна еще сильно отстают от тех возможностей, которые нам дают промышленный и аграрный кризисы и вся обстановка, характеризующая конец стабилизации.

Я остановлюсь в своей речи лишь на двух секциях — на компартии Франции и компартии Германии и еще на нескольких общих вопросах, касающихся всех секций.

1. О компартии Франции​

Коминтерн и КПФ

Принимая во внимание важность проблем, стоящих перед компартией Франции в связи с тем значением, которое французский империализм имеет для революционного рабочего и крестьянского движения всего мира (ибо Франция душит Германию, душит свои колонии, окружает с целью военной интервенции СССР посредством своих вассалов — Чехо-Словакии, Румынии, Польши и др.), нужно констатировать, что компартия Франции не двигается вперед, а, наоборот, отстает больше, чем другие секции. Этому не противоречит тот факт, что ряд кампаний и выступлений компартии Франции — борьба против воздушных маневров, подготовка к антивоенному конгрессу, кампания «Юманите» против белогвардейцев и др. — был проведен успешно. Отставание компартии Франции выражается однако во всей работе партии и красных профсоюзов, и это несмотря на постоянную помощь Коминтерна и Профинтерна.

Президиум, Политсекретариат, Политкомиссия за вторую половину 1930 г., 1931 г. и 6 месяцев 1932 г. занимались вопросами компартии Франции больше, чем какой-либо другой секции Коминтерна. Я хочу только вкратце перечислить те совещания и заседания, которые были посвящены вопросам компартии Франции: в мае 1930 г. — французская комиссия, на которой присутствовали 16 товарищей не только из центра, но также и из округов. Результатом этого совещания была очень обширная, подробная резолюция президиума от 16 июня 1930 г. Мне еще придется цитировать эту резолюцию. 30 августа 1930 г. опять было совещание, где присутствовали руководящие товарищи, посвященное страховой кампании. Французская компартия почти что пропустила страховую кампанию — кампанию, касающуюся закона о разных видах страхования рабочих (кроме безработных). Социалисты внесли проект куцого страхового закона, при котором материальная сторона страхования падала на рабочий класс, а коммунисты, вместо того чтобы ответить на это кампанией, внесением своего законопроекта с коммунистическими требованиями в области страхования, не только не развили большой кампании за наши коммунистические требования в области страхования, но заняли такую позицию по отношению к социалистическому законопроекту, что мы тогда не могли понять, как коммунистическая партия может относиться таким образом к крупнейшему вопросу, касающемуся рабочих. Компартия Франции была против страхования под тем предлогом, что предприниматели переложат свои расходы по страхованию опять-таки на плечи трудящихся посредством повышения цен на продукцию.

Следующее совещание было 20 ноября 1930 г. по профсоюзному вопросу. В феврале 1931 г. было совместное совещание о профсоюзном единстве. Инициативу в этом важнейшем вопросе взяли на себя миноритарии — маленькая реформистская оппозиция внутри красных профсоюзов. И они не только завоевывали целый ряд красных профорганизаций, но даже внесли деморализацию в Унитарную всеобщую конфедерацию труда (УВКТ). Ни наша партия, ни профсоюзы не сумели занять правильной позиции в этом вопросе. Вместо того чтобы взять на себя инициативу в вопросе о профединстве, они провозгласили положение, что единство возможно только в рамках УВКТ или что они с предателями из ВКТ не могут создавать единую профсоюзную организацию, не понимая, что они такими заявлениями затрудняют подход к реформистским рабочим, все еще идущим за

9 Жуо и К⁰

. Подобными заявлениями пользовались наши противники. По этому вопросу пришлось выработать документ с товарищами из УВКТ. Можно было подумать, что с принятием и опубликованием этого документа УВКТ стала на правильный путь по вопросу о профсоюзном единстве. Но дальнейшие комментарии этого документа в печати и выступления профработников на собраниях профсоюзных организаций показали, что это не так.

В апреле 1931 г., во время XI пленума, имело место очень серьезное совещание. Тогда рассматривались вопросы, касающиеся работы партии и ее руководства. К сожалению, эти же самые вопросы приходится ставить и теперь, хотя с тех пор прошло уже полтора года. В июне 1931 г. было совещание с делегацией французских красных профсоюзов. В июле Профинтерн вызвал сюда руководителей миноритариев для рассмотрения с ними всех принципиальных вопросов, которые отделяли их от красных профсоюзов. Профинтерн вынужден был разобрать всю тактику миноритариев, показать весь контрреволюционный смысл их действий и указать методы ликвидации их пагубного влияния в рядах красного профдвижения.

Далее, в октябре 1931 г. состоялось совещание о «группе» Барбэ, Селора и К⁰

, которая задержала развитие КПФ на несколько лет.

Конец октября — опять совещание перед съездом красных профсоюзов.

В начале декабря — доклад Монмуссо во время сессии Центрального совета Профинтерна о съезде УВКТ.

В 1932 г. на каждом заседании Политкомиссии стояло обсуждение того или другого французского вопроса.

В январе 1932 г. состоялось совещание о подготовке VII съезда партии. После этого в течение 1932 г. было обсуждение: 4 раза — вопрос о партсъезде; выборы, выборная кампания, парламентская фракция — 6 раз; 2 раза о профсоюзах; 3 раза о работе среди крестьянства (аграрная программа); 2 раза оргвопросы; 2 раза вопросы руководства партии; национальный вопрос; о непартийных организациях; о работе среди женщин; об избирательной кампании; вопросы агитации и пропаганды.

Недостатки в работе КПФ​

Вы видите, что Коминтерн и Профинтерн уделяли очень большое внимание французской компартии и красным профсоюзам, и это не случайно. Как я уже указал, роль французской компартии в настоящий период очень велика. В принятых документах и решениях не только производилась критика ошибок партии, но давались и указания, что и как нужно делать. В решениях от мая — июня 1930 г. затрагивались следующие вопросы: о непосредственных требованиях пролетариата; против так называемых «левых», считающих, что «борьба за бифштекс» представляет уже пройденный этап; за правильное ведение массовой работы; за быстрое преодоление отрыва партии от масс; за правильное применение тактики единого фронта и правильный подход к социалистическим рабочим (против формулировок: «Все члены социалистической партии — включая низовых рабочих — являются кровавыми собаками буржуазии»); против командования со стороны партии профсоюзами; о работе среди иностранных рабочих.

Главные пункты резолюции, принятой в результате работы комиссии, указывали на следующие отрицательные явления в КПФ: уменьшение количества членов КПФ; флюктуация; уменьшение тиража «Юманите»; неправильная работа по отношению к комитетам защиты «Юманите»; забвение, либо оппортунистическое и особенно сектантское извращение тактики единого фронта; вопрос о непосредственных требованиях рабочего класса.

Я считаю необходимым привести выдержку из резолюции от 16 июня 1930 г. В этой резолюции мы читаем:

«Ввиду возникновения безработицы и в связи с перспективой ее дальнейшего роста, партия должна теперь же принять меры к созданию через посредство унитарных профсоюзов комитетов или советов безработных, которые обеспечили бы постоянную связь занятых рабочих с безработными. КПФ должна энергичнейшим образом бороться за защиту требований безработных, за страхование от безработицы за счет государства и предпринимателей на основе выплаты полной зарплаты всем безработным, промышленным и аграрным пролетариям, без различия национальностей и без бюрократической формалистики. Самое сугубое внимание надо уделять защите профессиональных и политических интересов рабочих-иммигрантов и колониальных рабочих. В противовес попыткам буржуазии, властей, социалистов и сежетеистов¹ натравить французских рабочих на рабочих иностранного происхождения, спровоцировать национальную рознь (что в действительности и произошло через полтора года под руководством социалистов. — О. П.) и т. д., наша партия должна суметь спаять французских и иностранных рабочих в один непоколебимый блок классовой солидарности, совместной борьбы против эксплоатации государства и его агентов».

Эта резолюция была торжественно принята всей делегацией КПФ. В конце резолюции представители КПФ написали торжественное обязательство добиться к 25 декабря 1930 г. следующих результатов: 55 тыс. членов партии, 200-тысячного тиража «Юманите» и 500 тыс. членов красных профсоюзов. И, если бы они это выполнили, мне не пришлось бы сегодня говорить о компартии Франции. Все цитированные указания, торжественные обещания французской делегации и с другой стороны многие решения органов ИККИ и Профинтерна, а также решения ЦК КПФ остались на-

¹ Сторонники реформистской Всеобщей конфедерации труда.

10 бумаге. Партия и профсоюзы не расширили своего состава; но, наоборот, потеряли часть своих членов. Партия на последних выборах потеряла в пользу социал-демократии — слушайте, товарищи! — 220 тыс. голосов. Социал-демократическая партия получила в 1928 г. 1 700 тыс. голосов, а теперь за наш счет она на выборах имела до 1 900 тыс. голосов. И 71 тыс. голосов КПФ потеряла в пользу ренегатов-пюпистов (Селье и К⁰

). Коммунистическая партия Франции получила в 1932 г. 790 тыс. голосов вместо 1 067 тыс. голосов на выборах 1928 г.

Я не могу не отметить характерного факта. Когда обсуждалась здесь перед выборами платформа выборов и выборная кампания, то все присутствовавшие французские товарищи, совсем недружные в своей работе в руководстве, были одинакового мнения, что они потеряют и очень много потеряют. С этим мнением, что они потеряют, они отправились драться за голоса рабочих.

Они сказали нам, что они потеряют от 400 тыс. до 500 тыс. голосов, а мы им сказали, пусть попробуют явиться к нам, не получив полутора миллиона голосов.

Они явились не с полутора миллионами голосов, а все-таки 200 тыс. голосов они против своих ожиданий о потерях «приобрели». Это тоже находка. Голоса 200 тыс. рабочих это не фунт изюму.

Борьба против социал-демократии и пюпистов партией не велась, несмотря на то, что ИККИ обращал энергичное внимание ЦК КПФ на необходимость этой борьбы. Я вам сейчас приведу маленькую выдержку из той же самой резолюции, которую я вам уже цитировал:

«Недостаточная, слабая, запоздалая, медленная и бессвязная кампания по разоблачению ренегатов — оппортунистов и пюпистов. Правильные организационные меры, принятые в борьбе против ренегатов-оппортунистов, не были должным образом ясно и точно разъяснены внутри партии и перед рабочими массами, чтобы дать возможность всем рабочим осознать необходимость подобных организационных мер. Вообще не было энергичной систематической и массовой контратаки в ответ на дружное наступление пюпистов, социалистов, Всеобщей конфедерации труда и правительства. Вместе с тем слабый и недостаточный ответ «Юманите» (неприменение резолюций ПС от марта 1930 г.)».

Пункт 5-й:

«КПФ должна отдать себе полный отчет в том, какая огромная опасность угрожает рабочему классу во Франции со стороны социалистов, пюпистов и оппортунистов, ведущих широчайшую кампанию, дабы лишний раз обмануть пролетариат и городские и сельские трудящиеся массы, с тем чтобы упрочить капиталистический порядок и буржуазно-империалистический режим».

Очень внушительное как будто было предупреждение. Прошло уже почти два года. Результаты мы видим по выборам.

Франция еще насквозь парламентская страна, широкие массы прислушиваются еще к депутатам, к их речам. Коммунистическая партия имела небольшую комфракцию,— если я не ошибаюсь, 10 человек вначале,— среди них 2 члена Политбюро. Политбюро никакого внимания на работу фракции не обращало. Какие были результаты? Морской бюджет был принят в парламенте единогласно.

Вы можете себе представить, какой это получило отклик в массах? Ни одного нашего депутата не было в зале парламента при этом голосовании. Наша фракция не выступала против закона социалистов, направленного против иностранных рабочих, ограничивающего количество иностранных рабочих в производстве 10%. При обсуждении и голосовании этого закона в зале было два депутата. Они от голосования воздержались. Социалисты внесли закон о предоставлении женщинам избирательного права. Наши на это никак не реагировали. Один депутат, который был в зале, воздержался от голосования. Мы этот вопрос обсуждали в руководстве Коминтерна, и оно конечно не могло не реагировать на это должным образом.

В 21 области Франции компартия имеет в 164 муниципалитетах большинство. Там мы имеем 2 373 гласных. В 264 муниципалитетах мы имеем меньшинство с общим количеством 696 гласных. Муниципалитеты играют во всех странах крупную роль, но в особенности во Франции. Они там имеют больше прав, чем где бы то ни было. Кое-какие муниципалитеты, хорошо работающие, показали, что они действительно могут кое-что делать для рабочих и могут организовать рабочий класс. Но в этом отношении почти ничего не делается. Если взять в общем и целом, то муниципалитеты в большинстве случаев не используются нашей партией для расширения связи с массами. А что эти муниципалитеты играют громадную роль во Франции, доказывает работа ренегатов, которые ушли от нас (пюписты). Как они действуют? Подслушивают требования рабочих, формулируют их в своих предложениях, которые и вносят в муниципалитет. Больше того, они иногда даже формулируют требования красных профсоюзов, в то время как «наши гласные сидят и хлопают ушами», по выражению т. Дорио, члена Политбюро.

В 1929 — 1930 и 1931 гг. во Франции имело место 3 210 стачек. Участвовали в них 1 994 тыс. стачечников. За 6 месяцев 1932 г. число стачек равнялось 391, а число участников 114 тыс. Стачками наши красные профсоюзы очень мало руководили. Они или опаздывали, иногда на очень долгое время, или в других случаях очень неумело вели эти забастовки.

В 1931 г. из 260 стачек, о которых имеются сведения, 37 кончились успешно, 69 — компромиссом и 109, т. е. 50% — поражением. Не потому ли эти стачки кончались поражением, что наши красные профсоюзы не умеют правильно подходить к стачкам и вести их?

Если мы сравним Польшу и Францию,

11 то в Польше куда худшие условия: там нет красных профсоюзов, организационно оформленных и крепких, как во Франции. Террор там намного сильнее, чем во Франции. И все же в Польше процент выигранных стачек, руководимых компартией, больше. Рабочие во Франции очень много бастовали. Все забастовки последнего времени показали упорство и настойчивость. Некоторые забастовки превращались в крупные политические события с баррикадными боями. И если во Франции столько забастовок было проиграно, то это случилось в немалой степени благодаря неумению красных профсоюзов, в которых имеется около 300 тыс. членов, разоблачать маневры реформистов, социал-демократов, неумению устанавливать единый фронт снизу до и во время стачек и т. д.

Как могут наши союзы расти, если они так неумело подходят к стачкам?

Я приведу только один факт. В январе было очень крупное движение горняков в области Па-де-Кале. Движение было направлено против снижения зарплаты. Горняков там имеется 180 тыс. человек. В красные профсоюзы входит 15 тыс., в реформистские — 60 тыс. членов. Но шахтных делегатов имеется у нас больше, чем у них: у нас в этих районах имеется их 60, у реформистов 48. Мы правильно выкинули лозунг: Готовьтесь к забастовке на 1 февраля. Реформисты ответили: мы хотим референдума. На референдуме они поставили вопрос: забастовка или ведение переговоров с предпринимателями. Что мы должны были сделать? Мы должны были сказать рабочим, что принимаем участие в референдуме, но в то же самое время нужно подготовляться к забастовке, голосуя за стачку. Имели мы возможность разоблачать реформистов?

Имели. Они не сказали о том, чего они хотят, чего будут добиваться, для чего им нужны переговоры. Рабочим можно было сказать, если реформистские вожди готовы были бы итти на забастовку, они бы сказали — мы будем вести переговоры, но будем отстаивать все требования рабочих, бороться за то, чтобы не было снижения зарплаты; раз они этого не говорят, значит они хотят пойти на соглашение с предпринимателями; поэтому, участвуя в референдуме, голосуй против реформистов. А мы ответили: бойкотируйте референдум. Какой же был результат? 60 тыс. голосовали за переговоры, ибо формула о переговорах была такая каучуковая, что все что угодно можно было под ними подразумевать, а за стачку голосовало 12 тыс. и около 100 тыс. совсем не принимало участия в голосовании. А как наши красные профсоюзы этот результат оценили? Они сказали: вот мы добились победы, все-таки такое большое количество горняков не принимало участие в референдуме — значит мы имеем влияние. А забастовка-то была сорвана. И этот вопрос обсуждался в Политбюро. Тут я должен, к нашему стыду, сказать, что представитель Профинтерна, который был во Франции во время стачки, высказывался за бойкот. Политбюро обсуждало этот вопрос и этот бойкот утвердило. Несмотря на то, что тактика красных профсоюзов была неверна, горняки все же убедились в том, что красные союзы стоят за интересы рабочих, ибо они, в противовес реформистам, хотели борьбы.

Красные профсоюзы имеют шахтных, железнодорожных делегатов, избранных от рабочих. Они освобождены от работы, их можно было бы использовать и как еще использовать. Они столько же делают, сколько большинство наших муниципальных советников, которые сидят и хлопают ушами, когда обсуждаются рабочие вопросы. Они не использованы. Они бы могли стать организаторами, агитаторами, проводниками лозунгов и линии нашей партии и красных профсоюзов.

Теперь насчет безработицы. Что мы предупреждали о безработице еще задолго до того, как она во Франции началась, я уже указывал, приводя выдержки из резолюции от 16 июня 1930 г. Орган унитарных профсоюзов «Ля Ви Увриер» сообщает, что по официальной статистике на 1 июля 1932 г. число рабочих, охваченных частичной безработицей, исчислялось во Франции в 5 618 800 человек — 51% общего числа рабочих, и 2 300 тыс. человек было полных безработных. Пособия получает незначительное количество безработных, кажется 150 — 160 тыс. получают пособия. Остальные ничего не получают. Франция тратит колоссальные деньги на вооружения. Широкие массы против войны, они это показали. Партия могла бы развить широкую кампанию за страхование от безработицы, за увеличение числа страхуемых и т. д. Компартия Франции начала вести кампанию и организовывать безработных с большим опозданием, а теперь работа вообще остановилась. А кто начал, используя эти обстоятельства, нашу бездеятельность, проводить работу среди безработных? Прохвосты и благотворители.

Изложу вам сообщение «Ля Ви Увриер» от 8 апреля 1932 г.: в Монпелье компартия, и УВКТ не работали среди безработных, и безработные сами (подчеркиваю: сами) избрали комитет, руководители которого повели нереволюционную, вредную линию. Представители унитарного профсоюза, вошедшие в комитет, вместо того чтобы бороться за руководство безработными и политически разоблачить негодных руководителей, вытащили против них всякие личные семейные истории и потом ушли из комитета, объясняя выход тем, что им противно работать с такими вождями. Будем надеяться, что это единичные случаи. Боюсь все-таки, что так работают частенько среди безработных.

О партруководстве​

Чем можно объяснить такое положение? В парт- и профруководстве много народу и дельная публика. Я перечислю некоторых из них: Торез, Семар, Дюкло, Марти, Ферра, Монмуссо, Дорио, Кашен, Життон и многие другие. Каждый в отдельности из них много работает, но толку мало. Почему?

12 Нет коллективного сработанного руководства. Руководство компартии Франции напоминает басню Крылова, как лебедь, рак и щука тянули в разные стороны. По существу нет в компартии Франции центра, который бы руководил как следует парторганизациями и всеми коммунистами, где бы они ни работали. Вот образец этого руководства.

Я дам несколько цитат из речи т. Дорио на заседании в романском секретариате:

«В то время когда громадное большинство рабочих (железнодорожников) требовало введения английской недели, унитарный союз высказался против этого. Я тогда показывал его брошюру в Политбюро. Я поставил этот вопрос на собрании железнодорожников, и секретарь союза три четверти часа доказывал, что английская неделя это ловушка предпринимателей. Как же рабочие могут это понять, если введение английской недели не сопровождалось снижением зарплаты.

А как поступил Селье в 18-м участке? Он составил небольшую брошюру, разослал ее всем железнодорожникам, он взял 4 — 5 требований, отвергнутых унитарным профсоюзом, разослал всем работникам железных дорог, готовясь к выборам. И надо ли после этого удивляться, что железнодорожники голосовали за Селье?

... Мы с Кашеном были однажды на собрании коммунальников, созванном в связи со снижением зарплаты... Секретари профсоюза произносили речи об СССР, о грядущей войне, о полевении масс, и нам с Кашеном пришлось поставить вопрос об обращении с рабочими, о зарплате и т. д. Такое скандальное положение налицо еще и сейчас. Я знаю секретарей профсоюзов, не знакомых с требованиями тех категорий рабочих, интересы которых им надлежит отстаивать».

И последняя цитата из его речи: о руководстве важнейшего округа, Парижского, член Политбюро отзывается таким образом:

«Не подлежит сомнению, что руководство Парижского округа — это руководство совершенно неудовлетворительное... Наряду с Семаром там есть такой «гроб...» который за год не скажет и десятка слов». И в таком же духе дальше.

Если бы кто-либо извне руководства повел такую критику, это было бы понятно. Но это сказал член Политбюро, т. Дорио. Убежден, что он это знал раньше, чем приехал сюда. Он говорит даже, что он показал брошюру унитарного профсоюза против 40-часовой рабочей недели на заседании Политбюро. Тов. Дорио, вы член Политбюро, разве вы не ответственны за это положение дел? Почему вы не поставили в Политбюро этого вопроса? Если такой крупный вопрос, который касается сотен тысяч рабочих — вопрос об английской неделе профсоюзы ставят неправильно, то Политбюро было обязано этот вопрос поставить и заставить фракцию профсоюза, во главе которого стоят члены партии, изменить свою неправильную тактику в этом вопросе. А у вас что получается? Партруководство придирается к красным профсоюзам по всякому поводу, решает нередко за них вопросы, иногда выступает за них в печати. А когда нужно по крупнейшему вопросу, который касается сотен тысяч рабочих, исправить или отменить решение, вредящее красным профсоюзам и партии, где тогда Политбюро?

Говорят,— что было решение Политбюро по этому вопросу, но решение это не было проведено в жизнь. Но ведь в Политбюро входят члены руководства УВКТ. Вам же приходится работать в районе, где работают и живут рабочие — железнодорожники и коммунальники. Надо было провести хорошее решение ПБ в жизнь. Это показывает, что плохо работают отдельные члены и все руководство. Это является ярким примером того, как руководство работает. Когда мы говорим, что в КПФ нет хорошего руководства, то же самое мы говорили и в прошлом году,— члены ПБ очень обижаются. Они говорят: как у нас руководства нет! Я столько-то дней провел на митингах, я столько-то дней провел там-то и т. д. Мы все работаем очень много. Это конечно очень хорошо, что вы много работаете. Но разве руководство состоит в том, чтобы работать за профсоюзы, за массовые рабочие организации, за местные, партийные организации? Вовсе нет. Это называется не руководством, а крохоборчеством. А руководство заключается именно в том, чтобы все крупнейшие вопросы обсуждать, чтобы дать линию партии, а потом следить, контролировать, как это проводится, и инструктировать, как это нужно провести. И совершенно не требуется, чтобы каждый член Политбюро ездил 6 раз в неделю по разным митингам. Дайте хорошие материалы, разошлите конспекты для докладчиков. Я думаю, что можно найти на местах не хуже вас ораторов, а вы давайте линию и отзывайтесь на все экономические и политические вопросы, затрагивающие интересы рабочих и трудящихся. Я думаю, что было бы очень хорошо, чтобы французские товарищи раньше, чем уедут, переговорили с польскими товарищами, каким образом удалось им составить в последнее время такое дружное Политбюро, которое недурно работает и имеет успехи. Это будет вам очень полезно. Вот т. Дорио говорит: принято было хорошее решение, только не было проведено в жизнь. Это я могу подтвердить, что решения ваши остаются на бумаге.

В марте был съезд партии и съезд был очень недурной. Там было много пролетариев, многие высказывались, и мы думали, что действительно наступит поворот во французской компартии. Но, к сожалению, об этих решениях сразу забыли. Вот что мы находим в материалах романского секретариата.

Избирательная кампания например заставила совершенно забыть о партийном

13 съезде. В руководстве партии не было никаких сведений о том, обсуждали ли парторганизации решения съезда; решения пленума ЦК в начале июля до сегодняшнего дня не обсуждались ни в одном обкоме. Точно так же в партпечати до сих пор (конец августа) ничего нет о съезде комсомола.

Только недавно в «Кайе дю Большевизм» было объявление, чтобы сделали заказы на брошюру, содержащую резолюции съезда. Резолюции съезда даже не были опубликованы в «Юманите». У французской компартии имеется такой орган, как «Юманите», играющий крупнейшую роль. «Юманите» играет большую роль, чем какая бы то ни было газета во всем Коммунистическом интернационале, за исключением «Правды». А «Юманите» не используется партией, чтобы ориентировать, руководить и инструктировать партию.

Опять-таки из материалов романского секретариата приведу еще один факт.

После бомбардировки японцами Шанхая «Юманите» поместила директивы ЦК без всяких комментариев. Через три недели обнаружилось, что со стороны партийных организаций нет никакой реакции на эти директивы. Тогда снова поместили в «Юманите» те же директивы, опять не присоединив ни строчки объяснения и комментариев.

Прямо как какая-нибудь частная фирма дает объявление в газету. И это по такому важнейшему вопросу.

«Юманите» вела прекрасную кампанию в связи с делом Горгулова и в ответ на клеветнические истории о расстрелах на Днестре. Французские рабочие немедленно реагировали на эту кампанию увеличением тиража газеты. Газета имела в феврале 1932 г. тираж в 160 тыс., 6 и 7 мая тираж поднялся сразу до 269 тыс. экземпляров. Это значит она правильно нащупала пульс широких рабочих масс. А когда кампания закончилась, тираж упал приблизительно до того же уровня, на котором он стоял в феврале. Это говорит о том, что партия не сумела закрепить то влияние, которое приобрела газета во время кампании в связи с делом Горгулова.

Может ли вообще партия руководить без печати, в особенности легальная? Конечно нет, в особенности французская компартия, где существуют разрыхленные местные партийные организации и где, с другой стороны, существует такой орган, который имеет такое большое и значительное распространение. Конечно не может. «Юманите» должна стать рупором партии, она должна отражать жизнь партии, а между тем она находится на отлете и очень часто в ней пишется то, что вряд ли хотелось бы Политбюро. Прочтите последний номер «Юманите», который мне сегодня показали, где расхваливается речь Николя из Швейцарии, «левого» социал-демократа. Газета пишет, что его речь на антивоенном конгрессе чуть ли не создает новую эпоху в социал-демократии. А между тем эта «левая» речь произнесена только для обмана масс. Николь — руководитель социал-демократической организации во французской Швейцарии (в Женеве). Он входит в общешвейцарскую социал-демократическую партию, которая в свою очередь является составной частью II Интернационала. Николь своими «левыми» речами, статьями и маневрами мешает созданию крепкой парторганизации компартии Швейцарии в округе Женевы. А «Юманите» не только это не разоблачила, но даже критически не подошла к этой речи. Почему? Потому что «Юманите» на отлете, существуют два совершенно отдельных центра в КПФ — ПБ и редакция «Юманите». А сколько раз решали об «Юманите», чтобы в редакции находился член Политбюро? Это осталось на бумаге, как и многие другие решения.

В большинстве случаев партийные комитеты на местах существуют на бумаге. Они малодеятельны. Наши парторганизации отличаются от парторганизаций социалистов Франции лишь тем, что последние во время избирательной кампании развивают очень широкую деятельность, они оживают, а наши партийные организации в последней кампании, во время последних выборов во многих местах переложили всю работу на плечи депутатов.

В отчете оргсекретаря ЦК компартии, Франции — Алуайе за май сообщается, что в апреле, на который пала главным образом выборная кампания, было меньше всего издано фабрично-заводских газет, в особенности в Парижской области. Насколько парторганы устранились от кампании, показывает второй район Парижской области, где кампанию вел Дюкло и группа товарищей извне.

В циркулярном письме Парижского обкома КПФ от 19 апреля 1932 г. говорится, что партийные комитеты не руководили избирательной кампанией и что «политическое руководство все больше лежало вне регулярных парторганов, начиная с ячейки и кончая бюро обкома». Значит во Франции в последнее время не было даже того. что мы имеем в других партиях, которые действительно чудеса делают во время избирательной кампании. Тогда спрашивается, что же делают парторганизации? Существуют ли парторганы на местах?

Выводы о работе КПФ​

1. Необходимо создать коллективно действующее руководство в КПФ и УВКТ, которое работало бы дружно.

2. Необходимо обратить сугубое внимание на создание на местах партийных и профсоюзных органов, которые проводили бы линию партии и УВКТ и были бы крепко связаны с массами через фабрично-заводские ячейки и фаб-зав. секции профсоюзов. Само собой разумеется, что необходимо раньше всего пересмотреть состав региональных комитетов, которые должны проводить все это в жизнь.

3. Необходимо изменить методы руководства парламентской и коммунальными фракциями и фракциями в массовых рабочих организациях, согласно решению Президиума ИККИ о комфракциях.

4. Необходимо изменить методы массовой работы.

14 5. Необходимо провести смелое выдвижение как в партии, так и в профсоюзах.

6. Необходимо составить редакцию «Юманите» из хороших партийцев, крепко связать ее с партруководством и сделать эту газету рупором партии.

7. Необходимо обеспечить проведение решений органов ИККИ и своих собственных решений в жизнь.

Я затронул здесь французский вопрос после того, как ИККИ полтора года всеми силами стремился наладить руководство французской компартии и изменить то состояние, в котором она находится. В КПФ существуют разрыхленные парторганизации. КПФ могла бы завоевать широчайшие массы, если бы она имела хорошие местные парторганизации, если бы существовали инициативные ячейки, если бы существовали инициативные райкомы, существовали бы хорошие региональные комитеты, если бы существовало дружное и энергичное Политбюро, которое действительно руководило бы партией. Можно ли всего этого достигнуть? Безусловно да. Для этого необходимо, чтобы пленум со всем своим авторитетом заявил руководящим французским товарищам: нужно положить конец теперешнему положению в партии. Мы считаем необходимым сказать об этом пленуму, чтобы пленум или президиум пленума избрал комиссию для рассмотрения вопросов, связанных с положением в КПФ. В мою задачу не входило перечислять те достижения, которые КПФ имела между XI и XII пленумами. Это сделают французские товарищи.

2. О компартии Германии​

Успехи и достижения КПГ

Теперь я перехожу к компартии Германии. Коммунистическая партия Германии имеет значительные успехи. Партия является большой притягательной силой для рабочих масс. За последние полтора года в партию вошло несколько сот тысяч новых членов. Она получила на последних выборах при таких трудных и запутанных условиях 5 300 тыс. голосов. Партия показала способность перестраиваться и маневрировать. Вы знаете например, что руководство КПГ высказалось против участия в референдуме по поводу роспуска прусского ландтага. Несколько партийных газет выступили с передовицами против участия в этом референдуме.

Но, когда ЦК совместно с Коминтерном пришли к заключению, что необходимо принять в референдуме деятельное участие, германские товарищи в течение нескольких дней поставили на ноги всю партию. Ни одна партия, кроме ВКП(б), не могла бы этого сделать. Это доказывает, что коммунистическая партия Германии маневроспособна. Большая часть членов партии геройски дерется с национал-социалистами на улицах, создавая этим возможность антифашистского единого фронта. На последних выборах в фабзавкомы КПГ и РПО могли выставить 18 тыс. кандидатов. При безработице и предпринимательском терроре, которые существуют в настоящее время, эти кандидаты были кандидатами на увольнение, на вылет с предприятия. Ни одна партия из коммунистических партий других капиталистических стран не могла бы мобилизовать своих членов в таком количестве, чтобы выставить своих кандидатов в таких условиях. Компартии Германии приходится работать в очень тяжелых условиях. Версальская система вызвала в Германии невероятный шовинизм; безработица, сокращение зарплаты, разорение мелкой буржуазии и крестьянства, банкротство банков, от которых страдает мелкий люд, банкротство городов, в особенности мелких, с рабочим населением и т. д. — все это шовинисты объясняют следствием Версальского мира.

Тактические ошибки КПГ

В Германии существуют самая сильная, самая маневроспособная в мире социал-демократическая партия и реформистские профсоюзы. Социал-демократическая партия имела сильный авторитет в массах до войны, ибо она создала там централизованные крупные профсоюзы, она создала все массовые рабочие организации, вела экономическую борьбу, боролась посредством реформ и действительно кое-что дала массам. Что это так, доказывает, что все предательства во время войны прошли или почти прошли даром для социал-демократии. Свободные профсоюзы проделали вместе с руководством социал-демократической партии все предательства по отношению к рабочим. Несмотря на это, свободные профсоюзы выросли с 3 млн. до войны до 9 млн. членов непосредственно после войны. Социал-демократия имела громадное большинство в советах — в советах рабочих и солдатских депутатов, что и дало ей возможность предать революцию.

О предательстве революции знало лишь незначительное меньшинство рабочих, исключительно революционных рабочих. Но громадное-то большинство рабочих знало зато социал-демократическую партию с другой стороны, знало, что она им «дала» в результате революции. Они знали, что в результате революции социал-демократия «добилась» введения 8-часового рабочего дня, обязательности колдоговоров, учреждения по закону фабрично-заводских комитетов, без которых внутренний распорядок и увольнение не могли быть проведены, было введено страхование всех видов, в том числе и по безработице, без взносов от рабочих, узаконена свобода печати, собраний, союзов. Широкие массы германских рабочих тогда не знали; да многие и до сих пор еще не знают, что социал-демократия «дала» и «добилась» от буржуазии всех

15 этих уступок для того, чтобы спасти капиталистический строй Германии от социалистической революции, ибо Октябрьская революция в России имела громадное влияние на революционные события 1918 — 1920 гг. Социал-демократическая партия знала, что одними расстрелами руководителей революционных рабочих она не ослабит влияния революционных рабочих Берлина, Гамбурга, Средней Германии, Рура и Рейна на рабочие массы, которые поддерживали лозунги социалистической революции. Широчайшие рабочие массы еще до сих пор не знают, что та же самая германская социал-демократическая партия после революции ухудшала все социальное законодательство (введение взносов с рабочих в страховые кассы, снижение пособий безработным), запрещала революционные рабочие газеты, распускала революционные рабочие организации и т. д. А теперь она помогает уничтожить коллективные тарифные договоры и все завоевания германского рабочего класса. Рука об руку с социал-демократической партией Германии идут «свободные» профсоюзы, которые удерживают влияние на своих членов и теперь тем, что выдают своим членам пособия. В 1930 г. из 265 млн. марок прихода от членских взносов профсоюзы роздали 110 млн. пособий членам, в том числе 77 млн. безработным. Это в добавление к тому, что безработные получали в виде пособий на основе закона.

Компартия Германии была единственной, боровшейся против нотферорднунгов — чрезвычайных декретов, но эта борьба не захватила широчайшие массы, и это обстоятельство дало возможность социал-демократам, свободным профсоюзам и нации (национал-социалисты — фашисты), имеющим громадную прессу, демагогически обвинять компартию в том, что она не борется против нотферорднунгов (это писала в своих воззваниях социал-демократическая партия), или что компартия Германии поддерживает правительство нотферорднунгов (это писалось в «Ангриффе», органе наци).

КПГ не сумела противопоставить социал-демократии и наци широкую разъяснительную кампанию, которая охватила бы глубокие слои рабочих и служащих. Эта, в громадном большинстве случаев, идеологическая борьба была абстрактной. Популярные разъяснения заменялись руганью: «Цергибели», «Бей фашистов, где их ни встретишь». Это отразилось очень сильно на нашем влиянии на широчайшие массы рабочих. А кроме этого, несмотря на то, что линия компартии Германии в общем и целом правильна, были тактические ошибки.

Когда Гугенберг объявил фольксбегерен (предварительный сбор достаточного количества подписей, необходимых по закону для проведения референдума) осенью 1929 г. против плана Юнга, то эта кампания не была принята всерьез нашей партией. Все партии были против референдума, а, несмотря на это, Гугенберг и наци получили в декабре 1929 г. 5 800 тыс. голосов. А если вы сравните это с теми голосами, которые получили обе партии — наци и националисты — на выборах 1928 г. в рейхстаг, то убедитесь, что они, несмотря на кампанию всех партий против фольксентшейда (референдума), получили на 600 тыс. голосов больше, чем в 1928 г. А кроме этого за ними еще осталась слава, что они являются защитниками Германии от плана Юнга.

Что же писала наша газета, центральный орган компартии Германии, по поводу призыва националистов и фашистов дать подписи и подавать голоса против плана Юнга? 5 ноября 1929 г. в передовице под заголовком: «Генеральный призыв фашизма», «Роте Фане» писала:

«Бейте фашистов, где бы вы их ни встретили. Это наш лозунг, перед которым содрогаются фашистские штрейкбрехеры и слуги Борзига. Бейте фашистов, где бы вы их ни встретили,— это боевой лозунг революционного пролетариата. Только в открытой политической массовой борьбе, только большевистским путем мы разгромим фашизм».

Фашисты демагогически выступали против плана Юнга, а мы призываем их бить. Разве мелкая буржуазия могла это понять иначе, как то, что мы являемся защитниками плана Юнга? Да и только ли мелкая буржуазия так поняла? Отчасти можно объяснить победу наци на выборах в рейхстаг в 1930 г. этой нашей ошибкой. Если бы наша партия с помощью ИККИ не обнародовала свою программу национального и социального освобождения, она не получила бы столько голосов на выборах, такую победу, какую она имела в 1930 г.

Возьмем другую тактическую ошибку: «Правительство Брюнинга является правительством фашистской диктатуры». «Роте Фане» от 2 декабря 1930 г. в статье под заголовком «Фашистская диктатура» писала:

«Полуфашистское правительство Брюнинга сделало решительный шаг на пути установления фашистской диктатуры в Германии. Фашистская диктатура уже не угрожает, она совершившийся факт. У нас налицо фашистская республика. Кабинет Брюнинга превратился в фашистскую диктатуру».

ИККИ реагировал на первые же статьи в «Роте Фане» указанием от начала декабря 1930 г., сводящимся к следующему:

Данная в «Роте Фане» от 2 и 3 декабря оценка, что в Германии уже существует фашистская диктатура, политически неправильна. Издание чрезвычайных декретов против трудящихся при поддержке социал-демократии и реформистских профсоюзов представляет шаг по пути осуществления фашистской диктатуры, но еще не решительный шаг. Исход зависит от силы сопротивления рабочего класса.

ИККИ дал это указание, а в это время в дороге к нам были тт. Тельман и Нейман, они нашей оценки не получили. Само собой разумеется, что мы им ее показали, как только они приехали. Тов. Нейман выступил защитником точки зрения, нашедшей свое выражение в «Роте Фане». Я не знаю,

16 он ли это писал в «Роте Фане». Тов. Тельман не совсем был согласен с этой формулировкой «Роте Фане». В своей статье он говорил о начальной форме фашистской диктатуры. Пришлось три дня биться с Нейманом, чтобы доказать, что эта их установка неправильна. Тогда им сказали: если это есть фашистская диктатура, а в то же время эти законы не отразились на жизненном уровне рабочего класса, и он еще не почувствовал, что означают эти чрезвычайные декреты, то рабочие могли подумать, что если это и есть фашистская диктатура, то она, очевидно, все-таки не так плоха, как ее расписывают коммунисты. А вот если после начнется действительное проведение, одного за другим, мероприятий, которые приводят к фашистской диктатуре (а это было неизбежно), то будет рабочий класс тогда верить нашей партии? Скажут: кричали тогда, когда не было фашистской диктатуры, они нас ввели в заблуждение, мы не знали, будут ли другие ухудшения; теперь они наступили, а мы безоружны.

Из неверного определения момента вытекала и неверная тактика. Какая была тактика по крайней мере в «Роте Фане»? Фашисты — главная опасность, а социал-демократия — главная помеха. Это было еще на XI пленуме. И при проведении кампании против фашистов совершенно забыли о существовании социал-демократов. А после XI пленума социал-демократия в документах германской компартии правильно характеризовалась как главная социальная опора буржуазии, но тогда забыли о фашистах. Вы не должны этого понять буквально, но кампании против фашистов во время выборов не вели в такой мере, в какой должны были вести. Социал-демократия этим воспользовалась и делала вид, что только она одна борется с фашизмом и что мы предпочитаем Гитлера. Этим отчасти можно объяснить результаты как президентских выборов, так и выборов 1932 г. в прусский ландтаг. Партия и рабочий класс были дезинформированы. Еще до выборов в прусский ландтаг в газетах, и в том числе в социал-демократических газетах, промелькнуло сообщение, что буржуазия желает использовать окончание тарифных договоров, затрагивающих 5 млн. рабочих, для того, чтобы снизить зарплату. Очень тщательно и много обсуждали, каким образом ответить на маневр социал-демократии — маневр, который заключался в том, что они перед выборами в прусский ландтаг заявили: будем бороться, не допустим снижения зарплаты. Очень тщательно было разработано обращение компартии Германии и РПО ко всем рабочим всех течений, ко всем организациям рабочих с заявлением, что компартия поддержит всякую борьбу против снижения зарплаты, и с призывом обсудить вопрос на фабриках и заводах и создавать выборные органы для организации этой борьбы. Мы послали этот проект и ждали, когда он будет обсужден руководящими органами партии и РПО и будет опубликован. Ждать нам пришлось очень долго. Это было опубликовано только после выборов. А если мы примем во внимание тот отклик, который получило это заявление в широких массах, то станет ясно, что партия много потеряла оттого, что оно не было напечатано раньше, во время выборов или даже перед выборами, так как впервые за долгое время на всех предприятиях рабочие откликнулись на предложение, исходящее от компартии, начав обсуждать это заявление. Это констатировали и рассказывали нам все товарищи, приезжавшие из Германии.

Упущения в практической работе КПГ​

Имеются упущения и в практической деятельности в осуществлении принятых решений. Очень много говорилось, много постановлений было принято о работе на предприятиях. И вот после постановления германского ЦК в «Роте Фане» началась трескотня, буквально трескотня о работе на предприятиях. Ежедневно появлялись в «Роте Фане» большие объявления: «Тов. Нейман будет говорить у рабочих АЭГ», «Тов. Реммеле будет говорить перед рабочими Сименса», «Тов. Геккерт будет говорить у рабочих такого-то завода» и т. д. А результаты? На эти собрания приходили наши сторонники. Другие рабочие не ходили на эти собрания. Почему? Да очень просто. Разве этакой трескотней можно рабочих заполучить в момент кризиса? В условиях, когда каждый мастер может иметь на собрании своих людей, которые донесут ему, кто будет на собрании? Проведение решения о работе на предприятиях началось именно с этой трескотни, и все эти разговоры очень быстро исчерпались, а в то же самое время члены красных фабзавкомов оказались совершенно беспризорными, не получали руководства. В материалах пленума вы найдете доклад работницы, которая еще продолжает работать на предприятии «Висаг». На «Висаге» имеются пять красных фабзавкомщиков и шесть или семь реформистских. Работница эта нарисовала жуткую картину, как фабзавкомщики преследовали ее — тоже члена фабкома — за то, что она проводила линию партии. И фабзавкомщики-реформисты и наши шли вместе. Ее бросали из цеха в цех, про нее распространяли черт знает какие слухи только для того, чтобы подорвать влияние, которое она имела на этом предприятии. А добилась она этого влияния тем, что выставляла требования вроде получения полотенец, мыла, белья и всякой всячины; «Висаг» — химический завод. Кончилось тем, что эти «красные» фабзавкомщики настолько дискредитировали нашу партию, что работницы переходили к наци. И вы думаете, что это единичный случай? В очень многих случаях наши фабзавкомцы голосуют вместе с реформистами за выкидывание рабочих, за увольнение. И вот вместо трескотни не лучше ли было бы сорганизовать этих красных фабзавкомцев, отмежеваться от тех из них, которые уже явно стали реформистами и помочь тем, которые хотели бы кое-что сделать? Рабочие теперь говорят: программа и тактика КПГ хороши, но практика не отличается от реформистской.

17 Скандально запущена работа в реформистских профсоюзах. То же самое в отношении безработных. РПО, красные профсоюзы и местные партийные организации работают слабо. Всем этим объясняется то, что КПГ и РПО не удалось организовать широкого движения против чрезвычайных декретов Брюнинга и Папена.

Год назад, если вы помните, был крах Данатбанка. Мы с напряжением здесь следили, как реагировала партия на эти события. Мелкая буржуазия страшно испугалась, думала, что приходит или же уже пришла инфляция. Она штурмовала сберегательные кассы и банки. На улицах скопились громадные массы народа. На предприятиях рабочие и работницы обращались друг к другу с вопросом, будут ли выплачивать зарплату. Казалось бы, что в такой момент партия должна быть на ногах, партия должна задать тон. А в действительности на все это не реагировали. Только спустя день или два т. Нейман говорил о шести условиях т. Сталина на собрании берлинского партактива. И там лишь к концу собрания он коснулся и этих событий. А как наци использовали этот момент? Они со своей агитацией были в очередях и говорили: вот до чего вас довели версальская система, планы Юнга и Дауэса, это все последствия Версаля. А мы использовали события весьма слабо.

Конечно нельзя отождествлять с этими событиями (крушение Данатбанка) события 20 июля. Но партийные организации и красные профорганизации реагировали в том и другом случае примерно одинаково. Я возьму официальный документ, напечатанный в «Партейарбейтер», органе КП Германии (август 1932 г.) под названием: «Рабкоры «Роте Фане» о положении на берлинских предприятиях 20 июля 1932 г.».

«Вернер-Сименс. Рабочий инструментальщик мастерской N говорит: я стоял и смотрел, не покинет ли предприятие какой-нибудь цех в организованном порядке до окончания работы. Наши активисты ждали беспрерывно у окна».

«АЭГ (Брунненштрассе). Настроение было вообще за нас. Завод приостановил бы работу — все вплоть до национал-социалистов. Оба реформистских члена фабзавкома не пошли на это, указывая, что они должны подождать, что решат их вожди. Они-де не могут развязать дикую стачку».

«Фабрика Осрам. Большинство рабочих не питает доверия ни к одной партии. О коммунистах они говорят: они только разговаривают, а действовать не действуют. Мы должны очень приналечь, даже если это будет стоить жертв, чтобы рабочие в нас поверили».

«АЭГ — Трансформаторы. 20 и 21 июля показали, что мы являемся партией агитации, а не организации».

Я процитирую еще один официальный документ. Берлинская областная конференция компартии Германии по докладу о результатах выборов и о событиях 20 июля констатирует:

«Главными причинами неудовлетворительного результата выборов являются: 1) частичное отступление перед фашистским террором на предприятиях и в рабочих кварталах (например беспрепятственный разгон рабочего собрания фашистами, добровольный роспуск одного собрания в подрайоне Центр); 2) бездейственность партийной организации 20 июля, когда не удалось сразу же провести массовое выступление и массовые забастовки; при этом явно выявились результаты неудовлетворительной профсоюзной работы, что позволило профбюрократам воспрепятствовать проведению забастовки; 3) недостаточное применение тактики единого фронта против фашизма на предприятиях, биржах труда и в рабочих кварталах, что особенно отразилось на результатах выборов в различных рабочих районах (Нейкельн, Веддинг); кроме того предложение, сделанное берлинским комитетом социал-демократии о совместных демонстрациях, способствовало возникновению иллюзий относительно политики социал-демократической партии и привело к торможению инициативы по развертыванию выступления единого фронта на предприятиях, биржах труда и в рабочих кварталах; 4) недостаточная работа по пробуждению в ячейках собственной инициативы для организации единого фронта против фашизма»¹.

Последнее особенно правильно, очень правильно. Не хватало инициативных партийных и профсоюзных организаций на фабриках. Если бы они были, то возможен был бы другой исход. Социал-демократы и реформисты на предприятиях, не получив от своих руководящих органов директив, были — одни за борьбу, другие еще колебались. В этих условиях, как показывает совещание рабкоров «Роте Фане», проявление инициативы со стороны коммунистов и сторонников РПО и красных профсоюзов на предприятиях с предложением бросить работу под лозунгами отмены чрезвычайных декретов, направленных против рабочего класса, отмены легализации фашистских штурмовых отрядов, нападающих на рабочие кварталы и избивающих рабочих, отмена запрещений собраний, демонстраций, печати и т. д., получило бы колоссальный отклик у рабочих всех направлений и беспартийных рабочих. Мне рассказывал т. Ленский, который 20 июля был проездом в Берлине и ездил по улицам, что на улицах был народ, но не было руководства. В этот момент на улицах отсутствовала полиция и не было войск. 20 июля были такие случаи, когда полицейские подходили к рабочим и говорили: сегодня мы вам ничего не сделаем. Если бы были действительно

¹ Подчеркнуто мною. — О. П.

18 инициативные партийные организации, то можно было бы организовать демонстрации в разных районах, на разных улицах. Эти демонстрации могли бы в свою очередь переброситься на предприятия, вызвать стачки.

Правильно поступила компартия Германии, что она обратилась к АДГБ и социал-демократической партии с предложением о совместном объявлении стачки. Правильно сделала компартия Германии, что она призывала к стачке. Многие члены социал-демократической партии, члены реформистских профсоюзов, много германских рабочих убедились на опыте, что КПГ правильно определяет события и указывает правильные методы борьбы и что препятствием к их проведению являются социал-демократические и реформистские вожди. Но партийные организации не откликнулись на призыв к забастовке. Это факт, они не откликнулись не только в Берлин-Бранденбургском округе, но не откликнулась ни одна организация и в других областях. И разве это было неожиданным для нас? Игнорирование работы на предприятиях, в профсоюзах, на биржах труда, скольжение по поверхности в массовой работе, абстрактность лозунгов, непопулярная агитация — не могли дать иных результатов.

Единый фронт. Как он устанавливался? На улице. Благодаря тому, что наци не разбирались, где социал-демократы, где коммунисты, а били заодно с коммунистами также и социал-демократов, реформистских рабочих и просто беспартийных, благодаря этому удалось установить единый фронт. Этот единый фронт очень хороший единый фронт, я против него ничего не имею. Это единый фронт классовой борьбы. Но он пришел к нам сбоку, не на предприятиях, не на биржах труда, не в профсоюзах. И если этот единый фронт был перенесен на предприятия, то в большинстве случаев не благодаря нашей работе, а потому, что рабочие были возмущены убийствами и в день похорон они организовали стачку. Так было в целом ряде городов.

Задачи КПГ​

Правительство фашистской диктатуры Папена попытается переложить все тяготы на рабочий класс и разгромить компартию. Для того чтобы компартия Германии могла успешно организовать, возглавить предстоящие грандиозные битвы германского пролетариата, руководить ими, необходимо освободить рабочих и служащих из-под влияния социал-демократии, реформистской профбюрократии и национал-социалистов. Для выполнения этой задачи необходимо:

1. Расширить и закрепить создавшийся на улице в драке с национал-социалистами единый фронт рабочих, перенеся его на предприятия, внутрь реформистских профсоюзов и на биржи труда — в среду безработных. Этот единый фронт должен быть направлен и против социал-демократии и профбюрократии, и на защиту экономических и политических интересов рабочего класса. Без перестановки всей партии на выполнение этой задачи не получится необходимого перелома.

2. Для того чтобы обеспечить действительно революционное руководство этим единым фронтом, необходимо мобилизовать все революционные элементы — членов партии, красных профсоюзов, профоппозиции, РФБ (Красный союз фронтовиков), МОПР, красных спортивных организаций, женских организаций и т. д. на предприятиях, в профсоюзах, на биржах труда, дать им установку, инструктировать и поставить под постоянное руководство партийных организаций.

3. Провести учет всех членов партии, профоппозиции, красных профсоюзов, спортивных и других революционных организаций, работающих в предприятиях, и организовать их там в ячейки, группы РПО, красных профсоюзов и в группы других революционных организаций. Для этого придется пересмотреть состав уличных ячеек и удалить из них работающих на предприятиях, о чем было постановлено десятки раз, а также пересмотреть и состав других организаций, имеющих свой базис не на предприятии, а по месту жительства.

4. Провести проверку работы членов красных фабзавкомов. Ячейки и фабкомы должны открыто отмежеваться от тех из них, которые в своей работе не отличались от реформистов, для того чтобы рабочие увидели, что партия не несет ответственности за их реформистскую работу.

Необходимо установить нормальные взаимоотношения на предприятиях между ячейками, красными фабзавкомовцами, группами РПО и секциями красных профсоюзов. Соответствующие парткомы должны оказывать всяческую помощь ячейкам, в особенности на крупных предприятиях, и обеспечить постоянное руководство ими.

5. Необходимо провести учет коммунистов — членов реформистских, католических и красных профсоюзов и создавать из них комфракции во всех звеньях этих профсоюзов. Комфракции должны быть созданы также в РПО.

6. Для того чтобы был достигнут перелом в массовой работе среди рабочих и работниц предприятий, в профсоюзе, на бирже труда, надо эту работу наполнить конкретным, интересующим массы содержанием (начиная с мельчайших вопросов, интересующих отдельные группы рабочих и работниц, и соединяя их с политическими вопросами текущего момента и конечными целями партии).

7. Для этого необходимо уничтожить сверхцентрализм (все из центра), развязать широчайшую инициативу ячеек, районных, городских, окружных и областных организаций партии.

Центральный комитет должен обратить сугубое внимание на инструктирование парторганизаций, организовать постоянный контроль не только выполнения решений,

19 но и работы — как руководство всех звеньев парторганизаций, начиная от ячейки, справляется со своими задачами.

8. ЦК и областкомы должны обратить сугубое внимание на содержание, распространение партийных, профсоюзных и фабрично-заводских газет. Должно быть установлено не формальное, а действительное руководство ими.

Это постоянное руководство и контроль должны еще быть усилены по отношению к нелегальным газетам, журналам и брошюрам.

9. Обратить сугубое внимание на работу союза молодежи. В штурмовых бригадах национал-социалистов имеется большое количество молодых рабочих. Партия, профоппозиция и все революционные массовые организации, в особенности германский комсомол, должны принять все меры, главным образом посредством идеологической борьбы внутри штурмовых отрядов, чтобы оторвать их от наци.

10. Партия, от ячейки до ЦК, должна подготовиться к переходу на нелегальное положение, ибо фашистское правительство Папена может неожиданно сделать нападение на партию. Это конечно не означает, что нужно преждевременно уйти в подполье. Наоборот, нужно всеми средствами бороться за легальное существование компартии, организовывать массовый отпор попыткам разгрома и запрета партии и революционных организаций.

11. Наконец ЦК компартии Германии должен провести выдвижение в широком масштабе проверенных, показавших себя на практической работе членов партии на руководящую работу во всех звеньях партии.

Все эти меры необходимо провести в кратчайший срок, чтобы парторганизации через комфракции во всех массовых рабочих организациях могли выполнить стоящие перед ними задачи борьбы против фашизма, социал-демократии, профбюрократов и против наступления капитала. Проведя эти перечисленные мероприятия, партия сумеет в нужный момент не только объявить массовую забастовку, но и провести ее действительно в жизнь.

3. Актуальные задачи секций Коминтерна​

Перехожу к третьей части своего выступления.

Правильное определение момента имеет большое значение.

Наши решения, проверенные теперь жизнью, оказались правильными. Но как выполнены решения органов Коминтерна, Профинтерна и самых ЦК секций Коминтерна: а) о работе внутри реформистских, католических, желтых, фашистских и других антиреволюционных профсоюзов; б) об обязательности для всех членов партии состоять членами профсоюза; в) о работе среди безработных; г) о перенесении центра тяжести партийной и профсоюзной работы на предприятия; д) об улучшении методов массовой работы низовых партийных и революционных организаций; е) об улучшении методов руководства парторганов партийными организациями; ж) о работе среди женщин; з) о работе среди молодежи; и) о флюктуации и др.

О работе внутри реформистских и других антиреволюционных профсоюзов​

Несмотря на то, что условия труда сильно ухудшились, зарплата снижена, большой процент членов профсоюзов остался без работы и реформистские и другие нереволюционные профсоюзы не организовали отпора этому ухудшению, наше влияние в этих профсоюзах не повысилось за время от XI до XII пленума. Это факт. Наши красные профсоюзы и профоппозиция не выросли, и мы не завоевали позиций в реформистских, католических, желтых и прочих профсоюзах. Мы топчемся в этой работе на одном месте. Тем, что мы не ведем кропотливой каждодневной работы внутри профсоюзов, не выступаем на всех совещаниях, собраниях, конференциях и съездах, во всех звеньях этих профсоюзов со своими предложениями, мы помогаем реформистам. КПФ все еще до сих пор не работает в реформистских профсоюзах. КПЧ имеет пару тысяч членов в реформистских профсоюзах, но никто ими не руководит. В Англии и Германии, где больше всего необходимо работать в реформистских профсоюзах, так как они очень сильны, дело обстоит из рук вон плохо. В Америке кое-что делается в этом отношении (среди портных и меховщиков), но далеко недостаточно. Не очень хорошо обстоит дело в Польше и в Китае.

Для того чтобы не работать в реформистских профсоюзах, одни — сектанты, «левые» фразеры — выдумывают сами или ищут и находят в статьях и речах некоторых отдельных деятелей коммунистического и революционного движения целый арсенал «идеек», вроде: «реформистские профсоюзы являются частью госаппарата», «реформистские профсоюзы являются фашистско-штрейкбрехерскими», «не только верхушка, но и низовые кадры социал-демократии и реформистов являются реакционными», «нельзя переделать социал-демократических чиновников и реформистских аппаратчиков» (без подразделения на низших и высших), или например «толкать профбюрократов на борьбу является оппортунизмом» и т. д. А между тем практика нам показала, как можно по-революционному заставить профбюрократию бороться.

Происходит забастовка текстильщиков, ткачей в Англии. Началась она в Бернли. И вот 15 тыс. рабочих ночью отправились в соседний город Нельсон, где находится руководство профсоюза ткачей, и требовали от этого руководства расширения забастовки. А совсем недавно в Германии, в Крейцнахе, после того как наши товарищи, работающие в реформистских профсоюзах, провели большую кампанию, они в отдельных профсоюзах получили большинство, и это большинство явилось в профсовет и

20 там заставило профбюрократию созвать конференцию рабочих против фашизма. В профсовете 19 человек голосовало за, 7 — против. И, несмотря на отчаянное сопротивление профбюрократии, эта конференция состоялась.

«Чем сильнее реформистские профсоюзы, тем сильнее капитализм, и наоборот». Это утверждение делается вообще без подразделения на страны. А как же в САСШ? В Америке реформистские профсоюзы очень слабы, а капитализм крепок. Очевидно, огульно подходить нельзя. Можно это сказать про Германию, про Англию в особенности, когда рабочая партия была у власти, но огульно на все страны этого распространять нельзя.

«Нельзя завоевать профсоюзный аппарат» (без указания, что аппарат имеется в виду центральный). А как же применить это к тем организациям, которые на самом деле завоевали его? В Германии имелось в 1930 г.,— не знаю как обстоит дело теперь,— 207 местных профсоюзных организаций, где компартия имела большинство, а т. Тельман сообщил из чешских источников, что там даже весь союз шоферов был завоеван.

«Реформистские профсоюзы являются школой капитализма», «Социал-демократические и реформистские профбюрократы являются Цергибелями», «Члены социал-демократии и реформистские профсоюзы являются маленькими реакционерами и Цергибелями». Интересно, как сказал по этому поводу в Баден-Пфальцском округе один рабочий социал-демократ на созванной РПО конференции единого фронта химиков. Он заявил: «Вы должны различать наших членов и наших вождей. Когда вы например говорите: «реформисты предали рабочих», то это звучит как-то обобщающе, и профвожди говорят тогда нам, членам: «смотрите, как вас ругают коммунисты». На деле же рядовые члены хотят не предательства, а борьбы». А в конце своей речи он взмолился: «я бы очень хотел, чтобы коллеги-коммунисты в предприятиях так же мягко относились к нам, как на этой конференции». Это разве единичное явление?

«Реформистские профсоюзы не ведут стачек и предают стачки, когда они начинаются». Это тоже говорится без конкретного указания, какие именно стачки были преданы. И вот многие товарищи, искренно желающие работать в реформистских и других профсоюзах, боятся выступать на собраниях, совещаниях и т. д. в этих организациях с предложениями, критикой профбюрократов и требованием вести борьбу, не желая впадать в оппортунизм или стать «учениками капитализма». Конечно имеется очень много коммунистов, и в особенности среди фабзавкомщиков, которые по названию только красные; на деле они реформисты и проделывают все реформистские правые свинства. Это факт. Есть и немало в рядах компартии таких, которые думают так же, как думали Брандлер и бывшие примиренцы, когда они были против организации РПО и требовали, чтобы только толкали бонз. Но как толкать? В их понимании это означало «толкать» так, чтобы мы самостоятельной борьбы не вели, чтобы мы плясали под дудку профбюрократов. Есть такие. Я не взвешивал, кого больше: сторонников «левых» или правых, но факт тот, что в данный момент все эти идейки и так называемые «левые теорийки» лишь мешают работать в реформистских профсоюзах, но в то же время мешают бороться с теми правыми свинствами и их проводниками, которые находятся внутри профсоюзов. Честные революционные рабочие, опасаясь и не желая совершать оппортунистических ошибок, предпочитают не входить в реформистские профсоюзы или не вести вообще в них работы. Поэтому все эти теорийки должны быть отброшены и искоренены.

Что значит работать внутри реформистских профсоюзов? Это значит агитировать, пропагандировать, вносить свои предложения, своей работой показать, что мы лучше делаем, чем реформисты, и что не только реформисты имеют монополию на кропотливую работу, но что и мы умеем работать и добиваться результатов; работать в профсоюзах — значит критиковать профбюрократов за их ошибки, показать, как надо действовать и поступать в каждом отдельном случае и почему профбюрократы так не поступают, вносить в руководящие органы, ставить на голосование свои предложения, почти всегда зная заранее, что они не пройдут. Но зато мы должны позаботиться о том, чтобы о наших предложениях узнали массы профсоюзов и вообще рабочие. И тогда рабочие узнают, что у нас есть правильная линия, что мы что-то делаем. А чтобы все это делать, можно и некоторые может быть меры принять к толканию профбюрократов. А как можно иначе работать в реформистских профсоюзах, если не «толкать» этих бонз тем, что мы будем вносить наши предложения и стараться проводить их в жизнь? Мне т. Тельман говорил, когда был последний раз, что не то в Хемнице, не то в Дрездене было профсоюзное собрание и наши туда пошли, внесли свои предложения, выступали, в результате этого профбюрократы получили 5 голосов, а мы — 300 или 400. А как же иначе можно работать в этих профсоюзах?

Ну, а как обстоит дело с завоеванием аппарата? У нас есть решение X пленума ¹, я его прочту:

«В то же время было бы вредной оппортунистической иллюзией думать, что мы можем в нынешних условиях овладеть реформистским профсоюзным аппаратом, даже при наличии за нами членской профсоюзной массы. Но это никоим образом не означает пассивности коммунистов и революционной оппозиции на выборах профсоюзного руководства. Наоборот, борьба за изгнание из профсоюзов всех профбюрократов и аген-

¹ Резолюция об экономической борьбе и задачах пролетариата, разд. VI, п. 4.

21 тов капиталистов, борьба за каждую выборную должность в профсоюзе, в особенности борьба за низовых профуполномоченных должна служить мощным орудием разоблачения роли социал-фашистской профбюрократии и борьбы против нее».

Что делают наши «леваки»? Они берут первую часть этого решения — первое его положение: нельзя завоевать профсоюзный аппарат. Конечно АДГБ — центральный аппарат, мы его никогда не завоюем. Если бы были такие члены партии, которые думают, что мы можем завоевать весь аппарат, скажем, союза металлистов Германии, насчитывающего 800 тыс., то это было бы с их стороны проявлением оппортунизма. Никогда мы его не завоюем. Только тогда, когда будет действительно революционная ситуация, как в 1923 г., когда члены массами уходили из социал-демократической партии, когда массами уходили из профсоюзов, в такое время, и если мы будем работать не так, как в 1923 г., а создадим революционную опору внутри реформистских профсоюзов,— тогда может быть мы сумеем значительную часть членов и целые низовые организации привлечь на нашу сторону. А в обычных условиях мы не завоюем аппарата полностью, это ясно.

Но почему «леваки» отбрасывают вторую часть этого параграфа, где ясно и точно указывается, что нужно бороться за каждую выборную должность? А что такое профсоюзный аппарат?. Это же не инвентарь, и имеется в виду не технический персонал, а выборное руководство. За эти, за выборные должности, особенно в низовом аппарате, мы бороться можем? Не только можем, но должны. Но как же наши члены будут работать в реформистских профсоюзах, если толкать бонз нельзя, ибо это оппортунизм; завоевать низовой аппарат нельзя, нельзя даже начиная от профуполномоченного. Что они должны тогда вообще делать в профсоюзе и какой стимул будет для их работы? На этом пленуме мы должны покончить с этими «левыми» идейками. Надо объявить им борьбу. Это не значит, что правая опасность как главная опасность отпадает. Но на этом участке имеются «левые» идейки, за которые хватаются, которые провозглашают трусы, нежелающие, боящиеся работать в реформистских профсоюзах.

Это оппортунисты, отступающие перед трудностями работы в реформистских профсоюзах. Все они не хотят работать в профсоюзах. И этим они оставляют одних неопытных членов партии в профсоюзах без руководства, а другим предоставляют внутри профсоюзов монополию деятельности, не отличающейся от работы реформистов и дискредитирующей партию. И мы не сдвинемся с места, в особенности в тех странах, где имеются сильные реформистские профсоюзы, если не начнем там, в реформистском профдвижении, решительно и по-настоящему работать. Другого пути нет. И на этот путь мы должны встать решительно. (Аплодисменты.)

Вот именно потому, что мы не работали в реформистских профсоюзах, хиреет профоппозиция.

Какие функции у профоппозиции? Работать внутри реформистских профсоюзов. Организовать неорганизованных совместно с организованными. Создать организационный базис для подготовки и проведения самостоятельных боев с помощью профоппозиции, которая работает внутри реформистских профсоюзов, с тем чтобы, когда стачки начинаются или готовится движение, члены профоппозиции изнутри «толкали» бонз, ставили предложения о присоединении и помощи забастовке. Профоппозиция имеет еще одну задачу и немаловажную. Это — подготовить организационный базис для того момента, когда массы придут в движение. Возьмите стачку в Бельгии, она начата была революционными рабочими. Малюсенькая компартия, которая еле-еле на ладан дышит, могла помочь этой забастовке. Она кое-где оказала даже большое влияние на ход этой забастовки. А как вы думаете, что было бы в Бельгии теперь, если бы мы имели параллельный профсоюзный аппарат, свою крепкую РПО, массовую организацию? Разве мы в Бельгии не могли бы нанести реформистам такой удар, от которого они не оправились бы? А разве мы не можем завтра иметь во всех странах такое же положение, какое мы имеем теперь в Бельгии? Ведь в воздухе-то пахнет порохом. Должны ли мы иметь широкие массовые организации, которые были бы в состоянии стать во главе этого движения? Должны иметь. И РПО имеет вот эту функцию — подготовить готовый аппарат, который в нужный момент мог бы стать во главе движения наперекор реформистскому аппарату. И не напрасно все эти Брандлеры и прочие предлагают уничтожить РПО. Этот ренегат еще недавно обратился в ЦК ВКП(б) с рядом предложений, среди которых имеется предложение о фактическом уничтожении РПО в Германии. Тогда, видите ли, все было бы хорошо. И к сожалению нашему, и в этом зале есть еще кое-кто, кто думает, что РПО есть помеха для работы в реформистских профсоюзах. Нет, РПО должна существовать, но мы должны заставить ее выполнять те функции, которые соответствуют ее назначению. Кое-где она справилась с частью своих задач: мы ведем самостоятельные забастовки. Но она совершенно не справилась с организацией работы внутри реформистских профсоюзов. И это мы должны сказать совершенно откровенно.

Можно ли огульно говорить, что реформисты не ведут стачек и предают их? В 15 странах — Германия, Англия, САСШ, Франция, Бельгия, Польша, Чехо-Словакия, Австрия, Швейцария, Дания, Канада, Голландия, Япония, Индия и Китай — было за три года — с 1929 по 1931 г. — 18 794 стачки с 8 515 100 участниками (по неполным данным), с 74 768 700 потерянными рабочими днями. В девяти странах — Англия, Франция, САСШ, Германия, Польша, Чехо-Словакия, Индия, Япония и Китай были в первые шесть месяцев 1932 г.

22 2 968 стачек с 1 534 900 участниками. При этом было (по неполным данным) 9 463 800 потерянных рабочих дней.

Кто вел эти стачки? Только мы? Или одни только революционные рабочие? Здесь присутствуют представители всех партий, они могут ответить на этот вопрос. Я думаю, не будет преувеличением сказать, что и реформисты вели забастовки.

Разве можно сказать, что они не ведут стачек? Кстати, о революционных рабочих. Мы видели, в особенности в Англии,— это явление не только бельгийское, но и английское,— что рабочие реформистских профсоюзов ведут забастовки. Я не изучал этого вопроса и не знаю,— бастуют ли они всегда против бонз, вопреки бонзам, или заставляют бонз объявлять забастовки,— но разве тот факт, что они идут на забастовку без нас, не в результате нашей работы и руководства, не доказывает, что мы слабы, что мы не работаем в реформистских профсоюзах? Иначе как могло бы быть, что революционные рабочие сами ведут забастовки, а мы только после стараемся за них ухватиться? Это также один из признаков нашей слабости. Значит забастовки ведутся реформистами под давлением рабочих. Значит нельзя огульно болтать, что реформисты не ведут вообще стачек. Этим мы только отталкиваем реформистских рабочих, которые сами участвовали в стачках.

Я приведу выдержку из протокола Политбюро компартии Америки, из доклада Стечеля на заседании Политбюро в середине июля 1932 г.:

«С марта месяца до конца июля партия провела только две забастовки: одна — стачка 18 тыс. рабочих свекловичных плантаций Колорадо и другая — стачка рабочих сапожного производства в Нью-Йорке. Первая стачка была разбита; вторая была успешна. Все остальные стачки за этот период проводились Американской федерацией труда (самой реакционной, какая только имеется во всем мире. — О. П.), как например забастовки горняков, строителей и рабочих химической промышленности».

В 1931 г. по пяти странам (Англия, САСШ, Франция, Бельгия, Польша) из 1 820 стачек окончились победой стачечников 480 (26,37%), компромиссом — 431 (23,68%), поражением — 775 (42,89%), неизвестен результат — 134 (7,36%) стачек.

Таким образом есть выигранные стачки. Очевидно, что реформисты также вели некоторые стачки с успешным исходом. Можно ли сказать, что они всегда везде и всюду предают забастовки? Нет, конечно. Реформисты и социал-демократы вообще безусловно предают интересы рабочего класса. Это нужно упорно и терпеливо доказывать. Но необходимо, чтобы члены партии, красных профсоюзов, профоппозиции и революционные рабочие, которые стоят близко к нам, не отделывались в разговорах с членами социал-демократической партии, католических, реформистских и т. п. профсоюзов пустыми и громкими фразами вообще, вроде: ваш аппарат фашистский, социал-фашисты, предаете стачки, Цергибели и т. д. Надо агитировать, убеждать, доказывать с конкретными проверенными фактами в руках, а, главное, надо доказывать на деле, что мы умеем работать и вести борьбу. Нужно откинуть все пустые громкие слова, неубедительную ругань и прозвища и т. п., мешающие проведению работы в реформистских и других нереволюционных профсоюзах. Я рекомендую вам почитать английский «Дейли Уоркер». «Дейли Уоркер» печатает теперь письма рабочих. Они очень характерны. Вот я прочел некоторые письма. Один рабочий пишет: Что вы думаете, такими громкими фразами, как: Мэкстон — империалист, рабочая партия предает и т. д.,— вы кого-нибудь убедите? Что вы думаете, если члены рабочей партии или независимой рабочей партии увидят эти кричащие заголовки в вашей газете, будут ли они после этого брать ее в руки? Нет, рабочий ее в руки больше не возьмет, он подумает, что в редакции сидят сумасшедшие.

Тем, что мы не объясняем, почему Мэкстон на деле проводит империалистическую политику, почему рабочая партия предает интересы рабочих, а ограничиваемся кричащими заголовками,— результат от нашей ругани получается обратный тому, чего мы хотели бы достигнуть. Вместо дельной, очень проверенной с фактами в руках агитации и пропаганды у нас получаются пустые громкие фразы.

Как я уже сказал, в профсоюзной работе имеется еще очень и очень много проявлений правого оппортунизма, но они в большинстве случаев существуют наряду с левацкими настроениями, уживаются с ними, взаимно поддерживают и питают друг друга; левацкие же настроения еще чрезвычайно сильны среди оппозиционных членов реформистских профсоюзов и среди многих коммунистов. Мы должны бороться с одинаковой силой как против «левых», так и против правых извращений нашей линии в профсоюзах. Тогда мы получим хорошие результаты.

Мешает еще работе внутри реформистских профсоюзов и то, что не все члены компартии состоят членами реформистских профсоюзов и вообще профсоюзов, несмотря на то, что мы десятки раз постановляли об этом.

Вот вам цифры. В коммунистической партии Чехо-Словакии недавно анкетами было обследовано 26 094 члена партии. Из них 14 753, т. е. 56%, не состоят в профсоюзных организациях. Разве это не возмутительно? Я думаю, что и в других партиях наверное дело не лучше в этом отношении. Надо обратить на это сугубое внимание. Каждый член партии в профсоюзе может и должен помогать нам в нашей работе. Это не менее важно, чем выходить на улицу, на демонстрации.

И я думаю, что чешские товарищи сделают очень хорошо, если они выявят, кто эти 14 тыс. членов. Вряд ли это мелкие крестьяне, наверное они работают на производстве.

Я не предлагаю новых рецептов. Старые

23 правильные решения IV и V конгрессов и сессий Центрального совета Профинтерна, X и XI пленумов ИККИ и решения других инстанций — ЦК и областкомов компартий в капиталистических странах о работе внутри реформистских профсоюзов не проведены еще в жизнь.

О работе среди безработных​

Я перехожу к вопросу о безработных. На XI пленуме мы спорили по вопросу о работе среди безработных. Какой характер должны принять организации безработных? Создавать ли широкое движение безработных с выборными комитетами и с советом безработных во главе или создавать союзы безработных, т. е. сравнительно замкнутые организации? Мы уговорились также насчет содержания работы. Что же дали эти полтора года, прошедшие между XI и XII пленумами ИККИ? Постановление XI пленума и Пражской конференции по работе среди безработных, в которой приняли участие главнейшие секции Коминтерна, красные профсоюзы и профоппозиции, не проведены в жизнь. Больше того, влияние компартии уменьшилось, и работа среди безработных ухудшилась.

Чем это объясняется? Безработных ли стало меньше? Добились они страхования? Их не выселяют из квартир? Вы знаете, что безработных стало за это время больше во всех странах. В следующих странах, в которых имелось страхование, произошли сильнейшие ухудшения:

1. Германия. Число получающих пособие безработных составляло: в 1928 г. — 66%, в 1932 г. — 19%.

2. Средний расход на одного безработного в месяц составлял: в 1927 г. — 91 марку 41 пфенниг, в начале 1932 г. — 46 марок.

3. Взносы со стороны рабочих увеличились: до августа 1930 г. — 3,5%, теперь (с июня 1932 г.) — 6,5%.

4. Продолжительность выплаты пособия: до октября 1931 г. равнялась 26 — 39 неделям, теперь (июнь 1932 г.) — 6 неделям.

5. Расходы по кризисному пособию в месяц на человека составляли: в 1928 г. — 58,9 марки, в 1932 г. (март) — 35 марок 71 пфенниг.

При этом были сняты с пособия: молодежь до 21 года; в большинстве замужние женщины; сняты с пособий по болезни все получающие какой-нибудь другой вид пособия; прекращена выплата пенсии по нетрудоспособности в 400 тыс. случаев (1931 г.) и по инвалидности (350 тыс. случаев).

1. Англия. С конца сентября 1931 г. сокращение пособий на 10%, введено усиление «минстест», т. е. проверки нуждаемости.

2. Из числа 1 884 074 зарегистрированных безработных (февраль 1932 г.) 525 537 сняты с пособия, 665 008 безработным сокращены пособия.

1. Австрия. В середине 1931 г. пособие (по 1 и 2 классам) сокращено на 10%.

2. Срок выплаты пособия застрахованным до 25-летнего возраста сокращен с 22 до 12 недель.

Польша (по закону 2 марта 1932 г.).

1. Пособия уменьшились на 50%.

2. Сняты с пособий родители, братья, сестры и т. п.

3. Увеличен взнос рабочих с 0,5 до 2% (предпринимателей с 1,5 до 2%).

Бельгия. Пособия со стороны правительства и коммун сокращены (с апреля 1932 г.) на 30 — 40% и даже на 60% (смотря по местности и количеству жителей).

Главными методами борьбы безработных в прошлом году были демонстрации. В этом году безработные гораздо менее охотно выходят на демонстрации. В Германии например демонстрации запретили. Хорошо функционирующие комитеты и советы безработных отсутствуют. Комиссии при комитетах и советах безработных, которые было постановлено создать, не созданы. Раз этих комиссий нет, значит нет ни культурной работы среди безработных, ни столовых, хотя бы для детей, нет бюро справок, где безработные могли бы узнать, законно ли их сняли с пособий и т. д., нет центров работы среди безработных женщин, молодежи, членов реформистских католических и других профсоюзов, и борьбы со сверхурочными работами и капиталистической рационализацией на предприятиях. Нет постоянной борьбы с выселениями из квартир. По сообщению «Нью-Йорк Америкен» от 29 января 1932 г. в одном Нью-Йорке в 1930 г. выбросили из квартир 153 731 семью, а в 1931 г. — 198 738 семей (17 тыс. семей в месяц). Именно потому, что не имеется постоянной борьбы с выселением, рабочие массами оставляют свои квартиры и переселяются на свалки, ночуют в ночлежках, под мостами, на лестницах, на тротуарах и т. д. Вместо того чтобы развить широчайшую борьбу, рабочие сами добровольно уходят из квартир. Нет никакой борьбы. Те несколько случаев борьбы с выселением, о которых здесь говорили,— это единичные случаи.

Нет никакой работы в очередях. Мне писали и говорили товарищи, которые сами своими глазами видели, что по всей Америке имеются колоссальные очереди за дрянным супом, за куском хлеба. Во Франции имеются очереди, в Германии имеются очереди около бирж труда. Стоят и молчат — никакой работы в очередях.

Мне рассказывали товарищи, что они сами видели в Берлине у рабочих в очередях значки РПО, антифашистского союза, и все эти рабочие стояли, молчали и ничего не делали, не проводили абсолютно никакой работы в очередях безработных. Где же еще лучше работать, чем в очередях!

Не выполнено постановление о беспартийно-массовых организациях безработных. Бригада Профинтерна, которая обследовала работу РПО в Руре, прислала сюда карточку, предназначенную для безработных. На этой карточке, по которой безработному предлагается регистрироваться, он должен подписаться, что обязуется бороться с социал-демократией, с центром и пр., т. е. проводилось в жизнь как раз то, что XI пленум ИККИ решительно отменил в прош-

24 лом году. XI пленум требовал, чтобы были созданы беспартийные организации безработных. Впрочем наших решений о безработных даже актив не знает. Та же самая бригада сообщает, что на совещании 20 ответственных инструкторов по району — инструкторов по работе среди безработных — выяснилось, что только трое из двадцати кое-что знали о пражских решениях по работе среди безработных, только трое имели смутное представление об этих решениях.

Да, и не только наши решения! Инструктор орготдела в САСШ пишет:

«Примером тому, как хорошо члены партии читают резолюции, может служить следующий факт. Когда я был представителем ЦК на недавней конференции в округе Миннесота, я спросил 50 партийных функционеров, кто из них действительно читал резолюцию, принятую ЦК в октябре по вопросу о безработных. Поднялось 4 или 5 рук в подтверждение того, что эти товарищи резолюцию читали».

В среду безработных со своей работой стали пролезать фашисты, влезли социал-демократия и реформисты, чтобы разбить и расколоть движение безработных.

Если на предприятиях не работают, потому что там работать трудно, так почему же не работают среди безработных? Ведь 50 — 80% всех членов партии — безработные. Их-то ведь можно было организовать для этой работы. Необходимо добиться перелома в проведении работы среди безработных.

(Заседание закрывается)

25

Заседание пятнадцатое​

4 сентября (вечер). Председатели: тт. Торез и Рандольф

Прения по докладам тт. Куусинена и Тельмана. Выступления тт. Пятницкого (окончание), Бронковского и Окано

Пятницкий

О работе коммунистических ячеек и секций красных профсоюзов на предприятиях

Постановления о перенесении центра тяжести партийной и профессиональной работы на предприятия остались в большинстве случаев на бумаге. Я приведу только несколько примеров:

В компартии Германии с 1 января 1931 г. по 1 апреля 1932 г. местные группы, без ячеек, выросли с 3 736 до 6 470; уличные ячейки — с 3 395 до 6 021; фабзавячейки — с 1 524 до 2 210.

Таким образом местные организации, без ячеек, и уличные ячейки выросли колоссально, в то время как темп роста фабрично-заводских ячеек значительно отстал от местных групп и уличных ячеек.

В декабре 1931 г. групп РПО и секций красных профсоюзов было 4 021, а в марте 1932 г. только 3 896. Вместо того чтобы вырасти, число их сокращается. И удивительно, что несмотря на то, что ЦК германской компартии и т. Тельман в своих речах и статьях очень сильно нажимают на партию, чтобы действительно перенести центр тяжести работы на предприятия, результаты пока еще очень мизерны.

В компартии Чехии из 26 094 обследованных членов партии на 1 января 1932 г. — 13 887, т. е. 53%, имели работу и 12 207 членов, т. е. 47%, было безработных. Из 13 887 занятых на производстве в фабрично-заводских ячейках состояло 3 867, что равняется 14% всех членов партии; 17 247, т. е. 67%, состояло в местных группах, не имеющих ячеек, а 4 980, или 19%, находилось в уличных ячейках.

Итак что же изменилось за эти полтора года? Ровным счетом ничего. Мы вели во Франции борьбу все время против так называемых прикрепленных к ячейкам. Вот мы берем статистику ячеек, где имеются эти прикрепленные. Ячейка в Фуина, первая в парижском районе, имеет 25 членов, из них один работает на этом заводе, а остальные прикрепленные. На заводе СФРПИ, Нантер, район Пюто в ячейке ни одного работающего на заводе, все прикрепленные. На заводе Фарман (авиазавод) 1 работающий на предприятии, 7 прикрепленных. Это тоже называется фабрично-заводской ячейкой. Не привожу цифр других легальных партий, ибо в них дело обстоит не намного лучше, чем в КПФ.

Как в Германии, так и в секциях других капиталистических стран в отношении самой работы фабрично-заводских групп и ячеек дело обстоит еще хуже, чем в отношении числа ячеек. Многие из них значатся на бумаге, в действительности их нет. Из тех, которые существуют, многие не работают. Нередко сами партии или парторганы мешают работе ячеек. Одна из бригад Профинтерна, о которых я говорил, сообщает о предприятии Цейса в Иене. Живущие в Иене товарищи, работающие у Цейса, не имеют почти времени работать в предприятии (число рабочих Цейса — 3 400). Товарищей этих используют в качестве референтов на собраниях по месту жительства или вообще передают на работу по месту их жительства.

Последние события в Германии показали, как трудно поднять фабрики и заводы на стачки, когда нет хороших организаций на предприятии.

Как проведены постановления об улучшении работы ячеек и групп красных профсоюзов, подрайонных, районных и городских комитетов партии и революционных профорганизаций об улучшении методов руководства со стороны партийных и профсоюзных органов нижестоящими организациями? Во всех странах и даже во многих городах имеются единичные ячейки и местные организации, которые прекрасно работают и которые поэтому ведут за собой большинство рабочих предприятий и даже района. К сожалению, по сравнению с количеством плохой работы и плохих организаций их очень мало. Но я не могу согласиться с т. Куусиненом, который сказал, что ему пришлось долго искать примеры хорошей работы на предприятии, но что он так и не мог их найти. У меня таких примеров довольно много. Есть образцы действительно прекрасной работы, и я приведу здесь несколько примеров. Нельзя сказать, чтобы мы не имели сдвига в этом от-

26 ношении. Я должен сказать, что если взять численно, без отношения к моменту, который мы переживаем, к требованиям, которые он ставит, то на этом пленуме я слышал некоторые выступления, довольно меня обрадовавшие. Сравните речь т. Готвальда на XI пленуме с его речью на этом пленуме.

Разве можно эти две речи даже сравнивать? Он вышел и говорил о вещах, которые в Коминтерне сказаны и даже делались уже с довольно давних пор. Но он рассказал нам, как они работали, и можно сказать, что тут в зале говорила сама жизнь, действительно сама жизнь. Жаль только, что т. Готвальд говорил хуже, чем у них дела обстоят в действительности. Он развивал мысль, что надо прислушиваться к массам, что надо улавливать их лозунги, зашел слишком далеко, несколько преувеличил, и получилась уже неверная картина того, как надо на самом деле поступать.

Суть в том, чтобы, прислушиваясь к этим массам, выявляя то, что у них болит, чего им нехватает, борясь за эти их требования, перевести их борьбу на высшую ступень, связывая это с текущей политикой и конечными целями партии. Он не сумел это тут сказать. А у них опыт-то есть хороший, в Брюксе они фактически это именно и сделали. Они начали с экономической забастовки и перешли к политической, втянув в нее не только горняков, но и другие производства. Они сделали одну крупную ошибку: они скрывали лицо партии. Выступая тут, т. Готвальд тоже старался доказать, что это как-будто нормально. Нет, мы, правда, против того, чтобы афишировали: «мы, коммунисты, ведем, руководим». И при этом ничего не делаем! Это очень часто в наших партиях делают. Но мы стоим за то, чтобы, когда партия что-либо делает и ведет за собой массы, мы не скрывали лица коммунистов. Это и есть те недостатки, которые были в выступлении т. Готвальда. Но само его выступление показывает, что некоторый поворот к массовой работе кое-где уже имеется, и это я безусловно приветствую. Меня это очень обрадовало. Точно так же и выступление т. Поллита было гораздо более конкретным, чем в прошлые разы. Он говорил на этот раз о конкретных забастовках, он говорил уже о работе в реформистских профсоюзах — то, чего раньше не было. Во всяком случае раньше мы говорили, а он слушал (впрочем не только он), а теперь он говорил, а мы с удовольствием слушали. (Смех.) Надо это отметить.

Я уже не говорю о сегодняшнем выступлении бельгийского товарища. Я уже упоминал, что даже маленькая партия, когда она во-время кое-что начинает делать, достигает больших результатов. Я не уверен в том, сумеет ли наша бельгийская партия использовать создавшееся положение, закрепить успехи. Этого я не знаю, я не совсем уверен в этом. Французская партия должна помочь бельгийским товарищам закрепить достигнутую степень влияния. Я думаю, что и Коминтерн должен помочь, и сильно помочь, чтобы в Бельгии партия могла закрепить то влияние, которое она уже там получила.

Перехожу к некоторым хорошим примерам.

Германия — АЭГ, Геннингсдорф. Там кажется работает 1 500 рабочих. Заводская секция красного профсоюза металлистов Берлина реагировала на мельчайшие нужды и выросла в короткое время с 250 до 315 человек. При подготовке политической 24-часовой стачки протеста секция добилась того, что все рабочие кроме только двухсот, примкнули к стачке.

Через месяц 33 рабочих завода сварочных машин, члены реформистского союза металлистов, провели под руководством секции красного союза пассивное сопротивление против снижения зарплаты; дирекция пошла на уступки, согласившись оплачивать также за время ожидания выдачи аккордной работы. Секция красного профсоюза провела затем пассивное сопротивление в инструментальном цехе против снижения зарплаты на 15% и здесь тоже добилась успеха.

Секция красных профсоюзов успешно провела еще раз пассивное сопротивление в прессовальном цехе (135 рабочих), когда фирма пыталась снизить урочные ставки при выработке радиоящиков, добившись оставления старой аккордной расценки. Вся эта работа вызвала раскол среди реформистских членов фазбавкома ¹.

Что это доказывает? Что даже при кризисе, при колоссальной безработице, когда имеется инициативная группа, которая следит за тем, чтобы выполнялся хотя бы колдоговор, тогда рабочие идут за нами, даже реформистские. Когда мы кое-что делаем на фабриках и заводах, мы можем добиться победы над реформистами. А ведь это не шутка, когда все фабрики кругом не бастуют и когда нашей партийной ячейке и РПО удалось провести 24-часовую забастовку, при которой на работе осталось только 200 человек из 1 500. Это был колоссальный успех, и таких успехов можно добиться везде и всюду, если бы только мы хорошо работали. Тут в этом примере сказывается и нужный метод работы, подхода к рабочим: не криками, не политическими общими лозунгами, которые ничего не объясняют, а конкретной работой, исходя из тех нужд, которые имеются на фабриках и заводах. Таким образом рабочих можно мобилизовать на политические выступления. Без этого не двинешься с места. Этого не понимают еще сплошь и рядом и руководители, даже те, которые бывают на пленумах ИККИ. Иначе они ставили бы вопрос о работе на предприятии по-другому, по-другому ставили бы вопрос о работе на предприятии и в профсоюзах.

Англия. На предприятии Коулейнс, в Глазго (2 500 рабочих, ячейка — 9 членов) ячейка выставила требования об разъяснении рабочим расчета оплаты сдельной работы, о контроле со стороны рабочих над оценкой сдельщины и о выплате зарплаты согласно тарифному договору. После отказа дирекции ячейка добилась того, что несколько сот рабочих побросали работу,

¹ Из материалов бригады Профинтерна, которая обследовала АЭГ (Геннингсдорф).

27 воborderкли в движение другие цехи, после чего дирекция была вынуждена пойти на уступки, а влияние ячейки значительно выросло, и очередной номер заводской газеты пришлось печатать дважды ¹.

На руднике Тайдгроу (Южный Уэльс) были выставлены непосредственные требования о зарплате, о дровах, о лучших канатах. Хорошей корреспонденции с рудника в «Дейли Уоркер» было достаточно, чтобы была объявлена забастовка, которая удачно кончилась. После этого ячейка выпустила листовку с новыми требованиями (о дровах, о подаче без задержек гудка в конце рабочего дня), и дирекция сразу же пошла на уступки ².

Теперь о заводе Люкас, о котором говорил т. Куусинен. Забастовка была на фабрике, на которой работают 15 тыс. рабочих. Это кое-что значит. Компартия Англии и движение профменьшинства имели там большущий успех, но они этого успеха не смогли использовать. Вместо того чтобы дать сейчас же направление: выбирайте завком, создавайте профсоюзную группу, закрепите то влияние, которое она приобрела, начали дискуссию в «Дейли Уоркер» и в партийных организациях о том, что рабочие не должны входить в реформистский союз, что надо создавать новый профсоюз, создавать группы движения меньшинства и т. д. Пока они дискутировали, они растеряли то влияние, которое там имели. Английским товарищам был дан совет прекратить ненужную бесплодную дискуссию и предложить избрать фабзавком. Фабзавком создали, но им больше никто не интересовался. Фабзавком не был использован для налаживания работы на этом крупнейшем заводе. Фабзавком молчал, был бездеятелен, поэтому он и потерял влияние. Недостаточно только получить влияние, необходимо его еще закрепить. Нет руководства там, где это руководство необходимо.

А вот лишь некоторые факты плохой работы. Их, к сожалению, намного больше, чем примеров хороших.

АЭГ (Брунненштрассе). На этом заводе идут длительные увольнения. Наша группа РПО ничего не предпринимала против увольнений. Коммунистические работники, члены партии, заявили, что с этим увольнением ничего поделать нельзя, поэтому рабочие имеют мало доверия к секции красного союза. Здесь ясно проявляется, что мы ведем себя так же, как и реформисты ³.

Лейна. Фабрично-заводская профгруппа не пытается использовать всякий случай для развертывания борьбы. На отдельные факты из жизни предприятий группа не реагирует. Четыре недели назад в одном цехе имел место несчастный случай. Группа ограничилась заметкой в газете, дальше не предпринято ничего. О движении против январского нотферорднунга Брюнинга нечего говорить. Избранный комитет борьбы и единства ничем на снижение зарплаты не реагировал ¹.

В Берлинском транспортном обществе («Феркерсгезельшафт») имеется 31 ячейка с 285 членами и 40 групп РПО с 1 137 членами. В главной мастерской (Уферштрассе) из 670 человек рабочих — 300 социал-демократов. Ячейка и группа РПО целый год ничего не делали, кроме сбора членских взносов. Когда стали практиковать общие заседания ячейки и группы РПО, отдельные товарищи только тогда и узнали друг друга.

Рабочие-коммунисты спорили о том, можно ли распространять газету внутри предприятия (раньше они раздавали газету перед заводом), и наконец решили, что можно. Стали распространять фабзавгазету внутри предприятия. В одном цехе увидел это один из профуполномоченных реформистского профсоюза и донес на нашего товарища. И что же? Реформистские рабочие заступились за нашего товарища и потребовали, чтобы того реформиста, который донес на него, сняли с должности. Ячейка ничего не делала, только распространяла фабзавгазету, и то она со стороны рабочих получила сразу поддержку. Этот факт тоже мною взят из материалов обследовательских бригад. В докладе ЦК КПГ о ячейке «Бохумерферрейн» говорится: в ячейке (39 членов, всего рабочих 5 800) сильны оппортунистические тенденции. Несмотря на ухудшение положения рабочих, ячейка не взяла курса на частичные бои. Инициатива ее крайне слаба, она не могла благотворно действовать на заводскую группу РПО (36 человек). Конкретной борьбы против социал-демократов, центра и наци на предприятии не велось.

Англия. (Забастовка текстильщиков 1932 г., Манчестерский округ). Работа у фабричных ворот была очень слаба, и мы должны были принять соответствующие меры. Стачка началась за неделю до того, как партия мобилизовала свои силы... Потребовалось 4 или 5 дней терпеливой работы, чтобы стало возможным притти в более близкий контакт с этими рабочими. Ни в одном случае мы не можем сказать, что в результате нашей работы мы подготовили стачку. Партия являлась на арену, когда борьба уже велась ².

Я мог бы цитировать до утра сведения о всех партиях, так плохо обстоит дело с ячейками и руководством. Я ограничусь еще только прочтением одного большого письма, которое было напечатано в «Дейли Уоркер» (американском). Это письмо сопровождалось комментариями. Это уже большой прогресс, но какими комментариями! (Смех.) В этих комментариях фактически не было ответа на наболевшие вопросы, содержавшиеся в письме.

«Как вы хорошо знаете, положение в нашей стране становится отчаянным. Массы готовы прямо взбунтоваться: безработица, забота, а то и прямо голод гонит их на это. Но у масс

¹ Из доклада оргинструктора об Англии.

² Из протокола Политбюро компартии Англии от 25 июня 1932 г.

28 нет руководства. У социал-демократической партии десятки лет тому назад была манера, да и теперь еще есть, устраивать революцию только в теории и за закрытыми дверями. Кажется коммунистическая партия в большой степени идет по этим стопам. По крайней мере поскольку касается нашего района Уайоминг-Вилли, включая сюда и Уилкис-Барри, штат Пенсильвания.

В нашем районе 300 тыс. или 350 тыс. народу. А в компартии состоит только 200 человек. Почему?

В течение долгого времени я пытался узнать, где находится помещение компартии в нашем районе. Несколько недель назад один финский товарищ привел меня туда. Там никого не было хотя было уже 10 час. утра. Я пришел опять на другой день в 3 часа дня. На этот раз там был секретарь и организатор. Я сказал ему свое мнение о том, что надо у нас здесь делать: надо было, и сейчас надо, организовать безработных, чего компартия сделать не сумела. А это ведь золотая возможность для компартии, если только она это поймет.

Ну, хорошо, товарищ отнесся к этому предложению ни тепло, ни холодно. Я сказал ему, что одного организатора тут мало, нам надо сотни их, и что я хочу быть одним из них и хотел бы вступить в компартию. Он мне сказал, что в моем городе есть тоже другие товарищи и что он организует у нас ячейку и обещал заглянуть ко мне как-нибудь.

Я толковал с очень многими людьми разных национальностей. Один финский товарищ дал мне три экземпляра брошюры «Разговор в полдник». Я распространил их с просьбой, когда прочтут, передать другим.

Я опять пришел в помещение компартии и сказал товарищу, что я сделал... Я распределил листовки и книжечки и долго толковал с разными людьми. Через неделю я записал имена и адреса пяти человек, из которых трое могли бы быть членами компартии, т. е. готовы были вступить в партию, а также подписываться на «Дейли Уоркер». Я понес все эти имена в помещение компартии. Но там никого не было, так что я написал записку и просунул ее через дырку в дверь. Я торопил их, чтобы они пошли к этим людям и закончили бы ту работу, которую я начал. Я потом видел некоторых из этих людей и все спрашивал, не пришел ли кто-нибудь повидать их. И каждый раз ответ был отрицательный. Я чувствовал себя вроде торговца, который продает дурной товар и сам это понимает. Я несколько раз пытался приходить в помещение партии и до обеда, и после обеда, и в ранний, и в поздний час,— и никогда никого там не было. Вы уже сами сделайте свои выводы.

Безработные здесь готовы организоваться, готовы сделать что-нибудь. Нам только нехватает руководителя. Безработные сами говорят, что Ленин — только картина здесь, и его учение вроде как только прекрасная теория. Почему не ковать железа, пока горячо? Чего капиталисты больше всего боятся, так это того, что безработные организуются. Почему компартия не берет руководства?» ¹

Я убежден в том, что это письмо выражает чувства не только одного человека. Это крик души безработного, который ищет руководства. И после этого нельзя удивляться, что мы в течение пяти лет имеем 9 тыс. членов партии, сколько бы там ни принимали в год новых членов — 10 ли тысяч, 15 ли тысяч,— все равно у них количество остается на одном уровне.

Как будто кто-то приказал им не перешагивать через этот уровень. (Смех.)

Это письмо само за себя говорит и не нуждается в комментариях. Но все же я не могу не констатировать, что если бы руководящие органы компартии САСШ и революционные профорганизации улучшили работу партийных и профсоюзных организаций, организовали бы и руководили бы борьбой безработных, то компартия САСШ могла бы не только стать массовой партией, но она стала бы фактическим руководителем миллионных масс как безработных, так и работающих.

Как мало нужно, чтобы рабочие отозвались на призыв партийных и профсоюзных органов, показывают несколько фактов.

В Локвуде (Англия) у Брэдли (мастерская готового платья — 300 рабочих), два работающих там члена партии занялись организацией борьбы за мелкие требования рабочих (поведение мастеров и т. д.). Таким образом им удалось приобрести влияние в одной части предприятия, где даже не было организованных в профсоюзы рабочих. Через несколько недель каждое отделение избрало представителя в фабричный комитет, руководимый этими двумя членами партии, влияние которого растет изо дня в день на почве борьбы за повседневные требования рабочих.

Партийная ячейка предприятия «Крипто» в Лондоне (300 рабочих) выставила в фабзавгазете несколько требований против рационализаторских мероприятий. Эти требования оживленно обсуждались рабочими. Третий номер газеты купили уже больше 200 рабочих. Предприниматель принужден был пойти на уступки только в ответ на заметки в газете. После этого случая в газету стали приходить заметки беспартийных рабочих с жалобами, сообщениями и т. д. ²

«Когда мы приехали в Рурскую область,— пишет бригадир профинтерновской бригады,— мы из нашей печати узнали, что заводы Гэша закрываются на две недели. Заинтересовался этим вопросом. Спрашиваю местного руководителя РПО, что сделано РПО для мобилизации масс и борьбы против закрытия завода. Он мне ответил, что об этом деле ничего не знает. Такой же ответ я получил от секретаря партийного комитета. В тот же день я созвал

¹ Дж. Н., «Дейли Уоркер» от 17 июня 1932 г.

² Из доклада оргинструктора в Англии.

29 группу РПО. Прибыл актив из 12 человек, и там выясняется, что завод уже четыре дня как закрыт. Никто не может дать ответ о причинах закрытия завода. Выясняется, что РПО созвала собрание рабочих за два дня до закрытия завода. Все знали, что завод будет закрыт. Говорилось о всяких делах на этом собрании, а о закрытии завода ни слова.

Разработали мотивированные предложения для фабзавкома, требующие общего собрания рабочих, на котором должен быть поставлен вопрос о возмещении рабочим за 2-недельное закрытие завода. На заседании фабзавкома реформисты отклонили наше требование, но уже двое из не наших фабзавкомщиков голосовали вместе с нами.

Голоса разбились: 9 на 9. Собрание не удалось созвать. Написали листовку, которую во-время не удалось издать. Поместили несколько заметок в печати. На заводе начали говорить об этом вопросе, и достаточно было этого маленького нажима, чтобы дирекция вывесила объявление, что те рабочие (а число их превышает 1 500), которые по закону не имели права получать помощи для частично работающих, получат возмещение от 10 до 15 марок каждый. Совершенная слепота по отношению к мобилизации масс и к реагированию на то, что происходит на предприятии». Источник этого сообщения я уже указал.

Плохая работа низовых парт- и профорганов возможна лишь потому, что вышестоящие парт- и профруководство недостаточно, во многих случаях плохо, а нередко и вовсе не руководят, не инструктируют и не контролируют работы нижестоящих парт- и профорганизаций.

О работе среди женщин​

Работа компартии среди женщин все еще идет очень слабо. Процент женщин в предприятиях во время кризиса повысился. Наступление капитала производится с особой силой против женщин (снижение зарплаты, пособий по безработице). Работницы и жены рабочих особенно остро ощущают последствия кризиса. В случае войны женщины заместят мужчин на предприятиях, и связи у компартии с ними сейчас же не будет. А наши решения о работе среди женщин, в особенности о создании делегатских собраний, все еще не проведены в жизнь секциями Коминтерна. Это мы должны констатировать.

О молодежи​

Молодежь все больше замещает во время кризиса взрослых рабочих на предприятиях. Молодежь лишили пособий по безработице, молодым рабочим, наряду с женщинами, особенно снижают зарплату. Молодые рабочие представляют активный элемент, они не имеют руководства со стороны компартий и союзов молодежи и поэтому идут к фашистам. Молодежь не имеет крепких традиций социал-демократических или других партий, поэтому работа коммунистов среди молодых рабочих легче, чем среди старых. Компартиям особенно необходимо обратить внимание на работу среди молодежи и помочь превратить комсомолы в массовые организации, о которых мы так много толковали на президиумах ИККИ несколько лет назад: о переломе, о расширении комсомолов, об улучшении их работы. Комсомолы не получают помощи от партий, и все решения остались в большинстве случаев на бумаге.

Можно ли удивляться после всего этого, что текучесть членов компартий не уменьшается? Я приведу только несколько цифр.

В Чехо-Словакии в 1931 г. было завербовано 36 050 членов. Осталось из них 9 тыс. членов, платящих взносы.

В феврале 1932 г. было 60 тыс. записанных членов, а должно было быть 85 тыс. (в конце мая было 70 — 75 тыс. записанных и 55 — 60 тыс. платящих членов).

Красные профсоюзы имели в начале 1931 г. 60 234 члена. С 1 мая 1931 г. до января 1932 г. вступило 26 425 новых членов, всего — 86 659 членов.

15 февраля 1932 г. было 75 тыс. членов, таким образом ушло около 50% новых членов.

Германия. В IV квартале 1931 г. было 246 554 платящих члена.

В I квартале 1932 г. принято в партию 94 365 членов.

Должно было быть 246 554+94 365 = =340 919, имелось 287 180 платящих членов — значит за три месяца опять ушло 53 739 человек.

В других партиях, красных профсоюзах и профоппозициях дело с флюктуацией обстоит не лучше. Не может быть изжита флюктуация, если парт- и профорганизации не улучшат свою работу. Решения по этому вопросу остались в большинстве случаев на бумаге, как и те, о которых я говорил выше.

Тов. Сталин о задаче руководства партией​

Тов. Сталин в 1924 г. на польской комиссии ИККИ дал следующее определение задач руководства партией:

«Наконец вопрос о руководстве партией. В чем состоит характерная черта в развитии коммунистических партий Запада в данный момент? Она состоит в том, что партии подошли вплотную к вопросу о перестройке партийной практики на новый революционный лад. Дело идет не о том, чтобы принять коммунистическую программу и декларировать революционные лозунги. Дело идет о перестройке повседневной работы партии, ее практики в том направлении, чтобы каждый шаг партии, и каждое ее действие естественно вело к революционному воспитанию масс, к подготовке революции. В этом теперь суть дела, а не в принятии революционных директив.

Тов. X. (я опускаю фамилию товарища, который был назван Сталиным. — О. П.) читал здесь вчера целую вереницу революционных резолюций, данных лидерами ЦК Польши. Он с победным видом зачитал эти резолюции, полагая, что

30 руководство партии исчерпывается выработкой резолюций. Он и не догадывается, что выработка резолюции есть лишь первый шаг, начало руководства партией. Он не понимает, что основа руководства состоит не в выработке резолюций, а в их проведении, в их претворении в жизнь. В своей большой речи он забыл ввиду этого сообщить нам о судьбе этих резолюций, он не счел нужным сказать, выполнены ли эти резолюции и в какой именно мере выполнены компартией Польши. А между тем суть партийного руководства состоит именно в выполнении резолюций и директив»¹.

Сколько еще раз мы будем принимать решения без того, чтобы претворить их в жизнь?

Для выполнения революционных задач, стоящих перед компартиями и революционным профдвижением капиталистических стран, и для ликвидации отставания необходимо не на словах, а на деле: а) перенести центр тяжести парт- и профработы на предприятия; б) решительно усилить работу внутри реформистских, католических, желтых и фашистских профсоюзов, чтобы освободить рабочие массы, которые еще идут за реформистами, из-под их влияния и тем самым улучшить работу РПО; в) усилить работу красных профсоюзов и РПО; г) на деле взяться за работу среди безработных; д) улучшить методы массовой работы компартий, красных профсоюзов и профоппозиции.

Тогда компартии и ревпрофдвижение капиталистических стран сумеют завоевать большинство рабочего класса и успешно вести борьбу за диктатуру-пролетариата.

Бронковский (Польша) Я остановлюсь на вопросах фашизма и социал-фашизма, о которых уже говорил т. Ленский, правильно здесь поставивший эти проблемы.

Мы совершенно согласны с той оценкой правительства Папена, которая была здесь дана т. Мануильским. Правильная оценка характера нынешнего правительства важна именно для того, чтобы мобилизовать массы против конкретных мероприятий, проводимых правительством Папена-Шлейхера на пути к развертыванию и укреплению фашистской диктатуры в Германии. Вся опасность заключается именно в том, как бы партия и массы, ожидая прихода фашизма в какой-то законченной, явной и простой форме, не упустили из виду действительно происходящего процесса установления фашистской диктатуры. Тов. Ленский правильно подчеркнул, что «нет абстрактной, идеальной, классической фашистской диктатуры».

Фашизм, хотя и выдвигая методы непосредственного насилия и террора на первый план, ни в коем случае не ограничивается ими, а соединяет их со сложными маневрами, с обманом масс, проводимым в весьма широком масштабе. Он не только терроризирует, но и дезориентирует широкие трудящиеся массы. Именно у нас, в Польше, на первом этапе фашизма главным его средством явилась дезориентация масс благодаря нашим ошибкам, которые фашизм использовал для проведения переворота. Средством обмана масс, в особенности в Германии, служит не только неслыханная по своей остроте социальная демагогия национал-социалистов, но наряду с нею и вся маневренная политика правительства Папена-Шлейхера, прикрывающегося фразами о надпартийности, крепкой власти и пр. Составной частью всей этой политики дезориентации, обмана и разоружения масс является политика социал-демократии, в частности социал-демократическая теория меньшего зла, применяемая вплоть до сегодняшнего дня. Без этого в условиях Германии, при большем удельном весе рабочего класса, фашизм не мог бы укрепиться.

Немецкая партия правильно характеризовала правительство Мюллера как правительство подготовки фашистского режима, правильно вела борьбу против правительства Брюнинга как правительства, подготовляющего и проводящего фашистскую диктатуру. Приход правительства Папена означал однако такие изменения, что применять и к этому правительству прежнюю характеристику было бы неправильно.

Руководство КПГ вполне правильно и быстро изменило оценку характера правительства Папена, которая вначале как будто по инерции перенесена была с правительства Брюнинга на правительство Папена. Нельзя рассматривать правительство Папена-Шлейхера как правительство только сотрудничающее с фашистской партией и проводящее ее программу, с тем что фашистская диктатура будет осуществлена лишь после прихода к власти Гитлера. В этой постановке вопроса правительство Папена-Шлейхера становится как бы переходным правительством, только расчищающим путь фашизму. Эта точка зрения уже отброшена немецкой партией. На деле буржуазия, особенно в сложных условиях Германии, может осуществлять фашистскую диктатуру вовсе не исключительно и непосредственно руками гитлеровских вождей. Она может оставлять себе еще долго большие возможности маневрировать, может строить эту диктатуру, опираясь на фашистскую партию, проводя ее под руководством военной клики и во всяком случае опираясь на социал-демократию как на своего основного агента в рабочем классе. Определение, которое дал здесь т. Мануильский,— особая форма диктатуры, имеющая еще в резерве гитлеризм,— является ценным именно потому, что оно не ставит установление фашистской диктатуры в зависимость от прихода к власти Гитлера. Конечно это еще не означает, что сегодня фашистская партия состоит, так сказать, в боевом резерве; она фактически уже находится в действии, в борьбе против рабочего класса.

¹ «Большевик» 1924 г. № 11.

31 Одним из моментов, которые определяют такую расстановку сил, является тот факт, что гитлеровская партия, потянувшая за собой более 13 млн. голосов, располагающая значительными боевыми отрядами, оказалась в германских условиях недостаточной силой, чтобы противопоставить себя, как это было в Италии, миллионным пролетарским массам Германии, имеющим большой боевой опыт и большую боевую коммунистическую партию.

Фашистские отряды в основном состоят из мелко-буржуазных элементов, которым свойственны колебания, лишь усиливающиеся под ударами пролетарских масс, руководимых компартией. Это со всей отчетливостью можно было заметить в период, непосредственно предшествовавший перевороту 20 июля в Пруссии. В этот период антифашистская кампания, руководимая компартией, привела несомненно к большим колебаниям мелкобуржуазных масс в фашистском лагере. Правительство Папена-Шлейхера решило нанести удар антифашистскому движению, выдвигая на сцену рейхсвер. В этот период усилилась позиция Шлейхера как возможного носителя фашистской диктатуры.

Все это конечно совершенно не означает какого-либо ослабления с нашей стороны борьбы против гитлеровской партии, борьбы с фашистскими бандами как орудием фашистской системы насилия и террора, как самым ярким и последовательным крылом фашистского лагеря, которому буржуазия может еще предоставить решающую роль в зависимости от внешней и внутренней обстановки.

Процесс создания фашистской диктатуры сам по себе еще не означает спада революционной волны; он может означать временную дезориентацию, временную неудачу, он означает несомненно увеличение трудностей. У нас в Польше мы имели сравнительно короткий период дезориентации масс благодаря ошибкам нашей партии, но это не смогло задержать дальнейшего развития движения масс. В 1928 г. на первых фашистских выборах мы получили большинство голосов в основных пролетарских центрах, всего около миллиона голосов. Мы имели в этот период также очень большие стачечные бои. Тем более в Германии, где фашизм приходит в условиях неслыханного кризиса, где пролетариат представляет огромную боевую силу, процесс фашизации будет сопровождаться дальнейшим заострением классовой борьбы, ростом боевой силы пролетариата, закаляющегося в борьбе. Эта борьба в Германии сейчас местами уже принимает характер гражданской войны и втягивает все большие массы пролетариата, в том числе и социал-демократических рабочих. Влияние партии растет. Если партии удастся и дальше развертывать борьбу не только против фашизации, но и против общего наступления капитала, то она сможет сравнительно быстро потянуть на сторону революции колеблющиеся массы мелкой буржуазии, идущие сейчас за фашизмом, и этим создать дальнейшие предпосылки для решительной победы.

Перейду к вопросу об антифашистской кампании и едином фронте. Антифашистская кампания является большим достижением германской компартии. В этой кампании на основе единого фронта снизу партия сумела мобилизовать широкие массы трудящихся на борьбу против фашизма и благодаря этому активизировала борьбу против наступления капитала вообще. Успех компартии на выборах является несомненно результатом этой большой кампании, проводившейся на основе правильной политической линии ЦК КПГ Мне кажется, что немецкие товарищи должны больше поделиться с нами опытом этой кампании. Это касается в первую очередь методов и форм применения тактики единого фронта снизу.

Основными методами проведения тактики единого фронта, как правильно указывал ЦК КПГ, были широкая мобилизация рабочих — социал-демократов под нашими лозунгами и осуществление руководства борьбой не путем командования, а убеждая массы и доказывая им на деле, что мы действительно способны повести их на борьбу.

Несомненно, что имелись весьма благоприятные предпосылки для такой широкой мобилизации масс под нашими лозунгами и под нашим руководством: растущий фашистский террор все сильнее ударял по широким рабочим массам, в том числе и по социал-демократическим рабочим и даже по отдельным социал-демократическим организациям. Все более широкие массы втягивались в борьбу против фашизма, в том числе социал-демократические рабочие.

Социал-демократия еще находилась непосредственно у власти, распоряжалась всем административным и полицейским аппаратом. Она проводила на деле новые чрезвычайные декреты, сотрудничала в установлении фашистского режима, пыталась изо всех сил доказать буржуазии, что она способна и в дальнейшем обеспечить проведение наступления капитала и дать отпор нарастающей революционной волне. Возможности маневрирования социал-демократии были очень узки. Социал-демократические полицейские все чаще нападали на социал-демократических рабочих и рейхсбаннеровцев. Для компартии создалась возможность потянуть за собой не только широкие массы неорганизованных рабочих, не только рабочих, идущих за социал-демократией, но и отдельные низовые социал-демократические организации, действительно желающие бороться против фашизма, хотя и не могущие еще окончательно порвать со своими вождями. В такой момент сближение с рабочими — социал-демократами, обращение к отдельным низовым организациям становилось методом проведения единого фронта снизу. ЦК КПГ совершенно правильно указывал, что такие обращения к низовым организациям СПГ, рейхсбаннера и т. п. допустимы лишь тогда, когда созданы предпосылки для этого путем мобилизации рабочих СПГ.

Все обращения к социал-демократам должны были быть широко разъяснены массам, должны были сопровождаться четким выяснением нашей позиции и разоблачением

32 социал-демократии и социал-демократических вождей.

В этом отношении несомненно имелись ошибки и ЦК германской компартии правильно и решительно исправлял эти ошибки. ЦК КПГ правильно подверг критике метод обращения нашей берлинской организации к социал-демократическим организациям, а также тактические ошибки фракции прусского и гессенского ландтагов.

Эти отдельные ошибки в проведении тактики единого фронта снизу имели своей основной тенденцией подмену трудной задачи самостоятельной мобилизации масс простым обращением к организациям СПГ или пытались облегчать создание единого фронта затушевыванием принципиальных противоречий между нами и СПГ.

Только неисправимые оппортунисты и ренегаты могли видеть в тактике германской компартии поворот к единому фронту сверху в брандлеровско-троцкистском смысле. Но такие попытки истолкования мы имели не только у нас в Польше, но и в других странах. Ухватываясь за отдельные тактические выступления компартии Германии и за отдельные ошибки, отрывая их от самой сущности применяемой тактики единого фронта, оппортунисты, а с другой стороны, сектантски настроенные элементы истолковывали тактику германской компартии как брандлеровского типа тактику единого фронта сверху.

Я думаю, что и с точки зрения борьбы против этих истолкований популяризация опыта немецкой компартии заслуживает большого внимания.

Вопрос идет конечно не о механическом перенесении германского опыта в ту или другую страну. Смелое большевистское применение тактики единого фронта, пример которого дала КПГ, является необходимым орудием мобилизации масс для всех секций Коминтерна. Но методы и формы применения этой тактики мы должны изменять в зависимости не только от места, но и от времени. Ибо например в самой Германии последние полтора месяца мы можем видеть такие изменения обстановки, которые несомненно влияют на методы и формы применения тактики единого фронта. Одним из основных элементов меняющейся обстановки является тот факт, что социал-демократия из партии, стоявшей у власти, превращается в партию оппозиции, что должно изменить ее методы и особенно характер ее маневров и ее фразеологии.

Методы мобилизации масс зависят от всей обстановки, от соотношения сил, от характера нашего главного врага и его маневров, от степени сознательности масс.

Каково соотношение сил у нас в Польше, как выглядит наш главный враг в рабочем классе — социал-фашизм, в первую очередь ППС и Бунд? Если бы мы подошли к оценке ППС только с организационной стороны, со стороны количества, то мы могли бы легко поддаться излишнему оптимизму, недооценке. Уже в течение ряда лет ППС скрывает цифровые данные о составе партии. Последние данные, относящиеся к 1926 г., говорили о 45 тыс. членов. Из этого несомненно надо отбросить известный процент фиктивных членов, а также учесть потери последующих лет. В итоге ППС может насчитывать сейчас около 30 тыс. членов. При этом надо отметить, что ППС численно наиболее сильна в Галиции; в коренной Польше она имеет не более 10 тыс. членов. Варшавская организация ППС насчитывает, по нашим данным, не более 800 — 1 000 членов, т. е. она слабее нашей нелегальной организации. Тираж центральной газеты ППС «Работник» — около 3 тыс., а в лучшие времена доходит до 6 тыс. Тираж отдельных провинциальных газет тоже не больше этого, а пожалуй и меньше.

Внутренняя организационная спайка, связь с вождями, партийные традиции ППС несомненно гораздо более слабы, чем например у германской социал-демократии.

Они сохраняют всю силу лишь в отношении еще более узких старых кадров.

Несколько иначе обстоит вопрос с основными приводными ремнями ППС к массам, т. е. профсоюзам, хотя они тоже не могут быть сравнены с германскими профсоюзами. Социал-фашисты определяют численность своих профсоюзов цифрой в 230 тыс. человек — тоже старой, относящейся к 1930 г. Но мы можем принять цифру в 150 тыс., устранив из расчета фиктивных членов. В число этих 150 тыс. входят два крупных союза — союз железнодорожников, охватывающий 45 тыс., где членство является механическим, почти обязательным и союз сельхозрабочих, насчитывающий, по последним пепеэсовским цифрам, около 30 тыс. рабочих, для которых членство также связано с определенными договорными условиями. Тем не менее союз сельхозрабочих, даже если принять эту цифру в 30 тыс., охватывает совершенно незначительный процент общего числа сельхозрабочих. Значительную часть членов социал-фашистских профсоюзов составляют рабочие в мелких промышленных предприятиях.

Надо учесть, что социал-фашистские союзы в Польше не дают рабочему тех выгод, какие получают члены германских профсоюзов. Сами социал-фашисты нередко открыто жалуются на печальное состояние их профсоюзов.

Охват еврейских рабочих социал-фашистскими бундовскими партийными и профсоюзными организациями сравнительно еще слабый. Профсоюзы насчитывают не больше 20 тыс., в то время как наши профсоюзы — около 30 тыс.

Таким образом, если мы подойдем к вопросу о роли и удельном весе социал-фашизма только со стороны организационного охвата, то должны констатировать колоссальное отличие, в особенности по сравнению с ролью социал-фашизма в Германии. В этом отношении польский социал-фашизм и его подсобные организации не играют и не могут играть той роли, которую они играют в Германии.

Однако, хотя все эти показатели и свидетельствуют о благоприятных условиях для завоевания нами масс, о больших возможностях подхода к рабочим — членам ППС,

33 они все же еще не определяют всей силы и влияния ППС. Несмотря на свою организационную слабость, несмотря на сравнительную слабость кадров, несмотря на внутреннюю неустойчивость, ППС тянет за собой значительные массы рабочих и мелкой буржуазии. Это находит свое выражение в трудностях борьбы за наше руководство экономическими боями. В борьбу втягиваются все новые массы трудящихся. Они еще подвержены большим колебаниям. Удельный вес неорганизованных рабочих у нас гораздо выше, чем в Германии. Если мы подсчитаем число рабочих, организованных в социал-фашистских, фашистских и христианских профсоюзах, то получим не больше 15% всего пролетариата. При этом значительную их часть составляют рабочие мелкой промышленности, процент организованности среди которых в Польше, как и в некоторых других странах, выше, чем среди рабочих крупной промышленности.

На чем же держится тем не менее значительное влияние социал-фашизма? В первую очередь оно держится на националистических тенденциях, еще довольно глубоких в рабочем классе. Тов. Куусинен совершенно правильно со всей силой поставил перед нами вопрос о борьбе с национализмом. 14 лет господства польской буржуазии многому научили рабочий класс. Мы можем ожидать например, что в случае новой интервенции против Советского союза буржуазии в гораздо меньшей мере удастся дезориентировать и потянуть за собой отдельные слои трудящихся. Но тем не менее националистические пережитки, углубляемые долгими годами существования национального гнета, национализм, всячески прививаемый сейчас молодому поколению, все еще играют в Польше крупнейшую роль. С этим связаны элементы антисемитизма, великодержавного шовинизма и т. д.

Во-вторых, влияние ППС держится благодаря довольно сильному давлению мелкобуржуазной стихии на рабочий класс.

В-третьих, влияние это держится благодаря монополии ППС на легальность при одновременном свирепом терроре против революционных организаций.

Наконец, оно держится благодаря иллюзиям, создаваемым при помощи неслыханно «левых» маневров социал-фашизма, благодаря его доведенным до крайности псевдореволюционным фразам. Эти маневры и фразеологию уже охарактеризовал в своей речи т. Ленский.

Какие же выводы вытекают из этого в отношении применения тактики единого фронта?

Перед нами особенно остро стоит задача, которую поставил в своем докладе т. Тельман, а именно охват единым фронтом широчайших масс неорганизованных рабочих, в том числе находящихся под политическим влиянием ППС или поддающихся иллюзиям в отношении ППС. Объем этой задачи определяется сравнительной слабостью организации социал-фашизма и бурным процессом втягивания в борьбу все новых слоев рабочего класса. Объем этой задачи ни в какой мере не может ослаблять нашего внимания к пепеэсовским и бундовским рабочим. Подход к этим рабочим облегчается у нас принявшим широкие размеры брожением в рядах ППС.

Высокая степень революционизирования рабочих масс создает у нас особо благоприятные условия для работы в реформистских профсоюзах. В некоторых из них мы имеем сейчас довольно сильное влияние, как например в союзе железнодорожников. Там, где мы проявляли достаточную активность, мы нередко завоевывали и завоевываем отдельные отделы реформистских профсоюзов. Пренебрежительное отношение к роли профсоюзов и наша недостаточная активность не позволяют нам развить этих успехов и закрепить их.

Гибкие маневры социал-фашизма, связанные с ростом революционной волны, обязывают нас тесно связывать задачу завоевания масс на основе тактики единого фронта с упорной борьбой за самостоятельное руководство боями рабочего класса и тем самым за изоляцию вождей ППС. Классические примеры такой изоляции мы уже имели в практике нашей борьбы, в первую очередь в стачке трамвайщиков. Наоборот, всякая хотя бы малейшая сдача самостоятельного руководства, оглядывание на ППС в ожидании, что она скажет, вели всегда к потере наших позиций, к срыву борьбы.

Необходима самая решительная идеологическая борьба против социал-фашистской бюрократии, против ее маневров, против ее «революционных фраз». Основным средством ее разоблачения является осуществление нами правильного руководства борьбой рабочего класса. В условиях Польши, как уже указал т. Ленский, обращения к пепеэсовским партийным организациям сейчас могут иметь только отрицательный результат, могут поддерживать в массах иллюзии в отношении социал-фашистских вождей.

Мы должны усилить борьбу с национализмом и влиянием мелкобуржуазных тенденций среди широких рабочих масс.

Мы должны усилить борьбу против легалистских тенденций, одновременно развертывая широкую массовую борьбу против террора, дабы показать на практике, что террор не в состоянии задержать действительно массового движения, что, только ломая рамки фашистского террора, можно действительно притти к победе.

Гибкие маневры ППС создают нередко иллюзии не только в массах, но и среди отдельных наших товарищей. Усилия ППС направлены сейчас к тому, чтобы удержаться на волне движения, чтобы захватить руководство борьбой с целью сломать ее или использовать для усиления своих позиций. Вместо такого понимания маневров ППС отдельные товарищи принимают эти маневры за чистую монету. Тов. Пятницкий был совершенно прав, говоря, что было бы ошибочным говорить сейчас, что реформисты не проводят забастовок. Вся обстановка в Польше противоречит таким упрощенческим взглядам. Такие взгляды проявились и у нас во время объявленной ППС забастовки

34 16 марта и всеобщей забастовки сельхозрабочих в апреле. Вот что мы писали по этому поводу тогда. Я цитирую из статьи т. Генриковского, которая у меня под руками.

«Такой подход к вопросу «левых» маневров ППС глубоко ошибочен. Контрреволюционный характер этого маневра не в том, что Квапинский «не организовал стачки, что он противодействовал ее развязыванию». Дело в том, что Квапинский путем однодневной стачки хотел разрядить сильные стачечные настроения масс. Квапинский применил этот маневр потому, что в массах было брожение и что мы со своей стороны развили более широкую, нежели в былые годы, подготовительную кампанию, которая 18 апреля дала неплохие результаты. Квапинский прежде всего стремился удержать движение в своих руках, не допустить КПП к руководству, не допустить продления стачки на отдельных участках или же по всей стране до победного конца и превращения стачки в революционные выступления (демонстрации).

Чтобы достичь этой цели, Квапинский, понятно, саботировал стачку на многих участках, но было бы упрощенством самого худшего свойства утверждать, «что он во всей стране противодействовал объявлению стачки». Если бы маневры социал-фашизма были сшиты такими белыми нитками, то наши задачи в борьбе с Квапинским и Жулавским были бы куда проще. Однако это не так».

Если бы мы подошли к рабочим, указывая только, что ППС сначала прокламирует стачку, а потом ее срывает, рабочие тогда не поняли бы, для чего тогда ППС сама объявила стачку. Все это конечно еще не означает, что маневры ППС «помогают» коммунистической партии в революционной мобилизации масс. Объявление ППС всеобщей стачки 16 марта вызвало именно такие колебания. Создавались теории, что ППС «помогала нам провести, хотя бы частично, революционную стачку, ибо, мол, без объявления стачки ППС мы не смогли бы самостоятельно объявить и повести эту стачку». Таким образом, по мнению товарищей, инициатива ППС создала предпосылки для проведения нами в тех или иных местах революционной стачки. Естественно, что взгляды эти в основе своей ошибочны, оппортунистичны. Здесь совершенно упускается из виду контрреволюционный характер и цели пепеэсовского маневра: желание перехватить настроения масс, использовать их, укрепить свое влияние, чтобы тем легче свернуть движение с революционного пути, дав временный выход накопившейся революционной энергии масс и т. д. Тот факт, что ППС взяла инициативу в свои руки, еще более затрудняет нам борьбу за массы, затрудняет разоблачение ППС перед массами. Здесь упускается из виду, что преодоление маневра ППС требовало больших усилий и большей энергии и активности партии, чтобы, вопреки ППС и ее намерениям, превратить этот маневр в действительно революционное выступление.

Эти иллюзии и колебания, вызываемые маневрами ППС, находили самое разнообразное выражение в ряде стачек, руководимых нами. Эти колебания проявились во второй стачке варшавских трамвайщиков, когда мы, фактически руководя стачкой, пошли на издание совместного воззвания с ППС, которая фактически с самого начала искала возможности удержаться в движении, пытаясь сорвать его. Эти колебания проявились и в подготовке стачки в Верхней Силезии, когда наши профсоюзные руководители вместо выбора самостоятельного стачечного комитета обратились к социал-фашистскому союзу с предложением объявить забастовку, чем в результате сорвали назревавшую стачку.

Иллюзии в отношении ППС и возрастающие трудности борьбы создают почву, на которой возрождаются правооппортунистические теории, в частности правоуклонистские теории Костржевой и Варского. Тов. Ленский цитировал в своей речи наиболее яркие места из полученной нами платформы правооппортунистических, ныне перерастающих в троцкизм, групп.

Платформа правых фракционеров представляет собой сумму всех правооппортунистических концепций, возникавших в нашей партии за последние 10 лет: ППС как мелкобуржуазная партия, ППС как сила, которая принуждена будет бороться против фашизма, неизбежность ликвидации ППС фашизмом, ППС как союзник, с которым мы можем итти кусок пути вместе, и т. п. Из этого конечно следуют такие выводы: единый фронт с верхами ППС, отказ от самостоятельного руководства борьбой. Вдобавок платформа решительно отказывается от самостоятельного профдвижения, считая профоппозицию «бессмыслицей», объясняя эту «бессмыслицу» якобы ультралевым курсом нашего ЦК.

Платформа эта исходит не только из польских условий. Она исходит из оценки, что Коминтерн во всех странах идет от поражения к поражению и что причиной этих неудач является неправильная тактика единого фронта снизу. Кампания немецкой компартии истолковывается правыми уклонистами как поворот от единого фронта снизу к единому фронту сверху. Я не останавливался бы так долго на платформе наших сливающихся с троцкизмом правых уклонистов, ибо организационно они представляют ничтожную величину, если бы это было только польским явлением. Возрастающие трудности борьбы и маневры социал-демократии создают сейчас почву для возникновения колебаний в рядах компартий и других стран. Примером этого может служить резолюция, проведенная т. Эмбер-Дро в ЦК швейцарской компартии. Тов. Эмбер-Дро тоже ведь исходит из того, что Коминтерн идет от поражения к поражению.

Смелое проведение тактики единого фронта требует усиления борьбы с правооппортунистическими колебаниями и с «левацкой» сектантской замкнутостью и недооценкой социал-фашистских маневров.

35 Окано (Япония). Тов. Куусинен уже говорил о своеобразном сочетании в Японии монархии, финансового капитала и крупного землевладения, этой, так сказать, троицы японского капитализма. Он говорил также о характере грядущей японской революции, о быстром перерастании буржуазно-демократической революции в революцию пролетарскую. Поэтому я не буду останавливаться на этих основных вопросах. Свою речь я посвящу нынешней политической ситуации в Японии и задачам японской компартии. Японский пролетариат и его вождь — коммунистическая партия — стоят лицом к лицу с развертывающимися великими политическими событиями такого размаха, какого еще не было до сих пор. Война, затеянная японским империализмом, с тем чтобы найти выход из кризиса, углубила и обострила кризис до небывалой степени. Политика буржуазно-помещичьего монархистского правительства значительно углубила разрушительное действие кризиса, и ныне экономический кризис перерастает в кризис политический. Впервые в Японии, как отметил т. Мануильский, нарастают элементы революционного кризиса. За это говорят следующие факты.

1. Внутренние трения в лагере господствующих классов.

2. Растущее брожение среди средних и мелких землевладельцев и кулаков в деревне и в эксплоататорских слоях городской мелкой буржуазии. Это брожение в последнее время выразилось в росте фашистского движения.

3. Постоянные расколы, перегруппировки и брожение в низовых прослойках социал-фашизма, являющегося главной социальной опорой, главной агентурой японского капитализма в рядах рабочего класса.

4. Обострение классовой борьбы между лагерем пролетариата и крестьянства, с одной стороны, и буржуазией и помещиками — с другой, и рост революционного брожения трудящихся масс.

Нынешний политический кризис в Японии характерен тем, что он глубоко отражается на внутренних конфликтах в лагере господствующих классов.

Вы вероятно знаете, что в ноябре минувшего года некоторые круги молодого офицерства предприняли попытку произвести государственный переворот. Вы помните, что с тех пор, как началась война, молодыми офицерами и черносотенными организациями были убиты три видных политических и финансовых деятеля. Вы помните также, что с начала войны в Японии два раза сменился кабинет министров.

В чем здесь дело? За что они убили своих собственных вождей?

В лагере правящих классов имеется три основных узла противоречий. Во-первых, противоречия между финансовым капиталом и военной кликой, находящимися во взаимной зависимости. Главной причиной трений между ними было расхождение в вопросе о войне и добыче. Разумеется между ними не было никаких разногласий насчет того, что китайский народ должен быть ограблен и антисоветская интервенция должна быть проведена. Главный вопрос заключался в том, как и когда начать войну. В этом конфликте военная клика свалила кабинет партии минсейто. Другой причиной был конфликт из-за раздела добычи, т. е. из-за интересов и гегемонии в Манчжурии. В процессе этого конфликта военная клика, сумевшая овладеть гегемонией в Манчжурии, свалила также и кабинет партии сейюкай. Таким образом со времени войны каждый кризис министерства порождался этими конфликтами. Военная клика каждый раз одерживала победу, ибо она не только располагает военной силой, но и сумела использовать недовольство и брожение помещиков и кулаков в интересах укрепления своих политических позиций в правящих кругах.

Другой узел противоречий — это противоречия между финансовым капиталом, с одной стороны, а с другой — между средними и мелкими землевладельцами и кулаками, над которыми тяготеет бремя громадной задолженности и монопольных цен.

Наконец мы имеем противоречия между финансовым капиталом и средними и мелкими промышленниками и торговцами, над которыми тоже тяготеет задолженность, достигающая 3 млрд. иен и которые, подвергаются «тирании» картелей трестов и т. п.

Второй фактор — недовольство средних и мелких землевладельцев и кулаков — тоже сыграл важную роль в последних политических событиях. Аграрный кризис, его разрушительное влияние и рост возмущения крестьянской бедноты пробудили политическое самосознание этих слоев. Недовольство этих помещичьих элементов направилось, с одной стороны, против борющегося крестьянства, а с другой стороны, против финансовых капиталистов. Поэтому молодое офицерство, тоже озлобленное «тиранией» финансового капитала, обратилось за поддержкой к недовольным помещикам и кулакам. Дело в том, что 70% японской армии составляют выходцы из деревни, и аграрный кризис и социальные неурядицы непосредственно сказываются в армии. Высшие военные круги использовали эту ситуацию в своих интересах, выдвинув ни к чему не обязывающий лозунг: «Помощь деревне».

Эта новая тенденция в развитии движения молодого офицерства и учащихся военных школ имеет важное политическое значение и представляет опасность. В мае нынешнего года группа офицеров и кадетов убила премьер-министра Инукаи и бросила бомбы в помещение банка Митсубиши, в здание Государственного банка, в полицейские участки, в помещение партии сейюкай и в дома видных судебных чиновников. Таким путем им удалось свалить министерство партии сейюкай и добиться организации более реакционного так называемого «национального правительства» и укрепить влияние военной клики на политическую жизнь.

В то же время эти черносотенцы старались заручиться поддержкой крестьянства. Вот документ, который они распространяли на улицах в момент своего нападения на премьера. Это воззвание ясно показывает,

36 какую опасность представляет это движение. Процитирую из него несколько строк.

«Мы обращаемся к японскому народу: взгляните на наше отечество, на нынешнюю Японию! Что вы видите в области политики, дипломатии, экономики, народного просвещения, идеологии и военных мероприятий?.. Япония гибнет в аду, созданном политическими партиями. Они знают только свои партийные интересы. Финансовые круги, связанные с партиями, эксплоатируют народ. Власти защищают финансистов и угнетают народ. Бессильная дипломатия царит в стране. Народное просвещение находится в состоянии полного развала. В военных кругах тоже господствует разложение. Растет распространение опасных идей. Крестьянство и рабочий класс в отчаянном положении. Народ, восстань! Возьми в руки оружие! Единственный путь к спасению нашей родины — это путь прямого действия. Японский народ, уничтожь предателей, изменивших императору, и подними выше его императорское знамя! Уничтожь существующие партии и финансовых магнатов, врагов народа!»

Они бросают в недовольные крестьянские массы демагогические лозунги вроде: «Долой финансовый капитал!», «Долой буржуазные партии!», «Да здравствует микадо!» — и хотят вовлечь массы в лагерь фашизма. Недавно они создали крупную общегосударственную организацию, состоящую в городах и деревнях из бывших солдат.

Мы видим здесь опасный зародыш японского военного фашизма, опирающегося главным образом на средних и мелких землевладельцев и кулаков.

Помимо этого движения имеются еще два других очага фашизма. Один из них — это движение, именуемое сейсанто (партия производителей), а другой — националистические, шовинистические, монархистские реакционные отряды. Эти организации состоят в своем большинстве из деклассированной городской бедноты и в настоящее время реорганизуются, превращаясь в фашистские организации, цель которых — подавление в интересах промышленной буржуазии и помещиков стачек и крестьянских выступлений с помощью грубого насилия, прикрываемого националистическо-монархистской демагогией. Все эти организации находятся под большим или меньшим влиянием сейюкай и минсейто.

Другое движение представлено японской национальной партией и новой японской национальной партией. Эти организации наиболее опасны. Обе они, особенно первая, добиваются поддержки со стороны мелкой буржуазии, некоторых слоев рабочего класса и среднего и малоземельного крестьянства, оперируя такими лозунгами, как: «Долой капитализм!», «Государственный контроль над народным хозяйством», «Монархия и равноправие!», «Да здравствует социалистическая Япония!». Это — наиболее европеизированный фашизм, в то время как другие группы фашистского движения имеют более или менее отчетливо выраженный японский облик.

В настоящее время обе упомянутые фашистские группы в организационном отношении независимы одна от другой, и их лозунги более или менее различны. Но деятели этих партий поддерживают между собой тесную связь; они связаны также и общими источниками, из которых они черпают финансовую помощь, сообща проводимыми кампаниями, что указывает на возможность их дальнейшей перегруппировки и объединения.

По вопросу о японском фашизме существуют ошибочные концепции даже в наших рядах. Одни переоценивают опасность фашизма, игнорируя роль монархии, другие недооценивают борьбу против фашистской опасности. Как первые, так и вторые совершают ошибку.

Вообще говоря, фашизм в Японии еще находится в первоначальной стадии, еще является придатком буржуазно-помещичьей монархии, которая хотя и стоит у власти, но уже испытывает трудности в деле подавления революционной борьбы трудящихся масс одними лишь феодальными методами террора и хочет расширить свой социальный базис прежде всего за счет крестьянства, городской мелкой буржуазии, безработных, деклассированных слоев населения и части рабочих и мобилизовать их в интересах правящих классов на борьбу против нарастающего революционного движения.

Перейду теперь к социал-фашизму.

В социал-фашистском лагере мы наблюдаем непрекращающиеся трения, расколы, раздоры и перегруппировки. Со времени войны левое крыло социал-фашистской партии тайсюто (массовая партия) раскололось, причем его реакционные элементы перешли в фашистскую партию. С другой стороны, в правой социал-фашистской сякай-минсюйто (народная социальная партия) тоже произошел раскол, и ее более реакционные элементы перешли на сторону фашизма. Теперь обе партии пытаются объединиться, и этот процесс вызывает новые расколы.

Чем объясняется такое несогласие в социал-фашистском лагере?

Во-первых, узостью материальной базы японского социал-фашизма, еще более подорванной кризисом, и, во-вторых, быстрым ростом революционизирования масс и их отходом от реформистских вождей. Неустойчивость в социал-фашистском лагере, падение влияния социал-фашизма на массы, разумеется, не свидетельствуют об усилении нынешнего социал-фашизма, наоборот, являются одним из доказательств падения влияния правящих классов на пролетариат. Ошибка нашей партии заключается в том, что она ни разу не сумела использовать эти расколы и потрясения в социал-фашистском лагере для того, чтобы оторвать массы от социал-фашистских вождей и завоевать их на нашу сторону.

Все это однако не означает ослабления социал-фашизма и смягчения опасности, которую он с собой несет. Наоборот, по мере углубления кризиса социал-фашисты прибегают к еще более опасным, более

37 гнусным и бессовестным маневрам. Например, с одной стороны, они организуют антивоенный комитет, а с другой — голосуют за войну. С одной стороны, они агитируют в пользу забастовок, а с другой — выдают полиции активных рабочих. В том, что социал-фашизм — наш главный враг, не может быть никакого сомнения.

Я обрисовал внутренние противоречия в лагере господствующих классов, брожение в среде мелких и средних землевладельцев, кулаков и торговцев, последние события в рядах фашистского движения, а также внутренние конфликты в социал-фашистском лагере, чтобы доказать, что в Японии нарастают элементы политического кризиса. Теперь я перейду к вопросу об обострении классовой борьбы и о развитии революционного брожения в Японии.

Об этом говорят следующие факты.

1. Широкие слои рабочего класса и крестьянства вступили на путь революционной борьбы против войны и ее организатора — военно-полицейской монархии, на путь борьбы против японского империализма. В условиях осадного положения происходили массовые демонстрации против войны; в них участвовали тысячи рабочих, крестьян и студентов. Известно, что в армии имело место несколько бунтов. Это наглядно показывает, что революционное брожение в рядах японского пролетариата развивается. Более детально я остановлюсь на этом в своем докладе по военному вопросу.

2. Другим фактом являются рост стачечного движения рабочих и борьба крестьян и революционизирование этой борьбы. Число забастовок в 1931 г. достигло максимума, особенно в ноябре, т. е. спустя два месяца после того, как вспыхнула война. Число аграрных конфликтов со времени войны быстрым темпом увеличивалось.

Стачечная борьба рабочих против предпринимателей и борьба крестьян против землевладельцев во время войны фактически явились первым шагом массовой борьбы против войны и затеявшего ее правительства. Рост этих форм борьбы в настоящее время свидетельствует о полевении широких масс пролетариата, крестьянской бедноты и середняков.

Однако надо особо подчеркнуть революционные формы этих выступлений, а также и то, против кого они были в ряде случаев направлены. Приведу несколько примеров.

Во время забастовки на литейном заводе Мута в Токио на борьбу с бастующими были мобилизованы не только полиция, но и бывшие военнослужащие, пожарные и реакционные организации молодежи. Произошли уличные бои. Невзирая на террор, забастовщики боролись целых три месяца. Они организовали объединенный комитет совместно с представителями пяти других стачкомов и в декабре провели антивоенную демонстрацию.

В том же месяце имели место две сопровождавшиеся кровавыми столкновениями стачки близ Кобе — забастовка кожевников и стачка рабочих химического завода. Обе забастовки характерны вот в каком отношении: происходили кровавые схватки с полицейскими, на борьбу было мобилизовано все население фабричных поселков, включая семьи бастующих, в боях участвовали также и крестьяне. В связи с первой стачкой было арестовано 1 600 человек, а во время второй было произведено 250 арестов и двое забастовщиков были убиты.

Наиболее выдающейся стачкой была забастовка на токийском метрополитене в марте нынешнего года. Тов. Куусинен уже упоминал о ней и подчеркнул ее революционный характер. Он совершенно прав. Забастовка эта отличалась важными особенностями. Во-первых, стачка вспыхнула в связи с требованиями антивоенного характера, вроде того что рабочие потребовали выдачи полной зарплаты мобилизованным трамвайщикам и сохранения за ними их мест. Во-вторых, она от начала до конца прошла под руководством нелегального революционного профсоюза и подняла престиж этой организации в глазах рабочих. В-третьих, она была не только тщательно подготовлена, но и по-революционному проведена. Забастовщики завладели тремя трамвайными вагонами, соорудили из них баррикаду у входа в трамвайный парк и пропустили через эту баррикаду ток напряжением в 600 вольт, чтобы обезопасить себя от нападения полицейских. Рабочие также запаслись на месяц продовольствием. Несмотря на угрозы и атаки полиции, забастовщики держались твердо, не капитулировали, и стачка окончилась полной победой трамвайщиков. В-четвертых, стачка эта дала новый импульс забастовочному движению других рабочих, и борьба за то же требование охватила также и других трамвайщиков и фабричных рабочих.

Начиная с января 1932 г. выступления безработных неуклонно росли. Приведу несколько примеров крупных выступлений.

4 января на одной из токийских бирж труда была созвана революционным профсоюзом конференция безработных, в которой приняли участие 70 делегатов от 800 безработных. 15 января на одной из бирж труда в Осаке после распространения прокламаций среди 3 тыс. безработных, временно занятых на общественных работах, безработные объявили полудневную забастовку. Требованием безработных было: «Распределение среди безработных сумм, ассигнованных на войну».

Демонстрации повторялись во всех городах, например 3 марта в Токио, 30 марта в Хоккайдо, 30 марта опять в Токио, 8 апреля в Яхате, 7 июля в Нагойе, 21 июня и 8 июля снова в Яхате.

В области работы среди безработных коммунистическая партия достигла заметных успехов. В начале прошлого года в комитетах безработных было организовано не более 3 тыс. человек, а в апреле нынешнего года в одном только Токио число организованных превышало 10 тыс.

Переходя к деревне, мы и здесь видим быстрое развитие революционной борьбы. Тов. Куусинен сказал в своем докладе, что «японское крестьянство сыграет большую рево-

38 люционную роль»; и он был совершенно прав. Дело не только в том, что крестьянство составляет 50% всего населения Японии, но и в том, что 60% сельского населения состоит из полупролетариев, достаточно революционных для того, чтобы совместно с пролетариатом бороться против буржуазно-помещичьей монархии. Аграрный вопрос является одной из центральных проблем нашей революции. Поэтому я остановлюсь на нем подробнее.

Ввиду паразитического характера помещичьего землевладения аграрный кризис оказал на крестьянское хозяйство крайне разрушительное влияние. Цены на сельскохозяйственные продукты быстро падают. С 1919 г. по май нынешнего года цены на рис упали на 50%, цены на шелковые коконы упали за тот же период на 80%. Поскольку цены на удобрения и сельскохозяйственные орудия носят монополистический характер и взвинчиваются финансовым капиталом, крестьяне терпят большие убытки. Налоги, представляющие для крестьян непосильное бремя, еще более возросли в результате войны. Все это вместе взятое разоряет крестьянство. Задолженность деревни определяется приблизительно в 7 млрд. иен, что составляет не менее 1 тыс. иен на каждое хозяйство.

В таких невыносимых условиях боевые выступления крестьянства учащаются. Число аграрных конфликтов возросло в 1931 г. на 30% по сравнению с тем же периодом 1930 г. Число это составляло:

В нынешнем году число конфликтов и их участников продолжает увеличиваться.

Более того, характер конфликтов и методы борьбы свидетельствуют о революционизировании крестьянства.

Характерной особенностью последних аграрных конфликтов является выдвигаемое крестьянами требование: «против насильственного выселения крестьян-арендаторов с занимаемых ими участков». В 1929 г. это требование фигурировало в 11% конфликтов, а в 1931 г. — уже в 43%. Факт этот говорит о том, что у крестьян отнимают землю и что крестьянство все чаще борется за овладение помещичьей землей. Непосредственные столкновения с полицией имеют место в каждом таком конфликте; нападения крестьян на полицейские участки и на помещичьи усадьбы стали в последнее время особенно частым явлением. Так в Яманаши крестьяне при поддержке рабочих завладели зданием суда; в Аките и Тояме крестьяне напали на тюрьму, чтобы освободить своих заключенных вождей; в Сайтаме, Тоциге и Айти крестьяне атаковали полицейские участки, добиваясь освобождения арестованных руководителей. Японские крестьяне борются также и против грабительской войны. Крестьяне в Тояме провели демонстрацию под лозунгами: «Против войны!», «Немедленная отмена воинской повинности!», «Защищайте Советский союз!», «Долой буржуазно-помещичье правительство!», «Да здравствует правительство рабочих и крестьян!». Крестьяне Такасаки возглавили бунт 200 солдат Такасакского полка.

Приведенные факты достаточно характерны. Можно сказать, что японская деревня находится накануне гигантского восстания. Вождь социал-фашистской партии во время последней сессии парламента предостерегал буржуазию и помещиков, указывая, что, «возможно, в самом ближайшем будущем наша страна переживет небывалые потрясения». Буржуазные газеты также признают, что японская деревня находится на краю восстания. Вот почему правительство прилагает отчаянные усилия и всяческими демагогическими средствами пытается обмануть и успокоить бунтующих крестьян.

Слабость коммунистической партии в деревне позволила помещикам и кулакам использовать стихийное недовольство крестьянства и его революционную борьбу в своих интересах. Они возглавили движение в пользу подачи петиции об объявлении моратория на аграрную задолженность. Под руководством помещиков и кулаков и при поддержке реформистских вождей был организован Совет самоуправления крестьян со следующей программой: 1) трехлетний мораторий по задолженности деревни; 2) предоставление средств на приобретение удобрений; 3) организация эмиграции в Манчжурию и Монголию.

Как показывают эти требования, помещики, возглавляющие движение, не только добиваются помощи со стороны правительства, но также требуют ускорения ограбления Манчжурии и Сибири и хотят направить революционную борьбу крестьян на парламентский путь. Помещики возглавляют это движение еще и по той причине, что они опасаются выступлений со стороны середняцких слоев крестьянства,— выступлений, в которые может оказаться вовлеченной вся крестьянская беднота, т. е. они боятся аграрной революции, направленной против помещиков. Это движение развернувшееся в северных провинциях Японии, собрало 100 тыс. подписей крестьян.

Парламент, открывшийся в мае, принял эти петиции и единогласно вынес резолюцию с обещанием созвать в ближайшем будущем внеочередную сессию парламента для обсуждения вопроса об оказании помощи деревне. Неудивительно, что все социал-фашистские партии приняли активное участие в составлении этой резолюции

Лидер «левой» социал-фашистской роно-тайсюто и председатель национальной крестьянской лиги «Дзенно», Сугияма заявил в парламенте:

«Я поддерживаю это решение, ибо оно отвечает нашему духу. Мы предлагаем созвать в течение двух месяцев специальную сессию, потому что, как вам известно, деревня терпит большие лишения в настоящее время, и если через два месяца, когда крестьяне закончат полевые работы, мы не вынесем решения, мы

39 рискуем очутиться перед крайне печальными событиями.

Дело в том, что фактически военные операции без колонизации Манчжурии утрачивают всякое значение и не могут быть плодотворными в деле установления мира на Дальнем Востоке. Поэтому нам нужно, вне всякого сомнения, включить пункт о колонизации Манчжурии».

Вожди социал-фашизма перещеголяли в своем цинизме даже буржуазных депутатов.

После всего этого нетрудно понять всю сущность предательства и демагогии социал-фашистских вождей. Они более, чем кто-либо, стараются подавить недовольство крестьян и направить его в русло подготовки разбойничьей антисоветской войны.

Коммунистическая партия Японии начинает реагировать на события в деревне с должной быстротой. Она выдвинула такие лозунги, как: «Аннулирование задолженности», «Полная отмена арендной платы». «Отмена налогов», «Конфискация земли без выкупа». Она призывает крестьян к массовым выступлениям, мобилизует крестьянские массы, привлекая их к организации крестьянских комитетов путем «созыва сельских собраний без участия капиталистов и помещиков, дабы взять в свои руки всю политику в деревне, создать демократически выбранные комитеты и бороться за свое существование». Партия зовет трудящихся на массовые выступления, дабы заставить императора, правительство, капиталистов и помещиков открыть склады и бесплатно раздать крестьянам продовольствие, товары, удобрения, семена и сельскохозяйственные орудия. Партия прямо ставит вопрос:

«Паразитизм помещиков является если не единственным, то главным источником бедствий, переживаемых японской деревней, и он должен быть уничтожен силой. Арендаторы должны отобрать землю у помещиков, владельцы земельных участков — у банков и ростовщиков без всякого выкупа. Такова задача аграрной революции, а она — единственный путь к спасению трудового крестьянства».

С июня острая потребность в продовольствии у трудящихся города и деревни, находящихся на краю голода, стала выливаться в новые формы массовой борьбы, в массовую кампанию с требованием раздачи риса из государственных запасов. 800 безработных предъявили токийскому муниципалитету требование о регулярном снабжении их рисом. В пригороде Токио были проведены две демонстрации за те же требования. В августе состоялась демонстрация вдов и детей рабочих, устроенная кооперативными организациями. Демонстранты требовали продажи правительством риса по дешевой цене. Затем это движение начало развиваться в других городах и селах (например в Тацикаве, Хиратсуке, Киото, Мийе, Точиги, Сендаи, Хакодате и т. д.), охватывая не только безработных, но и рабочих, занятых на производстве, ремесленников и крестьянскую бедноту, мобилизуя их жен и детей и представляя собою зародыш «рисового бунта». Встревоженное распространением движения правительство начало, с одной стороны, подавлять его, производя массовые аресты вождей, а с другой — попыталось умерить недовольство масс ничтожными ассигнованиями (предоставление 3 млн. иен фирмой Митсуи, оказание скудной помощи безработным, раздача ордеров на продовольствие и т. д.).

Компартия Японии возглавила массовые выступления голодающих трудящихся под лозунгом «риса — голодным трудящимся», созывая массовые собрания, организуя массовые демонстрации и поддерживая организацию комитетов «борьбы за рис», создававшихся по инициативе кооперативов, комитетов безработных, профсоюзов, крестьянских союзов и т д.

Движение это еще носит характер выступлений местного масштаба, ему еще не удалось мобилизовать достаточно широкие массы. Но само по себе оно имеет большое политическое значение, поскольку оно мобилизует широчайшие массы населения города и деревни на борьбу против правительства. буржуазии и помещиков и таит в себе зародыш восстания против монархистского режима в общегосударственном масштабе.

До сих пор, говоря о революционном подъеме японских рабочих и крестьян, я обрисовал, во-первых, революционное стачечное движение рабочих и движение безработных, во-вторых, революционную борьбу крестьянства и, в-третьих, борьбу трудящихся за рис.

Теперь я остановлюсь на росте революционных профсоюзов и крестьянских союзов, а также на росте влияния компартии среди рабочих и крестьян.

Успешное независимое руководство забастовкой на токийском метрополитене революционным профсоюзом и партией говорит о росте нашего союза и партии. Число членов нашего нелегального союза возросло за минувший год с 5 тыс. до 10 тыс. человек. Число членов комитетов безработных, находящихся под нашим руководством, выросло за тот же период с нескольких сот до 15 тыс.

Компартия Японии достигла больших успехов в области работы в деревне. Такие достижения, как завоевание 70% членов реформистского крестьянского союза («Дзенно») на сторону революционной оппозиции, возглавление коммунистами более или менее крупных массовых выступлений крестьян против помещиков и полиции, усиление агитации и пропаганды в пользу аграрной революции, успехи, достигнутые в организации политических демонстраций в аграрных районах, например в годовщину Октябрьской революции, 1 мая и 1 августа, и в особенности успехи, достигнутые в борьбе против разбойничьей войны и в защиту Китая и Советского союза,— все это показывает, что партия действительно работает в деревне.

О росте влияния нашей партии свидетель-

40 ствуют также и результаты февральской избирательной кампании. Несмотря на весь террор, на всю демагогию, несмотря на арест наших кандидатов, компартия собрала в Токио несколько тысяч голосов.

Этих немногих примеров достаточно, чтобы показать, что влияние партии и революционных профсоюзов растет и крепнет вопреки террору со стороны военщины и полиции. Это вполне очевидный симптом революционного подъема в Японии.

Я говорил до сих пор только о положительных сторонах революционного движения. Однако в движении имеется также и ряд слабых мест.

1. Хотя стачечное движение на мелких и средних предприятиях разрослось и обострилось, массы рабочих, работающих на крупных заводах, еще не оказывают активного противодействия наступлению капитала на жизненный уровень рабочего класса. Глубокое брожение, охватившее в 1931 г. 200 тыс. железнодорожников и 17 тыс. рабочих государственного металлургического завода в Явате в связи с увольнением рабочих, брожение, вылившееся в форму стихийных заводских собраний (в конце того же года), брожение среди 10 тыс. горнорабочих в Киусю и 40 тыс. моряков (дважды на протяжении 1931 г.),— это брожение среди рабочих на крупных предприятиях не выходило из рамок пассивного недовольства, которое было затем сломлено социал-демократией совместно с администрацией предприятий. Слабость партии на крупных предприятиях привела к тому, что влияние социал-демократии на них гораздо сильнее, чем на мелких и средних фабриках.

2. Хотя широкие слои пролетариата и крестьянства проявляют большую боеспособность, их выступления остаются изолированными и плохо подготовленными.

3. Массы все чаще и чаще отворачиваются от продажных вождей, и, несмотря на непосредственное противодействие социал-демократических лидеров, рабочие и крестьяне самостоятельно начинают вести борьбу в защиту своих насущных интересов. Однако даже и в этих случаях предательские социал-фашистские вожди, в особенности «левые», все еще ухитряются обманывать массы, сохраняют за собой «право на руководство» и зачастую при содействии полиции, арестовывающей активных рабочих, захватывают руководящие органы движения, овладевают руководством активно борющимися массами и сознательно ведут борьбу к поражению.

Все эти и другие слабые места массового движения не изменяют однако того факта, что настроения и устремления не только передовых слоев, но и широких масс в подлинном смысле этого слова подвергаются коренному изменению.

Красноречивым свидетельством роста нашего влияния являются непрекращающаяся агитация и повторные массовые демонстрации против войны, происходящие с тех пор, как начались военные действия.

Нынешняя ситуация характеризуется прежде всего тем, что невзирая на наличие целого ряда предпосылок, благоприятствующих развитию революционных боев широчайших масс, партия еще не в силах мобилизовать массы на выступления, развернуть их бои до широчайших размеров и направить их на революционные рельсы; другими словами, партия далеко отстает от событий. Преодоление этого отставания и является центральной задачей нашей партии.

Партия вела в массах широкую агитацию в защиту их экономических интересов. Это было уже большим шагом вперед, но партия смогла мобилизовать только весьма узкий круг передовых рабочих.

Нынешняя обстановка требует расширения рамок нашей массовой агитации вокруг экономических вопросов до весьма широких размеров, чтобы политически пробудить широкие массы.

В связи с этим встает новая задача — проведение массовой политической агитации.

Антивоенное движение недостаточно заострено против монархии.

Борьба за насущные экономические и правовые интересы рабочих и крестьян является основным средством вовлечения действительно широких масс в массовую политическую борьбу.

Новой отличительной чертой ситуации надо считать тот факт, что назрели условия для увязки в действительно широком масштабе экономической борьбы с борьбой политической.

Поэтому перед партией встает задача оказания всемерной и всяческой поддержки экономической борьбе и развертывания таких более высоких форм борьбы, как например:

1. Массовая революционная борьба против войны в Китае и непосредственной опасности интервенции против СССР. Компартия должна вовлечь действительно широкие массы в антивоенные демонстрации и стачки, в различные формы массовой борьбы против посылки войск и военного снаряжения на фронт и другие формы борьбы против войны. Недовольство масс войной продолжает расти, и теперь уже имеются предпосылки его превращения в подлинную массовую борьбу, особенно против посылки войск и военных материалов на фронт, за передачу безработным и голодающему населению сумм, ассигнуемых на войну, и т. п. Партия должна поддерживать требования масс о выплате мобилизованным рабочим полной зарплаты и должна организовать борьбу против каких бы то ни было попыток снижения зарплаты, интенсификации труда и т. д.

2. Массовая стачка, т. е. забастовка, в которой неразрывно сочетаются политический и экономический элементы, забастовка, которая вовлекает наиболее отсталые слои своими успехами в борьбе за непосредственное улучшение условий жизни рабочих и вместе с тем мобилизует массы на борьбу против военно-полицейской монархии и затеянной ею войны,

41 Опыт массового движения в Японии уже создал своеобразную форму революционной стачки, а именно забастовку, базирующуюся на экономических требованиях, но приобретающую революционный характер по своей форме, по своим методам борьбы, по отношению бастующих масс к войне, к полиции и к режиму в целом. Эта форма революционной забастовки имеет глубокие корни во всем политическом положении страны. Массы все более и более убеждаются, что в обстановке полицейского самодержавия защита их элементарнейших интересов невозможна без применения революционных методов борьбы (борьба с полицией, захват предприятий и т. п.).

Коммунисты должны подхватить революционную инициативу и самодеятельность масс, они должны поддерживать и возглавлять все разнообразные формы революционных стачек и различнейшие формы сочетания экономической и политической борьбы.

3. Поддержка непосредственной борьбы трудящихся масс города и деревни за продовольствие и т. п. Мы должны развернуть широчайшую агитацию за раздел государственных запасов риса среди безработных, голодающих городских трудящихся и беднейших крестьян, ведя борьбу вплоть до захвата государственных рисовых складов в городах и помещичьих амбаров в деревнях с целью организованного распределения риса среди голодающих трудящихся и крестьян, заостряя эту борьбу против монархического режима и развертывая ее до размеров всенародного восстания. Поддержка, которую партия должна оказывать таким выступлениям, должна заключаться прежде всего в обеспечении участия в них действительно широких масс (не сотен, а десятков тысяч) и сознательного руководства такими выступлениями путем создания и укрепления комитетов, представляющих широкие массы, применяя для этого тактику единого фронта снизу.

4. В деревне партия должна поставить себе в качестве, непосредственной задачи поднятие крестьянского движения с уровня узких выступлений местного масштаба на более высокий уровень совместной борьбы ряда деревень. Поддерживая со всею силой борьбу мельчайших групп крестьян, партия и крестьянская беднота должны поставить себе в качестве главнейшей задачи расширение этих движений и превращение их в борьбу за землю, против помещиков и полицейского режима, за неуплату налогов правительству поджигателей войны и помещичьего угнетения, за аннулирование всех долгов крестьян, рыбаков, ремесленников и т. д. и увязку борьбы крестьянства с борьбой против войны. Совместные выступления ряда деревень не только увеличат шансы на победу, но при условии их широкой популяризации коммунистами явятся одним из главнейших средств развертывания крестьянского движения в движение всеяпонского масштаба.

Далее, партия должна уделять больше внимания массовому отказу крестьян от уплаты аренды за землю, долгов и налогов. Организация массовой неуплаты налогов, долгов и арендной платы, совместные выступления ряда деревень против помещичье-полицейских насилий положат начало активному наступательному движению крестьян в широком масштабе. От подачи петиций к массовой неуплате налогов и долгов, а от нее к активной борьбе за насильственный захват земли и поместий и к борьбе против монархического режима — такова наша задача.

Кроме того главная организационная задача в сельских районах заключается в развертывании в общегосударственном масштабе начавшегося в ряде местностей движения за создание крестьянских революционных комитетов, которые надо сделать органами борьбы всей крестьянской бедноты и среднего крестьянства. Каждый конфликт в деревне надо использовать для создания и укрепления таких комитетов. Кроме того надо вести агитацию за создание крестьянской самообороны при таких комитетах. Надо установить тесный контакт между местными организациями «Дзенно» и крестьянскими комитетами, а также связь между комитетами соседних деревень (проведение совместных собраний и конференций, взаимное представительство и т. п.).

Работа в армии и увязывание агитации в деревне и крестьянских выступлений с выступлениями солдат проводились до сих пор весьма слабо. Фактически фашисты и военщина используют настроения солдат-выходцев из деревни в своих демагогических интересах. В связи с борьбой против войны партия должна учесть важное значение агитации и пропаганды среди солдат в сочетании с общими задачами аграрной революции.

5. Нашим главным противником все же является социал-фашизм всех мастей. Компартия должна зорко и бдительно следить за развитием политики социал-фашизма. По мере обострения классовой борьбы в стране социал-фашизм будет неизбежно прибегать к «левым» маневрам для того, чтобы отвлечь массы от революционного пути изменением формы буржуазного правительства с одновременным сохранением основ буржуазного господства. Компартия должна незамедлительно разоблачать все маневры этих наших противников и, применяя правильную тактику, выдвигая актуальные лозунги и проводя энергичную повседневную работу в массах рабочих, крестьян и не эксплоатирующих наемный труд слоев мелкой буржуазии, мобилизовать их вокруг партии, изолировать реформистов и повести широкие массы на борьбу за советское рабоче-крестьянское правительство.

Особенно необходимо приложить все усилия, чтобы развернуть борьбу против социал-фашизма на крупных предприятиях, на военных заводах, на морском транспорте, где социал-фашизм до сих пор сохранил

42 свое влияние, в желтых профсоюзах и в крестьянских союзах.

Коммунисты должны противодействовать всем попыткам социал-фашистов, направленным к пробуждению в эксплоатируемых массах надежд на империалистический выход из кризиса путем войны (являющийся по социал-фашистской терминологии «социалистическим» выходом), разоблачая истинный характер войны и результатов, которые она несет трудящимся массам Японии. Пропаганде империалистических перспектив, проводимой социал-фашистами, надо противопоставить широкую пропаганду борьбы против японских капиталистов и помещиков, за немедленное улучшение нынешнего невыносимого положения рабочих и крестьян и за братский союз и экономическое сотрудничество советской Японии с другими освобожденными народами.

Растущее брожение среди рядовых членов социал-фашистских организаций (особенно в рядах левой роно-тайсюто) ставит перед нами чрезвычайно срочную задачу завоевания на нашу сторону социал-фашистских рабочих на основе применения тактики единого фронта снизу и на основе непримиримого разоблачения всей идеологии, политики и практики социал-фашистской партии.

6. Борьба против фашистского движения и революционная работа в организациях бывших солдат и в других реакционных военных организациях тоже принадлежат к числу наших важнейших задач. Мы должны энергично и неустанно разоблачать всякую социальную демагогию, как например «национализм», «социалистическая Япония», «социализм для Манчжурии», к которой прибегает фашизм, и шовинистскую пропаганду военных и реакционных организаций. Всякое насильственное выступление их против революционных организаций, стачек и борьбы крестьянства и т. п. мы должны разбивать путем мобилизации широких масс и организации самообороны. Надо подчеркнуть неотложную задачу, стоящую перед нами на каждом предприятии, в каждой деревне, а именно — создание отрядов самообороны из активных рабочих и крестьян для борьбы против военно-полицейского и фашистского террора.

7. Партия уже начала проводить изменение методов работы по организации рабочих и безработных. Она меняет эти методы в смысле организации не только тонкого слоя передовых рабочих, но также и организации широчайших масс рядовых рабочих, независимо от их политических убеждений. Однако этот поворот тормозится старыми сектантскими навыками, боязнью по-новому поставить задачи построения массовых профсоюзов и прежде всего недооценкой значения легального существования профсоюзов с точки зрения организации масс.

В нынешней обстановке нам не следует ослаблять конспиративность аппарата и низовых кадров «Дзенкио»¹. Наоборот, мы должны сохранить и укрепить конспиративную организацию и аппарат нынешних нелегальных профсоюзов, с тем чтобы обезопасить их кадры от полицейских атак и вести широчайшую массовую работу в рядах рабочего класса. Это абсолютно необходимое условие успешного выполнения новых задач.

Новая организационно-политическая задача момента заключается в том, чтобы взяться за объединение широких масс в различных организациях, находящихся под нашим влиянием и являющихся хотя бы в небольшой степени легальными. Такими формами организации масс могут являться различные классовые профсоюзы и объединения, не зависимые от желтых профсоюзов, комитеты рабочих, занятых на производстве, и безработных, союзы борьбы против увольнений, против выселения, против казарменного режима и т. п., конференции и собрания заводских делегатов, культурные и спортивные организации и т. п. Организационные формы должны быть максимально гибкими для обеспечения организационной солидарности различных слоев рабочих, значительно различающихся между собой по своему политическому уровню и по степени классового самосознания.

Тов. Мануильский особо подчеркнул важные задачи, стоящие перед компартиями Германии, Польши, Китая и Японии. Компартия Японии знает, какая исключительно важная задача стоит перед нею перед лицом грозной опасности всемирной войны против нашего социалистического отечества.

Японская компартия еще молода и невелика, она совершила в прошлом ошибки, в ее рядах были уклоны. Но теперь она оправилась от тяжкого урона, причиненного ей кровожадным монархическим правительством за последние несколько лет, и вступила на путь быстрой большевизации. Вопреки бесчисленным трудностям, вопреки всем своим ошибкам, партия ведет революционную борьбу против войны под лозунгом превращения империалистической войны в войну гражданскую. И мы заявляем, что мы готовимся под руководством Коминтерна претворить в жизнь этот лозунг.

Да здравствует большевистский вождь мировой революции — Коминтерн!

Заседание закрывается

¹ «Дзенкио» — нелегальные революционные профсоюзы.

43

Заседание шестнадцатое​

5 сентября (утро). Председатель т. Эрколи

Прения по докладам тт. Куусинена и Тельмана. Выступления тт. Гутмана, Мюллера, Гонзалеса, Схалкера, Таруна.

Гутман (Чехо-Словакия). После того как т. Готвальд изложил опыт нашей чехо-словацкой партии и сделал из него общие выводы, я по поручению чешской делегации остановлюсь на Германии; при этом буду говорить о том вопросе, по которому у нас в Чехо-Словакии имеется наибольший положительный опыт, а именно по вопросу пролетарского единого фронта.

В своей статье в «Интернационале» т. Тельман писал:

«Первый и важнейший вопрос, на который мы должны ответить, если хотим указать германскому пролетариату путь к победе над смертельным врагом — над фашизмом и открыть двери в социалистическое будущее, гласит: как могло случиться, что в соревновании по развертыванию классовых сил революции и контрреволюции темп продвижения революции задержался?»

Вопреки кризису, вопреки революционному подъему — факт, что фашистская концентрация контрреволюционных сил в прошлом развивалась быстрее, чем формирование классовых сил революционного пролетариата и руководимых им трудящихся масс.

Буржуазии удалось вызвать в Германии такую волну шовинизма, какую мы до сих пор едва ли переживали. Ей удалось отвести ненависть широчайших миллионных масс к капиталистическому строю и направить эту ненависть в сторону только иностранного финансового капитала. Ей удалось отвлечь массы от возмущения против классового господства буржуазии, от классовой борьбы в русло возмущения только против Версаля, против Франции, Польши, Англии, Америки.

Однако недостаточно только констатировать этот факт. Мы должны ответить на вопрос: почему нам не удалось задержать волну, вынесшую на своем гребне национал-социализм?»

Этот вопрос действительно является одним из важнейших вопросов, и на него надо дать ясный ответ. Мы думаем, что на него нельзя исчерпывающе ответить только ссылкой на объективные или даже «дополнительные» трудности. Конечно в каждой стране есть свои специфические трудности, тормозящие развертывание классовой борьбы пролетариата. Конечно такие трудности есть и в Германии. Разумеется германская буржуазия, ссылаясь на версальское рабство, пытается отвлечь массы от классовой борьбы внутри страны. Но самый факт, что Германия — побежденная страна, что трудящиеся массы германского народа должны не только содержать свою буржуазию, но платить еще крупную дань победившим империалистам Антанты,— этот факт не должен явиться обязательно только затруднением в развертывании классовой борьбы пролетариата. В условиях правильной политики это обстоятельство хранит в себе также и «дополнительные революционные возможности», ибо военное поражение и рабское положение данника обостряет классовые противоречия в Германии и дает КПГ возможность сочетать борьбу за социальное освобождение с национальной освободительной борьбой. История учит нас, что революция обычно вспыхивает в побежденных странах раньше, чем в странах-победительницах. Это тоже одна из причин, побуждающих нас занимать пораженческую позицию в империалистической войне и бороться за поражение отечественной буржуазии. Там, где народ страдает под двойным игом национального и социального угнетения, там более благоприятная обстановка для революционного движения — при условии, если авангард проводит правильную политику. Это мы видим повсюду, где живут угнетаемые национальности (хотя и там отечественная буржуазия пытается отвлечь массы от классовой борьбы в сторону национальной ненависти по отношению к господствующей нации в целом), например у нас в Карпатской Украине, где мы, борясь против сугубой социальной эксплоатации и против национального угнетения, завоевываем гегемонию в национально-освободительной борьбе, или в Словакии, где мы находимся на пути к этому. Если считать угрозы интервенцией и французской оккупацией только дополнительной трудностью для

44 пролетарской революции в такой могучей стране, как Германия, если при этом не видеть, что двойное иго, тяготеющее над германским народом, способствует также развитию революционной борьбы,— то что могут сказать например наши товарищи в Австрии, где Отто Бауэр изо дня в день «доказывает» «невозможность революции», ссылаясь на угрозу итальянской, венгерской и чешской оккупации, и где мы не должны допустить никаких уступок этой «теории» дополнительных трудностей?

Этим мы хотим сказать вот что: большая волна шовинизма и национализма, поднявшаяся в Германии, имеет, правда, свои объективные причины, но в этом объеме она отнюдь не представляет собою естественной необходимости.

Прав т. Тельман, когда пишет:

«Однако решающим все же остается вопрос: почему пролетариат под нашим руководством путем постановки классовых вопросов и полного использования своей боевой силы, путем своей классовой борьбы против капиталистического строя до сих пор еще не оказал на остальные нуждающиеся и эксплоатируемые многомиллионные массы того притяжения, которое освободило бы их от националистических и фашистских пут и увлекло бы их в ряды антикапиталистического фронта пролетарской классовой борьбы?

В основном ответ таков: потому что пролетариат еще не вел более или менее крупных боев, потому что не было массовых выступлений и стачек такого объема, чтобы увлечь эти массы; поэтому и рабочий класс и его революционный авангард не стали еще тем магнитом, который мог бы приковать к себе или нейтрализовать остальные колеблющиеся слои. Прежде всего по этой причине, а затем и в силу других, менее решающих причин, развитие революции еще не опередило роста фашистской контрреволюции».

Да, если бы пролетариат в течение двух лет власти Брюнинга оказывал мощное, дружное сопротивление наступлению капитала, то уже один этот факт способствовал бы разложению и расслоению мелкобуржуазных масс, перетянул бы значительную их часть на сторону пролетариата и, связанный с правильной политикой КПГ в национальном вопросе и в вопросе освобождения Германии от оков версальского рабства, смог бы задержать рост шовинистской волны. Это надо ясно сказать.

Но наступление капитала, но неслыханное посягательство Брюнинга на жизненный уровень и на политические права трудящихся масс не встретили отпора в той мере, в какой это было необходимо. Тогда партия не сумела развернуть широким фронтом частичные бои против наступления капитала и организовать широкое массовое сопротивление подготовке фашистской диктатуры.

Вот это-то и является, по нашему мнению, главной причиной слабости, которую партия проявила также и 20 июля, в день, когда предпринимался один из решающих шагов к установлению фашистской диктатуры. Правда, в самый день 20 июля тоже были совершены ошибки,— по нашему мнению, ошибки оппортунистического порядка,— и на это уже указано в выступлениях тт. Куусинена и Ульбрихта; улица была оставлена без вождей, партия не выступила, не призвала массы на демонстрацию, и на многих предприятиях также и наши товарищи ждали решения АДГБ ¹ и не попытались самостоятельно организовать политическую стачку. Однако главной причиной нашей неудачи 20 июля является тот факт, что в годы власти Брюнинга мы не оказались в состоянии завоевать посредством многочисленных частичных боев против наступления капитала доверие широких рабочих масс и особенно социал-демократических рабочих и создать основу для пролетарского единого фронта снизу.

Объясняя недостаточную организацию массового сопротивления наступлению капитала и фашизму в Германии, товарищи обычно указывают на три причины, а именно: на неразвязывание частичных экономических боев, на слабость нашей партии на предприятиях и на нашу слабую профсоюзную работу.

Хотя эти три объяснения и верны, но они не исчерпывающи, ибо возникает вопрос: почему мы не сумели развязать частичные экономические бои в более или менее широком масштабе; почему была так слаба наша профсоюзная работа, почему так плоха наша работа на предприятиях?

На наш взгляд, ключ к ситуации — это правильное, широкое и энергичное применение тактики единого фронта снизу. Главной опорой господства капитала в Германии была и остается социал-демократия. Чтобы притти к революции, мы должны завоевать большинство рабочего класса. Этому препятствует социал-демократия, которая все еще оказывает влияние на большинство пролетариата и удерживает его от борьбы против фашизма и капитала. Для выполнения нашей главной стратегической задачи, т. е. для завоевания большинства рабочего класса, мы должны разбить социал-демократию, следовательно направить «главный удар» мы должны против нее. Однако т. Куусинен совершенно правильно отметил, что этот главный удар мы должны направить таким образом, чтобы завоевать социал-демократических рабочих. Ибо поражение социал-демократии, подрыв этой главной опоры господства капитала тождественны с завоеванием социал-демократических рабочих для борьбы против капитала, на сторону пролетарской революции. Путь к завоеванию социал-демократических рабочих — это единый фронт. И в этой области у КПГ можно, по нашему мнению, констатировать много ошибок и недочетов.

¹ АДГБ (ADGB) — Всегерманское объединение профсоюзов.

45 Известно, что цель тактики единого фронта,— и на это указал V Всемирный конгресс,— заключается в мобилизации масс и их завоевании на сторону коммунизма. Метод — он уже изложен в тезисах и в докладе т. Куусинена — в боевом единстве между революционным авангардом и отсталыми, находящимися преимущественно под реформистским влиянием рабочими. Сущностью этого союза является совместная борьба обоих союзников за общие для них требования, против наступления капитала, против фашизма и буржуазного террора, против империалистической войны. При этом один из союзников — коммунистическая партия убеждена, что нищету, угнетение и войны можно устранить только путем насильственного ниспровержения капитализма, а другой союзник, т. е. отсталые рабочие, в этом еще не убеждены, и борются они пока что за свои частичные требования. Но так как капитализм в процессе всеобщего послевоенного кризиса и особенно теперь, в конце капиталистической стабилизации, дошел до того, что не может содержать своих наемных рабов даже в самых жалких условиях, что следовательно всякая серьезная борьба за хлеб и работу наталкивается на предел капиталистических возможностей, то совместная борьба, при правильной политике коммунистов, приводит отсталых рабочих к убеждению, что — как это высказал III конгресс — рабочие смогут жить только, если умрет капитализм. И поскольку социал-фашистские вожди как агенты буржуазии усматривают свою главную задачу в сохранении капиталистической системы и в «излечении» ее от неизлечимой болезни, постольку они — по необходимости — не только против конечной цели трудящихся, но и против их борьбы за частичные требования. Они должны отказывать рабочим в хлебе и работе, они должны душить борьбу за работу и хлеб, ибо эта борьба потрясает основы капитализма. А это означает, что при правильной политике совместная борьба уже во время боев за повседневные требования должна разоблачить социал-фашистских вождей как стоящих по ту сторону баррикады, должна отрывать от них реформистских рабочих. Я подчеркиваю: при условии проведения коммунистами правильной политики, ибо было бы наивным представить себе, что процесс роста классового самосознания реформистских рабочих произойдет автоматически, без всякого участия с нашей стороны. Без упорной, последовательной руководящей работы коммунистов в рядах единого фронта совместной борьбе не бывать. Коммунисты должны вести единый фронт, каждый коммунист должен быть убежден в своей руководящей роли в рядах рабочего класса; но это руководство осуществляется не громкими фразами о нем, а завоеванием доверия масс, работой в самих массах.

Из сказанного вытекает ряд тактических правил, мастерски намеченных также и в предложенных нам тезисах.

1. Нельзя заранее требовать признания нашего руководства как предварительного условия для совместных выступлений с рабочими, не состоящими в компартии. Руководство в совместной борьбе надо завоевать путем инициативы, готовности к жертвам, отваги, последовательности, словом, путем наилучшей защиты интересов борющихся.

2. Нельзя также делать предпосылкой совместной борьбы окончательный разрыв масс с их вождями. Надо убедить массы в необходимости такого разрыва на основе их собственного опыта, приобретенного в совместной борьбе, на основе отношения вождей к этой борьбе.

3. В качестве лозунгов и средств борьбы единого фронта надо выдвигать только такие лозунги, требования и средства борьбы, за которые и под которыми массы будут готовы бороться и которые позволят нам поднять массы в процессе боев на более высокий уровень сознания и борьбы.

4. Лозунги, требования и средства совместной борьбы нельзя декретировать сверху, а надо проводить их внутри самих масс на основе пролетарской демократии.

5. Маневры социал-фашистов надо отражать не только путем повторения нашей принципиальной установки, но посредством контр-маневров; надо посредством практических предложений заставить социал-фашистов, чтобы они сами разоблачили себя лживостью слов своих и дел. Наилучшим методом борьбы против социал-фашистских маневров является наша инициатива, предвосхищающая такие маневры путем четкой постановки вопросов перед массами.

На нескольких примерах я теперь попытаюсь доказать, что нарушение этих правил нередко имело место в практике КПГ.

1. Признание социал-демократическими рабочими коммунистического руководства очень часто ставилось как предварительное условие для единого фронта и массовой борьбы. В материалах, воззваниях, циркулярах, газетах КПГ за весь период до апреля нынешнего года можно найти десятки таких примеров. В отчете специальной бригады говорится на этот счет следующее:

«Вопреки различию аргументов, часть товарищей пришла к одному и тому же выводу: массы не желают бороться. Эти правооппортунистические настроения суть результат того, что за последние полтора года заводские группы в силу своего правооппортунистического капитулянтства перед трудностями не сумели сорганизовать на этих предприятиях победоносных стачек, несмотря на 25 — 35-процентное снижение зарплаты, тарифных и сверхтарифных ставок аккордных расценков для отдельных рабочих групп, вопреки ухудшению условий труда и т. п.».

Этот доклад бригады опирается на длинный ряд изложенных в нем примеров. А вот сами выводы:

«Бригада констатирует, что можно говорить о стене, стоящей между коммуни-

46 стическими и социал-демократическими рабочими. Сообщения бригад дают чрезвычайно любопытный материал о настроениях, господствующих у части работников и членов РПО и сводящихся к тому, что нет никакого смысла дискутировать с этими «дикарями» (т. е. членами СПГ — Дуисбургский порт). На рудниках «Цольферрейна» наша бригада не смогла отметить ни единого случая связи с социал-демократическими рабочими. На вопрос: проводите ли вы дискуссии с социал-демократическими рабочими? — наши товарищи ответили: нет, мы их не знаем. Поэтому-то часто делают вывод такого рода: с рабочими, идущими за национал-социалистами, легче, мол, разговаривать, чем с социал-демократическими рабочими; у этих последних есть организационные традиции многолетней давности, и они связаны десятилетиями совместной деятельности со всей партией и ее вождями. Что же касается реформистских функционеров и в особенности членов завкомов, то о них приходится слышать такие отзывы, как «Брюнинги в миниатюре» (Дуисбургский порт) или «члены завкомов милостью чрезвычайного декрета» (Берлин).

Чувствуется это отчуждение и в повседневной работе на предприятии. Например на руднике «Саксония» (в Рурской области) был уволен рабочий. Один из участников бригады спросил революционного члена завкома, что предпринято против увольнения, и услышал в ответ: «Ничего, ведь он же не член РПО».

Далее бригада говорит:

«Не следует думать, что такие и подобные им факты являются исключением или случайностью. Тактика единого фронта на обследованных нами предприятиях не рассматривается как средство сближения с рабочими и низовыми функционерами из других организаций для борьбы за определенные требования (причем в интересах вовлечения масс в борьбу допустимы различные уступки им). Однако на практике единый фронт был рассчитан на классово сознательную часть рабочих, ибо он допускался лишь при условии безоговорочного признания нашего руководства и наших основных, а зачастую также стратегических лозунгов. Комитеты борьбы для подготовки стачек создавались механически, на узкой базе, а не в качестве подлинных органов единого фронта. На это указывают все отчеты».

Так говорит бригада.

Я не ограничился тем, что поверил бригаде на слово, но я должен сказать, что при чтении германских газет я нашел и много других примеров такого же рода. Приведу некоторые из них.

В декабре 1931 г. представители Рейхсбаннера и Союза борьбы с фашизмом в Целендорфе приняли совместно резолюцию и организовали комитет единого фронта, задача которого, по их собственным словам, заключалась в следующем:

«В-о первых, защита всех учреждений рабочих организаций (например потребительская кооперация, места, посещаемые рабочими и т. д.); во-вторых, защита всех пролетарских выступлений; в-третьих, защита всех пролетариев, которым грозит опасность со стороны фашизма».

Так вот комитет юго-западного подрайкома КПГ Берлин — Бранденбург реагирует на этот факт в пространном воззвании, опубликованном в «Роте Фане». Что он говорит по этому поводу? Он приветствует объединение рабочих и далее замечает:

«Однако к сожалению в резолюции не фигурируют задачи борьбы против капиталистической эксплоатации и фашизма, а предусмотрены только технические мероприятия (!) по самообороне от террора национал-социалистов».

Ведь это же неправильно! Ведь самый факт, что рабочие объединились, чтобы обороняться на улице от фашистов, является политическим, а не техническим фактом, хотя бы рабочие тогда еще и не достигли той степени самосознания, какая желательна нам.

Далее в воззвании говорится:

«Главнейшая задача в борьбе против фашизма в настоящий момент — это борьба против диктатуры чрезвычайных декретов брюнинговского и прусского правительств, представляющей нынешнюю форму фашистских методов господства».

Все это так. Но только все это надо доказать социал-демократическим рабочим в процессе совместной борьбы на основе их собственного опыта, а не выдвигать признание этих фактов в качестве условия совместных действий. Руководство подрайкома заканчивает воззвание следующими словами:

«Единый фронт возможен только на почве классовых требований рабочих, неизбежно направленных против опор буржуазии — социал-демократии и профсоюзной бюрократии. Создать красный единый фронт и повести его на победоносную борьбу можно поэтому только под руководством партии рабочего класса — КПГ».

Само по себе это верно. Но признание этого факта нельзя превращать в условие совместного выступления. Не этим завоевывают основную массу социал-демократических рабочих, которые именно потому-то и являются еще социал-демократическими рабочими, что они этого еще не признают. Таким путем можно вырвать лишь немногих, уже классово созна-

47 тельных рабочих, внутренне уже порвавших со своими прежними вождями, лучших рабочих, это так, но, повторяю, немногих.

2. Подбор требований, лозунгов и средств борьбы зачастую совершался без учета достигнутого широкими массами уровня классового самосознания.

Весьма поучительный материал на этот счет имеется в статье т. Перевозникова об уроках движения горняков в Рурской области. Статья эта опубликована в журнале «Коммунистический интернационал». Там имеется например такая общая оценка подготовки январской стачки:

«Нечеткой была сама установка при организации январского движения в Руре. Она заключалась в лозунге массовой политической стачки, не связанном с программой частичных экономических требований. Поэтому боевые программы для каждого отдельного завода отсутствовали...»

Было время, когда при выборе средств борьбы отвергали например ограниченную определенным сроком демонстративную забастовку как средство подготовки экономической борьбы. Партия например выдвигала лозунг стачки. Рабочие какого-нибудь предприятия считали такую забастовку еще преждевременной, но согласились бы на демонстративную стачку. Когда наши товарищи сообщили об этом и предложили провести в виде попытки ограниченную сроком демонстративную забастовку, это объявили оппортунизмом.

А вот аналогичный пример, взятый из январского движения, из борьбы на заводах Круппа в Эссене:

«30 декабря 1931 г. в присутствии представителя подрайкома компартии было проведено последнее собрание, на котором был заслушан доклад о состоянии подготовительных работ и была выработана дальнейшая тактика. «Представитель одного завода», член германского союза металлистов, не являвшийся ни членом партии, ни членом РПО, но пользовавшийся большим влиянием среди рабочих доменного цеха, выступил первым и предложил по техническим причинам назначить стачку на 4 января, так как в этот день целиком приступает к работе лучшая смена (21 член РПО), между тем как 2-го начинает работу смена, в которой преобладают национал-социалисты. Администрация завода предприняла ловкий тактический маневр, назначив эту смену на 2 января,— на этот день как на день объявления стачки указывала вся пресса. После выступления представителя завода в дискуссию вмешался представитель подрайкома, дословно заявивший: «Центральное руководство назначило забастовку на 2 января, и этот срок надо соблюсти во что бы то ни стало. Все инакомыслящие будут исключены из РПО.»

Таким образом стачка была назначена на 2-е. Были расставлены пикеты, но рабочие национал-социалистической смены перелезли через ограду и приступили к работе. Когда администрация завода пригрозила увольнениями, стачечный фронт раскололся, и в конечном счете все рабочие снова вышли на работу».

Бывало, что выдвигались в полном смысле слова отпугивающие лозунги, например: «Ликвидируйте реформистские профсоюзы!»

Ведь каждому же должно быть ясно, что такой неверный лозунг отдаляет от нас социал-демократических рабочих, помогает поддерживать стену между нами и реформистскими рабочими и укрепляет таким путем влияние социал-фашистских вождей,— и все же этот лозунг в течение некоторого времени фигурировал в наших газетах и официальных документах, пока Центральный комитет его наконец не исправил.

Наконец, маневры социал-фашистов часто не встречали достаточно быстрого и умелого отпора. Возьму только один, хотя вероятно самый важный пример: я имею в виду железный фронт. К этому маневру в течение долгого времени относились с пренебрежением и даже попросту объявили его социал-демократическим избирательным маневром. Но он представлял собой нечто гораздо большее, чем избирательный маневр: это была попытка удержать рабочих от борьбы против капитала и против подготовки фашистской диктатуры на основе противопоставления демократической и фашистской форм диктатуры финансового капитала. Это была попытка воспрепятствовать образованию пролетарского единого фронта. Мы предупредили бы этот маневр, применив на полгода раньше ту тактику, которую мы возвестили в обращении, выпущенном в конце апреля. Если бы мы вместо пренебрежительных жестов по отношению к железному фронту уже раньше применили тактику широчайшего единого фронта снизу, так чтобы рабочие массы усмотрели в нас единственных поборников совместной борьбы против фашизма, то мы наверное смогли бы помешать проведению этого широко задуманного маневра социал-фашистов.

В итоге всех этих дефектов и слабостей мы довольно долго — пожалуй до самого начала антифашистской кампании — оставались в общем и целом одинокими в рядах Красного единого фронта. Этот единый фронт был образован только из коммунистов, из членов РПО, их ближайших приверженцев и отдельных классово сознательных социал-демократических рабочих, которые уже по всей линии порвали со своими вождями. Стена же между нами и основной массой социал-демократических и христианских рабочих оставалась.

Практически это выразилось в неспособности развязать более или менее крупные экономические бои, в слабости нашей работы на предприятиях и профсоюзной работы. Слабость работы в реформистских профсоюзах вызывалась также и тем, что иногда

48 лишали всякой перспективы фракционную работу в реформистских профсоюзах. Правильное отклонение лозунга «заставьте бонз» («Zwingt die Bonzen»), означавшего в трактовке ренегатов не что иное, как отказ от самостоятельного руководства экономическими боями, подчас истолковывалось так, что недовольные члены реформистских профсоюзов или кооперативов не имеют права предъявлять требований к правлениям, группкомам и т. д. Правильное само по себе утверждение, что невозможно завоевать аппарат реакционных профсоюзов и кооперативов, столь тесно сросшийся с аппаратом буржуазии, узко истолковывалось, как невозможность завоевать также и низовые группы и руководства, хотя это вполне возможно путем мобилизации их членов на борьбу за каждую выборную должность.

Таким образом работа наших фракций и оппозиционных групп в реформистских профсоюзах оказалась лишенной перспективы. Что им оставалось делать? Вносить те или иные предложения руководству — это объявлялось «оппортунизмом». То, что группы и выборные должности нельзя завоевать, считалось заранее установленным. Каково же было содержание фракционной работы? Работа по разложению, посылка отчетов в нашу газету — этого недостаточно для завоевания реформистских рабочих. Впрочем на это подробно и правильно указал т. Пятницкий уже вчера.

Надо отметить, что в последнее время германская партия достигла успехов в преодолении этой слабости. Некоторым переломом является в частности воззвание ЦК от 26 апреля. Это был, так сказать, образец того, как надо при нынешней ситуации говорить с массами.

Разумеется возникла опасность оппортунистических ошибок в низовых организациях. Иногда наши организации удовлетворялись тем, что писали открытые письма низовым организациям Железного фронта с предложением совместных выступлений, не мобилизовав предварительно массы упорной низовой работой. Этому оппортунистическому писанию писем надо было положить конец, и ЦК это сделал в своем циркуляре от июня 1932 года. При этом надо однако указать на следующее:

В Берлине окружной комитет официально призвал социал-демократическую организацию к проведению совместной массовой демонстрации. Это было сделано без должной мобилизации масс снизу и было, по-нашему мнению, ошибкой. Но как критикует эту ошибку циркуляр?

«Обращение к СПГ и другим реформистским массовым организациям Железного фронта о проведении совместных демонстраций, как это было сделано между прочим в Берлине, было тактическим мероприятием, основывающимся на переоценке революционной зрелости социал-демократических рабочих и недооценке силы нашей партии в деле проведения самостоятельных выступлений».

Вместо того чтобы сказать: мы не подготовили демонстрацию как следует, говорят: «социал-демократические рабочие еще не созрели, мы можем бороться и без их участия». При нынешней ситуации социал-демократические рабочие достаточно созрели для совместных демонстраций, надо только правильно к ним подойти. Впрочем, если социал-демократические рабочие не созрели даже для проведения совместных демонстраций, то как можно было месяцем позже призывать их непосредственно к всеобщей стачке? Можно ли сказать, что они месяц назад не были достаточно зрелыми для проведения демонстрации? Нет, не надо было делать вывода, будто мы должны бороться одни, без реформистских рабочих, а надо было сказать: мы должны лучше применять тактику единого фронта снизу, чтобы завоевать социал-демократических рабочих. Вместо этого в циркулярном письме ясно и недвусмысленно говорится:

«Партия объявляет недопустимыми соглашения руководящих органов о проведении выступлений и совместных демонстраций СПГ и КПГ».

Лучше было бы разъяснить, при каких условиях (подготовка снизу) допустимы совместные демонстрации, как их надо подготовлять, как разоблачать при этом социал-фашистских вождей, а вместо того издают огульное, в данной ситуации неправильное запрещение совместных демонстраций.

Далее в циркулярном письме говорится:

«Точно так же недопустимо проведение совместных с членами СПГ, СРП¹ и НСП² собраний, на которых ведутся абстрактные дискуссии о едином фронте».

По нашему мнению, при существующих условиях нам следовало бы радоваться всякой возможности встречаться с социал-демократическими рабочими и вести с ними дискуссию. Надо приветствовать каждую трещину, которая образуется в разделяющей нас стене. Мы не боимся открытых дискуссий с социал-демократами, мы приветствуем это, так как, действуя правильно, мы всегда должны будем остаться победителями, ибо только мы защищаем интересы рабочих, а социал-фашисты эти интересы предают. Мы должны заботиться о том, чтобы обмен мнений с социал-демократическими рабочими об едином фронте не оставался абстрактным; мы должны его наполнять конкретным содержанием, предлагать конкретные боевые мероприятия. Надо было разъяснить это нашим товарищам, вооружить их должным образом, чтобы использовать эти совместные дискуссии в интересах пролетарской борьбы, наполнить их конкретным содержанием, боевой энергией, а не запрещать их.

Если мы на примере ошибок и слабостей

¹ СРП — Социалистическая рабочая партия.

² НСП — Независимая социал-демократическая партия.

49 в применении тактики единого фронта критикуем нашу германскую братскую партию, то эта критика должна расцениваться только как братский совет. Мы тоже того мнения, что в этот серьезный час весь Коммунистический интернационал должен всеми силами помочь КПГ и ее руководству, должен оказать ей поддержку.

Положение в Германии осложнено также и тем, что перед партией еще стоит задача организации в широком размере частичных боев и вместе с тем скорейшего превращения этих боев в крупные экономические и политические бои против фашистской диктатуры и что партия еще не развернула значительных экономических боев в нынешней ситуации, когда в порядке дня непосредственно стоит политическая забастовка и даже всеобщая стачка.

В Чехо-Словакии например, где кризис развился с опозданием, мы имели возможность развертывать наши бои до известной степени постепенно. В сентябре 1930 г. мы по совету Коминтерна и после проведенного здесь совещания сосредоточили наши усилия так, чтобы на путях борьбы за мельчайшие повседневные требования тесно связаться с массами. Упорной, кропотливой революционной работой мы в основном достигли этой цели. В то время массы начали оказывать под нашим руководством первое сопротивление наступлению капитала. Это противодействие было сперва распыленным; вначале дело шло о том, чтобы подать первые примеры — примеры, которые мы затем широко популяризировали. На III пленуме нашего ЦК, осенью 1931 г., мы извлекли уроки из этого этапа, более основательно изучили и обобщили методы мобилизации масс на стачку. В промежуток между III и IV пленумами ЦК сопротивление наступлению капитала приобрело более широкий характер. Рабочие оборонялись почти всюду; но на главном участке фронта, на предприятиях, бои носили вначале еще распыленный характер мелких стачек, демонстративных забастовок, демонстраций на заводах и у заводских ворот, массовых депутаций и т. п. Одновременно уже возгоралась на более широком фронте борьба безработных и мелких крестьян в Карпатской Украине. На предприятиях мы сначала повели малую войну против наступавших предпринимателей.

На IV пленуме нашего ЦК — в марте 1932 г. мы сказали: во-первых, малой войны на предприятиях при нынешней ситуации уже недостаточно. Чтобы успешно противодействовать наступлению капитала и тем самым завоевать доверие рабочих, надо перейти к организации массовых экономических боев. Во-вторых, малая война на предприятиях одновременно создала предпосылки для разрешения этой задачи. Таким образом мы поставили в качестве главной задачи партии переход к более крупным экономическим боям, и нам действительно удалось после IV пленума ЦК провести этот переход в стачке горнорабочих в Брюксе, Остраве и Кладно, в забастовке текстильщиков в Брно, в стачках строителей в Северной Богемии, в Будвейсе и Брно и в забастовках сельскохозяйственных рабочих в Словакии. Таким путем мы смогли уже на V пленуме нашего ЦК, состоявшемся незадолго до нашего отъезда, поставить новые задачи. Наряду с дальнейшим расширением экономической борьбы, которая все еще является главным средством мобилизации масс в нашей стране, необходимо повести массы и в политической области на выступления по линии единого фронта. Нынешняя ситуация настоятельнейшим образом требует, чтобы мы поставили именно эту задачу. Социал-демократический и беспартийный рабочий под впечатлением германских событий, встретивших у нас весьма широкий отклик, а также под влиянием растущей фашистской опасности и в нашей стране, не только ставит себе вопрос: как мне защитить свою зарплату, как мне получить свое пособие по безработице? Он спрашивает себя: куда мы идем? Это вопрос о выходе из кризиса. Проблема тактики единого фронта, боевого единства пролетариата приобретает при такой ситуации величайшее значение. Мы поставили ее в центре наших выступлений и добились самых лучших результатов.

Германские товарищи находятся в более трудном положении, чем мы. В их распоряжении нет теперь столько времени, сколько было у нас, и они должны были ставить сразу все эти задачи, которые у нас возникали, так сказать, в порядке отдельных этапов развития. Это не значит, что в Германии можно перепрыгнуть через экономическую борьбу. Без ее широкого развертывания в соединении со стоящими уже в порядке дня более высокими формами борьбы партия не сможет подвинуться вперед. Тов. Мануильский был вполне прав, когда подчеркнул, что последовательная борьба за насущные экономические нужды масс является важнейшим рычагом революционной борьбы. С другой стороны, ситуация вполне благоприятствует широчайшему развертыванию тактики единого фронта в Германии. Теория «меньшего зла» потерпела жалкое крушение. Массы социал-демократических рабочих охвачены сильнейшим брожением. Выборы показали, что доверие рабочих масс к КПГ растет. Мы считаем, что если германская партия станет теперь смело применять тактику пролетарского единого фронта и развертывать борьбу против фашизма, голода и империалистической войны, ей удастся в совместной борьбе с массами завоевать на сторону пролетарской революции большинство германского пролетариата и таким образом сделать в Европе решающий шаг к тому, чтобы вскоре вслед за концом капиталистической стабилизации наступила пролетарская революция.

Мюллер (Швейцария). ЦК нашей партии выразил согласие с резолюцией, которую на деле надо было воспринять как попытку сформулировать платформу против Коминтерна. При этом могло возникнуть мнение, что некоторая доля вины ложится и на Цен-

50 тральный комитет. Вот почему я считаю своей обязанностью высказаться по этому вопросу.

Решающее значение имеет ответ на следующие вопросы: как отнесся ЦК к этой резолюции? Какое значение придавало ей партийное руководство? Как было разъяснено ее значение товарищам, членам ЦК?

Должен сказать, что решающую роль играет то обстоятельство, что резолюция не была должным образом разъяснена, что правильное раскрытие всего значения этой резолюции именно не было сделано. Поэтому я считаю, что Центральный комитет совершенно не несет вины и что вся вина ложится исключительно на членов секретариата и в первую очередь на т. Эмбер-Дро.

Два года назад ренегаты и оппортунисты в нашей партии выдвинули оппортунистическую теорию: Швейцария является де страной «исторических особенностей» и высокой заработной платы. В минувшем году кризис обострился также и в Швейцарии, и сейчас в этой стране, которую ренегаты и оппортунисты изображали в виде какого-то рая, уже более 60 тыс. рабочих не имеют никакой работы и ходят «отмечаться» на биржу труда. Однако эта теория «исторических особенностей» еще не совсем изжита у нас в партии. По мнению товарищей из руководящих кадров швейцарской партии, глубокие корни оппортунизма в Швейцарии объясняются тем, что здесь еще не было таких сильных экономических потрясений, как в других странах. Разумеется это глубочайшая ошибка, которая тем опаснее для партии, что у последней было на протяжении десяти лет абсолютно оппортунистическое руководство. Конечно нельзя оспаривать того, что постановка задачи в Швейцарии иная да и должна быть иной, нежели в стране, уже находящейся накануне революционного кризиса. Но само собой разумеется, что ни в Швейцарии, ни в других странах решение задачи не должно носить оппортунистического характера.

Именно в связи с этим я должен со всей решительностью подчеркнуть, что наш ЦК отнюдь не имеет установки, направленной против Коминтерна, и что, наоборот, наша партия со времени XI пленума старалась проводить решения Коминтерна. С помощью Коминтерна она и достигла успехов, невзирая на свои большие недостатки и слабости. В течение этого времени в Швейцарии три раза проводились выборы, и наша партия добилась довольно значительных успехов в некоторых частях страны. Именно в промышленных районах наша партия доказала, что она тоже умеет вести экономические бои. Когда социал-демократия вступила в избирательную борьбу под лозунгом: «Против какого бы то ни было снижения зарплаты», мы уже подготовились к экономическим боям на ряде предприятий и в некоторых отраслях производства. Во время стачек мы правильно применяли тактику единого фронта,— т. е. не только перед самой стачкой, но еще раньше, когда в порядке дня еще стояли менее важные вопросы. Мы например применяли тактику единого фронта на одном крупном предприятии в кожевенной промышленности, где хотели уволить нескольких рабочих. Партийные товарищи и другие рабочие мобилизовали всю фабрику и таким образом предотвратили увольнение. Это выступление показало, что самосознание рабочих окрепло, что боеспособность наших рабочих выросла. Мы применили единый фронт так, что мобилизовали не только рабочих данного предприятия, но и все население района, и социал-демократы не смогли сорвать эту стачку.

Кроме того мы провели еще несколько крупных забастовок, подтвердивших, что как раз здесь решения XI пленума ИККИ применялись правильно. Подчеркну, что этим путем нам удалось мобилизовать цюрихских рабочих, причем буржуазия и социал-демократия оказались застигнутыми врасплох. Во время нашего последнего выступления в этом промышленном районе мы сумели правильным применением тактики единого фронта повести на борьбу не только рабочих одной отрасли производства, но и большую часть всего трудящегося населения Цюриха.

В связи с этими боями обнаружилось, что рабочие готовы вступить в борьбу с социал-фашистами, пытавшимися насильно сорвать стачку. Это показывает, что коммунистическая партия Швейцарии тоже стремилась воплотить в жизнь решения XI пленума и что Центральный комитет действительно старался целиком и полностью поддержать Коминтерн и провести в жизнь его решения.

Возникает вопрос, сможет ли ЦК швейцарской партии избегнуть повторения такой ситуации, которая создалась в связи с выступлением т. Эмбер-Дро? Думаю, что я в праве ответить в утвердительном смысле. Члены партии, руководившие стачками, руководившие борьбою в Цюрихе, где рабочие четыре часа дрались на улице с полицией,— эти товарищи уяснят себе, что надо не только драться с полицией и вести работу на предприятиях,— надо также с величайшей бдительностью относиться к тем товарищам, которые хотят атаковать линию партии и Коминтерна. Я считаю себя в праве утверждать, что товарищи покончат со своим либерализмом и что впредь товарищи из секретариата будут осуществлять более строгий контроль.

В Женеве мы например видели, что коммунистическая пресса тоже создавала в известной мере популярность таким людям, как лидер женевской социал-демократической организации, один из величайших демагогов, и что борьба против «левых» социал-демократов велась неправильно, была весьма слаба. Между тем именно в этой области можно бороться, можно вести разоблачительную работу, только если на деле вести борьбу на предприятиях и в профсоюзах. Аналогичная ситуация создалась в Шафгаузене, где ренегаты весьма сильны. Там мы имеем некоторые корни на предприятиях, но деятельность партии проходит исключительно на собраниях, т. е. именно там, где это всего удобнее для ренегатов. В дальнейшем перед нами встанет задача:

51 развернуть работу на предприятиях и в профсоюзах, с тем чтобы наша партия могла полностью разоблачить ренегатов перед пролетариатом и снова завоевать рабочих на свою сторону.

В Базеле, где у нас одна из крупнейших секций, где у нас есть газета, располагающая более чем 4 тыс. подписчиков, где мы имеем красные профсоюзы с числом членов более 3 тыс., в демонстрациях иной раз участвуют только 200 рабочих. Мы видим здесь полную пассивность, а между тем именно здесь оппортунистическая резолюция, принятая нашим ЦК, вновь может содействовать выступлениям единичных правых элементов, отстаивающих оппортунистические взгляды.

Поэтому ввиду крупной ошибки, совершенной Центральным комитетом под руководством т. Эмбер-Дро, надо будет провести среди членов партии большую идеологическую работу и значительно укрепить их способность бороться против уклонов. Товарищи, несущие ответственность, и в первую очередь т. Эмбер-Дро, должны будут безоговорочно признать свою ошибку и помочь партии окончательно разбить эту попытку создания платформы, направленной против линии Коминтерна. Уверен, что члены ЦК скажут: хорошо, что товарищи признали свои ошибки. Но они заявят также, что впредь они будут более бдительны и не допустят совершения таких ошибок, дабы коммунистическая партия Швейцарии также стала партией, проводящей линию Коминтерна во всех своих организациях, во всех областях партийной работы.

Гонзалес (Мексика). Я хочу привести несколько фактов и сделать замечание относительно борьбы масс в Мексике и по поводу работы нашей партии в области организации и руководства этой борьбой.

Но прежде всего укажу, что вполне согласен со всем сказанным т. Алтобелли о недооценке Южной Америки и караибских стран в проекте тезисов и в речах докладчиков. По моему мнению, невозможно серьезно ставить вопроса об общих задачах Коммунистического интернационала в момент, когда мы констатируем конец относительной стабилизации капитализма, если не учесть объективной роли южноамериканских и караибских стран с точки зрения обострения мирового экономического кризиса и всех противоречий мировой капиталистической и империалистической системы и если одновременно не учесть роли и задач коммунистического движения в этих странах.

Считаю также, что невозможно серьезно ставить в частности вопрос об империалистической войне, не учитывая роли южноамериканских и караибских стран в этом вопросе и задач наших партий в области борьбы против войны.

По этому последнему вопросу я, если это будет возможно, выскажусь в связи с третьим пунктом повестки дня, так как у меня есть ряд важных соображений по поводу караибских стран и в частности относительно Мексики.

В проекте политических тезисов имеется параграф, в котором говорится, что вместо традиционных военных переворотов на сцену выступают революционные массовые бои рабочих, крестьян и мелкой буржуазии. Такая формулировка может привести к неправильным выводам. Можно подумать, что в настоящее время все революционные массовые бои носят характер самостоятельной борьбы. Между тем, как правило, массовое движение попрежнему используется буржуазно-помещичьими группировками для борьбы между собою, борьбы, которая прежде всего и почти всегда является выражением противоречий интересов английского и североамериканского империализма. Это происходит потому, что до сих пор у нас не было сильных коммунистических партий, способных превращать стихийные движения масс в самостоятельную борьбу за ближайшие требования рабочих и крестьян и на этой основе вести их на пути к аграрной, антифеодальной и антиимпериалистической революции.

Разбитое восстание в Сальвадоре, в котором участвовало не менее 40 тыс. трудящихся, несомненно является образцом самостоятельной борьбы масс, принявшей более высокую форму и происходившей под руководством коммунистов. Но вследствие серьезных ошибок, допущенных в отношении руководства этой борьбой, она является примером того, каким образом отсутствие сильных коммунистических партий лишает нас возможности использовать благоприятную обстановку и стихийные движения масс в этих странах.

Эти факты необходимо подчеркнуть со всей решительностью именно в настоящий момент, когда перед нами выдвигается проблема конкретизации основного утверждения настоящего пленума относительно конца капиталистической стабилизации, когда необходимо наметить перспективы развития положения в Южной Америке и караибских странах и определить задачи наших партий. Поэтому я хотел обратить внимание пленума на исключительную слабость Коммунистического интернационала в южноамериканских и караибских странах и на настоятельную необходимость укрепить это слабое место нашего движения.

По поводу тех возможностей, которые мы в настоящее время имеем в караибских странах для развертывания наших партий, я хочу лишь сказать, что с момента XI пленума до настоящего дня коммунистические партии Мексики, Кубы и Гондураса утроили свой численный состав. Были организованы две новые коммунистические партии, а именно: в Коста-Рика и Венецуэле. Несомненно, что это небольшие достижения. Однако, для того чтобы правильно оценить эти успехи, необходимо учесть те условия, в которых работают коммунисты этих стран. Необходимо например помнить, что после январского восстания в Сальвадоре убито от 8 до 10 тыс. трудящихся и что маленькая компартия и революционные профсоюзы Сальвадора были физически уничтожены в результате двух-трех недель преследований и массовых убийств. Необходимо учесть

52 также те условия, в которых работает компартия Кубы, и режим осадного положения, террора и пыток, существующий в Венецуэле.

Кроме сальвадорского восстания, имевшего, по моему мнению, значение для всего континента, в карибских странах с января до настоящего момента имели место ряд важнейших забастовок, движения безработных, демонстрации, восстания крестьян и индейцев и т. д. Укажу лишь на забастовку 15 тыс. табачников на Кубе, которую предали реформисты, на забастовку сельскохозяйственных рабочих в районе банановых плантаций Гондураса, в которой участвовало свыше 16 тыс. рабочих, на демонстрацию 4 тыс. безработных в городе Сан-Хозе, в Коста-Рика. Для небольших карибских стран эти движения имеют большое значение.

Прежде чем перейти к Мексике, я должен поставить один общеполитический вопрос, а именно вопрос о фашизме и социал-фашизме в южноамериканских и карибских странах. Недавно секретариат Южной и Центральной Америки критиковал наши партии за то, что они употребляют такие выражения, как «фашистский режим», «фашистское правительство» и т. д. Секретариат прав, считая, что фашизм является формой диктатуры финансового капитала в передовых странах и что нельзя смешивать буржуазно-помещичьи диктатуры полуколониальных стран с фашистской диктатурой, хотя они часто и применяют фашистские методы управления. Однако ошибка наших партий, заключавшаяся в механическом применении общего понимания фашизма к полуколониальным странам, стала возможной лишь в результате отсутствия соответствующей и достаточной конкретизации тезисов XI пленума в отношении наших стран и также в результате того, что некоторые формулировки в документах пленума поддаются неправильному толкованию.

По моему мнению необходимо дать нам правильное представление о политической реакции в колониальных и полуколониальных странах и об ее отношении к фашистской диктатуре в передовых странах.

Последние директивы Секретариата дают точное представление об этом. Однако имеется и другая сторона вопроса, которую необходимо выяснить. Можем ли мы говорить о социал-фашизме в Южной Америке и в карибских странах? Можем ли мы говорить о социал-фашизме в таких странах, как Аргентина, где имеется сильная социалистическая партия и сильные реформистские профсоюзные организации, или Мексика — с ее лейбористской партией, КРОМ (Областная рабочая федерация Мексики) и другими реформистскими профсоюзными организациями? Я думаю, что эти организации играют здесь ту же самую роль, какую играют социал-демократия и реформистские профсоюзы в Европе, с той единственной разницей, что последние действуют в передовых странах, имеющих свой собственный финансовый капитал, а первые — в полуколониальных странах, где господствует иностранный империалистический капитал. Вопрос этот имеет большое практическое значение для повседневной работы наших партий, и было бы очень хорошо, если бы нам помогли разрешить эту проблему.

Что касается положения в Мексике, то я не буду пытаться дать исчерпывающую картину кризиса, а приведу лишь некоторые основные данные. Снижение цен на сырье на мировом рынке и таможенный тариф САСШ резко отразились на экономике страны, основой которой является вывоз сельскохозяйственных продуктов и минерального сырья. Экспорт сократился с 590 млн. пезо в 1929 г. до 354 млн. в 1931 г., что означает сокращение на 236 млн. пезо в течение двух лет. Правительственный бюджет, составлявший в 1931 г. 299 млн., был сведен с дефицитом в 80 млн. Бюджет на 1932 г. был сокращен на 29%, причем уже в течение первых шести месяцев этого года наметился дефицит в 50 млн. пезо. Я не буду говорить подробно о последствиях кризиса для положения рабочего класса, крестьян и вообще неимущих масс населения. Буржуазно-помещичье правительством Ортис Рубио находится под влиянием империалистического капитала (в первую очередь североамериканского), и его программа поисков выхода из кризиса совпадает с программой всех подобных правительств: снижение заработной платы, массовая безработица, увеличение налогового бремени и т. д. В Мексике не существует статистики, заслуживающей доверия. Однако мы насчитываем не менее 1 млн. безработных среди промышленных и сельскохозяйственных рабочих и служащих. Из САСШ, по данным Департамента труда этой страны, в Мексику до конца 1931 г. высланы 1 600 тыс. человек — мужчин, женщин и детей.

Уже в 1930 и в 1931 гг. имело место значительное количество забастовок в различных отраслях промышленности, в гасиендах и на плантациях, движения безработных, восстания индейских племен, борьба крестьян против налогов, захват земель крестьянами и т. д. В период с января до настоящего времени стачечное движение начинает проникать на крупные предприятия, на предприятия империалистов. Наиболее значительными являются забастовка телефонных служащих в федеральном округе, забастовка трамвайных рабочих, в которой участвовало свыше 3 тыс. рабочих, и всеобщая забастовка рабочих Южной тихоокеанской железной дороги. Эти три забастовки были направлены против сокращения числа рабочих и снижения зарплаты и против общего ухудшения условий труда. Они были разгромлены правительством, опирающимся на федеральный закон о труде и на примирительные арбитражные суды при прямой или косвенной поддержке различных реформистских организаций. В Мексике уже не ставится вопрос о том, руководят ли реформисты забастовками; они руководят ими, когда не могут приостановить их развитие, причем результаты почти всегда получаются такие, какие мы видели при тех трех забастовках, о которых я только что говорил.

53 Важно однако выяснить, почему коммунистической партии и Унитарной конфедерации труда, которые пытались решительно вмешаться в эти забастовки, не удалось разбить единого фронта реформистов, предпринимателей и полиции и организовать самостоятельное руководство борьбой, устраняя реформистское руководство. Причины нашего отставания сложны. Было бы неправильно пытаться объяснять это отставание только теми условиями нелегальности и репрессивных мер, при которых партия работает. Во время забастовки трамвайных рабочих, в момент, когда рабочие начали следовать нашему призыву к организации борьбы снизу при помощи стачечных комитетов единого фронта в составе рядовых рабочих, реформистские руководители выдавали полиции коммунистических и унитарных агитаторов. Полиция произвела нападение на помещение унитарных профсоюзов столицы, причем было арестовано 200 человек членов партии и революционных профсоюзов; 50 человек отправлены на каторжные работы на острова Марии и 6 товарищей иностранцев высланы в Европу.

Вот в каких условиях мы работаем.

Однако имеются факты, доказывающие, что, несмотря на все, мы имеем возможность завоевать массы вопреки реформистским руководителям. В день 1 мая в Тампико революционным профсоюзным организациям и партии при всей их чрезвычайной слабости удалось мобилизовать при помощи комитета единого фронта около 4 тыс. рабочих, подавляющее большинство которых состояло из членов реформистских профсоюзов. В столице около 400 рабочих перешли от реформистской демократии к революционной. Всего в революционных первомайских демонстрациях участвовало 18 тыс. человек.

В чем же заключаются причины нашего отставания в области руководства стачечной борьбой и другими массовыми движениями? Во-первых, допущены были серьезные политические ошибки, источником которых является старая оппортунистическая линия партии. Некоторые из этих ошибок подвергались критике и были исправлены на нашей январской конференции. Другие подверглись критике в последнее время в Секретариате Южной и Центральной Америк. Повторение здесь критики этих ошибок потребовало бы много времени и не имело бы интереса для пленума. Скажу только, что наша ошибочная точка зрения по вопросу «Закона о труде», являющемся «законным» орудием в руках правительства для саботажа и разгрома стачек, ослабила нашу борьбу против этого закона, против арбитражных судов, проводящих этот закон, против реформистских руководителей и за самостоятельное руководство забастовками.

К этому следует добавить, что партия и революционные профсоюзы не пустили корней ни в основных отраслях промышленности, ни в гасиендах, ни на плантациях, в результате чего у них отсутствует связь с решающими слоями рабочего класса, что недостаточна, а в большинстве случаев и совсем отсутствует работа в реформистских профсоюзах, что неправильно понимают и главным образом не проводят тактику единого фронта снизу и, наконец, что мы не сумели разоблачить перед широкими массами «левые» маневры реформистов, правительства и национально-революционной партии (ПНР).

Реформисты на словах организовали кампанию для «борьбы» против «федерального закона о труде», а на самом деле помогали правительству проводить этот закон. При забастовке телефонных служащих они выдвинули лозунг всеобщей забастовки, но в то же время передали конфликт на решение обязательного арбитражного суда. Для того чтобы скрыть свои систематические предательства по отношению к рабочему классу, эти лидеры часто говорят о крушении капитализма, о борьбе за социализм, о рабочем контроле над производством и т. д. Одновременно министр промышленности выдвигает предложение об установлении минимума зарплаты в размере 4 пезо,— и это в стране, где до сих пор имеются пеоны, зарабатывающие по 20 — 25 сентавос! Губернаторы некоторых штатов издают законы об экспроприации промышленных и сельскохозяйственных предприятий для «передачи их в руки рабочих кооперативов» (конечно ни одно значительное предприятие, ни одно предприятие империалистов не было и не будет передано в руки рабочих). «Левая» группа ПНР выпускает воззвания, в которых утверждается, что коммунистическая партия — это партия меньшевистская, связанная с буржуазией и с империализмом, что ПНР борется за диктатуру пролетариата и что правительство Ортис Рубио является правительством перехода к социализму. Правительство и ПНР в настоящее время ведут националистическую кампанию под лозунгом «экономической независимости страны». Возвещают о «трехлетнем плане индустриализации», о котором говорят, что он «будет иметь такое же значение, как пятилетка СССР»...

В этих условиях репрессий и демагогии наша массовая работа наталкивается на чрезвычайные затруднения. Это однако отнюдь не оправдывает нашего отставания, а означает только, что мы должны с максимальной энергией проводить свою революционную линию, разоблачая на основе конкретных фактов демагогию реформистов, правительства и ПНР, разъясняя массам действительный характер правительства и его партии как органов буржуазно-помещичьей империалистической диктатуры, крепко связываясь с массами в крупнейших центрах производства, развертывая постоянную работу внутри реформистских профсоюзов и завоевывая при помощи тактики единого фронта снизу руководство забастовочными и другими массовыми движениями.

Необходимо немедленно устранить ряд недостатков нашей работы на предприятиях и в реформистских организациях, недостатков, мешающих нам использовать растущее в связи с постоянным предательством лидеров недовольство рабочих масс. У нас были

54 прекрасные возможности в нефтяной промышленности (профсоюз «Эль Агиля»), текстильной промышленности (профсоюзы в Пуэбла), в организациях железнодорожников и др., но все эти возможности остались неиспользованными. Этим объясняется то, что группы и даже целые профсоюзные организации, покидающие один из реформистских центров, переходят к другой организации или же остаются самостоятельными, вместо того чтобы присоединиться к революционному профсоюзному движению. Это отчасти объясняет и тот факт, что Унитарная конфедерация труда, несмотря на столь благоприятную обстановку, является лишь небольшой организацией, насчитывающей 3 тыс. членов. Распыленность реформистского движения, дающая правительству и предпринимателям возможность маневрировать различными группами предательских лидеров, ставит перед нами задачу постоянного разоблачения этих маневров на основе конкретных фактов. Необходимо бороться против попытки ПНР создать новый национальный профцентр, который находился бы под ее руководством и зачатки которого уже имеются в виде желтой «Палаты труда» в федеральном округе. При этом однако нельзя недооценивать опасности, которую представляет собой КРОМ, находящаяся в «оппозиции» к ПНР, имеющая в связи с этим возможности (и старающаяся их использовать) для обратного завоевания потерянной почвы.

Необходимо также исправить допущенные нами ошибки в руководстве стачечным движением. Ошибки, допущенные во время забастовки на текстильной фабрике в Сан-Бруно, окончившейся победой, и при забастовке на заводе «Америкэн Смелтинг энд Рифейнинг К⁰

» в Монтерее, проигранной нами, показывают, что в лучших революционных профсоюзных организациях и в сильнейших ячейках партии пассивность, оппортунизм и реформистские взгляды мешают развитию забастовочного движения; показывают далее, что при настоящих условиях в Мексике, когда дело идет о предприятиях, находящихся в руках империалистов, и когда мы имеем перед собой целый бюрократическо-полицейско-милитаристический аппарат, стачечная борьба имеет шансы на успех лишь, если мы в каждом отдельном случае будем подготовлять и организовывать не только самую забастовку, но также и поддержку забастовки массами и массовый отпор давлению и нападению полиции.

Интересно отметить, что почти все забастовки, находящиеся под нашим руководством, принимают политический характер, так как они с самого начала приводят к столкновению с правительственным аппаратом, с законом о труде, с арбитражными судами и т. д. Другой интересный момент заключается в том, что в Мексике мы начинаем наблюдать забастовки со скрещенными руками, т. е. забастовки, при которых рабочие остаются на предприятии. Наблюдается ряд массовых забастовок-голодовок. Пассивная забастовка является прекрасным средством в некоторых случаях, как например в Сан-Бруно, где лейбористские руководители, поддерживаемые полицией и военной силой, уже давно угрожают нападением на фабрику и захватом ее. Однако в такого рода забастовках кроется опасность того, что забастовщики будут изолированы и что нельзя будет расширить движение. Забастовки-голодовки, означающие первую фазу недовольства и стремление масс к борьбе, опасны также и потому, что они могут удержать борьбу в рамках пассивного сопротивления. Тем не менее эти формы борьбы можно использовать, если мы сумеем развернуть их и направить в сторону массовой забастовки.

Для развития забастовочного движения необходимо устранить некоторые оппортунистические взгляды, вроде теории о том, что в условиях кризиса невозможно выиграть забастовку, теории, возникшей в Сан-Бруно как раз за несколько месяцев до забастовки. Наша установка на массовые нарушения федерального закона о труде (отказ от предупреждения о забастовке и т. д.) должна проводиться со всей энергией, причем необходимо на практике доказать рабочим, что это нарушение возможно и необходимо и что только прямая и решительная борьба масс может привести к положительным результатам в области защиты их интересов. Тактика единого фронта снизу, впервые примененная нами при забастовке на заводе «Америкэн Смелтинг энд Рифейнинг К⁰

», должна служить нам средством, для того чтобы мобилизовать и повести на борьбу не только неорганизованных рабочих, но и рабочих, входящих в реформистские профсоюзы.

Чтобы не слишком перейти за пределы предоставленного мне времени, я не буду говорить о работе среди безработных (организация, борьба за социальное страхование, демонстрации и голодные походы и т. д.), о работе среди крестьян, среди индейцев (едва только начатой), о работе в армии, о борьбе против империалистической войны и о других моментах общей деятельности партии. Коснусь лишь одной важной проблемы, связанной с тем местом тезисов, где говорится о полевении трудящихся масс деревни. В последнее время у нас в Мексике был ряд крестьянских восстаний, которые почти всегда являются результатом и высшей ступенью борьбы за землю, против террора в деревне и т. д. Имеются случаи, когда крестьяне захватывают и распределяют землю. В штате Халиско группа беспартийных крестьян от имени партии подняла вооруженное восстание. В другой области войска и нерегулярные отряды, отправленные для борьбы против крестьян, братались с ними. В третьем случае крестьяне нескольких деревень решили поднять вооруженное восстание и отправили делегацию к областному комитету партии с просьбой, чтобы коммунисты взяли в свои руки руководство движением.

В общем и целом при существующих условиях,— без политического руководства, оставаясь изолированными и не находя массовой поддержки в других областях

55 страны,— эти восстания терпят поражения и жестоко подавляются федеральными войсками. Линия партии заключается в том, чтобы направлять недовольство крестьян в сторону массовых выступлений, митингов, демонстраций, походов крестьян, отправки комиссий в другие области и местности для расширения движения, организации отрядов самообороны, захвата и распределения земель — повсюду, где налицо благоприятные предпосылки для этого, обеспечивая для партии руководство борьбой во всех ее этапах и формах, включая и форму вооруженного восстания, и ведя среди крестьян постоянную пропаганду лозунга аграрной революции и борьбы за рабоче-крестьянское правительство. Все это необходимо связать с самыми элементарными повседневными требованиями крестьян и сельхозрабочих и с массовым движением промышленного пролетариата. Только таким образом мы сумеем избежать того, чтобы революционная борьба в деревне превратилась в ряд частичных поражений.

Наша партия имеет перед собой ряд насущных задач в области организации, пролетаризации партруководства, расширения и укрепления кадров и т. д. Мы должны быстро повысить умение партии руководить движением и ее боеспособность, для того чтобы она сумела правильно использовать положение, развертывающееся в настоящее время в стране, и осуществить задачи, вытекающие для нас из основного утверждения настоящего пленума о конце относительной стабилизации капитализма. На основе быстро обостряющегося экономического кризиса и также в результате обострения противоречий между империалистами мы наблюдаем в Мексике ожесточенную групповую борьбу внутри правительства и ПНР, борьбу, которая из области политических споров в любой момент может перейти в вооруженную борьбу. Наша партия должна быть готовой к тому, чтобы не допустить использование рабочих и крестьянских масс в интересах той или другой группировки; она должна возглавить самостоятельную борьбу этих масс за их собственные требования, используя положение для укрепления партии и других революционных организаций и направляя движение к более высоким формам борьбы.

Если я говорю главным образом о массовой борьбе и о нашей работе в отношении организации и руководства этой борьбой, то это потому, что, как мне кажется, основная и самая насущная задача заключается в том, чтобы изолировать реформистских руководителей и удвоить наши усилия по завоеванию самостоятельного руководства забастовками путем правильного применения тактики единого фронта снизу, обеспечивая себе одновременно руководство движением в деревне. Только таким образом мы сумеем развернуть массовые бои, повысить их уровень и придать им определенный характер борьбы против закона о труде, против арбитражных судов, за передачу земли крестьянам, против правительства буржуазно-помещичьей диктатуры, против империализма, против империалистической войны и в защиту СССР, за аграрную, антифеодальную и антиимпериалистическую революцию в Мексике.

Схалкер (Голландия). Голландская делегация в общем и целом согласна с проектом тезисов Политсекретариата и с докладом т. Куусинена по вопросу о международном положении и задачах коммунистических партий. Однако нам хочется здесь отметить, что в части, касающейся развития Германии, вопрос поставлен недостаточно ясно. Ввиду того, что германская проблема является узловым пунктом для развития пролетарской революции в Западной Европе, ввиду того, что все события, происходящие в Германии, оказывают большое влияние на западноевропейские страны,— в Голландии они играют крупную роль в отношении роста классового сознания и настроений в рабочих массах,— освещение этого вопроса в тезисах должно быть четким.

Однако проект тезисов ограничивается характеристикой, в которой говорится, что в Германии правительство фон-Папена — Шлейхера при обострении внешних противоречий и чрезвычайной напряженности внутренних классовых отношений пытается с помощью рейхсвера и национал-социалистов установить контрреволюционную «твердую власть» путем фашистского переворота. Это является, на мой взгляд, неполным изображением положения. В особенности это относится к характеристике роли папеновского правительства; в тезисах она далеко не полна.

То, что было сказано т. Куусиненом о фактическом состоянии торговой войны между капиталистическими странами, о таможенных и тарифных рогатках, все это целиком применимо и к Голландии. Благодаря всей структуре голландской промышленности, сельского хозяйства и торговли, голландский капитализм сильно нуждается в международных сношениях, в импорте и экспорте, и застой в этой области влечет за собой самые серьезные последствия и для Голландии — особенно за последние годы.

Приведу несколько цифровых данных.

За первые 4 месяца 1931 г. импорт товаров составил в общей сложности 663 млн. гульденов; за первые 4 месяца 1932 г. — только 469 млн. гульденов, т. е. уменьшился на 194 млн. гульденов.

За первые 4 месяца 1931 г. экспорт товаров составил в общей сложности 462 млн. гульденов; за первые 4 месяца 1932 г. — уже лишь 287 млн. гульденов, т. е. уменьшился на 175 млн. гульденов.

31 декабря 1931 г. незагруженный тоннаж торгового флота составлял уже 23,8%. За границу водным транспортом в I квартале 1931 г. было отгружено круглым числом 20 млн. т, в I квартале 1932 г. уже лишь 14 млн. т.

Вследствие падения цен в связи с закрытием границ (Германия, Франция, Бельгия и Англия) и в связи с германской валютной политикой (отказ в кредитовании) голландское сельское хозяйство потерпело чуть ли не полное крушение. Это относится не толь-

56 ко к земледельческой и огородной продукции, но и к животноводству, которое по объему составляет две трети голландского сельского хозяйства. В результате этого и голландский капитализм пошлинами, контингентированием и пр. закрыл границы для определенных промышленных и сельскохозяйственных продуктов и таким образом принимает активное участие в происходящей торговой войне.

Голландское правительство, в своей внешней политике всегда блокировавшееся с сильнейшими в данный момент империалистическими державами, ныне все в большей и большей степени тащится в хвосте французского империализма и таким образом принимает активное участие в подготовке надвигающейся новой империалистической войны и интервенции против СССР.

Хотя за последний год экономический кризис в Голландии и сильно чувствуется, вызывая быстрое полевение голландского пролетариата, однако волна стачечных боев еще только начинает вздыматься, хотя многие факты свидетельствуют о предстоящем быстром изменении ситуации.

Голландское внепарламентское правительство во внутренней политике «поддерживает» крупных аграриев и импортеров при помощи контингентирования и протекционистских пошлин, а также путем жесткого налогового обложения хлеба, свинины, сахара и путем принудительного примешивания к маргарину 25% натурального масла, что ведет к удорожанию маргарина.

Наряду с этим правительство ведет все более и более сильное наступление на голландский пролетариат. Положение голландского пролетариата неуклонно ухудшается. В частности за последний год произошло огромное сокращение производства. Из 28 тыс. рабочих, занятых на машиностроительных заводах, уволено 10 тыс.

На предприятии Филиппса, где в начале 1930 г. работало еще 23 тыс. рабочих, теперь имеется лишь около 9 тыс.

В промышленности искусственного шелка из 11 тыс. осталось лишь 5 тыс. рабочих. В стекольной промышленности ¹/₆ рабочих безработные. Производство кирпича на 3 месяца совершенно остановлено.

После стачки в текстильной промышленности опять уволено 3 тыс. рабочих, и многие предприятия загружены лишь частично.

При этом чуть ли не во всех отраслях промышленности произошло значительное снижение зарплаты и тарифных расценок.

Количество безработных определяется в 500 тыс. Наряду с этим мы видим фашизацию методов управления голландского правительства. При каждом сколько-нибудь значительном выступлении рабочего класса объявляется осадное положение. Отказываясь делать установленные законом взносы на пособие безработным строительным рабочим, правительство старается добиться значительного снижения зарплаты для этой категории пролетариата. При этом оно пользуется поддержкой реформистских вождей. Отказывая в утверждении сметы и в установленном законом покрытии части расходного бюджета, оно этим самым вынуждает коммунальные управления снижать зарплату их рабочим и служащим и тем самым посягает на так называемую муниципальную автономию. В прошлом месяце оно циркулярно рекомендовало бургомистрам в будущем не допускать рабочих демонстраций против правительственных деятелей.

В то же время правительство старается не прямым и открытым путем, а ссылаясь на мнимые оскорбления министров, с помощью процессов и угрозой запрещения надеть намордник на коммунистическую ежедневную печать. В прошлом месяце голландское правительство объявило новый широкий поход на жизненный уровень трудящихся. Еще раньше оно образовало специальную комиссию во главе с Вельтером, членом колониального правительства Индонезии. В состав этой комиссии вошли исключительно бывшие колониальные чиновники. Она должна была выработать план санирования голландского государственного бюджета. Этот вельтеровский план намечает общее снижение пособий безработным на 15%, снижение зарплаты и жалования государственным служащим на 8%,— семейным и на 13% одиноким, увольнение 12% государственных служащих и рабочих, сокращение бюджета народного просвещения на 15 млн. гульденов, уменьшение на 25 млн. гульденов сметы на дорожное строительство, на содержание дорог, на железные дороги, на водные пути, мосты и пр., урезка 13,5 млн. гульденов с пособий на старость, инвалидных пособий, социальных расходов, страхования от несчастных случаев и т. д. Предстоит дальнейшее сильное давление на коммунальные управления по линии урезывания ими расходов путем снижения зарплаты коммунальным рабочим и служащим и т. д.

Голландские социал-фашисты обладают еще значительной маневренной способностью. Несмотря на то, что в отдельных коммунальных управлениях они являются носителями правительственной власти, в других же разделяют эту власть с буржуазией, в национальном масштабе они все еще разыгрывают из себя «оппозицию». При этом ввиду роста возмущения и усиленного полевения рабочих масс они зачастую прибегают к «левым» маневрам. Например в городском парламенте Амстердама два месяца назад по предложению правительства зарплата и жалование рабочим и служащим были снижены на 3 — 5%. Вначале социал-фашисты выступали против этого мероприятия. Но когда настал момент голосования, трое социал-фашистских депутатов — точь-в-точь столько, сколько нужно было для большинства — голосовали за снижение зарплаты и таким образом помогли буржуазии осуществить свои намерения. Разумеется это вызвало сильное возмущение среди рабочих и служащих. Тогда господа социал-фашисты для умиротворения возмущенных рабочих прибегли к «левому» маневру и отозвали вышеозначенных трех депутатов из парламента за «нарушение фракционной дисциплины». Разумеется они сохрани-

57 ли за собой все прочие парламентские и иные посты.

В экономических боях они тоже иногда прибегают к «левым» маневрам. Они объявляют частичные стачки, но при этом не принимают никаких мер для победного проведения стачки. Этим пособникам буржуазии теперь однако все труднее и труднее втирать очки рабочим, левеющим под тяжкими ударами кризиса и наступления капитала, и удерживать их от борьбы.

В результате этого несколько месяцев назад социал-фашизм и в Голландии прибег к новому жульническому маневру и образовал «левую социалистическую партию».

Эта партия, вначале находившаяся под руководством Фиммена, Стенюиса (бывш. председатель реформистского объединения профсоюзов НВВ), Шмидта и Де-Кадта (ренегат коммунизма), имеет главной задачей удерживать левеющих рабочих от сближения с коммунистической партией и с помощью «левых» фраз закреплять их за реформизмом и социал-фашизмом.

Хотя эта партия численно и сильнее коммунистической партии — в ней насчитывается 7 тыс. членов, а в компартии 5 тыс.,— ее политическое влияние в рабочих массах однако слабее.

В борьбе безработных она не выдвигает четких лозунгов, а пытается лишь тщетно, благодаря нашему влиянию среди безработных, образовать самостоятельные организации безработных. В экономических боях она не проводит самостоятельной политики, а подчеркивает лишь «моральный» долг профсоюзных бонз из реформистского объединения профсоюзов в первую очередь руководить этими боями и призывает рабочих оказать давление в этом направлении. Таким образом ею проводится политика «заставьте бонз». Притом она разумеется усердно старается бороться в экономических боях против единого фронта снизу.

Вожди-ренегаты из голландского рабочего секретариата (НАС) под руководством троцкиста Сневлита стараются использовать независимую социалистическую партию в собственных интересах, во-первых, для увеличения числа членов НАС, а затем в качестве рычага, чтобы попасть в парламент на парламентских выборах 1933 г. В профсоюзной политике ими проводится та же линия. Рабочие независимой социалистической партии (НСП), организованные в профсоюзы, главным образом в реформистские, борются там порою заодно с нашими товарищами против предательства бонз и их диктатуры и постепенно — отчасти под влиянием нашей пропаганды — убеждаются в необходимости хорошо организованного движения оппозиции внутри профсоюзов.

Однако вожди НСП были против образования организованной оппозиции под тем предлогом, что это, мол, даст повод бонзам исключать оппозиционных членов.

Между тем стоило только пошевелиться оппозиционным рабочим НПС, как бонзы выбрасывали их из профсоюзов, так же как коммунистических рабочих и рабочих РПО, причем вожди НСП их предавали. Так из реформистского союза транспортных рабочих 15 рабочих НСП были исключены за то, что они сообща с рабочими РПО боролись там против исключения товарищей, примыкающих к РПО,— и это на том самом съезде, где Фиммен капитулировал перед верхушкой этого союза и повернулся спиной к основанной им несколько месяцев назад НСП для сохранения своей позиции в Интернациональной транспортной федерации.

Разумеется вожди НСП, не задумываясь, исключают из своих рядов рвущихся в борьбу рабочих НСП, обвиняя их в коммунизме. В тезисах надо ярче осветить роль левых социал-фашистов, потому что в маленьких странах, где коммунистические партии еще сравнительно слабы (как это видно например из речи т. Поллита), они играют немаловажную роль.

В минувшем году голландская компартия значительно усилила свою активность. Ее политическое влияние среди голландских рабочих заметно выросло.

Два года назад в партии состояло только 1 100 членов, а теперь их 5 тыс. Быстро растет и количество подписчиков нашей ежедневной газеты. Относительно проведения политики единого фронта нашей партией в прошлом году мы можем сообщить следующее.

Одним из наиболее значительных результатов практического осуществления единого фронта снизу был происходивший на пасхе в Утрехте народный съезд против снижения зарплаты и пособий и против империалистической войны.

В предшествовавшие месяцы по всей стране — на предприятиях, на биржах труда, в селах, в городских кварталах — устраивались собрания, на которых обсуждалось положение и выбирались делегаты на съезд.

В этом съезде участвовало 832 выборных делегата со всех районов Голландии. Они были представителями многих тысяч трудящихся — с предприятий, профсоюзов, местных групп революционно-массовых организаций, от крестьянских комитетов, организаций безработных, юношеских и женских организаций и т. д. Некоторое количество делегатов, не принадлежащих к пролетариату, представляли трудовое крестьянство и мелких лавочников.

Этот съезд решил немедленно повести широкую кампанию против подготовки войны голландским правительством и немедленно преобразовать инициативные комитеты, образовавшиеся в процессе подготовки съезда, во временные антивоенные комитеты, расширив и усилив их в процессе кампании новыми выборами на предприятиях, на биржах труда и пр.

И наконец съезд постановил в ближайшие месяцы созвать окружные конференции для проверки результатов и подготовки дальнейшей борьбы.

Во время этой проведенной после съезда антивоенной кампании к антивоенным комитетам примкнули внушительные группировки рабочих, в том числе и целые местные группы реформистских профсоюзов и НАС. В процессе этой антивоенной кампании

58 среди солдат и матросов распространялась нелегальная газета. В некоторых гарнизонах была установлена связь с солдатами, распространявшими среди товарищей наш материал. Рабочие опубликовали целый ряд корреспонденций с военно-промышленных предприятий. Среди солдат была распространена специальная брошюра в массовом тираже.

На окружных антивоенных конференциях, происходивших в середине июля, особенно в Амстердамском и Роттердамском округах, количественно преобладали беспартийные, социал-демократические рабочие и члены НСП и НАС. Там же избирались и делегаты на международный антивоенный конгресс в Амстердаме.

Определенных результатов добилась наша партия и по линии экономических боев. Здесь надлежит в первую очередь упомянуть о крупной стачке текстильщиков в Твенте, где с ноября по апрель бастовало против снижения зарплаты 14 тыс. рабочих. В этой стачке текстильщиков РПО впервые выступала в качестве самостоятельного фактора в массовой борьбе промышленных рабочих. Стачка возникла под непосредственным руководством РПО. Благодаря правильно примененной стачечной стратегии Профинтерна частичная стачка на одной фабрике вылилась в массовую стачку преобладающей части текстильного пролетариата.

16 ноября фабриканты, уже добившиеся с помощью интенсивной рационализации косвенного снижения зарплаты на 20 — 25%, впервые открыто объявили о снижении зарплаты на 5%.

Реформистским вождям, вопреки сильному возбуждению среди текстильщиков и несмотря на энергичную кампанию РПО в пользу немедленной стачки, удалось склонить рабочих к согласию на снижение зарплаты, за исключением одной фабрики в Алмело. Там РПО удалось осуществить лозунг стачки, и на собрании рабочих был немедленно избран стачечный комитет из рабочих, состоящих в различных профорганизациях и из неорганизованных.

Фабриканты требовали от профсоюзов немедленного прекращения стачки, грозя в противном случае дальнейшим снижением зарплаты на 5%.

Но бонзам не удалось сломить этой стачки, и фабриканты действительно провели вслед затем второе снижение зарплаты на 5%. Бонзы намеревались войти в переговоры по этому вопросу, но РПО призвала к массовой стачке против новой грубой атаки предпринимателей. Ряд рабочих из различных профорганизаций распространил по договоренности с РПО воззвание, тоже призывающее к стачке. Но бонзы всех течений требовали от рабочих, чтобы они не бастовали. Соответствующий призыв печатался большими объявлениями в местной буржуазной печати.

Но рабочие последовали лозунгу РПО, и когда в день получки на фабриках было расклеено сообщение фабрикантов о новом снижении зарплаты на 5%, на целом ряде фабрик 14 тыс. текстильщиков немедленно забастовали. Тогда и «левые» оказались сторонниками стачки, а позднее сдали свои позиции и реформисты.

Во время стачки наше влияние и политическое руководство бастующей массой осуществлялось через многочисленные митинги, множество листовок и созданный стачечный орган «Энгейт» (Единство). На каждом решающем повороте стачки РПО давала направление бастующим. Вплоть до окончания стачки масса бастующих проводила лозунги РПО. В профсоюзах тоже велась систематическая работа и борьба против террора бонз. В этой стачке РПО удалось на основе единого фронта образовать стачечный комитет с включением значительного числа депутатов, выбранных массами рабочих. Несмотря на то, что этот стачечный комитет открыто возглавил стачку только за две недели до ее окончания, он очень скоро охватил своим влиянием тысячи бастующих.

В процессе этой стачки РПО и организационно окрепла в данном районе.

Первыми открыто изменили стачке и согласились на 10-процентное снижение зарплаты христианские и католические вожди. Троцкистские вожди НАС выбросили тогда лозунг: «Не сдаваться, пока не будет установлено, что большинство рабочих намерено во вторник вновь выйти на работу».

Они предлагали реформистам вместе поддержать конфессиональных рабочих. Это означало, во-первых, что они тоже являются сторонниками окончания стачки и, во-вторых, что они обращаются с предложениями к реформистам, уже наперед зная, что реформисты откажутся пойти на эти предложения, пытаясь таким образом маскировать свое собственное предательство. Когда положение сложилось так, реформисты тоже попытались разбить стачечную волну. Они напечатали у себя в газете обращение фабрикантов к рабочим с призывом явиться на фабрику, и на бурном собрании, где возбужденные рабочие их даже избили, они оповестили массы о том, что стачка окончена и что профсоюзы отныне перестанут выплачивать стачечное пособие.

Фактически до возникновения стачки текстильщиков у нас не было РПО как организованного движения.

РПО имела возможность справиться со своими задачами в стачке только потому, что, будучи движением национального масштаба, она сконцентрировала на стачке все имеющиеся у нее силы и поддерживала стачку практически и политически.

Вся работа по организации РПО и образованию стачечных комитетов происходила во время стачки. Пренебрежение работой на предприятиях и организацией работающих групп на предприятиях пагубно отозвалось на руководстве стачкой. Этим обусловлен важнейший недостаток этой стачки — огромная потеря темпа при создании самостоятельных организованных стачечных комитетов. Основной причиной этого недостатка является оппортунистическая нерешительность и шатания в наших собственных рядах, боязнь наших товарищей взять

59 в свои руки руководство, их капитуляция перед террором профсоюзных бонз, грозящих исключением. У одного руководителя это вылилось даже в прямое сопротивление нашей стачечной стратегии и в саботаж стачечного комитета.

РПО вплоть до последнего момента прилагала все усилия к тому, чтобы продолжать стачку под руководством органа, выбранного рабочими. Когда же в последний день стало ясно, что в подавляющем большинстве предприятий начнется работа и что продолжать стачку под руководством РПО — значило бы выдать с головой революционных рабочих предпринимателям, РПО на собрании, где было 9 тыс. рабочих, выдвинула лозунг: «Готовиться к новым боям на предприятиях». Текстильщики это поняли и с этим согласились. Однако к великому сожалению вождей-предателей того, на что они надеялись, не произошло: они надеялись что РПО левыми ошибками даст им возможность выбросить революционных рабочих. Но в наших собственных рядах нам пришлось бороться с товарищами, полагавшими, что РПО должна продолжать стачку.

Вожди анархо-синдикалистского НАС и в ту пору еще не отколовшиеся от официальной социал-демократии «левые» с самого начала и до конца стачки видели главную свою задачу в борьбе с РПО и в дискредитации ее работы в глазах стачечников.

По линии дальнейших экономических боев партия тоже добилась определенных результатов в деле осуществления единого фронта снизу, несмотря на серьезные слабости и ошибки. Например в стачке сельхозрабочих достигнуты важные результаты по линии единого фронта. Стачка продолжалась неделю вопреки воле реформистских и христианских вождей и протекала целиком под руководством РПО, причем сельскохозяйственные рабочие, работавшие на общественных работах, тоже примкнули к стачке. Однако в конечном счете 10-процентное снижение зарплаты было все-таки проведено.

При стачке рабочих на общественных работах в Аппельдоорне были достигнуты важные результаты в области единого фронта снизу. Вопреки большим усилиям вождей НСП, направленным к дроблению единого фронта и борьбе с ним, вопреки изощренному саботажу реформистских и христианских вождей, фракции нашей партии в лагере рабочих общественных работ совместно с комитетом безработных удалось объединить в единый фронт чуть ли не всех рабочих — 411 из 450 человек — и провести стачку, закончившуюся для большей части рабочих повышением зарплаты до 30%.

В минувшие месяцы значительные результаты достигнуты в деле образования единого фронта снизу борющимися рабочими в стачке на общественных работах в Гронингене, причем свыше 2 тыс. рабочих, т. е. вся масса стачечников за исключением рабочих одного муниципалитета, была охвачена руководством самостоятельных комитетов при полном отстранении профсоюзных вождей.

На основе единого фронта снизу мы опять-таки предприняли широкое выступление протеста против намерений голландского правительства повести жестокое наступление на жизненный уровень голландского пролетариата по плану Вельтера, значение которого я уже обрисовал.

Вполне понятно, что эти результаты (хотя и незначительные, принимая во внимание рост кризиса, темп радикализации рабочих и открывающиеся в связи с этим возможности в Голландии) по созданию единого фронта снизу послужили для наших врагов поводом к ожесточенным выпадам против нашей партии. Усиливаются не только жестокие репрессии со стороны классового врага, но и атаки со стороны наших врагов, внутри рабочего класса. Так например реформистское объединение профсоюзов на своем съезде широко прибегло к исключению из профсоюза не только рабочих коммунистов и членов РПО, но и сотрудничающих с нами рабочих НСП. В частности вожди НСП и НАС прибегают при этом к грубому маневру. Они вкупе с несколькими анархистскими рабочими объединениями и националистическим союзом индонезийцев «Перхимпоэнан Индонезия» образовали так называемый комитет против фашизма и войны. Затем они пригласили нашу партию участвовать в нем как в национальном, так и в местном масштабе. При этом было выдвинуто условие не упоминать о «моментах расхождения». Целью этого маневра было «разоблачение» «сектантского» руководства КП Голландии, «отрыв» «честных» коммунистических рабочих от партруководства и взрыв формирующегося под руководством КП Голландии единого фронта рабочих. Мы дали письменный ответ на это приглашение. В этом письме мы подчеркнули, что из основания этого «Антифас», как они именуют свой комитет, видно, что комитет намерен сотрудничать с реформистскими и националистическими вождями социал-демократической партии и НВВ — реформистского профобъединения — без упоминания моментов расхождения, что равносильно отказу от какой бы то ни было борьбы с реформистской политикой. Мы подчеркнули, что подлинная массовая борьба против фашизма и войны не может вестись комбинацией различных вождей, но лишь единым фронтом самих масс, лишь самостоятельно избранными ими органами — антивоенными комитетами. В заключение мы указали, что для отпора фашистским атакам на рабочий класс необходимо образовать массовые отряды самообороны на основе единого фронта снизу на всех предприятиях и регистрационных пунктах. На этой основе мы изъявили готовность вступить с ними в переговоры, с тем чтобы поставить в порядок дня вопрос об образовании возможно более широкого единого фронта всех эксплоатируемых на предприятиях, на регистрационных пунктах и в деревне и о развертывании практической борьбы для предотвращения угрожающей нам новой мировой войны и нападения на СССР, а также для борьбы против фашизма.

60 Это письмо мы распространили одновременно в количестве 200 тыс. экземпляров среди рабочих на предприятиях и на регистрационных пунктах, с призывом участвовать в наших демонстрациях и послать своих делегатов на наши антивоенные конференции. Одновременно с этим мы осветили этот вопрос и отстаивали нашу точку зрения на широких митингах. Переговоры на такой основе были «левыми» социал-фашистскими вождями отвергнуты, и вслед за тем началась свирепая травля нашей партии.

Оглядываясь на этот эпизод, мы должны признать, что критика ИККИ в отношении этой переписки и содержания письма вполне правильна, хотя единение с вождями не входило в наши намерения, подтверждением чему служит вся проводимая нами до сих пор и одобренная ИККИ политика единого фронта. Письмо, в котором мы предлагали сообща обсудить вопрос о выпуске воззвания в целях организации единого фронта снизу, объективно в смысле его политического значения было предложением верхушечной комбинации. Тон письма мог навести рабочих на мысль, будто от этих «левых» вождей НСП и НАС вообще можно еще ожидать революционной борьбы.

Хотя это оппортунистическое отклонение не подорвало серьезно нашего влияния в массах,— больше того, наше влияние среди рабочих НСП значительно выросло,— однако мы должны безусловно осветить в дальнейшей дискуссии в Голландии эти ошибки, чтобы по вопросу о политике единого фронта не возникло путаницы ни в рядах нашей партии, ни в широких массах пролетариата.

В заключение скажу, что если наша голландская партия развивается по восходящей линии, то это объясняется в первую очередь правильным применением решений XI пленума ИККИ. Несомненно наблюдается при этом еще множество слабостей и недостатков, но при дальнейшем правильном применении политики III Интернационала нам в скором времени удастся в Голландии преодолеть их и успешно бороться за завоевание масс для борьбы против классового врага и его вспомогательных отрядов, чтобы и в Голландии большинство пролетариата вело борьбу за коммунизм.

Таруна (Индонезия). Нет необходимости долго останавливаться на том, что страшное потрясение капиталистического мира в результате все углубляющегося промышленного и аграрного кризиса дает себя остро чувствовать и в Индонезии. В качестве поставщика на мировой капиталистический рынок сырья и сельскохозяйственных продуктов, на которых общее снижение цен отразилось еще больше, чем на промышленных товарах, Индонезия оказалась в числе стран, больше всего испытывающих тяжелое давление депрессии капиталистического хозяйства.

Кризис, который начался в Индонезии в 1928 г., выражается там особенно сильно в крайнем падении цен на продукты экспорта, снизившиеся в цене больше, чем предметы импорта. На основании предварительных данных торгового баланса за 1931 г. можно установить, что по сравнению с 1930 г. импорт в весовом выражении упал на 25%, а стоимость ввезенных товаров уменьшилась на 30%. В то же время экспорт (по весу) уменьшился только на 18%, а стоимость его на 35%. Сравнение экспорта за первую половину 1932 г. с экспортом за тот же период прошлого года показывает, что хотя по объему он увеличился на 6%, стоимость его уменьшилась на 29%.

Это сильное падение цен на мировом рынке и проводимая в большинстве капиталистических стран политика ограничения (ввоза) привели к тому, что в Индонезии многие фабрики и сельскохозяйственные предприятия были закрыты или работали лишь наполовину.

1931 г. прошел таким образом под знаком сильнейшего свертывания производства и далеко идущих мероприятий экономии. В конце 1932 г. предвидится еще более решительное сокращение производства. Приведу несколько цифровых данных: посевная площадь для сахара, одного из важнейших продуктов индонезийского экспорта, уменьшилась в 1931 г. на 17,5% против 1930 г. На 1932 г. имелось в виду дальнейшее сокращение посевной площади, а именно до 50%. Предусмотренный для 1933 г. урожай будет таким образом снижен до уровня 1920 г., в то время как посевная площадь сравняется с площадью 1900 и 1901 гг.

То же самое относится и к другим отраслям промышленности и сельхозпредприятиям, например к нефти, цинку, угольной промышленности, каучуку, табаку, чаю и т. д.

Кризис ясно сказывается также на денежном и кредитном обращении. Если экспорт капиталов из Голландии в Индонезию уже в 1929 г. снизился примерно до 90 млн. гульденов, а в 1930 г. снижение было еще большее, то в 1931 г. этот экспорт фактически равен нулю. Государственные финансы также дают картину все более обостряющегося кризиса. При бюджете около 500 млн. в 1931 г. дефицит равнялся примерно 200 млн. 1932 г. является годом исключительно низких государственных доходов. Поэтому для всех государственных служащих и рабочих, заработная плата которых превышает сумму в 20 гульденов в месяц, с 1 января 1932 г. проведено снижение ее на 10%, и теперь уже на 1933 г. предусмотрено дальнейшее снижение на 25%.

Каково положение индонезских трудящихся масс в нынешних условиях? Уже в течение десятилетий широкая масса индонезского населения живет в большой нищете, являясь в то же самое время жертвой худшего бесправия. Но теперь империалисты, землевладельцы и туземные капиталисты пытаются переложить и тяжести кризиса на плечи индонезских рабочих и трудящихся крестьян, благодаря чему их и без того тяжелое положение становится совершенно невыносимым.

Минимальные ставки туземных неквалифицированных рабочих снизились с 35 до 20 — 25 центов в день (1 цент равняется

61 примерно 1 копейке), в то время как заработная плата работниц на чайных плантациях составляет в настоящее время 15 центов в день. Этот заработок равен лишь 25% заработной платы 1927 г. Квалифицированный рабочий предприятий в порту получает самое большее от 60 центов до 1 гульдена в день, в то время как заработная плата квалифицированных металлистов и печатников составляет всего лишь от 1 до 2 гульденов в день. И вместе с тем налицо повышение налогов, дополнительных сборов и необыкновенно высокая арендная плата, совершенно непосильные для трудящихся масс. Продолжающееся резкое падение цен на местную сельскохозяйственную продукцию — на каучук, копру, чай, кофе и т. д. — приводит к большому недостатку в деньгах в различных районах, благодаря чему население вынуждено переходить от денежного хозяйства к натуральному. Это означает разорение средних и мелких крестьян, поскольку земля переходит в руки ростовщиков и ростовщических сельскохозяйственных банков империалистов. Население в деревнях не имеет денег и не может заплатить долгов этим антисоциальным элементам. Последние остатки его жалкого имущества уже исчезли в получающих спекулятивные барыши ломбардах империалистического государства, которое перепродает никогда невыкупаемые из-за отсутствия денег заложенные золотые изделия с большой прибылью в Америку. За низкие до смешного отступные сахарная промышленность расторгает контракты на аренду земли, навязанные населению при помощи деревенских старшин (агентов империалистического правительства), что касается мелких крестьян, то они не имеют ни денег, ни орудий, ни тягла, чтобы обрабатывать землю. Массовые увольнения в индустрии и сельскохозяйственных предприятиях, приводящие к огромному росту безработицы, увеличивают до невероятных размеров нищету в деревне: безработные, которым империалисты и капиталисты не дают никакого пособия, тысячами устремляются в деревню.

Наступление империалистического правительства и капиталистов на жизненный уровень рабочих и трудящихся крестьян Индонезии на этом не остановилось, а продолжается и усиливается все в большей степени.

Каково политическое положение в Индонезии? Прошло более пяти лет со времени варварского подавления восстаний на Яве и Суматре в 1926 и 1927 гг. Опыт этих восстаний представляет для нас, индонезских коммунистов, поучительный урок для нашей дальнейшей работы и указания того, как нужно бороться против империализма и его пособников. То, что мы проиграли первую вооруженную борьбу против наших врагов, произошло не только от того, что мы выступили в этой борьбе недостаточно решительно, недостаточно целеустремленно, или потому, что в организационном отношении обнаружили большие недостатки и ошибки, но и от того также, что у нас была неправильная, оппортунистическая установка в отношении национал-реформистской буржуазии и многие наши руководящие товарищи стояли на том, что в Индонезии нет своей туземной буржуазии. События показали, какие роковые последствия имело это неправильное, оппортунистическое игнорирование туземной буржуазии для нашей борьбы, когда эти классово враждебные элементы изменнически нанесли нам удар в спину во время вооруженной схватки. Эта крупная политическая ошибка, на которой некоторые ренегаты из наших рядов настаивают еще и сегодня, была большим тормозом для коммунистической партии Индонезии как авангарда индонезского пролетариата в деле руководства рабочими и трудящимися крестьянами.

Недостаточная решимость, и целеустремленность, и крупные недостатки, и ошибки организационного порядка сказываются и в годы после восстания. Империалистам при помощи их пособников и агентов удалось разбить весь аппарат нашей партии и жесточайшим образом подавить на некоторое время революционную борьбу рабочих и трудящихся крестьян Индонезии, оставшихся без революционного руководства. И нам еще не удалось до сегодняшнего дня собрать в одну организацию все рассеянные коммунистические группы и силы, восстановить наш партийный аппарат и укрепить партию как боевой, организованный авангард индонезского пролетариата и трудящегося крестьянства, который мог бы и в условиях глубокого подполья неуклонно вести революционных, рабочих и крестьян к решительной борьбе против голландского империализма и его опоры в лице туземных князей, феодалов, помещиков и туземной буржуазии.

В Индонезии среди рабочих и трудового крестьянства теперь повсюду господствует недовольство и возмущение. Но забастовок, массовой борьбы против увольнений и свирепого грабежа зарплаты пока отметить нельзя, потому что они в зародыше удушаются профсоюзами, находящимися в руках бюрократов Сарекат-Ислама, лакеев голландского империализма, в руках национал-реформистских «вождей». Мелкие и средние крестьяне, влачащие полуголодное существование, часто отказываются уплатить империалистам и помещикам непосильные налоги, грабительскую ренту и аренду. Но контрреволюционные элементы, называющие себя «вождями» и «советчиками» трудящихся масс, ограничиваются тем, что склоняют крестьян к беспомощным мольбам и таким образом разлагают боевое единство и боевую волю эксплоатируемых масс. Ближайшим результатом террора голландских империалистов и контрреволюционной пропаганды национал-реформистов является то, что у некоторой части трудящихся масс притупляется вера в собственную силу. В течение пяти лет, прошедших со времени подавления восстания, национал-реформисты и другие контрреволюционные элементы использовали жесточайшие преследования, которым подвергаются все революционные рабочие и борцы, чтобы обеспечить себе легальные позиции в индонезском освободительном движении. При помощи краси-

62 вых радикальных фраз туземная буржуазия и интеллигенция пытаются обмануть массы и привязать их к себе, играя в оппозицию. На самом же деле, как Сарекат-Ислам, так и Будди-Утомо, партия Бангза-Индонезия, партия «Индонезия» и другие партии не предприняли абсолютно ничего, чтобы защитить интересы трудящихся против усилившегося наступления империалистического капитала и его пособников.

Грязной и преступной является роль индонезской социал-демократической партии, которая вместе с голландской социал-демократией бросает лживые, лицемерные фразы о праве Индонезии на независимость, но фактически является лучшей опорой и защитой голландской империалистической буржуазии. Социал-фашисты в Индонезии помогают империалистическому колониальному правительству еще больше угнетать и обманывать народные массы, как они сделали это уже в 1926 — 1927 гг. при подавлении восстаний. Национал-реформистская буржуазия проповедует сотрудничество с голландским империализмом и с его ловкой изощренной агентурой, социал-демократией, и проводит это также на практике. Сарекат-Ислам под давлением бедноты, чувствующей себя связанной с ним, под влиянием лживой, надувательской его фразеологии, все еще объявляет себя сторонником «Non-cooperation» (отказа от сотрудничества), на деле же не ведет абсолютно никакой борьбы даже против самого худшего грабежа зарплаты и при помощи своего профсоюзного движения, связанного с реформистским Амстердамским интернационалом, действует заодно с голландскими империалистами и с его агентами.

Так называемые «левые» националисты также меньше всего делали в годы кризиса, чтобы организовать борьбу против неслыханной нужды, массового увольнения и резкого снижения зарплаты.

В самый разгар углубляющегося экономического кризиса и отчаянной нужды трудящихся масс их вождь Сукарно трусливо капитулировал перед судом голландского империализма, отказался от права угнетенных и измученных масс Индонезии на восстание, торжественно обещав империалистам в будущем итти по мирному «революционному» пути. Партия «Национальная Индонезия» была распущена без всякой борьбы, после чего некто Сартоно организовал новую партию, написавшую на своем контрреволюционном знамени заимствованный у Ганди лозунг «Свадеши» и предлагавшую добиться освобождения Индонезии от империалистического ига при помощи так называемого «Self-help» (самопомощи) посредством употребления одних только отечественных самотканых материй, платья и т. п. Мы устанавливаем, как на это указала недавно КПИ в своем воззвании к индонезским рабочим и крестьянам, что Сукарно примкнул к партии Сартоно и теперь пытается осуществить единство националистического индонезского движения с ультраправыми лакеями голландского империализма, типа Сутамы, Салима и т. д., а также проводит политику сотрудничества труда и капитала, парализуя боевую волю рабочих и трудящихся крестьян; мы устанавливаем, что этот «национал-революционный» Сукарно совершает прямую измену индонезской революции.

Другие «левые» националисты, как Магомет Хата, Сьярир и др., пытаются при помощи радикальной фразеологии завоевать для своих темных манипуляций те элементы индонезского национального движения, которые потеряли доверие к Сукарно, для того чтобы выдать их «левым» «социал-фашистским» слугам голландского империализма — Фимменам, Шмидтам и т. д.

В нынешнее время тяжелой хозяйственной разрухи, в которой живут индонезские рабочие и трудящиеся крестьяне, когда эти трудовые массы предоставлены свирепому наступлению империалистической так называемой «собственной» буржуазии, не имея никакого правильного революционного руководства, коммунистическая партия Индонезии, как я уже упомянул, обратилась с воззванием к рабочим и трудящимся крестьянам Индонезии. Наша партия — коммунистическая партия Индонезии, несмотря на неслыханные, свирепейшие преследования и террор со стороны империалистов, продолжает жить. Наша партия уже занята тем, чтобы объединить разрозненные ряды, чтобы свести вместе лучших бойцов в самой борьбе, образовав революционный авангард индонезских рабочих и крестьян. Настало время сомкнуть в крепкие ряды рассеянные силы разрозненно работающих борцов и групп для борьбы за дело Ленина, за дело партии, за дело Коммунистического интернационала.

Настало время мобилизовать индонезских рабочих и крестьянские массы на борьбу за их повседневные интересы, чтобы в этой борьбе закалить их для решительных революционных боев за полное освобождение Индонезии, за создание рабоче-крестьянского правительства.

Коммунистическая партия Индонезии сознает полностью, что источником ее силы является все усиливающаяся борьба, которую ведет III Интернационал против мирового империализма, против крупных помещиков и капиталистов во всех странах. Она вполне сознает, что источником силы является большевистская партия Советского союза, под большевистским руководством которой трудящиеся массы Советского союза, являющиеся авангардом мирового пролетариата, победоносно строят социализм.

Мобилизуя рабочих и трудящихся крестьян Индонезии на борьбу за их полное освобождение, коммунистическая партия Индонезии в то же время мобилизует индонезские трудящиеся массы на борьбу в защиту отечества рабочих и трудящихся всего мира.

Заседание закрывается

63

Заседание семнадцатое​

5 сентября (вечер). Председатель т. Флорин

Прения по докладам тт. Куусинена и Тельмана.

Выступления тт. Кнорина, Шильдса, Аки

Кнорин (ИККИ). История еще раз подтвердила правильность нашего большевистского анализа международного положения. Большевики говорили в период расцвета частичной стабилизации:

«Из частичной стабилизации вырастает усиление кризиса капитализма. Нарастающий кризис разваливает стабилизацию — такова диалектика развития капитализма в данный исторический момент» ¹.

Что же произошло?

Из самой стабилизации, из того факта, что производство росло, торговля росла, что технический прогресс давал все большие производственные возможности, в то время как жизненный уровень масс снижался, вырос самый глубокий, острый кризис, разваливший стабилизацию и угрожающий существованию капиталистической системы.

Теперь тот исторический перелом, который на XVI съезде ВКП(б) констатировал т. Сталин, перелом в капиталистических странах к упадку, в СССР к мощному экономическому подъему, перешел в новую, высшую стадию, выражающуюся не только в том, что СССР окончательно окреп как социалистическая страна, а капиталистический мир поражен глубочайшим кризисом, но также и в растущем ослаблении буржуазии, с одной стороны, в растущем усилении пролетариата, с другой стороны, в каждой отдельной капиталистической стране.

Основное в тезисах и докладе т. Куусинена — это констатация того факта, что наступил конец частичной стабилизации капитализма.

Стабилизация капитализма возникла на почве разгрома буржуазией революционного рабочего движения в 1920 — 1923 гг. в странах Средней Европы. Поражение, понесенное рабочим движением, создало возможность для соглашений между империалистами насчет Германии, Китая и невмешательства в дела «своих» колоний. Поражение рабочего класса, отлив революционной волны создали базу для подъема капиталистического хозяйства, для роста техники, производства и торговли. Конец капиталистической стабилизации означает, что рост противоречий обострил борьбу между империалистическими странами и разрушил базу договоров и соглашений, которые характеризовали относительную стабилизацию капитализма. Кризис довел борьбу за рынки и сферы влияния до открытых столкновений и сделал все международные отношения непрочными и неустойчивыми.

Но в основе этой непрочности и шаткости всего положения капитализма лежит революционный подъем масс, то обстоятельство, что рабочее движение во всем мире поднялось на более высокую ступень, что рабочее движение в метрополиях и революционное движение угнетенных народов в колониях подрывает возможность переложения тяжестей кризиса на плечи трудящихся масс метрополий и угнетенных народов колоний и зависимых стран, что соотношение классовых сил все больше изменяется в пользу трудящихся масс.

Некоторые товарищи делают упор на неравномерность развития революционного подъема и отсюда приходят к выводу, что до подтягивания еще отстающих стран серьезные решающие классовые бои развернуться не могут. Рассчитывать на равномерность и одновременность назревания революционного кризиса нельзя. Но кризис разбил мировое хозяйство как нечто целое и обострил борьбу между империалистами. Поэтому все более отчетливой становится истина, что —

«...дальнейшее развитие мировой революции вероятнее всего пойдет не путем равномерного вызревания его во всех империалистических странах, а путем опережения одних стран другими, путем прорыва империалистической цепи сперва в отдельных наиболее слабых ее звеньях, путем отложения от империалистической системы сперва отдельных стран» (Сталин).

Германия, Польша, Китай — это наиболее важные слабые звенья империалистической цепи. В этих трех странах революционное движение достигло высоких размеров. В этих трех странах — уже оконча-

¹ Стенотчет XV партсъезда, ГИЗ, 1928 г., стр. 40. Сталин, Политотчет ЦК.

64 тельно сложившиеся большевистские партии, а этот факт имеет первостепенное значение.

Но где прорвется империалистическая цепь?

На этот вопрос может ответить только практика, только ход развития классовой борьбы. Она может прорваться например в Японии, Испании, в Индии, в Югославии.

Вполне возможно, что цепь прорвется именно в Германии, ибо «версальской системой заложена мина под Германию», причем такая мина, которая взорвет не только Германию, но всю Европу. Вполне возможно, что цепь прорвется именно в Германии потому, что вокруг нее завязался наибольший клубок острейших противоречий.

«...теперь надо рассматривать пролетарскую революцию прежде всего как результат развития противоречий в мировой системе империализма, как результат разрыва цепи мирового империалистического фронта...» ¹.

Возможность этого прорыва, революционная ситуация наступают в результате вызревания объективных предпосылок. Нашей задачей, особенно теперь, когда мы констатируем конец капиталистической стабилизации, является — готовить пролетариат к этому моменту, чтобы не упустить его, использовать его, зная, что основным фактором, обеспечивающим даже при наиболее благоприятных условиях успех победоносной пролетарской революции, является сам революционный рабочий класс, его сознательность, организованность, преданность, боевая подготовка, готовность итти на жертвы, наличие в авангарде его действительно большевистской партии, умеющей возглавить массы, быть всегда впереди масс, использовать ситуацию, дать своевременно правильные лозунги, организовать победу.

Без этих условий, без такой подготовки рабочего класса революционная ситуация не может дать победы пролетариату. Без такой подготовки констатация того факта, что мы приближаемся к революционной ситуации, может нас весьма мало утешить.

Самым важным, решающим показателем революционного подъема является рост крупных классовых битв, все расширяющийся переход трудящихся масс в контрнаступление против продолжающегося еще наступления господствующих классов.

Сегодня мы можем констатировать уже, что рост революционного подъема является всеобщим, всемирным, хотя развивается неравномерно. Мы можем констатировать, что этот революционный подъем гораздо более всеобщий, чем революционный подъем послевоенного периода. Но одновременно мы должны констатировать, что капитализм теперь имеет лучший аппарат подавления трудящихся масс, чем он имел в послевоенный период, что капитализм сумел после войны перевооружиться против пролетариата, что для того, чтобы свергнуть власть эксплоататорских классов, прорвать цепь империалистических стран, теперь нужно гораздо больше усилий, чем в период непосредственно после войны. Вся глубина политических передвижек, происшедших уже и происходящих теперь, видна на примере того, что даже социал-демократия вынуждена теперь заявлять перед рабочими массами об изменении своей политики. Она должна выступать с «программой социализма», в то время как в послевоенный период для нее основной была «программа демократии». Конечно к «программе демократии» прибавлялась и социализация. Нельзя забывать комиссию социализации Каутского, которая кажется написала, если не ошибаюсь, 6 больших томов о социализации. Если в послевоенный период «пафос демократии», как говорит Гильфердинг, был основным орудием социал-демократии (добавлю: для спасения капитализма от пролетарской революции), то теперь нужен, как говорит тот же Гильфердинг, «пафос социализма» (прибавлю: чтобы удержать массы от перехода к коммунистам). Теперь нужна теория о госкапитализме для того, чтобы спасти капиталистическое хозяйство от экспроприации пролетариатом. В то время когда социал-демократы находились у власти, основным была «демократия». Пришел Брюнинг, начали появляться теории о госкапитализме, и Брюнингу социал-демократы предлагают проводить этот госкапитализм. Явились Папен и Шлейхер, и социал-демократия предлагает им проводить социализм. Возникает вопрос: что она будет предлагать проводить Гитлеру, если он придет к власти? Эта «социалистическая» демагогия социал-демократии и является отражением нового, и этого нельзя не видеть, если мы хотим правильно определить нашу тактику и лозунги.

Вот например председатель II Интернационала г. Эмиль Вандервельде вынужден был заявить в статье в связи с бельгийской горняцкой стачкой:

«Бельгийскую социалистическую партию недооценивают, если думают, что она не сделает всех выводов, которые вытекают из событий, прежде всего того вывода, что массы социалистической партии все менее склонны к коалиции с буржуазными партиями».

Председатель германской социал-демократии Отто Вельс под давлением широких рабочих масс должен был заявить в статье в «Форвертсе», что германская социал-демократия после больших дискуссий решила теперь, что время для социалистической перестройки хозяйства наступило. Наступило! Припомним, как все эти Гильфердинги, Каутские и т. п. говорили после войны, что объективных условий для социализма нет. А теперь оказывается: «время для перестройки хозяйства наступило», «психологические предпосылки для перестройки хозяйства никогда не были более благоприятными, чем теперь», «наступил кризис капиталистического мышления».

Грегор Штрассер, лидер германских национал-социалистов, заявил, что 95% народа охвачены антикапиталистическим ду-

¹ Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 21, изд. 9-е.

65 хом. Вельс сомневается в точности учета процентов Грегором Штрассером, но в основном он с ним согласен.

Откуда этот социализм Вельса, Вандервельде, Дана?

Нужно присмотреться к тем процессам и тем передвижкам, которые происходят в рабочем классе, особенно в странах с наиболее высоким революционным развитием, к тем процессам, которые все больше обнаруживаются даже в странах с менее развитым революционным движением. Если присмотреться к этим процессам, то можно говорить о большом сдвиге, выражающемся в подрыве основных мелкобуржуазных иллюзий, которые сдерживали рабочие массы. Одной из самых распространенных была иллюзия, что война 1914 — 1918 гг. была последней войной, что господствующие классы не рискнут на новую войну, что Лига наций разрешит все спорные вопросы мирным путем. Под флагом каутскианской теории сверхимпериализма, под прикрытием разговоров о народной республике, под флагом всяких пан-европейских «теорий» распространялась утопия, суть которой сводилась к тому, что капитализм может отказаться от борьбы за рынки, за колонии, за новый передел мира, т. е., что капитализм может перестать быть империализмом. Но теперь война на Дальнем Востоке, подготовка интервенции против СССР, обострение противоречий вокруг Германии, рост англо-американских, американо-японских противоречий разбивают эту утопию, рассеивают эту иллюзию.

Вторая иллюзия, что послевоенное государство — это народное государство, социальное государство или «наша республика», как говорят чехи. Эту иллюзию масс о своем народном государстве, о своей республике кризис разбивает с большой беспощадностью. В Германии уже большинство народа против Веймарской республики. Социал-демократии в Германии, в Чехо-Словакии пришлось заговорить о «второй республике».

Чем же это объясняется? Рост фашизма является прекрасным подтверждением учения марксизма о государстве. Массы на деле познают, что «государство есть прежде всего отряды вооруженных людей с материальными привесами вроде тюрем» (Энгельс). Теперь это в Германии — рейхсвер, «Стальной шлем», фашистские банды Гитлера, судебные исполнители, сопровождаемые полицией, штрейкбрехерские отряды, работающие под охраной полиции; в Бельгии — это жандармерия, газовые бомбы, аэропланы, войска, подавляющие рабочих; в Чехо-Словакии — это отряды, стрелявшие в рабочих; в Венгрии — это виселицы, на которых были повешены тт. Шаллаи и Фюрст; в Соединенных штатах — это танки и газовые бомбы, которыми гнали ветеранов от Капитолия, и т. д. Все это видит рабочий класс, и все это рассеивает иллюзию, которая была создана социал-демократией.

Третья иллюзия, что послевоенное капиталистическое хозяйство — народное хозяйство, что капитализм постепенно изменяется к госкапитализму, что капитализм взрывается ростом внутри его социалистических элементов. Но миллионы людей умирают с голоду, а громадные средства отпускаются на войну. Капитализм мог бы дать десятки миллионов не на войну, а на помощь пауперам и рабочим. Этим он увековечил бы свое господство. Но это утопия.

Проанализируем факты. Нет мероприятий более простых, чем страхование от безработицы, 7-часовой рабочий день. Они не нарушают капиталистического характера общества и хозяйства, они популярны в массах. Они могли бы удлинить век капитализма. Но они ограничивают прибыли, поэтому капиталисты идут по линии отмены как страхования, так и всех других мер социального законодательства, которые были введены под давлением революции и существовали в период частичной стабилизации капитализма. Демонстрация, стачка, экономическая борьба вообще могут тормозить проведение капиталистами программы ликвидации рабочего законодательства. Но для решительного отпора капиталистическим планам и для завоевания социальных реформ такого давления, как демонстрация, стачка и экономическая борьба, недостаточно, особенно теперь. Необходимо на опыте доказать массам, что требования рабочего класса, действительно улучшающие его положение, в нынешнюю эпоху неосуществимы без революции, что для завоевания их недостаточно парламентских предложений, недостаточно стачки, демонстрации, голодного похода, а «нужно давление с силой настоящей революции» ¹.

Империализм без грабежа и войн, народное государство, хозяйственная демократия — вот три утопии новейшего времени, созданные социал-демократией для того, чтобы подавить ненависть масс к капитализму, войне и империализму. Вокруг них создались иллюзии масс относительно пацифизма, государства, капитализма.

Подрыв этих трех мелкобуржуазных иллюзий ясно виден уже в Германии, Польше и ряде других стран. Он подводит массы к осознанию необходимости, неизбежности и неотложности борьбы против войны, буржуазии, государства, капитализма, за революцию, за диктатуру пролетариата, за социализм.

Довоенный период был периодом реформ. Эти реформы были мизерны. Основные реформы были завоеваны рабочим классом в революции 1917 — 1919 гг. Все это создало иллюзии, за счет которых жила социал-демократия. Период относительной стабилизации капитализма был только периодом реформистских иллюзий. Но призрачность, иллюзорность реформ сейчас можно доказать, только поднимая массы на борьбу за частичные требования, показывая им на деле пределы реформ, пределы экономиче-

¹ Ленин, т. XXX, стр. 227.

66 ских требований, недостаточность одних только экономических требований.

Катастрофическое снижение жизненного уровня масс в период кризиса есть только продолжение, ускорение, развитие процесса абсолютного обнищания масс, принявшего более острые формы в период общего кризиса капитализма. Отсюда вывод, что нынешние нищета, голод и безработица не являются преходящими, что жизненный уровень масс будет еще понижаться. Теперь об улучшении конъюнктуры при капитализме можно говорить только теоретически, но в действительности нельзя себе этого представить. Никакое усиление инвестиций при капитализме не могло бы дать полного использования средств производства в тяжелой промышленности. Не надо забывать, что сейчас 74% германского экспортного машиностроения забирает Советский союз и что из всего мирового экспорта машин 24% идет в Советский союз. Никакое улучшение конъюнктуры не могло бы также восстановить например английскую угольную промышленность, которая, несмотря на жидкую перегонку и другие технические достижения, остается при капитализме теснимой отраслью промышленности. То же самое — с текстильной промышленностью метрополий. То же самое — со многими другими отраслями промышленности, за исключением военной.

Поэтому нынешний кризис 1932 г. со всей остротой ставит перед трудящимися массами вопрос о путях выхода из нищеты, нужды и бесправия. Поэтому вопрос о борьбе за социализм поставлен в порядок дня, ибо материальные производительные силы пришли в самое резкое противоречие с существующими производственными отношениями, т. е. с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались! Еще в 1926 г. в связи с уроками всеобщей стачки в Англии т. Сталин говорил:

«Кризис в угольной промышленности в Англии и связанная с ним всеобщая забастовка ставят ребром вопрос о социализации орудий и средств производства в области угольной промышленности при установлении рабочего контроля. Это есть вопрос о завоевании социализма. Едва ли нужно доказывать, что никаких иных путей коренного разрешения кризиса в угольной промышленности нет и не может быть, кроме пути, предложенного английской коммунистической партией. Кризис угольной промышленности и общая забастовка подводят английский рабочий класс вплотную к вопросу о практическом осуществлении социализма» ¹.

Но это было сказано еще в условиях относительной стабилизации капитализма. Теперь с полным правом этот анализ, это заключение можно отнести к целому ряду других отраслей промышленности и ко всем империалистическим странам. Целому ряду стран грозит хозяйственная катастрофа, массам грозят вечная нищета, пауперизация, вымирание. Капиталисты находят миллиарды на войну и не находят грошей для помощи нищим, безработным. Я напомню, что было сказано Лениным к 1 мая 1915 г.:

«Капитализм может развиваться без империализма, без войн, без колоний, при полной свободе торговли. Да? Капитализм может давать десятки миллиардов не на войну, а на помощь пауперам и рабочим, увековечивая этим господство класса капиталистов! Теоретически одинаковые положения... В том-то и суть, что к таким вещам не может принудить давление вобще, а нужно давление с силой настоящей революции» ².

Мне кажется, что это положение нужно напомнить сейчас. Капиталистическое хозяйство не может выбраться из тупика. Это начинают понимать даже социал-демократы. Все средства государства поэтому, по их мнению, должны быть брошены на помощь, ибо, по «теории» Реннеров и Гильфердингов, капиталистическое хозяйство есть народное хозяйство. «Социализация долгов» стала в порядок дня не только в Германии и Австрии. «Санация» банков — это только более открытое капиталистическое выражение для этой, с позволения сказать, «социализации». Расцвет госкапиталистических теорий есть отражение поисков путей для спасения капитализма.

Что такое национализация, которую предлагают социал-демократы?

Не что другое, как попытка спасти обанкротившиеся предприятия за счет народа. Пролетариат ничего не может выиграть от перехода предприятий из рук одного капиталиста в руки другого, от одного капиталиста к капиталистическому государству. Глубокий маневр социал-демократии с социализмом — самая хитрая попытка спасти капитализм, используя антикапиталистические настроения масс, используя их волю к социализму.

Нельзя однако недооценивать влияния этого маневра, нельзя недооценивать влияния этого «пафоса социализма» по Гильфердингу.

Если демагогии национал-социалистов удалось увлечь значительные группы рабочих, почему это не может удасться на время демагогии социал-демократии? Нужно сейчас бить по самой основе этого маневра социал-демократии. Нужно бить развертыванием нашей революционной программы.

Отсюда вытекают следующие выводы:

1. Коммунисты должны всеми силами и средствами вести пропаганду, доказывая массам, что основной предпосылкой выхода из кризиса, нищеты и нужды и предотвращения хозяйственной катастрофы является завоевание политической власти пролетариатом. Вопрос о завоевании власти должен быть поставлен в центре всей нашей работы. Путем частичной борьбы наши партии должны в соответствии с уровнем

¹ Сталин, Об английской забастовке, «Правда» № 136 за 1926 г.

² Ленин, т. XXX, стр. 227.

67 рабочего движения в каждой отдельной стране подводить рабочие массы к борьбе за власть.

2. Коммунисты должны вместе с тем в таких странах, как Германия, Польша, Австрия и т. д., показывать, что диктатура пролетариата проведет конфискацию крупных фабрик и заводов, банков и латифундий. Они должны противопоставить конфискацию пролетарским государством как единственную настоящую национализацию, социал-демократическим предложениям о «национализации» буржуазным правительством Папена, которая означает не что иное, как новую кабалу, тюрьму, каторгу для трудящихся масс.

Коммунисты должны показать, что социализм является единственным спасением от нищеты и нужды и угрозы экономического хаоса и катастрофы, а то, что предлагает социал-фашизм, ничего общего не имеет с социализмом. Коммунисты должны разоблачить маневр, например германской социал-демократии, предлагающей рейхстагу закон о национализации крупных предприятий и банков теперь, когда власть не у нее (а не тогда, когда власть была в ее руках), зная, что рейхстаг не может принять и не примет такого закона, тем самым она ориентирует массы на выжидание новых успехов путем «демократии».

Коммунисты должны показать, что такое социалистическое мероприятие, как конфискация фабрик, заводов, может быть проведено только диктатурой пролетариата в форме рабоче-крестьянского правительства, советов рабочих и крестьянских депутатов. Я в данном случае говорю прежде всего о таких странах, как Германия, Австрия и Польша.

Но вместе с тем я хочу сделать еще одно замечание. Мы считаем, что развитие кризиса и рост революционного подъема могут весьма скоро поставить массы в какой-нибудь стране перед необходимостью выставления переходных лозунгов. Мы сегодня не считаем необходимым и нужным ни формулировать эти лозунги, ни говорить об их содержании. Они будут вытекать из анализа обстановки в данной стране в момент наступления революционного кризиса. Но эту возможность необходимо иметь в виду.

3. Коммунисты должны всеми мерами и силами подготовить борьбу за диктатуру пролетариата как единственный выход для трудящихся масс. Причем этот лозунг не может быть заменен каким-либо другим лозунгом или синонимом. Выставление лозунгов вроде например «свободная социалистическая Германия» теперь только затушевывает основную задачу, стоящую перед пролетариатом, не ставит основного, важнейшего для пролетариата вопроса, т. е. вопроса о насильственном захвате власти рабочим классом для осуществления социализма и подавления эксплоататорских классов. В то же время необходимо доказывать, что диктатура пролетариата является наиболее полной, наиболее широкой и единственной демократией для трудящихся масс.

Решающие бои за власть будут успешными, если коммунистами будет сделано все для их подготовки, для укрепления своего влияния в массах, для мобилизации масс. Ныне недостаточно ставить задачей — поднять классовую сознательность и революционную готовность масс. Важнейшая и решающая задача теперь во всех странах — организовать борьбу масс во всех ее формах. Элементарнейшей, простейшей формой борьбы пролетариата есть и остается экономическая стачка.

Массы будут обречены на рабство и кабалу, если они не окажут сопротивления. Они ищут возможности объединиться для борьбы, они ищут руководителей, и коммунисты должны дать это руководство, чтобы, поднимая массы от элементарного стихийного движения против притеснений на фабрике, против грабежа зарплаты, поднять к борьбе против государства и капитализма в целом. Коммунисты должны быть выразителями настроений масс, как говорил т. Готвальд, но вместе с тем их задача — поднимать движение на более высокую ступень, внести в движение революционное социалистическое сознание. Нельзя ограничиваться тем, что каждая стачка сама по себе революционна или полуреволюционна. Это верно, но этого недостаточно. Мы боремся за экономические требования масс, за защиту жизненного уровня масс, мы боремся за его повышение, но вместе с тем мы должны и обязаны доказывать необходимость перехода к борьбе против буржуазного государства, против капитализма в целом, за диктатуру пролетариата, за социализм.

Важнейшая задача теперь — объединить, увязать все формы борьбы, видеть дальнейшие тенденции движения, смену форм борьбы, переход к более высоким, заостренным формам борьбы.

Экономическая стачка, стачка протеста, демонстрация, политическая стачка, уличная борьба с фашистами, крестьянское движение, движение безработных — все это должно быть увязано в один комплекс, одна форма должна помочь другой, чтобы подниматься к более высоким формам классовой борьбы.

Нынешний период требует самой широкой пропаганды массовой политической и всеобщей стачки, а в странах, которые находятся уже на более высоком уровне революционного движения,— подготовки и проведения всеобщей политической стачки под руководством компартии. Эта массовая политическая стачка популярна, к ней стремятся массы, она витает в воздухе. Но ее нужно организовать. В Польше политическая всеобщая стачка была объявлена ППС. ППС хотела только использовать настроения масс, но не иметь всеобщей стачки. Наша партия подхватила и правильно подхватила данный ППС лозунг. Это показывает, что в смысле инициативы мы отстали.

В Венгрии социал-демократия призывала в связи с запрещением «Непсава» к массовой политической стачке, которая направилась против нее же. Эта стачка превратилась в широкое движение против самой социал-демократии.

68 В Чехо-Словакии, в Бельгии всеобщая стачка определенного района выросла из экономической борьбы. Все эти политические стачки (в том числе те, инициатива в проведении которых исходила от наших противников) благодаря тому, что коммунисты овладели ими, играли наруку коммунистам, раскачивали массы. В этом теперь — большая перспектива для всего революционного развития.

Демонстрации были в целом ряде случаев своеобразной формой экономической борьбы безработных, направленной против государства. Демонстрации безработных дали в 1929 и 1930 гг. значительные материальные успехи в Чехо-Словакии и в Германии. Но за последний год количество демонстраций уменьшилось, особенно в Германии, также и в Чехо-Словакии. Это нельзя объяснить только террором. Этого недостаточно.

Что нам нужно делать? От мелкой демонстрации за частичные требования нужно было подняться выше — к большим демонстрациям с конкретными требованиями, но нужно вместе с тем указывать перспективы развития. Ныне демонстрация показывает передвижку сил и рост готовности масс к борьбе за власть. Поэтому играть в демонстрации нельзя. Наши демонстрации пока конечно являются «мирными» демонстрациями. Мы еще не можем нигде демонстрации проводить под лозунгами непосредственного действия. Тут необходимо напомнить ленинский отзыв об апрельских демонстрациях 1917 г. в России. Ошибка Петербургского комитета заключалась в том, что он взял немножко левее, призвав к демонстрации под лозунгом «долой временное правительство», когда еще условия не позволяли этого. Мы выставили уже лозунг «долой правительство Папена» в Германии; это есть лозунг действия. Но, чтобы поднимать массы на всеобщую стачку, на демонстрацию под лозунгом непосредственного действия, для этого требуется особый специальный учет сил. Если мы без особых предпосылок сейчас в Берлине или в Варшаве станем призывать массы к демонстрациям под лозунгом «долой правительство» или к демонстрациям для захвата продовольственных складов, то либо массы не последуют за нами, либо же демонстрация поведет нас дальше той цели и задачи, которые сегодня реальны. Как одно, так и другое приведет к разгрому, к ослаблению наших сил. Но такой же ошибкой будет, если мы, не учтя ситуации, возьмем немножко правее, выставив лозунги вчерашние, в нереальности которых массы убедились, и не покажем пути дальше к борьбе за власть.

Своеобразие нынешнего момента заключается в ряде стран еще и в том, что значительные массы выходят на улицу. Но нет еще решительной революционной раскачки масс, нет еще в целом ряде случаев достаточного руководства ими.

Стачечная борьба ослаблена кризисом в ряде стран, в особенности в Германии. Рабочие еще безоружны, буржуазия вооружена, и она провоцирует пролетариат на преждевременные выступления. Пролетариат не может еще принять боя, но он не должен уступать улицы фашизму, иначе он делал бы то же самое, что делает социал-демократия. Он должен давать частичный отпор. Этот отпор имеет громадное принципиальное значение. Успехи будят все больше рабочие массы, объединяют эти массы, поднимают уверенность, создают героев, мобилизуют массы для более крупных битв, поднимают борьбу на более высокую ступень, открывают новые пути для объединения масс. Большая разница в смысле политического значения между 1 мая в 1929 г. в Берлине и теми событиями, которые недавно произошли в Альтоне. Тогда одиночки действовали без раскачки масс. Сейчас мы имеем уже значительную раскачку масс. Эти события подняли массы, они ободрили массы. Малая гражданская война ведет к большой. Вот беглый очерк двух основных форм борьбы.

Упорной каждодневной работой в массах развивать борьбу, объединять массы, поднимать борьбу на высшую политическую ступень, исходя из особенностей и ступени развития в каждой отдельной стране, помня резолюцию III Конгресса, что когда созрели все условия, которых в европейских странах сегодня еще нет, революция может начаться с крупной стачки, с демонстрации, с уличного столкновения.

Обстановка благоприятствует нам. Никогда еще вся жизнь, все отношения между классами, вся международная обстановка так не агитировали за коммунизм против капитализма, как сейчас. Использовали ли мы в достаточной степени эту ситуацию, продвинулись ли мы вперед, каковы наши успехи? Да, мы продвинулись вперед, да, мы имеем успехи, и только явные оппортунисты могут отрицать крупные успехи международного рабочего движения и заявлять, что Коминтерн теряет влияние в массах. Важнейший факт, который нельзя оспаривать,— это рост и укрепление Коминтерна. Но этот рост и укрепление идут неравномерно по различным странам. В странах, которые последними вошли в кризис, наши успехи еще незначительны. Но даже ряд малых партий имеет крупные успехи. Боринажская стачка горняков обновила бельгийскую компартию. Твентская стачка в Голландии усилила голландскую партию и повела ее по новому пути. Возьмем любое крупное движение, например брюкскую стачку,— разве она не подняла всю политическую жизнь и чехо-словацкую партию на более высокую ступень?

Если взять Европу, если, так сказать, ограничиться узкими рамками Европы, то наиболее крупные успехи безусловно имеет польская компартия, а за нею чешская. Констатировать это в отношении польской партии тем более важно, что и последние сообщения показывают, что мы находимся в полосе очень крупного революционного движения в Польше. Польская и чехо-словацкая партии — две соседние партии, находящиеся в странах с различным уровнем развития революционного подъема, и хотя в Чехо-Словакии революционный подъем находится пока еще на более низкой сту-

69 пени, чем в Польше и Германии, тем не менее все признаки показывают, что ход развития быстро вовлечет в водоворот крупных событий и эту страну. Поэтому успехи компартии Чехо-Словакии имеют очень важное значение. Немаловажное значение имеют также успехи молодой, еще не оформившейся и еще не сложившейся испанской компартии.

Если взять не в европейском, а в общем масштабе, то конечно для всего международного движения решающее значение имеют три партии, три страны: Германия, Польша, Китай, в которых революционный подъем выше всего. То новое, своеобразное исчисление революционного подъема, которое дал нам здесь т. Ван-Мин, очень характерно. Он исчислил революционный подъем за последние годы в Китае количеством созданных партией дивизий, полков и новых территорий советских районов.

Я остановлюсь на вопросе о Германии.

Германский вопрос был центральным вопросом на большинстве наших пленумов и конгрессов. Судьбы всего международного коммунистического движения так связаны с судьбами германского рабочего движения, что вполне правильно, когда представители других партий значительную часть своих речей здесь, на пленуме начинают со своих замечаний по германскому вопросу. Нельзя говорить о тактике, вытекающей из констатации конца капиталистической стабилизации, без учета революционной перспективы в Германии. Поэтому вопросами революционного развития в Германии и вместе с тем германской компартией обязаны мы все заниматься и интересоваться. Я должен здесь сказать, что во всей работе Исполкома Коминтерна, его секретариата германский вопрос был одним из основных вопросов за весь последний период времени.

Несмотря на фашизм, дело революции в Германии идет вперед, наша перспектива в Германии — это революционная перспектива. На XI пленуме Коминтерна мы констатировали:

«Развиваясь неравномерно — в зависимости от степени и темпа развертывания кризиса и обострения внутренних и внешних противоречий капитализма данной страны, рост революционного подъема в тех странах капитализма, где экономический кризис, совпадая со специальными условиями всеобщего послевоенного кризиса капитализма, подвергся особому обострению, как например в Германии, придавленной бременем версальской системы и плана Юнга и лишенной возможности эксплоатировать колонии... ведет к назреванию предпосылок революционного кризиса».

Этот прогноз XI пленума полностью оправдался. В Германии рос революционный подъем, шло назревание предпосылок революционного кризиса. Мы приближаемся в Германии к революционному кризису, несмотря на то, что констатированное XI пленумом «оттеснение фашистского движения на основании программы социального и национального освобождения трудящихся масс» оказалось весьма временным и преходящим, что вскоре после XI пленума фашистскому движению удалось одержать новые крупные победы и вместе с тем задержать темп «начавшегося подрыва массовой базы социал-демократии». Мы приближаемся в Германии к революционному кризису, несмотря на то, что обнаружилось, что в самом процессе расшатывания капиталистической стабилизации и роста сил революции создаются громадные контрреволюционные организации, которые пролетариат должен удалить со своего пути, вступая в решающий бой.

Рост фашистского движения за этот год отнюдь не означает, что германский капитализм стал сильнее, окреп. Наоборот, рост фашистского движения указывает на колоссальное расшатывание всей системы германского капитализма, на рост кризиса, на приближающиеся решающие классовые битвы. Ошибочно думать, что основной процесс, который происходит теперь в Германии,— это рост фашизма. Это неверно. Основной процесс в Германии — это развал германского хозяйства, обострение противоречий, рост сил коммунизма, рядом с которым идет рост фашизма как концентрация сил буржуазии для борьбы с революцией. Рост партий революции вызывает организацию, мобилизацию сил контрреволюции. Германская компартия крепла и росла, ее массовая база расширялась, она закалялась в сложнейшем политическом переплете.

Только легкомысленные люди могут думать, что назревание революционного кризиса и завоевание большинства рабочего класса будут итти по гладкой, асфальтированной дороге, без трудностей, вызываемых сложнейшей политической обстановкой. Дороги революции пока не асфальтированы. Не один только т. Эмбер-Дро обжегся на германском вопросе, оценив по-меньшевистски итоги президентских и прусских выборов и решив, что теперь-то все развитие пошло под-гору; теперь-то, мол, ясно, что Коминтерн ошибся в оценке. Но «ошибся» не Коминтерн, а т. Эмбер-Дро. И ему пришлось это здесь признать, пришлось признать, что он попал в оппортунистическое болото.

Рост фашистского движения показывает также, что развитие в Германии становится особенно катастрофическим. Громадный рост организации контрреволюции требует усиления партии революции. Ясно, что борьба будет отчаянная. Революционный кризис будет вызревать не тихо, не спокойно, не как яблоко под летним солнцем. Ясно, что роды германской революции будут трудные, что революционный кризис может наступить на основе столкновений боевых отрядов буржуазии с поднимающимися к борьбе пролетарскими массами неожиданно, сразу. Революционный кризис будет вызревать в боях, в столкновениях обнаружатся крупнейшие сдвиги. Только социал-демократы могут рассматривать то, что сейчас происходит, как сплошное наступление контрреволюции. Рост противоречий, доведение их до крайних пределов, начинающаяся гражданская война вовсе не означают торжества

70 контрреволюции. Но именно это наше и марксистское понимание развития позволяет нам смотреть вещам прямо и открыто в глаза. Именно это позволяет нам, не боясь, сказать, что германская буржуазия вступила на путь фашистской диктатуры, что та форма правления, которая за последние месяцы в Германии установилась, есть, как уже здесь говорил т. Мануильский, фашистская диктатура, не завершенная, не укрепившаяся, но фашистская диктатура.

Программа Коминтерна связывает фашизм с наступлением буржуазно-империалистической реакции, неустойчивостью капиталистических отношений, с наличием значительных деклассированных элементов, обнищанием широких слоев мелкой буржуазии, с постоянной угрозой выступлений пролетариата.

Резолюция XI пленума ИККИ, развивая программу, говорит:

«Органически вырастая из так называемой буржуазной демократии как замаскированной формы диктатуры буржуазии, фашизм как оголенная форма буржуазной диктатуры заостряет все методы подавления и закабаления трудящихся, присущие капиталистическому строю и неотделимые от всей системы диктатуры буржуазии».

Но ни одно из наших решений не говорит о том, что наступление фашизма повсюду должно происходить «итальянским путем», т. е. путем «похода на Рим». Да и те, которые ждут «похода на Рим», как здесь доказал т. Эрколи, забыли действительное значение этого «похода», те, которые ждут «классической фашистской диктатуры» забывают, что и итальянская диктатура с первого дня не была «классической», что и теперь она развивается, меняется из года в год. В каждой стране фашизация происходит своим путем. Фашизация «германским путем», учитывая высокое индустриальное развитие страны, наличие старых организационных традиций рабочего класса, вкоренившиеся парламентские традиции, демократические иллюзии и антифашистскую бдительность масс, проводится не сразу, она проводится в виде непрерывно усиливающегося наступления буржуазии на жизненный уровень, революционные и демократические завоевания рабочих масс, путем «приучения» рабочих к постоянному, непрерывному террору со стороны организаций и формаций, формально еще не включенных в государственный аппарат, а являющихся опорой государственной власти. Благодаря этому создается возможность длительной угрозы включения террористических организаций в госаппарат и привлечения к управлению групп и партий, поддержка которых на первых порах фашистской диктатуры была бы затруднена.

Было бы демократическим кретинизмом противопоставить формальный государственный аппарат и негосударственные «частные» штурмовые отряды, терроризирующие рабочих фактически с согласия, формально при попустительстве госаппарата. Такое противопоставление может служить только для того, чтобы отвлечь внимание рабочих от реального фашизма на нереальный, какой-то стопроцентный, постоянно угрожая последним, чтобы политикой запугивания «наибольшим злом» усыпить бдительность масс и помочь закреплению фашизации. Террор штурмовиков против рабочих свирепствует во-всю: введена смертная казнь, рабочие организации громятся, от свободы печати, собраний и всех этих прелестей веймарской конституции мало что осталось. Правительство стало независимым от каких-либо парламентских комбинаций, проводится самая реакционная, невиданная еще антирабочая хозяйственная политика, националистическая внешняя политика.

Говорят, нет диктатора. Так ли уж нужен всегда диктатор? А если на то пошло, чем Гинденбург не диктатор, чем Папен и Шлейхер тоже не диктаторы? Одно должно быть ясно. Германия вошла во что-то качественно новое. Это — диктатура буржуазии, открытая, незамаскированная. Она не укрепилась, не развернулась. Ей нелегко укрепиться. 1932 г. — не 1922 г., и Германия — не Италия. Но именно поэтому необходимо все наше внимание сосредоточить на борьбе против проведения всех мероприятий этого правительства, не допускать его укрепления, мобилизовать массы немедленно на борьбу.

В чем своеобразие положения в Германии?

Прежде всего в том, что буржуазии удалось перегруппироваться на глазах у пролетариата, вместо того, чтобы пролетариат оказал решающее сопротивление.

Своеобразие в том, что препятствия при перестройке рядов буржуазии и смене методов буржуазной диктатуры чинились также и некоторыми группами буржуазии. Своеобразие наконец заключается в том, что фашизм в Германии не является выходом из революционного кризиса, а революционный кризис приближается и растет вопреки фашистским успехам, что революция растет наряду и вопреки фашизму.

Как могло создаться это своеобразное положение?

Во-первых, германской буржуазии удалось использовать версальскую систему для отвлечения внимания масс от гнета своего германского империализма и переключения внимания на внешнеполитические вопросы, что привело к подъему шовинистической волны и созданию большого национал-социалистического движения. Во-вторых, германским коммунистам не удалось до сих пор разбить германскую социал-демократию и освободить широкие массы от влияния реформистских профсоюзов, которые остались до сих пор массовыми организациями, сковывающими силы пролетариата. В-третьих, национал-социалистам удалось втянуть в свои ряды сторонников старых буржуазных партий, в том числе рабочих, которые были в этих партиях.

Ростом национал-социализма создана новая обстановка в борьбе за решающее большинство рабочих масс. Раньше расстановка сил и партий прямо обнаруживала роль со-

71 циал-демократии как главной социальной опоры буржуазии. Партии революции противостояли буржуазные партии плюс социал-демократия, и роль последней как главной социальной опоры буржуазии была очевидна. Теперь создалась партия национал-социалистов. Партии революции противостоит лагерь контрреволюции, разделившийся на три части: национал-социалисты, старые буржуазные партии, социал-демократия. Между ними идет борьба. Создается впечатление, что социал-демократия борется против фашизма. Создается возможность недовольным социал-демократией элементам перекочевывать в рамках фронта капитализма из одной партии в другую. Такая расстановка запутывает массы. Благодаря этому удалось задержать процесс расшатывания социал-демократии, замедлить темп организации революционной армии, затушевать несколько роль социал-демократии как главной социальной опоры буржуазии. Это осложнило и затруднило борьбу против социал-демократии. Но социал-демократия позаботилась о том, чтобы нам облегчить эту задачу и те дополнительные трудности, которые создались этой обстановкой. Тут прежде всего история с Гинденбургом. Я думаю, что это может и должно нам помочь в нашей борьбе против социал-демократии. Ни у кого, мне кажется, не должно и не может быть сомнения, что социал-демократия есть и остается главной социальной опорой буржуазии, ибо ее социальная функция заключается в том, чтобы перехватить те массы, которые могут пойти против этого режима в целом, удерживать их от перехода в лагерь революции. Но именно то, что прикрытая диктатура буржуазии перешла в открытую, фашистскую, в условиях конца капиталистической стабилизации создает перспективу крутых социальных сдвигов.

Социал-демократические рабочие думали честно и добросовестно, что, следуя за Вельсом и Гильфердингом, они борются против фашизма. Теперь эта иллюзия исчезает. Они голосовали за Гинденбурга, а Гинденбург установил диктатуру. Социал-демократия была у власти. Путь, которым вела социал-демократия, привел к контрреволюции. Этими объективными фактами внесено такое брожение, какого еще не было в социал-демократических рядах.

В партии центра — изрядное количество рабочих, а центр устанавливает коалицию с фашистами. Может ли это пройти бесследно для рабочих масс партии центра?

В национал-социалистической партии, в ее штурмовых отрядах не менее 200 тыс. рабочих. Среди ее избирателей, говорят, больше 2 млн. рабочих, в том числе изрядное число безработных. Их увлекла антикапиталистическая демагогия национал-социалистов. Им доказывали, что национал-социалисты борются против капитализма, что коммунисты — левое крыло «системы» Веймарской республики. Но они ничего не получили, не могут получить и не получат от фашизма. Немыслимо, чтобы они надолго следовали за национал-социалистами. Признаки разложения уже повсюду налицо.

Все это показывает, что большие политические сдвиги в Германии неизбежны. Есть еще у «наци» демагогический порох, они даже могут (это не исключено) увеличить количество голосов при определенной ситуации. Но только на демагогии диктаторствовать в нынешнюю эпоху трудно. Поэтому все зависит от германской компартии, от ее уменья поставить перед массами большие цели, показать выход и одновременно мобилизовать массы для конкретной борьбы за зарплату, за частичные требования, мобилизовать их на отпор «наци» на улице, закрепиться на фабриках и заводах, сомкнуть предприятия и улицу в единое целое. Поэтому все зависит от уменья подойти к этим массам, создать с ними единый фронт для борьбы, показать им образцы борьбы.

За растущей силой пролетариата пойдут неиндустриальные, обслуживающие рабочие, которых особенно много среди «наци». Борьба пролетариата повернет в нашу сторону и мелкую буржуазию и крестьянство. Но прежде всего нужно повернуть к борьбе рабочих, идущих за социал-демократами, прежде всего вырвать эту основную опору у буржуазии. Только этим можно подорвать фашистскую диктатуру в ее начале, не дав ей укрепиться. Не допустить укрепиться фашистской диктатуре — вот основное. Если ей удалось бы укрепиться, она могла бы рассчитывать на некоторый исторический срок существования. Этого из виду упускать нельзя.

Тактика КПГ была в общем и целом правильной. Благодаря этой правильной большевистской тактике росло влияние КПГ в рабочих массах. КПГ сумела на большую высоту поднять авторитет партии в массах, показывая, что без компартии пролетариат не может иметь успехов в борьбе против буржуазии.

КПГ успешно борется за единый фронт рабочих масс. Последние месяцы это подтвердили особенно. А в этот период КПГ стояла перед многими весьма серьезными решениями. Ей пришлось вести сложную парламентскую тактику, неоднократно голосуя за кандидатов социал-демократии в парламенте, чтобы не пустить на руководящие посты фашистов и в то же время не дать повода кому-нибудь подумать, что она хоть на минуту поддерживает веймарскую систему. В то же время ей пришлось вести внизу, в рабочих массах, бешеную кампанию против социал-демократии. Это — сложная обстановка, сложная, чрезвычайно сложная тактика.

Кое-где в других партиях ухватились за какой-нибудь кусочек из этой сложной тактики германской партии, не поняв ее, и сделали неверные выводы. Нашлись последователи «германского опыта» в Голландии, Швейцарии,— мол, теперь надо тактику единого фронта проводить снизу и сверху. И в Польше нашлись такие правые, которые выступают против руководства компартии. Не только в Польше, но и в Германии.

72 КПГ сумела провести необходимые маневры и отразить оппортунистические и троцкистские предложения в этой области.

КПГ в последнее время добилась некоторых успехов в области организации стачечной борьбы, несмотря на то, что террор и увольнения ослабили ячейки, ослабили партию на предприятиях. Но надо прямо сказать, что того, что мы имеем в области стачечной борьбы, конечно мало. Это не движение, которое поднимает все революционное развитие на более высокую ступень. Этого еще нет. КПГ в ряде мест дала успешный отпор фашистам на улице, что имело крупное значение. Рабочие массы под руководством КПГ дали отпор фашистам, КПГ — единственная партия в Германии, которая по-настоящему вела борьбу против фашистов.

Но вместе с тем в работе КПГ был и ряд политических ошибок, оставивших свой след на развитии партии. КПГ выставила в декабре 1929 г. в качестве своего основного стратегического лозунга лозунг народной революции как синоним пролетарской революции. XI пленум одобрил этот лозунг. Выставляя этот синоним пролетарской революции, КПГ ставила своей целью облегчить себе подход к недовольным существующим режимом непролетарским трудящимся массам. Но в печати, в массовой работе скоро начали забывать, что народная революция — только синоним пролетарской революции. Поставив перед собой задачу завоевания средних слоев города, крестьян и служащих, некоторые организации КПГ стали постепенно упускать из вида, что эти слои являются только союзниками пролетариата, что их можно завоевать, только укрепив влияние в пролетарских массах и развернув борьбу пролетариата. Это не могло дать успеха. Но внимание от фабрики, завода, профсоюза было отвлечено. Борьба с социал-демократией на основной фабрично-профсоюзной базе ослабла. Тов. Тельман написал статью, в которой открыто, прямо перед всей партией исправил те ошибки, которые были допущены в печати и практике партии.

Тов. Тельман в этой статье писал:

«Ошибки в этой области направлены как против стратегической задачи, основной задачи завоевания большинства пролетариата, так и против выработки классовой линии нашей партии, основанной на марксизме-ленинизме, следовательно против принципов большевизма».

Партия эту ошибку исправила. Партия восстановила этот лозунг так, как он мыслился XI пленумом ИККИ, так, как он мыслился первым постановлением ЦК германской коммунистической партии.

КПГ усилила борьбу против социал-демократии согласно указаниям XI пленума. В центре внимания стала формула: «Социал-демократия и фашизм — не антиподы, а близнецы». Но вместе с тем печать,— тут в первую очередь вина редакции «Роте Фане»,— ослабила борьбу против фашизма и в связи с ростом фашистского движения недостаточно отчетливо поставила вопрос о различии между фашизмом и социал-демократией. Это не могло ускорить отход масс от социал-демократии. Партия по инициативе т. Тельмана исправила эту ошибку.

КПГ еще в 1930 г. разбила Меркера, но этим еще не был уничтожен меркеризм. Он давал себя чувствовать вплоть до недавнего времени, мешал развертыванию работы в реформистских профсоюзах по завоеванию рабочих масс и превращению РПО в широкое массовое движение, питая в то же самое время правооппортунистические настроения. Разве роспуск РПО в Руре в 1931 г., после того как был создан союз горняков, выставление как очередной задачи разгрома реформистских профсоюзов, отказ от выдвижения каких-либо требований перед организованными в профсоюзах массами и т. д.,— разве это не пережитки меркеризма? Это не линия партии! Это против линии партии. Но проникновение таких установок в печать, на собрания и в ряд выступлений ответственных работников не может не оказывать своего влияния и оказывало это влияние. Это все установки уже осужденные, но кое-где они еще живы очевидно до сих пор. Это все неоднократно исправлялось, но очевидно еще не до конца. Теперь, в данное время, самое важное для компартий — это не запаздывать, быть всегда на месте, суметь уловить момент, сочетать частное с общим.

Обстановка, в которой живет сейчас германский пролетариат, требует быстрого реагирования на все события. Если запаздывание вообще вредно и опасно, то оно вдвойне вредно и опасно в Германии с ее развитой политической жизнью. Но бывал уже целый ряд случаев, когда партия запаздывала со своими указаниями, пропускала момент для организации масс, не используя всех возможностей для отрыва их от социал-демократии. Это не могло не влиять на рост влияния партии, на отпор фашизму. Тов. Пятницкий уже привел здесь ряд примеров в связи с крахом Данатбанка и т. п. Чтобы не повторяться, я ост новлюсь только на самом последнем примере, на 20 июля. В связи с государственным переворотом в Пруссии партия дала совершенно правильный лозунг всеобщей стачки, но слишком мало было сделано, чтобы немедленно, не давая социал-демократам опомниться, понести этот лозунг на фабрики и заводы, поддержать поднимающееся движение за стачку. Медлительность, неповоротливость и неуверенность коммунистов дали социал-демократам время, чтобы опомниться и овладеть положением. А успех стачки 20 июля, хотя бы частичный, имел бы очень большое значение для нашей партии.

Все сведения с заводов единодушно говорят о том, что первый день осадного положения, т. е. 20 июля, вызвал среди рабочих, в том числе и социал-демократических, реформистских организованных рабочих, настроение в пользу стачки.

Тогда же на улице образовывались стихийно сотни дискуссионных групп. В аппарате государственной власти царили смятение и неуверенность. Тут не приходилось

73 звать массы на улицы, ибо они уже были там. Но эта стихия не была переведена в русло широких массовых демонстраций, которые могли бы охватить эти десятки тысяч наполнявших улицы, и несомненно увлекли бы за собой тех многих социал-демократических рабочих, в частности молодежь, которая также была в большом количестве на улицах.

Тов. Тельман об этом в связи с выборами говорит следующее: «Какое значение это имело бы, если бы создалась хотя бы какая-нибудь демонстрация на Александерплаце или Потстдамерплаце каких-нибудь 10 тыс. человек? Этим всему движению в эти послеобеденные часы можно было бы придать массовый революционный характер». Далее т. Тельман говорит: «Тогда стачки и другие выступления стали бы более легкими, а в эти послеобеденные часы этих 10 тыс. человек не нашлось». Социал-демократия до другого дня оправилась. Ей удалось проинструктировать функционеров, дать лозунги и переключить настроение масс. Почему социал-демократии так быстро, уже к следующему дню, удалось взять предприятия в значительной мере в руки? Потому, что мы слабы на предприятиях. Но именно потому, что мы слабы на предприятиях, мы должны были сделать все, чтобы прорваться быстрой и энергичной своевременной атакой. Но наша партия этого не сделала. Ситуация не была использована. А если бы партия использовала эту ситуацию, она могла бы поднять все революционное движение в Германии на более высокую ступень и политически укрепить партию значительно.

В такие времена какой-нибудь час решает вопрос, с кем пойдут массы. Но листовки комфракции рейхстага с призывом ко всеобщей стачке появились на предприятиях только вечером. Организационная сила партии на предприятиях была слаба,— движение в пользу стачки не было поддержано движением на улице, ибо улица не была призвана к демонстрациям. Неповоротливость коммунистов дала социал-демократии возможность оправиться, ориентировать своих функционеров на срыв стачки, подняла удельный вес социал-демократии. Можно почти с полной уверенностью сказать, что если бы партия проявила инициативу на улицах, то получились бы крупные политические демонстрации, а демонстрации привели бы к стачкам, хотя бы к частичным стачкам.

Политическое значение того факта, что коммунисты были единственными, которые выставили соответствующий классовому опыту трудящихся масс и настроениям дня лозунг, было громадно. На этом коммунисты окрепли и выросли, а социал-демократы стали слабее, уязвимее. Недаром вся буржуазная печать начала бешеную травлю коммунистов. Недаром вся буржуазная печать должна была заговорить о коммунистическом лозунге всеобщей стачки, ибо коммунисты — единственные, которые ее могут вести и будут вести. Но если это так, то легко представить, какие возможности для компартии были скрыты в массовых движениях этого дня, возможности, которые остались неиспользованными.

Мы говорим об этом не для истории: Германия находится в такой стадии развития, когда подобные события могут повториться завтра. И слабости 20 июля должны быть вскрыты до конца.

Еще несколько слов об антифашистском движении.

Германский пролетариат в борьбе против фашистского террора проявил много героизма. Если еще недавно основное было — сопротивление фашистскому террору, то новое за последнее время заключается в том, что рабочие не только отражают атаки штурмовиков, защищают рабочие организации против нападения фашистов, но в ряде случаев переходят к недопущению, срыву попыток фашистов проникнуть в рабочие кварталы. Об этом говорит целый ряд фактов крупнейшего значения. Приведу цитату, показывающую, как успешно рабочие Вуперталя и Эльберфельда сорвали фашистскую демонстрацию и митинги благодаря наличию достаточной инициативы.

«Роте Фане» от 21 июля пишет:

«Вупертальские рабочие в субботу и в воскресенье выступили по-боевому единодушно против зверского террора штурмовиков. Когда по приказу свыше в различных местах начались манифестации штурмовых колонн в фашистской форме, с пением антирабочих кровожадных песен, коммунистические, рейхсбаннеровские, христианские и беспартийные рабочие стихийно объединились в контрдемонстрацию. Национал-социалисты вызвали вооруженные подкрепления и стали врываться в рабочие кварталы. В рабочем районе Рот они с криками «очистить улицу!» стали стрелять залпами по населению. Рабочие немедленно объединились для отпора и прогнали коричневые банды террористов».

В том же духе «Роте Фане» сообщает о событиях в Эльберфельде.

«400 бандитов-штурмовиков вошли в квартал, в котором живут почти одни только рабочие. Как по сигналу, тысячи рабочих высыпали на улицу. Мостовая была взрыта. Под возгласы «да здравствует единый фронт рабочих против фашизма!» тысячи рабочих наступали на национал-социалистических стрелков. В несколько минут их атака была отбита».

То же самое было в Хагене и ряде других мест. В итоге этой успешной обороны были созваны прекрасные конференции единства и проведен ряд стачек против фашистского террора. Влияние нашей партии сильно выросло, что показали выборы. Политическая стачка как протест против фашистского террора успешно прошла в целом ряде рабочих центров Рурской области. В ряде других местностей также фашистам было оказано серьезное сопротивление. Но не всюду. И мне кажется, что при хорошей инициативе партии можно было бы сделать гораздо больше, можно

74 гораздо быстрее поднять движение на более высокую ступень.

В Кенигсберге были серьезные террористические выступления «наци». По докладу т. Матерна, секретаря кенигсбергской организации, выходит так, что «наци» хотели организовать всеобщее выступление против всех, начиная от коммунистов, вплоть до германской народной партии. Возмущение масс было чрезвычайно велико. Рабочие гнали каждого, кто появлялся на улице со значком «наци». Достаточно было прикрикнуть, как национал-социалисты исчезали с улицы. Там, где жили известные всем национал-социалисты, происходили массовые сборища. При таком настроении, в особенности в понедельник, было возможно организовать на улицах Кенигсберга, в особенности в рабочих кварталах, стихийные массовые демонстрации. Но запоздали революционные организации. В Кенигсберге создалась ситуация, аналогичная ситуации 20 июля в Берлине. Но она не была использована. Это заставляет нас еще больше сосредоточить огонь по неповоротливости и запаздыванию организаций.

Я подхожу к концу.

КПГ имеет крупные успехи. Смешно их не видеть. Смешно видеть на улице только Гитлера. Смешно слышать, что коммунистов теперь только бьют.

Но успехи КПГ могли бы быть гораздо больше. КПГ имеет героев, десятки тысяч настоящих героев в своих рядах, которые, выполняя задания партии, жертвуют всем. Основное: нужны достаточная инициатива нашей партии, энергия, вера в свои силы, вместе с тем борьба против оппортунизма, пассивности некоторых работников партии, против сверхцентрализма и бюрократизма, против недооценки своих сил и неверия в свои силы, против недооценки революционных возможностей. Это все мешает развертыванию сил германского пролетариата.

Стачечное движение в Германии слабо, но оно начинает расти. Движение безработных в таком же положении. Но чрезвычайное обострение политического положения, которое мы наблюдаем, говорит, что максимальным развитием всей антифашистской борьбы возможно поднять германский пролетариат на революционные выступления. Половина, притом наиболее революционная половина, индустриального пролетариата — на улице. Биржи труда «разгружены». Улица наряду с предприятием стала важнейшим местом единого фронта. Необходимо сочетать борьбу на улице с борьбой предприятий. Улица должна помочь поднять предприятия, уличные столкновения и демонстрации должны помочь развернуть стачки, сочетаться со стачками. Только тогда они будут иметь полноценное значение.

Из уличной демонстрации, так же как из всеобщей стачки, могут вырасти большие революционные события. Но революционной ситуации еще нет. Никто не требует, чтобы КПГ теперь же вела массы к завоеванию власти. Эта задача еще не стоит практически в порядке дня. Но компартия должна использовать каждое движение, чтобы организовать борьбу и в борьбе просвещать пролетариат, подготовлять его к решающим битвам за власть, мобилизовать его союзников.

Только организацией отпора фашизму можно разоблачить социал-демократию и завоевать большинство для решающих классовых битв. Теперь в Германии, более чем где-либо и когда-либо, темпы развития зависят от политической инициативы коммунистов.

Каков же итог?

Мы подошли к важнейшему и сложнейшему моменту в развитии международного движения. Революционный кризис приближается. Вместе с тем опасность интервенции и империалистической войны громадна. Тем более должен торопиться пролетариат, чтобы быть готовым к тем событиям, которые назревают. Чтобы предотвратить войну, надо ускорить революцию.

Нам надо торопиться. Борьба за большинство рабочего класса — наша стратегическая задача. В ряде стран мы уже подходим к необходимости решить эту задачу в близком будущем.

Поэтому тем энергичнее сейчас за работу, в массы, на фабрики, за будничную работу ради великих целей.

Нам осталось мало времени. Нам нужно еще сделать много. Нам нужно укрепиться на заводах. Нам нужно укрепиться в профсоюзах. Нам нужно разбить социал-демократию. Нам нужно создать мощную армию для борьбы за коммунизм.

Эти задачи мы можем решить, и мы это сделаем, если захотим по-настоящему и мобилизуем все наши силы для борьбы против фашизма и реакции, против войны и интервенции, за диктатуру пролетариата!

Шильдс (Англия). Анализ нынешней ситуации, данный в тезисах, имеет величайшее значение для всех коммунистических партий. Мы теперь вступаем в период усиления кризиса, его перехода в такую фазу, когда во всем мире предстоят более крупные и более интенсивные столкновения между классами. Если мы не разъясним этого членам партий, не разъясним им всего того, что это за собой влечет, то мы не сможем успешно выполнить стоящие перед нами задачи.

В Англии конец капиталистической стабилизации выражается в весьма глубоком кризисе, переживаемом ныне английским империализмом. Об этом свидетельствует целый ряд фактов. Мы имеем например такой факт, как конец финансовой устойчивости английского империализма. На протяжении последнего года мы были свидетелями падения фунта, отказа от золотого стандарта и перехода Англии от ее старой традиционной политики свободной торговли к политике протекционизма. Эта ситуация привела к громадному обострению классовой борьбы на всем пространстве Британской империи. Английская империалистическая буржуазия старается найти выход из давящего на нее кризиса при помощи все более свирепых

75 атак на рабочих и на колониальные массы и путем интенсивнейшей подготовки к войне. Ныне мы имеем весьма знаменательную ситуацию. Мы достигли того момента, когда английский империализм уже не только не может дать рабочим никаких социальных реформ, но вынужден также изо всех сил бороться, чтобы вырвать у рабочих и те уступки, которые они прежде заставили его сделать. Это означает, что империалисты в Англии вынуждены теперь ликвидировать все то, что давало возможность английской социал-демократии поддерживать свое влияние на рабочих. Как известно, огромные богатства, которые английский капитализм в течение многих лет извлекал в форме громадной империалистической дани при помощи своих капиталовложений за границей и в странах Британской империи, позволяли ему уделять частицу этого дохода для подкупа определенного слоя английского рабочего класса. При помощи этого он смог создать многочисленную рабочую аристократию. Но теперь монополии, которой пользовалась капиталистическая Англия, пришел конец. В результате острого кризиса английский капитализм уже не может продолжать свою политику подкупа, и в рядах английского пролетариата весьма быстрым темпом развивается процесс дифференциации. Английские социал-демократы не могут более сулить процветание английским рабочим. Наоборот, они вынуждены теперь признать чрезвычайную серьезность кризиса и под давлением масс даже заявлять о необходимости осуществления социализма. Углубление кризиса приводит к тому, что все более и более широкие массы рабочих разочаровываются в социал-демократии. Если например в Германии предательство реформистов побудило многих рабочих поддержать фашистов, то в Англии предательство социал-демократии привело к тому, что многие рабочие стали поддерживать старые буржуазные партии. Буржуазные партии в Англии не могут однако пользоваться прежними методами, о чем например весьма отчетливо свидетельствует образование национального правительства. Это правительство, подобно правительству военной коалиции, было создано для того, чтобы справиться с «чрезвычайным положением, создавшимся в стране», под лозунгом: «Дайте нам неограниченные полномочия, и мы вас вылечим».

О чем это говорит? Правда, положение в Англии нельзя сравнить с ситуацией например в Германии, где развитие фашизма достигло весьма высокого уровня, но все же образование национального правительства в Англии является громадным шагом в сторону фашистского развития. Английские капиталисты не хотят более итти на уступки рабочим; они вынуждены атаковать их. Но эти атаки встречают сильнейшее сопротивление. Это сопротивление выразилось например в форме восстания матросов, в форме многочисленных стачек и в последнее время в забастовке ланкаширских текстильщиков, когда более 200 тыс. рабочих ожесточенно сопротивляются посягательствам на их заработную плату и условия труда.

Это сопротивление масс быстро растет. Социал-демократы пытаются его сорвать и помогают капиталистам в их наступлении, прикрываясь якобы социалистической фразеологией. Под прикрытием этих фраз и при помощи целого ряда новых «левых» маневров, вроде тех например, какие мы наблюдаем у независимцев, которые «порывают» с рабочей партией, вроде требований единства и т. п., социал-демократия отвлекает рабочих от борьбы и предает их. Тем не менее углубление кризиса, вызвавшее падение рабочего правительства, ведет также к распаду самой рабочей партии.

Разочарование масс английской рабочей партией все более усиливается, и это обстоятельство создает весьма благоприятную обстановку для нашей партии. Зачастую с полным основанием говорят о нашей английской обособленности, но сейчас мы видим, что это положение меняется. Мы видим, как меняются настроения масс. Массы ищут объяснения тому, что происходит, они ищут выхода из переживаемых ими бедствий. Эта ситуация открывает перед нами реальную благоприятную возможность для развития английской компартии на подлинной марксистско-ленинской основе.

Наша партия в Англии — это общеизвестно — тоже была весьма обособлена, но самый характер нынешней ситуации заставляет ее уделять больше внимания вопросам, имеющим международное значение, носящим интернациональный характер.

Тот факт, что партия делает этот поворот, проявляется например в той кампании, которую партия ведет в связи с борьбой против империалистической войны и интервенции, в связи с событиями, происходящими в Китае, и т. п. Другой пример, показывающий, что партия изменяет свою позицию по отношению к положению в других коммунистических партиях и в других странах, мы видим в связи с ее позицией по отношению к нынешнему кризису в Германии. Наша партия провела широкую кампанию в связи с положением в Германии, разъясняя рабочим значение происходящих там событий и мобилизуя английских рабочих на дружную поддержку борьбы германского пролетариата. Эти факты показывают, что партия достигает больших успехов во многих отношениях. Тем не менее мы должны признать, что мы в Англии еще не научились извлекать тактические уроки из опыта других компартий и применять их в форме, наиболее подходящей для Англии. Об этом весьма ярко свидетельствует например позиция, которую мы занимаем в отношении борьбы в колониях: в этом отношении мы весьма слабы.

В настоящее время политика английского империализма в колониях становится все более жестокой. Это проявляется в особенности в Индии, где свирепствует разнузданный террор. Проявляется это также и в ожесточенной экономической войне, с которой Англия обрушилась на Ирландию.

76 Все это показывает, что британский империализм прилагает отчаянные усилия к тому, чтобы выпутаться из трудностей за счет рабочих и колониальных масс. Вместе с тем он старается обезопасить себе тыл, готовясь к надвигающейся войне, в первую очередь к войне против страны торжествующего социализма — Советского союза.

В связи с вопросом о позиции нашей партии по отношению к борьбе в колониях мне хотелось бы еще специально остановиться на положении в Индии. Вопрос об Индии — это вопрос первостепенного значения для английского империализма. Без закабаленной Индии английский империализм не смог бы существовать. Вот почему он прилагает все усилия к тому, чтобы укрепить свое господство в Индии и подавить борьбу индийских рабочих и крестьян. Английский империализм прибегает ко всем мыслимым средствам для подавления растущего революционного подъема, развивающегося в Индии, с тем чтобы сохранить свое господство, а также и в силу того огромного значения, которое борьба в Индии имеет с точки зрения подготовки английского империализма к войне.

Какими же методами он пользуется в связи с этим? Прежде всего свирепый террор, затем некоторые уступки и реформы, которые должны дать ему возможность укрепить свои позиции. Индийские массы стали жертвой разнузданного террора. Мы видели в Индии массовые истребления и расстрелы; десятки тысяч революционеров брошены в тюрьмы; организации разгоняются, загоняются в подполье; цензура свирепствует по всей стране; газеты подвергаются запрещению и т. п. Но мы видим, что наряду с разнузданным террором применяются еще и различные маневры. Империализм делает некоторые уступки; пример — недавняя уступка, сделанная английским империализмом индийской буржуазии, выразившаяся в установлении пошлин для предотвращения ввоза японских товаров. Этот маневр рассчитан на то, чтобы привлечь индийскую буржуазию на сторону империализма и добиться ее поддержки и сотрудничества в деле проведения империалистической политики.

Далее мы видим так называемые реформы, вроде недавнего изменения пропорциональности представительства отдельных религиозных групп населения в законодательных органах, предоставления права голоса определенной категории лиц и т. п. Эти реформы имеют целью отвлечь индийские массы от борьбы, воздвигнуть искусственные барьеры и таким образом расколоть массы.

Но, несмотря на это, индийское революционное движение быстрым темпом развиваются. Антиимпериалистическая борьба усиливается, и мы видим, что индийские массы все более освобождаются от реформистских иллюзий. Значительная часть рабочего класса уже изжила свои прежние иллюзии по отношению к Национальному конгрессу. Стачечное движение разрастается, и крестьянские восстания распространяются по всей Индии. В этой обстановке обязанностью нашей партии является разъяснить английскому пролетариату, что происходит в Индии, и мобилизовать его на всемерную поддержку индийских масс, объясняя жизненно важное значение индийской революции для английских рабочих.

Правда, мы кое-что сделали. Мы заявили о своей солидарности с индийскими рабочими и трудящимися, но надо сознаться, что это совершенно недостаточно. Мы еще не отдаем себе ясного отчета в значении индийской революции для английского пролетариата.

В чем должна заключаться наша задача в этом отношении? Наша задача, особенно в Англии, должна состоять в том, чтобы показать, что английская реакция держится главным образом порабощением Индии и что борьба за индийскую независимость есть дело не только индийских масс, но имеет сугубо важное значение и с точки зрения борьбы за социализм в Англии. Мы должны отчетливо показать рабочим и убедить их, что всякая поддержка, оказываемая империалистической политике в Индии, есть поддержка капиталистической эксплоатации в самой Англии, что каждый удар по индийским массам есть также удар и по английскому пролетариату.

Если будет уничтожена реакция в Индии, то капиталистический строй в Англии не сможет удержаться. Вот это-то мы недостаточно ясно понимаем и разъясняем. Вопрос о борьбе в Индии освещается нами так, будто он представляет собой нечто совершенно не связанное с борьбой, которая ведется в самой Англии. Нельзя ограничиваться только выражениями солидарности и сочувствия по отношению к борьбе в Индии. Надо прежде всего усилить борьбу за свержение капиталистического строя в Англии и неразрывно увязать ее с беспощадной борьбой против английского господства в Индии. Это одна из великих проблем, требующих гораздо более серьезного отношения со стороны нашей партии.

За последние месяцы мы добились крупных сдвигов в нашей работе в Англии. Мы имеем ряд положительных успехов в деле изменения методов нашей работы и преодоления оторванности партии от масс. Но это только начало. В меру того, как мы сможем выполнить задачи, поставленные в резолюциях пленума, сможем вести настоящую массовую революционную работу на предприятиях, в профсоюзах и на биржах труда, сможем занять четкую и правильную позицию в вопросе о борьбе в колониях,— в меру этого мы сумеем быстро построить мощную массовую коммунистическую партию в Англии, которая сможет успешно повести рабочий класс на борьбу за свержение английского капитализма.

Аки (Япония). Я вкратце коснусь двух моментов, характеризующих современное положение Японии. Во-первых, войны против Китая и опасность войны против Советского союза. Недавно военный министр Араки заявил, что в течение двух-трех лет в Японии создастся «чрезвычайно напряженное положение». В своей книге он пи-

77 сал: «В японской континентальной политике должен быть взят более дальний прицел. Овладение нами Манчжурией и Монголией является в конечном счете второстепенной задачей. Поскольку развитие Японии на континенте нужно не только для спасения Японии, но и для спасения Востока и всего мира (конечно от большевизма. А.) нам нужно теперь проявить чрезвычайную решимость». Японский империализм усиленно готовится к войне против Советского союза. Все военные приготовления, формирование армий, формирование частей имеют одну конечную цель,— они направлены против пролетарского отечества, СССР, чтобы в кратчайший срок нанести ему удар.

Теперь я коснусь второго вопроса — о революционном подъеме. Я не буду подробно говорить о том, что происходит в Японии. Я процитирую лишь заявление комиссии министерства просвещения, которой было поручено обследовать идейное состояние студенчества и изучить причины полевения последнего. Комиссия дает следующую оценку «социальной обстановки»: 1) чрезвычайная разница в уровне жизни капиталистов и рабочих и чрезвычайное разорение деревни; 2) обострение трудовых и арендных конфликтов; 3) экономический упадок средних классов; 4) безнадежность получения студентами работы по окончании учебных заведений; 5) загнивание в политических кругах; 6) недовольство политическими партиями; 7) непонимание народом вопросов конституционного самоуправления; 8) тенденция к повышению цен на товары первой необходимости; 9) стремление масс достигнуть своих целей совместными массовыми выступлениями; 10) непонимание сущности коммунизма и его движения.

Во второй части доклад говорит об идеологических тенденциях в научном мире, отмечая следующее: 1) увлечение пролетарской литературой и марксистской теорией (следующие три пункта я пропускаю); 5) отсутствие теоретического изучения японской государственности; 6) непопулярность изучения культуры нашей страны. Можно подумать, что это говорят коммунисты, но это было выработано под председательством самого министра. Это было в начале этого года, а теперь положение в стране гораздо напряженнее.

Несмотря на многочисленные аресты коммунистов, японская компартия, которая полтора года назад, во время XI пленума, являлась еще маленькой группкой, сильно выросла и укрепилась. Трудящиеся города и деревни все более переходят местами в контрнаступление против террора и реакции. Японский пролетариат во главе со своим авангардом, коммунистической партией, вырос в процессе борьбы против войны и реакции. Японская компартия является единственной партией, которая, руководя лучшей частью рабочего класса и трудящихся крестьян, борется против японского империализма, ведущего войну. Японская компартия начала борьбу против грабительской войны уже в период военных приготовлений японского империализма. 6 июля 1931 г. центральный орган КП Японии «Секки» писал: «Минсеитское правительство Вакацуки сменило председателя Южноманчжурской железной дороги и генерал-губернатора Кореи. Это будет поворотом в сторону изменения нашей манчжуро-монгольской политики. Стратегическая задача японского империализма, с кем бы он ни воевал, заключается в первую очередь в оккупации Манчжурии и Монголии. Японские империалисты не только открыто заявляют это, но и на деле уже сейчас усиливают подготовку вооруженного вторжения в эти страны. Японский пролетариат борется против войны. Он дал лозунг: «Не давайте ни одного сэна для войны, не перевозите ни одного солдата».

В связи со спровоцированными японским империализмом массовыми убийствами китайцев корейцами в Ванпосане партия обратилась к массам с воззванием, в котором говорилось: «В целях подготовки военной интервенции против СССР и полной колонизации Манчжурии и Монголии японский империализм стремится к усилению военно-полицейского режима в Манчжурии и Корее». Японская компартия дала лозунг: «Долой контрреволюционную интервенцию японского империализма против СССР и трудящихся Китая».

А когда 19 сентября японская армия окружила Мукден, японская компартия выпустила в большом количестве листовку, в которой мы читаем: «Товарищи рабочие, крестьяне и солдаты! Армия империалистической Японии занимает Мукден. Японская империалистическая буржуазия сделала первый шаг к оккупации Манчжурии и Монголии... На Манчжурию! На революционный Китай! На СССР! таков боевой клич японского империализма, этого вооруженного застрельщика дальневосточной реакции.

Дорогие товарищи, эксплоатируемые трудящиеся! Вы уже лишены буржуазией и помещиками труда и хлеба, земли и свободы. Война ведется в пользу их, ради их интересов, чтобы еще больше мучить вас и привести вас к окончательной гибели. Боритесь против отечества буржуазии и помещиков! Сопротивляйтесь всем военным действиям отечества паразитов и убийц! Рабочие, занятые в военных предприятиях и на транспорте! Не перевозите ни одного солдата и ни одной винтовки на фронт! Приостановите производство снарядов и винтовок! Рабочие, крестьяне и безработные всей Японии! Организуйте забастовки и массовые демонстрации против войны и за ваши требования! Солдаты на фронтах! Немедленно организуйте братание с китайскими солдатами! Смелее протяните руку китайскому пролетарию! Солдаты во всех казармах! Выносите постановления, что ни один из вас не хочет ехать на фронт и вы все против защиты отечества буржуазии и помещиков! Товарищи рабочие, крестьяне и солдаты! Заключайте союз с китайскими рабочими и крестьянами и поднимайтесь на борьбу во имя революционной солидарности! Требуйте немедленного вывода армии из Мукдена и

78 всех оккупированных местностей, немедленного отозвания японской армии и военных судов из Китая и Манчжурии! Не перевозите ни одного солдата! Сопротивляйтесь всем военным действиям японского империализма! Оказывайте содействие красной армии! На защиту СССР! Долой империалистическую Японию! За советскую Японию!»

В этом воззвании основная линия партии против войны выражена полностью.

Я приведу теперь основные моменты выступлений компартии против войны.

17 сентября, как только мы узнали об оккупации Мукдена, в короткий срок были созваны конференции против войны. 4 октября состоялось массовое антивоенное выступление. Мы выступали против войны и Уимена — вождя японской секции II Интернационала.

7 октября, в день годовщины смерти одного из руководителей компартии, состоялась демонстрация против войны, в которой принимало участие свыше 500 рабочих; на митингах участвовало 1 500 человек.

Празднование XIV годовщины Октябрьской революции было ознаменовано в Японии антивоенной демонстрацией и митингами. Демонстрировало 400 железнодорожников, печатников и безработных, а перед вокзалом в Токио — 500 рабочих и революционных студентов. На биржах труда состоялись митинги и демонстрации. Свыше тысячи революционных студентов организовали демонстрацию у Токийского университета. Такие же демонстрации произошли в Осаке и Иокогаме. Мы там провели Октябрьскую годовщину под лозунгами: «Против японской интервенции в Китае!», «За защиту СССР». До 1 мая нами было проведено несколько демонстраций. Первомайская демонстрация этого года была проведена под такими же лозунгами; в ней участвовало до 10 тыс. революционных рабочих и крестьян по всей Японии. Первоавгустовская демонстрация была совершенно исключительной. Во многих предприятиях были проведены забастовки, носящие антивоенный характер, с протестами и демонстрациями. Например забастовка на аэропланном заводе Исикавадзима в начале войны, 16 сентября, также демонстрации и забастовки на металлургических, машиностроительных, электротехнических и других предприятиях.

В армии также кое-что нами сделано. Я не буду больше говорить по этому вопросу, поскольку будет специальный доклад о борьбе против войны. Я напоминаю лишь вкратце основные задачи партии:

а) Борьба против подготовки антисоветской войны. Всячески разоблачать уже проводимые военные мероприятия, подвоз войск к советской границе и проводимую обработку общественного мнения.

б) Разоблачение социал-фашистского обмана, что война против Китая кончилась. Надо вести борьбу против продолжающейся сейчас войны. Особенно важна сейчас поддержка японским пролетариатом партизанского движения в Манчжурии.

в) Исключительную роль играют работа среди солдат и увязка этой работы с работой в деревне и на предприятиях.

г) Надо вести борьбу со всеми проявлениями империалистического шовинизма и шовинистической пропагандой, проводимой буржуазией и ее слугами — фашистами и социал-фашистами среди рабочего класса.

д) Подытожить опыт, уже приобретенный в борьбе против войны. Здесь особенно важно учесть опыт умелого сочетания борьбы против войны с борьбой за повседневные требования (метро в Токио, железная дорога в Тобу и т. д.).

e) Установление тесного контакта с массами, особенно на предприятиях.

ж) Беспощадная борьба против всяческих проявлений социал-демократических настроений, снижающих боеспособность рабочего класса (экономизм в массовых организациях).

Перехожу к аграрному вопросу; в Японии с ее паразитическим помещичьим землевладением он является одним из основных вопросов грядущей рабоче-крестьянской революции. Вот некоторые данные о крестьянском движении.

Если в 1917 г. было только 85 крестьянских конфликтов, то через 10 лет, т. е. в 1927 г., количество конфликтов увеличивается до 2 052, а в 1931 г. повышается до 26 89 конфликтов. Что произошло в деревне с начала войны? У меня есть очень красноречивые данные по этому вопросу. В сентябре 1930 г. имел место 61 конфликт в деревне, а в сентябре 1931 г. — 42 — уменьшение. Но уже в октябре 1930 г. отмечено 141 конфликт, а в октябре 1931 г. — 251; в декабре 1930 г. — 186 конфликтов, а в декабре 1931 г. — уже 309; увеличение больше чем в полтора раза. А что происходило после января этого года? Происходило невиданное обострение борьбы между помещиками и мелкими арендаторами.

Вот вам далеко недостаточные данные министерства земледелия. С января по июнь число конфликтов увеличилось с 1 523 в 1931 г. до 1 621 в этом году, т. е. на 98, а число непосредственных участников — арендаторов — с 8 835 до 26 969, т. е. больше чем в три раза. О чем говорят эти цифры? Они говорят о том, что, несмотря на войну и усиление реакции, трудящиеся крестьяне все более широко и решительно вступают в борьбу с помещиками и полицией.

Я укажу только два примера того, как крестьяне борются против полиции и помещиков. В префектуре Точиги 19 сентября 1931 г. 500 крестьян напали на полицию, чтобы освободить арестованных товарищей из молодежи. В префектуре Ниигата 3 октября 350 крестьян напали на участок, произошло настоящее побоище с полицией. Причиной нападения было отобрание помещиком земли у одного революционно настроенного крестьянина-бедняка. Для того, чтобы освободить двух арестованных, или против того, что отбирают землю у двух крестьян, выступает вся деревня.

Революционизирование также захватывает тех крестьян, которые объединены в

79 реформистских организациях. Весной этого года крестьяне-бедняки в префектуре Точиги убили несколько фашистов, охранявших интересы помещиков против борющихся крестьян и издевавшихся над последними.

Фашисты под демагогическим лозунгом «деревенской автономии» стараются объединить крестьян с помещиками и натравить их против рабочих.

Социал-фашисты, эти буржуазные аграрные реформисты, всячески затушевывают вопрос о паразитическом помещичьем землевладении и стремятся остановить борьбу крестьян мелкими уступками со стороны помещиков, всячески стремясь при этом свести борьбу к мирным переговорам при посредстве полицейского арбитража.

Сейчас в стране происходит так называемое петиционное движение. В нем участвует несколько десятков тысяч крестьян. Правда им еще руководят помещики и кулаки. Но более или менее массовый отклик на это петиционное движение со стороны крестьянства говорит также о том, что крестьяне заряжены недовольством, что даже малейший вопрос, затрагивающий их интересы, вызывает среди них движение. Фашисты и социал-фашисты стремятся использовать это движение для своих предательских, реакционных целей. Они составляют список требований и с этим готовым списком идут к крестьянам, предлагая им подписать его, и этим дело кончается. В этом выражается стремление фашистов и социал-фашистов не допустить массовых выступлений крестьянства, поддерживая парламентские и монархические иллюзии.

Характерной чертой крестьянских конфликтов последнего времени являются требования, выставляемые крестьянами против принудительного отбирания земли от мелких арендаторов помещиками за неплатеж причитающейся арендной платы. Таким образом крестьянская борьба все больше разгорается непосредственно вокруг вопроса о паразитическом помещичьем землевладении.

Другой характерной чертой движения являются дружные массовые выступления крестьян против помещиков и полиции, которые имели место при каждом конфликте. Крайне характерные за последнее время контрнаступления крестьян на полицейские участки и на помещичьи усадьбы являются предвестниками аграрной революции.

В последнее время крестьянское движение охватывает собой все большие и большие слои деревни (середняков-собственников, рыбаков и т. д.), втягивая их в стихийную борьбу через так называемое петиционное движение и другие каналы.

Крестьянское движение постепенно находит отклик в рядах армии.

Несмотря на всяческие старания правительства и буржуазных партий, особенно фашистов и социал-фашистов, крестьянское движение идет к аграрной революции. Однако крайне вредное влияние социал-фашистов и фашистов может временно задержать или замедлить темп этого процесса, если мы не будем проводить соответствующей разоблачительной кампании. Нашей задачей в крестьянской борьбе является поддерживать всякое массовое антипомещичье и антиправительственное движение, содействовать выборам крестьянских комитетов борьбы из среды самих крестьян и т. д. Сейчас нам нужно направлять крестьянское движение от переговоров с помещиками и правительством к более массовым методам борьбы. Для этого нам необходимо использовать и петиционное движение, с тем чтобы призывать крестьян перейти от мирного петиционного движения к революционной борьбе: к массовому отказу от платежа налогов, арендной платы и задолженности. Мы должны принять меры для организации при крестьянских комитетах отрядов самообороны для оказания организованного отпора полиции, помещикам и ростовщикам, которые захотят отобрать землю и конфисковать имущество крестьян. Надо организовать массовое движение крестьян, чтобы оно могло организованно противостоять помещикам и полиции. Если это движение примет массовый характер, то оно будет началом аграрной революции. Очень важно также связать борьбу крестьян с работой в армии.

В работе партии в деревне имеются несомненно большие успехи. Например в одном реформистском крестьянском союзе 70% членов находятся в рядах революционной оппозиции. Партия ведет правильную тактику в этом союзе, используя легальные возможности для завоевания остальных членов этого союза. Партия принимает все меры для того, чтобы мобилизовать крестьян на борьбу против войны и за землю, против грабительских налогов и задолженности. Этой работой партия расширяет свое влияние, ведет крестьян по пути аграрной революции.

Перехожу к брожению в армии. Я не буду много говорить об этом. В Манчжурии, по имеющимся данным, произошло 11 бунтов солдат. (Аплодисменты.) А что происходило в Шанхае, вы знаете лучше, потому что об этом имеется больше сведений, чем о положении в Манчжурии. 13 марта в самой Японии в одном полку 500 солдат взбунтовались и избили офицеров. Через несколько дней командованию пришлось распустить более 3 тыс. солдат. (Аплодисменты.) У нас среди солдат на фронте имеется много корреспондентов. Часть низового офицерства также охвачена революционным брожением. В декабре было арестовано несколько учащихся юнкерской школы за коммунистическую деятельность. Но это не помогло, и в начале этого года произошли новые аресты юнкеров. Несомненно, что брожение среди солдат в связи с усиленной работой партии усиливается. Оно усиливается также и в связи с общим напряженным положением в стране, полевением крестьянства и революционными выступлениями рабочих. Возможности работы в армии еще больше растут. Партия должна усилить эту свою работу.

Японское правительство и военщина, ведущие войну в Китае, пытаются расширить

80 эту войну и, главное, подготовляют войну против СССР. Неправильно думают некоторые товарищи, что настоящая война будет «тыловой войной» и потому вести работу в армии не так важно. Надо вести работу и на предприятиях и в армии, особенно теперь. Необходимо конечно увязывать обе эти отрасли работы.

Я перейду теперь к стачечному движению.

В 1929 г. в Японии было 576 стачек, в 1930 г. — 806, а в 1931 г. уже около 1 тыс. Таким образом за три года число стачек увеличилось в полтора раза. Это значит, что рабочий класс все более активизируется в борьбе за свои повседневные требования. Вот некоторые примеры стачек.

На химическом заводе Таги в августе 1930 г. вспыхнула стачка. 16 декабря опять произошла стачка против увольнения 400 человек. Были проведены демонстрации 17, 18 и 19 декабря. 22 декабря 130 школьников организовали демонстрацию. 23 декабря произошло столкновение с полицией, в котором принимали участие женщины и дети; было убито двое рабочих и арестовано 230 человек; 33 человека были преданы суду по обвинению в организации бунта.

28 октября произошла стачка в Катанака. 12 декабря вспыхнула вторичная стачка против увольнений и сокращения рабочей недели. 17 декабря произошло столкновение с полицией. Хотя полиция и была хорошо вооружена, многие полицейские были избиты. Кроме рабочих в демонстрации участвовали 500 жителей этого района. Арестовано было 350 человек. 23 января произошла стачка солидарности, в которой участвовало 130 человек. 24 января стачка прекратилась, она была предана реформистами, но 28-го днем была опять проведена демонстрация.

14 сентября произошла стачка на «Токио Сельроидо» в знак протеста против закрытия предприятия. Рабочие выступили совместно с населением и бастующими рабочими других заводов. Фабрика была занята рабочими, полицейские были разогнаны. 4 ноября был устроен митинг против империалистической войны и за защиту СССР, 7 ноября произошла заводская демонстрация, 28 ноября стачка кончилась полупоражением.

Стачка Мутаимоно началась 28 сентября. Происходили демонстрации, сопровождавшиеся поголовными арестами. 8 октября снова произошла демонстрация против войны.

Что касается стачки метро, то она имеет колоссальное значение для японского стачечного движения. Она является как бы объявлением маленькой войны против войны в смысле момента ее возникновения (во время войны), в смысле подготовки и методов ее проведения и в смысле руководства ею. Нам нужно побольше таких стачек.

Мы имеем еще много других примеров стачек. В 52 кинотеатрах Токио в апреле произошли стачки служащих. Служащие очень хорошо дрались с полицией. Полицейские были избиты. Частью этих стачек руководили мы.

Были стачки на десятках других предприятий по вопросу о защите интересов мобилизованных (например Токио — Метро-Тобу и т. д.). Здесь были выставлены требования о выплате полной зарплаты мобилизованным рабочим и обратном приеме их после возвращения с фронта.

Таким образом, несмотря на реакцию, несмотря на шовинистскую демагогию, рабочие, особенно передовые рабочие, показывают, что их нельзя обмануть так, как их обманывали во время мировой войны. Рабочие показали в этих стачках невиданную солидарность. Во многих случаях были выбраны стачечные комитеты, которые проявили большую инициативу. В Японии не существует постоянных стачечных фондов. Рабочие сами должны собрать средства, чтобы продолжать забастовку. Надо ясно сказать, что эти политические стачки были прямым выступлением против войны.

Почему в эти стачки было вовлечено много рабочих? Почему эти стачки неоднократно кончались победой? Потому, что в этих стачках мы умело сочетали требования мобилизованных на фронт с требованиями рабочих. Потому, что нередко стачками руководили выборные комитеты без или вопреки желанию реформистских вождей. Потому, что почти все активные элементы бастующих были привлечены к работе на том или ином участке борьбы.

Нам надо полностью извлечь опыт из этих умело проведенных политических стачек, увязанных с экономическими требованиями рабочих, потому что сейчас в порядке дня стоит вопрос о массовой политической стачке против войны, против голода и буржуазно-помещичьей монархии.

Влияние партии и революционных профсоюзов среди рабочих растет. Последние стачки и волнения в Японии говорят о большом полевении рабочих. В забастовки, имевшие место за последнее время, в значительной степени вплетаются уже политические моменты, как например прямое занятие бастующими предприятий, кровавые столкновения с полицией, политические демонстрации и т. д.

Несмотря на подъем рабочего движения и достигнутые партией успехи, я все же должен сказать, что стачечное движение в настоящее время несомненно отстает от политических событий в стране.

Роль стачечного движения в деле укрепления гегемонии пролетариата огромна. В области стачечного движения перед партией стоит задача развертывать массовые экономические бои, все больше увязывая их с политическими выступлениями против голода, террора и войны. При этом наши товарищи должны усвоить то, о чем говорил Ленин:

«Рабочий класс при политической стачке выступает как передовой класс всего народа. Пролетариат играет в таких случаях роль не просто одного из классов буржуазного общества, а роль гегемона, т. е. руководителя, передовика, вождя... С другой стороны, без экономических требований, без непосредственного и немедленного улучшения своего положения масса трудящихся никогда не

81 согласится представлять себе общий «прогресс» страны. Масса втягивается в движение, энергично участвует в нем, высоко ценит его и развивает героизм, самоотверженность, настойчивость и преданность великому делу не иначе, как при улучшении экономического положения работающего...»¹

Было бы непоправимой ошибкой, если бы рабочие не поняли всего своеобразия, всего значения, всей необходимости, всей принципиальной важности именно такого «переплетения».

Перехожу к вопросу о движении безработных. Я хочу привести целый ряд примеров, которые говорят о том, как безработные выступают против правительства, против муниципалитетов, против капиталистов.

15 января на одной из бирж труда г. Осака, после того как среди 3 тыс. безработных, получивших временную общественную работу, были распространены листовки, эти безработные объявили полудневную забастовку. Среди прочих требований они выставили требование: «Распределение среди безработных сумм, отпускаемых на войну».

20 марта в связи с выселением одного бедняка в Токио около тысячи безработных и местных жителей заставили прекратить выселение. 5 июня безработные в количестве 600 человек предъявили муниципалитету требование о регулярном снабжении безработных рисом. А в пригороде Токио состоялись две демонстрации безработных с требованием выдачи риса. 7 июня в этом же городе был созван массовый митинг. 2 августа в Токио перед зданием министерства земледелия состоялась демонстрация жен и детей рабочих, требовавших от правительства продажи риса по дешевой цене.

Мы имеем такие же выступления голодающих крестьян за выдачу им риса. В начале прошлого года по всей Японии было организовано около 3 тыс. безработных. Сейчас только в Токио организовано 11 737 безработных в комитетах безработных.

Я коснусь кстати так называемого движения за рис, проводимого партией. В японских условиях, где имеется один безработный на трех работающих, где рабочие получают колониальный уровень заработной платы, где массы безземельных и малоземельных крестьян умирают с голода, где нищета городской бедноты с каждым днем все усиливается,— это движение имеет общенациональный политический характер и направлено против буржуазно-помещичьего правительства.

Партия взяла правильный курс в этом движении, а именно — курс на массовый поход к рисовым складам капиталистов, помещиков и правительства, к зданиям муниципалитетов и министерства земледелия. Но здесь была допущена ошибка, когда в числе правильных лозунгов был выдвинут антикрестьянский лозунг: «Продажа риса по 8 сэн за 1 сио».

Нашим общим лозунгом является: «Бесплатная выдача риса правительством». По мере созревания необходимых условий, мы ведем движение на более высокую ступень — к «насильственному захвату складов капиталистов, помещиков и правительства».

Следующий вопрос — это вопрос о тактике единого фронта. Нет сомнений, что среди рабочих растет стремление к революционному единому фронту. Образование «Родо Курабу», этого единого фронта правых профбюрократов всех оттенков, вызвало бурю недовольства среди рабочих. Образование объединенной социал-фашистской партии еще более усилило это недовольство среди социал-демократических рабочих.

В применении тактики единого фронта партия имеет некоторые достижения, как например создание выборных стачкомов и крестьянских комитетов, растущее влияние ревпрофоппозиции и т. д. Но все же по сравнению с размахом недовольства реформистских и неорганизованных рабочих и крестьян эти достижения еще крайне недостаточны.

Многие рабочие, которые выступали против «Родо Курабу» и новой социал-демократической партии и против своих правых реформистских вождей, все еще находятся под влиянием «левых» лидеров. А между тем при умелой тактике и совместной организации массовых выступлений с конкретной программой и при нашей инициативе мы могли бы и сможем завоевать значительную часть этих рабочих и крестьян. При применении тактики единого фронта ни в коем случае нельзя забывать рабочих, состоящих в правых реформистских союзах, тем более, что среди них имеется много рабочих из решающих отраслей промышленности, как-то: военных предприятий и морского транспорта.

Со времени XI пленума наша партия значительно выросла, потому, что партия действительно вела борьбу за повседневные требования масс. У нас в феврале была перевыборная кампания, в которой мы выставляли своих кандидатов, например один из кандидатов был выдвинут 32 заводами. Партия тогда же вела борьбу против войны, и уже настолько окрепла, что могла выставлять своих кандидатов. Несмотря на аресты наших кандидатов и все противодействие социал-демократии и фашизма, наша партия получила около 15 тыс. голосов.

Ведя борьбу против войны, наша партия сумела в общем и целом руководить революционными выступлениями масс. В течение полутора месяцев тираж нашего партийного органа «Секки» вырос с 3 000 приблизительно до 10 тыс. Сейчас мы можем сказать, что у нас имеются ячейки. Несмотря на аресты, не прекращается распространение листовок. Члены партии выступают на массовых собраниях. Это говорит о росте сознательности членов партии. Например одна работница-текстильщица выступила на реформистском собрании, где она говорила против войны и против предательства вождей. Она была за это арестована и предана суду. Но несмотря

¹ Ленин, т. XV, стр. 519 — 520, изд. 2-е.

82 на репрессии члены партии продолжают борьбу.

Революционные профсоюзы тоже выросли. Во время V конгресса Профинтерна они имели 5 тыс. членов, ко времени VIII сессии Профинтерна они имеют не менее 15 тыс. членов, т. е. в три раза больше (аплодисменты), а теперь еще больше.

Революционная оппозиция завоевала большинство крестьянской организации, имеющей в настоящее время до 35 тыс. членов; оппозиция завоевала 70% всех членов в этой организации. Партия укрепила свое влияние также и в революционных культурных организациях.

По данным министерства юстиции, за последние три года японскими судами приговорено на разные сроки тюремного заключения 3 204 человека по обвинению в принадлежности к компартии. И, несмотря на все это, компартия растет.

Это конечно не значит, что в партии нет никаких слабостей. У партии есть недостатки. В последнее время появились социал-демократические тенденции, выражающиеся в демобилизационных настроениях в борьбе против войны, в утверждениях, что, мол, война кончилась. Такие социал-демократические тенденции проникли отчасти и в наши массовые организации.

Вторая слабость партии состоит несомненно в недостаточной работе в профсоюзах. Комфракции профсоюзов иногда противопоставляют себя партии. Это несомненно нездоровое явление, свидетельствующее о расшатанности большевистской дисциплины среди профсоюзных работников-коммунистов. Именно в условиях нелегальности, в условиях борьбы против войны, в условиях массовых выступлений партия должна настойчивее ставить вопрос об укреплении своего влияния в профсоюзах. Но в партийном аппарате вместо методов убеждения до сих пор еще применяются иногда методы командования. Перед нами стоит также задача укрепления заводских ячеек и особенно укрепления аппарата местных районных партийных организаций, потому что в условиях нелегальности, войны и реакции крепкий инициативный партийный аппарат имеет большое значение.

Я подчеркиваю решительную необходимость для нашей партии развернуть широкое обсуждение тезисов по Японии, опубликованных западноевропейским бюро Коминтерна в мае этого года, под углом зрения перестройки партийной работы и организации в духе этих тезисов.

Повторяю, что, несмотря на всякие трудности, партия борется против правительства, против буржуазии и помещиков; несмотря на сильный террор, партия имеет успехи. Но эти успехи еще недостаточны по сравнению с теми задачами, которые перед нами стоят. В ближайшее время партия будет стоять перед большими историческими задачами революции. Если генерал Араки сказал, что в Японии в ближайшие два-три года создастся «чрезвычайно напряженное положение», то мы должны выйти из этого положения победителями.

Заседание закрывается.

83

Заседание восемнадцатое​

6 сентября (утро). Председатель т. Мануильский.

Прения по докладам тт. Куусинена и Тельмана. Выборы комиссии по французскому вопросу. Выступления тт. Уртадо, Ферра, Марии.

Уртадо (Испания). К моменту XI пленума в КП Испании насчитывалось едва 1 200 — 1 400 человек. Партия не имела крепкой связи с широкими массами. В момент XII пленума мы можем заявить, что наша партия имеет уже 15 — 16 тыс. членов. За эти полтора года партия возглавила ряд крупных массовых движений и провела кампанию в пользу профсоюзного единства, охватившую около 300 тыс. рабочих и крестьян.

Это свидетельствует о том, что наша партия превращается в настоящую партию масс и является важным политическим фактором развертывающейся в Испании борьбы классов.

Революция — это перелом в жизни широких масс.

Такой резкий перелом произошел в Испании: пробудились к политической жизни миллионы пролетариев и крестьян, начало изменяться соотношение классовых сил.

Испанская революция 1931 г. началась в момент обострения противоречий между капитализмом и страной социализма.

Испанская революция тесно связана с революцией мировой, поскольку испанский капитализм связан со всей империалистической системой и разделяет ее участь, а испанский пролетариат связан с международным пролетариатом. Испанская революция является участком мировой пролетарской революции, но разумеется участком, имеющим свои особые черты и свой особый классовый характер.

Испания — страна отсталая в экономическом и политическом отношении. Сельскохозяйственное производство преобладает над промышленным и в сельском хозяйстве до последнего времени доминировали и еще доминируют латифундии и другие пережитки феодальной эксплоатации крестьянства. Достаточно указать например, что 7,9 млн. участков площадью меньше 1 га каждый, занимают всего 2,9 млн. га, между тем как 28,8 тыс. участков площадью каждый от 100 га и более занимают 9,7 млн. га. Иные крупные землевладельцы владеют поместьями в 5 — 25 тыс. га, и есть сельские районы, почти целиком принадлежащие одному или двум крупным помещикам. В Галисии сохранилась феодальная система «форо», т. е. система оброка. В Каталонии сохранилась зависимость крестьянина от помещика в форме так называемого «рабаса морта», при которой крестьянин обязан сдавать помещику половину и даже больше собираемого урожая.

Наряду с аграрной проблемой мы имеем в Испании национальную и колониальную проблему. Даже не говоря о Марокко и других испанских колониях, можно сказать, что на самом полуострове более 30% населения составляют угнетенные народности: каталонцы, галисийцы и баски.

Испанская монархия, существовавшая до 1931 г., поддерживала и защищала всякое угнетение, всякую отсталость. Она была полуабсолютистской, полуфеодальной монархией, которая уже заключила союз с буржуазией и частично допустила ее к власти, сохраняя однако доминирующую роль крупных помещиков, аристократии, военщины и высшего духовенства, т. е. церкви, которая занимала особо привилегированное положение.

Основная характерная черта испанской революции — незавершенность буржуазно-демократической революции и прежде всего революции и аграрной. Это означает, что в Испании в 1931 г. назрела буржуазно-демократическая, по существу аграрная революция. Однако совершенно ясно, что эта революция происходила в таких национальных и международных условиях, определявших преобладающую роль пролетариата в ней, что она должна была оказаться направленной не только против помещиков, но также и против контрреволюционной буржуазии, т. е. буржуазно-демократическая революция должна была быть проведена под гегемонией пролетариата с перспективой быстрого перерастания в социалистическую революцию.

Наступило 14 апреля, пала монархия, и была установлена буржуазная республика, в правительстве которой посты президента и министров заняли старые монархисты Алькала Замора и Мигель Маура, которые в полном согласии с остальными членами правительства, включая социал-фашистов, поставили себе в качестве главнейшей задачи сохранение государственного аппарата и социальной базы монархии и спасение помещиков вообще.

84 Буржуазия создала вокруг 14 апреля легенду, изображая его как образец идиллической гармонии классов и смены режима без кровопролития и без борьбы, с полного согласия всех классов.

Партия и события разоблачили эту буржуазную легенду. Падение монархии 14 апреля было подготовлено революционным подъемом рабочих, крестьян и части городской мелкой буржуазии.

Король оказался вынужденным во избежание более серьезных последствий покинуть страну. Перед лицом подъема масс господствующие классы предприняли маневр в целях подавления революции: помещичье-буржуазно-монархистский блок превратился в республиканский буржуазно-помещичий блок. Смысл и цель этого маневра заключались в том, чтобы под видом республики обмануть революционные массы демократическими иллюзиями и демагогическими посулами и таким образом предотвратить дальнейшее развертывание революции.

Однако действительность очень скоро показала, что революция началась, но не закончилась 14 апреля. Республиканское правительство в первые же дни своего пребывания у власти продемонстрировало свой контрреволюционный характер. 14 и 15 апреля оно начало расстреливать революционных рабочих в Севилье и других городах.

Правительство обещало непосредственно приступить к развертыванию аграрной реформы, к освобождению угнетенных народностей, к роспуску религиозных орденов, к уничтожению аппарата монархического государства, к роспуску гражданской гвардии и т. д. и т. п. Революционные массы, со своей стороны, вопреки своим демократическим иллюзиям, проявили искреннее и настойчивое стремление бороться за выполнение основных задач революции.

События 10 мая 1931 г., поджоги монастырей и т. п. являются важнейшим политическим моментом, переломным моментом, доказавшим невозможность уклониться от революции, т. е. невыполнимость главнейшей задачи маневра 14 апреля. В Мадриде монархисты спровоцировали рабочий класс, осмелившись выйти на улицу со своими знаменами и лозунгами. Рабочие массы тотчас же единодушно реагировали на это выступление; монархическая демонстрация была быстро ликвидирована, она лишь усилила революционный подъем. Рабочие напали на здание газеты АБЦ, органа монархистских и клерикальных кругов, сожгли монастырь ненавистных иезуитов и ряд других религиозных учреждений. Это событие, происшедшее в Мадриде, оказало громадное влияние на провинцию: повсюду запылали монастыри и церкви. Фактически это движение было направлено не только против церкви, монархии и старого режима вообще, но также и против буржуазной республики, против Алькала Замора, выступившего на защиту церкви и двинувшего против революционных масс армию и полицию.

Другим важнейшим политическим моментом развертывания революции является «кровавая неделя», разыгравшаяся в июле 1931 г. в Севилье. Это движение возникло на основе экономических конфликтов. Правительство взяло под свою защиту собственность капиталистов и выступило против начавших развертываться экономических боев, мобилизуя полицию для борьбы против всяких попыток проведения демонстраций и даже только скопления рабочих. Убийство одного рабочего, пользовавшегося большой известностью в массах, вызвало глубокое возмущение, и при таких условиях наша партия взяла на себя инициативу по объявлению 48-часовой всеобщей забастовки, которая и была проведена на основе единого фронта всех рабочих в полном объеме. Власти усилили преследования, на что рабочие ответили вооруженным сопротивлением, вызвав таким образом ряд вооруженных столкновений, продолжавшихся целую неделю — с 20 по 25 июля. Для подавления этого движения правительство мобилизовало воздушный флот и артиллерию и уничтожило артиллерийскими снарядами дом, в котором собирались коммунисты.

Отзвук севильских событий по всей стране был необычайно велик; сочувствие рабочих было явно на стороне их товарищей по классу, и контрреволюционная позиция правительства способствовала избавлению многих тысяч рабочих от демократических иллюзий. Волна экономических и политических стачек развернулась с невиданной до сих пор силой. Сентябрьская всеобщая забастовка в Барселоне шла рука об руку с севильскими событиями. В то же время развертывается революционное движение в деревне, вспыхивают забастовки сельскохозяйственных рабочих, совершаются нападения на земли помещиков, производится раздел урожая, инвентаря и т. п.

Развивается также национальное движение, прежде всего в Каталонии. Разрабатываются проекты статута в отдельных провинциях, и развертывается движение в их защиту.

Экономический кризис вместе с контрреволюционной политикой правительства усиливает развитие революционного движения. Пассивный баланс внешней торговли за 11 месяцев 1931 г. выразился в сумме 204 890 тыс. пезет. Курс пезеты упал с 9 до 13 пезет за доллар. Значительно сократилась прежде всего продукция тяжелой промышленности. Тысячи рабочих были уволены с предприятий в Бискайе и с заводов Бабкок и Вилькокс. Число безработных достигло к концу 1931 г. 1 млн., не считая частично безработных, и безработица перекинулась на деревню.

В январе и феврале 1932 г. революционное движение достигает еще более высокого уровня. В деревне Кастильбланко крестьяне, возмущенные преследованиями, убивают четырех членов гражданской гвардии; пять дней спустя гражданская гвардия в Арнедо расстреливает мирную демонстрацию, убивает десять человек и ранит многих демонстрантов, в том числе женщин и детей. Зверства, совершенные в Арнедо,

85 вызывают возмущение во всей стране. Партия развертывает энергичную кампанию против гражданской гвардии и правительства и объявляет всеобщую забастовку протеста на 25 и 26 января. В такой наэлектризованной политической атмосфере 19 января начинается стачка в горнопромышленном бассейне Льобрегат, быстро превращающаяся в революционное выступление, в процессе которого рабочие Манрецы, Фиголя и других селений занимают местные самоуправления, разоружают гражданскую гвардию и начинают открытое восстание. Правительство крайне встревожено и сосредоточивает крупные военные силы, которые окружают охваченный восстанием район и заставляют рабочих сдаться. 23 января объявляется всеобщая забастовка в Барселоне, 25-го начинается всеобщая стачка во всей стране, проходящая с особенно большим успехом в Севилье и в других городах юга Испании. Число забастовщиков в январе достигло 1 млн. Правительство обрушивает на бастующих свирепые преследования. Оно сурово применяет закон о «защите республики», принятый в октябре и позволяющий властям делать, что им заблагорассудится. Партийная пресса подавляется, революционные профсоюзы распускаются, рабочие массами ссылаются в Африку, однако, несмотря на все эти меры, движение не ослабевает. Февральское движение протеста против ссылки рабочих приобретает еще более широкие размеры, чем январская забастовка, и количество стачечников достигает 1 300 тыс. человек. И хотя правительству в конце концов удалось сорвать и это движение, революционный подъем не сошел на-нет. Забастовки в Толедо, Галисии, Антекере, выступления 1 и 29 мая, крестьянское восстание в Вилье де Донфадрике, борьба рабочих против государственного переворота Санхурхо,— все эти выступления знаменуют последовательные этапы развивающегося подъема.

Не подлежит сомнению, что результатом развития революции является крайнее обострение классовых противоречий, значительное ослабление демократических иллюзий и разочарование масс в буржуазной республике, ибо для широких масс становится все более очевидным контрреволюционный характер правительства. Коммунистическая партия ставит в центр своей пропаганды и агитации разоблачение правительства Асанья-Кавальеро. Партия борется против всяких попыток расценить это правительство как революционное или полуреволюционное, мелкобуржуазное правительство или правительство керенщины, противопоставляя этим оппортунистическим оценкам свою ясную и четкую оценку его как контрреволюционного правительства буржуазии и помещиков.

Характерной чертой контрреволюционной буржуазно-помещичьей диктатуры, господствующей в Испании, является ее стремление скрыть свой контрреволюционный характер под демократической маской. Продолжая маневр, начатый 14 апреля,— попытку парализовать революцию с помощью демагогических жестов, правительство заменяет свою политику свирепых репрессий и террора политикой псевдодемократических реформ, цель которых — подогреть республиканские иллюзии, начавшие было уже сходить на-нет. В этот момент парламент как раз обсуждал вопрос об аграрной реформе и о статуте Каталонии, связанный с серьезнейшими проблемами испанской революции — аграрным и национальным вопросами. Излишне и говорить, что введенные реформы не разрешают этих проблем в благоприятном для угнетенных масс смысле. Аграрная реформа сулила наделение землей нескольких тысяч крестьянских семей в течение нескольких лет. Это туманное обещание, оставляющее открытым вопрос о том, что будут делать с землей крестьяне, лишенные нужного капитала, показывает весь контрреволюционный характер этой реформы, которая к тому же оставляла в неприкосновенности крупные латифундии и права феодалов. Таким образом цель реформы заключается в защите собственности помещиков и в успокоении бунтующего крестьянства с помощью лживых посулов. То же самое произошло и с статутом Каталонии. Автономия, предоставляемая Каталонии на основании этого статута, носит лишь номинальный, фиктивный характер, а вся реальная власть остается в руках Мадрида, и национальное освобождение попрежнему остается самой жгучей проблемой революции. Другие провинции не получили даже номинальной автономии. Марокко и другие колонии продолжают оставаться в состоянии такого же рабства, как и прежде. Пустыми фразами остались обещания правительства во всех областях политической жизни: отделение церкви от государства, мероприятия в отношении армии, социальное законодательство и т. д. и т. п. Издаются законы, ни в коей мере не удовлетворяющие требований революционных масс и предоставляющие ничтожные уступки, которые являются лишь новыми маневрами и рассчитаны на предотвращение новой вспышки революции.

Нынешняя ситуация в Испании характеризуется также и другим моментом: «реформы» правительства, не удовлетворяющие трудящихся, не удовлетворяют также значительную часть господствующих классов.

Буржуазия, перешедшая 14 апреля на сторону республики, чтобы таким путем задержать развитие революции, видит сейчас крушение своих замыслов, видит быстрое нарастание революционного подъема масс, боится все более и более демагогических жестов своего правительства и эволюционирует вправо в надежде использовать разочарование масс буржуазной республикой, с тем чтобы вернуться к открытой диктатуре, вплоть до диктатуры монархической. За левыми маневрами буржуазии следует теперь ее правый маневр. Контрреволюционная форма власти, воплощаемая правительством Асанья-Кавальеро, не вполне удовлетворяет и всю буржуазию: она боится провала этого маневра. Ввиду этого буржуазия создает другие резервы контрреволюции. В октябре 1931 г. Алькала Замора и Маура вышли из состава прави-

86 тельства, недовольные необходимостью принять под давлением масс некоторые меры против привилегий церкви. В декабре 1931 г. вышел из состава правительства вождь важнейшей буржуазной партии — партии радикалов — Леру, недовольный доминирующей ролью социал-фашистов в правительстве и планами социального законодательства. Умело маневрируя, Леру начал развертывать кампанию против правительства, требуя прежде всего выхода из него социал-фашистов, ибо помимо всего буржуазия хочет сохранить социал-фашистов в качестве резерва вне правительства, в котором они могли бы себя слишком скомпрометировать. Вместе с тем оживилась деятельность различных монархистско-клерикальных и фашистских групп.

Попытка государственного переворота, предпринятая Санхурхо 10 августа, есть одно из важнейших проявлений буржуазной тенденции к крайнему усугублению контрреволюции. Есть нечто симптоматичное в том факте, что этот Санхурхо, бывший начальник монархистской гражданской гвардии, 14 апреля сдал свою шпагу республиканскому правительству, а теперь взял ее обратно. Движение Санхурхо имеет свои особенности. Его основную базу составляют монархистские и клерикальные, в первую же очередь военные элементы, проявляющие контрреволюционное нетерпение ввиду своих групповых интересов, ввиду утраты своего особо привилегированного положения в лагере господствующих классов.

Однако это движение Санхурхо образует вместе с тем часть более широкого движения буржуазии и помещиков в сторону усугубления контрреволюции. Политическая связь между Санхурхо и Леру очевидна. Леру сам признал, что Санхурхо предлагал ему войти в его правительство. Ясно, что если Леру отказался принять это предложение, то не потому, что не сочувствовал Санхурхо, а лишь потому, что у него не было уверенности в победе движения. Мы видим следовательно, какими тесными узами явно монархистское движение связано с правыми республиканцами. Таким образом буржуазно-республиканское движение себя все более и более разоблачает. Это разоблачение станет еще более важным, если мы учтем, что с этим фронтом Леру-Санхурхо в конечном счете было связано и само правительство Асанья Кавальеро. Это правительство оставило в силе экономическую, политическую и военную базу реставрации монархии и явно контрреволюционной диктатуры вообще. Своим благожелательным отношением к реакционным элементам и преследованием элементов революционных правительство Асанья-Кавальеро показало, что оно является соучастником и помощником Санхурхо. И если Санхурхо не восторжествовал, если он трусливо бежал из Севильи, то это прежде всего заслуга севильских революционных рабочих, объявивших всеобщую забастовку и вышедших на улицу.

Провал государственного переворота Санхурхо имеет громадное значение, ибо он вскрыл два основных факта:

1. Усугубление буржуазно-помещичьей контрреволюции. Главной силой этой контрреволюции является правительство Асанья-Кавальеро. Однако независимо от него и бок о бок с ним организуются другие силы контрреволюции, менее склонные к демагогическим жестам, более важные, проявляющие большое нетерпение в вопросе о свирепом подавлении революционного движения. Это означает, что пролетариат должен быть готов к борьбе против буржуазно-помещичьей контрреволюции во всех ее формах, должен быть готов к применению всех способов борьбы.

2. Революционный дух рабоче-крестьянских масс столь велик, что с ним можно справиться только путем обмана. Стоит классовому врагу показать свой истинный облик или надеть слишком прозрачную маску (как Санхурхо в Севилье), как он получает могучий удар.

Последние события показывают, что революционная энергия испанского пролетариата не ослабла и что мы находимся накануне новых классовых боев такого размаха и такой интенсивности, каких мы до сих пор не наблюдали.

Со времени XI пленума бои рабочего класса в Испании характеризовались в числе прочих особенностей громадным героизмом, проявлявшимся в каждом выступлении не только рабочими, но и трудящимися крестьянами. Условия жизни рабочего класса, ухудшившиеся в связи с гигантским и все более обостряющимся экономическим кризисом, последствием которого было свержение бурбонской монархии и установление республики 14 апреля, привели к тому, что массы вступили в борьбу, и во всей стране развернулись массовые бои широчайшего масштаба. Если эта борьба не приобретает такой же остроты в деревне, то лишь потому, что трудящиеся крестьяне, проникнутые глубокими иллюзиями, надеются, что учредительное собрание осуществит обещанный раздел земли. Даже не располагая точными данными, мы можем показать, какого размаха достигло стачечное движение. В июне 1931 г. в Севилье участвовало в борьбе 37% тамошних рабочих (эта борьба была предвестником июльских дней), в Барселоне в борьбу вступили 38 тыс. металлистов, в Кордове — 5 тыс. рабочих, в Малаге вспыхнула всеобщая стачка, в которой приняли участие более 30 тыс. рабочих, в Астурии вступили в борьбу 8 500 рабочих, в Сарагоссе объявили забастовку 4 тыс. металлистов, и много других рабочих выступило на борьбу против безработицы. Укажем также на Эсиху и т. д. В Испании не было ни одного района, ни одного города, ни одного селения, где рабоче-крестьянские массы не выступили бы на борьбу за улучшение своего положения и против террористических мероприятий, применявшихся правительством по отношению к рабочему классу и крестьянству.

Всеобщая забастовка в Севилье в июле положила начало целому ряду грандиозных всеобщих стачек во всей Испании — в Малаге, Кордове, Гренаде, Сарагоссе, Барселоне, Кадиксе, Валенсии и т. д. — стачек,

87 сопровождавшихся боями за неотложные и повседневные требования рабочих. Это является наилучшим ответом на утверждения оппортунистов, будто в период кризиса стачки невозможны.

Вся Испания представляет собой кипящий котел, даже по данным буржуазной прессы мы можем отметить, что в Испании имели место 3 543 забастовки, в том числе 30 всеобщих стачек политического характера, вылившихся в вооруженные бои и в восстания, вплоть до захвата власти в некоторых местностях, хотя и на короткое время. Мы можем отметить, что в одной только Севильской провинции с сентября 1931 г. по июнь 1932 г. имели место более 1 700 забастовок, почти сплошь окончившихся победой рабочих города и деревни.

Большинство стачек является массовыми стачками и имеет явно наступательный характер. В то же время буржуазия и правительство применяют террористические методы для подавления стачек и массовых движений, однако не могут справиться с наступлением масс. Этим и объясняется то, что с апреля по октябрь во всей Испании пролетариат ведет наступление,— и это в то время, когда правительство нанесло первые удары массам. Всеобщая стачка в Барселоне была позорно предана анархо-реформистскими вождями, и это позволило правительству начать свое наступление изданием закона «о защите республики». Был введен также закон «о страховании материнства», выработанный социалистическим министром Кавальеро; согласно этому закону на рабочих была возложена часть расходов по страхованию.

В Севилье также правительство начало наступление против красных профсоюзов и в первую очередь против профсоюза транспортных рабочих, у которых пытались вырвать обратно их главные завоевания.

Это наступление правительства в Севилье шло в союзе с крупными пароходовладельцами, некоторые из коих являются заправилами Испанского банка; однако это наступление не увенчалось успехом, потому что энергичный отпор славного революционного пролетариата Севильи, руководимого нашей партией, разбил это правительственное буржуазное наступление. В Севилье таким образом наступление рабочих продолжается, проявившись в движении булочников, являющемся одним из наиболее значительных успехов нашей партии. Однако, хотя, с одной стороны, борьба рабочих в Севилье сохраняет свой наступательный характер, необходимо отметить, что правительству удалось подавить борьбу безработных, распустив созданную ими организацию. Организационной ошибкой было то, что организации безработных была придана форма профсоюзной организации. И безработные рабочие не пошли в те комитеты, которые были созданы после роспуска организации безработных. Можно сказать, что среди безработных была создана легалистская иллюзия насчет их организации, и с роспуском ее наступил значительный паралич борьбы за частичные требования безработных. Этим воспользовался муниципальный совет, чтобы закрыть биржу труда, которая в день давала заработок 550 рабочим. В настоящее время движение безработных в Севилье оставлено на произвол судьбы перед лицом атаки правительства; это имеет место также и в Малаге, Бильбао, Сан-Себастьяне, Сарагоссе и т. д., где были совершены организационные ошибки: например в Бильбао наша партия предложила безработным отказаться от получения талонов на обед, потому что обеды были плохи, вместо того чтобы развить борьбу за улучшение пищи и увеличение порций.

Хотя в последнее время в некоторых местностях партия начала уже проводить в жизнь поворот в работе, создавая комитеты безработных, однако наши ошибки помогли разрушительной работе социал-фашистов и анархо-реформистов в движении безработных, помогая тем самым буржуазии.

Многие стачки экономического характера, происходящие в нашей стране, уже достигли более высокого уровня и превратились в политические стачки. Можно наблюдать, как частичные бои немедленно превращаются в борьбу общего характера. Примером этого может служить забастовка рабочих-булочников в Севилье, во время которой экономические требования рабочих были в процессе борьбы увязаны с требованиями политического характера.

Эта стачка началась с требования увеличения зарплаты и улучшения условий труда; стачка шла под руководством компартии. Хозяева наотрез отказались хоть сколько-нибудь увеличить зарплату и вообще пойти на какие бы то ни было уступки. Они добились у министра посылки в пекарни солдат интендантской службы, которым помогали ставленники хозяев, добиваясь таким образом, чтобы рабочие сдались. Однако рабочие с первого же дня забастовки организовали стачечные пикеты и начали препятствовать перевозке хлеба по улицам столицы, вступая в борьбу, чтобы парализовать распределение хлеба, поскольку это срывало стачку. Губернатор не только поспешил на помощь хозяевам, вызвав солдат интендантской службы, но выделил для охраны каждого распределителя хлеба двух солдат гражданской гвардии, чтобы воспрепятствовать стачечникам нападать на транспорт хлеба. Этот позорный акт правительства привел к тому, что рабочие повели борьбу не только против хозяев за свои требования, но немедленно выставили на митинге требование смещения губернатора, освобождения рабочих, которые были арестованы за нападение на булочные, а также требования, направленные против социалистического меньшинства муниципального совета, которое поставляло владельцам булочных рабочих из отдаленных от Севильи местностей. После 19 дней стачки рабочие одержали значительную победу, добившись лучших условий труда и увеличения зарплаты на 19% для всех рабочих, начиная от учеников и кончая мастерами, освобождения всех арестованных, заставив отступить губернатора и социалистическое меньшинство муници-

88 пального совета, которые собирались дать отпор этому движению.

Борьба в деревне приняла большие размеры, и с октября до февраля шли большие бои главным образом во всех деревнях Андалузии и Кастилии, поскольку рабочие не шли на все продолжавшееся снижение их голодной зарплаты. Во время сбора оливов, являющегося одной из главных сельскохозяйственных уборочных кампаний, рабочие выступили на борьбу против тех норм заработной платы, которые пытались навязать им социалисты по соглашению с землевладельцами в смешанных аграрных комиссиях. Это вызвало большие движения в Эсихе, Озуне, Антекере, Агиляр де ля Фронтера, Мурен де ля Фронтера, в провинции Толедо и т. д. Рабочие не только поднимали борьбу за повышение зарплаты, но и в некоторых местностях (Вилла Франка де Кордова, Эспехо, Вилла Нуэва де Кордова) оставшиеся без работы рабочие организовали группы и шли в поле работать, требуя затем себе зарплаты. В других случаях они забирали с собой домой часть собранного урожая. В марте и апреле сельскохозяйственные рабочие нападали на фермы, требуя себе пищи (Уведа, Кастиль-Бланко, Де-Лос Аройес и т. д.). В последнее время крупные бои происходили во всех важных сельскохозяйственных районах. В провинции Севилья, где наша партия под ударами зверских репрессий, направленных против нее правительством, не смогла организовать борьбы рабочих и где деревни были полностью заняты полицейскими силами правительства (гражданская гвардия, ударные отряды и т. д.), рабочие боролись против условий, которые им в течение 15 дней пытались навязать в местностях Кармона, Досхирманос, Бренес, Вилла Манрике, Марон де ля Фронтера, Казалья, Лора дель Рио, Эль-Корониль, Константина и т. д., где было мобилизовано более 25 тыс. рабочих. Нашей партии удалось добиться победы только в трех местностях, где партия сумела взять руководство движением (Сантипонсе, Гервес). В Кордове, где бастовало около 6 тыс. рабочих, забастовка была предана анархо-синдикалистскими вождями, и партийная организация, имевшая под своим влиянием часть сельскохозяйственных рабочих этой провинции, показавших большую дееспособность во всех боях, не сделала ничего, чтобы мобилизовать рабочих, которые в своей борьбе были преданы анархо-синдикалистами. В провинции Кадикс также вспыхнула борьба, в которой приняло участие свыше 22 тыс. рабочих, выступивших на борьбу несмотря на все препятствия анархо-синдикалистских вождей; наша партия не сумела связаться с бастующими рабочими, которые вернулись на работу на условиях, навязанных им назначенной правительством комиссией. В Толедо также произошла всеобщая забастовка, где нашей партии удалось добиться лучших условий по сравнению с условиями, предложенными правительственной комиссией в Вилла де Дон-Фадрике, в Вилла де Альмерадиель и Вилла Кана; министр земледелия — радикал-социалист Доминго совместно с социалистами сумел вмешаться в забастовку и добился того, что рабочие вернулись на работу на условиях, выработанных толедскими властями. Однако роль нашей партии в руководстве борьбой сельскохозяйственных рабочих была очень незначительна, партия была действительно так мало связана с рабочими деревни, что это почти свело на-нет работу среди трудящихся крестьян. Эти революционные элементы в настоящее время в значительной части находятся под руководством реакционеров (Галисия) или мелкобуржуазных либералов (Каталония и Кордова). В других местах они полностью оставлены на произвол судьбы (Эстрамадура).

Несмотря на некоторые попытки улучшить на практике работу среди крестьян, наша партия еще ничего не сделала для работы среди них и для руководства их борьбой. В Каталонии, в местности Панадес, крестьяне начали борьбу, несмотря на все угрозы гражданской гвардии и ударных отрядов; им удалось парализовать всю торговлю в этой местности, отказавшись удовлетворить требования помещиков и заставив правительство принимать резолюции насчет создавшегося положения с целью предупредить расширение борьбы. В провинции Бадахос помещики при поддержке гражданской гвардии угрозами требовали от крестьян, чтобы те уплатили аренду за годы бурбонской монархии. Крестьяне в этой провинции отказались платить аренду, несмотря на все резолюции социалистических вождей. Несомненно трудящиеся крестьяне имеют еще надежду на аграрную реформу и считают, что эта реформа разрешит проблему; нельзя отрицать наличие таких надежд тем более, что наша партия сделала мало, чтобы объяснить крестьянам значение борьбы против законодательного декрета правительства и организовать их для борьбы против помещиков. Этим объясняется то, что еще сейчас крестьяне не вступают в открытую борьбу против помещиков и правительственных налогов. Довольно крупные организации крестьян существуют в Галисии, в Васконии, в Каталонии и Андалузии. В Галисии существует аграрная католическая федерация, имеющая 50 тыс. членов, существует также Союз солидарности, насчитывающий 3 тыс. членов. В другой организации — Крестьянском союзе, имеющем 15 тыс. членов, наша партия завоевала ряд позиций. В Каталонии существует также организация для закупки сельскохозяйственных орудий, насчитывающая 5 422 члена, касса взаимопомощи, насчитывающая 3 500 членов. Существует также около 400 мелких организаций во многих местностях. В Кордове существует организация, насчитывающая свыше 22 тыс. трудящихся крестьян, руководимая радикалами из группы Леру. В Васконии существуют крестьянские организации, руководимые реакционными элементами.

В борьбе в деревне крестьяне играли революционную роль, борясь совместно с сельскохозяйственными рабочими, например в Вилла Нуэва де Кордова, Анте-

89 кере и Вилла де Дон-Фадрике. Во всех этих местностях крестьяне боролись массами с оружием в руках, рука об руку с сельскохозяйственными рабочими против полицейских сил правительства и гражданской гвардии, показывая этим свое стремление бороться против невыносимой нищеты, царящей среди них.

В настоящее время крестьяне ведут крупные бои, в особенности в Эстрамадуре и в Каталонии. Наша партия приняла ряд мер, для того чтобы эти бои не проходили без руководства партии. Мы надеемся, что наша партия сумеет в развивающихся в деревне боях завоевать доверие трудящихся крестьян и покажет им, что только под руководством компартии они смогут освободиться от всех трудностей и нищеты их невыносимого положения. В то же самое время партия при помощи этих боев приведет аграрную революцию к ее завершению.

Возникает вопрос, почему эти разряды революционной энергии не привели еще к захвату власти. Объяснение этому заключается в том, что испанская буржуазия, так же как и буржуазия во всех других странах, имеет в рядах рабочего класса влиятельных союзников, которые проводят в различных формах контрреволюционную политику, прекрасно служа целям буржуазии.

Я укажу на некоторых из них, начав с социал-фашистов. Социалистическая партия имеет в парламенте 112 депутатов, образующих значительную фракцию; три наиболее влиятельных представителя партии входят в правительство Асанья, играя в нем роль направляющего центра и выступая и в правительстве и в парламенте в качестве решительных бойцов контрреволюции. Участие социал-фашистов в контрреволюционной политике играет первостепенное значение и заслуживает специального освещения.

Социалисты — вожди ВОР¹ — подготовили и помогли провести фашистский закон «о защите республики», направленный на разрушение революционных организаций. По этому закону, принятому при единодушном голосовании социалистической фракции парламента, уже высланы в район африканских пустынь сотни революционных рабочих, коммунистов и даже анархистов. Репрессивная политика правительства против революционных организаций проводится в особенности через министерство труда, находящееся в руках социал-фашиста Ларго Кавальеро, генерального секретаря ВОР. Социалисты самым действительным образом поддерживают репрессивный аппарат. Но они пошли и дальше. Они не только вооружили гражданскую гвардию по последнему слову современной полицейской техники, но и создали новую организацию, так называемую ударную гвардию, исключительной задачей которой является топить в крови демонстрации рабочего класса. За последнее время численность этой гвардии увеличена с 2 500 до 24 тыс. человек. Однако стоящие у власти социал-фашисты не только проводят политику кровавых репрессий, но и дополняют ее своим социальным законодательством; так мы видим возрождение старых паритетных комитетов, созданных при диктатуре Примо Анидо при участии социалистов в форме новых смешанных комитетов, имеющих исключительную цель бороться со стачками и с революционным движением, пытаясь таким путем проводить фашистские методы классового сотрудничества.

Был издан закон, который налагает на рабочую организацию обязательство признавать арбитраж смешанных комиссий под угрозой в случае отказа роспуска и объявления вне закона этих организаций. Дополнение к этому закону создало специальный институт «делегатов труда», функцией которого является наблюдение за выполнением социальных законов и проведение в жизнь репрессий против революционных организаций.

В проекте аграрной реформы социалисты отказываются дать землю крестьянам, что они обещали 14 апреля. Для того чтобы провести в жизнь эти меры, вожди социал-фашистов прибегают ко всевозможным правительственным репрессиям. По мере того как ВОР и социалистическая партия разоблачают себя перед массами, выступая как организации с контрреволюционной идеологией, внутри них растет «левое» крыло, которое политически является лишь формой разделения труда между социал-фашистами. Так мы видим, что во время стачки сельскохозяйственных рабочих в провинции Бадахос, являвшейся важным моментом в развитии аграрной революции и свидетельствовавшей об отходе масс от социалистической партии и ВОР, в то время как правительство с участием трех социалистических министров и 112 депутатов социалистической фракции парламента посылало гражданскую гвардию, чтобы потопить стачку в крови, социалистические депутаты Маргарита Нольке и Муиньо проводили в этой провинции демагогическую «левую» кампанию и под давлением масс дошли до объявления всеобщей стачки, конечно для того, чтобы лучше предать движение.

ВОР, филиал социалистической партии, также является ценным орудием в руках этих господ, для того чтобы срывать забастовки. Социалистические вожди хотят во что бы то ни стало превратить ВОР в организацию, служащую этим целям. Министерство труда и Народный дом в Мадриде являются центром для сбора и организации бандитов и штрейкбрехеров, которые в Бискайе, Астурии, Каталонии и т. д. служили в качестве подкрепления для полиции и гражданской гвардии в борьбе против бастующих рабочих. Среди руководителей социалистической партии и ВОР имеются такие, которые проводят закрытие революционных профсоюзов; некоторые из них, после того как они вдохновили и одобрили высылки рабочих — анархистов и коммунистов,— организовали при посредстве своих желтых профсоюзов в Барселоне набор экипажа для парохода «Буэнос-Айрес», на котором должны были быть отправлены в Африку рабочие, участвовавшие в январе в движении в Льобрегате,

¹ ВОР — Всеобщее Объединение рабочих.

90 Мы видим также, как руководители профсоюза железнодорожников в тесном сотрудничестве с социалистическим министром Приэто при помощи демагогической кампании выдали рабочих, связав их по рукам и ногам, крупным железнодорожным компаниям.

Главная роль ВОР, руководимой испанскими социал-фашистами и являющейся секцией Амстердамского интернационала, состоит в активном участии в наступлении на жизненный уровень рабочих и является таким образом одним из главных препятствий для победы революции.

Однако не только социал-фашисты являются представителями интересов буржуазии в рабочем лагере. Необходимо также отметить большое значение анархо-реформистов.

Анархо-реформистские вожди с помощью диктатора Беренгера пытались овладеть руководством НКТ, срывая ее героические бои и разрушая ее мощь. Пейро, Пестанья и так называемая «группа 30-ти», которые руководили в сотрудничестве с анархистами ФАИ¹ и НКТ², несмотря на свой так называемый аполитизм, проводили самую грязную политику сотрудничества с буржуазией, заключали соглашения с Санчес Гверра, с Леру и с другими политиками.

Аппарат НКТ в Каталонии был предоставлен в безусловное распоряжение Масиа и К⁰

и других представителей каталонской буржуазии. Все забастовки революционных рабочих из НКТ были сорваны и преданы вождями как из ФАИ, так и из «группы 30-ти», иногда при помощи прямого саботажа или при помощи прямых сношений с агентами правительства, несмотря на все фразы о «прямом действии». Примером этого могут служить забастовки рабочих телефонной компании, горняков в Астурии, рабочих металлистов в Барселоне, всеобщие забастовки в Сарагоссе и в Барселоне, январская и февральская всеобщая забастовка. В других случаях вожди срывали стачку при помощи сектантской тактики, или же начиная междоусобную борьбу среди бастующих, прибегая даже к штрейкбрехерству, когда бастующие рабочие ускользали из-под их руководства. Примерами этого могут служить попытки бойкота революционных рабочих в Севильском порту, рабочих сахарного производства в Аринконаде, майская всеобщая забастовка в Севилье, борьба против единого фронта железнодорожников, борьба во время забастовки в Барселонском порту; наиболее ярким выражением этого была измена по отношению к своим собственным товарищам-анархистам, явившимся жертвами подавления восстания в Льобрегате, когда анархистские вожди открыто отреклись от этого движения и отказались объявить в Барселоне всеобщую стачку, чего требовали массы.

Для того чтобы показать все предательство и полную неспособность анархистских вождей руководить революционным движением масс, достаточно привести пример забастовки работников телефонной компании, вскрывшей процесс разложения НКТ и движения в Льобрегате, еще более обострившего процесс этого разложения.

Забастовка работников телефона была могучим движением масс, с первого же момента преданным лидерами НКТ, отказавшимися на деле объявить забастовку, которой требовали рабочие, чтобы не помешать ходу выборов в парламент. Эти вожди проводили сектантскую тактику, не пытаясь завоевать рабочих, принадлежащих к ВОР, и неорганизованных рабочих на сторону единого фронта в борьбе. Эта тактика разделяла пролетариат и играла наруку правительству и администрации. Впоследствии, когда забастовщики, несмотря на все эти измены, все же продолжали героическую борьбу против полицейских сил правительства, мобилизованных администрацией, вожди полностью отказались поддерживать забастовку, отказались придать ей более широкий характер борьбы за победу рабочих, а когда они опять взяли на себя руководство движением, они сделали это для того, чтобы выдать движение правительству, завершив таким образом свое предательство рабочих телефонной компании.

С другой стороны, имеется движение в Фиголе, возникшее без всякой специальной подготовки, однако носившее характер могучего движения масс и вылившееся в восстание; это движение анархистам удалось направить в другие каналы и тем показать рабочим и крестьянским массам свою полную неспособность руководить революционным движением масс для захвата власти.

Необходимо сделать выводы из уроков этого движения. Анархисты из ФАИ не являются революционной силой, противостоящей реформистам. Когда рабочие Льобрегата просили помощи у рабочих масс Барселоны, предлагая им объявить всеобщую забастовку и таким образом расширить фронт борьбы, то эта забастовка была объявлена только тогда, когда движение в Льобрегате было разбито, и таким образом массовое движение в Барселоне, будучи предано руководителями ФАИ и «группы 30-ти», осталось безрезультатным.

Анархисты из ФАИ и анархо-реформисты, представляющие НКТ, являются двумя составными частями одного и того же целого: в то время как одни объявляют себя явными последователями демократии, анархисты из ФАИ, в полнейшей связи с первыми щеголяют авантюристической псевдореволюционной идеологией и «левыми» фразами. Чтобы показать это, достаточно привести факт, свидетельствующий о том, как анархисты понимают борьбу классов и как они ориентируют рабочий класс в борьбе против буржуазии.

Под заголовком «Урок для буржуазии» «Unidad Sindical» («Рабочая солидарность») опубликовала заметку, сообщавшую, как во время отсутствия хозяина одной фабрики рабочие этой фабрики «сумели управлять ею, показав свою полную компетентность». Уже этого заявления анархо-реформистских вождей достаточно, чтобы показать все их

¹ ФАИ — Федерация анархистов Иберии.

² НКТ — Национальная конфедерация труда.

91 сотрудничество с буржуазией и те маневры, которые они проделывают по отношению к рабочим.

Но пойдем дальше.

В письме, которое хозяин фабрики опубликовал после своего возвращения, говорится между прочим следующее:

«Барселона, 7 июня 1932 г. В течение нескольких недель своей работы фабрично-заводской комитет рабочих сумел быть на высоте положения. Я с благодарностью признаю достижения его работы и выражаю всем рабочим мое удовлетворение по поводу того, что они все сумели выполнить свой долг. Я выражаю пожелание,— это будет громадным удовлетворением для меня (надеюсь также и для вас),— чтобы эта взаимная гармония продолжалась много лет».

Нас не должно удивлять заявление этого буржуа, что он с благодарностью признает достижения рабочих; мы должны однако понять, что этот буржуа выражает благодарность как раз за то послушание, которое высказывают руководители анархо-реформистов по отношению к буржуазии в ущерб требованиям рабочих.

Как бы для того, чтобы дать полное выражение своей измены рабочим, автор статьи кончает следующим заявлением, показывающим весь его реформизм:

«Комментарии излишни. Мы просто публикуем эти строчки для удовлетворения рабочих фабрики Смит и как урок для корыстных и недоверчивых буржуа».

Если бы эти слова произнес Асанья или Ларго Кавальеро, в этом не было бы ничего странного, но ведь они опубликованы в официальном органе тех элементов, которые называют себя «руководителями и защитниками» рабочих (хотя рабочий класс на практике убеждается, что это ложь). Это является доказательством того, что эти анархистские вожди являются прямыми или косвенными надежными сотрудниками буржуазии и того, куда ведут они рабочих, чтобы обеспечить победу буржуазии. Еще более доказывают это те нападки, с которыми они выступают против компартии и пролетарской диктатуры, будучи на стороне буржуазных партий и буржуазной диктатуры.

Излишне уделять много времени описанию той ненависти, которую питают анархисты по отношению к стране пролетарской диктатуры. Укажем бегло, что испанские анархисты, как и анархисты всего мира, являются самыми яростными борцами во всех кампаниях, которые буржуазия проводит против Советского союза.

Эта предательская политика фашистских и реформистских вождей НКТ имела своим красноречивым последствием уход масс из профсоюзов НКТ. Эта организация, насчитывавшая в момент провозглашения республики около 1 млн. членов, в настоящее время насчитывает во всей Испании меньше чем 500 тыс. членов, потеряв за один год таким образом свыше 50% своего членского состава.

Я хотел бы еще охарактеризовать других буржуазных агентов в рядах рабочего класса.

Такими агентами является Союз республиканской левой, имеющий официальное название Республиканской радикал-социалистической революционной партии (РРСРП), известной также под именем группы Бальбонтин Франко. Эта группа возникла после 14 апреля 1931 г. как результат разложения «авангарда» контрреволюционной буржуазии.

Эта группа, не имея никакой конкретной программы, пользуется самой бесстыдной демагогией и под общим лозунгом «народной революции» проводит политику приспособления к анархо-синдикалистским взглядам и к взглядам масс из НКТ вообще.

Это создало ей большое влияние среди «аполитичных» масс и обеспечило с помощью анархо-синдикалистских вождей ряд избирательных успехов. В своей кампании они для лучшего привлечения масс НКТ заимствуют ряд пунктов из нашей программы (раздел земли, конфискация церковной собственности и т. д. и т. д.). «Лидер» этой группы Бальбонтин заявил в Севилье:

«Мы являемся коммунистами, однако мы не признаем пролетарской диктатуры как официальные коммунисты, ибо мы знаем, что эта диктатура будет направлена исключительно против борющихся за свободу масс НКТ».

Благодаря своей радикальной фразеологии эта группа представляет одну из главных опасностей для нашего революционного движения.

Другой группой, играющей не менее важную роль агентуры буржуазии, является группа Маурина, который ведет борьбу против Коминтерна и активно выступает против революционного движения и в пользу буржуазии.

Надо еще упомянуть группу троцкистов, руководимую Нином, развивающую работу по дискредитированию Коминтерна и СССР при помощи своих псевдореволюционных теорий, оказывающую сознательную поддержку контрреволюции.

В описанной обстановке перед нашей партией встают задачи колоссальной важности и в первую очередь задачи борьбы против этих агентов буржуазии внутри революционного лагеря, стремящихся направить по другому руслу развитие революции и затрудняющих для нашей партии выполнение ее задачи — быть организатором и руководителем идущей революции.

Мы все же должны признать, что партия не сумела быть на высоте тех требований, которые постоянно предъявляет нам революция; наша партия не умела систематически осуществлять свои основные задачи.

Два основных обстоятельства отражают слабость нашей партии: 1) в партии существовала и существует старая концепция: партию рассматривают как агитационно-пропагандистскую организацию, проводящую определенные кампании, но не могущую превратиться в такую организацию, которая служила бы основой для дальнейшего развития боев; 2) как результат этой концепции партия не смогла в достаточной

92 степени развить и широкую инициативу и участие в частичных боях экономического и политического характера и не смогла превратить эти частичные, конкретные бои в общие бои большого размаха.

Одной из проблем, которую мы должны поставить сейчас в международном масштабе, является проблема проведения единого фронта снизу. Во всех документах нашей партии и ее IV съезда ставилась и признавалась насущная необходимость проведения единого фронта. Однако в истолковании этого лозунга проявились неправильные тенденции. Во-первых, в партии, несмотря на все заявления, есть недооценка этой проблемы. С другой стороны, лозунг единого фронта истолковывался частью нашей партии сентиментальным образом: этот вопрос ставился как вопрос о единстве ради единства, без понимания того, что единство может быть создано только в борьбе и что нашей задачей является завоевание масс, находящихся под влиянием социал-фашистских и анархо-реформистских вождей. Другим истолкованием тактики единого фронта было формальное, механическое его истолкование, отказ придать ему характер борьбы.

Другим недостатком нашей работы является непонимание всего значения организации масс. Наша партия не развила достаточной работы и инициативы, чтобы использовать благоприятные условия и создать массовые организации — профсоюзы, комитеты безработных, фабзавкомы, советы и т. д.

Если мы примем во внимание, что фабзавкомы в Испании имеют большое значение, играя выдающуюся политическую роль и будучи революционными органами, завоевавшими в борьбе право на существование, то нам станет понятным, что первой крупной ошибкой партии было выставление лозунга создания фабзавкомов лишь через несколько месяцев после начала революции.

Партии удалось создать несколько фабзавкомов, однако благодаря отсутствию настойчивой и систематической работы партии они остаются безжизненными организациями. Партийная организация в Мадриде сделала очень мало для того, чтобы оживить и поддержать фабзавком на заводе железоделательной компании и использовать опыт этого фабзавкома для того, чтобы создать другие фабзавкомы.

Характерный пример неудовлетворительной работы мы видим в Севилье, где в апреле была собрана конференция фабзавкомов, на которой был выбран Центральный совет фабзавкомов. Этот совет начал свою работу, провозгласив мораторий на квартирную плату для безработных и снижение квартирной платы для остальных рабочих. Это выступление не было использовано партией для развития кампании за создание фабзавкомов. Работа Центрального совета была окружена молчанием, что помешало дальнейшему распространению этой значительной инициативы передовых революционных рабочих в Севилье.

В дни 11 — 12 августа, когда рабочие дрались на улице против реакции и разбили Санхурхо и когда в течение нескольких часов Севилья находилась во власти рабочих, не была совершенно использована такая широкая массовая организация, как совет фабзавкомов, который легко было превратить в исполнительный орган власти рабочих и крестьян.

Партия упустила момент создания советов, в особенности в Севилье, где партия уже в третий раз была хозяином города и все же не сумела организовать советы. Эти факты отражают непонимание вопроса, когда можно и должно создавать советы. Во время революции нам представлялось немало подобных возможностей для успешной организации советов, но партия оставалась пассивной. Я перечислю здесь несколько дат наибольшего размаха боев, когда это было возможно сделать: 14 апреля, 18 мая, 24 и 25 июля в Севилье, 19 января в Бильбао и наконец 10 и 11 августа в Севилье.

Теперь я перейду к краткому обзору внутренней организации нашей партии.

Несмотря на значительный прогресс, проделанный партией в этом отношении, мы все же не можем представить сегодня вполне удовлетворительный итог. Несмотря на ту борьбу, которую провела партия согласно директивам, данным в письме Коминтерна,— борьбу за устранение всех остатков сектантства и оппортунизма, существующих в нашей партии, мы еще не сумели создать должных кадров и должной основы, необходимых для организации большевистской партии, для превращения нашей партии в подлинного организатора масс.

Несмотря на всю работу, проделанную со времени последнего съезда партии, внутренние взаимоотношения в нашей партии все еще очень неудовлетворительны. Нет подлинной связи между руководством партии и низовыми организациями. Доклады об организации и политической работе все еще очень неудовлетворительны. Окружные комитеты редко информируют ЦК, и даже наше Политбюро не поддерживает нормальной связи с Коминтерном. Наши ячейки в большинстве случаев не имеют никакой политической жизни и механически выполняют инструкции центра, которые не всегда приходят во-время. Даже функционирующие ячейки работают неравномерно, что может быть показано на следующих примерах: в Вилла Рубиа (Кордова) на металлургическом заводе «Терра» существует ячейка, насчитывающая 12 членов из 250 рабочих, занятых на заводе. Ячейка собирается очень нерегулярно, она создала фабзавком, в состав которого входит 1 член ячейки, и связана с независимым профсоюзом рабочих-металлистов Кордовы, в котором наша партия имеет достаточно влияния. К этим нашим товарищам обратились с просьбой организовать выступление солидарности рабочие другого севильского завода, принадлежащего той же компании, которые объявили забастовку и не хотели сдаваться. Ячейка работала чрезвычайно неудовлетворительно, показав этим, что она является заводской ячейкой только по названию, а не по характеру своей работы.

Работе этой ячейки можно противопоставить работу ячейки на другом заводе той же компании в Севилье (той самой,

93 которая просила о поддержке). Эта ячейка насчитывает 75 членов из общего числа 400 рабочих. Благодаря работе этой ячейки был создан заводской комитет и была организована забастовка, чтобы воспрепятствовать увольнению 14 монтеров. Когда забастовка началась, были выдвинуты также требования о приеме ранее уволенных 70 рабочих. После 18-дневной забастовки удалось добиться обратного приема 14 монтеров, 49 из 70 других уволенных рабочих и уплаты 3-недельного заработка остальным 21 рабочему.

Однако несмотря на все ошибки и недостатки, партия все же достигла успехов и имеет хорошие примеры проведенной работы.

Партия создала в меру своей численности связь с массами, подняла свою политическую работу, выдвинула новые молодые кадры смелых революционеров; в общем партия начала политическую работу в массах. Партия идет к превращению в подлинную массовую партию. В начале 1931 г. партия насчитывала 1 200 членов и была составлена из разрозненных, замкнутых групп, слабо связанных с массами. Сейчас партия увеличила свою численность в довольно значительной степени: сейчас она насчитывает свыше 16 тыс. членов. Тысячи рабочих выдвинуты на организационные посты в партии. Партия существует во всех уголках Испании, как это было показано на IV съезде партии; влияние партии в Андалузии и в особенности в Севилье выросло; партийные организации усилились в Галисии, Арагоне, Астурии, Бискайе и в других округах и провинциях. КСМ также значительно вырос: в апреле 1931 г. он насчитывал 400 членов, в настоящее время имеет свыше 10 тыс.

Политическая работа партии также значительно усилилась. Июльские бои 1931 г. в Севилье шли под непосредственным руководством партии и свидетельствуют о начале поворота во всей политической работе партии. Компартия активно участвовала как передовой руководящий отряд в целом ряде стачек и демонстраций в различных провинциях. Забастовка 25 — 26 января 1931 г., организованная непосредственно партией, хотя показала ряд слабостей партии, все же была огромным шагом в работе партии и являлась неоспоримым доказательством растущего влияния партии в национальном масштабе. Эта забастовка и сопровождавшие ее демонстрации сделали партию известной во всей стране.

Первомайское выступление этого года, выступления 12 июня, Международный антивоенный день, прошедший также под руководством компартии, показывают, что влияние партии безостановочно растет.

Наша работа в деревне уже начинает давать результаты. Целый ряд союзов сельскохозяйственных рабочих, примыкающих к ВОР, открыто защищает платформу нашей партии. Внутри НКТ значительные слои рабочих начинают не только прислушиваться к голосу компартии, но и значительно приближаться к ней.

Огромное влияние компартии среди широких масс наиболее ярко проявилось во время кампании за газету «Мундо Обреро», когда партия обратилась к массам с призывом собрать в четырехдневный срок 14 тыс. пезет, ибо иначе выпуск газеты остановится. Массы ответили тем, что собрали свыше 20 тыс. пезет — гораздо больше чем требовала партия. Другим значительным успехом партии была кампания за профсоюзное единство, в которую партия втянула 329 профсоюзов, представляющих 267 тыс. рабочих. Необходимо также отметить мобилизацию масс, проведенную нашей партией вокруг IV съезда партии, когда было мобилизовано на демонстрацию свыше 20 тыс. рабочих.

Я хочу закончить указанием, что наша партия хочет развить подлинную самокритику и готова принять критику и советы пленума, чтобы на основе опыта международного пролетариата быстро исправить свои ошибки.

Революционный подъем испанского пролетариата нарастает. Доказательством подъема является удар, нанесенный Санхурхо. Кризис обостряется, классовые противоречия и противоречия в рядах буржуазии растут. Контрреволюция, воплощенная в правительстве Асаниа — Ларго Кавальеро, все более и более разоблачает себя перед массами не только благодаря своей внутренней политике, но и благодаря своей политике внешней (союз с французским империализмом, открытое заявление о подготовке испанской армии для империалистической войны и интервенции против СССР и т. д.).

Компартия Испании, исполненная сознанием своей исторической ответственности, отдает все свои силы борьбе за свержение власти буржуазии и установление в Испании советской власти.

Мануильский (председатель). Президиум предлагает пленуму избрать для обсуждения французского вопроса комиссию в следующем составе: 1. Тельман (председатель), 2. Эрколи (заместитель председателя), 3. Мануильский, 4. Пятницкий, 5. Готвальд, 6. Ленский, 7. Лозовский. Кандидаты: 1. Флорин, 2. Швабова.

Эта комиссия доложит президиуму ИККИ о результате своих работ. Президиум ИККИ уполномочивается принять решение от имени пленума.

Возражений нет? Предложение считается принятым.

Слово предоставляется т. Ферра.

Ферра (Франция). Тезисы XII пленума с большой силой показывают значение факта конца стабилизации капитализма для тактики Коминтерна. Нарушение относительного равновесия и установившихся в 1924 г. экономических и политических связей, скатывание к новому туру яростных столкновений между классами и государствами есть несомненный факт, который имеет место во всех странах без исключения.

Эта характеристика относится даже к тем странам, где капитализм как будто менее затронут кризисом и где революционный подъем сравнительно слабее выражен. Такая страна, как Франция, живет под знаком конца стабилизации. Констатирование этого факта имеет капитальное значе-

94 ние для французской компартии с точки зрения ее политики и тактики.

Франция — одна из тех стран, где массовый революционный подъем сильно отстает сейчас от таких стран, как Испания, Германия и Польша. Не понять как следует основного положения XII пленума, подчеркнутого т. Мануильским, не иметь постоянно в виду грядущего нового цикла войн и революций — значило бы рассматривать революционный подъем во Франции только в его временном частном аспекте и не понимать основной задачи, поставленной тезисами перед французской компартией как и перед всеми партиями,— задачи немедленного укрепления связи с массами для подготовки их путем ряда частичных боев на всех участках к решающим боям, предстоящим в ближайшем будущем.

Было бы серьезной ошибкой думать, что классовая борьба во Франции должна пройти очень долгий путь развития, чтобы достигнуть той ступени, на которой она находится в Германии и Польше. Ситуация во Франции может обостряться скачкообразно и быстро приобрести ту степень остроты, которая уже достигнута в странах, продвинувшихся больше всех на пути пролетарской революции.

Возьмем один пример в экономической области. Франция, как я уже сказал, принадлежит к числу стран, которые были втянуты последними в экономический кризис. Затем в течение одного или полутора лет кризис во Франции развивался сравнительно медленным темпом, так что осенью 1931 г. размеры кризиса во Франции были значительно меньше, чем в других странах. Но осенью 1931 г. в развитии кризиса произошел скачок. За какие-нибудь несколько недель количество безработных утроилось, количество безработных, получающих пособие,— а они составляют ничтожную часть общего количества безработных,— увеличилось с 50 тыс. до 150 тыс., даже по официальным данным, которым доверять нельзя.

Не очевидно ли, что в социальной и политической жизни Франции мы должны ожидать внезапных скачков, предвестниками которых были баррикады в Рубе и во Вьенне?

Основные черты ситуации во Франции показывают, что будущее полно угроз для капитализма и чревато быстрыми изменениями политической ситуации.

В процессе роста экономического кризиса во Франции разыгрался такой бюджетный кризис, что правительство Эррио было вынуждено прибегнуть к отчаянному средству — произвести эмиссию 3 млрд. казначейских бон, расписанных заранее. С некоторого времени часть встревоженной буржуазной печати заклинает призрак инфляции, который, казалось ей, окончательно рассеялся в 1926 г. Последствия же инфляции с точки зрения классовой борьбы были бы значительно резче, чем в эпоху 1926 г., и несомненно вызвали бы тяжелые социальные и политические встряски.

В области экономической борьбы количество стачек в ходе кризиса не уменьшается. Наоборот, за первые пять месяцев 1931 г. у нас было 153 стачки, тогда как за первые пять месяцев 1932 г. их было 236 с общим количеством стачечников 62 тыс. Бросается в глаза также все более и более затяжной характер этих движений, несмотря на полную и частичную безработицу; это показатель растущего упорства классовых боев, рост ожесточенного сопротивления рабочих.

Возьмем несколько примеров. Стачка сельскохозяйственных рабочих в Курсане длится 5 месяцев, стачка в Кодри — свыше 6 месяцев, в Фужере — около 7 месяцев, стачка 8 тыс. текстильщиков во Вьенне — свыше 2 месяцев и т. д. И в тесной связи с этим ростом стачек непрестанно растет количество безработных.

Еще несколько месяцев назад широкие слои мелкой буржуазии наивно воображали, что экономический кризис разрешится весной или после выборов, или после первых сессий палаты, а теперь те же слои видят, что предстоит, наоборот, новое углубление кризиса.

В частности крестьянские массы, во множестве голосовавшие за радикальное правительство, воображали, что участь их скоро улучшится. Но после трехмесячного пребывания у власти правительства Эррио аграрный кризис жестоко свирепствует и делает резкий скачок вперед. За последние недели цены на рожь пали на 29%, и одновременно с этим правительство Эррио разослало крестьянам налоговые листы с повышением на 20 — 25%. Недовольство в деревне до такой степени усилилось, что социалист Винсент Ориоль, товарищ председателя парламентской фракции социалистов, не колеблется призывать крестьян к массовому отказу от уплаты налогов. Разумеется это надо отнести в значительной мере насчет «левого» демагогического маневра, но не подлежит сомнению, что социалистическая партия, делая это чуяла, что во Франции назревает мощное крестьянское движение.

Каких внезапных изменений ситуации можно ожидать, если широкая масса крестьянства, до сих пор сравнительно спокойная, придет в движение под ударами углубляющегося аграрного кризиса? Соединение крестьянского движения, со стачечным движением и с движением безработных не замедлит вызвать настоящий переворот в общественных и политических отношениях во Франции.

Растущее недовольство в рабочих массах и их воля к борьбе, недовольство и брожение в крестьянстве и в трудовых слоях, которых тревожит и сегодняшний и завтрашний день, усиливаются вдвойне перед лицом интенсивной подготовки к войне, которую они видят перед собой в самых конкретных формах.

Сейчас идут широкие военные маневры, охватывающие десятки дивизий, лагеря едва вмещают запасных, чуть ли не каждую неделю производится опытная мобилизация гражданского населения крупных центров с тушением огней, с тревогой и налетом многих десятков военных самолетов, летающих над крупными промышленными и железнодорожными центрами. Рабочие Па-де-Кале, Дижона, Реймса, Мецца, Нан-

95 си и т. д. уже осязательно видели у себя над головой войну. Благодаря работе нашей партии, благодаря той кампании, которую она развернула вокруг провокации Горгулова, изготовления военных материалов на заводах, против воздушных маневров, за единый фронт масс против войны и наконец благодаря той работе, которую она провела в низах для подготовки Амстердамского конгресса, можно смело сказать, что наша партия развернула и возглавляет широкое народное движение против войны.

Объективные условия развития ситуации во Франции и дальнейшие перспективы говорят о том, что КП Франции должна неотложно крепить свою связь с массами, подготавливая их и готовясь сама к предстоящему быстрому и скачкообразному росту классовой борьбы. Это означает также, что не следует подменять конкретную практическую черную работу только болтовней о конце капиталистической стабилизации. Это означает, что, проделывая эту черную, конкретную, практическую работу, надо также понимать, что перед нами встанут новые задачи.

Экономический кризис и его непрерывное углубление приводят широкие массы в движение, пробуждают их к политической жизни, но одновременно с тем выдвигают на первый план их ближайшие нужды, усиливают значение конкретной борьбы, пядь за пядью за удовлетворение ближайших требований. Если партия в этих условиях будет лишь агитационно-пропагандистским аппаратом, то за ней никто не пойдет. Потому что теперь больше, чем когда-либо, массы, на которые обрушивается наступление капитала, посягающего на их жизненный уровень, жаждут немедленных и осязательных результатов. Только на основе интенсивной работы, направленной к тому, чтобы вырвать борьбой удовлетворение этих требований, партия может воспитать массы в революционном духе, может повысить политический уровень их борьбы и подготовить их к крупным классовым битвам.

Хотя нами и достигнуты некоторые успехи на ряде участков партработы, но слабейшим пунктом остается наша профсоюзная политика, т. е. основной участок нашей массовой работы. Именно вокруг этого вопроса надо в первую очередь мобилизовать всю партию в духе решений XII пленума.

Быстрый рост недовольства в широких массах не может рассматриваться как фактор, автоматически толкающий массы к нашей партии. Мы видели, как партия радикалов и в особенности социал-демократия при помощи демагогии сумела в последний период использовать в своих интересах это недовольство масс. Но растущий подъем в массах диктует социалистической партии и ВКТ все более и более «левые» маневры. Тезисы XII пленума вполне правильно делают на этом упор и требуют совершенно конкретного учета всех этих маневров для разоблачения и изолирования социал-фашистов от масс и четкого различения между социалистическими вождями и социалистическими рабочими.

«Левые» маневры социал-демократии особенно резко бросаются в глаза в вопросе войны, на что уже указывал т. Торез, и в вопросе экономических боев. Борьба с «левыми» маневрами социалистической партии и ВКТ в разрезе экономических боев создала для нас наибольшее количество затруднений. Прав был т. Эрколи, указав, что в рабочих боях особенно важно давать отпор маневрам социалистов и реформистов, расстраивать эти маневры и в процессе самого выступления рвать связь между реформистскими вождями и массами, находящимися под их влиянием.

Первым крупным маневром УВКТ и социалистической партии было демагогически подхватить вопрос о профсоюзном единстве, использовать для этого мнимо левые элементы и орудуя на платформе единства, пустить в ход своих агентов — лидеров меньшинства УВКТ для разложения Унитарной ВКТ и для укрепления ВКТ реформистской.

Параллельно этому ВКТ произвела тактический поворот в экономических боях. Она, не колеблясь, возглавила ряд стачек, возникновению которых она не могла помешать, чтобы предать движение самым изощренным способом. Так было в стачке текстильщиков на севере в 1931 г., в стачке трубных рабочих в Сен-Клод, при локауте в Лиможе, в стачке в Молеоне, в движении металлистов в Сен-Назере, в стачке обувных рабочих в Фужере, в движении у Блерио в Париже и т. д.

С этого времени «левые» маневры социал-демократии все умножались и становились все более и более смелыми.

Так например. в момент выборов «левое» крыло партии сумело затормозить тенденции к немедленному и безоговорочному участию в правительстве Эррио. Оно выдвинуло ряд условий в демагогической форме.

Партия сумела реагировать на это в общем и целом правильно и показала подлинный смысл этих условий, но она реагировала менее удовлетворительно на другие «левые» маневры, например на голосование социалистической партии о сроках переподготовки запасных.

За последние месяцы «Попюлер» подвергает критике германскую социал-демократию под левым углом зрения, он заявляет, что с ее стороны было ошибкой не создать подлинной диктатуры пролетариата. По поводу большой стачки в Бельгии вождь социалистов Жеромский подчеркивает «опасность того, что у рабочих организаций (центральное профсоюзное объединение бельгийской рабочей партии) воля к борьбе не будет соответствовать боевой воле масс». Роль организаторов, говорит он, не в том, чтобы сдерживать, а в том, чтобы развязывать в массовом движении максимум революционной энергии. Такова «левая» позиция в экономических боях. «Попюлер» помещает длинные выдержки из резолюции АДГБ якобы в пользу мнимого единого фронта с коммунистами, при условии, чтобы последние прекратили свою критику и свои нападки на социал-демократических вождей и на политику социалистической партии. Это означает, что французские социалисты тоже

96 готовятся к маневру мнимого единого фронта, который на деле оказался бы капитуляцией, блоком в рамках социал-демократии. Еще в момент выборов они забросили эту удочку, громко объявив себя сторонниками «подлинного единого фронта», при котором они, социалисты, готовы безоговорочно снимать кандидатуру социалиста в пользу коммуниста в тех случаях, когда у последнего больше шансов; впрочем, под давлением масс они и официально делали это в ряде избирательных округов.

Недавно депутат-социалист Ривьер заявил, что социалистическая партия должна выступить против внешней политики правительства Эррио, должна быть против политики безопасности. Винсент Ориоль, как я уже указывал выше, призывает крестьян к отказу от уплаты налогов.

Двое депутатов-социалистов участвуют в Амстердамском конгрессе явно наперекор официальному решению их партии, но в действительности потому, что вождям социалистам необходимо сохранить некоторый контакт с низовыми слоями, примыкающими к социалистам и ориентирующимися на единый фронт борьбы против империалистической войны вместе с нашей партией.

Не отстает в свою очередь и ВКТ. В резолюции своего последнего съезда она заявляет: надо «...готовиться к тому, чтобы стать преемником умирающего капиталистического строя». В своей программе требований она выдвигает лозунг 40-часовой недели, а на съезде просвещенцев один из ее вождей заявляет: «Если понадобится, придется прибегнуть к революции для борьбы против войны».

Надо сознаться, что эти маневры зачастую застигали нашу партию врасплох. Мы не умели быстро менять нашу тактику при перемене фронта противником. Борьба против «левых» маневров социал-демократии требует прежде всего уменья быстро брать в свои руки инициативу выставлением конкретных предложений борьбы для втягивания в нее масс и для развертывания одновременно с этим в рядах вражеских организаций последовательной работы для быстрого обострения кризиса в отношениях между вождями и массами — того кризиса, который и вынуждает социал-демократию прибегать сейчас к широким «левым» маневрам.

Иными словами, наилучшим методом борьбы против социал-демократии является тактика единого фронта снизу. Тактика единого фронта тем настойчивей становится ныне в порядок дня во всех главных странах, что крепнет массовое движение в пользу единства действия. Это стихийное движение проявляется неравномерно и тесно связано с революционным подъемом в массах. Оно носит различные формы в зависимости от конкретной ситуации, но оно всюду растет, так как массы необходимо должны защищаться против наступления капитала, против фашизма и против войны.

Во Франции это движение приняло в основном две специфические формы: 1) борьбы за профсоюзное единство, 2) борьбы против империалистической войны.

Наша партия уже богата опытом в области применения метода единого фронта на всех участках работы. К сожалению поучительными являются главным образом отрицательные моменты нашей работы. Положительные примеры тактики единого фронта редки, а большинство предпринятых попыток грешит ошибками — левыми и правыми. В прошлом мы никогда не поясняли, не анализировали перед всей партией положительные или отрицательные примеры применения тактики единого фронта снизу, и партия совершенно не усвоила приобретенного опыта, тем более что в ней имеется множество новых членов, которые незнакомы с былым опытом применения единого фронта.

Первая помеха, на которую продолжают наталкиваться наши работники и наши организации в этом вопросе, есть помеха сектантского свойства. На протяжении целого периода под предлогом единого фронта снизу рабочих-социалистов и реформистов призывали осуществлять единый фронт против их вождей, против программы их партии. Придерживаясь этой же линии, рабочим-реформистам предлагали профсоюзное единство «под знаменем компартии и УВКТ» — явно сектантская карикатура на метод единого фронта снизу. Таким путем нельзя было оторвать рабочих-социалистов от их вождей, и их действительно оторвать не удалось.

Этот взгляд, исправленный сейчас в верхушке нашей партии, остается еще в силе, несмотря на то, что партию неоднократно поправляли во многих низовых организациях. Взять вот например недавно вышедший номер одной из газет Парижского округа. Сущность тактики единого фронта в ней кратко излагается так: «Мы непрестанно будем звать рабочих-социалистов оставить свою партию — дом терпимости и предательства, чтобы присоединиться к подлинному единому фронту со своими товарищами-коммунистами».

Эти товарищи не понимают, потому что мы еще не разъяснили им этого достаточно конкретно, что единый фронт есть общность действий и борьбы коммунистического авангарда и еще нереволюционных рабочих, а именно рабочих-социалистов, которые еще не убедились в антипролетарском характере политики их партии. Только в результате совместного выступления и благодаря урокам, которыми оно чревато для рабочих-социалистов, смогут они понять необходимость выхода из их партии и вступления в наши ряды.

Чтобы изжить сектантский подход, существующий в нашей партии, необходимо продолжать в низах кампанию по разъяснению тактики единого фронта — кампанию, начатую нами на следующий день после пленума ЦК в августе 1931 г.; она была развернута недостаточно широко и недостаточно конкретно. Тезисы XII пленума в этом отношении нам сильно помогут.

В силу той же причины даже в последние месяцы в нашей тактике единого фронта в экономических боях, в стачках появляются в ряде случаев характерные сектант-

97 ские черточки. Здесь уже отмечали наиболее типичный случай — референдум среди горняков в начале этого года. Есть и другие случаи, анализ которых еще более поучителен, потому что он покажет, что для осуществления единого фронта снизу надо уметь в зависимости от обстоятельств менять лозунги, выдвигать на первый план то одно, то другое требование, дабы охватить не только рабочих, находящихся под влиянием унитарных профсоюзов, но и рабочих ВКТ.

Например в Фужере в стачке обувных рабочих положение у нас было таково: бастуют 8 тыс. обувных рабочих, мы выдвигаем лозунг избрания стачечного комитета всеми стачечниками, лозунг избрания одного комитета солидарности и борьбы против частичного возобновления работы. После двухмесячной стачки вождям конфедерации все еще удается систематически отстранять нас от движения и от руководства им: их профсоюз насчитывает 2 тыс. членов, а наш в начале лишь около 60. Сейчас мы продвинулись немного вперед, и в настоящее время в нашем унитарном профсоюзе имеется около 300 членов.

Этот факт показал, что мы не умеем своевременно менять лозунги. Наш лозунг «выборы стачечного комитета всеми стачечниками» (сам по себе правильный) не помог нам повести за собой рабочих ВКТ, доверяющих своим вождям в реформистском стачечном комитете. Чтобы в дальнейшем ходе борьбы разъяснить этот лозунг рабочим, надо было, не снимая его, поставить на первый план конкретную работу солидарности и помощи, и поддержки стачки унитарного профсоюза, на этой почве завоевать доверие реформистских рабочих, вести в их рядах разъяснительную работу, чтобы осуществить единый фронт снизу и выдвинуть затем требование избрания стачечного комитета всеми стачечниками, с тем чтобы мы были в нем представлены; тогда внутри этого комитета мы могли бы конкретно критиковать методы руководства, применяемые реформистскими вождями, критиковать их изнутри движения в качестве наиболее активных элементов, пользующихся наибольшим уважением, а сейчас мы критикуем извне, притом зачастую плохо, производя впечатление конкурирующей группы, чуждой движению.

Этот пример свидетельствует о том, что в некоторых случаях, когда мы представляем меньшинство в движении экономической борьбы, мы не должны под предлогом проведения тактики независимой борьбы отрываться от масс и отказываться от участия в меньшинстве в руководящих органах, избираемых массой. Благодаря этому участию и соблюдению в своих выступлениях принципа широкой рабочей демократии мы сможем критиковать реформистских вождей, убедить рабочих, и особенно рабочих-реформистов в том, что наши методы борьбы единственно правильны, и таким образом вырвать их из-под влияния их вождей.

Но нашим товарищам зачастую нехватает опыта и гибкости, необходимых для такой работы. Они боятся очутиться в меньшинстве. Они воображают, что руководить движением можно только в том случае, если с самого начала все сосредоточить в своих руках.

Разумеется бывают ошибки и обратного свойства. Как обстояло дело при локауте в обувной промышленности Лиможа? Там тоже реформисты в большинстве, и они вместе с автономными профсоюзами руководят движением. Наши же товарищи, под предлогом того что они не желают вредить борьбе, отказываются критиковать вождей реформистских и автономных профсоюзов. Вот что они писали в своей газете.

«Во время конфликта мы ничего не говорили; мы воздерживались обвинять реформистских и автономных вождей в предательстве, мы, наоборот, постоянно клеймили предпринимателей, выдвигали конкретные предложения, чтобы их разбить, и пр. Ныне, когда локаут окончен, долг наш сказать товарищам-обувщикам, что мы думаем о их способе руководства борьбой».

Всякий отказ от критики реформистских вождей во время выступления, всякий отказ от противопоставления наших методов борьбы их методам, под предлогом того, чтобы не сорвать единый фронт, равносилен капитуляции и превращению единого фронта борьбы снизу в блок с социал-демократией.

В ряде других боев наши низовые организации сумели осуществить подлинный боевой единый фронт снизу. Об этом свидетельствуют в числе других стачка у Ситроена, в Сент-Уэне, стачка фирмы Вондер, начало стачки в Вьенне и пр. Всюду, где нам удавалось руководить и вовлекать в борьбу широкие массы, это объяснялось тем, что мы сумели создать широкие органы единого фронта в форме стачечных комитетов, избранных всеми рабочими.

С самого начала стачки во Вьенне стачечники были собраны по предприятиям; были выбраны стачечные комитеты на основе предприятий. Представители фабзавкомов образовали центральный стачечный комитет в составе 130 рабочих и поставили его на утверждение общего собрания стачечников. В комитете подавляющее большинство составляли неорганизованные. Таким образом во Вьенне нам удалось образовать единый фронт 8 тыс. стачечников. Но мы увидим, что при организации даже этого единого фронта были допущены ошибки.

На заводе Ситроен в Сент-Уэне и у Рено образовать единый фронт борьбы удалось главным образом благодаря правильному подбору лозунгов и систематической работе профсоюзных секций на предприятиях.

Пример широкой стачки горнорабочих в Бельгии показал, что в данный период не только члены реформистских профсоюзов, но и широкие прослойки низовых реформистских кадров могут оторваться от своих вождей и вести революционную борьбу. Это делает чрезвычайно актуальным замечание т. Куусинена, подчеркнувшего в своем докладе, что применение метода единого фронта снизу не требует, но и не за-

98 прещает обращения с предложением единого фронта борьбы к низовым организациям противника.

На протяжении всего последнего периода в нашей партии преобладало узкое толкование метода единого фронта снизу, существовало абсолютное и безоговорочное запрещение обращаться с предложением единого фронта от организации к организации даже на низах.

Надо отдать себе отчет в том, что возможность обращения с предложением единого фронта к организациям противника есть второстепенный вопрос, подчиненный развитию единого фронта борьбы на заводах, на улице и пр. Самое существенное в методе развития единого фронта снизу заключается в развитии борьбы. Все прочее — обращение с предложением единого фронта к организациям противника на различных ступенях, выдвигание более или менее смелых предложений для разоблачения реформистских вождей,— все это зависит от конкретной политической ситуации, а именно: 1) от тяги масс к единому фронту борьбы, 2) от нашей инициативы, 3) от степени развертывания нашей фракционной работы в массовых организациях противника.

Однако во Франции даже в случаях удовлетворительного осуществления единого фронта снизу была тенденция не поднимать политического уровня движения. Забывали, что подготовка масс к революционным боям требует, чтобы в процессе применения метода единого фронта снизу коммунистическая партия играла роль инициатора и революционного воспитателя.

Партия не завоевала политического влияния во Вьенне, как это показали выборы, именно потому, что она не выполнила этой роли в едином фронте, образованном во время стачки.

В плане политической борьбы с буржуазной реакцией образование единого фронта масс для решительной конкретной борьбы может повлечь за собой необходимость обращения с соответствующими предложениями к низовым социал-демократическим организациям или к другим организациям с пролетарским составом. Но и в этих случаях главное — это организация масс снизу, ориентация их на конкретную борьбу массового характера. Всякое обращение от одной организации к другой зависит в первую очередь от этого; оно зависит от нашей инициативы, от степени развития нашей фракционной работы в тех организациях, к которым мы обращаемся. Именно под этим углом зрения наш Центральный комитет подверг критике и осудил оппортунистические ошибки, совершенные в Бельфоре при создании комитета борьбы за освобождение комсомольца Карре, приговоренного к военной каторжной тюрьме. Под тем же углом зрения Центральный комитет подверг критике узкий и сектантский подход в Орлеане, где наши товарищи отказывались образовать широкий фронт борьбы для протеста против убийства полицией рабочего Легей.

Мы считаем, что таким же образом надо подходить к этому вопросу и в области нашей избирательной тактики. На кантональных выборах в октябре 1931 г. Центральный комитет партии,— идя впрочем ощупью, что породило некоторую путаницу в партии,— старался подыскать формы единого фронта снизу, могущие втянуть рабочих-социалистов во фронт борьбы класса против класса. При этом в ходе выборов были совершены оппортунистические ошибки, они заключались главным образом в затушевании программы партии и в недопустимой подмене ее мнимой программой-минимум под предлогом облегчения задачи осуществления единого фронта. Но на основании этих ошибок нельзя огульно осуждать всякое нащупывание способов облегчить задачу конкретного применения тактики «класс против класса» на выборах.

Наша тактика «класс против класса» идет против течения. Смысл ее именно в том и заключается, чтобы помешать рабочим массам, идущим за нами, поверить в «меньшее зло» «левых» партий: мы непрестанно должны показывать им, где находится подлинный фронт борьбы, где действительная демаркационная линия класса. Мы должны помешать их увлечению внешностью и обманчивой видимостью электорализма и парламентаризма. Тактика «класс против класса» остается правильной сегодня, как она была и вчера, но было бы ошибкой попрежнему преподносить ее массам изолированно от остальной нашей деятельности, в форме механической, шаблонно застывшей, как это было на последних парламентских выборах.

На парламентских выборах, по нашему мнению, также нельзя абсолютно отвергать предложения единого фронта, которые делает одна организация другой, предложения единого фронта низовым социалистическим организациям. Если мы развертываем массовое движение борьбы с конкретной классовой целью, если мы развертываем классовое движение единого фронта снизу, на внепарламентской почве, мы при известных обстоятельствах можем признать необходимым снятие кандидатуры коммуниста в пользу социалиста, когда последний более популярен, чем мы, и когда явно грозит реакционная опасность, чтобы не сорвать, а, наоборот, укрепить единый фронт снизу. Действуя в этом духе, мы можем обращаться с конкретным предложением общей борьбы к низовым социалистическим организациям, и в случае их отказа вся ответственность за нашу позицию во втором туре голосования падет целиком на них. Помимо того подобного рода предложения относительно конкретных выступлений в избирательный период имели бы то преимущество, что они приковали бы внимание рабочих к массовой внепарламентской борьбе, вместо того чтобы концентрировать это внимание исключительно на избирательных и парламентских вопросах. И наконец именно перманентной практикой единого фронта снизу на всех участках борьбы мы облегчаем применение тактики «класс против класса». Тогда эта практика не будет казаться случайной в нашей политиче-

99 ской линии, но будет тесно увязана со всей нашей политикой, со всей нашей тактикой.

Я хочу привести последний пример по части применения тактики единого фронта; речь идет о борьбе против империалистической войны.

Тов. Торез уже приводил здесь пример массовой манифестации против империалистической войны, манифестации, организованной в Дижоне против воздушных маневров. Рабочие — коммунисты, социалисты, беспартийные — братски объединившись, боролись и манифестировали на улицах, несмотря на маневры вождей социалистов. Этот успех был облегчен тем обстоятельством, что за некоторое время перед этим в области экономической борьбы железнодорожники — члены УВКТ и ВКТ — в железнодорожных мастерских под Дижоном уже осуществили единый фронт борьбы.

При подготовке Амстердамского конгресса по призыву Ромена Роллана и Барбюса образовалось множество комитетов во всех крупных центрах для борьбы против империалистической войны. Слабая сторона их в том, что в основу их не было положено широкой массовой работы и что они не избраны массами, а назначены участвующими в конгрессе организациями. Несмотря на это, в Парижском округе мы добились положительных результатов в деле образования единого фронта: некоторые низовые организации социалистической партии, нарушив дисциплину своей партии, примкнули к инициативным комитетам по подготовке конгресса. Так было в Сент-Уэне, в 15-м округе, в Витри, в Булони и т. д. Накануне Амстердамского конгресса в Парижском округе образовалось 80 комитетов, причем добрый десяток — на основе предприятий.

После конгресса, после внушительной демонстрации единого фронта против империалистической войны, впервые со времени марокканской войны, собравшей в Париже 40 тыс. пролетариев, манифестировавших на улице против империалистической войны и вступивших в борьбу с полицией, наша задача теперь заключается в том, чтобы поднять массовое движение против империалистической войны на уровень конкретной борьбы против изготовления военных материалов, против транспорта оружия и военного снаряжения, для устройства массовых манифестаций и пр. Придавая такое направление движению против войны, мы имеем возможность подвергнуть критике и разоблачить «левых» социалистических вождей и мелкобуржуазных радикальных вождей, которые под давлением масс шли за массами в первой фазе движения единого фронта против войны. Делать это надо безотлагательно, если мы хотим избежать уже вскрытых ошибок в нашей позиции по отношению к «левым» социалистическим вождям, участвовавшим в Амстердамском конгрессе.

Все эти факты, все эти попытки повести систематическую работу по образованию единого фронта снизу на всех участках, несмотря на недостатки, нарочито нами подчеркнутые, свидетельствуют о том, что наша партия уже более четко ориентируется на подлинно массовую и конкретную работу.

Систематическое применение политики единого фронта снизу с предупреждением сектантских «левых» ошибок и ошибок оппортунистических является одним из существенных способов улучшения работы нашей партии, ее вооружения и решительного преодоления сектантских тенденций и перевоспитания ее в процессе применения всех форм массовой работы.

Именно эту установку надо развивать и уточнять в духе тезисов XII пленума, т. е. подготовляя массы в процессе экономической и политической борьбы к приближающимся сокрушительным столкновениям классов и государств и к борьбе за диктатуру пролетариата.

Мария (Румыния). Некоторые товарищи здесь ставили вопрос: может ли капитализм существовать без стабилизации? Что капитализм может существовать без стабилизации, видно на примере отсталых, капиталистически слабо развитых стран (на Балканах, в Румынии), где капиталистическая стабилизация была более неустойчивой, чем в других, более развитых странах. В Румынии, несмотря на колоссальное сокращение продукции, несмотря на катастрофическое падение ценности экспорта в результате падения цен на зерно, нефть и лес, буржуазно-помещичий режим продолжает еще существовать, еще господствует династическая банда, продолжаются колоссальные расходы на вооружения, выплачиваются долги французским банкирам и ростовщикам.

Почему? Я не останавливаюсь здесь на международных причинах, которые показывают, что иностранный империализм не так легко допустит прорыв одного из его звеньев, хотя бы даже одного из самых слабых, особенно на границе двух миров: строящегося социализма и загнивающего капитализма.

Но я хочу рассказать о средствах, при помощи которых держится внутри страны буржуазно-помещичий режим. Это прежде всего политика варварской эксплоатации и угнетения, террора и демагогии, которая обрекает в полном смысле этого слова широкие массы на голод.

За последние два года зарплата румынских рабочих была сокращена на 55 — 60%. Но и эта зарплата не выплачивается. Вот уже в течение 6 — 8 месяцев не выплачивается зарплата ни в частных предприятиях, ни в государственных учреждениях.

Государственные служащие, учителя, военные, даже попы не получают жалованья. Буржуазно-помещичий режим сам подрывает основы своего господства. Воровство и взяточничество, и без того являющиеся нарицательными словами для Румынии, теперь безграничны. (Смех).

Учителя крадут пищу у детей, нищенствуют. Офицеры кончают самоубийством, попы воруют. Больницы и школы закрываются. У крестьян грабят последнее. И чтобы иметь возможность дальше вооружаться, Румыния заключает новые займы

100 за границей, отдает национальное имущество страны в распоряжение французских банкиров и ростовщиков, которые, для того чтобы получить проценты и обеспечить хорошее качество вооружений, ввергают трудящиеся массы города и деревни Румынии в кабалу голода и террора. Это видно из визита Пилсудского в Бессарабию накануне 1 мая, это видно из факта посещения французской военной комиссией Румынии.

В дальнейшем, с углублением экономического кризиса в Румынии и особенно в связи с катастрофическим положением государственных финансов и увеличением расходов на вооружения, неизбежно и дальнейшее ухудшение положения трудящихся города и деревни. Правительство не сможет выплачивать жалованья и пенсии, не будет в состоянии оказать помощи безработным, оно также не сможет финансировать проведение закона о конверсии сельскохозяйственных долгов, а, наоборот, вынуждено будет зверскими мерами и темпами собирать налоги, что конечно будет поднимать трудящиеся массы города и деревни на борьбу в защиту их права на жизнь, их права на получение помощи по безработице, их права на землю.

Однако катастрофического положения страны и подъема революционного движения в Румынии еще недостаточно для немедленного свержения власти буржуазии и помещиков. Капитализм, хотя он не стабилизирован, держится в Румынии и благодаря слабости компартии. Эта слабость нашей партии является результатом частых кризисов, которые она переживала на протяжении ряда лет. Даже сейчас партия, несмотря на то, что она сделала ряд шагов вперед и начинает овладевать руководством боями трудящихся масс города и деревни, все же еще слабо проявляет себя как организатор, руководитель этих боев, который углубляет и расширяет борьбу масс, придавая ей революционный характер и направляя ее в русло общей революционной борьбы, за свержение буржуазно-помещичьего режима.

Характерен тот факт, что во главе экономических боев против снижения зарплаты и увольнения рабочих были железнодорожники, среди которых наша партия за последние полтора года заметно укрепила свои позиции, создав новые партийные организации и укрепив работу красной оппозиции в реформистских профсоюзах.

Революционные формы борьбы железнодорожников, уличные выступления и столкновения с полицией, демонстративные забастовки, насильственный захват помещений социал-демократов,— все же не могли быть доведены вследствие слабой массовой работы нашей партии до политической забастовки, несмотря на сильное стремление к ней со стороны рабочих и несмотря на то, что на первых этапах движения железнодорожников инициатива и руководящая роль в нем принадлежали нашей партии.

Партии удалось организовать первые моменты борьбы, дать толчок демонстрациям и демонстративным забастовкам, поднять часть рабочих против социал-демократических руководителей, но когда потребовался переход к более высокой ступени борьбы — к всеобщей забастовке, партия не сумела этого обеспечить. Социал-демократам, которые организационно охватывают большую часть железнодорожников всей страны, удалось перехватить у нас руководство борьбой при помощи прямого обмана: они заявили о своем согласии на объявление всеобщей забастовки железнодорожников, при условии что будет сейчас прекращена борьба для лучшей ее подготовки. Прекратив таким образом борьбу железнодорожников, социал-демократы пытаются опереться на отсталую часть рабочих в целях недопущения организации всеобщей забастовки. Борьба рабочих-железнодорожников еще не закончена, она вновь нарастает и может принести сюрпризы как нам, так и буржуазии.

Несмотря на то, что среди рабочих самых крупных металлических заводов Румынии «Решица» три раза в течение года в результате работы партии и КСМ возникали частичные движения, социал-демократам удавалось прекращать эти движения или сводить их к переговорам и передавать в арбитражные суды.

Катастрофическое положение шахтеров толкает их часто к выступлениям, демонстрациям, демонстративным и частичным забастовкам, которые иногда продолжаются от 2 до 4 месяцев; но большинство этих забастовок проходит под руководством социал-демократов, которые путем арбитража проводят снижение зарплаты и сокращение рабочих.

Партии удалось в значительной степени организовать борьбу безработных, вывести их на улицу и устроить демонстрации безработных в важнейших городах страны. Подчас эта борьба безработных оканчивалась частичным успехом. Но партия не сумела придать организованные формы этому движению. Нашей партии также не всегда удавалось укрепить свое руководство среди безработных, в силу чего в некоторых местах движение безработных подпадает под влияние различных политиканов и фашистских организаций.

Если для завоевания масс промышленного пролетариата партии приходится бороться против социал-демократии, которая, несмотря на то, что в парламентских выборах потеряла в промышленных областях 20 тыс. голосов, все еще остается основной опорой буржуазии в рабочем классе,— то по отношению к крестьянству, городской мелкой буржуазии и трудящимся массам угнетенных национальностей, являющимися союзниками пролетариата, без которых невозможно завершение буржуазно-демократической революции, партии приходится бороться против влияния буржуазных партий, в первую очередь против правящей партии национал-царанистов, против разных буржуазных партий угнетенных национальностей, а в ряде районов против фашистских и полуфашистских организаций.

В настоящее время крестьянское массовое движение, которое до весны текущего года выливалось в выступления целых сел и даже отдельных районов против рас-

101 продажи крестьянского имущества с молотка, против долгов и налогов, в результате временной отмены продажи с молотка и в результате демагогического закона о конверсии сельскохозяйственных долгов, это крестьянское движение отчасти утратило свой постоянный и массовый характер. Сейчас же, когда правительство вынуждено решительнее собирать налоги, когда голод охватил целые области, когда иллюзии, вызванные законом о конверсии сельскохозяйственных долгов, рассеялись, нужно ожидать новой волны крестьянских восстаний, носящих в себе зародыш аграрной революции.

Это крестьянское движение в оккупированных областях переплетается с борьбой против национального угнетения и грозит господству буржуазно-помещечье-империалистического режима. Для крестьянского движения даже там, где влияние нашей партии довольно велико, как в Трансильвании и Бессарабии, где имеются партийные организации на селе (правда, еще очень слабые), характерно то, что оно вспыхивает, за некоторыми незначительными исключениями, стихийно, без связи с городом. Это несомненно облегчает буржуазии возможность кровавого подавления этих движений, тем более, что она имеет часто возможность совершенно замалчивать факты массовых убийств революционных крестьян.

В Буковине и Старом королевстве крестьянское движение в значительной степени перехватывается еще фашистскими и полуфашистскими организациями. Национал-царанистская партия, которая находится сейчас у власти, несмотря на заметное снижение своего влияния на крестьянские массы, продолжает еще оставаться партией с наибольшим влиянием на деревню.

Характерным для роста революционного подъема в Румынии является усиление активности широких масс мелкой буржуазии, учителей, инвалидов, госслужащих, студентов в борьбе против невыдачи зарплаты, в борьбе за уплату пенсий, против закрытия студенческих общежитий и т. д.

Вместе с ростом революционного подъема также растет и влияние нашей партии на массы. На парламентских выборах прошлого года рабоче-крестьянский блок собрал 73 тыс. голосов против 38 тыс. на предыдущих выборах. В этом году, вопреки террору буржуазии, которая из страха перед благоприятными результатами выборов для блока бешено препятствовала регистрации его списков, там, где блоку все же удалось добиться регистрации своих списков, последний собрал вдвое больше голосов. Например в Бухаресте, в столице Румынии, рабоче-крестьянский блок в рабочих кварталах получил в этом году в два раза больше голосов, чем в прошлом году.

Однако V конгресс партии и апрельская резолюция ЦК так определили положение: «Характерной чертой в развитии революционного движения в Румынии является отставание партии от задач, диктуемых обострением борьбы рабочего класса, крестьянства, угнетенных наций и городской мелкой буржуазии с преобладанием элементов стихийности в движении». Для того чтобы завоевать широкие массы города и деревни и направить их борьбу на революционный выход из кризиса, партия должна стать организатором борьбы масс за их повседневные интересы, вырывая их из-под влияния в первую очередь социал-демократии, национал-царанистов, фашистских, полуфашистских и других организаций, которые еще имеют монопольное влияние среди значительной части рабочих масс, поднимающихся все больше и больше на борьбу против буржуазно-помещичьего режима в Румынии.

Румынской буржуазии, которой не удалось еще из-за катастрофического экономического положения, обостряющихся противоречий в ее собственных рядах и все растущего революционного подъема установить открытую фашистскую диктатуру, приходится уже сейчас делать чрезвычайные усилия для того, чтобы удержаться у власти, противопоставляя растущему революционному подъему метод бешеного фашистского террора и демагогически-демократические маневры.

Для того чтобы приостановить рост революционного подъема, находящаяся сейчас у власти национал-царанистская партия пытается изолировать крестьянство от промышленного пролетариата путем развертывания бешеной демагогии на тему о снижении сельхозналога, о конверсии сельскохозяйственных долгов. Эта партия добилась увеличения цен на хлеб, она обещает механизировать сельское хозяйство. Вся национал-царанистская печать занимается вопросом изолирования крестьянства от рабочего класса и разжиганием противоречий между городом и деревней.

В то же время социал-демократы не перестают трубить о закате капитализма и демагогически предлагают рабочим искать спасения в социализме, требовать социализации шахт, 40-часовой рабочей недели, оказания помощи безработным за счет рабочих, имеющих еще работу.

Борьба против революции, за обеспечение проведения капиталистических планов выхода из кризиса, за вовлечение масс в подготовку контрреволюционной интервенции против СССР является для этих партий бешеной борьбой за влияние на массы, бешеной борьбой против коммунистов.

Ясно, что для того чтобы завоевать массы, наша партия, находящаяся в подпольи, особенно должна вести энергичную повседневную работу разоблачения руководителей социал-демократии и «левой» демагогической фразеологии всех остальных организаций и партий, в первую очередь национал-царанистов. Основным условием для этого является неуклонное проведение тактики единого фронта снизу, причем наша партия должна стать инициатором, организатором и руководителем повседневной борьбы масс за их насущные требования.

Полевение масс и обострение классовой борьбы вызывают рост брожения во всех партиях и организациях, которые объединяют и рабочие массы. Углубление и расширение этого начинающегося раскола и завоевание недовольных масс под наше

102 влияние является важнейшей сферой применения тактики единого фронта. В противном случае эти массы уйдут к независимым социалистам или к фашистам.

Но для того чтобы бороться более успешно против социал-демократических руководителей, которые прибегают к наглой «левой» демагогии, чтобы разоблачить их предательство перед лицом масс, которые еще не верят нашим словам, часто довольно общим и неконкретным, мы не должны отказываться от предложения единого фронта реформистским профсоюзным организациям или низовым местным социал-демократическим организациям. Например в Решице социал-демократы выбросили лозунги против снижения зарплаты. Наша ячейка, вместо того чтобы драться с социал-демократическими рабочими (как это было), должна была бы предложить единый фронт, обращаясь ко всем членам социал-демократической организации.

Конечно это требует большой гибкости. Применение тактики единого фронта требует неустанной борьбы против сектантов и ликвидаторов. Боязнь оппортунизма и боязнь допустить ошибки превратила эту важнейшую задачу нашей партии в голый агитационно-пропагандистский лозунг, о котором мы иногда вспоминаем. Там же, где мы применяли эту тактику, мы совершили те же ошибки, которые известны из опыта борьбы германской компартии. Или слияние с социал-демократами или полное пренебрежение рабочими социал-демократами — иначе вопрос не ставился.

Но все эти трудности в проведении тактики единого фронта отнюдь не означают, что наша партия не должна осуществлять ее. Мы сможем завоевать массы социал-демократических рабочих или рабочих других организаций, которые имеют боевую программу борьбы за повседневные требования рабочих, только тогда, когда мы этим массам докажем на деле разницу между путем, по которому их ведут социал-демократы, и путем, на который зовет наша партия.

Товарищи, для того чтобы наша партия смогла выполнить колоссальные задачи, стоящие перед ней, чтобы оправдать свою историческую роль, она должна покончить с сектантством, с боязнью масс, которой она проникнута, связаться тысячами нитей с трудящимися массами города и деревни, добиться выхода наружу из глубокого подполья. Наша партия должна ликвидировать все эти недостатки, связаться с пролетарскими массами, с крупными предприятиями, выявить революционные элементы, которые все в большей мере выдвигаются волной подымающегося революционного вала.

Нужно ликвидировать в нашей партии метод командования, являющегося наследством существовавшего в прошлом нашей партии режима сектантства и бюрократизма, и вырабатывать требования рабочих не на незначительных нелегальных конференциях нескольких членов партии, а на массовых собраниях рабочих с предприятий.

Основной нашей задачей является превращение нашей партии в массовую партию. Чтобы партия оправдала возложенные на нее задачи, необходима гибкая тактика, своевременное реагирование на каждое событие, имеющее значение для трудящихся масс, развитие инициативы партийных организаций, поднятие политического уровня наших кадров на более высокую ступень и выдвижение рабочих на руководящие посты.

Сектантство, боязнь вовлечения в партию новых элементов, бюрократический метод руководства партией, демагогия на словах и фактическое презрение к рабочим элементам, которым отличалось прежнее руководство правых оппортунистов и мелкобуржуазных индивидуалистов в нашей партии, как и отсутствие систематической политики в отношении выращивания кадров, поставили партию сейчас в такое положение, когда вопрос о кадрах стал вопросом жизни для нее.

Установить политику систематической работы над выращиванием кадров является второй неотложной задачей партии.

Расширение и усиление революционного движения в стране вызывает со стороны нашего классового врага усиление террора против революционных масс, против коммунистической партии и революционных организаций. В Румынии свирепствует белый фашистский террор. В Румынии арестовано в связи с 1 мая, в связи с выборами и в связи с 1 августа свыше 4 тыс. человек. После нескольких недель ареста они в большинстве случаев были освобождены. Все же этим мероприятием нашим врагам в значительной мере удалось воспрепятствовать успешному проведению акции, организованной нами. Террор фашистов направлен не только против коммунистической партии. Это массовый террор, который направляется против каждого революционного выступления масс, против революционных рабочих на предприятиях и крестьян в деревне. Наша партия отсюда должна сделать вывод о необходимости своего превращения в партию, способную сопротивляться ударам фашистского террора. Существовавшая в нашей партии внутренняя фракционная борьба в значительной степени подорвала дисциплину, создала такое положение, которое может быть использовано нашими классовыми врагами для того, чтобы нанести чрезвычайно ощутительные удары нашей партии.

Укрепление конспирации и дисциплины, улучшение социального состава нашей партии, укрепление силы сопротивления против фашистского террора — вот третья важнейшая задача, стоящая перед нашей партией.

Превратившись в массовую партию, создав кадры, способные внедрить ее лозунги в массы, организуя и руководя борьбой масс, создавая необходимые условия для сопротивления террору фашизма, наша партия станет крепостью на революционном фронте, на границе СССР и окажется в состоянии превратить процесс конца капиталистической стабилизации в процесс завершения буржуазно-демократической революции и превращения ее в социалистическую.

Заседание закрывается

103

Заседание девятнадцатое​

6 сентября (вечер). Председатели: тт. Флорин и Рандольф

Прения по докладам тт. Куусинена и Тельмана. Выступления тт. Генриковского, Реммеле, Бела Куна

Генриковский (Польша). Характерным признаком нынешнего положения в Польше является, как особо подчеркнул в своем докладе т. Ленский, тесное сочетание общего размаха больших пролетарских боев с созревающими элементами аграрной революции. Разница между нынешним политическим положением и той ситуацией, которую нам пришлось характеризовать на XI пленуме, заключается в том, что тогда налицо было отставание пролетарской борьбы от борьбы крестьянства как в коренной Польше, так и в оккупированных областях, тогда как в настоящее время, при обострившейся политической ситуации, пролетарская стачечная борьба является важнейшим рычагом для развязывания крестьянских боев. То, что происходит в Польше, характерно и для некоторых других стран со значительным крестьянским населением, особенно для Чехо-Словакии и Болгарии. И там также налицо сочетание пролетарской борьбы с крупными крестьянскими боями. Обратное положение в Югославии, где движение пролетариата сильно отстает от бурных крестьянских боев.

Это тесное сочетание пролетарской массовой борьбы с созревающими элементами аграрной революции представляет в Польше более высокую ступень развития классовых боев. Оно целиком и полностью подтверждает положение т. Куусинена, что в настоящий момент происходит переход к новому циклу крупных столкновений между капиталистическими государствами, к новому туру войн и революций.

Конец капиталистической стабилизации гораздо резче, чем до сих пор, выдвигает перед нами на передний план проблему союзников пролетариата. В первую очередь это относится к крестьянскому вопросу. Сейчас мы должны очень тщательно изучать положение в деревне, крестьянское движение, исследовать многообразные причины и формы крестьянской борьбы, чтобы делать необходимые тактические выводы для дальнейшего развертывания этих боев и вводить все стремительнее нарастающую борьбу крестьянства и угнетенных народов в русло пролетарской революции.

Общей характерной чертой последних крестьянских движений в Польше является небывалая их острота, крайне бурный их характер и тот факт, что бои эти развертываются на почве катастрофического земельного голода. Политическая активность крестьянских масс, политическое их пробуждение достигли чрезвычайно широкого размаха. Фашистское правительство, с одной стороны, и оппозиционная кулацкая партия «Строництво людове», с другой, пускают в ход все средства, чтобы втиснуть сильнейшее недовольство крестьянских масс в узкие рамки мирных собраний протеста. Кулацкая оппозиционная партия вместе с ППС прибегает к революционной фразеологии, чтобы удержать трудящееся крестьянство от перехода в революционный лагерь. Они всячески стремятся сорвать общий единый фронт рабочих и крестьян, добиться изоляции крестьянства от борющихся масс пролетариата. Последние события говорят однако о том, что лидерам оппозиционных партий все меньше удается удерживать массовые крестьянские выступления в рамках мирного спокойного действия. Последние кровавые бои в Лапанове, Лимановне, Любле, Ядове, Лиско показывают, что крестьянская масса прибегает к все более резким способам борьбы. Как в коренной Польше, так и в оккупированных областях перед нами уже зачатки крестьянских и частичных национальных восстаний. На место разрозненных, изолированных крестьянских боев прошлого года теперь выступают крупные массовые бои, охватывающие трудовое крестьянство нескольких районов. В этих стихийных крестьянских боях все яснее проступают элементы организации и планомерного руководства.

Такой характер носило крестьянское восстание в Витове, в районе Татр. Аналогичный характер имела и борьба в Ядове, близ Варшавы, в конце июля 1932 г., направленная против средневековых налогов, сбора у застав, мостов и т. п. Но высшей

104 политической ступени достигло крестьянское восстание на Западной Украине, целиком заостренное против польской оккупационной власти. 21 июля, крестьянство 19 общин подняло большое восстание против введения трудовой повинности на постройке дорог. На следующий день появились новые полицейские подкрепления и военные части. Но «порядок» удалось навести общими силами полиции и войск лишь через две недели. По окончании борьбы часть крестьян ушла в горы.

В то же время мы имеем аналогичные, хотя и меньшего размаха, крестьянские восстания в Западной Белоруссии.

Во всех этих боях самым характерным является то обстоятельство, что там, где крестьянские массы выходят на борьбу против посягательств фашистского государства на их земельные права, а также против полуфеодальных пережитков,— там эти бои захватывают широчайшие массы деревни.

В оккупированных областях Западной Белоруссии и Западной Украины бои эти принимают ярко выраженный антиимпериалистический характер и всем своим острием направлены против польской оккупации.

Последние крестьянские бои свидетельствуют, что было бы серьезной политической ошибкой думать, будто бы только налоговые тяготы всегда являются важнейшим исходным пунктом для развязывания крестьянских боев. Нынешний экономический кризис привел к такому разорению трудового села, что причины недовольства сельского населения еще более разнообразны, чем у пролетарских масс. Поверхностное знакомство с положением в деревне неизбежно должно будет приводить к серьезнейшим ошибкам нашей компартии.

Ибо в деревне так же, как в пролетарской борьбе и в стачечных боях, наиболее мобилизующим является не самый резкий, но самый актуальный лозунг. Поэтому ключ к правильной большевистской тактике в деревне дает нам только основательное изучение влияния современного экономического кризиса и фашистской аграрной политики на крестьянские массы.

Одновременное обострение промышленного и аграрного кризиса, в особенности же обострение финансового кризиса, ввергло беднейшее крестьянство и подавляющее большинство середняков в глубочайшую нужду. Ножницы между сельхозпродуктами и промышленными изделиями колоссально увеличились. Индекс цен на сельхозпродукты в первом полугодии 1932 г. составлял 54, а на промышленные изделия — 72. Кроме того положение трудового крестьянства ухудшается еще зерновым демпингом, высокими таможенными тарифами и экспортными премиями. Фашистское правительство, хлебные синдикаты крупных помещиков ведут такую политику цен, что после урожая, т. е. когда бедняки и середняки продают свой хлеб, цены падают до самого низкого уровня, весной же взвинчиваются непомерно высоко. В силу этого крестьянину наносится двойной удар: осенью он получает за свою продукцию самую минимальную цену; весной же, когда цены высоки, он вынужден покупать хлеб точно так же, как пролетариат и мелкая буржуазия города — по дорогой цене. Эта политика хлебных цен фашистского правительства, набивающая карманы крупных помещиков и всевозможных спекулянтов, как и вся политика фашизма, в особенности же военные приготовления против СССР, ведет к чудовищному увеличению налогового бремени и административных взысканий на селе. Налоговая политика правительства Пилсудского до нитки ограбила трудовое крестьянство. Это вызвало целую волну бурных массовых боев против фашистского налогового гнета. В отличие от прошлого года, когда все эти бои в первую очередь ограничивались лишь территорией коренной Польши, в настоящее время волна эта заливает всю страну. Чтобы приостановить эту волну, правительство возвестило о целом ряде налоговых льгот, которые фактически идут однако на пользу только помещикам и кулакам. В качестве главного условия для получения налоговой льготы предъявляется требование о немедленной выплате неисправным налогоплательщиком части недоимки и аккуратном выплачивании налога в дальнейшем. Новый закон об учреждении аграрно-финансовых комитетов, превозносимый кулацкими партиями и ППС как величайшее завоевание, по сути дела преследует цель скупки мелких крестьянских хозяйств с большими недоимками соседними кулацкими хозяйствами и помещиками.

Этой цели переложения последствий кризиса на плечи трудящегося крестьянства служит вся аграрная политика фашистского государства. Весьма любопытно для характеристики этой аграрной политики, что она представляет собою реализацию аграрной реформы 1925 г., принятой нынешней кулацко-социал-демократической оппозицией в сейме.

Польский фашизм увлек в 1926 — 1927 гг. беднейшее крестьянство в свои сети, посулив ему щедрый раздел помещичьих и государственных земель. Для этого фашизм использовал аграрную реформу 1925 г., объявив, что намерен проводить в жизнь именно эту аграрную реформу.

Реформа 1925 г. помогла фашизму как нельзя лучше ликвидировать в известной степени некоторые полуфеодальные пережитки сельского хозяйства за счет трудящегося крестьянства, оставив однако в силе те из этих пережитков, сохранение которых было в интересах крупных помещиков и фашистского государства. Конкретные результаты фашистской аграрной политики можно подытожить таким образом:

1. Так называемое землеустройство (комасация — ликвидация чересполосицы) охватило из 12 млн. га раздробленной земли

105 лишь 2 млн. га. Комасация, ввергшая широкие массы трудящегося крестьянства в глубочайшую нужду, имела целью лишь рационализацию помещичьих владений и укрепление кулацких хозяйств. Одновременно в оккупированных областях это землеустройство носило ярко выраженный оккупантский характер, имея целью облегчить за счет трудового украинского и белорусского крестьянства положение польских помещиков. Любопытно установить, что 55% комасации приходится на оккупированную Западную Белоруссию.

Такой же характер имела и ликвидация сервитутов, о которых здесь уже говорил т. Ленский. Возмущение беднейшего крестьянства против комасации и ликвидации сервитутов вынудило фашистское правительство издать особый закон о принудительном порядке проведения этих мероприятий. Согласно этому закону власти имеют право в каждой деревенской общине проводить ликвидацию сервитутов в принудительном порядке, если хотя бы один крестьянин потребует такой ликвидации.

В оккупированных областях правительственная деятельность по ликвидации сервитутов в прошлом году дала такие результаты: из 25 тыс. с лишним крестьянских хозяйств лишь 6 900 согласились на отмену сервитутного права, а в 18 тыс. хозяйств, т. е. в 72% всех крестьянских хозяйств, ликвидация сервитутов была проведена в принудительном порядке. Ту же самую цель укрепления помещиков и кулаков преследовала также и политика парцеллирования, проводившаяся фашистским правительством. Можно без преувеличения сказать, что это парцеллирование в конечном счете почти всегда приводило к ограблению, к ослаблению карликовых хозяйств и значительной части середняцких хозяйств. Земельная спекуляция и бремя задолженности ростовщикам в результате парцеллирования обычно так велики, что они доводят каждого маломощного крестьянина, приобретшего землю, до нищенской сумы. Достаточно назвать одну только цифру, дающую представление о том, как наживалось фашистское государство и помещики на парцеллировании. Чистая прибыль Государственного земельного банка, проводящего парцеллирование, за последние шесть лет перевалила за 52 млн. злотых. На одном только парцеллировании казенных земель, имевшихся в распоряжении аграрного банка, этот банк за последние пять лет нажил свыше 16 млн. злотых. Прибыль банка от парцеллирования одного гектара превышала в 1928 г. 1 200 злотых, а в следующем году — уже примерно 1 400 злотых. Наши товарищи слишком мало использовали эти цифровые данные для разъяснения массам подлинного смысла фашистской аграрной политики.

Ясно, что эта аграрная политика фашизма еще более обострила земельный голод и безнадежное положение маломощного крестьянства. Эта политика польского фашизма в высшей степени ускорила процесс дифференциации крестьянства как в коренной Польше, так и в оккупированных областях. Подавляющее большинство середняков в результате этой грабительской политики фашизма низведено на положение бедняков. Серьезным недостатком в работе нашей партии в деревне было то обстоятельство, что мы за последнее время уделяли недостаточное внимание всем этим проблемам, связанным с земельным голодом польской, украинской и белорусской деревни. Только этим можно объяснить, что в целом ряде местностей, где эти проблемы стояли очень остро, мы не сумели своевременно взять в свои руки инициативу по развертыванию широких массовых боев против фашистской аграрной политики. Чрезвычайно большое значение для нашей тактики в деревне имеет серьезный учет той роли, которую играют в жизни крестьянских масс полуфеодальные пережитки, не устраненные фашистским правительством и крупными помещиками. Как я уже подчеркивал, эти пережитки невероятно обостряют капиталистическую эксплоатацию крестьянства и империалистическое угнетение населения оккупированных областей. В силу этих пережитков положение беднейшего крестьянства в нынешней капиталистической Польше приближается к положению крепостных. К этим пережиткам в первую очередь относится трудовая повинность при постройке дорог (так называемые «шарварки»), которая например в 1930 г. по официальной фашистской статистике охватила 25 млн. рабочих дней. Далее, сюда же относятся отработки в счет арендной платы и другие натуральные поборы в пользу помещиков, церкви и кулаков. Эти отработки сейчас, в связи с недостатком денег в селе, играют все большую и большую роль, в среднем отнимая у мелких арендаторов 30 — 50 рабочих дней в году. Одна буржуазная газета так характеризует положение:

«Если крестьянин приобретает теперь что-нибудь у помещика (зерно для посева, породистого поросенка, кормы и т. д.), то получает он это только за отработки, редко — за хлеб, который он должен сдать после уборки урожая. За поросенка платят таким образом шестью днями косьбы, за пуд ржи или овса — тремя днями работы во время уборки или молотьбы».

Система отработок сейчас приобретает очень большое значение для нашей работы среди сельхозрабочих, поскольку крупные помещики пытаются заменить труд сезонных рабочих такими «отработками». Кроме этих пережитков чрезвычайное возмущение среди трудящихся крестьян вызывают средневековые налоги: сбор у застав и мостов, сбор за постой телег, за убой скота. Немаловажную роль в ограблении крестьянских масс играют и полуфеодальные церковные поборы, принудительно взимаемые

106 властями. Еще в марте этого года фашистский парламент принял закон о церковном налоге в размере 5% общегосударственных налогов. Кроме того церковным комитетам предоставлено право по собственному усмотрению взимать в принудительном порядке чрезвычайные налоги на ремонт церквей и т. д.

Центральной проблемой является вопрос, как нам подвести трудящееся крестьянство непосредственно к борьбе за экспроприацию помещичьих, церковных и казенных земель без выкупа и затем на этом пути — к боям за свержение фашистской диктатуры, за рабоче-крестьянскую власть.

Последние крестьянские бои, в особенности борьба против ликвидации сервитутов, показывают, что трудовое крестьянство все ближе подходит к этим боям. Большой заслугой III пленума нашего ЦК является то, что мы уже в прошлом году выдвинули такие лозунги, которые подводят крестьянство непосредственно к борьбе за землю. Вот эти лозунги:

«Массовая пастьба скота на помещичьих, казенных и церковных выгонах, конфискация зерна в помещичьих и казенных житницах, конфискация дров в казенных, помещичьих и церковных лесах, свобода рыбной ловли».

В целом ряде боев трудящиеся крестьяне осуществляли эти лозунги нашей партии. В Померании и Познани, где мы организационно слабы, крестьяне конфисковали хлеб в имении графа Мыцельского. В Штрихкове, близ Лодзи, крестьяне упорно боролись за свободу рыбной ловли. Ясно, что борьба за землю без выкупа в настоящее время уже не может рассматриваться только как агитационно-пропагандистский лозунг. Подведение трудящегося крестьянства к непосредственным боям за землю стало уже актуальной проблемой нашей повседневной политики. Ни одно крестьянское собрание не должно проходить без подчеркивания коммунистами необходимости конфискации земли.

При такой ситуации, какую мы имели например в Лиске,— где крестьянские массы атаковали помещичьи усадьбы, проводя массовую конфискацию хлеба и кормов,— долг коммунистов ставить в борьбе во главу угла лозунг экспроприации земли без выкупа.

Борьбу против налогового бремени мы должны проводить таким образом, чтобы все внимание трудящегося крестьянства концентрировать на вопросе об экспроприации помещичьих земель без выкупа.

В этом отношении наша работа в деревне обнаруживает еще значительные дефекты. Они представляют одну из причин того, что нам до сих пор все еще не удалось организовать крестьянские бои против налогового бремени в масштабе более широком, чем одна только община. Второй причиной несомненно является то обстоятельство, что наши товарищи лишь тогда зовут крестьянские массы на борьбу, когда налоговый исполнитель вместе с полицией уже является в деревню. Искусством развязывания боев против определенных налогов как исходного пункта для широкой антиналоговой борьбы,— этим искусством наши товарищи владеют еще недостаточно. Это обстоятельство связано с тем, что мы в недостаточной степени развертывали широкие политические кампании против новых конкретных налогов, кампании в форме массовых демонстраций и массовых митингов.

Между тем всем ходом событий за последний год полностью подтверждается правильность нашего лозунга отказа от платежа налогов. Этот лозунг дал нам возможность во многих случаях отразить всевозможнейшие маневры ППС, оппозиционной кулацкой партии и правительства. Он дал нам возможность выступить в качестве единственной партии, борющейся против налогового бремени и ростовщичества. Выдвинутый V съездом нашей партии лозунг: «Ни гроша фашистскому правительству, правительству голода, войны и безработицы» — сейчас стал самым популярным лозунгом трудящихся крестьян. Этот опыт нашей партии, на мой взгляд, имеет интернациональное значение.

Размах массовых боев против налогового бремени, с одной стороны, и большие боевые выступления городского пролетариата — с другой, развязали широкую волну крестьянских забастовок против трудовой повинности при постройке дорог, базарных сборов и т. д. Поскольку наши товарищи зачастую недооценивали роли этих средневековых поборов в ограблении масс капиталистическим государством, кулацкой партии удалось взять в свои руки инициативу в этих боях даже и в таких районах, где мы развязывали и проводили широкие боевые выступления против налоговых тягот.

Но степень вовлечения крестьянских масс в борьбу за повседневные требования однако еще не соответствует тем объективным возможностям, которыми мы располагаем в Польше в настоящее время. Это объясняется в первую очередь тем обстоятельством, что наши организации в аграрных районах еще недостаточно знакомы с жизнью трудящегося крестьянства. Это служит также важнейшей причиной того, что сеть крестьянских комитетов еще крайне слаба. Опыт учит нас, что эти комитеты могут играть серьезную роль в мобилизации масс лишь только там, где они возникли на основе конкретных, актуальных, интересующих широчайшие крестьянские массы проблем.

Включение назревающих элементов аграрной революции в общий поток пролетарской революции зависит от того, в какой степени удастся на-

107 шей партии мобилизовать и организовать широкие массы сельхозрабочих для борьбы за их повседневные требования и теснейшим образом изо дня в день увязывать развертывающиеся крестьянские бои с боями городского пролетариата.

В этом отношении бои последнего времени свидетельствуют о серьезных успехах нашей партии. Но пока эти успехи еще очень односторонни. В большинстве случаев нам удается мобилизовать крестьянские массы на поддержку пролетарских боев, но гораздо реже удается нам организовать рабочих для поддержки крестьянских боев.

Необходимость тесного сочетания крестьянских движений с массовыми боями пролетариата выдвигает на передний план проблему массовой политической стачки — этого важнейшего орудия для координации и объединения всех видов борьбы трудящихся масс против капиталистической эксплоатации, против фашистского террора, против кровавого правительства Пилсудского.

Роль массовой политической стачки как средства укрепления революционного союза рабочих, крестьян и угнетенных народов, будет возрастать по мере того, как мы будем приближаться к революционному кризису.

Перехожу теперь к тактическим проблемам стачечной борьбы пролетариата. Коснусь только одного вопроса, который, на мой взгляд, должен быть освещен дополнительно. Мы уже указывали на основную тактическую линию нашей партии в стачечных боях. Она состоит в том, что мы сосредоточиваем наше внимание на организации частичных боев в отдельных предприятиях на основе мельчайших требований рабочих. Но при этом мы не забываем, что целью нашей является расширять эти частичные бои, увязывать их между собою и таким путем организовывать стачечную борьбу на основе широчайшего боевого фронта. Эта линия требует гибкой тактики, приспособления форм борьбы к конкретным условиям на предприятиях, в особенности же к конкретным настроениям рабочих, которых мы хотим вовлечь в стачку. Весь наш опыт учит нас, что было бы роковой ошибкой видеть в массовой стачке единственную форму реагирования пролетариата на наступление капитала. Рабочий, которого мы хотим вести в стачечный бой, должен, как правильно формулировал т. Тельман, убедиться на основе своего собственного опыта, что никакого другого исхода кроме стачки у него нет. Тов. Готвальд в своем поучительном докладе особо подчеркнул такой опыт. Если рабочий еще не готов к стачечной борьбе, тогда мы должны подводить его к таким формам борьбы, которые для него в данный момент приемлемы, а в зависимости от момента это может быть демонстрация или краткосрочная стачка протеста, или итальянская забастовка, или пассивное сопротивление. В ходе таких боевых выступлений рабочий убеждается, что для отпора наступлению капитала эти формы борьбы недостаточны и что он должен взяться за оружие массовой стачки.

Вторая стачка трамвайщиков в Варшаве представляет собою классический пример того, как другие формы оборонительной борьбы пролетариата при условии верной тактики компартии и революционных профсоюзов могут перерасти в массовую стачку. Стачка трамвайщиков началась с двенадцатиминутной стачки протеста в трамвайных мастерских, причем администрации предъявлен был ультиматум — в течение двух дней отменить снижение зарплаты на 1,7%. Когда же к 16 июля это снижение не было отменено, рабочие мастерских объявили итальянскую забастовку, разослав по всем трамвайным депо своих представителей с призывом к всеобщей стачке. Благодаря такой тактике нам удалось сорвать маневры социал-фашистских, христианских и фашистских лидеров и на следующий день прекратить все трамвайное движение в Варшаве.

Но было бы грубой оппортунистической ошибкой рассматривать эти разнообразные формы борьбы (наряду с массовой стачкой) как самоцель и не напрягать всех сил для поднятия этих форм борьбы на более высокую ступень для превращения их в массовую стачку. В условиях, когда капитал в настоящее время прибегает к методу широкой лобовой атаки по всему фронту, мы не можем более ограничиваться отпором отдельным атакам капиталистов, но должны стремиться развязать широкую массовую стачку, которая служит лучшей гарантией успеха.

Я хотел бы в нескольких словах остановиться на новых формах борьбы, которые в тезисах т. Куусинена охарактеризованы как интернациональные. Речь идет об итальянских забастовках, связанных с захватом предприятия. Последние экономические бои в Польше в значительной степени были направлены против массовых увольнений и локаутов. Эти бои разбили оппортунистическое утверждение, широко распространенное в наших рядах во многих странах, будто в условиях нынешнего тяжелого экономического кризиса нельзя бороться против увольнений и локаутов. Польские рабочие на целом ряде фабрик и заводов доказали обратное: можно бороться и при условии правильной революционной тактики можно принудить предпринимателей снова принимать на работу уволенных рабочих, открывать закрытые предприятия или выплачивать соответствующую компенсацию. Обычной формой борьбы против массовых увольнений и локаутов сделались демонстрации, короткие стачки протеста и итальянские забастовки. За последние два месяца можно отметить ряд итальянских забастовок, сопровождавшихся занятием фабрик и заводов рабочими. После героической борьбы на стекольном заводе «Гортензия» в Петро-

108 кове мы имели такие итальянские забастовки с захватом предприятий на двух железопрокатных заводах — Хульчинского и Ренарда, на химической фабрике Штрема в Домбровском округе, на проволочной фабрике Дейкселя, на большой текстильной фабрике «Видзевская мануфактура» в Лодзи, на текстильной фабрике Озорково, близ Лодзи, а за последние дни — на нескольких металлургических заводах в Верхней Силезии. Общей характерной чертой всех этих захватов предприятий, является растущая воля рабочих к борьбе и теснейшее сочетание итальянских забастовок на предприятиях с массовыми демонстрациями за стенами предприятий. Классическим примером такой борьбы, проводившейся одновременно как на самом предприятии, так и на улицах, является стачка текстильщиков в Пабианицах, в окрестностях Лодзи. Эти бои,— которые, кстати сказать, были подготовлены и организованы нашими ячейками и дали немало блестящих примеров хорошей постановки фабрично-заводской работы,— побудили нас еще более уточнить и конкретизировать нашу тактику и борьбу против массовых увольнений, в особенности же против локаутов. Мы приняли решение, что в таких случаях когда, несмотря на все усилия и героическую борьбу рабочего класса, закрытые предприятия не открываются, коммунисты обязаны взять на себя инициативу компромиссного соглашения. На прокатном заводе Хульчинского мы на восьмой день захвата завода рабочими выдвинули такие требования: «Единовременная компенсация всем рабочим в размере 100 злотых за каждый проработанный год; пенсия всем рабочим, проработавшим на заводе 15 лет, в размере 4 злотых ежемесячно за каждый проработанный год; бесплатные квартиры и угольные пайки всем локаутированным рабочим; в случае пуска завода вновь — возвращение всех уволенных рабочих на прежних условиях и, наконец, по истечении срока выдачи пособий по безработице государством заводская администрация обязуется взять на себя дальнейшую выдачу этого пособия по безработице. Часть этих требований была принята предпринимателями.

Аналогичное положение создалось во время героической борьбы в Пабианицах, на прокатном заводе Ренарда, где были выдвинуты такие же требования и сверх того еще поставлено требование признания завкома как единственного представителя уволенных рабочих на все время приостановки завода. И в этом случае рабочие добились частичного успеха.

Применение различных форм борьбы, революционизирование их возможны лишь в том случае, если коммунисты тесно связаны с предприятиями, знакомы со всеми их проблемами, если мы действительно ведем работу в реформистских союзах, а не только декларируем ее необходимость на словах. В этом отношении то, что сказал здесь т. Пятницкий, имеет и для нашей партии чрезвычайно большую ценность. Партячейки, группы революционной профоппозиции и революционные профорганизации будут лишь тогда в состоянии выполнить свои задачи, если им удастся окружить себя широкими беспартийными рабочими кадрами на самом предприятии. На XI пленуме т. Пятницкий специально обращал внимание на этот вопрос. Со времени XI пленума мы добились значительных успехов в этой важной области. Мы ввели систему беспартийных совещаний на предприятиях по отдельным цехам, по отдельным шахтам и разработкам. Особенно это относится к группам революционной профоппозиции. Если рассматривать группу РПО как законченную профорганизацию, а не как опорный пункт для организации и ведения экономических боев, важнейшей задачей которого является установление единого фронта между организованными революционными и реформистскими рабочими и неорганизованными рабочими, тогда, естественно, такая группа РПО неизбежно должна быть оторванной и замкнутой в самой себе. А в таком случае эта группа не может выполнять важнейших своих задач.

Опыт внедрения системы таких беспартийных совещаний, которые периодически и от случая к случаю проводятся группами РПО на своих фабриках и заводах на основе конкретных повседневных вопросов,— этот польский опыт должен быть использован широчайшим образом. Беспартийные заводские совещания дают нам возможность способствовать установлению пролетарского единого фронта и одновременно укреплять оппозиционную работу внутри реформистских профсоюзов.

Я кончаю. Опыт, накопленный нашей партией в последних боях, значительно продвинул вперед революционное движение в Польше. Основательное критическое использование важнейших массовых боев, основательная самокритика, которую проводит наш ЦК после всякой более или менее крупной политической и экономической борьбы, вооружили наши партийные кадры для дальнейших крупных боев. Мы вполне сознаем ту большую ответственность и серьезные задачи, которые возлагает на нашу польскую партию нынешняя напряженная политическая ситуация в международном масштабе. Ясный учет наших слабостей и недочетов, правильная оценка политической ситуации, правильная политическая перспектива, которую дает наш ЦК рабоче-крестьянским массам Польши, гарантируют, что наша партия, работающая в столь трудных условиях, выполнит свой революционный долг.

Реммеле (Германия). Основной тезис XII пленума: «Относительная стабилизация пришла к концу» дает нашей партии особый повод серьезно заняться рассмотрением работы, проделанной за истекший период. Особенно важно здесь то обстоятельство, что мы со времени последнего тура революций с 1917/18 по 1923 г. вступили в период исключительного обострения всеобщего кризиса капитализма. Начинается второй тур войн и революций. Особенно это относится к Германии. Германия, как

109 уже указывали несколько товарищей, должна рассматриваться как фокус этих грядущих событий в Западной Европе.

Второе, что здесь было отмечено,— это то, что в текущий период мы имеем в первую очередь революционный подъем и одновременно с этим революционным подъемом — отчаянное вооружение контрреволюции, отчаянную оборону буржуазии.

В первой части своей речи я остановлюсь на характере германского фашизма и вместе с тем на особом характере социал-фашизма. Здесь вполне справедливо указывали, что нельзя попросту проводить знак равенства между развитием фашизма например в Италии и в Польше и в других странах; надо особо учитывать своеобразие развития в каждой отдельной стране, нужно находить и особенности, находить и общие черты. Я остановлюсь прежде всего на том развитии, которое ведет к фашизму. О развитии капиталистического господства в капиталистических странах Ленин говорил, что, будь тактика буржуазии всегда однообразной, или хотя бы всегда единой, рабочий класс быстро научился бы, как ответить на это такой же однообразной и единой тактикой. И Ленин подчеркивал, что на самом деле буржуазия во всех странах действует неизбежно при помощи двух систем господства, двух систем борьбы за свои интересы и за сохранение своего господства, причем эти два метода либо чередуются, либо переплетаются между собою в разнообразнейших комбинациях. Ленин указывал, что, во-первых, имеется система насилия, метод отказа от каких бы то ни было уступок рабочему движению. Второй системой, по Ленину, является метод «либерализма», шаг в сторону дарования политических прав, в сторону реформ и уступок. Колебания в этой политике буржуазии, переходы от системы насилия к системе дарования уступок являются поэтому присущими истории всех европейских стран.

По поводу этих мыслей Ленина можно констатировать, что в послевоенный период, в результате кризисного состояния капиталистического хозяйства, произошли особые сдвиги и именно в сторону применения насилия. Само собой разумеется, было бы ошибкой думать, что буржуазия отказывается от применения какой-либо из обеих систем господства. Обе системы свойственны диктатуре буржуазии над пролетариатом. Если мы хотим установить особенности этого развития, надо поставить во главу угла два факта. Первый факт заключается в том, что Германия является наиболее развитой в промышленном отношении страной Западной Европы и одновременно слабейшим звеном империализма, а вследствие этого там налицо также и наиболее сильный революционный подъем, основанный в первую очередь на том, что большая безработица, гигантское сокращение зарплаты и т. п. сильнее толкают рабочие массы к возмущению, чем в любой другой стране. К тому же Германия как угнетенная страна, Германия, проделывающая под игом версальской системы развитие, которое налагает на нее особый отпечаток, представляет совокупность специфических элементов: с одной стороны, нарастает революционная волна в рядах рабочего класса, так как германская буржуазия вследствие двойной эксплоатации германских рабочих не имеет возможности подкупать и покупать широкие рабочие слои за счет своих сверхприбылей, так что в Германии самое сильное революционное движение; с другой стороны, угнетение Германии приводит к тому, что за последние два года натиск фашизма в Германии постоянно рос, что фашизм как массовое движение здесь гораздо сильнее, ибо здесь буржуазии удалось вовлечь в ряды массового фашистского движения широкие слои мелкой буржуазии и интеллигенции, широкие слои чиновников, служащих, крестьян и т. д.

В качестве иллюстрации, характеризующей специфичность положения в Германии, приведу один факт. Даже в период относительной стабилизации германская буржуазия столкнулась с гораздо более резкими внутренними противоречиями и борьбой, чем буржуазия в большинстве крупнокапиталистических стран. Это проявлялось следующим образом. За 14 лет — с 1918 по 1932 г. — в Германии было 21 правительство, так что смена правительства происходила в среднем почти каждые восемь месяцев. Это значит, что внутренние трудности и противоречия в лагере буржуазии, а также трудности, вызванные Версальским договором, столь сильны, что она переживает непрерывные колебания, непрерывные бои. Тов. Эрколи говорил о том, что обстановку известного похода на Рим, ставшего историческим событием, нельзя схематически переносить на Германию и что германский фашизм развивается по другому пути. 13 августа нынешнего года, вопреки так называемому бургфридену, продиктованному правительством Папена в дни с 13 по 15 августа, гитлеровские убийцы были стянуты к Берлину в таком количестве, что уже предполагали, что вступление фашизма в Берлин — дело ближайших дней. Но этого не случилось. Парад остался пустым жестом.

В ходе развертывающегося шаг за шагом развития имеется ряд кульминационных точек. Едва начался экономический кризис, как краевые правительства стали отстранять парламенты и приступили к осуществлению своей политики с помощью диктатуры чрезвычайных декретов. По мере обострения кризиса парламенты отстранялись все больше и больше.

Уже летом 1930 г., во время падения правительства Германа Мюллера, ход развития указывал на наступление времени чрезвычайных декретов, когда вместо метода парламентского «законодательства», применявшегося в период относительной стабилизации, наступает режим чрезвычайных декретов. На Лондонской конференции Лебе говорил о кризисе парламентаризма.

Другим таким этапом развития была смена первого правительства Брюнинга вторым, т. е. устранение министра внутренних дел

110 Вирта, переход портфеля министра внутренних дел к министру обороны Гренеру, который таким образом объединил в своих руках как военную, так и гражданскую власть.

Таким же переходным моментом была замена правительства Брюнинга правительством Папена.

Каждая из этих ступеней представляет собою более высокую фазу фашизации по сравнению с предыдущей, и, само собой разумеется, дальнейшим этапом всего развития является 20 июля, государственный переворот, направленный против прусского правительства, против берлинского полицей-президиума. При этих правительственных комбинациях речь шла не о личных вопросах и не о вопросах парламентских. Здесь мы имеем дело с основными вопросами классовой борьбы, с основными вопросами борьбы буржуазии, той буржуазии, которая уже испытала опасности пролетарской революции. Отсюда и особые мероприятия, которые обнаруживаются во всем этом развитии. Цель этих мероприятий — сбить весь государственный аппарат и всю контрреволюцию в буржуазном обществе в один кулак и противопоставить его революционному пролетариату. Здесь дело в том, что в условиях все обостряющейся классовой борьбы парламент становится слишком громоздким. Буржуазия нуждается в силе, с помощью которой она сможет предпринять решающие шаги в любой день и в любой час по отношению к революционному пролетариату. Цель в том, чтобы свалить все бремя, все издержки кризиса на плечи пролетариата. Буржуазия сознает опасность этого развития, опасность своих мероприятий по отношению к пролетариату. Все эти мероприятия буржуазия должна проводить в условиях классовой борьбы против пролетариата, пытаясь при этом обеспечить себе массовую базу путем различных маневров. Чтобы понять это, достаточно только вникнуть в содержание чрезвычайных декретов. Все изданные до сих пор чрезвычайные декреты содержат приблизительно следующие пункты: прежде всего снижение зарплаты, ухудшение условий труда, ликвидация прав рабочих на предприятиях, ликвидация заводских комитетов и т. п., ликвидация учреждений социального страхования, отмена пособий по безработице, по болезни и т. п., введение принудительных мероприятий, например трудовой повинности, принудительного труда, затем усугубление методов насилия, отмена политических прав рабочего класса, объявление «гражданского мира», осадного положения, введение чрезвычайных законов, чрезвычайных судов, присуждение к тюремному заключению, к смертной казни, как мы это видели в связи с последними чрезвычайными декретами.

И вот, анализируя развитие событий за последние два года, рост революционного подъема и вместе с тем подъем фашистского движения, мы должны признать, что здесь развивается нечто совершенно новое, не поддающееся сравнению с явлениями периода первой волны, первого тура революционных потрясений Германии. Эта новая растущая революционная волна обнаруживает совершенно особые черты и представляет собою более высокую ступень классовых противоречий и развития партии по сравнению с первым туром революционных потрясений. Мы видим, как теперь выкристаллизовывается во всей своей четкости опыт, накопленный пролетариатом в первую революцию, а также и опыт, приобретенный в этот период буржуазией, и как он становится исходной точкой для повышенных форм этого процесса развития.

Что пережили германский пролетариат и германская буржуазия в 1918 — 1923 гг.? Какой тогда был брошен жребий и какие были поставлены цели? В тот период на поле битвы осталось 15 тыс. германских пролетариев. Уже и в тот период речь шла не о вопросах, которые можно разрешить в рамках буржуазного общественного строя. Тогда точно так же, как и теперь, речь шла о судьбе, о самом существовании капиталистической власти в Германии. Великие бои того времени разгорались вокруг вопроса: чему быть — капиталистической или пролетарской диктатуре? Буржуазия это прекрасно знает, и отсюда ее серьезная подготовка к борьбе против пролетариата. Я покажу несколькими цифрами, на какой базе развертывается нынешняя волна нового революционного подъема.

В 1919 г., во время так называемого национального собрания, веймарские партии — социал-демократы, демократы и центр — собрали 83,8% всех поданных голосов. В настоящее время те же партии — правда их осталось только две,— демократы больше не существуют,— располагают уже только 38,4% всех голосов. Правые партии, германские националисты и народная партия получили в 1919 г. 15,5% всех поданных голосов; сейчас германской народной партии больше не существует, но зато имеется национал-социалистическая рабочая партия и германские националисты. В 1932 г. они получили 48,7% всех поданных голосов. Коммунисты в 1919 г. вообще не участвовали в выборах. В 1920 г. коммунистическая партия собрала 2% всех поданных голосов, а в 1932 г. — 14,3%. Это свидетельствует о колоссальном изменении массовой базы революционной партии. Социал-демократы получили в 1919 г. 45,3%, а в 1932 г. — 21,8% голосов, т. е. потеряли больше чем половину голосов.

То, что мы наблюдаем сейчас, можно резюмировать следующим образом. С концом капиталистической стабилизации приходит к своему концу также и Веймарская конституция, главный фактор демократических иллюзий. Иллюзия, некогда существовавшая у широких социал-демократических слоев рабочего класса, сейчас начинает сходить на-нет. Вот почему социал-демократические мошенники должны сейчас разглагольствовать о том, что они «хотят бороться за вторую республику». При этом они конечно основательно просчитаются, ибо вторая республика будет не республикой АДГБ

111 (Всеобщее объединение германских профсоюзов) с его хозяйственной программой, а не чем иным, как диктатурой пролетариата.

В какой форме разыгрывается этот процесс революционного подъема и сплочения контрреволюционных сил в Германии? Здесь мы должны прежде всего отметить вооруженные столкновения, приобретающие характер гражданской войны. Не далее как несколько дней тому назад Людендорф сделал доклад, где он констатировал, что за последнее время было не менее 6 тыс. убитых, легко и тяжело раненых в борьбе рабочих против национал-социалистов. Далее, в процессе этого развития государственный переворот 20 июля может иметь дальнейшие последствия, если пролетариат не окажет достаточного сопротивления. А это будет зависеть от того, насколько быстро КПГ сумеет развернуть и повести массовые бои против фашизма и наступления капитала. Если на XI пленуме говорилось — это верно еще и сейчас — об органическом перерастании демократии в фашизм, то это не означает, что это перерастание — мирное: оно совершается в условиях ожесточеннейшей классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией. Вот, что можно сказать о фашистском развитии и о тех основных моментах, которые надо при этом отметить.

Перейду теперь к социал-фашизму. Правда этот вопрос уже обсуждался многими на нынешнем пленуме, но мне кажется необходимым добавить еще несколько фактов. Социал-фашизм,— это сейчас с каждым днем становится яснее,— не является второй силой наряду с фашизмом. Социал-фашизм представляет собой неотъемлемую составную часть фашизации Германии,— он является, как говорит Сталин, умеренным крылом фашизма. Фашизм и социал-фашизм в своем существе и в своей политике переплетаются друг с другом и как раз в настоящий момент они переплетаются друг с другом в области политики все теснее и теснее. Констатируя наличие новой фазы фашистского развития, мы должны вместе с тем отметить, что мы имеем дело с дальнейшим этапом развития социал-фашизма в его переплетении с фашизмом. Само собой разумеется, что это не означает, что можно упускать из виду существующие между ними различия. Я особо укажу на значение этих различий при нынешней ситуации, когда главной задачей коммунистической партии уже являются не пропаганда и агитация, а развязывание выступлений. Поэтому тем важнее указать на различия. О различиях в лагере противника Ленин говорил:

«Расхождения между Черчиллями и Ллойд-Джорджами — эти политические типы есть во всех странах, с ничтожными национальными различиями,— с одной стороны; затем, между Хендерсонами и Ллойд-Джорджами, с другой, совершенно неважны и мелки, с точки зрения чистого, т. е. абстрактного, т. е. недозревшего еще до практического, массового, политического действия коммунизма. Но, с точки зрения этого практического действия масс, эти различия крайне, крайне важны. В их учете, в определении момента полного назревания неизбежных между этими «друзьями» конфликтов, которые ослабляют и обессиливают всех «друзей» вместе взятых,— все дело, вся задача коммуниста, желающего быть не только сознательным, убежденным, идейным пропагандистом, но и практическим руководителем масс в революции» ¹

Эти две стороны, то, что социал-фашизм имеет противоположного и общего с фашизмом мы должны всегда иметь ввиду, отчетливо различая их при всякой ситуации, при всяком выступлении.

Я остановлюсь прежде всего на их общих чертах. Социал-фашизм в Германии идет такими путями, проделывает такое развитие, которое уже не дает ему возможности с прежней легкостью маневрировать, лавировать между обоими решающими фронтами — пролетариатом и буржуазией. Это не значит, что социал-демократия становится неспособной к маневрированию. Чем острее кризис, тем сильнее стремление уловить массы «левыми» маневрами, чтобы не потерять их. Теперь обнаруживается то, что скрывается в рамках буржуазного общества за партиями, группами и кликами. Они совместно ставят себе задачу спасения капитализма, защиты капитализма, его защиты от пролетариата, от пролетарской революции.

Это показывает, как узка стала база буржуазии, а также и для сутенеров буржуазии — для социал-фашистов. Поясню это на примере: передо мной экономические программы различных политических направлений в Германии, а именно экономическая программа Папена, тяжелой индустрии, германских националистов, национал-социалистов, и наконец экономическая программа АДГБ. Если бы мы захотели доставить себе удовольствие и отрезали бы заголовки у этих программ, чтобы не видно было, кому они принадлежат, мы могли бы констатировать, что все эти экономические программы стремятся к одной и той же цели: это относится как к программе правительства Папена, так и к программе тяжелой промышленности, программе германских националистов, национал-социалистов и программе АДГБ. Никто не будет столь наивен, чтобы спутать их. Но, взглянув на законопроекты, которые будут предложены правительству парламентами, мы увидим, что общая цель этих партий представляет собою попытку спасения капитализма от кризиса. Я не стану подвергать анализу различные программы, а лишь покажу, каковы общие основные пункты или те пункты, в которых имеется кое-что общее.

Первое — это так называемое предоставление работы. Как его предполагается достигнуть? Важнейшим предложением всех

¹ Ленин, т. XXV, стр. 231.

112 партий является трудовая повинность, сосредоточение безработных в казармах, концентрация безработных в лагерях и создание трудовых армий, причем в качестве организационной формы в широчайших размерах используется форма старой довоенной постоянной армии.

Второй момент, общий для всех этих программ,— это государственные субсидии и государственные заказы для промышленности, главным образом для крупной индустрии.

Третий момент — это требование «жертв» от трудящихся масс Германии.

Четвертое — это финансирование предоставляемой работы путем государственных займов. Это предложение АДГБ.

Национал-социалисты предлагают форсировать эмиссию. Все предложения означают инфляцию и свидетельствуют о новом инфляционном развитии в Германии. Самое любопытное то, что например центральное правление Общегосударственного союза германской промышленности занимает наиболее сдержанную позицию и боится большой опасности, связанной с таким инфляционным развитием. Поэтому оно предлагает не прибегать в такой широкой мере к инфляции.

Наряду с этими экономическими программами имеются программы политические и программы конституций различных направлений, в отношении которых существуют величайшие разногласия. Крупная буржуазия стремится изменить существующее избирательное право, повысить минимальный возраст избирателя до 25 лет, как это было до войны, ввести мажоритарное избирательное право, создать верхнюю палату, состав которой должен назначаться президентом государства, и провести реформу, заключающуюся в том, что областные парламенты и коммунальные управления непосредственно подчиняются центральному правительству.

Следующим комплексом нововведений является требование равенства вооружений и отмена предусмотренных версальской системой ограничений в области вооружений. Правительство Папена пригрозило выходом из Лиги наций в случае неудовлетворения этого требования. Требования рассчитаны на восстановление постоянной армии и введение для всех мужчин воинской повинности с 2 — 3-годичным сроком службы. Национал-социалистические штурмовые отряды, «Стальной шлем» и «Рейхсбаннер» должны быть непосредственно подчинены командованию рейхсвера. Частично это уже сделано.

Анализируя все развитие, зафиксированное в отдельных программах, мы видим, как, вопреки своим левым маневрам, социал-демократия на деле все более и более следует политике правительства Папена. По словам германских националистов, речь идет о «программе национальной свободы». Национал-социалисты говорят в своей программе о «третьей империи», а социал-демократы называют свою программу спасения капитализма «осуществлением социализма». Пожалуй никто не выразил это с такой ясностью, как председатель социал-демократической партии Вельс. В «Форвертсе» от 27 августа он развивает мысль, что программа АДГБ, экономическая программа, о которой я только что говорил, является «путем к социализму». В этой статье Вельс говорит: «Капитализм обанкротился, капиталистические предприниматели, синдикаты и тресты не могут более организовать работу,— организовать ее должно государство. Но коль скоро работу организует государство, стало быть социализм налицо».

Мы видим таким образом, что то, к чему стремится германская буржуазия, что делает фашистское правительство Папена, что делают своим путем национал-социалисты,— этого в конечном счете добиваются и социал-демократы. Этим объясняется и тот факт, что например Грегор Штрассер, один из главных вождей национал-социалистов, заявил в рейхстаге, что экономическая программа АДГБ во многом приемлема для национал-социалистов, что об этой программе «можно поговорить» с СПГ. Социал-демократический вождь АДГБ Лейпарт и один из секретарей АДГБ уже вели переговоры с «социальным политиком» национал-социалистов Грегором Штрассером по вопросу об экономической программе. Во всем этом развитии по линии милитаризации молодежи, в насильственной милитаризации, в принудительной трудовой повинности, ведущей в конечном счете к воинской повинности, обнаруживается, какими решительными шагами германская буржуазия идет к цели империалистического вооружения и подготовки войны. В этом мы видим также, насколько верны тезисы, предложенные XII пленуму, в которых говорится, что мы идем навстречу новому туру войн и революций.

Вот пока все о развитии фашизма и социал-фашизма в Германии. Само собой разумеется, я не могу здесь охватить все эти необычайно широкие, разветвленные проблемы, встающие особенно в Германии, и все катастрофическое положение во всех его деталях, и я ограничусь показом важнейших контуров развития в разных областях.

Наряду с этими общими, совпадающими чертами принципиальной политики «спасения» капитализма от кризиса и крушения надо конечно видеть также и противоположное, разделяющее, различное, что имеется у отдельных групп, клик и партий в области методов, средств и фразеологии. Различие методов, средств и фразеологии связано с различием классов, к которым должны обращаться отдельные партии при проведении своей политики. В этом именно и заключается роль социал-демократии как главной социальной опоры буржуазии, которая именно сейчас, в условиях обостренной классовой борьбы, приобретает для буржуазии все большее значение. На это надо обратить сугубое внимание на нынешнем этапе, когда с каждым днем обострения кризиса, с ухудшением экономического положения для буржуазии отдельные заинтересованные кучки буржуазии, группы, кли-

113 ки и партии все ожесточеннее ссорятся друг с другом. Противоречия и антагонизмы становятся все больше и резче.

Из этого развития фашизма и социал-фашизма вытекают задачи, стоящие ныне перед коммунистической партией. Обратимся к вопросам, стоящим на этом пленуме специально в связи с критикой деятельности германской партии. Анализируя слабые места и недочеты в германской партии, надо исходить из объективного положения в Германии. Что мы здесь видим? Процесс развития в Германии — это развивающаяся шаг за шагом фашизация. Темп, которым совершается это развитие, определяется рядом объективных и субъективных факторов. Первое — это кризисное положение, в котором находится буржуазия, особое положение германской буржуазии как буржуазии покоренной, угнетенной нации и невозможность для нее создать такие резервы, которые позволили бы ей лавировать, как лавирует буржуазия в странах-победительницах. С другой стороны,— и это самое важное,— в этой наиболее развитой в промышленном отношении стране Европы сильнее, чем где бы то ни было, проявляется нажим на буржуазию со стороны эксплоатируемых масс, тех масс, которые оказывают наступлению буржуазии противодействие, все теснее сплачиваются для оказания сопротивления и приступают к его организации. Поэтому-то и развитие фашизма в Германии идет шаг за шагом с перебоями: свободному развертыванию фашизма препятствует сопротивление ему снизу. Поэтому и фашизм может развиваться только лавируя, только отдельными этапами. Но это противоречивое развитие опять-таки позволяет пролетариату, его революционным силам приготовиться к этому развитию, дает ему возможность своевременно предусмотреть его и ввиду этого развернуть также и свои собственные силы на более высокой ступени. Таковы благоприятные для пролетариата моменты.

Здесь мы должны остановиться на тех слабых местах и недочетах, которые обнаружились в деятельности нашей партии, на тех событиях, в результате которых вскрылись наши недостатки и слабости. Мы должны это открыто высказать здесь на пленуме. Они носят самый разнообразный характер. Об этом здесь уже не раз говорили — упомяну только о высказываниях тт. Куусинена, Мануильского, Пятницкого и Кнорина. Все руководящие товарищи в Коминтерне уже указывали на наши ошибки и слабые места. В чем же заключаются эти явления, обнаружившиеся в работе нашей партии? Здесь при наличии правильной политической линии партии нередко проявлялись слишком крупные недочеты и слабости в ее проведении, слишком большие недочеты в своевременной мобилизации партии и масс при решающих поворотах на разных этапах фашистского развития, слишком большой недостаток в основательной, систематической подготовке при этом процессе развития. В результате этих недочетов создалась опасность, что буржуазия могла бы ударить по пролетариату прежде, чем он был бы мобилизован и подготовлен к тому, чтобы отпарировать удар. Здесь указывали на ряд организационных ошибок, к которым я еще вернусь. Но прежде всего я отмечу, что я вполне согласен с необходимостью особенно в нынешний период подвергать самой суровой самокритике допущенные ошибки. Не всякую партию можно сравнить с коммунистической партией Германии. Она пережила период революционных боев. Она имеет за собою период революционных потрясений, и весь опыт, который она накопила с 1918 по 1923 г., должен быть сейчас путеводной звездой, должен быть сейчас базой, опираясь на которую ведется борьба на более высокой ступени. Это первое.

Второе — это то, что коммунистическая партия Германии не только пережила период таких серьезнейших революционные боев, глубоких революционных потрясений, когда мы в Германии стояли непосредственно на грани пролетарской диктатуры, когда у нас уже были рабочие и солдатские советы. Партия прошла через такого рода бои, которые являются предпосылкой развития всякой большевистской партии. Ликвидация пережитков, которые еще имеются у нее от социал-демократической традиции, бои, которые мы вели на внутрипартийном фронте против брандлеризма, против ультралевых Рут Фишер и Маслова, против более утонченных форм оппортунизма в позднейший период, например против примиренческой группы Эверта и против меркеровщины,— все эти бои должны были выковать и выковали закаленную коммунистическую партию. В соответствии с этим и при всех недочетах и слабых местах, которые у нас имеются и которые здесь критиковались, надо констатировать, что у партии есть прошедшие хорошую школу революционные кадры, могущие разрешить великие задачи, которые ныне стоят перед КПГ. В КПГ пришли широкие слои рабочих, которые политически созрели в то время, когда уже не было старых условий, существовавших для германского пролетариата до войны. Это поколение людей, родившееся в нужде и нищете, классовое положение которых неизбежно толкает их в сторону революционной борьбы. Поэтому тем важнее для германской партии в порядке самой резкой самокритики осознать свои слабости, свои недочеты, свое отставание, свою потерю темпа, выяснить их причины, проработать их, чтобы открыто поставить их перед партией, дабы показать ей, как в дальнейшем надо все это изменить так, чтобы устранить все эти недочеты и слабости.

Ленин, говоря о самокритике, подчеркивал, что отношение политической партии к своим ошибкам есть один из важнейших и вернейших критериев для серьезности партии, для исполнения на деле своих обязанностей по отношению к своему классу и трудящимся. Открыто признать свою ошибку, проследить ее причины, основательно проанализировать обстоятельства, ее вызвавшие, основательно испытать средства для исправления ошибки — вот это, говорил Ленин, есть признак

114 серьезной партии, вот это называется исполнением обязательств, воспитанием и обучением класса, а затем и масс.

Это, товарищи, важная задача, стоящая сейчас перед коммунистической партией, и эта задача требует быстрого выполнения, ибо у нас не так много времени, ибо развитие идет таким быстрым темпом, что через короткое время могут снова наступить и несомненно наступят такие события, как пережитое нами 20 июля, такие события, при которых у буржуазии нет иного выхода, кроме как ухватиться за самые насильственные мероприятия. Тем скорее мы должны быть готовы, тем скорее мы должны ликвидировать наши недочеты, наши слабые места.

Мы не выполнили бы своего долга по части самокритики, если бы стали приводить ряд оправдательных причин по поводу 20 июля, по поводу того, что произошло; например такие факты, что мы находились в разгаре избирательной борьбы, что все силы партии были брошены в провинцию и были далеко, что их нельзя было собрать в нужную минуту, чтобы предпринять решающие шаги. Все эти оправдания не по существу. Решающую роль играет то, что при том положении, какое мы имеем в Германии, надо всегда принимать меры предосторожности, с тем чтобы наряду с этими неотложными, необходимейшими, не терпящими отлагательства задачами обеспечить себя от потери темпа при политических атаках классового врага. Отмечу еще, что например партия не была поражена слепотой перед лицом этого положения, что еще 8 июля «Роте Фане» забила тревогу как раз в этом смысле, указав в заголовке об объявлении чрезвычайного положения еще до выборов. Эта статья была написана 8 июля в связи с угрозой запрещения партии, в связи с подавлением партии, но также и в связи с планами диктатуры, которые как раз в те дни носились в воздухе. После 20 июля стало известно, что смещение прусского правительства, берлинского полицей-президента и многих так называемых веймарских чиновников было уже давно подготовлено и еще до 1 июля обусловлено в сговоре Папена с Гитлером.

Как мы упоминали, такие возможности или события, которые наступили 20 июля, уже носились в воздухе. Мы неоднократно имели возможность определить свое отношение к этому событию, как это показала «Роте Фане» 8 июля.

Наряду с такими фактами, как недостаточная подготовка масс к этим событиям, имелись и факты, принадлежавшие к причинам, вызвавшим недостаток активности партии 20 июля. Мне думается, надо учесть и то, что сказал т. Ленский. Он высказал такой взгляд, что без волны мелких боев, боев за повседневные нужды рабочих, боев против сокращения зарплаты, против ухудшения условий труда и т. п. нельзя сразу вести крупные массовые бои. Не подведя пролетариат к этим ступеням, трудно сразу развязать массовые политические стачки, всеобщую забастовку. Здесь надо констатировать то, что особо подчеркнул т. Пятницкий, а именно, недостаточную, неудовлетворительную мелкую работу на предприятии, на внутрипрофсоюзном фронте.

Правда, в своем осознании эти вопросы давно уже были поставлены перед нами. Коминтерн и Профинтерн достаточно часто ориентировали нас как раз в этом пункте, указывая, что партия должна взять здесь более быстрый темп. Несомненно эти недостатки привели к тому, что в решающей ситуации у нас не оказалось достаточно прочных приводных ремней к предприятиям. Предприятия нельзя мобилизовать извне, надо иметь корни внутри. Все это и привело к 20 июля. Само собой разумеется, чрезвычайно важно, чтобы в таком вопросе развернуть всю цепь недостатков и слабостей до конца и отчетливо показать партии то, что было раньше упущено, дабы ликвидировать эти недочеты. Если это нам не удастся теперь, то в предстоящих боях мы натолкнемся не только на большие трудности, но создастся возможность политических соскальзываний. Вот почему необходимо всеми средствами исправить эти прежние упущения.

Некоторые товарищи уже указывали, что эти недостатки имеют объективные причины, что при закрытии завода или локаута предприниматели прежде всего выкуривают коммунистические ячейки. Это само собой разумеется. То же имеется в реформистских профсоюзах, где оппозиционные рабочие стоят перед угрозой исключения. Здесь обнаруживается, что там, где складывалась такая ситуация, партия не сумела сразу же создавать новые связи на предприятиях, новые ячейки, приобретать новых уполномоченных, чтобы сразу же перекрыть наступление буржуазии. Это второй момент, который необходимо учесть. Райкомы и подрайкомы должны систематически руководить борьбой против наступления буржуазии и реформистов, а центральный аппарат должен систематически следить за ней. Не должно быть таких предприятий, где ежечасно, ежеминутно не проявлялось бы наше влияние и где мы не могли бы противодействовать лозунгам реформистов и предпринимателей. Другой объективный факт: число членов партии удвоилось, в некоторых районах даже утроилось, но соотношение между численностью работающих на производстве и безработных членов партии значительно изменилось против прежнего и при этом за счет первых. Это тоже такое дело, над исправлением которого должен работать весь партийный аппарат.

Из сказанного явствует, что в настоящее время структура партии, именно в результате крайне недостаточного развития частичных боев, создала в определенных слоях рабочего класса особую установку, при которой возникает опасность, что масса не будет мобилизована так, как это было бы необходимо. Мы имеем налицо такой факт, что отдельные слои пролетариата предпочитают итти по линии наименьшего сопротивления. Это чрезвычайно опасно, особенно для партии, которая должна изо дня в день предпринимать непосредственные выступления. Работа ведется хо-

115 рошо в кварталах по месту жительства рабочих в борьбе против национал-социалистов, но в то же время мы еще наблюдаем среди безработных явления, свидетельствующие об установке на линию наименьшего сопротивления. К числу таких явлений относится освобождение квартир без сопротивления широкими слоями безработных и заводских рабочих. Рабочие зачастую покидают свою квартиру в связи с повышением квартплаты или сокращением заработной платы, потому что они не могут больше платить за квартиру, предпочитая жить во временных бараках, вместо того чтобы оказать сопротивление насильственному выселению.

Перейду к другому вопросу, который тоже вызывал оживленную дискуссию,— к вопросу об антифашистской кампании, о едином фронте снизу. Вопрос единого фронта, мне думается, это относится ко всем странам, отнюдь не является только вопросом дружественных взаимоотношений между рабочими, хотя такие взаимоотношения необходимы и ценны. Основным средством установления единого фронта являются бои, которые пролетариат должен вести в каждой отдельной стране. Это есть то решающее, что должно рассматриваться как база тактики единого фронта, как основа движения единого фронта. В Германии широкие слои рабочих были проникнуты иллюзиями. На протяжении десятилетий, не только в 1918г., но и в течение всего периода капиталистической стабилизации они были исполнены иллюзий насчет того, что, идя по пути демократии, они смогут врасти в социализм. Достаточно лишь вспомнить, что было «преподнесено» промышленным рабочим в послевоенное время. Мы отлично знаем, что буржуазия сделала это не по доброй воле, что буржуазия не из соображений гуманности «преподнесла» рабочим так называемое социальное страхование, она должна была заплатить, чтобы подчинить себе пролетариат, чтобы не быть захлестнутой волною пролетарской революции. Социальные реформы были выкупом, который буржуазия должна была заплатить, чтобы сохранить капиталистическую диктатуру. Вот как получилось, что так называемые ноябрьские завоевания внушили многим германским рабочим иллюзию, будто по пути демократии можно прийти к социализму. Достаточно указать хотя бы на несколько этих так называемых завоеваний: 8-часовой рабочий день, пособие по безработице, заводские комитеты, вызвавшие иллюзию, будто рабочие имеют право голоса на предприятии, далее, защита от увольнений и штрафов, постройка рабочих поселков и охрана квартиронанимателей, избирательное право, избирательное право для женщин,— все такие «завоевания», которых рабочие раньше не знали. Это пробудило у них ложные надежды, будто таким путем они могут врасти в социализм. А сейчас большинству рабочих на собственном наглядном историческом уроке становится все яснее, что их лишают этих «уступок» и тем самым уничтожают надежды, к исполнению которых, как им казалось, они приближались. Сейчас рабочие видят, что демократия ведет не к социализму, а к фашизму. К тому же фашистский террор и фашистское развитие обращаются против социал-демократических рабочих в такой же мере, как и против коммунистических. Нападение на профсоюзные дома, на кооперативы, на рабочих — членов рейхсбаннера, на квартиры социал-демократических рабочих — совершаются точно так же, как и на коммунистических рабочих. И это пробуждает у социал-демократических рабочих сильную тягу к борьбе совместно с коммунистическими рабочими против фашизма. Эта тяга заставила социал-фашизм развернуть в Германии встречное течение, так называемый «Железный фронт». «Железный фронт» был задуман как барьер, который должен был помешать участию социал-демократических рабочих и рабочих из рядов рейхсбаннера в антифашистских выступлениях.

Но что же делают социал-демократические вожди и социал-демократическая пресса там, где фашизм действительно появляется на арене и выступает против рабочих? Лозунги социал-демократических вождей, лозунги социал-демократических газет гласят: «Рабочие, оставайтесь дома, не выходите на улицу, когда демонстрируют национал-социалисты». Когда национал-социалисты демонстрировали, социал-демократические вожди выдвигали также такой лозунг: «Рабочие, выезжайте пораньше за город во избежание столкновений».

В противовес этому организация антифашистской кампании выдвигает там, где демонстрируют национал-социалисты, задачу устройства контрдемонстрации и мобилизации масс для борьбы за улицу. Мы можем констатировать, что члены «Железного фронта» во многих случаях следовали не предательским лозунгам социал-демократических вождей, а лозунгам антифашистской кампании.

Эти явления, эти события, эти внутренние потрясения в лагере социал-демократии надо отчетливо видеть, чтобы понять, на какой базе выкристаллизовывается в Германии единый фронт.

Итак дружественные дискуссии и взаимоотношения — это не главное. Разумеется их тоже надо поддерживать, но необходимо осознать, что происходит в социал-демократическом лагере, чтобы можно было принять правильные меры для завоевания социал-демократических рабочих на нашу сторону. Именно для того чтобы успешно применять тактику единого фронта, надо со всею резкостью бороться против всяких оппортунистических уклонов в этом вопросе. Мы имеем в Германии всевозможный опыт того, как не учитывали принципов революционного единого фронта. Достаточно только указать на такой факт, что например в округе Галле наши местные организации заявили о согласии провести совместные собрания с социал-демократами, пойдя на условие не касаться на этих собраниях политики социал-демократии. К чему это привело? В ряде мест, где социал-демократы не имели раньше ни одного голо-

116 са, на последних выборах они опять собрали большое число голосов. Другой факт. В Бернау, близ Берлина, мы тоже констатировали такое явление, что наша местная группа согласилась не обсуждать ошибок и предательства социал-демократических вождей. Единый фронт любой ценой и на условиях, которые пожелают нам навязать социал-демократы,— это не наша задача. Наша задача — организовать совместные бои. Но мы не сможем этого достигнуть, если мы будем молчать, если мы примем условие — замалчивать предательство СПГ. Поступая так, мы не сможем бороться, а это самое важное.

Поэтому применение тактики единого фронта диктует нам вместе с тем необходимость энергичнейшей борьбы, самого исчерпывающего разъяснения сущности социал-фашизма также и в лагере социал-демократических рабочих. Уроки, которые мы извлекли из применения тактики единого фронта еще в прежние годы, и наше поражение в октябре 1923 г. показали нам, сколь опасной может стать ошибочная оппортунистическая тактика единого фронта. Германские рабочие очень хорошо осознали, что нельзя устанавливать единый фронт любой ценой. Опыт, приобретенный нами в Германии, дошел ныне глубоко до сознания масс, которые мы в процессе упорной долголетней борьбы привлекли на свою сторону. Из социал-демократических в прошлом рабочих, которые в 1919 г. принадлежали еще к 15 млн. социал-демократических избирателей, мы уже привлекли на свою сторону столь многих, что вероятно в ближайшее время по крайней мере по числу голосов мы сравняемся с социал-демократией. Усвоенный опыт применения политики единого фронта, который мы приобрели в процессе длительных боев, уже невозможно вытравить.

В области нашей антифашистской деятельности можно констатировать серьезные успехи в деле применения единого фронта. Правда, есть и недочеты, ошибки, отставание. Главное слабое место — это отставание в выполнении решающей задачи: добиться решительного перелома в области единого фронта, перенести его на предприятия, в реформистские профсоюзы, чтобы вытравить все то, что привело к недостаткам 20 июля.

Я резюмирую и прихожу к следующему выводу: главная опасность в нынешний период в Германии — и, я думаю, не только в Германии — это правый оппортунизм. Большинство ошибок и недочетов, допущенных в нынешний период, коренятся в правооппортунистическом уклоне. Элементы правого оппортунизма в Германии и повидимому во многих других странах обнаруживаются прежде всего в потере темпа, в отставании от объективного революционного развития.

Вторая опасность заключается в возможности быть захваченными врасплох из-за недооценки подготовленности масс к большим революционным боям. Мы должны осознать, что буржуазия действует так или этак не по доброй воле, а по принуждению, в силу определенной экономической и политической необходимости. Осознать это, предвидеть ее шаги, лежащие в пределах возможного,— вот задача, стоящая перед стратегической прозорливостью коммунистов, дабы соответственно подготовить методы борьбы, орудия борьбы и своевременно мобилизовать массы.

Третья опасность — это опасность оппортунистического легализма. Тов. Эрколи указал, и, мне думается, мы можем это энергично оттенить, что как раз для партий, не переживших длительной нелегальности, возникает опасность совершить при переходе на нелегальное положение более или менее крупные ошибки, которые отомстят за себя в период нелегальности. Тов. Эрколи указал, что именно эти партии должны учиться у тех, которые уже прошли через период нелегальности, что, по моему мнению, очень правильно и важно. Как обнаруживаются подобные проявления оппортунистического легализма, мы уже видели в нашей партии. В № 13 «Коммунистического интернационала» помещена статья о запрещении пролетарского движения свободомыслящих в Германии, находящегося под руководством коммунистической партии. В этой статье расценивается оппортунистический легализм, ярко проявившийся при запрещении, клеймится подчинение без сопротивления мероприятиям классового врага, насильственным методам буржуазии, стремление предупредить их и самораспуститься до появления полиции, до издания запрещения. Это большая опасность, возникающая как раз в переходный момент в таких партиях, которым угрожает запрещение и подавление.

Еще одно проявление правооппортунистической установки заключается в том факте, что быстрый подъем, прирост голосов на каких-нибудь парламентских выборах оценивается как качественно равноценная революционная сила. (То же относится к недооценке успехов на выборах и к неумению видеть рост революционного подъема — что является оборотной стороной парламентского кретинизма.) Здесь надо констатировать, что подведение масс к революционному авангарду является, как это констатировал XI пленум, шагом, имеющим величайшее значение. Главная стратегическая цель — это завоевание большинства рабочего класса. Подведение же основных слоев пролетариата к авангарду — это есть первый шаг, и как раз в нынешний период мы должны этот шаг продолжить; без второго шага мы рискуем взять неверную ориентировку и расценивать количественный рост (количество голосов и т. п.) как самоцель, что может привести нас к оппортунистическому самодовольству. Наша задача заключается в том, чтобы подвести массы к авангарду, стимулируя их переход к разнообразнейшим формам классовой борьбы, к внепарламентской классовой борьбе, укрепляя в них сознание того, что в нынешний период представители в парламенте, в муниципалитетах не могут принести большую пользу, что пролетариат только своей собственной силой, только своей собственной борьбой

117 может остановить продвижение фашизма, может оказать противодействие буржуазии. Здесь тоже имеется та опасность, что мы не осознаем необходимости не только завоевать массы, но и повести завоеванные массы на борьбу, что сейчас представляет важнейшую задачу.

И наконец мне хочется указать на опасность оппортунистической практики, заключающейся в том, что некоторые из наших партийных органов применяют без разбора методы и мероприятия, применявшиеся в прежнее время, но уже бывшие недостаточными даже в годы относительной стабилизации, а сейчас являющиеся прямо тормозом. Я имею в виду практику, заключающуюся в том, что при всякой мелкой работе, которую непременно надо вести и которая абсолютно необходима, упускают из виду большие задачи, процесс большого развития, великую цель борьбы, которая стоит в нынешний период в порядке дня.

При всех этих правооппортунистических явлениях ни в коем случае нельзя недооценивать опасности левого сектантства, против которого тоже надо вести беспощадную борьбу. Правооппортунистические уклоны зачастую переплетаются с левосектантскими установками.

Здесь надо прежде всего указать на сектантский фатализм, представляющий ныне в Германии немалую опасность. В чем он выражается? Прежде всего в такого рода настроениях, что борьба за зарплату, частичная борьба, отдельные стачки бесцельны, что следует ждать того великого дня, когда поднимется весь пролетариат, чтобы освободиться из-под капиталистического ярма. Такое настроение распространено весьма широко. Как оно возникает? Это настроение возникает именно потому, что отсутствуют частичные стачки, что мы не сумели провести мобилизацию на частичные стачки, и поэтому в кругах революционного пролетариата возникает настроение выжидания великого дня.

Другое проявление этого сектантского фатализма заключается в той неверной установке, будто бы в нынешнее время нельзя более проводить невооруженные демонстрации: пока рабочий не достанет револьвера, он не должен выходит на демонстрацию. Это настроение затрудняет мобилизацию рабочего класса на массовые демонстрации.

В качестве третьего проявления мы наблюдаем путчистский индивидуальный террор, мы видим небольшие группы, считающие, что можно заменить массовую борьбу отдельными героическими подвигами. Эти явления тоже весьма широко распространены в Германии, и Центральному комитету неоднократно приходилось также и публично, в печати, выступать против таких настроений.

Еще одно проявление сектантстского фатализма — тоже отчасти весьма распространенное — это надежда на саморазложение в лагере противника; в результате этого товарищи оказывают сопротивление лозунгам и директивам партийных органов о работе в реформистских профсоюзах. Есть революционные рабочие, которые полагают, что реформистские профсоюзы сами себя изживут и что поэтому нет никакого смысла работать в профсоюзах. Сюда же относится и нежелание вести разъяснительную работу в мелкобуржуазных и крестьянских массах, и в этой же плоскости лежит отказ от работы по разложению штурмовых отрядов «Стального шлема» и рейхсбаннера. Таковы главнейшие факты. Указывая на те явления в Германии, которые мы расцениваем как недочеты, ошибки, уклоны от правильной генеральной линии, мы должны именно сейчас особенно резко, особенно энергично разоблачать их перед германскими рабочими. Не устранив этих ошибок и недочетов, мы не сможем в качестве руководящего авангарда выполнить свои задачи при той быстроте, с которой ставит их перед нами революционное развитие. При широких возможностях, открывающихся в Германии для нашей партии, можно заключить, что в перспективе ближайшего развития стоят великие массовые революционные бои.

Решающее значение имеют выступления пролетариата, как единственной революционной силы, и партия, как единственное революционное руководство. При наличии подлинно большевистской линии, при наличии партии и партруководства, состоящих из таких испытанных революционеров, какие у нас есть в Германии, мы имеем перед собою четкую перспективу. В этой борьбе между властью капитала и революционным пролетариатом, накопившим столь большой опыт, не слишком трудно разрешить вопрос, кто из двоих выйдет победителем. Давайте же, выполним свои задачи, дабы быть наготове и во всеоружии к предстоящим великим боям нынешнего периода, дабы организовать победу германского пролетариата. Покажем пролетариату всего мира, что мы до конца выполним свой долг.

Бела Кун (Венгрия). Прежде чем перейти к некоторым вопросам политики Коминтерна, непосредственно интересующим все секции КИ, я хотел бы бегло коснуться работы нашей партии, КП Венгрии.

Венгерская буржуазия отметила конец относительной стабилизации свойственным ей образом. Она приказала построить виселицы в качестве пограничных столбов на переходе от стабилизации к новому туру империалистических войн и революций, дабы подавить растущее революционное движение трудящихся масс, новый подъем коммунистической партии Венгрии. Венгерский премьер-министр граф Карольи открыто заявил по поводу убийства наших лучших, верных до конца товарищей Шаллаи и Фюрста, что казнь этих двух отважных бойцов имела целью воспрепятствовать восстановлению «диктатуры меньшинства», т. е. пролетарской диктатуры в Венгрии. Теперь вся буржуазная газетная сволочь констатирует, что после этой казни влияние коммунистов все более усиливается.

Один из убитых, т. Шаллаи, принадлежал к числу основателей нашей партии и еще во время войны участвовал в руковод-

118 стве антимилитаристской работой. Другой, т. Фюрст, принадлежал к тому поколению партийцев, которое выросло после свержения революции и высоко держало знамя новой революции в самой стране.

Революционный подъем в Венгрии в значительной мере характеризуется стихийностью вследствие слабостей нашей партии. Эти слабости связаны с глубоким кризисом конспирации и организации, который длится уже два года и тормозит последовательное проведение революционной массовой политики ввиду провокации, проникшей в партию с помощью части руководства, выбранного на II съезде КП Венгрии. При всем своем большом идеологическом влиянии на широчайшие слои трудящихся масс партия и в отдаленной степени не использовала объективных возможностей, открывающихся перед ней в связи с глубоким кризисом венгерского фашизма. Партия действует в первую очередь как агитатор, а не как организатор революционных боев. Крестьянские движения, приобретающие все более широкие размеры не только вследствие аграрного кризиса, но и ввиду кризиса всей совокупности аграрных отношений в Венгрии, развертываются гораздо более быстрым темпом, чем революционный подъем в рядах рабочего класса, хотя и этот подъем не следует недооценивать. Крестьянские движения до сих пор не имели соответствующего революционного руководства и именно потому, что вследствие неоднократных провалов партийных организаций мы не раз утрачивали свои организационные позиции в деревне.

Растущий революционный подъем рабочего класса вынудил социал-демократию Венгрии прибегнуть к широким «левым» маневрам, самым ярким примером которых была всеобщая стачка в Будапеште 7 апреля.

Революционный подъем в городе и деревне, выражающийся также и в том, что рабочие, точно так же как и крестьянская беднота, ищут коммунистического руководства и, вопреки всем преследованиям, все более и более усиливают свою борьбу, укрепляют революционную оппозицию в реформистских профсоюзах под коммунистическим руководством,— этот подъем и обусловленное им ослабление массового базиса фашистского правительства вызвали новый подъем волны террора со стороны венгерского фашизма. Особую роль сыграло при этом то обстоятельство, что в последнее время появился ряд оппозиционных профсоюзных газет, сигнализировавших о росте революционного влияния на рабочий класс.

Ныне главная проблема нашей партии заключается в том, чтобы путем преодоления кризиса конспирации и организации создать предпосылки как политического, так и организационного использования развала венгерского фашизма, углубляющегося с каждым днем, предпосылки прорыва рамок нелегальности, особенно посредством последовательной революционной работы на предприятиях, в профсоюзах и не в последнюю очередь — в деревне. Для этого абсолютно необходимо путем последовательной работы организационно закрепить наше влияние в решающих слоях промышленных и сельскохозяйственных рабочих и подчинить нашему руководству стихийные движения рабочих и крестьян. Венгерская буржуазия стремится расширить массовую основу фашизма, но в то же самое время концентрирует свою власть на суженной массовой основе, а это требует еще более, чем прежде, концентрации всех наших сил для осуществления действительного перелома в области массовой работы. При этом мы находимся в том благоприятном положении, что революционные традиции венгерского пролетариата и крестьянской бедноты, традиции пролетарской диктатуры сейчас, в период нового революционного подъема, оказываются гораздо более действенными, чем когда бы то ни было, вопреки всем преследованиям со стороны фашистской диктатуры, вопреки всем ошибкам, допущенным нами в прошлом и в настоящее время, и вопреки тому, что полиция сумела даже в самых наших рядах создать опорные пункты для дискредитации этих традиций. Революционный опыт пролетариата и крестьянской бедноты является твердой почвой, на которой наша партия может строить во второй революционный период.

Перейду теперь к вопросам, касающимся роли социал-демократии.

XII пленум ИККИ констатирует конец относительной стабилизации капитализма. Это окончание относительной стабилизации означает, что мы переживаем переход к новому туру империалистических войн и пролетарских и национальных революций.

С точки зрения разрешения нашей главной задачи — завоевания большинства рабочего класса и подготовки решающих боев за власть, чрезвычайное значение имеет вопрос о роли и тактике социал-демократии и реформистских профсоюзов при новой ситуации, созданной концом стабилизации капитализма.

Выяснение этого вопроса имеет большое актуальное значение также и потому, что в оценке роли социал-демократии и реформистских профсоюзов, особенно со времени выступления фашизма в Германии, со времени перехода социал-демократии в так называемую оппозицию, можно констатировать известные колебания даже в рядах некоторых коммунистических партий. Опыт показывает, что всякое сотрясение здания социал-демократии и реформистских профсоюзов вызывает некоторые колебания также и в наших рядах, в первую очередь у тех, кто не отдал себе полного отчета в принципиальном значении фашизации социал-демократии, но также и у тех, кто отождествляет социал-демократию с фашизмом. Выяснение этих ошибок также является абсолютной необходимостью с точки зрения выработки Коминтерном дальнейшей тактики по отношению к социал-демократии.

Каковы же важнейшие в принципиальном отношении проблемы, определяющие

119 нашу дальнейшую тактику по отношению к социал-демократии и реформизму в рядах профсоюзного движения?

Это — главным образом и прежде всего — следующие вопросы:

Во-первых, остается ли социал-демократия и впредь главной социальной опорой диктатуры буржуазии.

Во-вторых, был ли процесс фашизации социал-демократии как партии приостановлен или ликвидирован выступлением фашизма?

В-третьих, может ли социал-демократия стать действительно антифашистской силой и в чем заключается ее так называемый «антифашизм»?

В-четвертых, являются ли «левые» маневры социал-демократии рычагами или же тормозами единого фронта рабочего класса?

Этими вопросами задаются не все товарищи, но те, которые их ставят, должны получить на них ответ.

Разумеется социал-демократия не имеет никаких сформулированных взглядов по поводу конца относительной стабилизации капитализма. Тем не менее конец стабилизации причиняет социал-демократии много горя и забот. После того как она была вынуждена отказаться от теории о «капитализме без кризисов», перед ней встает вопрос: «Что же теперь?»

Для нас конец относительной стабилизации капитализма является не чем иным, как, так сказать, возвратом к «нормальному состоянию» послевоенного капитализма: конец относительного равновесия, которое было установлено буржуазией при действенной помощи социал-демократии. Переход от относительной стабилизации послевоенного капитализма к новому циклу новых войн и революций представляет собой неизбежное закономерное явление в эпоху империализма, империалистических войн, пролетарских и национальных революций на более высокой ступени развития. В глазах же социал-демократии конец стабилизации представляет собой вновь нарушение развития капитализма по восходящей линии. Впрочем они уже говорят о том, что мировой экономический кризис является тяжким ударом не только по существованию капиталистического строя, но и по существованию самой социал-демократии.

Именно поэтому социал-демократия с тревогой ожидает дальнейшего развития мирового экономического кризиса. Только единицы в ее рядах были склонны окунуться в «ванну оптимизма», которую американская буржуазия и ее экономические астрологи приготовили с целью уловления избирателей для господина Гувера. К числу таких «неисправимых оптимистов» относятся конечно германские социал-демократы и в первую очередь неистребимая развалина — Карл Каутский.

Духовный отец всех социал-демократических теорий процветания Отто Бауэр не принадлежит к числу оптимистов. Он с озабоченной миной предостерегал всех капиталистов и всех социал-демократических приспешников капитализма от неоснованного оптимизма. По поводу кратковременной повышательной тенденции на американской бирже он напомнил, что год тому назад ликвидность денег и низкий учетный процент дали повод заключить, что «предстоит поворот к лучшему». Но вместо «поворота к лучшему», который по терминологии Отто Бауэра должен был означать восстановление стабилизации капитализма, разразился финансовый кризис, последовали банковские крахи, потрясения валютных систем, в результате чего сейчас имеется уже только шесть капиталистических стран, еще не отказавшихся от золотого стандарта.

Итак гороскоп социал-демократической экономической астрологии сейчас не обещает ясной погоды. С тяжелым сердцем Отто Бауэр констатирует:

«Даже в лучшем для него случае капитализм в ближайшее десятилетие будет выглядеть так, как он выглядел в 1873 — 1875 гг.: затяжные тяжелые кризисы, перемежающиеся с кратковременными, неудовлетворяющими периодами облегчения».

Из статьи не видно, покраснел ли Отто Бауэр от стыда, написав эти строки, хотя у него были для этого все основания, ибо не кто иной, как он, сказал на Брюссельском конгрессе II Интернационала:

«Никто не может оспаривать того, что капитализм, переживший колоссальные потрясения вследствие всемирной войны, сделал мир подвластным себе еще более, чем в довоенное время».

Теории социал-демократии не первый и не последний раз опровергаются событиями. Но нас меньше интересуют эти теории, чем тот факт, что социал-демократия даже и при такой перспективе, какую рисует Отто Бауэр, все еще ищет средств для излечения капитализма. Последний плод молений Отто Бауэра о ниспослании исцеления капитализма — это международное соглашение по вопросу о внешних долгах, снижение суммы задолженности и процентов по ней, ликвидация так называемых «эксцессов протекционизма». Только после этого пролетариат сможет надеяться, правда, не на «капитализм без кризисов», но зато на длительный тяжелый кризис, издержки которого сможет и в дальнейшем нести рабочий класс.

На основе этой принципиальной позиции социал-демократии в отношении дальнейшей перспективы развития послевоенного капитализма можно отчетливее оценить и действия социал-демократии и реформистской профсоюзной бюрократии и взаимную связь их тактических маневров.

Итак мы прежде всего ответим на вопрос, осталась ли социал-демократия главной социальной опорой диктатуры буржуазии. Как я уже упоминал, эта постановка вопроса следует из того, что в Германии вылазка фашизма, установление фашистской диктатуры в форме правительства Папена-Шлейхера, оттеснила социал-демократию, после чего последняя перешла в так на-

120 зываемую «оппозицию», ибо часть социал-демократических государственных чиновников (отнюдь не все) была удалена со своих постов.

Надо ясно и определенно сказать, что мы понимаем под «главной социальной опорой буржуазии», чтобы это понятие не смешивали просто с «правительственной партией», как поступают те, кто теперь хочет на основе германских событий открыть какое-то изменение в роли социал-демократии. Ответ на этот вопрос мы находим у Ленина, который в своем письме к германским коммунистам, написанном в 1921 г., тотчас же после III конгресса Коммунистического интернационала, писал, что без опоры внутри пролетариата (через буржуазных агентов II и 2¹/₂ интернационалов) буржуазия в Западной Европе и Америке удержать власть не в состоянии.

Из этого ясного и точного указания следует, что социал-демократия — независимо от того, является ли она правительственной партией или нет,— представляет собой не только одну из опор, но именно главную опору буржуазной диктатуры. Такова историческая роль социал-демократии с тех пор, как в порядке дня стоит свержение капиталистической системы, а социал-демократия мешает рабочему классу в выполнении этой задачи, будь то методами Носке или методами левой социал-демократии. Это не в последнюю очередь признают и социал-демократы.

Бывший лидер венгерской социал-демократии Зигмунд Кунфи, говоря о присоединении социал-демократии к пролетарской диктатуре, констатировал, что перед лицом угрожавшей в 1919 г. пролетарской революции венгерская социал-демократия могла сохранить свое существование как социал-демократическая партия, только «взяв на себя роль Носке». Чтобы избежать этой роли, утверждает Кунфи, социал-демократическая партия Венгрии предложила коммунистам объединиться с ними и совместно взять власть. Историческая ошибка КП Венгрии заключалась также и в том, что она не осознала, что социал-демократия также и после своего слияния с коммунистической партией продолжала играть в советских органах, точно так же как и в профсоюзах, роль главной опоры буржуазии, организуя демократическую контрреволюцию против пролетарской диктатуры и расчищая путь фашизму. Об этой роли венгерской социал-демократии с бесстыдной откровенностью говорится во всех партийных документах СП Венгрии.

В теоретическом органе германской социал-демократии «Гезельшафт» некий Итало Тедеско написал покаянную статью, в которой он с своей стороны констатирует, что итальянская социал-демократия только потому должна была очистить место фашизму, что вследствие давления со стороны рабочих масс она неспособна была так служить интересам буржуазии, как германская социал-демократия с ее Носке. Поскольку она этого не сделала, она, по мнению этого социал-демократа, сама отказалась от своего права на существование как социал-демократическая партия.

На это могут ответить: да, такова была роль социал-демократии, когда буржуазия управляла и угнетала методами буржуазной демократии и осуществляла этими методами свою диктатуру над рабочим классом. Но теперь-де другие времена. Фокус кристаллизации всех контрреволюционных элементов в большинстве стран — это уже не так называемая чистая демократия, главным носителем которой в последнее время является социал-демократия, а фашизм. Социал-демократия почти во всех странах стоит в «оппозиции» к фашизму, и буржуазия в ряде важнейших стран пользуется для осуществления своей диктатуры в первую очередь фашизмом. Как же может социал-демократия в этом случае все-таки быть ее главной опорой? — может спросить иной товарищ.

Тем самым социал-демократия, по мнению этих товарищей, стала второстепенным фактором в деле осуществления буржуазной диктатуры и сохранения капиталистического строя. В Германии, в Польше, в Италии, в Венгрии, где у власти стоят фашистские правительства, социал-демократия является «оппозиционной» и даже «преследуемой» партией. Так говорили еще недавно. Даже в Англии лейбор-парти находится в показной оппозиции к правительству. Кроме того во всех этих странах социал-демократия в последнее время утратила свое влияние в пользу чисто буржуазных или откровенно фашистских партий.

Но так называемая оппозиция социал-демократии отнюдь не меняет того факта, что социал-демократия является главной социальной опорой буржуазии и ее диктатуры. Если взять под сомнение этот тезис, то надо усомниться и в том, что пролетариат является единственным последовательно-революционным классом и что империализм есть эпоха пролетарской революции. Роль социал-демократии как главной опоры буржуазной диктатуры в том именно и заключается, что в эпоху пролетарской революции она связывает силы этого единственного последовательно-революционного класса, дезорганизует их и, раскалывая рабочий класс, поощряет и маскирует при помощи показной борьбы наступление фашизма и установление фашистской диктатуры. Если бы социал-демократия не имела сторонников в рядах этого революционного класса, т. е. корнями своими держалась бы не в рабочем классе, а в мелкой буржуазии, если бы за ней шли даже вдвое более широкие массы из рядов мелкой буржуазии, чем те пролетарские массы, которые теперь идут за ней, тогда и только тогда была бы она не главной социальной опорой, а только одной из опор буржуазной диктатуры.

Фашизм может стать главной опорой буржуазии и ее диктатуры, если он завоюет такие позиции в рядах рабочего класса, какие имеет социал-демократия, если он

121 так разложит и свяжет силы пролетариата изнутри, как это делает социал-демократия.

Но этого нет и в Италии, где социал-демократия как партия в организационном отношении влачит жалкое нелегальное существование. Торможение антифашистских выступлений итальянского пролетариата происходит извне путем фашистской системы насилия, посредством террора, а изнутри — все еще в значительной мере в результате социал-демократической идеологии, которая еще жива у части итальянского пролетариата и находит себе выражение в демократических иллюзиях в рядах итальянского пролетариата.

Так как часто ссылаются именно на итальянский пример для доказательства того, что в фашистском государстве не социал-демократия связывает изнутри революционные силы рабочего класса, мы должны привести цифровые доказательства обратного. Социал-демократический писатель профессор Геллер пишет о выборах в завкомы в Италии, происходивших в 1925 г.:

«Выборы дали громадное большинство социалистам и отчасти даже коммунистам. На предприятии Баукьеро в Кондове участвовали в выборах всего 786 рабочих из 900, и из них 745 голосовали за социалистов и 41 — за фашистов. На предприятии Савильяно — 571 из 637 пользующихся правом голоса подали 526 бюллетеней за социалистов, 8 было недействительных, 27 — пустых и 1 — за фашистов. На автомобильном заводе Спа подано 374 голоса за социалистов и 137 голосов — за (нефашистских) участников войны. На заводе «Фиат» подано 4 740 голосов за коммунистов, 4 463 — за социалистов, 760 — за фашистов и 390 — за клерикалов. На сталелитейном заводе «Фиат» социалисты получили большинство голосов ¹.

Тогда, при фашистском господстве, СП Италии была «оппозиционной», даже нелегальной партией. Не фашистская партия Муссолини, а социал-демократия связывала и разлагала изнутри революционные силы итальянского пролетариата, препятствовала революционной деятельности коммунистов и тем самым, даже будучи и преследуемой партией, выполняла для итальянской буржуазии роль главной опоры ее диктатуры.

Второй вопрос, который также выдвинут главным образом германскими событиями,— это вопрос о том, не приостановлен ли или даже не ликвидирован ли вылазкой фашизма процесс фашизации социал-демократии как партии.

Ясно, что массы социал-демократии, рабочие, идущие за ее вождями, не фашизировались и не фашизируются вместе с социал-демократической партией. Поэтому они отчасти уже теперь покидают социал-демократию и в дальнейшем в еще большем числе будут уходить из ее рядов. Именно поэтому возник и все более усиливается кризис в рядах социал-демократии и в реформистских профсоюзах также и в Германии.

Но о чем говорит в этом отношении итальянский пример? О чем свидетельствует пример д'Аррагона, Риголи и других вождей профсоюзов, открыто поддерживавших фашизм? О чем говорят последние переговоры Муссолини с итальянской социал-демократией, с ее вождями, находящимися в эмиграции? Он показывает, что процесс фашизации социал-демократии не прекращается даже в классической стране фашизма. Разве социал-демократические партии в Болгарии и Венгрии не участвовали в фашистских правительствах? Участвовали. Процесс фашизации социал-демократии вовсе не был приостановлен победой фашизма.

Действительно, нужно судить социал-демократию по ее словам, а не по ее делам, чтобы притти к выводу, будто наступление фашизма или установление фашистской власти задерживает или вовсе прекращает процесс фашизации социал-демократии.

Возьмем германский пример.

Германский фашизм развивается путем крупных и в высшей степени интересных противоречий. В результате этих противоречий некоторые товарищи даже думают, что правительство Папена нельзя рассматривать как фашистскую диктатуру. Другие полагают, что только диктатура во главе с Гитлером представляла бы собой открытую диктатуру буржуазии. Противоречия процесса фашизации в Германии отчасти являются следствием противоречия интересов между мелкой и крупной буржуазией. Также и у различных слоев крупной буржуазии интересы не в такой мере совпадают, как это зачастую неверно изображают на основе программ этих различных партий. Трестовский капитал и юнкерство не склонны передать государственные дела в руки Гитлера, прежде чем национал-социалистическое движение не откажется от так называемых «социалистических» черт и требований, как это сделал Муссолини со своим республиканизмом, когда буржуазия во главе с королем открыла путь его маршировавшим на Рим бандам. Из этого противоречивого процесса, в котором стоит вопрос не об открытой или скрытой диктатуре буржуазии, а о том, с помощью каких слоев и под какими лозунгами будет буржуазия осуществлять свою диктатуру,— из этого противоречивого процесса вытекают такие парадоксальные явления, что национал-социалисты могут играть роль «блюстителей» той Веймарской конституции и того парламентаризма, которые они хотят завтра упразднить и упразднят. Отсюда же вытекает то парадоксальное явление, что председатель рейхстага Геринг отклонил предложение убрать имперский черно-красно-золотой флаг, хотя уже были приготовлены новые флаги со свастикой.

Правительство Папена является правительством непосредственной диктатуры буржуазии. Оно является правительством, которое — хотя и не вполне в развернутой форме — содержит все решающие элементы откровенной

¹ Геллер, Европа и фашизм, Берлин 1929 г.

122 фашистской диктатуры буржуазии и уже осуществляет эту откровенную диктатуру.

Мнение, будто фашизация германской социал-демократии была приостановлена или вовсе снята наступлением фашизма, тесно связано с той оценкой положения в Германии, согласно которой правительство Папена не является открытой непосредственной фашистской диктатурой и по которой фашизм в Германии мыслим не иначе, как во главе с Гитлером в качестве рейхсканцлера или даже в качестве президента.

Такая оценка даст социал-демократии прекрасную возможность прикрывать свою собственную фашизацию и свое приспособление к фашизму. В органе германской социал-демократии «Фрейес Ворт» председатель социал-демократической фракции прусского ландтага Гейльман на-днях писал:

«Кто еще будет критиковать нас теперь за то, что мы противопоставили его (т. е. Гинденбурга) в качестве защитника конституции господину Гитлеру, за то, что мы провели его против Гитлера?»

Так пишет Гейльман, который уже во время войны выставил лозунг: «Мы (социал-демократы) должны пойти к Гинденбургу». Он готов даже скомпрометировать своих коллег, только бы доказать, что правительство Папена вовсе не является непосредственной открытой фашистской диктатурой буржуазии. Ибо он пишет:

«Командные позиции в Пруссии были потеряны 24 апреля в результате решения самого народа, а вовсе не 20 июля.

Никто не считал посты министров в ушедшем в отставку кабинете командными позициями, и меньше всего товарищи, занимавшие эти посты.

Товарищи Зеверинг и Гримм неоднократно просили фракцию и партию разрешить им уйти в отставку, как это уже сделал Отто Браун (бывший прусский премьер-министр)» ¹.

Это не только защита правительства Папена, но вместе с тем и попытка перебросить мост к возможному сотрудничеству с национал-социалистами, разумеется начиная с «защиты Веймарской конституции и парламентаризма».

Пока же Гейльман хочет такой фашистской диктатуры, которая в виде компенсации за терпимость по отношению к ней со стороны социал-демократии в свою очередь терпела бы социал-демократических бонз в государственном аппарате. Он совершенно открыто высказывает то, о чем думают и что еще замалчивают его коллеги:

«Быть может г. президент тоже собирается сохранить правительство Папена у власти? Всякое подлинное надпартийное чиновничье правительство, которое честно и независимо от всяких партий (стало быть и от парламента), без предвзятости и ненависти стремилось бы только поднять авторитет государства и улучшить экономическое положение, могло бы выступить в роли такого президиального кабинета» ¹.

Президиальный кабинет — это плохой немецкий перевод непосредственной открытой фашистской диктатуры буржуазии с устранением парламентской системы. Не может быть никакого сомнения в том, что германская социал-демократия — Гейльман не рядовой социал-демократ, это один из влиятельнейших членов партии — всеми силами будет поддерживать такой президиальный кабинет. Орган бельгийской социал-демократии «Пепль» писал об этом тотчас же после образования правительства Папена. Но это также является еще одним шагом на пути дальнейшей фашизации социал-демократии после установления фашистской диктатуры, так же как и правительство Папена представляет собой решающий шаг к разоблачению замаскированной до тех пор диктатуры буржуазии.

Процесс фашизации социал-демократии продолжается в Германии и после установления фашистской диктатуры в форме правительства Папена — Шлейхера, перерастая те рамки, которых он достиг во время правительства Брюнинга, когда неприкрытая, откровенная диктатура буржуазии только подготовлялась.

Прежняя формулировка отношения социал-демократии к правительству чрезвычайных декретов Брюнинга, устранившего парламент, гласила: «Диктатура для демократии». Таково было данное Вельсом пресловутое обоснование поддержки правительства Брюнинга!

После установления открытой фашистской диктатуры буржуазии в Германии демократия уже не привлекается для обоснования диктатуры буржуазии. Теперь диктатура должна осуществляться уже не в интересах демократии, а исключительно «в интересах государственного авторитета и улучшения экономического положения» против рабочего класса — как пишет Гейльман. Большинство итальянских и польских социал-демократов упрекают свои фашистские правительства в том же, а именно, что они не в состоянии «блюсти авторитет государства», добиться улучшения положения капитализма.

Итак, ответ на вопрос о том, не приостанавливается ли или даже не ликвидируется ли установлением фашистской диктатуры процесс фашизации социал-демократии, может и теперь на основе новейшего опыта (не говоря уже о прежнем) звучать только так:

Государственно-охранительная политика социал-демократии в отношении буржуазного государства, направленная против пролетарской революции, не имеет границ. Именно потому, что это есть государственно-охранительная политика по отноше-

¹ Курсив мой. — Б. К.

¹ Курсив мой. — Б. К.

123 нию к буржуазному государству, а в конечном счете и по отношению к фашистской форме и методу господства, она направлена против пролетарской диктатуры, против пролетарской революции. В то время когда пролетарская революция непосредственно угрожает существованию капитализма и господству буржуазии, в то время когда буржуазия больше не делает выбора между обеими формами своей диктатуры, между диктатурой демократической и диктатурой фашистской, а должна безусловно проводить фашистский метод правления, в это время вопрос «меньшего зла» стоит не так: буржуазная демократия или фашизм, а так: фашизм или пролетарская диктатура. И социал-демократия выбирает тогда фашистскую диктатуру как «меньшее зло» по сравнению с пролетарской революцией.

По классической формулировке Ленина, социал-демократия является буржуазной рабочей партией. Ее социальной базой является рабочая аристократия. Существование рабочей аристократии как особо привилегированного слоя в рядах рабочего класса тесно срослось с существованием капитализма. Социал-демократия как буржуазная рабочая партия, как партия рабочей аристократии живет и погибнет вместе с капитализмом, с господством буржуазии. Она должна итти по пути, избираемому буржуазией для спасения своего господства от пролетарской революции, она должна следовательно не только вступить на путь фашизма, но и пройти его до конца.

Этот процесс развития социал-демократии, как известно из опыта, протекает в весьма противоречивой форме. Причина этих противоречий процесса фашизации заключается в том, что рабочая аристократия является только социальной основой социал-демократии, а ее массовую основу в большой степени все еще составляют те квалифицированные и неквалифицированные рабочие, которых ни в коем случае нельзя причислить к рабочей аристократии. Поэтому социал-демократия заинтересована в том, чтобы выдавать себя за «антифашистскую силу».

Главный стратегический удар в течение всего периода, предшествующего победе пролетарской революции, должен направляться против социал-демократии как главной опоры диктатуры буржуазии. Но при этом надо тем не менее подчеркивать тактическую необходимость дифференцированной борьбы против социал-демократии и фашизма.

На основе противоречивого процесса фашизации социал-демократии возникли также и в рядах некоторых коммунистических партий две противоположных, но взаимно дополняющих друг друга концепции взаимоотношений фашизма и социал-демократии. Первая — это концепция тождественности социал-демократии и фашизма. Согласно второй концепции социал-демократия представляет собой антифашистскую силу или может еще стать ею. Эта концепция засела в умах у некоторых товарищей с тех пор, как германская социал-демократия встала в «оппозицию» к правительству Папена. В числе тех, кто в замаскированной или откровенной форме распространяет эту вторую концепцию, есть немало таких, которые недавно совершали первую ошибку и отождествляли социал-демократию с фашизмом.

Отождествление социал-демократии с фашизмом не только затруднило — например в Германии — завоевание социал-демократических рабочих и членов реформистских профсоюзов, но во многих случаях приводило к тактическим ошибкам, выразившимся в игнорировании борьбы против фашизма.

Нет никаких сомнений насчет того, что открытую непосредственную, т. е. фашистскую, диктатуру буржуазии нельзя было бы установить без социал-демократического влияния на рабочий класс. В Италии это было так же мало возможно, как и в Германии, несмотря на многочисленные различия в социал-экономической структуре обеих стран. В отношении пролетарской революции социал-демократия и фашизм образуют единый лагерь. Подобно тому как либерализм в Германии или в России больше боялся демократии, нежели реакции, так и социал-демократия гораздо больше боится пролетарской революции, чем ликвидации буржуазной демократии и парламентской системы фашизмом. В этом существо классового характера социал-демократической политики. Но следует ли из этого, что социал-демократия и фашизм тождественны между собою? Надо ли из этого заключить, что борьбу против фашизма не следует вести особыми средствами и методами? Ни в коем случае!

Различия между фашизмом и социал-демократией проистекают в первую очередь из различия их массовой базы. Массовая основа социал-демократии, особенно ее организованная массовая основа — это прежде всего, несмотря на рост численности ее мелкобуржуазных членов, все еще рабочие, в особенности же члены реформистских профсоюзов. Массовую основу фашизма образуют прежде всего городская мелкая буржуазия, мелкобуржуазные слои крестьянства, и только в сравнительно небольшой мере представлены в его рядах рабочие, большей частью люмпен-пролетарские элементы.

Социал-демократия опирается на парламентские и демократические предрассудки идущих за ней слоев пролетариата. Фашизм опирается на настроения отчаяния своих сторонников, порождаемые неспособностью буржуазной демократии и парламентской системы разрешить жизненные вопросы этих слоев.

124 Отсюда следует, что социал-демократия предпочла бы, чтобы борьба против пролетарской революции велась средствами буржуазной демократии, т. е. в первую очередь с помощью парламентского обмана, что конечно отнюдь не исключает, а как раз предполагает применение средств насилия буржуазного государства. Социал-демократия предпочла бы бороться против пролетарской революции, не высказываясь открыто за буржуазную диктатуру, ибо, если идущим за ней массам, как бы отсталы они ни были, придется выбирать между откровенной фашистской диктатурой буржуазии и диктатурой пролетариата, они в конечном счете предпочтут пролетарскую диктатуру. Поэтому социал-демократические вожди избегают открыто высказываться за диктатуру. И редко можно встретить такого социал-демократического вождя, который открыто заявил бы то, что сказал Бернштейн: «Если бы мне пришлось выбирать между фашизмом и диктатурой пролетариата, я выбрал бы фашизм».

Но как обстоит дело с борьбой между социал-демократией и фашизмом?

Из классового содержания социал-демократической политики, заключающегося в защите капитализма от пролетарской революции, явствует, что между социал-демократией и фашизмом не может быть классовой борьбы. Однако это не исключает своего рода конкурентной борьбы между этими обеими партиями, защищающими существование капитализма.

Социал-демократия именно и ведет некоторого рода конкурентную борьбу с фашизмом за массы рабочего класса и мелкой буржуазии, чтобы обеспечить себе более широкую массовую базу, дабы затем буржуазия в борьбе за существование капитализма скорее прибегла к услугам социал-демократии, чем к услугам фашизма, или по крайней мере не слишком предпочла бы фашизм социал-демократии, как это делают некоторые слои буржуазии.

Правда, вожди АДГБ отрицают факт переговоров между представителем Гитлера Грегором Штрассером и их представителем Фуртвенглером. Однако не может быть никакого сомнения в том, что заключение соглашения между реформистскими вождями и гитлеровским фашизмом не встретит сопротивления со стороны вождей АДГБ.

История послевоенных лет сотни раз доказывала, что социал-демократия как партия до сих пор ни в одном решающем случае не выступала, как антифашистская сила. Мы вспоминаем соглашения, которые итальянские социал-демократы заключали с Муссолини при участии нынешнего вождя итальянской социал-демократии Пьетро Ненни. Мы вспоминаем соглашение бывшего премьер-министра Хорти, графа Бетлен с венгерской социал-демократией, по которому последняя обязалась воздержаться от организации железнодорожников и сельхозрабочих. В Югославии, где правительство не терпит существования даже буржуазной оппозиционной партии, социал-демократическая партия является единственной, которой великосербская военно-фашистская диктатура предоставляет легальные возможности работы.

Социал-демократия никогда и нигде не была антифашистской силой, и ее «антифашизм» проистекает не из классовой борьбы, а из конкурентной борьбы за массовую базу, за предпочтительное отношение со стороны буржуазии, за представительство интересов капитализма против пролетарской революции.

Тем не менее при борьбе против социал-демократии и против фашизма всегда необходима дифференциация, точно так же как во многих случаях, в зависимости от тактического положения, необходимо выдвигать на передний план антифашистскую борьбу. Таково положение теперь в Германии, где КПГ борется под знаком антифашистского фронта с целью создания единого фронта рабочего класса против капитализма, вопреки социал-демократической партии и АДГБ.

Колебания тех, кто хочет искоренить «социал-демократоедство» из нашей борьбы, кто говорит о «преувеличениях в борьбе против социал-демократии», являются не чем иным, как выражением влияния социал-демократии в революционном лагере. Коммунистические партии еще не сделали и десятой доли того, что необходимо в борьбе против социал-демократии, чтобы превратить антифашистские настроения в рядах социал-демократических и реформистских рабочих в ярко выраженную сознательную пролетарски-революционную волю к борьбе. Коммунистическая партия также и в ожесточенной борьбе против фашизма есть и остается принципиально антисоциал-демократической партией, которая ни на мгновенье не может забыть о том, что рабочий класс имеет особые задачи в борьбе против фашизма, точно так же как и в борьбе против социал-демократии. Не следует таким образом обманываться «антифашизмом» социал-демократии.

Один из делегатов венского конгресса II Интернационала кратко, остроумно, правильно и цинично охарактеризовал этот «антифашизм» и «антикапитализм» социал-демократии следующими словами: «Капитализм обязан предоставить социал-демократии спасать его. Горе ему, если он этого не сделает».

Такое же значение, как это «горе ему», имеет и «социализм» социал-демократии. Это один смысл «левых» маневров социал-демократии. Другой смысл «левых маневров II и Амстердамского интернационалов и их секций заключается в попытке спасения массовой базы социал-демократии и реформизма.

«Левые» маневры социал-демократии и реформистских профсоюзов, которые стали теперь их главным методом, начались хотя и не одновременно с потрясением относительной стабилизации капитализма, но все же сейчас же после того, как вожди социал-демократии и реформистских профсоюзов должны были признать наличие этого потрясения. Теперь, в конце относительной

125 стабилизации капитализма, социал-демократия будет еще больше приспособлять к ситуации свою тактику и методы агитации. К этому приспособлению тактики и методов агитации ее вынуждают следующие факты:

В о-п е р в ы х, политические, а отчасти и социальные сдвиги внутри рабочего класса, совершившиеся в процессе мирового экономического кризиса и назревания революционного подъема и предпосылок революционного кризиса.

Симптомами этих сдвигов являются: снижение жизненного уровня значительной части рабочей аристократии вследствие колоссальной безработицы в рядах членов профсоюзов и их выход из профорганизаций вследствие безработицы, а также и из-за падения зарплаты (как это видно из статистических данных германского союза металлистов и союза типографских рабочих). Эти обстоятельства сузили как социальную, так и массовую основу социал-демократии и реформизма.

Одновременно политические события привели к усилению массового влияния коммунистических партий в ряде стран, в первую очередь в Польше, Германии, Болгарии, но также и к стихийному протесту рабочего класса против политики социал-демократии, где протестующие массы еще не нашли пути к коммунистической партии (во Франции, Австрии, Венгрии и т. д.).

Для характеристики этого положения процитируем ряд только социал-демократических источников.

Орган АДГБ «Геверкшафтсцейтунг» писал сразу после выборов в германский рейхстаг:

«Наше мнение о пределах роста организации национал-социалистов основано, правда, на предположении, что левое крыло и центр сохранят уже проявленную ими устойчивость. Предположение это можно, пожалуй, считать обоснованным. Что касается левого крыла, то можно даже думать, что в условиях ожидаемого политического курса его притягательная сила еще увеличится. Доказательством этого служит тот выигрыш, которого удалось добиться коммунистам»¹.

Вождь русских меньшевиков Ф. Дан пишет в австрийском журнале «Кампф» об «Уроках выборов в рейхстаг»:

«Прирост голосов коммунистов почти везде превысил прирост социал-демократии. Ей (социал-демократии) очевидно не удалось включить в свои собственные ряды тех пролетариев, которые прежде всего благодаря социал-демократической агитации отхлынули от национал-социалистов и теперь, через головы социал-демократии, ринулись к коммунистам... Очевидно сдача без боя позиций в Пруссии вызвала в широких слоях рабочего класса сомнения в действенности прежних методов борьбы социал-демократии, а последние чрезвычайные декреты привели их в возмущение и породили революционное настроение, которое рабочие рассчитывали наилучшим образом выразить, отдав свои голоса той партии, которую сама контрреволюция рекомендовала им как якобы «единственную революционную партию»¹.

Орган ППС «Роботник» в следующих выражениях констатирует рост влияния КП Польши:

«Правительство недостаточно сильно, чтобы выступить против коммунизма. Наши правительства становятся все «сильнее», но и коммунизм становится все сильнее. Можно даже сказать, что чем «сильнее» становятся правительства «оздоровления», тем сильнее становится коммунизм».

(Это тоже одна из форм «борьбы» социал-демократии против фашизма. Социал-демократия рекомендует буржуазии создать действительно сильное фашистское правительство для борьбы с коммунизмом вместо взятых в кавычки «сильных» правительств фашизма).

Вандервельде высказывается отчетливее всего по поводу этих настроений в рядах рабочего класса, вынуждающих социал-демократию предпринимать «левые» маневры. В своей статье об уроках бельгийской стачки он пишет:

«Плохо знает бельгийскую рабочую партию тот, кто подумает, что она не приложит всех усилий, чтобы сделать свои выводы из этого события: прежде всего, что массы в рядах социалистической партии все меньше пойдут на политику компромиссов и реформистского сотрудничества с буржуазными партиями»².

В о-в т о р ы х, форсированная фашизация методов и форм правления в ряде капиталистических стран привела к тому, что вожди реформистских профсоюзов и социал-демократические вожди изменили свою тактику в вопросах экономической борьбы.

В последнее время участились случаи возглавления реформистскими профсоюзами экономических боев. Социал-демократические вожди и реформистские жрецы мотивировали свое участие в буржуазных правительствах тем, что заработная плата стала в послевоенное время «политической зарплатой», как это на Кильском съезде СПГ сформулировал Гильфердинг в своей пресловутой теории. Другими словами, это означает, что размер зарплаты определяется не борьбой рабочих против капитала, а торгом политических партий и профсоюзных вождей в парламенте и в кулуарах

¹ Курсив мой.--Б. К.

² Курсив мой.--Б. К.

126 Эта теория была принципиальным обоснованием штрейкбрехерской профсоюзной практики социал-демократии, но не в меньшей степени и обоснованием тарифной политики правительства Папена — Шлейхера в другом проявлении. На основе этой теории Гильфердинга строились также и все чрезвычайные декреты правительства Брюнинга. Однако рабочие, и не в последнюю очередь также и те, которые организованы в реформистских профсоюзах, на практике опрокинули эту теорию. Это обстоятельство заставляет профсоюзы в большей мере, чем прежде, маскировать штрейкбрехерскую роль профсоюзных вождей и в большей мере, чем прежде, возглавлять стачечные движения. Это тоже один из методов, с помощью которых социал-демократия хочет доказать буржуазии, что она не сможет без нее обойтись.

Наконец начавшаяся империалистическая война и перерастание ее в вооруженную интервенцию против Советского союза и во всемирную империалистическую войну является третьим крупным политическим фактом, вынуждающим социал-демократию прибегать к «левым» маневрам. Постановления последней цюрихской сессии Исполкома II Интернационала о войне на Дальнем Востоке доказывают это нагляднейшим образом. Давление широчайших слоев, которые не в последнюю очередь под влиянием агитации Коминтерна восстают против империалистической войны, которые все отчетливее выражают свои симпатии к Советскому союзу, заставило II Интернационал занять позицию формального нейтралитета по отношению к Советскому союзу в случае вооруженной интервенции и даже пуститься в разглагольствования о защите СССР. Дебаты, предшествовавшие принятию резолюции, показывают, что этот маневр, предпринятый для того, чтобы замаскировать участие социал-демократии в подготовке войны и интервенции, был проведен не без труда. Гильфердинг не смог скрыть свой взгляд, что победа социалистического Советского союза в случае войны с империалистической Японией явилась бы ни чем иным, как ударом по социал-демократии. Ренодель протестовал против резолюции, ибо в ней, по его мнению, Лига наций рассматривается не в духе социал-демократических взглядов на это орудие мира. Только указания на настроение масс социал-демократических рабочих, на стремление к миру широчайших слоев трудящихся и на их симпатии к СССР смогли заставить вождей II Интернационала принять резолюцию, очевидная цель которой — обезоружить эти массы перед лицом военной опасности указанием на готовность социал-демократических партий бороться против империалистической войны, «если и когда» она разразится. Мы знаем цену таким заявлениям, но это не означает, что массы знают ее так же хорошо.

Высшая точка «левых» маневров социал-демократии, достигнутая до сих пор, заключается в том, что социал-демократия и реформистские профсоюзные вожди, встав в «оппозицию», поднялись до провозглашения социализма — «очередным лозунгом».

Этот «социализм» социал-демократии был сформулирован в минувшем году перед венским конгрессом II Интернационала в программной статье Фридриха Аустерлица, одного из покойных вождей австро-марксизма. Он по-портновски перелицевал пресловутую фразу Бернштейна: «цель — ничто, движение — все»:

«Социализм уже стал выполнимым потому, что он из состояния великой мечты переходит в сферу непосредственного осуществления... Воспримем же эту идею с пылом и страстью, которую способна зажечь великая идея, идея величайшая в мире; социализм у порога, наша задача — распахнуть перед ним двери. Цель — это все!»

Если отвлечься от того, что социал-демократия с помощью этого «социализма» в известном смысле шантажирует буржуазию, угрожая ей социализмом, то истинный смысл ее «социализма» заключается в новой попытке обмануть рабочий класс путем подновления тех методов, которые социал-демократия применяла в первые послевоенные годы, когда она провозглашала «наступление социализма», обрекая вместе с тем на смерть тысячи бойцов за социализм.

Этот «социализм» социал-демократии является прежде всего попыткой предотвратить частичные бои рабочего класса против наступления капитала. Обострение классовой борьбы выражается также и в том, что стачки и движения безработных все чаще сопровождаются явлениями гражданской войны. В этих условиях социал-демократия предпочитает давать неопределенные обещания о всеобщей забастовке или даже определять дату объявления всеобщей забастовки под социал-демократическим руководством, чтобы не очутиться перед лицом массовой революционной частичной борьбы под руководством коммунистов. Об этом свидетельствуют всеобщие стачки, происходившие в Польше и в Венгрии весною нынешнего года.

Пропаганда абстрактного социализма, связанная с фактической поддержкой всех и всяческих выступлений против пролетарской революции, тоже является методом борьбы против растущего влияния конкретного социализма в Советском союзе на широчайшие слои трудящихся.

Наконец, эта пропаганда так называемого социализма служит также и восстановлению в глазах рабочего класса упавшего или уничтоженного престижа буржуазной демократии.

Социал-демократия и реформистская профсоюзная бюрократия всегда была согласна на установление диктатуры для защиты буржуазной демократии, но она изо всех сил цепляется за то, что единственное средство к установлению социализма — это буржуазная демократия.

Можно ли расценивать эти «левые» маневры социал-демократии как рычаг для установления единого фронта рабочего класса? Как раз наоборот. Эти маневры можно лишь использовать

127 для организации удачных контрманевров, для разоблачения этих социал-демократов. Разумеется можно и должно ловить маневрирующих социал-демократических вождей на слове. Можно в профсоюзах и на их массовых собраниях требовать, чтобы они боролись за задачи, которые они выдвигают перед рабочим классом, и таким образом разоблачать их.

Но расценивать их «левые» маневры так, будто они могут служить рычагом для подлинных массовых выступлений, было бы опасным смешением слов и дел социал-демократии. Во время революционного кризиса непосредственно после войны социал-демократия уже однажды дошла до признания диктатуры пролетариата на словах, чтобы можно было расколоть и разложить единый фронт рабочего класса в его борьбе за диктатуру пролетариата.

На нынешнем переходном этапе к новому циклу империалистических войн и пролетарских революций «левые» маневры пока служат основным методом агитации, чтобы помешать установлению единого фронта рабочего класса. Они призваны пробудить у революционизирующихся рабочих представление, будто социал-демократия находится на пути к превращению из буржуазной рабочей партии в классовую партию пролетариата, которая расходится с коммунистической партией лишь в отдельных тактических вопросах. «Левые» маневры не ускоряют, как иные думают, революционизирования рабочих масс, а, наоборот, ослабляют пробуждающееся классовое самосознание рабочих, все еще находящихся под социал-демократическим и реформистским влиянием, и тем самым мешают прежде всего установлению единого фронта рабочего класса в борьбе против наступления капитала, против фашизма и империалистической войны. Они служат для того, чтобы растущее стремление рабочих масс к единым боевым выступлениям превращать в вульгарную болтовню о единстве и тем самым парализовать волю к единому фронту. Отчетливее всего это проявляется теперь в Германии. Различные программы «социализации», распространяемые СПГ и АДГБ, играют немаловажную роль в разоружении германского рабочего класса, стремящегося к единой борьбе против наступающего фашизма. Вопреки ликвидации многих демократически-парламентских иллюзий в рядах германского пролетариата эти «программы социализации» удерживают многих рабочих от непосредственной и единой внепарламентской борьбы против буржуазии. Они пробуждают во многих рабочих иллюзию, будто реформистские профсоюзы в качестве широчайших рабочих организаций все же по существу являются подлинными органами единого фронта рабочего класса, и быть может следует выждать, пока АДГБ признает своевременным остановить все колеса путем массовой политической забастовки. Австрийская социал-демократия не раз показывала, как можно путем «левых» и «левейших» массовых выступлений затормозить переход революционных выступлений рабочего класса на высшую ступень и перевести их в «более мирное русло».

Даже самые широковещательные «левые» фразы социал-демократии ничего не изменят в том, что установление единого фронта рабочего класса, завоевание большинства пролетариата на сторону революционных выступлений, мобилизация его на массовые политические стачки, подведение его к решающим боям за диктатуру пролетариата может быть достигнуто не ослаблением, а только еще гораздо большим обострением борьбы против социал-демократических партий и реформистской профсоюзной бюрократии. Некоторые тенденции к ослаблению борьбы против социал-демократии и реформистской профбюрократии, основанные на указанной уже неверной оценке роли социал-демократии в новой обстановке и ее «левых» маневров, заслуживают самого серьезного внимания, ибо они могут стать особенно опасными. Сейчас они еще, за отдельными исключениями, как например в Швейцарии и у некоторых товарищей в КП Польши, проявляются больше в виде настроений или в форме забвения о социал-демократии в борьбе против фашизма, как это эпизодически имело место в Германии. Тем не менее надо ясно и решительно выступить против этих правооппортунистических настроений, ясно и решительно бороться против них.

Различные теории и теорийки — большей частью в области профсоюзной работы — тоже оказывают в нынешний момент немаловажную помощь социал-демократии, которая в «левом» облачении нередко препятствует мобилизации и завоеванию членов реформистских профсоюзов на сторону борьбы единым фронтом. Реформистские профсоюзы представляют главную организованную массовую основу социал-демократии. При посредстве реформистских профсоюзов как своей массовой основы социал-демократия привлекает к себе многих пролетариев, которых отнюдь нельзя считать принадлежащими к рабочей аристократии. Слишком долго мы терпели теории о том, что «нам нечего делать в реформистских профсоюзах», ибо они-де являются центром объединения только рабочей аристократии, теории, просто приравнивающие квалифицированных рабочих к рабочей аристократии, теории относительно необходимости разгрома профсоюзов как школ капитализма. Революционное рабочее движение дорого заплатило за эти теории, а социал-демократы на них много заработали.

Не менее значительные недостатки проявляются в методах нашей работы в борьбе против социал-демократии. Примеров этого много. Ограничимся приведением лишь нескольких.

128 Прежде всего голая ругань по адресу социал-демократии, которой многие коммунисты часто подменяют убеждение социал-демократических рабочих. Надо констатировать, правда, что мы слишком слабо подковываем для идеологической борьбы против социал-демократии тех товарищей, которые приходят в непосредственное соприкосновение с массами социал-демократических рабочих и членов реформистских профсоюзов.

Затем эта «самоочевидность»!.. Для редакций наших газет и журналов все, что касается социал-демократии, очень просто и вполне самоочевидно. Штрейкбрехерство социал-демократии и профсоюзной бюрократии, откровенное отрицание социализма — все это так же просто, так же самоочевидно, как возглавление стачечных боев реформистскими профсоюзами или как маневрирование «социализмом», участие социал-демократии в подготовке всемирной империалистической войны и вооруженной интервенции против СССР; столь же понятно, как последняя цюрихская резолюция с ее утонченным маневрированием, рассчитанным на обман масс. Поэтому неудивительно, что во многих случаях ограничиваются голой руганью вместо доказательств.

Возьмем наши журналы, наши газеты! Найдет ли в них рядовой член партии или партработник достаточно оружия для идеологической борьбы против социал-демократии? Нет, его очень мало, несмотря на то, что в нашем большевистском арсенале имеются наилучшие инструменты, для того чтобы выковать это оружие из действий самой социал-демократии. Возьмем нашу массовую литературу. Редко мы найдем в ней что-нибудь такое, что непосредственно знакомило бы социал-демократических рабочих и членов реформистских профсоюзов на удобопонятном для них языке с нашими целями и тактикой, с методами нашей борьбы.

И это несмотря на то, что мы можем найти в нашей большевистской литературе образцовые примеры того, как надо просто рассказывать отсталым рабочим о наших целях и путях. Несколько хороших исключений только подтверждают правило: наша партийная литература не разоблачает обманных маневров социал-демократии, не опровергает ее софизмов. Мало того, в большинстве случаев она даже не полемизирует с ними. Принципиальная, общепонятная, убедительная и все же говорящая не языком наших тезисов и директив пропаганда против социал-демократии — вот что нужно, для того чтобы поднять стихийный протест членов социал-демократической партии и реформистских профсоюзов до уровня сознательной борьбы против их вождей.

Это тем более необходимо сейчас, что своими «левыми» маневрами, а особенно своим «социализмом» социал-демократия вступила на путь, где для нее неизбежно принципиальное столкновение с коммунистами перед лицом социал-демократических рабочих.

Великие принципиальные вопросы: путь к социализму — демократия или диктатура,— теперь становятся злободневными вопросами в сознании широчайших масс в разгар борьбы против беспощадного наступления капитала. Для этой полемики с социал-демократическими рабочими и членами реформистских профсоюзов мы должны сделать достоянием членов нашей партии и сочувствующих рабочих весь идеологический арсенал ленинизма.

Никогда не было такой необходимости, как сейчас, увязки частичных требований в частичных боях с нашими великими программными требованиями и с принципиальной борьбой против социал-демократической партийной и профсоюзной бюрократии. Частичные бои являются наилучшей школой, в которой рабочий класс может получить правильные уроки о социал-демократии и реформизме. Одновременно мы должны тщательно регистрировать дела социал-демократических вождей в классовой борьбе, давать им правильную оценку и на основе этих дел разъяснять широким слоям рабочего класса истинное значение социал-демократии и ее «левых» маневров. Все три области классовой борьбы — экономическая, политическая и теоретическая — должны стать ареной принципиальной борьбы против социал-демократии за завоевание большинства рабочего класса путем убеждения на основе фактов.

Это нелегкая задача. Ругать легче, но брань не убедит ни одного социал-демократического рабочего, ни одного члена реформистского профсоюза. Прежде всего то, что известно коммунисту, нельзя считать само собою разумеющимся, ибо так нам не подойти к тем слоям рабочего класса, для которых эти истины — как бы просты они ни были — все же еще не самоочевидны.

Новая ситуация, созданная концом относительной стабилизации капитализма, обязывает нас поднять всю нашу массовую работу на уровень грядущих великих боев, если мы не хотим, чтобы конец капиталистической стабилизации остался пустой фразой. Массовая работа, в которой нужно произвести основательный и радикальный перелом, в значительной мере заключается в завоевании тех масс, которые еще следуют за социал-демократическими и реформистскими профсоюзными вождями.

Итак задачи борьбы против социал-демократии и реформистской профсоюзной бюрократии требуют еще более важного места в нашей тактике и во всей нашей работе, чем это было до сих пор. Не может быть успешной борьбы за диктатуру пролетариата без ликвидации влияния социал-демократических партий и реформистской профсоюзной бюрократии на широчайшие рабочие массы. Это стало сегодня тем более актуальной задачей, что нынешняя ситуация, переход к новому туру войн и революций, повелевает не только бороться, но и победить в борьбе за диктатуру пролетариата.

(Заседание закрывается)

129

Заседание двадцатое​

7 сентября (утро). Председатели тт. Готвальд и Рандольф

Прения по докладам тт. Куусинена и Тельмана. Выступления тт. Вальтера, Шверма, Флорина

Вальтер (КСМ Германии). Что означает для молодежи тезис XII пленума ИККИ, констатирующий, что наступил конец капиталистической стабилизации и предстоят новые ожесточенные столкновения между буржуазией и пролетариатом?

Нынешний период характеризуется борьбой между пролетариатом и буржуазией за молодежь. Обострение борьбы пролетариата с буржуазией вместе с тем обусловливает и обострение борьбы за молодежь. В нынешний период буржуазия не может сохранить свое господство без молодежи.

Какие характерные особенности наблюдаем мы сейчас у молодежи? Послевоенная молодежь не знает по собственному опыту империалистической войны 1914 — 1918 гг. Молодежь послевоенного времени не принимала участия также в революционных боях 1917 — 1923 гг., первого периода войн и революций. Поэтому в Германии и смог получить такое широкое распространение «дух реванша», дух борьбы против «исконного врага», поэтому шовинистская волна смогла охватить особенно молодежь.

Под давлением версальской системы в Германии наблюдается рост антикапиталистических настроений среди молодежи, выражающихся, с одной стороны, в росте влияния коммунистической партии на юношество, в быстром росте боевой готовности на предприятиях, биржах труда, в рядах движения единого фронта и, с другой стороны, в росте фашистского движения. Политизация молодежи увеличивается с каждым днем. Растет готовность к борьбе, готовность участвовать в рядах красного единого фронта и антифашистских выступлениях.

Наиболее активная в политическом отношении молодежь Германии сконцентрировалась у коммунистов, с одной стороны, у национал-социалистов — с другой.

Это достаточно наглядно показывает состав массовых антифашистских организаций, активное участие молодежи во всех боях рабочего класса и состав национал-социалистического движения.

Экономическое положение рабочей молодежи невыносимо. Почти 50% ее не имеет работы. Это означает, что боевые настроения против капиталистического строя в среде безработной молодежи усиливаются. Но это неизбежно ведет к тому, что молодые пролетарии, попадая из школы непосредственно на биржу труда, так и не знают, чем является предприятие. Будущее молодых рабочих в условиях капитализма безнадежно, а забота о существовании гнетет молодого пролетария наравне с его родителями. Будущее пролетарской молодежи в условиях капиталистического строя мрачно и беспросветно, и она все активнее ищет выхода из этого состояния. Миллионы молодых трудящихся знают, что при капитализме им нечего рассчитывать на работу, и поэтому они плечом к плечу с взрослыми рабочими участвуют в революционной классовой борьбе.

Молодые пролетарии не попадают на завод, не приобретают таким образом необходимого для классовой борьбы заводского опыта, ибо, выйдя из школы, они непосредственно включаются в армию безработных. Разумеется такое положение порождает у рабочей молодежи известные колебания в ее классовом самосознании.

Участь сыновей и дочерей трудящихся крестьян тоже безнадежна. Родители в кабальном долгу, имущество их заложено; пролетаризация слоев трудящейся крестьянской молодежи растет. В этих слоях господствует безграничная нищета, и нужда усугубляется по мере углубления капиталистического кризиса. Вот почему также и в этих слоях трудящейся молодежи растут революционные боевые настроения, выражающиеся ныне в борьбе против продажи с молотка имущества их родителей, в борьбе против помещиков и кулаков. Далее в деревне имеются примеры растущей готовности крестьянской молодежи к заключению союза с рабочей молодежью.

В рядах молодежи слой рабочей аристократии тоньше, чем среди взрослых пролетариев. Лишь совершенно незначительная часть учится в школах, техникумах, может стать мастерами и т. п. Этот слой уменьшился во время кризиса, а с окончанием капиталистической стабилизации еще более сократился. Влияние социал-демократии в среде молодежи гораздо меньше, чем среди взрослых рабочих. Но влияние социал-демократии в рядах пролетариата тормозит также развитие боеспо-

130 собности рабочей молодежи. Общая численность членов социал-демократических и реформистских организаций молодежи отражает роль социал-демократии как главной социальной опоры буржуазии в рядах пролетарской молодежи.

До сих пор реформистские профсоюзы отказывались принимать учеников в свои ряды. Это привело в Германии к тому, что фашистское движение приобрело более или менее сильное влияние как раз среди учеников.

Социал-демократия толкала учеников прямо в объятия фашистов путем распространения в рядах пролетариата идеи, что «годы учебы — не годы безделья» и что «пролетарская молодежь должна стоять в стороне от классовой борьбы». Тем самым социал-демократия снова показала себя главной социальной опорой буржуазии и вместе с тем выявила свою роль фашизирующего фактора в отношении рабочей молодежи.

КСМ поставил вопрос об учениках под классовым углом зрения: он был единственной организацией, отстаивавшей включение учеников в ряды революционной классовой борьбы и выступавшей в пользу забастовок учеников. Это создало комсомолу большой авторитет среди учеников и способствовало усилению его организационного влияния. Об этом свидетельствуют забастовка тысячи учеников — металлистов в Берлине в 1930 г., стачка 800 учеников «Динта» на рудниках в Рурской области и сотни как мелких, так и крупных забастовок во всех частях Германии. Третью часть всех производственных ячеек КСМГ составляют ячейки учеников.

Предпосылки для внедрения в социал-демократические организации молодежи растут.

Оппозиция членов СРМ по отношению к политике их вождей, воля их к совместной борьбе с коммунистической молодежью проявляются в самых разнообразных формах. То члены СРМ выступают за совместную с комсомольцами борьбу против фашистского террора, то они борются на собраниях своих организаций против своих вождей, то они заодно с коммунистами и беспартийными подростками участвуют в забастовках против снижения зарплаты или против трудовой повинности. В одном месте они борются на бирже труда против снятия с пособия и принудительной посылки на работу, в другом они проводят с комсомольцами дискуссии об установлении пролетарского единого фронта, в третьем месте группы СРМ переходят в КСМ, другие группы коллективно включаются в антифашистский фронт или принимают участие в движении самообороны.

Все эти моменты позволяют нам заключить, что в ближайшие месяцы бои пролетарской молодежи приобретут наступательный характер.

Ожесточенные столкновения между буржуазией и рабочей молодежью будут учащаться. Атмосфера накалена до предела. Рабочая молодежь хочет жить, она ищет выхода из кризиса. В порядок дня выдвигаются вопросы национального освобождения, вопросы борьбы крестьянской молодежи в боевом союзе с пролетарским юношеством.

В рядах молодежи происходит большой поворот в сторону революционной классовой борьбы. Комсомол должен возглавить эту борьбу, он должен смотреть вперед и видеть грядущие события во всем их объеме.

Отсюда следует вывод, что конец капиталистической стабилизации приносит с собою громадное усиление классовой борьбы в рядах молодежи. Политизация молодежи, отчасти обусловленная всеобщим кризисом капитализма, делает большие успехи, и в ближайшие месяцы мы окажемся лицом к лицу с значительными боями молодежи. В какой мере удастся использовать эти бои, чтобы притти к повышенным формам классовой борьбы пролетариата, зависит от компартии и комсомола. Проблема молодежи — это проблема коммунистического авангарда.

Борьба за молодежь есть борьба за смену для коммунистического движения и за распространение пролетарской классовой борьбы на все три поколения.

Развитие борьбы зависит, в первую очередь, от способности комсомола развязать массовые революционные выступления. Но необходимой предпосылкой этого являются развертывание массовой работы комсомола и ликвидация «лево-сектантской» практики производственных ячеек и правого оппортунизма в массовой работе.

В Германии буржуазия вступила на путь милитаризации и фашизации молодежи, что надо вменить в особую «заслугу» социалистической рабочей молодежи, гитлеровской и католической молодежи. Эта политика проводится самыми разнообразными методами: путем экономического ограбления трудящейся молодежи (грабеж зарплаты, снятие с пособия, подготовка к лишению рабочей молодежи избирательного права, подготовка запрещения КСМГ), путем лишения политических и экономических прав во всех областях.

При этом главнейшей проблемой является введение трудовой повинности, т. е. принудительного труда, связанного со спортивными занятиями, военной подготовкой, штрейкбрехерством, концентрацией в казармах и т. п.

Введение трудовой повинности отвечает стремлению правительства Папена создать в среде молодежи фашистскую армию. В этой плоскости лежат и предложения генералов рейхсвера о содержании в казармах молодежи, выполняющей трудоповинность, о милитаризации и военной подготовке германской молодежи, о борьбе за равенство в области вооружения для германского империализма; сюда же относится и фашистская кампания в пользу реванша, направленная против Франции и Польши, и кампания за вооружение, проводимая германской буржуазией.

Введением трудовой повинности буржуазия разрешает одновременно целый ряд задач:

131 1. Проводится фашистское воспитание и милитаризация молодежи государством сообща со всеми буржуазными, социал-демократическими и фашистскими юношескими организациями.

2. Эта мера рассматривается как выход из кризиса.

3. Трудповинность служит целям подготовки войны против СССР.

4. Молодежь уводится с улицы и концентрируется в казармах.

Введение трудовой повинности рассматривается буржуазией как главнейшая мера по фашизации и милитаризации рабочей молодежи.

В вопросе о трудовой повинности и фашизации молодежи мы наблюдаем тесное сращивание социал-фашизма с фашизмом, ибо как тот, так и другой выступают за введение трудовой повинности.

Как комсомолу бороться против трудповинности и фашизации молодежи?

Еще во время дискуссии по вопросу о трудповинности КСМГ выступил перед массами самым резким образом против трудовой повинности. Еще тогда (1929 г.) он организовал забастовку против предварительного этапа трудповинности (посылка на работу в деревню и т. д.), чтобы в первый же момент введения трудовой повинности поставить перед союзом задачу проведения работы в лагерях и отрядах, не отказываясь от нашей принципиальной установки.

Еще перед съездом КСМГ в сентябре 1929 г. и на самом съезде комсомол выяснил этот вопрос, и после майского пленума ЦК КСМГ 1930 г. он выработал конкретные формы деятельности в лагерях на основе первого опыта (группы оппозиции и т. п.). Тогда же, в начале 1930 г., начались под нашим руководством первые стачки против трудовой повинности.

По тактическим соображениям, в интересах установления связи комсомола с безработной молодежью, мы решили итти в лагеря молодежи, отбывающей трудовую повинность. Практика показала, что это решение было правильным.

За последние 3 месяца имело место в лагерях для молодежи, отбывающей трудовую повинность, около 65 стачек, прошедших под руководством комсомола. Забастовки были направлены против истязания молодежи, против мизерной зарплаты, за предоставление отдыха, за оплату по тарифным ставкам и т. п. Борьба против введения трудповинности сочеталась с организацией борьбы безработной молодежи. Тактика единого фронта, организация борьбы за повседневные требования безработной молодежи — таковы были непосредственные задачи комсомола в этой области.

Значение борьбы против трудовой повинности для революционного пролетариата заключается в следующем:

1. Борьба за молодежь поднимается на весьма высокий уровень (борьба вплоть до забастовки).

2. Тем самым революционный пролетариат борется против фашизации и милитаризации.

3. Ведется политическая борьба за требования безработной молодежи и молодежи, отбывающей трудовую повинность.

В ближайшие месяцы в лагеря по отбыванию трудовой повинности должны быть влиты в общей сложности 600 тыс. молодых безработных. Перед КСМГ открываются широкие возможности для организации борьбы масс на основе конкретных требований и за установление пролетарского единого фронта.

Борьба против трудовой повинности открывает перед комсомолом широкие перспективы. Здесь комсомол приобретает неограниченное поле деятельности в массах германской молодежи. Надо выйти из рамок существующих фракций комсомола и юношеских фракций РПО в лагерях для отбывающих трудповинность и расширить основу, организовав группы оппозиции. КСМГ предполагает созвать зимой грандиозный конгресс единства для борьбы против трудовой повинности, против лишения молодежи избирательного права и против фашистских убийств; подготовка этого конгресса придаст движению единого фронта в рядах рабочей молодежи новый мощный размах.

Массовая политика комсомола уже не может ограничиться практиковавшимся до сих пор объединением молодых безработных через комитеты единства, движением уполномоченных, а также связанной с этим организации безработной молодежи на борьбу. Поэтому ЦК КСМГ сделает новый шаг вперед в области работы среди безработной молодежи; чтобы распространить свое руководство на новые массы, будут созданы организации безработной молодежи. Многие десятки тысяч молодых рабочих выброшены на улицу, даже не ходят больше отмечаться на бирже труда и деклассируются в результате длительной безработицы. Подойти к этим многочисленным слоям безработной молодежи, включить их в новую организацию, в ряды фронта революционной классовой борьбы — это одна из многих задач вновь создаваемой организации безработной молодежи.

Перехожу к вопросу социал-демократической и фашистской организации молодежи Германии.

Буржуазные партии и социал-демократия переживают кризис смены и ведут борьбу за молодежь под углом зрения создания для себя смены. Эта борьба за молодежь осуществляется ими в самых различных формах (трудовая повинность, подготовка запрещения КСМГ и т. п.).

Мы присутствуем при закате СРМ, а в последнее время — и социал-демократического общества друзей детей.

Сам по себе СРМ не обанкротится. Решающим фактором ликвидации СРМ и высвобождения его членов из-под влияния реформистов является комсомол.

Социал-демократия ведет беспощадную борьбу против всякой оппозиции в ее юношеских организациях. В последние месяцы социал-демократия предприняла в рядах молодежи ряд маневров, которые на пер-

132 вых порах не были замечены комсомолом и даже застали врасплох известные части союза.

Когда СРМ прибегает к маневрам?

1. Когда буржуазия делает шаг в сторону фашизации молодежи, СРМ отвлекает внимание юношества «левыми» маневрами.

2. Когда КИМ успешно разоблачает политику СРМ в массах, СРМ снова прибегает к «левым» маневрам.

Вначале комсомол проходил мимо маневров вождей СРМ и тем самым облегчал социал-демократии подавление оппозиции, укрепление и активизацию рядов социалистической рабочей молодежи (избирательная борьба 1932 г. — организационный подъем СРМ).

Члены СРМ, рабочие — члены юнгбаннера и молодые спортсмены в своем большинстве настроены антифашистски, и их можно вовлечь в антифашистский единый фронт. Вожди же против такого единого фронта. В этом сказывается противоречие между вождями и массами, и вместе с тем открываются широкие возможности для развертывания красного единого фронта.

Какие слои идут за национал-социалистами? Мелкобуржуазная молодежь, молодые служащие, учащиеся, студенты, безработные подростки, колеблющиеся и деклассированные слои, словом, не классово сознательные молодые рабочие и ученики.

Какие слои руководят фашистскими организациями молодежи? Бывшие офицеры и солдаты, учащиеся, мелкобуржуазные элементы и в крайне редких случаях — элементы из рядов рабочей молодежи.

Фашистская организация молодежи таит в самой себе зародыш разложения. Обещания, которые даются молодежи, но не выполняются, способствуют накоплению в рядах гитлеровской молодежи массы горючего материала. Постановка национального вопроса, борьба против версальской системы дает комсомолу возможность идеологически подойти также и к этим слоям.

Буржуазия использует все юношеские организации в определенных областях. Между всеми организациями молодежи существует разделение труда в деле проведения политики буржуазии, направленной против рабочего класса и его молодежи.

Каковы причины приостановки развития революционного юношеского профдвижения?

В период капиталистической стабилизации протекали величайшие бои рабочей молодежи, молодых безработных и учеников. Коммунистический союз молодежи вел во всех странах первые крупные стачки подростков, которые имели громадное значение, ибо они ликвидировали цеховую психологию рабочих и поставили в порядок дня вопрос об учениках. Во время последних экономических боев рабочая молодежь сыграла выдающуюся роль и повсеместно дралась в первых рядах сообща с взрослыми рабочими.

Вместе с тем надо констатировать, что КСМГ еще не воплотил в жизнь решения Коминтерна и Профинтерна о самостоятельной организации экономических боев и переходе от агитации к действию. Причиной приостановки развития революционного профдвижения в Германии является то обстоятельство, что комсомолу и молодежи из революционных профсоюзов не удалось развернуть повседневную борьбу за требования молодежи и развязать частичные стачки; они совершенно игнорировали работу среди сотен тысяч профессионально организованной молодежи.

В рядах молодежи, организованной в революционных профсоюзах Германии, наблюдались до самого последнего времени такие явления, как игнорирование повседневных фактов жизни, отсутствие внимания надвигающемуся наступлению предпринимателей на рабочую молодежь. Придерживаться и впредь такой линии — значило бы поощрять сектантство и не итти во всякое время во главе молодежи. В Германии КСМ уже самостоятельно проводит бои, но они еще слишком незначительны, чтобы увлечь широкие массы молодежи.

Деятельность КСМГ за последние месяцы изобилует примерами недостаточного и слабого отклика союза и его руководящих органов на происходящие события. Напомню хотя бы о первом чрезвычайном декрете, ограбившем рабочий класс на 10% его заработной платы. Напомню о подготовке к МЮДУ в 1932 г., об образовании правительства Папена, на приход которого к власти комсомол откликнулся с запозданием на несколько недель. Укажу на первый чрезвычайный декрет правительства Папена об отмене запрещения штурмовых отрядов. Словом, недостаточный отклик союза на события сказывался в последние месяцы во всех областях.

Особенно критическую роль сыграла слабость союза в связи с фашистским государственным переворотом в Пруссии 20 июля. Здесь КСМ особенно ярко проявил свою неумелость, прошел мимо событий. Приближение фашистского государственного переворота было первым, на что комсомол должен был указать рабочей молодежи, но его проглядел даже ряд наших руководящих органов. «Дортмундер Генераль-анцейгер» и «Роте Фане» еще в начале июля сигнализировали о предстоящем фашистском государственном перевороте, но комсомол не мобилизовал рабочую молодежь.

17 июля произошли уличные бои в Альтоне, и в связи с этим надо было снова указать массам на предстоящие события. Это не было сделано. Тем временем буржуазия подготовилась к фашистскому государственному перевороту. Альтонские события были для нее лишь внешним поводом к нему.

Возбуждение, охватившее массы рабочих и рабочей молодежи в послеобеденные часы 20 июля, было необычайно велико, исполнительная власть отсутствовала, на улицах, на площадях, на заводах и биржах труда велись возбужденные дискуссии. Мы были увлечены общим потоком возмущения, вместо того чтобы руководить движением и возглавить его. Проведение фашистами переворота в Пруссии послужило для многих из наших комсомольских комитетов поводом для подготовки к нелегальности,

133 чтобы спрятаться от масс, вместо того чтобы итти в массы, вести их на борьбу. 20 июля комсомол не оказался на своем посту. 20 июля было типичным примером несостоятельности руководства рабочей молодежи, ковыляния в хвосте событий и непоспевания за ростом активности рабочей молодежи.

Поэтому-то верна серьезная и деловая критика, которой подверг деятельность германского комсомола Исполком КИМ. Критика ИККИ была направлена против непонимания самокритики германским комсомолом, не исключая и его центрального комитета, против непонимания комсомолом Германии решения XI пленума о том, что необходимо «догнать партию» и организовать «при каждой производственной партячейке производственную ячейку комсомола». ИККИ критиковал бюрократизм в деле организации массовой работы и погоню за количественными успехами. Я всецело подписываюсь под словами т. Куусинена о том, что во всем КСМГ, вплоть до его центрального комитета, имелись большие неясности в смысле понимания решений ИККИ и XI пленума Коминтерна. Да, в комсомоле многого не понимали, и ЦК должен был несколько раз вмешиваться. Первые успешные шаги в деле преодоления этого непонимания уже сделаны.

В связи с этим КСМГ должен серьезно взяться за ликвидацию ошибок, слабых мест, недочетов и несостоятельности в сфере массовой работы, он должен еще прочнее связать комсомол с молодежью на предприятиях и в профсоюзах, ликвидировать «лево-сектантскую» практику в массовой работе и покончить с оппортунистической пассивностью в деле подготовки рабочей молодежи к грядущим боям.

Перехожу к внутреннему положению КСМГ.

Невзирая на свои успехи в области массовой работы, комсомол еще не возглавляет всех боев рабочей молодежи. «Левая» замкнутость ячеек, боязнь массовой работы, недостаточная связанность каждого отдельного комсомольца с массами рабочей молодежи и правый оппортунизм остаются попрежнему величайшими дефектами работы комсомола.

Чем особенно отличается комсомол в настоящий момент? Тем, что он ковыляет за партией как в области политики, так и в деле организации экономических боев и т. п., не умеет на основе политики партии вести конкретную политику в гуще масс рабочей молодежи, что он увлекается ходом событий. Революционный выход из кризиса, борьба за работу, хлеб и свободу — это одна из главнейших задач КСМГ. Проведение частичных стачек, организация боев учеников, борьба в лагерях для отбывающих трудовую повинность, завоевание рабочей молодежи, организованной в рядах СРМ, на сторону революционного единого фронта — таковы непосредственные текущие задачи КСМГ, от правильного разрешения которых зависит и завоевание большинства рабочей молодежи.

Для этого комсомол должен в скорейшем порядке разрешить проблему кадров, ибо это одна из предпосылок мобилизации союза на проведение массовой работы.

За последние годы число членов КСМГ заметно увеличилось.

Август 1929 г. — 20 тыс.

Август 1930 » — 27 »

Ноябрь 1930 » — 35 »

Ноябрь 1931 » — 43 »

Декабрь 1931 » — 53 »

Август 1932 » — 57 »

За тот же период число производственных ячеек возросло с 250 до 531. За последние 3 месяца при 50 производственных партячейках были созданы ячейки комсомола.

В последний период число членов всех массовых организаций возросло на 50 — 100%. Но в последние месяцы темп роста союза сильно замедлился, и это должно послужить тревожным сигналом для всей организации Недостаточное развертывание частичных боев, недостаточно деятельное применение тактики единого фронта, слабое осуществление руководящей роли КСМГ в массах рабочей молодежи — таковы политические причины недостаточного развития КСМ; а его организационными причинами являются отсутствие хорошо подготовленных, испытанных на практике кадров, недостаточное развертывание идеологического наступления, слабое инструктирование ячеек комитетами и т. п. Число членов СРМ сократилось за 3 года с 100 до 50 тыс. Юношеские секции свободных профсоюзов утратили за один только прошлый год 70 тыс. подростков, сокращается также число членов в социал-демократических дезорганизациях, в рядах реформистского спортивного движения и юнгбаннера (цифровыми данными мы не располагаем).

Таким образом комсомол впервые за весь послевоенный период оказался сильнее, чем СРМ. При этом однако не следует закрывать глаза на тот печальный факт, что КСМГ не сумел завоевать целиком на сторону революционной классовой борьбы всю молодежь, ушедшую от социал-демократии. В ряды КСМГ пришла только классово сознательная социал-демократическая рабочая молодежь, а часть других, более широких кругов ушла частично к фашизму. Это свидетельствует о большой слабости нашей массовой работы и работы по организации единого фронта.

Все эти события и рост политической активности рабочей молодежи говорят об общем росте сил революционной молодежи в Германии. Пред лицом крупных событий в Германии и политической активности рабочей молодежи успехи, достигнутые комсомолом, представляются еще отнюдь недостаточными. Поэтому комсомол должен воспитываться в духе серьезной самокритики. КСМ очень часто испытывает головокружение от успехов . Между тем надо закреплять успехи, расширять их и неустанно бороться за новые достижения. Всякий успех

134 будет сведен на-нет, если мы станем им опьяняться.

Комсомол не может удовлетворяться копированием политики партии. Перед КСМГ стоят гораздо более широкие задачи Он должен носить надпартийный характер, должен воспитывать в духе коммунизма многомиллионные массы молодежи, и чтобы справиться с этими великими задачами, поставленными ему партией, он должен постоянно искать новые пути к массам. Только так, только изо дня в день избирая новые пути к массам, комсомол сможет выполнить свою роль организатора боев рабочей молодежи.

Линия ЦК КПГ — это вместе с тем и линия КСМГ. Правильность политики КПГ обеспечила ей большие успехи в деле завоевания пролетариата, и КСМ может победить, только неуклонно придерживаясь линии КПГ. Задача союза состоит в том, чтобы сплотить миллионы подростков вокруг партии и таким образом стать ее первым и лучшим помощником.

Имеющиеся у союза большие ошибки и слабые места мы сможем ликвидировать, и указанные мною выше задачи мы сможем разрешить только при энергичной помощи со стороны партии и ИККИМ. Чтобы притти нам на помощь, партия может и должна дать всем своим организациям директиву о мобилизации и завоевании юношеских масс, о создании комсомольских ячеек при всех партячейках, об организации юношеских фракций наряду с комфракциями в профсоюзах и о сплочении и организации безработной молодежи. Каждый партийный комитет должен на деле приступить к осуществлению своей политической руководящей роли в комсомоле, т. е., как сказал Ленин в одной статье о Коминтерне молодежи,— научиться подходить к молодежи методами помощи и убеждения. Центральный комитет КСМ должен крепить и будет крепить авторитет партии, развертывать борьбу против всякого примиренчества и либерального отношения к ошибкам и слабым местам и будет со всею энергией и решимостью укреплять руководящую роль партии в комсомоле.

Только так, под руководством нашей партии, во главе с ее испытанным в боях центральным комитетом КСМГ и его ЦК изживут свои ошибки и слабые места и с большевистским единством и сплоченностью будут проводить линию и решения Коминтерна и КИМ, как подобает молодым большевикам.

Шверма (Чехо-Словакия). Товарищ Готвальд в своем содокладе уже дал общую картину развития экономических боев в Чехо-Словакии. Поэтому я остановлюсь лишь на опыте ведения некоторых экономических боев и на некоторых вопросах профработы.

Первый вопрос, который я здесь хочу поставить, заключается в следующем: роль экономических боев и массовых стачек в процессе революционного подъема.

Начну с примера стачки горняков в Чехо-Словакии. Как она повлияла на всю политическую ситуацию, в какой мере ускорила революционный процесс?

Стачка горняков прежде всего означает ослабление реформизма в Брюксовском районе и в масштабе всей страны. Если за последнее время мы можем отметить некоторые успехи в борьбе за реформистских рабочих, то победоносная стачка горняков играет в этом большую роль.

Ослабление реформизма является одной из причин обострения противоречий в лагере буржуазии, обострения противоречий между социал-фашистами и другими буржуазными партиями.

Большая стачка горняков пробудила новые силы в массах пролетариата. В чем выражаются новые явления в классовой борьбе пролетариата? Стачка горняков, начавшаяся как экономическая борьба, развернулась в революционное движение, превратилась в массовую политическую стачку, охватившую широчайшие слои трудящихся. Это во-первых. Во-вторых, стачка горняков стала исходным пунктом крупных боев по всей стране. Непосредственно после горняцкой стачки развернулся ряд больших стачек строителей, стачечная волна на текстильных фабриках и даже волна демонстративных стачек в металлопромышленности, где позиции реформистов наиболее сильны. Переход от частичных стачек к массовой борьбе выражается в том, что большинство стачек, которые мы проводили за последний период, перерастают за рамки одного предприятия и вовлекают в общий поток движения новые слои пролетариата.

В процессе горняцкой стачки в Брюксовском угольном бассейне полностью осуществлялась гегемония пролетариата. Стачечное руководство стало политической силой. Широчайшие слои трудящихся — масса мелкой буржуазии города, масса маломощного крестьянства — следовали указаниям стачечного руководства и активно поддерживали борьбу стачечников. Горняцкая стачка была также шагом к завоеванию сочувствия всех трудящихся страны.

Стачка горняков показывает нам, что, во-первых, экономические бои, массовые стачки в настоящий период являются главным средством перерастания недовольства масс в активную борьбу, пробуждения классового самосознания масс, вовлечения широчайших масс в революционную борьбу.

Во-вторых, стачка горняков показывает, что экономические бои и массовые стачки служат главным оружием в борьбе за гегемонию пролетариата, в борьбе против фашизма. Ленин в 1912 г., в начале революционного подъема, писал следующее:

«Массовые стачки в революционные эпохи имеют свою объективную логику. Они бросают сотни тысяч и миллионы искр во все стороны,— а кругом горючий материал самого крайнего озлобления» ¹.

¹ Ленин, т. XV, стр. 538.

135 Это остается в силе и сегодня. Повсюду имеется горючий материал крайнего озлобления. И рабочий класс может сплотить все революционные силы под своим руководством, может разбить фашизм, завоевать симпатии мелкобуржуазных элементов лишь в том случае, если он сам покажет свою силу, если сам развернет решающую борьбу против капиталистического угнетения. Развертывание массовых стачек — вот главное звено, за которое надо ухватиться, чтобы сплотить все недовольство трудящегося населения под нашим руководством и претворить его в революционное действие.

Я полагаю, что уроки нашей горняцкой стачки и уроки развития стачечного движения в Польше важны для оценки дальнейшего хода событий также в Германии и для определения наших задач там. Относительно дальнейшего развития событий в Германии существуют различные теории. Имеется такая теория, что в Германии можно перепрыгнуть через эпоху массовых экономических стачек и что классовая борьба в Германии находит свое выражение преимущественно в политических боях. Имеются теории и надежды на то, что партия национал-социалистов должна будет автоматически развалиться и развалится на основе обострения классовых противоречий.

Я считаю, что эти теории не верны. Несомненно, развитие событий в Германии может иметь специфический характер. Несомненно, героическая борьба германских коммунистов против фашизма, которая ведется на улицах, имеет большое значение для дальнейшего хода германских событий. Но завоевание большинства рабочего класса и подрыв массовой базы социал-демократии, завоевание гегемонии и разложение гитлеровской партии — все это зависит от борьбы пролетариата, базой которой будут фабрики и заводы. При обострении классовой борьбы германского рабочего класса решающую роль и в Германии будут играть экономические бои и массовые стачки.

Если мы хотим правильно оценить значение экономических боев, мы должны поставить себе вопрос: в чем причины сильного расхождения между степенью капиталистического наступления и степенью сопротивления пролетариата? Почему экономические бои развиваются так медленно и с такими трудностями?

Не подлежит никакому сомнению, что при развертывании экономических боев мы наталкиваемся на большие препятствия. Но бурное развитие стачечных боев в Польше, а в известной степени и в Чехо-Словакии, весьма ясно показывает, что все эти трудности преодолимы. Оно показывает, что главные причины медленного развития экономических боев кроются не в объективных трудностях, но в нашей собственной слабости.

Я хочу специально коснуться наших слабостей в подготовке и проведении экономических боев. Главной причиной наших трудностей в развитии экономических боев я считаю следующие моменты: во-первых, недостаточное и иногда неправильное применение тактики единого фронта; во-вторых, недостаточная работа внутри реформистских организаций; в-третьих, недооценка значения частичных боев.

Главной же причиной всех наших трудностей в развитии экономических боев я считаю неправильное применение тактики единого фронта, непонимание действительного смысла тактики единого фронта.

Об этом я скажу лишь в нескольких словах, поскольку т. Гутман уже подробно говорил здесь о вопросах единого фронта и я полностью согласен с его словами.

В чем заключается новое в рабочих массах? Социальная база реформизма суживается. Кризис подрывает прочность существования квалифицированных рабочих, которые в период высокой конъюнктуры составляют базу реформизма. В массах нарастают объективные предпосылки для объединения всего рабочего класса. Этот процесс находит свое отражение в сознании масс. Никогда сознание единых интересов рабочего класса не было столь ясным, как сейчас. Идея единства все более становится политической силой.

Правильное применение тактики единого фронта — вот ключ к завоеванию масс.

Но коммунистические партии, организуя единство рабочего класса в процессе боев, должны ясно представлять себе все разносторонние процессы, происходящие в рабочих массах. Массы реформистских рабочих хотят бороться, бороться единым фронтом. Но еще многие предрассудки и традиции владеют ими. И с этой степенью классового сознания реформистских рабочих мы должны считаться, когда зовем массы к борьбе. Когда мы организуем единый фронт, мы не ставим никаких условий, чтобы это единство осуществлялось только под нашей фирмой, чтобы оно было непременно революционным красным единством. Мы ставим только одно-единственное условие: бороться единым фронтом за конкретные требования, понятные всей массе рабочих. Путь единодушной борьбы, путь, указываемый собственным опытом масс,— вот путь к ликвидации всех предрассудков и традиций реформистских рабочих, к повышению классового сознания и политической грамотности пролетарских масс.

Существует ли, при правильном применении тактики единого фронта, опасность оппортунистических уклонов? Да, эта опасность велика, и единственное средство борьбы против этих оппортунистических уклонов и беспринципных блоков — это инициатива всей партии, правильная инициатива ячеек, инициативность всех органов партии, всех групп красных профсоюзов. Эта инициатива должна заключаться в том, чтобы своевременно выдвигать такие требования, которые понятны всей массе, делать такие предложения, которые отвечают степени классового сознания всей

136 массы и способны поднять ее на борьбу, а эту борьбу перевести на высшую ступень, и так шаг за шагом подводить массу к нашим революционным позициям.

Мы никогда не сумели бы так правильно руководить массами и в решающие моменты никогда не сумели бы так смело маневрировать массами в брюксовской стачке горняков, если бы не опирались на инициативу низовых парторганов. Инициатива фабзавчеек нашей партии, установка наших фабзавчеек на необходимость быть вождем всего рабочего коллектива — такова необходимая основа для развития экономических боев и для правильного применения политики единого фронта.

Правильное применение тактики единого фронта — это ключ к массам. И это именно то, чего нам больше всего нехватает, в чем, на мой взгляд, кроется главная причина наших трудностей при развязывании экономических боев.

С вопросом единого фронта тесно связан и второй вопрос, на котором я остановлюсь несколько подробнее. Это — вопрос нашей работы внутри реформистских и реакционных профсоюзов.

Очень много товарищей говорили о значении этой работы. Тов. Тельман также правильно отметил, что укрепление работы внутри реформистских профсоюзов является жизненным вопросом для революционного движения Германии. Очень много говорят о новых методах внутрисоюзной работы. Так вот какие же методы должны мы применять в этой работе? Каково должно быть политическое содержание нашей работы внутри реформистских профсоюзов?

Сначала скажу несколько слов о настроениях реформистских рабочих. Реформистские рабочие недовольны политикой своих вождей. Они хотят бороться, они ищут другого пути для защиты своего существования. Но массы реформистских рабочих все еще привязаны к своим организациям.

Они связаны идеологически со своими организациями. Правда, кризис уничтожает очень многое из арсенала идеологического оружия реформистских вождей для господства над массами, но вопреки всему реформистские вожди все еще находят и используют многие средства, чтобы удержать массы от борьбы. Несомненно значительную роль в смысле удержания рабочих от революционной борьбы играет у нас также национальное чувство, национальные традиции чешских рабочих.

Реформистские рабочие привязаны традициями к своим организациям. Хоть они и ругают политику реформистских вождей, но все же рассматривают реформистские профсоюзы как свои организации, которые они сами создали, в которых они работали долгие годы, и они хотят создать порядок внутри этих профсоюзов.

Реформистские рабочие связаны материально со своими организациями. Реформистские профсоюзы — ни школа капитализма, ни школа коммунизма. Но они главная сила капитализма, а с другой стороны, они сами опираются на мощь капитализма. От реформистских профбюрократов зависит разрешение очень многих насущных вопросов рабочего. Они решают вопрос о сдельных ставках на предприятиях, очень часто от них зависит увольнение рабочих, от них зависит выдача пособий: ведь они заседают в больничных кассах и в органах страхования. Это сила, с которой рабочий еще связан.

Перед всеми нами теперь стоит вопрос: какие средства должны мы применить, чтобы взорвать власть реформистских бонз, претворить недовольство реформистских рабочих в действие, повести реформистских рабочих на борьбу, ежедневно, изо дня в день углублять пропасть между реформистскими рабочими и реформистскими вождями.

Я согласен с т. Пятницким, что чешская партия в этом отношении сделала недостаточно. Но все же мы имеем некоторый опыт, который я хочу здесь изложить.

Мы имеем ряд отрицательных моментов. Мы пытались организовать недовольных реформистских рабочих в рамках революционного профдвижения. Мы организовали группы революционной оппозиции как составную часть красных профсоюзов. Но эти группы не стали массовым движением, ибо мы охватили ими лишь коммунистов и революционных рабочих. При плохой работе этих групп они оказались изолированными от движения недовольства реформистских рабочих. Основы красных профсоюзов, база Профинтерна оказались слишком узкими, чтобы охватить массы недовольных восстающих реформистских рабочих.

Но в нашем опыте имеется и ряд положительных моментов. Опыт интернационального значения представляет собою наша работа в союзе шоферов. Союз шоферов — крупная реформистская организация, так как это единственный союз рабочих этой профессии во всей стране. Наша группа работала в этом союзе очень активно. Почва для нашей революционной работы была очень благоприятна. Широкие массы членов союза были недовольны политикой реформистских вождей, они искали путей классовой борьбы. Но степень их недовольства была еще очень далека от того, чтобы мы могли поставить вопрос о переходе их в красные профсоюзы. И накануне союзного съезда перед нами стал вопрос: нужно ли нам ставить на съезде вопрос о переходе, что может привести к потере решающих масс, недовольных, но все еще колеблющихся. Мы пошли другим путем. Оппозиция выдвинула платформу, соответствовавшую степени классового сознания реформистских рабочих. Основные идеи этой платформы сводятся к следующему: против предательской политики реформистских вождей; за самостоятельную рабочую политику; за объединение рабочего класса на основе борьбы; против империалистической войны и в защиту СССР. На основе этой платформы мы сплотили всех недовольных реформистских рабочих. Оппозиция добилась большинства на съезде и за-

137 воевала на свою сторону весь союз со всем его имуществом и кассой. Случай этот не остался единичным. Тем же путем, что и у шоферов, мы добились большинства на съезде союза плотников и завоевали союзное руководство.

Аналогичные проблемы возникают сейчас перед нами и в движении железнодорожников. Мы находимся накануне широкого наступления государства на зарплату железнодорожников. Массы железнодорожников недовольны. Но недовольство этих слоев, которые еще не вели никакой борьбы, далеко не достигло такой степени, чтобы мы могли бы сплотить широкие массы на основе революционного движения.

Мы поставили себе задачей — с помощью нашей красной профорганизации, с помощью революционных железнодорожников, активно работающих внутри реформистских групп, сплотить всех недовольных железнодорожников в едином боевом фронте, организовать движение единого фронта для отпора на основе такой политической платформы, которая отвечает нынешнему уровню классового сознания железнодорожной массы.

И на основе накопленного нами до сих пор опыта мы разработали наши планы дальнейшей работы. КПЧ за последнее время развернула широкую кампанию единства. Она призвала всех рабочих объединиться для борьбы против грабежа зарплаты и репрессий. Этот призыв нашел громкий отклик в широчайших массах. На нашу кампанию широко откликнулись реформистские рабочие, группы реформистских профсоюзов. Если нам удастся расширить базу нашей оппозиции внутри реформистских профсоюзов, то мы сплотим все оппозиционное движение на основе требований, отвечающих недовольству реформистских рабочих. Мы хотим организовать широкое движение оппозиции внутри реформистских профсоюзов как движение единства. При этом — как движение, которое не будет официально находиться под руководством красных профсоюзов, как движение, которое не будет составной частью революционного профдвижения, но как движение, которое охватит и сплотит широчайшие слои реформистских рабочих для единодушной борьбы.

Какие выводы делаем мы на основе нашего опыта внутрисоюзной работы в Чехо-Словакии?

Разумеется мы должны организовывать внутри реформистских союзов крепкие группы красной оппозиции, которые должны работать в тесном сотрудничестве с красными профсоюзами. Такие группы — необходимая база нашей революционной работы. Но работа этих групп не должна сводиться к бесконечному повторению революционных фраз. Работа их состоит в том, что они должны в каждой реформистской группе выдвигать ясную платформу, соответствующую степени недовольства реформистских рабочих; они должны выдвигать ясные и четкие требования и предложения о ведении борьбы; они должны сплачивать всех честных реформистских рабочих и организовывать широкое движение на такой основе, которая доступна реформистским рабочим.

Многие товарищи могут нам задать вопрос: где же ваше руководство, где ваше лицо? Мы полагаем, что наше лицо выявляется не в повторении по каждому поводу тезисов о руководящей роли партии. Наше руководство заключается в том, что мы действительно ведем массы на борьбу и убеждаем их на основе собственного их опыта в правильности наших взглядов.

Мы на пороге тяжелых боев, предстоящих осенью и зимой. Во всех отраслях производства назревают предпосылки больших стачечных выступлений. И изо дня в день нарастает также национально-революционное движение. В Карпатской Украине оно находится всецело под нашим руководством. С успехом боремся мы также и за руководство национально-освободительным движением в Словакии. Недовольство крестьянских масс все более проявляется в крупных демонстрациях, способствуя обострению разногласий в аграрной партии. На всех участках нашего фронта предстоят серьезные бои. И, подготовляя повсюду эти бои на понятной для масс основе, вовлекая массы в борьбу на основе их требований, вовлекая массы в революционные бои, мы осуществляем наше руководство и показываем массам наше лицо.

Думаю, что аналогичные задачи стоят и перед революционной профоппозицией в Германии. В Германии, где реформистские профсоюзы представляют такую гигантскую силу, укрепление внутрисоюзной работы является жизненным вопросом для нашего движения. И как раз в области этой работы в Германии обнаруживаются величайшие слабости.

Был в Германии целый этап, когда эта работа оставалась в совершенном пренебрежении, когда наблюдалась полная недооценка этой работы, когда КПГ выдвигала лозунг «ликвидируйте и разрушайте реформистские профсоюзы», что следует признать крупнейшей ошибкой.

Этот этап уже изжит. Но я думаю, что у наших германских товарищей еще недостаточно ясная установка в отношении организации массового движения внутри реформистских профсоюзов. Нет никакого сомнения в том, что сильная и крепкая РПО является лучшей основой для развертывания экономических боев. Но и в Германии имеются миллионы реформистских рабочих, которые проникнуты недовольством и готовы бороться, но все еще привязаны к своим организациям. Их мы еще не можем охватить нашими группами РПО. К этим массам мы должны найти подход. И тут недостаточно пропаганды революционной программы РПО. Недостаточно призывать реформистских рабочих объединиться с нами на основе нашей программы. Мы должны пойти дальше. Опираясь на организации РПО, мы должны в каждом союзе, в каждой реформистской профгруппе выдвигать ясные требования и четкие предложения, отвечающие настроениям масс, чтобы, беря на себя инициативу, воспитывать массы изо дня в день в борьбе против профбюрократов, в борьбе за повсе-

138 дневные требования и все ближе подводить их к нашей революционной программе. Нет необходимости каждое такое оппозиционное движение называть составной частью РПО, если это может привести к сужению массового базиса. Но мы должны действительно руководить каждым таким движением, углубляющим противоречие между реформистскими бонзами и массой, и в процессе борьбы повышать степень классового сознания реформистских рабочих.

Многие документы германской РПО о внутрисоюзной работе и практике РПО показывают, что еще не приступлено к развертыванию этой разносторонней работы. Правда, группы РПО пропагандируют нашу революционную программу внутри реформистских союзов, но они еще очень мало связаны с охваченными недовольством широкими массами реформистских рабочих; они проявляют еще мало инициативы и гибкости, чтобы организовать недовольных реформистских рабочих на основе, отвечающей их настроениям. Я считаю, что эта узость во взглядах германских товарищей на задачи, стоящие перед нами в области внутрисоюзной работы, и есть одна из главных причин того, что РПО стала организацией революционных рабочих, но не сделалась широким массовым движением. Главная задача РПО в этой области состоит в том, чтобы смело связаться с массами, чтобы организовать внутри реформистских союзов сотни и тысячи оппозиционных движений на основе, соответствующей степени недовольства реформистских рабочих, и таким образом превратиться в подлинно массовое движение.

Последний вопрос, на котором я остановлюсь, это значение частичных боев.

Значение их заключается, во-первых, в том, что они повышают степень самосознания масс и создают предпосылки для более крупных боев, а, во-вторых, усиливают доверие масс к революционному движению.

Всего лишь два года назад красные профсоюзы в Чехо-Словакии переживали тяжкий кризис и были оторваны от масс. И основа успехов, достигнутых партией и красными профсоюзами, с тех пор заключается именно в том, что мы сумели оценить все значение частичных боев, что мы искали всякие формы, даже самые примитивные, для того чтобы мобилизовать массы на борьбу против капиталистического наступления.

Как нарастала широкая борьба горняков в Чехо-Словакии?

На первом этапе борьбы мы провели ряд частичных выступлений. В Брюксовском районе мы организовали ряд демонстраций, массовых депутаций, ряд демонстративных стачек с требованием пособий по нуждаемости. В Остраве мы организовали ряд демонстраций против закрытия некоторых шахт. В Кладно мы организовали ряд мелких выступлений по шахтам с требованием пособия на дороговизну. Все эти боевые выступления, проведенные нами в декабре и январе, имели большое значение. Успехи в борьбе за частичные требования укрепили самосознание масс. Авторитет партии возрос. Партия и красные профсоюзы завербовали новых членов. Низовые организации научились действовать активно, самостоятельно, проявлять инициативу.

Второй этап борьбы — это начало стачки в Брюксовском районе. Когда стачечное движение против закрытия шахты «Гумбольдт» перекинулось на другие шахты, партия, правильно оценив степень полевения масс, смело выдвинула лозунг всеобщей забастовки. Но мы имели возможность выступить с этим лозунгом лишь потому, что могли опереться на авторитет, приобретенный нами во время боев за частичные требования, и на инициативу низовых организаций. При этом мы всегда сознавали, что вести успешно борьбу мы можем лишь при условии теснейшего контакта с широчайшими массами. Поэтому мы и отклонили предложения уже в первый день борьбы пустить в ход самые острые методы борьбы: снять команды по поддержке безопасности, организовать открытую борьбу против государственной власти.

На третьей неделе борьбы было уже другое положение. Три недели стачечной борьбы повысили классовое сознание масс. Массы убедились, что нужно всеми средствами бороться против государственной власти, чтобы отстоять себя. И когда 13 апреля запрещены были демонстрации и выступления, мы провозгласили лозунг всеобщей забастовки. Вся масса откликнулась на этот лозунг, и реформистские рабочие, в начале стачки еще недоверчиво относившиеся к нам, храбро боролись против жандармерии, посланной в стачечный район правительством, в котором заседают семь «социалистических» министров.

Брюксовская стачка указывает верный путь от частичных боев ко всеобщей политической забастовке. Она показывает развитие борьбы под руководством нашей партии, которая на каждом этапе борьбы была связана с массами и вела массы шаг за шагом, ступень за ступенью ко все более высоким формам борьбы.

Горняцкая стачка не осталась единичным примером. Стачка словацких сельхозрабочих началась в нескольких усадьбах, но достигнутые нами частичные успехи мобилизовали широкую массу, и тогда стачечная волна распространилась на целые округа Западной Словакии, захватывая тысячи сельхозрабочих.

Точно так же и у строительных рабочих мы применили ряд различных мероприятий, чтобы мобилизовать массы, прежде чем мы организовали большие стачечные бои строителей. Прежде чем провозгласить лозунг стачки, мы организовывали депутации, массовые демонстрации.

Весь этот опыт показывает нам огромное значение частичных боев, ибо везде, где наши товарищи правильно реагировали на каждую предпринимательскую атаку, где они применяли все, даже самые примитивные формы борьбы для мобилизации масс, там они сумели разоблачить предательскую роль реформистов и повести массы в бой.

И я считаю, что недооценка частичных выступлений и есть одна из главных сла-

139 бостей коммунистических партий. Рурские товарищи в свое время бросили лозунг: «стачка 500 000!» Но они не понимали, что необходимой предпосылкой для развязывания таких стачек должна быть систематическая, постоянная работа на фабриках и заводах и ряд частичных выступлений. Эти громогласные, смелые лозунги, не имевшие никакой базы в соотношении сил, остались лишь пустыми фразами.

Необходимо преодолеть эти слабости. И в Германии путь к массовым стачкам лежит через ряд подготовленных частичных боев. Нельзя перепрыгивать через этот этап. Это не означает, что в Германии развитие борьбы будет происходить в тех же формах, что и у нас. Это не значит, что мы должны рассчитывать на медленное развитие классовых боев в Германии. Путь от частичных боев к массовой политической стачке в настоящий период очень короток. Он был очень коротким у нас, в горном районе, и еще короче он будет в Германии, где классовые противоречия еще острее, если только партия быстро преодолеет свои слабости.

Нынешний период совершенно ясно выдвигает перед нами революционную перспективу. Перед нами стоят грандиозные революционные задачи, и выполнить их мы можем, только если будем работать на фабриках и заводах, если вовлечем фабрично-заводских рабочих в поток классовой борьбы, если сумеем недовольство масс претворить в боевые выступления, если сумеем повысить в процессе борьбы классовое сознание масс. Если мы окажемся в состоянии это сделать, тогда мы пойдем во главе масс к победе.

Флорин (Германия). Пленум есть часть того субъективного фактора, который имеет решающее значение, для того чтобы еще решительнее, еще смелее повести рабочий класс вперед. В настоящий момент только враги внутри рабочего класса, как социал-демократы, брандлерианцы и троцкисты, могут говорить об упадке в борьбе рабочего класса. Конец стабилизации капитализма углубляет всеобщий кризис капитализма. Одновременно с углублением всеобщего кризиса неудержимо нарастают силы революции. Октябрьская революция мобилизовала и сейчас еще больше приводит в движение силы мировой революции. Именно это должно придать нам силы для смелой самокритики в отношении нашей массовой работы.

Мы с полным основанием говорим в наших тезисах:

«Наступил конец относительной стабилизации капитализма. Но еще нет непосредственной революционной ситуации в важнейших и решающих капиталистических странах. В настоящий момент совершается именно переход к новому туру крупных столкновений между классами и между государствами, к новому туру революций и войн».

Тов. Мануильский по этому поводу сказал в своем выступлении, что в связи с этим необходимо резко поставить вопрос, как в основном обстоит дело с развитием сил субъективного фактора, сколько понадобится времени, чтобы от конца стабилизации притти к революционному кризису, и где происходит перерастание революционного подъема в революционный кризис. Поскольку это так, я самокритически подойду к наблюдающемуся местами — на фоне общего нашего продвижения — отставанию в развитии субъективного фактора. Революционный подъем в Германии находит свое выражение в растущей активности масс — также и социал-демократических рабочих — в различных формах классовой борьбы, начиная с мельчайших ее проявлений, например стачек квартиронанимателей, в данный момент охватывающих тысячи и десятки тысяч семейств; в таких мелких формах, как школьные стачки, которые однако приобретают такой размах, что они способствуют дальнейшему нарастанию всеобщей активности; в сопротивлении выселениям, продаже с молотка, аукционам, в усиливающихся сейчас экономических частичных стачках, в демонстративных политических стачках, в забастовках протеста, в борьбе против фашистского террора, против правительственного террора на улицах, короче говоря: в растущем противодействии масс мероприятиям фашистской диктатуры. Внешними признаками растущего полевения и революционного подъема являются сильный рост нашей партии, прирост голосов на выборах, усиливающаяся и растущая роль революционной профоппозиции в организации и развязывании экономических боев, движение единого фронта против фашизма на улицах, все больше приобретающее массовый характер.

Но все это еще не достигло той степени размаха мобилизации масс, которая возможна в нынешних условиях. В сравнении с мобилизацией контрреволюционных сил мы еще слишком медленно двигаемся по революционному пути, поскольку это касается развития революционных сил. Конечно революционный подъем не прямолинеен. Развитие революционных сил — это неравномерный процесс. За последние месяцы в Германии мы сумели усилить и двинуть вперед революционный подъем в антифашистском фронте. И все-таки мы еще отстаем от имеющихся возможностей. В чем это выражается? Во-первых, в еще недостаточном отпоре атакам буржуазии на жизненный уровень пролетариата и трудящихся масс. Это сказывается например в недостаточном количестве частичных стачек и во многом другом. Во-вторых, это отставание выражается в отсутствии крупных революционных массовых боев, в особенности же широких массовых политических стачек. В-третьих, это выражается в недостаточном развитии оборонительной борьбы масс против контрреволюционных наскоков буржуазии, против правительственного террора, против фашистского террора. Надо видеть, что борьба на улице идет неравномерно. У нас в Германии есть такие

140 места, такие районы, где и в этом отношении приходится констатировать известное отставание по сравнению с другими областями, хотя и тут налицо большие успехи. В-четвертых, массовая база социал-демократии еще недостаточно подорвана. В-пятых, если мелкая буржуазия города и бедняцкие и середняцкие массы деревни в значительной части еще являются отрядами фашизма, то это объясняется главным образом тем, что мелкая буржуазия, тоже ищущая выхода из такого невыносимого положения, еще не видит в пролетариате решающей силы, могущей овладеть положением. Если элементы дезорганизации господствующего класса еще недостаточно сильны, то и это также объясняется тем, что до сих пор еще не развернулись большие, расшатывающие капитализм массовые бои.

В чем кроется главная причина такого отставания? Хотя в массах отчасти уже налицо большое революционное брожение, мы еще не научились в достаточной степени претворять боевую готовность рабочего класса в сознательные политические действия. Это происходит оттого, что нам еще не удалось в достаточной мере добиться, чтобы массы сами, на собственном опыте, в частичных боях убеждались в правильности нашей стратегии и тактики. Сейчас в Германии развертывается сравнительно больше частичных стачек, чем еще месяц назад. Но нам еще не удалось поднять эти экономические стачки на более высокую ступень массовых стачек. Одновременно мы должны отметить тот факт, что политические частичные стачки развертываются во многих городах и местностях, порою на целом ряде предприятий одновременно, как например в Виттенберге, Дуисбурге, Вессау, Майнце, Дюссельдорфе, а также в Хемнице, где довольно значительная часть рабочих одновременно участвовала в такой стачке. Эти стачки были кратковременными, и в качестве стачек демонстративного характера, стачек протеста, они в то время носили еще оборонительный характер, хотя в них уже имелись элементы наступления.

Нам не удалось также поднять эти политические стачки на более высокий уровень массовых боев. К основной причине этого я еще вернусь в связи с другими вопросами.

Поэтому сейчас я несколько остановлюсь на главных задачах, встающих перед нами в результате нынешней ситуации революционного подъема. Наша резолюция правильно выдвигает как одну из основных задач для ряда стран, в том числе и для Германии, повышение революционной активности масс. Там говорится о необходимости подготовки масс в ходе экономической и политической борьбы к предстоящим боям за власть.

Отсюда мы делаем правильный вывод о том, что массовая политическая стачка есть одно из важнейших очередных звеньев в революционной борьбе пролетариата. Поэтому мы должны стремиться:

1. Поднять частичные экономические стачки на уровень массовых боев и придать экономическим стачкам еще более сильный революционный характер.

2. Еще больше связать частичные экономические требования с политическими, чтобы тем самым быстрее подвести рабочую массу к массовой политической стачке.

3. Еще резче выдвигать на передний план наш основной пропагандистский лозунг: «Борьба за рабоче-крестьянскую республику».

Я уже говорил о том, что почти все экономические стачки заключают в себе элементы политической стачки, дающие нам возможность превращать экономические бои в политические. Частичные стачки, развертывающиеся сейчас у нас, ведутся с крайним упорством и настойчивостью. Старание германской буржуазии ликвидировать возможно скорее каждую частичную стачку отчасти объясняется страхом того, чтобы частичные стачки не привели к широкому стачечному фронту.

Не исключено, что при обострении классовых противоречий и атак фашизма в Германии еще до того, как возникнут крупные и широкие экономические стачки, могут вспыхнуть массовые политические забастовки, которые со своей стороны положат начало волне экономических стачек и поднимут их на более высокую ступень. Не всегда массовые экономические стачки непременно предшествуют политическим стачкам. Ленин в 1912 г. писал об отношении между экономической и политической стачками:

«Политическая и экономическая стачка... взаимно поддерживают друг друга, составляя источник силы одна для другой. Без тесной связи этих видов стачки движение, действительно широкое, массовое — и притом получающее общенародное значение,— невозможно. В начале движения нередко экономическая стачка обладает свойством будить и шевелить отсталых, обобщать движение, поднимать его на высшую ступень»¹.

Далее Ленин устанавливает, что в первой четверти 1905 г. экономические стачки заметно преобладали над политическими. В последней же четверти 1905 г. отношение стало обратным: политические стачки охватили в два раза больше участников, чем экономические. Отсюда Ленин делает следующие выводы:

«Это значит, что в начале движения многие рабочие на первый план ставили экономическую борьбу, а во время наибольшего подъема — наоборот. Но связь экономической и политической стачки существовала все время...

Рабочий класс при политической стачке выступает как передовой класс всего народа. Пролетариат играет в таких случаях роль не просто одного из классов буржуазного общества, а роль гегемона, т. е. руководителя, передовика, вождя. Те политические идеи, которые проявляются в движении, носят общенародный характер, т. е. затрагивают основные, самые глубокие условия политической жизни всей страны».

¹ Ленин, Экономическая и политическая стачка, Соч., т. XV, стр. 519.

141 Затем Ленин подходит к вопросу с другой стороны:

«С другой стороны, без экономических требований, без непосредственного и немедленного улучшения своего положения, масса трудящихся никогда не согласится представлять себе общий «прогресс» страны. Масса втягивается в движение, энергично участвует в нем, высоко ценит его и развивает героизм, самоотверженность, настойчивость и преданность великому делу не иначе, как при улучшении в экономическом положении работающего... Добиваясь улучшения условий жизни, рабочий класс поднимается вместе с тем и морально, и умственно, и политически, становится более способным осуществлять свои великие освободительные цели» ¹.

Я считаю, что здесь для нас совершенно ясно поставлена проблема как раз для нынешней ситуации. На этом мы должны учиться, применяя это к нынешней ситуации. В рамках нынешнего развития произойдут такие события, которые дадут нам возможность широко развернуть массовые бои. Таково например неслыханное, все усиливающееся наступление буржуазии на жизненный уровень рабочего класса, снова развертываемое в Германии, или терроризирующие судебные приговоры и всякие иные мероприятия фашистского террора, за последнее время снова свирепствующего в некоторых местностях Германии, или новые фашистские государственные перевороты и т. п.

Поскольку сложилось такое положение, мы должны,— так как перед нами ставятся задачи подготовить рабочий класс к великим решающим боям, подвести рабочие массы ко всеобщей политической забастовке, сделать пролетариат зрелым и способным к проведению крупнейших конфликтов,— мы должны именно в нынешней ситуации уяснить себе еще один вопрос. По мере усиления фашизации и наступления монополистического капитала на пролетариат и трудящихся в массах растет тяга к единому фронту. Тяга к единому фронту у социал-демократических рабочих масс во многих случаях еще не ясна, расплывчата и полна иллюзий и по сути является стремлением к единому фронту для повседневной борьбы и отпора фашистскому террору. Но наряду с этой тягой к единому фронту для борьбы за повседневные требования усиливается и воля к борьбе, к единому фронту в борьбе за более высокие классовые цели, или, формулируя так, как они выражаются,— за социализм.

Социал-демократическое руководство отдает себе отчет в том, что конец капиталистической стабилизации еще более затрудняет или исключает возможность всяких социальных реформ в рамках капитализма, и поэтому оно старается стремление социал-демократических рабочих к борьбе за высшие классовые цели использовать путем «левых» маневров, как это показывает социальная программа АДГБ в Германии, и отвлечь это стремление в русло иллюзий о строительстве социализма в рамках капитализма. Мы должны наполнить революционным содержанием волю социал-демократических масс к единому фронту для борьбы за высшие классовые цели. Так как мы хотим воспитать эти массы для сознательного политического действия, повысить революционную готовность масс, подвести их через крупные бои, через массовые и политические стачки к всеобщей политической забастовке, то мы должны, особенно теперь, перейти к тому, чтобы в процессе развертывания в частичных боях нашей тактики единого фронта усилить принципиальное идеологическое разъяснение массам роли капиталистического государства. Принципиальная борьба против социал-демократии ни в коем случае не должна быть ослаблена в этот период.

Наоборот, в связи с этим мы должны в простой и легко доступной форме разъяснить рабочим массам сущность пролетарской диктатуры, чтобы облегчить им понимание наших конечных лозунгов. Ленин написал, также в условиях революционного подъема, сугубо важную для нас брошюру «Государство и революция». В предисловии к ней он говорит:

«Вопрос об отношении социалистической революции пролетариата к государству приобретает таким образом не только практически-политическое значение, но и самое злободневное значение, как вопрос о разъяснении массам того, что они должны будут делать для своего освобождения от ига капитала, в ближайшем будущем» ¹.

Следовательно в ситуации, подобной той, какая сейчас сложилась у нас, Ленин от нас требует твердой принципиальной постановки всех этих вопросов. Почему это особенно необходимо в Германии? Потому что это даст возможность основательнее и лучше бороться против лозунга наци о «третьей империи», как и против социал-демократического лозунга «второй республики». Эта разъяснительная работа необходима как раз теперь, потому что социал-демократия, используя старые фразы в новом издании, пускает в ход «левые», надувательские маневры. Социал-демократы требуют например государственного руководства хозяйством, огосударствления крупных предприятий, госконтроля над банками и проповедуют теорию, будто они стремятся через госкапитализм прийти к социализму. Поэтому именно в нынешних условиях революционного подъема мы должны через разнообразные формы антифашистской борьбы, борьбы за экономические требования, переплетающиеся с политическими частичными требованиями, подводить массы к всеобщей забастовке против капиталистической власти. Мы должны ставить вопрос о борьбе принципиально. Мы должны далее со всеми боевыми выступлениями связывать принципиальное разъяснение роли капиталистического государства, чтобы лучше показать социал-демократическим рабочим необходимость борь-

¹ Ленин, Экономическая и политическая стачка, Соч., т. XV, стр. 519 — 520.

¹ Ленин, т. XXI, стр. 370.

142 бы за диктатуру пролетариата, чтобы скорее убедить их в правильности этих наших лозунгов, которые сейчас еще являются пропагандистскими лозунгами.

А теперь несколько слов о политике единого фронта. Я думаю, что в центре нашего обсуждения стоит вопрос о тактике единого фронта. Все товарищи говорили об этом. В нынешних условиях представляется гораздо больше возможностей для применения тактики единого фронта, чем когда-либо. Мы должны воспитать наши кадры так, чтобы они использовали все представляющиеся возможности — в борьбе против грабежа зарплаты, за снижение квартплаты, против продажи с молотка, выселений и т. д. Должно быть использовано все. Но основные формы нашего единого фронта должны развиваться на основе предприятий и профсоюзной оппозиции, для организации стачечной борьбы, а также борьбы на улице против фашистского террора и террора капиталистического государства. Эти главные формы единого фронта подводят массовую базу под движение единого фронта. Это показала антифашистская кампания, которая в Германии приобрела определенно массовый характер. Рабочие дружины самообороны в Германии не должны оставаться только оборонительными отрядами. Они должны стать наступательной силой. Мы в Германии пришли к единому фронту в известном смысле с улицы. Это по сути произошло оттого, что фашизм в Германии хотел подорвать революционные массовые силы, перенеся центр тяжести на уличный террор. Но растущая сила антифашистской кампании, массовая самооборона создала этому преграду. Если бы фашисты быстрее распространили свое влияние на предприятиях, если бы они в рабочих массах сумели бы пустить такие же глубокие корни, как в мелкой буржуазии, тогда вероятно и формы и методы борьбы в территориальном отношении были бы иными. Поэтому они попытались пойти по пути наименьшего сопротивления, в результате чего нам, нашей партии, удалось добиться на улице того, чего на предприятиях мы добились лишь в отдельных случаях, а именно — создать широкий активный единый фронт. Теперь мы стремимся всеми силами перенести этот единый фронт на фабрики и заводы.

Мы знаем, что фронт этот будет прочен и будет отвечать своей задаче лишь в том случае, если нам удастся закрепить его на предприятиях.

В связи с этим я хочу поставить вопрос о профсоюзах и о крупных предприятиях. Процесс фашизации социал-демократии отражается и в фашизации профсоюзной верхушки. Подобно тому как фашизм не должен непременно и немедленно удалять всю социал-демократию из госаппарата, точно так же ему не нужно будет немедленно разрушить социал-демократические профсоюзы. Но с помощью социал-демократии буржуазия попытается осуществить разгром всех революционных массовых организаций, в том числе и наших красных профсоюзов. Фашизированные социал-демократические профсоюзные верхи будут этому помогать, так же как они помогали загнать в подполье революционную организацию свободомыслящих в Германии.

В настоящее время в Германии происходит процесс сближения социал-демократической профсоюзной верхушки с фашистскими контрреволюционными организациями, невзирая на все существующие разногласия. Это оказывается возможным благодаря тесным взаимоотношениям с христианскими профсоюзами, которые, со своей стороны, насчитывают в своих рядах немало национал-социалистов, в особенности в союзах служащих, где национал-социалисты пользуются довольно большим влиянием. Верхи АДГБ идут к ним и вступают в переговоры с наци. Именно в этом положении мы и должны итти к массам АДГБ. Мощь социал-демократии в значительной степени зиждется на том, что она все еще может опираться на широкие профсоюзные организации. Через эти профсоюзы социал-демократы пользуются влиянием на крупных предприятиях. Учитывая выходы из профсоюзов как фактор сильнейшего кризиса профсоюзов и начало кризиса Амстердамского интернационала, нужно однако не забывать и ряда других фактов.

В соответствии с директивами АДГБ реформистские профработники, в особенности же их фабзавкомы, стали при увольнении с фабрик и заводов добиваться уже хотя бы в интересах своих профсоюзных касс оставления организованных рабочих. Согласно закону о фабзавкомах, который пока еще действует в Германии, предприниматель, как известно, представляет фабзавкому списки намеченных к увольнению. Фабзавком может возражать против отдельных увольнений. Это обстоятельство широко используется реформистскими функционерами, чтобы вносить в списки увольняемых преимущественно неорганизованных, а также оппозиционно настроенных рабочих. Поэтому — и это чрезвычайно важно — процент организованных рабочих по отношению к общему количеству рабочих на многих фабриках и заводах, в особенности на крупных, не только не упал, но, наоборот, частью даже повысился. Это показало нынешнее обследование крупных фабрик и заводов как в Гамбурге, так и в Берлине и в других частях Германии. Если учитывать (подробнее об этом я еще скажу ниже) уход из профсоюзов как фактор сильнейшего кризиса германских профсоюзов в начале кризиса Амстердамского интернационала, то нужно одновременно не упускать из виду и того, что среди организованных рабочих все сильнее наблюдается растущее недовольство руководящей верхушкой. Это следствие грабежа зарплаты и поддержки этого грабежа профбюрократией. Это вытекает из уничтожения демократии внутри союзов и т. д.

У нас в Германии, как и в Чехо-Словакии и в других странах, на первом плане стоит проблема крупных предприятий, вопрос о том, как нам лучше расширить и укрепить нашу базу на таких фабриках и заводах, как создать там движение единого

143 фронта. Для проведения этой задачи необходимой предпосылкой является улучшение и усиление борьбы на внутрисоюзном фронте. Я должен сказать, что хотя т. Тельман неоднократно и настойчиво указывал на необходимость этой работы на внутрисоюзном фронте, у большей части наших партийцев все еще нет достаточного понимания необходимости этой работы, а также и того, что все силы партии и революционной профоппозиции необходимо стратегически сосредоточить на крупных предприятиях, чтобы расширить нашу базу и больше приблизиться к решающим слоям пролетариата.

В связи с безработицей партия все больше поворачивалась в сторону работы по месту жительства. Положение усугублялось еще и тем, что борьбой против социал-демократии внутри профсоюзов несколько пренебрегали, и в силу этого социал-демократы сохранили решающее влияние на крупных предприятиях. Мы считаем, что это одна из главных причин того, что нам не удалось в Германии поднять как экономические, так и политические стачки на более высокий уровень. Если мы рассмотрим материал по различным государствам, то увидим, что во многих случаях мы находимся еще только около крупных предприятий. Между тем эти предприятия в экономических боях, а тем более в политических стачках играют большую роль, ибо ведь именно там сосредоточена та решающая массовая сила, которая в состоянии повести за собой всех остальных. Тот факт, что большой процент членов партии не состоит в профсоюзах, говорит о том, что еще нет достаточного понимания необходимости такой революционной работы, а также о недостаточной идеологической работе и контроле со стороны парторганов.

У членов РПО в Германии сложилась теория, что нужно атаковать реформистские профсоюзы извне. Мы должны дать резкий отпор этой левооппортунистической установке, частично наблюдающейся еще и теперь; мы должны напомнить нашим функционерам, что вопрос об атаке на профсоюзы извне поднимался уже не раз. Тов. Сталин например в мае 1925 г. говорил по этому поводу:

«Эти люди думают «атаковать» профсоюзы извне, считая их вражеским лагерем. Они не понимают, что при такой политике рабочие будут их расценивать именно как врагов. Они не понимают, что плохи ли, хороши ли профсоюзы, но массовый рабочий считает их все же своими крепостями, помогающими ему сохранить заработную плату, рабочий день и пр. Они не понимают, что такая политика не облегчает, а подрывает дело проникновения коммунистов в миллионные массы рабочего класса»¹.

Поскольку такие установки еще существуют, наш ЦК приступил к усилению массовой разъяснительной работы внутри партии. Всякий из вас может, просмотрев нашу партийную литературу за последние месяцы, убедиться, что эти вопросы стояли в центре. Мы думаем действовать так и в дальнейшем. Первые успехи уже достигнуты. Во время антифашистской кампании к нам присоединился ряд низовых профсоюзных организаций. На последних выборах низовых профорганов нам также удалось добиться некоторых успехов. Это показывает, какие возможности открываются перед нами, когда эта работа становится массовой, когда борьба на внутрисоюзном фронте становится борьбой масс. С поворотом к самостоятельному руководству экономическими боями и с развитием РПО в Германии борьба на внутрисоюзном фронте ослабела. Это факт неопровержимый. Поэтому процент организованных в реакционных профсоюзах членов РПО все еще очень незначителен. Тут нужен еще более резкий поворот. Поэтому наш Центральный комитет укрепил фракционные руководства РПО и одновременно предпринял попытку изменить положение и по внутрипартийной линии.

Во время прений был поставлен вопрос и на него дан ответ (этот вопрос не раз играл большую роль, особенно у нас в Германии): можем ли мы завоевать аппарат реакционных профсоюзов? Я думаю, что верхушечный аппарат АДГБ до завоевания политической власти мы вообще не сможем заполучить, и это не является предпосылкой для завоевания власти. Но зато мы можем с успехом завоевать низовой аппарат, особенно фабзавкомы, отдельные правления союзов на местах, например местные филиалы и районные комитеты союза металлистов, отраслевые комитеты и, по моему мнению, даже и местные межсоюзные комитеты, как показывает ряд примеров в Германии. Мы должны еще резче поставить это в центре внутрипартийной разъяснительной работы, ибо таким путем мы скорее можем проникнуть на крупные фабрики и заводы, ускорить завоевание решающих слоев рабочего класса и тем самым большинства рабочего класса вообще. Вполне правильно указывается в предлагаемой резолюции, что необходима также борьба за каждую выборную должность.

В борьбе против оппортунистического лозунга «заставьте профбюрократов» в наших партийных рядах имелись известные перегибы. Не раз всякое требование, направленное по адресу профбюрократии, трактовалось как оппортунистический уклон в сторону лозунга «заставьте профбюрократов». Должны ли мы предъявлять требования профбюрократии? Конечно.

Не предъявлять никаких требований значило бы отказаться от мобилизации членов профсоюзов и от разоблачения профбюрократии. Мы имеем всякую возможность предъявлять самые различные требования. В реформистских профсоюзах нет например никакой демократии. Мы должны требовать в борьбе за демократию, чтобы созывались собрания для обсуждения всех вопросов, для обсуждения вопроса о грабеже зарплаты и т. д. Мы должны требовать, чтобы профсоюзные собрания созывались совместно со всеми рабочими для обсуждения вопроса о поддержке таких стачек

¹ Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 116 — 117, изд. 9-е.

144 которые уже ведутся и которые профбюрократия объявляет «дикими». Мы должны потребовать например оказания поддержки бастующим в Бельгии товарищам. Есть много требований, которые мы можем предъявить. Но надо следить за тем, чтобы в рамках самостоятельной организации боев эти предъявляемые бюрократии требования становились бы действительно одним из факторов мобилизации масс. Во всех экономических боях или иных выступлениях, в которых мы предъявляем требования профбюрократии, мы должны одновременно проводить широкую мобилизацию масс и ставить себе задачу завоевания масс и руководства боями. Если же мы этого не сделаем, тогда наши требования и лозунги, как правило, пойдут по линии ложного оппортунистического «заставьте профбюрократов». Кроме того необходимо еще для усиления борьбы против социал-демократии,— полагаю не в одной только Германии,— значительное повышение политического уровня наших новых кадров. Извращение наших правильных лозунгов в значительной мере объясняется тем, что наши молодые кадры на предприятиях и в профсоюзах не усвоили в достаточной степени опыта прошлого. Это необходимо также и для того, чтобы успешнее бороться и против оппортунизма.

А теперь перейдем к красным профсоюзам. Развитие этих профсоюзов пошло не таким бурным темпом, как себе представляли некоторые исполненные иллюзий товарищи. Вместо того чтобы выяснить причины, почему рост наших профсоюзов невелик, они подымают вопрос о том, не было ли ошибкой переходить к созданию собственных классовых профсоюзов, и скатываются к брандлерианским установкам. Такие товарищи недооценивают политическую ситуацию нынешнего момента и роль красных профсоюзов в этой ситуации. Красные профсоюзы могут и должны в процессе нарастания революционного подъема стать важными звеньями РПО. Наши красные профсоюзы могут расти только в том случае, если они сознают свои великие задачи, если они организуют повседневные бои масс, сочетая их с политическими, если они становятся двигателями кампании единого фронта, если они признаются массами как боевые органы в решающих боях, перерастающих в борьбу за власть. Ставя вопрос об РПО в этой связи, надо отметить следующее: РПО как организованное объединение передовой части оппозиции реформистских и христианских профсоюзов со сторонниками красных профсоюзов и неорганизованными рабочими, у которых пробуждается классовое самосознание, является прекрасным связующим звеном между профсоюзами и такими рабочими, которые еще не входят ни в какой союз, и поэтому наиболее пригодна для развертывания движения единого фронта на предприятиях. Но РПО не может разрешить стоящих перед нею задач, если она не сумеет охватить, хотя бы в организациях самого широкого характера, все оппозиционные элементы на предприятиях и в профсоюзах. Рамки одной только РПО слишком узки. Оппозиционно настроенных рабочих больше, чем членов РПО. РПО и должна быть в этом смысле организатором оппозиционного движения, движения единого фронта. Она должна стать, так сказать, рычагом для организации широкого левого движения, широкой оппозиции. Именно РПО и красные профсоюзы призваны организовать движение единого фронта на базе фабзавкомов. Многие слабости нашей работы на предприятиях объясняются недостаточной активизацией и политизацией фабзавкомов.

В связи с этим еще несколько слов по поводу единого фронта. Мы сможем действительно успешно преодолевать слабости и недочеты нашей тактики единого фронта лишь при условии неуклонной борьбы против правого оппортунизма и «левого сектантства». Ряд явлений интернационального характера снова подтверждает нам, что и в настоящее время правая опасность является главной. Буржуазные влияния главной социальной опоры буржуазии — социал-демократии — всегда будут наблюдаться на периферии нашей партии. Но что правый оппортунизм является главной опасностью, это обнаруживается например в политической платформе т. Эмбер-Дро и, как сообщил нам т. Ленский, в политической платформе правых в Польше. Это сказывается и в том, что наши товарищи не раз попадались на удочку «левых» маневров социал-демократии. Это обнаруживается в оппортунизме на практике, проявившемся в ряде случаев. Но мы не должны недооценивать растущую волю к борьбе и активность социал-демократических рабочих. В отношении степени революционной зрелости социал-демократических рабочих мы однако не должны также перескакивать через этапы, ибо это ведет к пустым лозунгам и, в конечном счете, к отходу тех, кого мы хотим вести на борьбу. В особенности приходится констатировать недооценку работы среди социал-демократических рабочих и масс вообще.

Наблюдается много фактов недооценки «левых» маневров социал-демократии и даже игнорирования их, и мы видим на практике, как наши товарищи допускают порою оппортунистические ошибки, могущие стать опасной угрозой, на что указывали тт. Тельман и Ульбрихт. Верхушечные переговоры, будь то на крупном предприятии или в местном масштабе, одновременно с которыми наши товарищи не мобилизуют массы и не поднимают их до такой степени, что они готовы оказать давление боевыми действиями, всегда приводят к оппортунизму.

Нельзя механически переносить на все страны призыв ближе подойти к низовым организациям профсоюзов, рейхсбаннера, спортивных обществ и социал-демократии, который был сделан в обращении нашего ЦК. Лишь особые условия революционного подъема сделали возможной в Германии такую тактику. Мы несомненно пользуемся большим влиянием среди безработных масс. Однако нельзя утверждать, что нам принадлежит гегемония. Если бы это было так, то в Германии было бы гораздо больше вы-

145 ступлений безработных и движение было бы гораздо шире, чем это имело место на деле. Да и буржуазная политика благотворительства и обеспечения бедных не могла бы иметь такого разлагающего влияния. Проблема безработицы в Германии одновременно является проблемой молодежи. В одном статистическом обзоре я читал, что в Германии из работоспособной молодежи в возрасте до 21 года — 1 млн. безработных, а в возрасте от 21 до 25 лет — 2 млн. безработных. Всего значит 3 млн. безработной молодежи. Капиталисты отлично знают, что это означает. Ведь не зря организовали они лагери для отбывания трудповинности, куда главным образом посылается молодежь. Молодежь лишили пособия по безработице, чтобы тем самым по возможности немедленно принудить ее к добровольному несению трудповинности.

Борьба, развертываемая буржуазией для удаления молодежи из массы безработных,— это ловкая стратегия, имеющая целью вырвать из нашего боевого фронта самый активный элемент — молодежь.

Нельзя не заметить, что среди безработных наблюдается известный упадок духа. Сейчас в Германии в среднем ежедневно происходит 60 самоубийств. Это факт, который должен нас побудить гораздо острее ставить вопрос о борьбе безработных. В этом отношении у нас был ряд недостатков. Неудовлетворительна политика единого фронта. Комитеты безработных были зачастую чистыми комитетами профоппозиции. Нередко наши комитеты безработных уже не были комитетами действия, а просто информационными бюро. В комитетах безработных отсутствовала молодежь. Борьба за установление теснейшего контакта с фабрично-заводскими рабочими порою велась недостаточно и неудовлетворительно. Например редко бывало, чтобы мы вывели массу безработных для демонстрации перед зданием заводской дирекции. Конечно правильно устраивать походы безработной массы на муниципалитеты. Но точно так же правильно организовать демонстрации безработных перед правлениями монополистических организаций, чтобы тем самым показать рабочим массам завода единство, связь в борьбе против общего врага. Надо отметить, что в Германии полиция действует теперь так, как это было в России во времена царизма. Выдаются удостоверения на нищенство. Прежде у нас нищенство было запрещено. Уличенный в попрошайничестве попадал в кутузку. Теперь же сама полиция организует нищенство. В Германии создалась определенная армия нищих. Это тоже должно побудить нас к более энергичному развертыванию нашей борьбы.

Еще одно замечание по вопросу о борьбе против фашизма. Мы должны больше обращать внимание на идеологический обман масс фашизмом. Что касается борьбы против версальской системы, то в этом отношении надо гораздо энергичнее подчеркивать, что фашизм не только не ликвидирует национального гнета, но еще больше углубляет и обостряет его. Мы должны наши требования об отмене репарационных тягот еще убедительнее обосновать с классовой точки зрения. Ведь и буржуазия предъявляет такое же требование: уничтожить репарационные тяготы. Нечего и говорить, что требование германской буржуазии об аннулировании репарационных платежей задумано вовсе не как облегчение для трудящихся масс. Это всего отчетливее видно из программы вооружений. Требование аннулирования репараций предъявляется германским финансовым капиталом как мероприятие для повышения капиталистической прибыли. Вот это-то мы недостаточно конкретно разъяснили рабочим при нашей революционной борьбе против Версаля. Германская буржуазия мотивировала Версалем все свои мероприятия по грабежу зарплаты, все меры социальной реакции, всю свою таможенную и налоговую политику и т. д. На этом основаны наблюдающиеся в мелкой буржуазии, а также в некоторых частях рабочего класса шовинистические настроения. Мы должны показать массам единственный выход для рабочих и трудящихся — пролетарскую революцию, увязывая это с борьбой против шовинизма.

Не менее опасна социальная демагогия фашизма. Все реакционные программы драпируются в «социальное» облачение. Можно разумеется сказать, что так было и во времена буржуазной демократии. Но надо видеть особенности фашизма, его специфические методы, его конкретные стороны. Надо, я думаю, подчеркнуть, что это будет всегда характерным для фашизма. Гитлер поймал тысячи и десятки тысяч людей на удочку этой социальной демагогии. Правительства тоже наживаются на социальной демагогии. Вспомним брюнинговское правительство с его снижением цен, якобы представляющим крупное социальное мероприятие, а в действительности подготовившим грабеж зарплаты в Германии, что и было осуществлено. Припомним программу организации работ для безработных, с чем было связано снижение пособия по безработице. Припомним переселенческие программы и все, что было по этому поводу сфабриковано. Государственный переворот в Пруссии тоже отчасти обосновывался социальными фразами. Реакционные буржуазные газеты писали: долой высоко оплачиваемых бюрократов! Государственный комиссар Брахт заявил: государственный аппарат должен быть приспособлен к бедности государства. Ряд полицей-президентов и ландратов был уволен. Теперь объявлено, что число министров Пруссии будет сведено к четырем и т. д.

Нынешняя программа правительства Папена тоже обосновывается с помощью социальных фраз как программа борьбы за работу и хлеб для безработных. А на деле это программа субсидирования тяжелой индустрии и крупных аграриев и ограбления рабочих и служащих. Мы должны энергичнее и решительнее, чем до сих пор, бороться и против этой социальной демагогии Папенов, Гитлеров и Брюнингов. Партия национал-социалистов пытается соз-

146 дать себе монополию в деревне. Это ей не удастся, если мы улучшим постановку нашей политработы на селе. Я напомню, как именно развертывается там социальная демагогия. Национал-социалистические правительства некоторых областей громогласно возвестили о своем намерении провести некоторые меры в пользу маломощного крестьянства. Под лозунгом «земля — бедным крестьянам» они разбили майораты на парцеллы якобы с намерением создать новые участки для крестьян. Мы видим, что наци самым утонченным и ловким способом стараются привлечь к себе массы трудящегося крестьянства.

Установлен факт, что среди многомиллионной армии наци имеется довольно много рабочих, а в особенности служащих. Поэтому с полным основанием т. Тельман на последней конференции политсекретарей нашей партии выдвинул перед нами задачу — приблизиться к этим слоям на основе защиты их экономических интересов, улучшить и усилить нашу борьбу на идеологическом фронте с целью снова перетянуть в красный фронт или вообще завоевать на нашу сторону тех сторонников наци, среди которых наблюдается брожение. Неприятная действительность такова, что мы, в частности наш комсомол, не сумели найти пути к этим массам молодежи, находящимся под влиянием наци. Нашей партии придется ставить вопрос о комсомоле так, чтобы создать все гарантии для того, чтобы отвоевать массы молодежи, находящиеся под влиянием фашизма, на сторону революционного классового фронта. Молодежь, массами покидающая лагерь реформизма в результате возмущения социал-фашистской политикой лидеров АДГБ и Социалистического интернационала, пришла не к нам, как это должно было бы быть, а в значительной части своей примкнула к гитлеровскому движению. Поэтому наша идеологическая борьба за эту молодежь должна быть существенным элементом нашей массовой работы, а также и массовой работы комсомола. Комсомол должен иначе и лучше ставить вопрос о безработной молодежи, чем это было до сих пор.

Подхожу к концу. Мы в Германии — накануне дальнейших глубоких атак на жизненный уровень масс. Новая программа Папена предусматривает новое всеобщее снижение зарплаты рабочих и служащих, еще более глубокий прорыв тарифных договоров. Папен открыто заявил, что власть капиталистического государства еще откровеннее, еще беспощаднее будет урезывать зарплату. Далее он заявил, что проводившуюся до сих пор политику делового сотрудничества и договоренности между предпринимательскими союзами и социал-демократическими союзами рабочих он намерен использовать также и в будущем. Он стремится к раздроблению, нынешних тарифных округов, распылению рабочих категорий, созданию особых условий для отдельных предприятий, чтобы тем самым ослабить боеспособность масс.

Декретированный тариф вступает в силу как тариф диктатуры вместо практиковавшихся до сих пор обязательных арбитражных тарифов. Новое тут заключается в том, что капиталистическое государство еще откровеннее и очевиднее для всякого выступает как диктатура произвола — против зарплаты и хлеба, раскрывая роль капиталистического государства как тюрьмы рабочего класса. Это приведет к усилению элементов политической стачечной борьбы в экономических боях и стачках, к перерастанию экономических стачек в политические бои. Но тем самым облегчается и наша задача организации и роста политических массовых стачек. В саксонской текстильной промышленности и в рурской горной промышленности тарифные договоры расторгнуты. Фабриканты в Саксонии предприняли отдельные попытки для прорыва тарифов. Ряд частичных стачек принудил фабрикантов пока отступить с их требованиями о снижении зарплаты. Возможно, что правительство Папена уже попытается пустить здесь в ход декретированный тариф. Социал-демократические профбюрократы, прибегая к «лево»-надувательским маневрам, публично предлагают предпринимателям воздержаться от провокаций: это-де может привести к большим неприятностям,— но при этом продолжают вести с ними тайные переговоры. Наша партия поставила себе задачей приложить все усилия, чтобы повести рабочие массы по пути частичных боев к массовой стачке.

Также стоит вопрос и в Руре и в других частях Германии. Если мы всеми силами будем проводить в жизнь поставленные пленумом задачи,— а это должно быть сделано,— то нам удастся быстро наверстать упущенные темпы в революционном подъеме и завоевать на свою сторону рабочие массы крупнейших фабрик и заводов, а тем самым завоевать большинство рабочего класса.

Уже несколько месяцев партия ведет антифашистскую кампанию как широкое наступление масс против фашистского террора по местожительству и на улицах. Усиление фашистского террора на улицах было одним из основных мероприятий правительства Папена. За этим последовали атаки на зарплату во всех решающих тарифных областях. Сейчас самое важное — создавать движение единого фронта на предприятиях, чтобы они стали исходным пунктом для развертывания пролетарского отпора и контрнаступления против фашизма и капитализма. Если т. Мануильский сказал, что Германия — слабейшее звено в цепи капитализма, то мы позаботимся о том, чтобы эта цепь прорвалась, чтобы развязыванием массовых боев, политической массовой стачкой были вовлечены в борьбу за власть далеко за пределами Германии широкие рабочие массы и еще сильнее были развязаны силы мировой революции.

(Заседание закрывается.)

147

Заседание двадцать первое​

7 сентября (вечер). Председатели тт. Бела Кун и Флорин

Прения по докладам тт. Куусинена и Тельмана. Выступления тт. Чемоданова, Життона, Лозовского

Чемоданов (КИМ). На XI пленуме ИККИ было уделено большое внимание вопросам работы среди молодежи, задаче укрепления одного из основных приводных ремней компартии к трудящимся массам — комсомола. Тогда подчеркивалось с особенной силой, что борьба за молодежь является одним из тех коренных вопросов классовой борьбы, от правильного разрешения которого зависит исход борьбы. Это утверждение никем не оспаривалось тогда и теперь не потеряло своего смысла и политического значения.

Особенно остро встает сейчас вопрос о работе среди молодежи в связи с общей задачей глубокого проникновения в широкие массы трудящихся и подведения их на основе собственного опыта к решающим классовым боям. Обострившийся экономический кризис во всех его многообразных социальных и политических проявлениях воздействует на молодежь. Это воздействие вызывает в ее среде глубокие процессы, которые идут прежде всего по линии, хотя бы еще и классово не осознанных, поисков выхода из бесперспективного существования в условиях капитализма. Общим характерным моментом сейчас является рост политической активности молодежи, которая не всегда и не всюду носит революционный характер. И нет сейчас такой классовой, враждебной пролетариату партии, которая не ставила бы во главу угла своей работы актуальнейшую задачу укрепления и расширения своего влияния на молодежь. Тем острее ее сейчас ставит буржуазия, готовясь к новым войнам, готовясь к нападению на Советский союз. И тем острее вынуждена ее ставить социал-демократия, поскольку ее лозунг «лечения» больного капитализма и ее теория «меньшего зла» приходят во все большее противоречие с ростом политической активности молодежи, не зараженной реформистскими влиянием и традициями. Все это вместе взятое свидетельствует об обострении классовой борьбы за молодежь и подчеркивает необходимость большевистской проверки того, что нами проделано за время, истекшее после XI пленума Коминтерна. Путем этой проверки мы должны вскрыть слабые стороны в нашей работе, устранить эти слабости и еще более усилить наше организационное и политическое влияние на молодежь.

Основная установка прошлого пленума сводилась к необходимости создания перелома в борьбе за массовость в революционном движении. Задача превращения юношеского движения в подлинное массовое движение, охватывающее как организационно, так и политически рабочую, безработную, крестьянскую, служащую и учащуюся молодежь, является и сегодня одной из первоочередных задач не только коммунистических союзов молодежи, но и компартий. И необходимо подчеркнуть сегодня, что эта задача ставилась на прошлом пленуме не абстрактно. Она была поставлена конкретно, со всей политической четкостью указывались пути и методы ее разрешения. В качестве политической ориентировочной задачи ставилась задача превращения комсомолов в более широкие в количественном отношении организации, нежели компартии. Иначе говоря, ставился вопрос о необходимости быстрейшего изживания имеющейся у нас огромной диспропорции между количественным составом компартий и комсомолов. Эта установка, само собой понятно, не имела в виду погони за голыми цифрами и подмены массовой повседневной политической работы кампанейщиной. Эта ориентация также конечно не смазывала пролетарского коммунистического существа комсомола. В борьбе за массовость особенно подчеркивалась необходимость усиления борьбы прежде всего за рабочую молодежь и усиления пролетарского влияния в наших союзах.

Был дан конкретный лозунг, указывающий пути роста союзов. Это был лозунг создания комсомольской ячейки при каждой партийной производственной ячейке. Была поставлена задача усиления работы в профсоюзных, спортивных организациях, ибо без этого немыслимо создание массового коммунистического движения молодежи.

Разрешение этой задачи, задачи превращения комсомола в массовые организации, задачи возглавления роста политической

148 активности молодежи, предполагает прежде всего усиление партийного руководства и контроля и перестройку форм, методов и содержания работы самих коммунистических союзов молодежи. В основе этой перестройки должно лежать развертывание подлинно массовой повседневной политической работы среди молодежи. А это означает в первую очередь развертывание внутрисоюзной демократии, такой демократии, которая предполагает вовлечение всех членов союза в активную политическую жизнь; развертывание такой демократии, которая предполагает изживание такого ненормального положения, когда у нас актив — так называемые функционеры — пытается работать за массы и вместо организации массы пытается ее подменять.

С этим неразрывно связана постановка в центре внимания всех комсомольских организаций задачи борьбы за повседневные экономические нужды и требования молодежи, ибо без этого немыслимо никакое продвижение вперед, и основное требование, которое предъявлялось в прошлом и предъявляется в настоящем к руководящим кадрам юношеских организаций, сводится к необходимости прекращения болтовни о борьбе с оппортунизмом, к необходимости преодоления на деле сектантского, левацкого характера работы, к необходимости разоблачения на практике конкретных проявлений и носителей правого уклона, который является главной опасностью и для юношеского движения.

Прошел достаточный период для того, чтобы проверить, как выполнены решения, которые давались в прошлом, чего мы достигли на основе этих решений и какие новые задачи, вытекающие из настоящих условий классовой борьбы, мы можем и должны сейчас поставить перед юношеским движением.

Каковы же итоги развития юношеского движения за этот период? Первое, что мы можем отметить,— это повышение общеполитической активности молодежи, что связано с общим нарастанием революционного подъема и более всего заметно проявилось в таких странах, как Чехо-Словакия, Польша, Германия, Испания, Китай и отчасти Япония. Затем следует отметить повышение роли отдельных коммунистических союзов молодежи в экономических боях пролетариата, что особенно заметно в Чехо-Словакии и Польше. Затем мы можем также отметить некоторое укрепление позиций коммунистических союзов молодежи на производстве. В антивоенной работе комсомола особо следует отметить то, что отдельные организации чехо-словацкого комсомола показали, как нужно на деле мобилизовать десятки тысяч молодежи на защиту Советского союза, на борьбу против империалистических войн. Наряду с этим мы также можем отметить некоторый рост международного юношеского движения.

Я не буду особо останавливаться на росте ВЛКСМ, который за это время увеличился численно с 3 400 тыс. примерно до 6 млн. Работа ВЛКСМ найдет особое отражение в докладе т. Мануильского.

Мы имеем рост комсомола в советских районах Китая, где он вырос с 80 тыс. до 108 тыс., но и эти сведения видимо несколько устарели.

По легальным союзам мы имеем следующее положение: к XI пленуму мы насчитывали там 75 тыс., сейчас — 110 тыс., т. е. рост примерно на 35 тыс. По нелегальным союзам мы выросли с 39 тыс. до 46 тыс.

По отдельным странам мы имеем следующую картину: в Испании союз вырос с 400 членов, которые имелись к XI пленуму, до 10 тыс., в Польше наши ряды увеличились втрое, в Чехо-Словакии — с 6 тыс. до 15 тыс. Следовательно успехи есть. Они выступят тем заметнее, если мы учтем и общий рост коммунистического влияния на трудящиеся массы, а следовательно и на молодежь, если мы при этом отметим, что за прошедший период у нас почти не было такой секции, которая не продвинулась хотя бы немного в своем развитии вперед.

Но, отмечая это, необходимо также сказать, что успехи отдельных союзов в экономической работе, в антивоенной работе, в борьбе за производство не являются пока достоянием всех секций КИМ. Достижения, которые мы имеем, прежде всего подчеркивают с особой силой слабую реализацию решений XI пленума, несмотря на наличие благоприятных объективных условий. Это подтверждается и тем, что очень многие союзы растут черепашьим темпом, влачат жалкое, сектантское существование, топчутся на месте, или, выражаясь языком наших функционеров, стагнируют.

В чем же заключается основной тормоз в деле выполнения решений XI пленума? Прежде чем ответить на этот вопрос, надо отметить, что во многих партийных организациях к решению ИККИ о работе среди молодежи отнеслись, мягко выражаясь, не с достаточной серьезностью. В отдельных партийных организациях тут же после XI пленума ИККИ эти решения были взяты под сомнение. Кое-где в партийных руководящих организациях раздавались голоса: а не являются ли эти решения авангардистскими, поскольку в них ставится вопрос о необходимости быстрейшей ликвидации такого положения, когда отдельные компартии в десятки раз больше своих ближайших помощников — коммунистических союзов молодежи? И не случайным конечно является тот факт, что, когда дело доходит до подсчета количества созданных производственных ячеек комсомола,— а директива Коминтерна прямо указывала на необходимость создания при каждой производственной ячейке комсомольской ячейки,— оказывается, что для этого хватает пальцев на одной руке.

Когда я подчеркиваю эти факты по линии партийного руководства, то это не значит, что с самих союзов, с самих комсомольских кадров, в том числе и с Исполкома КИМ, снимается ответственность.

Основным тормозом в деле превращения наших союзов в массовые организации

149 была и все еще остается попрежнему левацко-сектантская практика. Не усвоено еще ленинское указание о том, что требуется поменьше фраз, поменьше политической трескотни, которой у нас зачастую подменяют революционную деловитость и массовую повседневную политическую работу, что требуется побольше будничного дела. Тем больше внимания конечно нужно обратить на эту сторону сегодня, когда ставится вопрос о подготовке и развертывании экономических боев, о выковывании в этих боях классового сознания и о создании широкого фронта трудящихся в борьбе с буржуазией. С тем большей силой надо ставить вопрос о выполнении указаний ИККИ о борьбе за молодежь, поскольку мы обязаны извлечь уроки из тех событий, которые происходят в Германии, где фашизм на фронте борьбы за молодежь одержал успехи.

Национал-социалисты умело использовали классово неосознанные молодежью поиски выхода из экономического кризиса. Не встретив с нашей стороны серьезного сопротивления и использовав разлагающее социал-фашистское влияние на молодежь, они с помощью своей антикапиталистической демагогии сумели организовать значительные кадры молодежи и укрепить за ее счет свои ряды. Молодежь играет большую роль в гитлеровских бандах, в штурмовых отрядах и занимает большое место в самой партии. Этого мы ни в коем случае не должны упустить из виду. Мы не должны упускать из виду и того, что национал-социалисты сейчас не успокаиваются на достигнутых успехах в борьбе за молодежь.

Буржуазия в Германии стремится сейчас к созданию законченной системы милитаризации молодежи. Введение принудительной трудовой повинности по существу означает создание связующего звена между школой и армией, которое помогло бы милитаризации молодежи. Факт создания такой системы милитаризации молодежи, а также рост за счет молодежи фашизма не могут быть нами обойдены. Этот факт заставляет нас еще внимательнее присмотреться к деятельности германского комсомола.

Германский комсомол после XI пленума вырос. Но этот рост сопровождался прежде всего огромной текучестью. Он сопровождался также сектантской замкнутостью и топтанием на месте так называемых массовых подсобных юношеских организаций, которые в несколько раз меньше комсомола. Этот рост также сопровождался сектантской замкнутостью и аполитичностью производственных ячеек комсомола. Неудивительно, что сейчас мы наряду с ростом общего количества производственных ячеек комсомола имеем большое количество распадающихся ячеек. Наши ячейки оказываются неустойчивыми лишь только потому, что нередко каждая из них насчитывает в своих рядах всего лишь по нескольку человек.

Комсомольский рост, далее, сопровождался в Германии укреплением СИМовских организаций. Не продвижение вперед, а топтание на месте характеризовало развитие после XI пленума Коминтерна многих крупнейших организаций германского комсомола.

Это неудивительно, поскольку при проведении последних решений Коминтерна мы столкнулись с непониманием их в ЦК ГКСМ, переходящим иногда в нежелание, в сопротивление проведению решений пленума ИККИМ в жизнь.

На XI пленуме Коминтерна было вскрыто бюрократическое извращение революционного соревнования, указывалось на неприемлемость метода измерения политической активности комсомола на очки. Я имею в виду «систему» пунктов, положенную ЦК ГКСМ в основу развертывания революционного соревнования в прошлогоднем ударном квартале.

На пленуме ИККИ подчеркивалось, что это для нас не подходит. Но спустя месяц после пленума эта политика голой арифметики, извращающая политические установки Коминтерна и действительную борьбу за молодежь, опять возродилась: вместо установления четкой линии, вытекающей из решений пленума, ЦК комсомола дает установку — взять курс на создание стотысячного комсомола, к МЮД завербовать 25 тыс. комсомольцев. Немедленно пошли циркуляры вниз. Стали производить подсчет — в месяц завербовать столько-то, в неделю столько-то, а в день приблизительно 300 человек.

Едва ли эта типично сектантская ориентация могла способствовать росту союза. Спустя некоторое время, словно в ответ на необходимость установления политически четкой линии роста, на новом пленуме ЦК комсомола высказываются сомнения в возможности превращения комсомола в массовую организацию. Когда отдельные товарищи ставили со всей решительностью вопрос о том, что нужно развернуть борьбу за превращение комсомола в массовую организацию, в ответ они услышали по своему адресу разговоры об «утопии» и авангардизме. «Как же это так — в партии 200 тыс., в комсомоле — 60 тыс., и вы ставите вопрос о ликвидации разрыва между ними?» Эти сомнения имели место долгое время в германском комсомоле. Подыскивались и выдвигались «теории», обосновывающие эти сомнения. Отдельные руководители союза, оправдываясь перед массой, заявляли в свое оправдание, что они боролись прежде всего с пессимизмом, схематизмом и бюрократизмом.

Такие формулировки исходили от тех, кто сам не верит в активность масс и проявляет схематизм и бюрократический подход в борьбе за массы.

Это вскрылось особенно ярко несколько времени назад и сказалось в том, как руководство и сам союз реагировали на последние события.

Не освещают ли эти факты качество руководства германского союза в борьбе за массы и не следует ли сегодня поставить вопрос о том, что не пора ли покончить с

150 этой мнимо радикальной фразой и политической трескотней?

В союзе был выдвинут лозунг ликвидации СИМ как массовой организации. Этот лозунг предполагал усиление массовой политической работы и упорную борьбу по созданию снизу единого фронта с симовской молодежью на основе совместного выступления с ней как за экономические требования, так и в борьбе против фашизма. Этот лозунг предполагал глубокое внедрение в реформистские профсоюзы, в спортивные организации. Вокруг этого лозунга массовой ликвидации СИМ в союзе развернулась большая шумиха. Через два-три месяца — «гром победы, раздавайся!» Уже, оказывается, симовская организация почти ликвидирована. В отдельных-де организациях остались только группы симовской молодежи. А ту молодежь, которая осталась еще в реформистских профсоюзах, в спортивных организациях, во всех тех организациях, в которых особенно сильно влияние реформистов,— эту молодежь за общей шумихой о массовой ликвидации СИМ забыли.

Несмотря на ослабление борьбы с социал-фашизмом и на общее укрепление симовских организаций, которое мы имеем в Германии, отдельные товарищи начинают проповедывать, что социал-демократия — это не главная социальная опора буржуазии в ее борьбе с пролетариатом. И неудивительно после этого, что не было оказано должного серьезного сопротивления фашизму в борьбе за молодежь. Неудивительно еще и потому, что после XI пленума ИККИ руководство союза декларировало, что проникновение фашизма в массы молодежи приостановлено, поскольку фашизм достиг в своем развитии высшей, кульминационной точки. Но спрашивается: как же это «приостановлено» проникновение фашизма в массы молодежи? Развертыванием массовой идеологической, большой политической работы или еще чем?

Оказывается, вначале предполагалось приостановить рост фашизма лозунгом: «Бей маленьких Цергибелей там, где их встретишь». Отдельные комсомольцы выступали против постановления ЦК партии по вопросу об индивидуальном терроре. Известны случаи, когда отдельные комсомольцы в связи с этим постановлением вышли из союза и ушли в другие организации, заявляя, что они не могут принять такого постановления. И это было в то время, когда национал-социалисты шли в массы молодежи с демагогическими лозунгами. Они мобилизовали массы молодежи вокруг таких лозунгов, как сокращение рабочего дня, предоставление двух-трехнедельного отпуска с оплатой, как лучшее отношение мастеров к ученикам, как медицинское освидетельствование подростков и т. п. Национал-социалисты учитывали не только это,— они учитывали тягу к борьбе особенно молодежи, они выдвигали со своей стороны такие формы, которые захватывали молодежь.

Все это вместе взятое, а также правые ошибки, которые продолжаются в самом союзе, проявляются при проведении тактики единого фронта и выражаются в больших легалистских иллюзиях,— все это своевременно вскрывалось и на это указывалось. Но дело не двигалось вперед. Возможно, что это объясняется тем, что в руководстве союза долгое время жила теория о том, что самокритика в условиях капитализма вредна и что она сеет пессимизм. Возможно, что благодаря этой теории мы не имеем результатов. Дело не двигалось вперед, несмотря на то, что партийное руководство в лице т. Тельмана неоднократно указывало на необходимость усиления борьбы за решения XI пленума, за реализацию указаний Исполкома КИМ. Опять нет результатов. Почему? Возможно, потому, что отдельные элементы, в частности т. Нейман, дезорганизующие партийные кадры, пытались противопоставить комсомол руководству партии. Это тем более обязывает и требует от партии усиления работы среди комсомола, укрепления своего руководства. Это тем более обязывает и другие партии усилить свой контроль и работу по укреплению комсомола как приводного ремня к широким массам молодежи.

При этом необходимо помнить указания т. Сталина, где он особенно подчеркивает, что —

«...комсомол является формально непартийной организацией. Но он есть вместе с тем организация коммунистическая. Это значит, что, являясь формально непартийной организацией рабочих и крестьян, комсомол должен вместе с тем работать под руководством нашей партии. Обеспечить доверие молодежи к нашей партии, обеспечить руководство нашей партии в комсомоле — такова задача».

И для комсомола дается прямая установка:

«Комсомолец должен помнить, что обеспечение руководства партии есть самое главное и самое важное во всей работе комсомола. Комсомолец должен помнить, что без такого руководства комсомол не может выполнить свою основную задачу — воспитания рабоче-крестьянской молодежи в духе диктатуры пролетариата и коммунизма»¹.

Это указание мы не должны ни на минуту упускать из виду. Вовлечение молодежи в экономические бои пролетариата, в классовую борьбу должно сочетаться одновременно с внедрением в массы молодежи марксистско-ленинской теории.

Всем известно письмо т. Сталина в редакцию журнала «Пролетарская революция». В этом письме т. Сталин со всей большевистской непримиримостью выступил против фальсификаторов, против троцкистско-меньшевистских попыток извратить историю ВКП(б), историю ленинизма. Это письмо, содержание которого обязан знать каждый коммунист и комсомолец, имеет огромное интернациональное политическое значение. Оно не только разоблачает троцкистские и оппортунистические элементы, которые,

¹ Сталин, О задачах комсомола, «Вопросы ленинизма», стр. 187, изд. 9-е.

151 использовав гнилой либерализм некоторых коммунистов, попытались атаковать большевистскую партию на историческом фронте. В этом письме т. Сталин поднимает задачи изучения истории партии, истории большевизма, его борьбы со II Интернационалом, с оппортунизмом, в том числе с центризмом, задачи его борьбы на два фронта на огромную принципиальную высоту. Изучение истории борьбы большевизма с оппортунизмом — актуальнейшая задача каждого коммуниста, комсомольца и революционного рабочего. Сейчас, когда наши задачи все более усложняются, необходимо с особой силой поставить вопрос о большевистском воспитании молодежи. Задача передачи большевистских традиций подрастающему поколению — одна из важнейших задач коммунистических партий.

Життон (Франция). Тезисы ставят в качестве неотложной и главной задачи для французской компартии:

«Поворот к защите повседневных интересов рабочих и крестьянских масс (против снижения зарплаты, за социальное страхование, за немедленную помощь безработным, против налогового бремени и т. д.)».

В связи с этим пунктом тезисов я от имени французской делегации подвергну анализу следующие три пункта:

1. Экономические бои во Франции.

2. Профсоюзную работу партии.

3. Состояние нашего унитарного профдвижения.

В 1930 г. во Франции было 1 709 стачек, а в 1931 г., когда на Францию уже наложил свой отпечаток экономический кризис, наблюдается некоторое снижение стачечного движения. В этот период зарегистрировано лишь 372 стачки. Но в 1932 г. стачечное движение вновь усиливается; подводя итоги первым пяти месяцам 1932 г. и сопоставив полученные цифры с итогами первых пяти месяцев 1931 г., мы получим следующие результаты: в 1931 г. — 153 стачки и 37 500 стачечников, в 1932 г. — 236 стачек и 62 тыс. стачечников. Несомненно значительной волны здесь не наблюдается, и на протяжении текущего и 1931 г. мы не видим таких крупных стачек, как в 1930 г., в момент применения во Франции закона о социальном страховании, когда мы имели стачки с охватом сотен тысяч рабочих, бастовавших против вычетов из зарплаты.

Из общего количества стачек, зарегистрированных в 1932 г., 54 проходили под знаком борьбы за увеличение зарплаты; в частности так было в строительной промышленности. Другие стачки носили оборонительный характер. Из общего количества оборонительных стачек 93, главным образом среди строителей, закончились победой. Одна из них чрезвычайно важна: это — победа, одержанная над текстилепромышленниками в Седане: 500 рабочих фабрики «Эсперанс» вынудили предпринимателя отказаться от снижения зарплаты. Это отступление предпринимателя коснулось 5 тыс. рабочих.

Другая сторона дела заключается в том, что, кроме стачки в Фужере, охватившей 6 тыс. рабочих обувной промышленности, всеми стачками руководили унитарные профсоюзы. Разумеется это еще не основание для утверждения, будто мы вытеснили реформистов из рабочего движения; не надо закрывать глаза на то, что крупные стачки, развернувшиеся в последние годы в промышленных центрах и в решающих отраслях промышленности, протекали под руководством реформистских организаций.

Крупнейшей стачкой, возглавляемой УВКТ в последний период, несомненно является вьеннская стачка, охватившая 6 тыс. рабочих текстильной промышленности,— стачка, к которой примкнули для совместной борьбы 2 тыс. безработных.

В этой стачке рабочие проявили большую боеспособность. Здесь повторилось виденное нами в стачках текстильщиков в Рубэ и Вервик — сооружались баррикады и происходили уличные схватки с летучими отрядами полиции.

Эта стачка несомненно знаменует шаг вперед по пути независимого руководства экономическими боями. Это тем более важно, что Вьенн — социал-демократический центр с социалистическим муниципалитетом. Нашей профсоюзной организации, равным образом, как и нашей партии, до стачки точно не существовало. Наш унитарный профсоюз в составе 3 десятков членов и парторганизация в составе десятка товарищей, из коих ни один не работал на текстильных фабриках, не подчинились директивам об организации борьбы и развили теорию об отупении масс.

Вмешательство федерации текстильщиков и УВКТ дало возможность собрать воедино рабочих, подвергнуть вместе с ними рассмотрению вопрос о требованиях и наметить методы действия.

После борьбы, продолжавшейся свыше двух месяцев, мы сумели закончить стачку, помешав предпринимателю и социал-демократам разложить ряды рабочих с помощью маневров и полицейских репрессий.

Другой пример показывает, какими возможностями мы располагаем, умело и настойчиво применяя нашу тактику.

В Булони на Сене на одной стройке работало 300 рабочих разных профессий. Штукатурщики затеяли борьбу, предварительно установив у себя единый фронт и выбрав стачечный комитет.

Эта борьба увенчалась победой, и наши товарищи добились увеличения зарплаты на 7 — 8 фр. в день. Победа немедленно отозвалась и на рабочих других профессий строительной промышленности, и они последовали примеру штукатурщиков. Единый фронт объединил 300 рабочих, закипела борьба. Несколько недель спустя предприниматели пробовали было отнять у рабочих их завоевания, добытые борьбой; рабочие ответили на это выступлением, и таким образом благодаря осуществлению единого фронта снизу рабочие на стройке развернули широкое движение и одержали победу. Образовавшийся единый фронт ска-

152 зался массовыми вступлениями в унитарный профсоюз.

Но бывают и такие случаи, когда рабочие не реагируют на атаку предпринимателя. Пример — поведение горнорабочих в момент наступления горнопромышленников в феврале этого года.

Товарищи вероятно следили за стачкой, развернувшейся в марте 1931 г.,— стачкой, в результате которой нам удалось установить контакт с одним слоем реформистских рабочих. В результате наши организации одержали целый ряд избирательных побед как на профсоюзных выборах, так и на выборах политических.

Наше влияние неуклонно росло, и таким образом в феврале 1932 г. мы располагали прекрасной позицией для вовлечения в борьбу против снижения зарплаты горнорабочих Севера и Па-де-Кале.

Надо проанализировать, почему, вопреки этой позиции, объективно для нас более благоприятной, мы не смогли вовлечь в борьбу рабочих. Видно, реформистские вожди извлекли для себя урок из опыта 1931 г. и на этот раз не решились при аналогичной обстановке предать непосредственные интересы рабочих столь открыто. Вместо того чтобы открыто скрепить своей подписью снижение зарплаты, они, прибегнув в качестве тактического хода к референдуму, попытались взвалить на рабочих ответственность за снижение зарплаты, разумеется всеми способами агитируя за то, чтобы рабочие при референдуме высказались против стачки.

Вместо того чтобы понять эту тактику реформистских вождей, построить нашу работу в массах горнорабочих таким образом, чтобы заострить референдум в ином направлении и превратить его из оружия, применяемого реформистами для срыва борьбы рабочих, в оружие для развязывания стачки, мы декретировали бойкот этого референдума.

Я уже сказал, что стачкой в Фужере руководили реформисты. Вот уже 7 месяцев, как длится эта стачка, и она еще не закончилась. Бастует 6 тыс. рабочих. 1 500 рабочих вернулись на предприятия на основе предательского компромисса, заключенного реформистскими вождями с предпринимателями; в соглашении оговорено, что зарплата этих рабочих будет уменьшена лишь в том случае, если стачка потерпит поражение и уменьшение зарплаты коснется всей обувной промышленности Фужера.

В действительности это обещание не было сдержано, и зарплата рабочих, вернувшихся на фабрику, была снижена.

В начале стачки наша позиция была совершенно правильной. Мы сказали рабочим: надо избрать вместе единый стачечный комитет, дабы все мы, рабочие, надлежащим образом руководили нашим движением. Надо создать единый комитет солидарности, который оказывал бы продовольственную помощь стачечникам, будь то социалисты, члены конфедерации, унитарии, христиане или неорганизованные. В течение целого ряда месяцев мы не пошли дальше провозглашения этих лозунгов, а рабочие тем временем доверили проведение стачки руководству реформистского профсоюза. Мы излагали наши взгляды, оставаясь вовне, вместо того чтобы добиваться проникновения внутрь стачки, на собрания стачечников, повести там работу, завоевать конфедерированных рабочих — одного за другим — на сторону нашей унитарной стратегии.

Были у нас во Франции и другие стачки, свидетельствующие о довольно высоком классовом сознании и политическом уровне. Например грузчики Дюнкерка провели 24-часовую стачку, выдвинув на первый план борьбу против империалистической войны.

Отмечу еще одно небольшое, но весьма симптоматическое выступление. Моряки-рыбаки в Сен-Тропец выступили с протестом против военно-морских маневров, разумеется мешавших рыбной ловле.

Приведу еще несколько примеров роста классового сознания рабочих. Когда негодяй полицейский подло убил нашего товарища Фритша, безработного из Витри, который вел работу на стройке, стараясь установить связь между занятыми рабочими и безработными, мы в момент его похорон организовали стачку в строительной и деревообделочной промышленности Парижского округа. На похороны т. Фритша мы собрали 125 тыс. рабочих. Можно сказать, что в стачке участвовало 75 — 80% рабочих этих двух профессий. Это бесспорно свидетельствует о росте классового сознания рабочих и о широких возможностях, открывающихся перед нашим движением. Возьмем стачку в Боринаже с точки зрения международной солидарности. Несомненно, мы не проявили должной энергии и быстроты в деле поддержки наших бельгийских товарищей. Тем не менее наше французское революционное движение — партия, комсомол, профсоюзы, «Юманите» — тут же послало нескольких работников, чтобы помочь нашим товарищам в деле руководства их движением, в деле организации всей той практической работы, которой требует такая стачка. Мы организовали движение солидарности, в частности в наших горнопромышленных районах. Разумеется эта солидарность еще не то, чего мы хотим, она еще чрезвычайно слаба. Но мы продолжаем кампанию и сделаем все, от нас зависящее, чтобы придать этой солидарности возможно более действенный характер.

Работники нашей партии и наших профсоюзов были в Бельгии арестованы вместе с бельгийскими товарищами. Это свидетельствует о том, что наши французские товарищи были там хорошими борцами и сражались плечом к плечу со славными бельгийскими товарищами.

После ряда приведенных мною примеров, характеризующих различные стороны нашего стачечного движения, я хочу извлечь отсюда несколько существенных уроков.

Во-первых, нас, как общее правило, застигает врасплох наступление предпринимателя; если мы и проявляем себя энергич-

153 но в самой борьбе, то подготовительная работа отсутствует. Необходимо подчеркнуть эту, на наш взгляд, чрезвычайно важную сторону вопроса — необходимость подготовительной работы перед развязыванием стачки. Если присмотреться к нашему французскому движению, к работе партии и профсоюзов, то окажется, что мы не умеем во-время заметить, как назревает движение, и никто — это видно на примере Вьенна, Пон-де-л’Арк, Седана и др. — никто за неделю до возникновения стачки не видит ее зарождения и таким образом не принимается никаких мер.

Это отсутствие предварительной работы означает абсолютное отсутствие перспектив в развитии классовых боев, отсутствие сдвига в работе и методах. Эта предшествующая развязыванию стачки работа имеет решающее значение для руководства стачкой и для ее завершения.

Во-вторых — это наша большая слабость на предприятиях; а между тем опыт ударных бригад показал нам новые возможности, наметил путь, которым должно итти.

В-третьих — это наш подход к реформистским рабочим.

Ни на один миг не ослабляя нашей политической борьбы, надо найти,— но не с помощью бранных эпитетов против социал-демократии, против реформистской бюрократии,— надлежащие методы подхода к рабочим, наглядно показывая им, что их вожди действуют наперекор их интересам и поддерживают интересы предпринимателей, буржуазии.

У нас есть несколько маленьких островков революционной оппозиции на государственных предприятиях, среди печатников, среди учителей, но в решающих отраслях промышленности у нас нет ничего, и каждому понятно, что, поскольку мы сумеем создать такую оппозицию в реформистских профсоюзах, она сыграет решающую роль в деле объединения рабочих — унитариев, конфедерированных и всех других течений для общей борьбы. По мере объединения масс ширятся возможности обличать, разоблачать и дискредитировать реформистских вождей.

В-четвертых — это наша неспособность расширять рамки стачки. Нам не только не удается добиться расширения стачки, но нам лишь с запозданием удавалось раскачать для работы наши унитарные организации и нашу партию (в частности это ощутительно дало себя знать во время вьеннской стачки).

В-пятых — необходимо подчеркнуть значение материальной поддержки стачечников. Нет сомнения, в особенности когда имеешь дело с затяжными стачками, что солидарность есть фактор, которым ни на миг нельзя пренебрегать. Одна из важных задач во всякой стачке — принимать практические меры, чтобы эта солидарность была широкой и действенной.

И наконец в-шестых — это значительная слабость нашей работы среди безработных. Всякому понятно, что значение движения безработных в экономических боях увеличивается по мере роста экономического кризиса. Весьма отрадным является тот факт, не только национального, но и международного масштаба, что безработные нигде не играли роли штрейкбрехеров.

Во вьеннской стачке, где предприниматели прилагали значительные усилия для вербовки штрейкбрехеров, имея под рукой армию в 2 тыс. безработных, им удалось за несколько недель склонить только одного безработного к штрейкбрехерской работе.

Следует отметить, что буржуазия во Франции приложила много усилий, чтобы овладеть движением безработных. Хотя закона о страховании от безработицы во Франции не существует, тем не менее во Франции, где экономический кризис еще не достиг той степени, как в других странах, буржуазия располагает значительными маневренными возможностями. Путем филантропии, благотворительной помощи, выдачи пособий она старается разложить движение безработных и подчинить его своему влиянию.

Из этого опыта надо извлечь выводы и понять, что недостаточно организовать общественное питание в качестве противовеса буржуазной благотворительности, но следует вместе с тем формулировать ближайшие требования безработных и на этой основе организовывать их борьбу против буржуазии, в то же время больше увязывая их выступления с выступлением занятых рабочих, уделяя в частности больше внимания требованиям рабочих, охваченных частичной безработицей, и энергичнее отстаивая требование страхования от безработицы, которое служит связующим звеном для этих рабочих, очутившихся в различных условиях, а также ведя борьбу за семичасовой рабочий день.

Для выполнения этой задачи надо бороться против двух уклонов, нами отмеченных и требующих борьбы на два фронта: с одной стороны, против часто повторяющегося утверждения, что движением безработных руководим мы,— такая коммунистическая вывеска только суживает движение безработных; с другой стороны, против взгляда на движение безработных как на нечто независимое, как на тело, чужеродное нашему профдвижению и нашей партии, и следовательно не требующее заботы о нем.

То, что мы констатируем по всем этим пунктам, не ново, и в этом как раз крупное значение нашей дискуссии на пленуме. Дело уже не в том, чтобы констатировать,— надо поставить вопрос: почему и сейчас мы все еще вынуждены выдвигать на пленуме все эти положения и подводить дефицитный баланс нашему движению? Не следует забывать, что партия есть движущая сила революционного движения и что она должна играть в этом движении руководящую роль.

Надо очень серьезно проанализировать профработу партии, одну из наиболее важных, решающих отраслей нашей массовой работы.

На съезде УВКТ в 1929 г. мы в профсоюзной резолюции подчеркнули руководя-

154 щую роль компартии в УВКТ. Крупнейшей ошибкой было то, что это осталось на бумаге и мы не поняли, что признание этого положения требует от коммунистов усиленной работы в профдвижении, тем более, что в этот период мы выдерживали в УВКТ атаку со стороны миноритариев. Признание руководящей роли компартии носило декларативный характер. Это разумеется отразилось на практике профдвижения и привело к командованию им извне: произвольно клеймя всех тех, кто не укладывался «в линию», мы придали этому движению направление, исказившее его характер, лишившее его в глазах рабочих характера профдвижения как такового, уподобившее его просто-напросто филиалу партии.

Ясно, что это облегчило работу миноритариям, спекулировавшим на такой смешной трактовке руководящей роли и таким образом старавшимся объединить вокруг себя некоторое количество унитариев, недовольных или сбитых с толку механическими и сектантскими методами. Другие, не видя для себя возможности свободно высказывать мнения в своем профсоюзе и не желая переходить в лагерь миноритариев, применили другую тактику: они ушли из профсоюзной организации.

Несомненно после выявления и осуждения группы Барбэ партия приложила некоторые усилия для борьбы с сектантством. Но на практике методы видоизменяются мало или даже вовсе не меняются.

Я могу сослаться на целый ряд фактов. Возьмем например такой случай, когда районный профсоюзный секретарь является одновременно районным секретарем партии.

В связи с рабоче-крестьянским съездом в Парижском округе была созвана конференция металлистов. На этой конференции подчеркивали, что 35% коммунистов профессионально не организованы.

На одном заводе в Парижском округе имеется 15 коммунистов, но профсоюзной секции нет.

Совершенно ясно, что без быстрого выпрямления линии нам не добиться успехов. Необходима перерегистрация наших членов, надо знать, где они находятся, заставить их работать в профсоюзах, не забывая, что хотя УВКТ и есть та организация, на которой наша партия должна концентрировать максимум усилий, однако наряду с нею существуют и другие профсоюзные организации, порою более мощные.

На последнем съезде ВКТ приводилась цифра — 650 тыс. действительных членов. Во Франции имеется множество автономных профсоюзов, и там, где они существуют, это, как общее правило,— массовые организации.

Существует Центральное объединение христианских профсоюзов, охватывающее около 200 тыс. членов; с помощью всех имеющихся в его распоряжении ресурсов — церкви, благотворительных обществ, касс взаимопомощи и организации католической рабочей молодежи — это объединение проникает в гущу масс и влияет на значительную прослойку рабочего класса.

Коммунисты должны работать во всех этих организациях, если массовая работа для них не звук пустой.

В своем докладе т. Ферра привел несколько цифровых данных, показывающих, что в некоторых профсоюзах мы преуспеваем.

Наиболее положительным примером, бесспорно, является профсоюз трамвайных и автобусных рабочих Парижского округа: он покончил с миноритариями и повел неутомимую работу на основе ближайших требований и организации единого фронта. За последние месяцы ему удалось завербовать 2¹/₂ тыс. новых членов.

Это свидетельствует о возможности выпрямления движения. Но это не характеризует его настоящего состояния. А цифры говорят, что в 1931 г. УВКТ роздала 309 тыс. членских билетов, а на 30 июня 1932 г. только 300 тыс. Если учесть, что некоторые запасы членских билетов имеются по федерациям и профсоюзам, то розданных на руки членских билетов будет, пожалуй, от 250 до 260 тыс.

Следовательно наше профдвижение по сравнению с 1931 г. еще регрессирует. Правда, к состоянию профдвижения нельзя подходить односторонне — оно не всюду носит одинаковый характер: здесь наблюдается прирост, там — потери, в третьем месте количество членов не меняется. Отсюда надо сделать соответствующие выводы.

Говоря о социальном страховании, т. Пятницкий возбудил ряд вопросов. Он заявил: «Вы пропустили момент».

Напоминаю, что в кампании, развернутой вокруг социального страхования во Франции, основная установка была взята под влиянием группы Барбэ и что в ту пору в партии развивали лассальянскую теорию, доказывая, что 5%, взимаемые кассой соцстраха с предпринимателя, неизбежно лягут на плечи рабочего; это извратило нашу тактическую линию в вопросе социального страхования.

Затем, когда мы исправили линию с помощью КИ, подоспела организация первичных касс соцстраха.

Мы оказались неспособны наметить последовательную политическую линию, и сейчас опять перед нами стоит проблема нашей работы в кассах соцстраха.

В борьбе против миноритариев решающим моментом для их ликвидации были переговоры с ними в Профинтерне; наша же борьба была чрезвычайно слабой: вместо того чтобы постараться разложить их ряды, мы, наоборот, склонны были рассматривать их как единое целое.

Но крупнейшей ошибкой партии и УВКТ было предоставление миноритариям возможности овладеть знаменем профсоюзного единства; когда же мы размахнулись для первого ответного удара, наше выступление приняло опять-таки сектантский характер: мы заявили, что строить единую ВКТ на почве профсоюзного единства — значит строить предательскую ВКТ. Мы исправили свою ошибку с помощью КИ,

155 и на съезде Унитарной всеобщей конфедерации труда нам удалось расстроить ряды миноритариев. Тем не менее в целом ряде организаций им удалось частично разложить наши ряды, а Рамбо у железнодорожников сумел увести из унитарных профсоюзов 4 тыс. членов. Разумеется не все они пошли в реформистскую Всеобщую конфедерацию труда, но те, кто не пошли, теперь находятся вне профсоюзов, а это имеет не менее серьезное значение, так как ослабляет боеспособность рабочего класса в борьбе с предпринимателем на железных дорогах.

Теперь делаются новые попытки к образованию оппозиции в Унитарной всеобщей конфедерации труда; в эту оппозицию привлечены центристы из просвещенцев и два ренегата партии — Жакоб и Рассинье.

Мы должны извлечь урок из опыта минувшего периода. В этом духе мы и работали на съезде просвещенцев месяц назад; так действуем мы и теперь в округе Бельфор, где находятся два вышеназванных ренегата и где мы стремимся снова направить в революционное русло профдвижение этого округа.

Первым условием нашего выпрямления и осуществления на практике того поворота, о котором мы уже давно говорим, является наличие настоящего партруководства, умеющего добиваться проведения в жизнь решений, принятых на собраниях и в соответствующих инстанциях, а надо признаться, что такого руководства у нас сейчас нет.

Если присмотреться, как работает Политбюро партии, можно сказать, что после обнаружения группировки Барбэ и вплоть до съезда партии в марте 1932 г. прилагались некоторые усилия для лучшего — не безупречного, но лучшего коллективного руководства, более внимательного к политическим вопросам и ко всему, что происходит в нашем движении. За этот период как в партии, так и в некоторых профсоюзах кое-какие успехи имеются. Мне не хочется их преувеличивать, я лишь отмечаю их мимоходом. Но между съездом партии и данным пленумом лежит другой период. Избирательная кампания распылила руководство. Каждый проводил эту кампанию в своем углу. На съезде партии делались довольно оптимистические прогнозы, предполагалось, что мы должны ориентироваться на перспективу в 1 1/4 млн. голосов, на самом же деле мы получили 800 тыс. Несомненно этот результат выборов тяжко давит на партию сверху донизу.

Семар (с места). Он давит и сейчас.

Життон. Он и сейчас еще давит. Сам ЦК еще не оправился от удара. А так как в партии в целом не было необходимой дискуссии по этому существенному пункту, то не только в партии, но и в ее ЦК создалось и сейчас еще существует такое политическое положение, которое чрезвычайно мешает сплачиванию элементов, образующих это руководство, которое мешает осуществлению подлинно коллективной работы.

На это не следует закрывать глаза, не надо замазывать фактов. Надо взять быка за рога, развернуть глубочайшую дискуссию. Надо все эти вопросы взвесить, в особенности необходимо, чтобы французская делегация ушла с этого пленума достаточно вооруженной для выполнения своей миссии.

Вот почему мы согласны с выводами комиссии и придаем им большое значение. Но я заявляю, что недостаточно явиться в комиссию и поверхностно осветить вопросы. Надо договориться насчет методов, принципов, определить коллективную ответственность и личную ответственность. Только это позволит выполнить все задачи.

Если мы это осуществим — этим я кончаю,— мы можем надеяться использовать должным образом благоприятные объективные условия, быстро выпрямить наше движение и объединить наши разрозненные позиции, а сделать это необходимо, необходимо во что бы то ни стало.

Лозовский (комфракция Профинтерна).

I. О характере революционного подъема и об ослаблении главной социальной опоры буржуазии​

Со времени XI пленума прошло всего лишь 16 месяцев, но мы являемся свидетелями огромного количества событий, происшедших за этот срок. Кризис продолжает с неумолимой последовательностью подкапывать и разрушать капиталистический мир. Дальний Восток объят пламенем империалистической и гражданской войны. В Китае развертывается гражданская война. Страна пролетарской диктатуры продолжает непрерывно итти вверх. Классовые бои в капиталистическом и колониальном мире становятся все более острыми и ожесточенными. Углубление кризиса, начало империалистической войны и революционный подъем взорвали относительную стабилизацию, с таким трудом установленную усилиями международного капитала. Нам, участникам и организаторам классовых боев, надо исходить при определении нашей тактики из этой новой обстановки в мировой политике и в мировой экономике.

Конец капиталистической стабилизации означает новую перегруппировку и новую расстановку классовых сил. Прежде всего совершенно очевидно, что мир капитализма стал за это время слабее. Об этом говорят все решительно показатели. Те исторические силы, которые взорвали капиталистическую стабилизацию, привели к росту революционного брожения в массах, к обострению классовых противоречий, к ожесточенным классовым боям и к общему революционному подъему. Революционный процесс, правда, находится на неодинаковом уровне в разных странах, он вызревает разными темпами, но что он продвинулся вперед по сравнению с тем, что было ко времени XI пленума,— это не подлежит ни малейшему сомнению. Таким образом мы имеем ослабление капитализма и рост революционного движения, рост сил мировой революции, органической частью которой является СССР. Это означает, что соотношение сил между миром капитализма и ми-

156 ром социализма вдвойне изменилось в нашу пользу.

Но это означает и нечто другое. Международная социал-демократия и ее брандлерианские и троцкистские подголоски очень много кричат о том, что рабочий класс в условиях кризиса только обороняется. Верно ли это? Такие вопросы решаются не отвлеченными рассуждениями, а фактами. Есть ли революционный подъем? Несомненно. Из чего он складывается? Из победоносного социалистического строительства в СССР, расширения власти советов и красной армии в Китае, из революции в Испании, из напряженных экономических и политических стачек и классовых боев в Германии, Польше, Чехо-Словакии, Франции, Японии, Индии, САСШ, Балканских странах, Латинской Америке и из ряда крестьянских восстаний, солдатских и матросских бунтов, солдатских выступлений и т. д. и т. д. Если даже снять со счетов социалистическое строительство в СССР и борьбу китайской красной армии, где наступательный характер борьбы рабочего класса и широких крестьянских масс нашел наиболее яркое выражение,— а снять это со счетов конечно никак нельзя,— то неужели все многочисленные классовые бои, происходящие во всем мире — от Скандинавских стран до Австралии и от Японии, Индии до Германии, Польши,— неужели все это сплошная оборона? Разве стачка в Брюксе была только обороной? Разве бельгийская стачка горняков, начавшаяся как оборонительная, не перешла в контрнаступление? Разве многочисленные частичные стачки и многообразные формы борьбы против фашизма и социал-фашизма в Германии — это только оборона? Разве многочисленные экономические и политические стачки и крестьянские восстания в Польше, Югославии, массовое движение рабочих и крестьян в Индии, стачки во Франции, САСШ, Латинской Америке — это сплошная оборона? Конечно нет!

В революционный подъем входит составной частью растущее контрнаступление рабочего класса. Это не значит, что мы имеем повсюду сплошную линию наступления. Так оценивать положение означало бы только вывернуть наизнанку социал-демократическую формулу сплошной обороны. Надо взять страну за страной, производство за производством, изучить происходящие там события, и на основе живой классовой борьбы легко будет определить, где и до какого предела происходит оборона, где и когда оборона переходит в контрнаступление, где прямое наступление, каким образом переплетается оборона с наступлением и т. д., из чего складывается революционный процесс и на какой степени зрелости находится этот процесс и т. д. Одно ясно, наша тактика не должна исходить ни из сплошной обороны, ни из сплошного наступления,— она должна исходить из переплетения указанных форм борьбы рабочего класса, учитывать реальную обстановку и помнить, что конец капиталистической стабилизации не отвлеченная формула, не академическая проблема, а исходный пункт для всей нашей тактики и работы в массах, и поэтому каждый наш тактический шаг, каждое намечаемое нами мероприятие, каждый наш лозунг должны исходить из этого крайне важного, существенного и определенного фактора. Из конца капиталистической стабилизации вытекает с повелительной необходимостью не только организация обороны, но и организация контрнаступления рабочего класса.

Ослабление капиталистической системы находит свое выражение не только в ускоренном процессе загнивания капиталистической промышленности и сельского хозяйства, не только в кризисе буржуазной идеологии, но и в ослаблении главной социальной опоры буржуазии — международной социал-демократии. Международная социал-демократия является сейчас ареной острой борьбы между руководством и значительной частью членской массы. Отсюда ее левые маневры.

Прежде всего необходимо отметить явное сужение сферы влияния социал-демократии в крупных странах. Это можно отметить в Германии, где социал-демократия на последних выборах потеряла 600 тыс. голосов. Это нашло свое выражение в отколах справа и слева в рабочей партии Англии. Это нашло свое выражение в индивидуальном и коллективном уходе рабочих из ряда социал-демократических партий, в росте недоверия низов к верхам. Это нашло свое выражение также в значительной потере членов реформистскими профсоюзами в Англии, Германии, Австрии, САСШ и т. д. Состав социал-демократических партий заметно, если можно так выразиться, разрабочивается. Рабочие отходят, приходят другие слои — служащие, чиновники, мелкая буржуазия и т. д. С другой стороны, из недр социал-демократии как раз за последний год выделяются группы, которые делают попытки возродить идеологию 2½-го Интернационала, что также несомненно отражает приближающийся революционный кризис.

Для того чтобы отдать себе отчет в характере и размерах ослабления международного реформизма, достаточно сравнить его роль в нынешнем революционном подъеме с его ролью в революционном кризисе 1919 — 1920 гг. Конец 1918 г., годы 1919 и 1920 были годами бурного роста реформистских профсоюзов, когда миллионы рабочих в буквальном смысле слова хлынули в эти организации. Но тогда Коммунистический интернационал только родился и не был еще массовой организацией, между тем как социал-демократические партии и реформистские профсоюзы вели за собой десятки миллионов рабочих. Совсем другое положение сейчас. Монополия социал-демократии в рабочем классе сломлена. Таким образом основная разница между первым послевоенным кризисом в 1919 — 1920 гг. и вторым (конца 1932 г.) не только в размерах и объеме революцио-

157 ного процесса, а в разном удельном весе реформизма и коммунизма. Тогда международный реформизм поднимался на волне событий. Он саботировал, задерживал, использовал и эксплоатировал подъем, а мы были настолько слабы, что не могли даже возглавить стихийные движения масс. Сейчас подъем революционной волны означает падение и ослабление социал-демократии и рост компартий. Сейчас мы поднимаемся на революционной волне, являясь важнейшим ее двигателем, и чем выше становится эта волна, тем меньше становится удельный вес социал-фашизма. Таким образом крайне важный и существенный вывод, имеющий огромное значение для нашей тактики,— это несомненное ослабление основной социальной опоры буржуазии — социал-демократии и ее приводных ремней к массам — реформистских профсоюзов.

Но ослабление социал-демократии не означает уже распада ее. Социал-демократия располагает еще огромной силой, за ней еще идут миллионы рабочих, она руководит профсоюзами, в которых находятся еще миллионы. И если для определения нашей тактики и важно видеть процесс распада и разложения социал-демократии, то крайне опасно переоценивать быстроту и размеры этого распада и не видеть, что за социал-демократией идут еще миллионы рабочих и что как раз сейчас наступил самый благоприятный момент для того, чтобы оторвать эти миллионы от социал-демократов и от профсоюзных штрейкбрехерских вождей.

Соотношение сил внутри рабочего класса несомненно изменилось в нашу пользу благодаря нашему росту и ослаблению социал-демократии. Но это соотношение не изменилось в той же степени, в какой меняется соотношение сил между миром капитализма и миром социализма. Здесь разрыв чувствуется очень сильно, и поэтому покончить с этим разрывом, покончить с отставанием необходимо в кратчайший срок.

II. Об отставании революционного профдвижения от роста компартий и о методах руководства революционным профдвижением​

Социал-демократия и руководимые ею профсоюзы за 16 месяцев, истекших после XI пленума, стали слабее. Стало ли революционное профдвижение сильнее настолько же, насколько реформистские профсоюзы ослабли? По данным орготдела Коминтерна, компартии выросли за эти 16 месяцев на 400 тыс. членов. Это огромный плюс, даже если отнестись, как это сделал т. Куусинен, критически к цифрам орготдела. В обстановке тягчайших преследований, напряжения всех сил буржуазии и социал-демократии в борьбе против коммунизма рост наших партий имеет огромное политическое значение, ибо это есть одно из выражений революционного подъема и растущей воли масс к борьбе. Но выросло ли революционное профдвижение за это время пропорционально росту компартий? Нет, не выросло. Мы имеем такое положение, когда количество членов германской компартии превышает количество членов РПО, когда прирост членов чехословацкой партии идет быстрее прироста членов в красных профсоюзах, когда рост членского состава английской компартии идет одновременно с организационным упадком Движения меньшинства, когда значительный рост польской компартии не находит своего отражения в соответствующем росте профоппозиций и когда удвоение членского состава например германской компартии не привело к соответствующему увеличению числа членов РПО. Мы видим несомненный рост ряда партий и, с другой стороны, очень небольшой рост красных профсоюзов и профоппозиции. Мы имеем рост профсоюзов в Чехо-Словакии, стагнацию и даже падение членского состава за последние 6 — 8 месяцев в Германии, нездоровую «стабилизацию» членского состава в ряде других стран или крайне медленный его рост. В чем дело? Прежде всего выясняется,— и на это уже указывал в своем выступлении т. Пятницкий,— что значительная часть членов наших партий не желает быть членами профсоюзов, работать в профсоюзах. Партперепись в Чехо-Словакии показала наличие примерно 56 — 57% членов партии, не состоящих членами профсоюзов. Если взять германскую коммунистическую партию, то можно, не рискуя ошибиться, сказать, что примерно процентов 40 членов партии не являются членами профсоюзов или членами РПО. Такое же соотношение мы можем установить в ряде других партий.

Единственная страна, где имеется «соответствие» между партией и профсоюзами,— это Франция. Партия не растет и профсоюзы не растут. (Смех.) Но такое «соответствие» вряд ли заслуживает подражания. В ряде стран, где мы имеем рост партии, мы не имеем соответствующего роста профоппозиции и красных профсоюзов. Это можно объяснить прежде всего тем, что до сих пор, несмотря на все решения Коминтерна, большинство или значительная часть наших партийцев не желает быть членами профсоюзов ни реформистских, ни революционных.

В чем причина такого явления? Она лежит в недооценке значения профсоюзов и профоппозиции как массовой организации, связывающей партию с нашим классом. Это первая и существенная причина. Вторая причина отсутствия быстрого роста революционного профдвижения заключается в том,— я это со всей силой подчеркивал на XI пленуме,— что революционное профдвижение является формально слишком партийно-коммунистическим. Революционные профсоюзы и профоппозиция повторяют лозунги компартий, они применяют методы борьбы компартий, они пишут такие же воззвания, как и компартии, они употребляют терминологию компартии, полагая, что в этом заклю-

158 чается политизация профдвижения. Но это неверно. До тех пор, пока наша профоппозиция и наши красные профсоюзы будут профсоюзным дубликатом компартии, до тех пор они не смогут стать миллионными, массовыми организациями.

Нам не нужно иметь «профсоюзную компартию»,— это вредно для движения. Нам нужно иметь профсоюзы, нам нужно иметь профоппозицию, т. е. такие массовые организации, внутри которых и через которые партия связывается с массами. Если мы создаем специальную организацию для связи с массами, то очевидно она должна иметь какие-то свои особые, специфические формы и методы массовой работы, она должна иметь свой язык, свой особый подход к массам. Не для коммунистов же мы создаем профоппозицию или красные профсоюзы! Мы создаем эти организации для того, чтобы через них воздействовать на организованных и неорганизованных рабочих, на рабочих беспартийных, на рабочих — социал-демократов, анархистов и синдикалистов, чтобы на основе конкретного противопоставления революционной профсоюзной тактики тактике реформистов завоевать массы на сторону революционной классовой борьбы. Если мы для этого создаем профсоюзы и профоппозицию, то совершенно неприемлемо то положение, которое создалось во Франции, Германии, Чехо-Словакии и целом ряде других стран, где наша профоппозиция и профсоюзы выступают перед массами как коммунистические профсоюзы, как коммунистическая профоппозиция. Несколько примеров.

Германская РПО в прошлом году приняла постановление, которое было опубликовано,— завербовать в партию 10 тыс. членов, демонстрируя этим, что РПО является не более как подотделом партии. Такие вещи, если это делать, то нужно делать через комфракции, а не через РПО. Французская партия так умно руководит профсоюзами, что среди рабочих начинаются разговоры на такую тему: «Мы выбрали секретаря и председателя для того, чтобы они вели профсоюзную работу, а они 0,9 своего времени отдают партийной работе, они в профсоюзе не бывают, они отвечают перед партией и не считают нужным отчитываться перед членами союза». Казалось бы, что компартия должна действовать во время стачек через профсоюзную трансмиссию, но мы видим другое. В Руре например была объявлена стачка горняков без ведома революционного профсоюза горняков. В Англии в стачечном движении почти совершенно не видно Движения меньшинства. Партия считает очевидно Движение меньшинства ненужным привеском. Во Франции руководство так построено, что часто после обсуждения вопроса о стачках в партийных органах коммунисты не считают нужным обсуждать вопрос с беспартийными рабочими и проводить его демократическим путем снизу. Были десятки случаев, когда коммунисты действовали по следующему рецепту: «Моя партия решила — чего же я еще стану разговаривать с нечленами партии и убеждать их?» Но коммунист, который так рассуждает,— маргариновый коммунист. Как рассуждает и должен рассуждать настоящий большевик? «Моя партия, моя партийная организация решила провести забастовку, я должен пойти на предприятие, в профсоюз и убедить рабочих в правильности мнения моей партии». Для этого совершенно не нужно приходить к рабочему и говорить: «Компартия решила — и точка». Можно предложения вносить и не от имени компартии. Можно вносить их от имени группы рабочих; надо провести это снизу, чтобы рабочие сами продумали и осознали правильность предлагаемой тактики. Почитайте и вдумайтесь, что Ленин говорил против Троцкого во время профсоюзной дискуссии в СССР в конце 1920 г. Решение X съезда нашей партии по профсоюзному вопросу резко направлено против командования, а ведь ВКП(б) посильнее других партий. Ведь мы уже тогда имели монополию в рабочем движении, у нас были единые профсоюзы, во главе профсоюзов были только коммунисты, дискуссия происходила после завоевания власти пролетариатом. И если Ленин в такой обстановке резко ударил по рукам Троцкого за администрирование, за командование, то я спрашиваю: насколько важен настоящий большевистский подход к беспартийной организации в условиях капиталистических стран, где мы еще большинства рабочего класса не имеем, где мы не имеем монополии в рабочем движении, где мы имеем сильного врага внутри рабочего класса и где неизбежны колебания в наших рядах как следствие воздействия на отдельные клеточки наших партий со стороны социал-демократии?

Мы не растем потому, что у нас, в наших революционных профсоюзах, в наших профоппозициях нет еще настоящей и подлинной демократии, потому что наши профработники часто смотрят сверху вниз на рабочую массу. Профсоюзная демократия (т. е. обсуждение всех вопросов на предприятиях, в низовых союзных органах, вовлечение беспартийных рабочих в руководство, самокритика, постоянная подотчетность и пр.) не отвлеченный принцип, не тактический маневр, а основной метод работы профсоюзов. Во время профсоюзной дискуссии т. Сталин, полемизируя против Троцкого, писал:

«Иные думают, что разговоры о демократизме в профсоюзах есть пустая декламация, мода, вызванная некоторыми явлениями внутрипартийной жизни, что со временем «болтовня» о демократизме надоест, и все пойдет «по-старому». Другие полагают, что демократизм в профсоюзах есть в сущности уступка, вынужденная уступка требованиям рабочих, что тут мы имеем дело скорей с дипломатией, чем с настоящим, подлинным делом. Нечего и говорить, что и те и другие товарищи глубоко ошибаются.

159 Демократизм в профсоюзах, т. е. то, что принято называть «нормальными методами пролетарской демократии внутри союзов»,— есть присущий массовым рабочим организациям сознательный демократизм, предполагающий сознание необходимости и полезности систематического применения методов убеждения к миллионам рабочих масс, организуемых в профсоюзах. Без такого сознания демократизм превращается в пустой звук» ¹.

Эти слова были написаны в январе 1921 г., но они жизненны и актуальны сейчас для всех наших партий, для всех наших красных профсоюзов и профоппозиции. Я думаю, что у нас неблагополучно в этой области. Почему ЦК ВКП(б) мог принять в 1921 г. постановление о том, что «...необходима самая энергичная и планомерная борьба с вырождением централизма и милитаризованных форм работы в бюрократизм и казенщину», ² предостерегая против «мелочной опеки» над профсоюзами, и почему наши братские партии никак не могут избавиться от мелочной опеки, которая почти во всех странах задерживает развитие революционного продввижения? Меня могут спросить, не приведет ли такая политика к независимости профсоюзов от революционной партии пролетариата. Дело решает опыт. ВКП(б) показала образцы серьезной борьбы против малейших попыток поставить под сомнение руководящую роль партии в профдвижении. Но как ВКП(б) боролась со всеми отклонениями от правильной линии? Методами нормальной профсоюзной демократии, через фракции, не смешивая комфракций с профсоюзами, имея все время в виду, что профсоюз — это массовая беспартийная организация, в которой коммунисты призваны не командовать, а убеждать. Не изрекать непонятные для масс истины, а разъяснять нашу революционную линию. Эта тактика дала огромный результат. Нашим партиям следует изучить и использовать опыт ВКП(б).

Наши организации медленно растут потому, что у нас при проведении демократического централизма упор часто делается только на централизм. Местные организации часто думают, что они не могут и не должны действовать без указания центра. Меня очень поразил пример, который приводит августовский номер германского «Партейарбейтер» в связи с 20 июля. Представитель ячейки Сименс-Вернер сообщает следующее:

«Я сторожил, не вздумает ли один цех до конца работы сплоченно оставить предприятие. Наши активисты, не отходя, ждали у окна».

Хорошее занятие! Вот если бы они не ждали у окна, а взяли бы на себя инициативу, устроили бы в цехе собрание, призвали бы к демонстрации или стачке,— тогда дело пошло бы, как в Кенигсберге и ряде других городов. Но они «ждали у окна», ждали, пока начнут другие цехи, пока пришлют директивы и пр.

Я хочу напомнить представителям всех партий, что руководящие органы Коминтерна и бюро фракции Профинтерна неоднократно реагировали на методы партийного руководства профсоюзами. Бюро фракции по поручению фракции XIII сессии Центрального совета Профинтерна разработало, а Президиум Коминтерна утвердил резолюцию о работе профсоюзных фракций и о методах руководства профсоюзами. Я помню, что в бюро фракции, в Политсекретариате и Президиуме ИККИ мы со всей действительностью обсудили этот вопрос, суммировали весь накопленный опыт. Эта резолюция была разослана всем партиям. Что же оказалось? Все эти указания прошли бесследно для наших партий и профсоюзных фракций. С огромным опозданием было опубликовано это постановление Президиума ИККИ в некоторых странах. Я например знаю, что оно было опубликовано в «Юманите» во Франции и в «Партейарбейтер» в Германии, но оно не было обсуждено и проработано в партийных организациях и профсоюзных фракциях. Пусть представители партий скажут, было ли обсуждено это постановление Президиума ИККИ. Сколько партийных собраний было посвящено этому вопросу, на каких профсоюзных фракциях разбирался этот вопрос, как было проработано это решение Президиума о построении и работе фракций, которое было принято в дополнение к решениям II оргконференции 1926 г.? В лучшем случае эти решения были только опубликованы — и то с огромным опозданием, но они нигде не были серьезно обсуждены и проработаны, а ведь без серьезных, живых, инициативных, постоянно работающих комфракций не может быть серьезного массового революционного профдвижения. Продвинулись ли мы в смысле построения и работы комфракций со времени XI пленума ИККИ вперед? Очень мало.

III. О характере экономических боев и о роли революционного профдвижения в экономической борьбе со времени XI пленума ИККИ​

Со времени XI пленума развернулась огромная волна экономических боев. Экономическая борьба конца капиталистической стабилизации имеет целый ряд своеобразных черт, и для определения нашей дальнейшей тактики необходимо рассмотреть, каковы наиболее характерные черты экономических боев со времени XI пленума, какова была и какова должна быть роль секций Коминтерна и Профинтерна в развертывании этих боев.

Прежде всего необходимо отметить нарастание стачечной волны в целом ряде стран: в Англии, Японии,

¹ Сталин, Об оппозиции, стр. 9 — 10, Гиз, 1928 г.

² «РКП (б) в постановлениях ее съездов 1903 — 1921 гг.», стр. 56 — 57, Гиз, 1921 г.

160 Польше, Чехо-Словакии, Китае, САСШ, Индии и т. д.

Каковы же характерные особенности экономических боев последнего времени?

Первая черта: количество стихийных стачек, по крайней мере в старых капиталистических странах, несомненно уменьшается, если под стихийными стачками подразумевать такие, которые вспыхивают без непосредственного вмешательства коммунистов или реформистов.

Вторая характерная черта стачечного движения за истекшее время — это несомненно возросшая роль секций Коминтерна и Профинтерна в подготовке стачек и их проведении, возросшая по сравнению с тем, что было к XI пленуму.

Третья особенность заключается в том, что реформисты, боясь потерять влияние на массы, возглавляют ряд стачек, проводя линию измора стачечников. Это видно на стачке в Бельгии, это нашло свое выражение в происходящих сейчас стачках в Англии, это нашло свое выражение в ряде стачек горняков САСШ и т. д. Реформисты идут еще на местные стачки, но они решительно выступают против, когда по ходу борьбы сами бастующие рабочие или секции Коминтерна и Профинтерна выдвигают лозунг стачки солидарности или массовой политической или всеобщей политической стачки. Реформисты боятся сейчас всеобщей политической стачки больше, чем когда-либо, не только потому, что они помнят опыт всеобщей английской стачки, но и потому, что в накаленной обстановке всеобщая стачка, даже более или менее массовая стачка, представляла бы серьезную угрозу нынешнему расшатанному капитализму. Вот почему АДГБ и германская социал-демократия с такой циничной наглостью бросили 20 июля в массы лозунг: «Только провокатор может призвать сейчас к забастовке». Вот почему, когда горняки в Бельгии начали выдвигать лозунг всеобщей стачки, то Вандервельде, этот, по справедливому определению Горького, социал-иезуит, выступил с такого рода заявлением: «Если бы всеобщая стачка приняла мирный характер, она не достигла бы своей цели; если насильственный — она была бы раздавлена». Вывод конечно ясен: ни в коем случае не допускать до всеобщей стачки.

Следующая характерная черта стачечного движения за этот период — это возникновение непосредственно в боях настоящего пролетарского единого фронта, крепость которого часто настолько велика, что в течение многих недель реформистам не удавалось его разбить (например стачка в Брюксе, во Вьенне, стачка горняков в Бельгии, ряд стачек в Польше и т. д.).

Каков бы ни был исходный пункт стачек (снижение заработной платы, ухудшение условий труда и т. д.) и каковы бы ни были размеры их и характер охваченных стачкой производств (например стачка горняков в Брюксе, стачка текстильщиков и трамвайщиков в Польше, стачка текстильщиков в Англии, стачки меховщиков и портных в САСШ, стачки муниципальных рабочих и т. д.), они быстро принимают политический характер, так как все силы государственной власти сразу направляются против бастующих в целях разгрома стачечного движения.

За эти 16 месяцев особенно выявились те черты стачечного движения, на которые еще указывали X пленум ИККИ и V конгресс Профинтерна. Это сочетание обороны и контрнаступления, причем это контрнаступление носит крайне своеобразный характер. Возьмем например ту же бельгийскую стачку, когда под давлением широчайших масс бельгийская рабочая партия и профсоюзы вынуждены были санкционировать и возглавить стачку. Лозунг реформистов был очень прост: «Разойдитесь по домам». Реформисты намеренно предлагали рабочим стачку «скрещенных рук» для того, чтобы изолировать рабочих друг от друга, и для того, чтобы легче сломить их сопротивление. Рабочие на это не пошли благодаря классовому инстинкту и непосредственному влиянию нашей партии и сторонников Профинтерна. Реформисты — против массовых пикетов, они — против демонстраций, они — против столкновений с полицией, они — против попытки воздействовать на войска. Бастующие в Бельгии все время проводили, вопреки реформистским вождям, именно эту тактику. Это есть очень серьезный элемент контрнаступления, мы имеем здесь типичный пример встречных боев. То же самое мы имели в Брюксе, то же самое мы имели в Польше (захват фабрик), то же мы имели в Германии в многочисленных мелких стачках, которые сочетаются с демонстрациями, с антифашистскими действиями и т. д.

Ряд стачек последнего времени характеризуется также, как это отмечал т. Ленский, наличием элементов гражданской войны. Сейчас нет таких стран, где бы во время серьезной стачки государство не двинуло свои вооруженные силы против бастующих. Часто дело доходит до кровавых столкновений (баррикады во Вьенне, стачки на метрополитене в Токио и стачки на химическом заводе в провинции Киего в Японии, кровавые столкновения во всех стачках в Польше, мобилизация военных сил в Чехо-Словакии, Румынии, Югославии, САСШ и т. д.). В этом отношении особо характерны все последние стачки в Испании и стачка 40 тыс. рабочих японских фабрик во время оккупации японцами Шанхая. Тут стачка носит ярко политический характер и сочетается с вооруженной борьбой. Эти 40 тыс. текстильщиков, работавшие на японских фабриках в Шанхае и забастовавшие в знак протеста против японского империализма, не могли конечно ограничиться прекращением работы. Для рабочих стал вопрос относительно участия в во-

161 оруженной борьбе против Японии. Характерно, что среди наших профработников начались дискуссии на тему: нужно ли рабочим итти на фронт драться против Японии или нужно переключить их энергию на борьбу за непосредственные требования, за рис? Почему это «или — или», когда нужно делать и то и другое. Пока они проводили дискуссию, японцы громили Шанхай, а часть рабочих, не спрашивая мудрствовавших коммунистов, вооружалась чем попало и шла драться против военщины. Партия исправила ошибку, но это характерно для настроения некоторых профработников.

Особенно интересно и поучительно стачечное движение в Японии, где оно носит сейчас ярко выраженный политический характер. Там наша героическая компартия и профсоюзы ведут мужественную борьбу против войны — и ведут ее так, что многие крупные европейские компартии и профсоюзы могут поучиться у наших японских товарищей.

Если взять забастовки последних полутора лет в такой стране, как Индия, то мы увидим, во-первых, их глубоко антиимпериалистический характер, во-вторых, наличие сильной струи классовой независимости от национал-реформизма и глубоко политический характер всех экономических забастовок, часто приводивших к вооруженным столкновениям (например захват фабрик и расстрел рабочих в Бангалоре, Курле, Шолапуре и т. д., стачка 25 тыс. текстильщиков в Калькутте в настоящее время и т. д.).

Если подвести общий итог, мы должны сказать, что экономическая борьба разворачивается, она заметно растет. В одних странах мы идем от стачек к столкновениям с фашистами (Польша, Чехо-Словакия и пр.), в других мы идем от столкновений с фашистами и полицией к стачкам (Германия).

Затем мы имеем явный рост разных форм борьбы. Рядом со стачкой идут демонстрация, плохая работа за плохую плату, захват предприятий, сочетание стачек с демонстрациями, вовлечение крестьян в борьбу на помощь бастующим (Польша, Япония и т. д.).

Если кратко сформулировать особенности нынешних экономических боев, то они следующие:

1. Роль секций Коминтерна и Профинтерна возросла, но она еще очень и очень недостаточна.

2. Реформисты под давлением масс руководят частью экономических забастовок, вытравляя из них политическое жало и призывая к пассивности во время борьбы.

3. Современные стачки сочетают в себе элементы обороны и контрнаступления. Экономическая борьба переплетается с политической.

4. Ходом событий на очередь дня поставлена массовая политическая стачка как одна из острых форм мобилизации масс для борьбы против наступающего капитала.

Это то, что мы можем извлечь из опыта борьбы наших партий и секций Профинтерна за период с XI пленума. Но стачечное движение выявило огромные слабости наших секций и значительное, крайне опасное отставание. В этом отношении мы имеем богатейший материал. Огромное количество фактов и ценнейший опыт нам были даны представителями с мест на этом пленуме. Что является наиболее характерным для всех партий, если изучить весь этот огромный материал?

1. Недостаточная организационная и политическая подготовка экономической борьбы.

2. Ошибки в выборе моментов объявления стачек.

3. Недостаточное уменье разоблачать на практике маневры реформистов.

4. Неуменье изо дня в день поднимать забастовки на более высокую ступень.

5. Неуменье в ходе борьбы укрепить наши проф- и парторганизации.

6. Неуменье вырвать руководство из рук реформистов через выбранные стачечные комитеты.

7. Неуменье использовать низовой реформистский профсоюзный аппарат и противопоставить его вождям.

8. Колебания в вопросе об окончании стачек, что часто приводит к дезорганизации и деморализации рядов бастующих.

Все эти отдельные черты в разных размерах и в разных сочетаниях мы находим во всех партиях, причем мы имеем ряд партий,— о них я уже говорил,— которые начинают преодолевать эти слабости.

Для того чтобы отдать себе отчет, на какой ступени в области руководства экономическими боями находятся секции Коминтерна и Профинтерна, вспомним канун VI конгресса Коминтерна и IV конгресса Профинтерна, когда мы только поставили вопрос о самостоятельном руководстве экономическими боями. Мы проделали огромную работу в смысле внедрения в сознание каждого коммуниста необходимости самостоятельного руководства экономическими боями, но мы еще не внедрили в сознание, как это проводить на практике. Если сравнить пройденный в этом отношении путь и огромный накопленный уже положительный опыт, то можно сказать, что наши крупнейшие секции уже в ближайшее время сумеют изжить недостатки и дать серьезные образцы большевистской тактики в области экономической борьбы, тем более, что такие образцы мы уже имеем со времени XI пленума ИККИ в практике некоторых секций Коминтерна и Профинтерна.

IV. О работе в реформистских и других реакционных профсоюзах​

Перехожу теперь к одному из важнейших вопросов нашей тактики — к работе в реформистских, католических и фашистских профсоюзах. Мы на каждом пленуме, начиная со времени основания Коминтерна и Профинтерна, говорим по этому вопросу. Руководящие органы Коминтерна и Профинтерна приняли десятки решений по отношению к отдельным странам, от Германии до Китая и от Италии до Латинской

162 Америки, о необходимости работать во всех массовых организациях, находящихся под руководством враждебных нам партий. Немного странно через 12 лет после появления знаменитой книги Ленина «Детская болезнь «левизны» в коммунизме», где он в главе «Должны ли революционеры работать в реакционных профсоюзах» блестяще доказал, почему нужно работать там, где имеется масса,— странно нам сейчас снова и снова говорить на эту тему, но надо не только говорить, но и буквально кричать.

Социал-демократия и ее приводной ремень — реформистские профсоюзы несомненно ослабли, но за ними идут еще миллионы рабочих. Всегерманское объединение профсоюзов еще имеет 4 млн. членов, английские тред-юнионы — 3 600 тыс., в Американской федерации труда — 2½ млн., в реформистской Конфедерации труда Франции — не меньше 700 тыс. членов. Сотни тысяч рабочих находятся в анархо-синдикалистских и реформистских профсоюзах Испании, Австрии, Голландии, Швейцарии. Миллионы рабочих находятся в фашистских профсоюзах Италии, в гоминдановских, реорганизационистских и желтых профсоюзах Китая, националистских профсоюзах Египта и т. д. Вопрос идет о том, каким способом отвоевать те миллионы, которые находятся внутри этих организаций, и те миллионы, которые, будучи вне этих организаций, следуют их призывам. Вряд ли нужно доказывать, какую роль играют реформистские профсоюзы Германии, Англии, Австрии, Бельгии в срыве борьбы рабочего класса. Те миллионы рабочих, которые находятся в недрах этих организаций, несомненно исторически будут с нами. Но от нашей работы зависит ускорить этот исторический процесс. Мы не можем ждать, пока рабочие сами разочаруются, выбросят своих вождей, заменят их другими или уйдут от своих вождей. Мы должны ускорить этот процесс высвобождения рабочих от социал-фашистской идеологии. Лучшим средством для этого является систематическая, планомерная работа во всех этих организациях.

Как обстоит дело в этом смысле? Я позволю себе кратко остановиться на некоторых странах для того, чтобы показать то несоответствие, которое существует между нашим политическим влиянием и нашими революционными профсоюзными организациями. Из самых фактов вы увидите, какое огромное значение в нашем отставании имеет ослабление нашей работы в реформистских профорганизациях.

Возьмем Германию. Компартия Германии получила на последних выборах 5 300 тыс. голосов. Если взять 5 избирательных округов Рейнско-вестфальской области, то там коммунисты получили 1 249 193 голоса, а социал-демократы — 978 499. В таких городах, как Дюссельдорф, Кельн, Ремшейд, Золинген, Вуперталь, коммунисты получили гораздо большее количество голосов, чем социал-демократы. Рейнско-вестфальская промышленная область — это по преимуществу пролетарская область, да и вообще за коммунистов голосовали только рабочие и небольшой процент крестьян. Мы не имеем статистики по отраслям промышленности и поэтому не можем сказать, сколько за коммунистов голосовало металлистов, горняков, транспортников и пр., но можно сказать, что в Рейнско-вестфальской области огромные массы горняков и металлистов голосовали за компартию, ибо это горно-металлургический центр Германии. Среди 5 300 тыс. голосовавших за компартию имеется несомненно значительный процент членов реформистских профсоюзов. Какой это процент? Я затрудняюсь сказать. Это могли бы нам сказать немецкие товарищи, тщательно изучившие округ за округом, да и то конечно данные были бы приблизительными. Но я не рискую ошибиться, если скажу, что среди избирателей, голосовавших на последних выборах за компартию, было во всяком случае около миллиона членов реформистских профсоюзов. Если бы этого не было, то непонятно, откуда взялось бы столько рабочих избирателей у компартии. Я оговариваюсь, что эти цифры приблизительные, предположительные. А сколько из политически завоеванных уже нами членов реформистских профсоюзов нами организовано? Я уже сказал, что в наших красных профсоюзах и профоппозиции мы имеем 250 тыс. членов. Между тем количество рабочих, находящихся внутри профсоюзов, нам несомненно сочувствующих (это видно из целого ряда показателей), во много раз превышает количество членов РПО. Что это доказывает? Это доказывает, что мы даже уже политически завоеванных рабочих еще не организовали, не объединили. Почему мы их не организовали? Тов. Шверма здесь в своей речи подверг сомнению тактику германской РПО, которая внутри профсоюзов и вообще в Германии призывала голосовать за коммунизм. А что же вы, т. Шверма, думаете,— РПО должна была воздержаться по этому вопросу?

АДГБ призывала голосовать за социал-демократию. А что же — красные профсоюзы должны были играть в прятки? И где? В Германии, в стране с очень дифференцированной политической жизнью и политической борьбой. Если бы РПО это сделала, то это было бы величайшей политической ошибкой, которую нужно было бы здесь осудить.

Почему те рабочие, которые находятся в реформистских профсоюзах и политически несомненно уже захвачены системой наших зубчатых колес,— почему они организационно находятся еще вне нашего воздействия? Потому, что мы мало работали и плохо работали в профсоюзах, мало работаем и еще плохо работаем там и сейчас, потому что среди некоторых товарищей создалась теория: «или РПО, или работа в профсоюзах»,— теория явно метафизическая, сугубо вредная, потому что мы хотим иметь везде и повсюду обязательно законченную и построенную по одному типу профоппозицию, потому

163 что мы легко отступаем после первого нажима профбюрократов в профсоюзах, потому что мы, когда уже идем в профсоюз, то часто выставляем там «мировую» программу, забывая о сегодняшнем дне, т. е. мы недостаточно энергично и цепко ведем повседневную работу, мы не используем каждого коммуниста, фабзавкомщика, функционера, члена партии, сочувствующего для проведения нашей линии.

Разве мало указаний по этому вопросу? Со времени V конгресса Профинтерна исполбюро неоднократно указывало на необходимость усиленной работы внутри реформистских профсоюзов. Мы сделали это указание в связи со стачкой берлинских металлистов, сугубо подчеркнув, что создание красного профсоюза не должно ни в коем случае ослабить работу внутри реформистского союза металлистов. Мы это сделали в резолюции по докладам правлений красных союзов металлистов и горнорабочих, мы это сделали в открытом письме Профинтерна в мае 1931 г. и в специальном письме в октябре 1931 г. Тогда же мы выступили против лозунга «разрушения союзов», против лозунга «отказа от уплаты членских взносов», против лозунга «создания карликовых союзов» и т. д.

Мы поставили этот вопрос на VIII сессии Центрального совета Профинтерна, и наконец я вспоминаю, что в марте политкомиссия Коминтерна вместе с товарищами из руководства ЦК германской компартии приняла ряд выработанных мною директивных указаний (15 пунктов) для развертывания работы в профсоюзах и РПО.

ЦК германской компартии не только принял это, но, что особенно важно, начал проводить это в жизнь. Если мы проверим на опыте Германии, то увидим, что капитулянтские настроения не имеют никакой серьезной почвы, что там, где мы хотя бы немного приложили усилий, там дело двигалось. Вот несколько примеров. У нас имеется недурно работающая оппозиционная группа портовых рабочих в Дуисбурге в Германии. Группа за короткий период выросла до 80 человек. Ее жизнеспособность и рост зиждутся на том, что она обсуждала условия труда портовых рабочих, разрабатывала конкретные требования, проводила агитационную и организационную работу среди членов союза по мобилизации их на борьбу за их требования, т. е. она делала то, чего требует реформистский рабочий от своего профсоюза и чего профбюрократия, выхолостившая боевое содержание из работы профсоюзов, не делает, не хочет делать.

Некоторые наши успехи среди членов реформистского профсоюза на заводе АЭГ Геннингсдорф также основаны на том, что содержанием нашей оппозиционной работы на этом заводе была защита повседневных нужд рабочих — вопросы зарплаты, борьба против рационализации, против снижения расценок, против увольнения отдельных рабочих и т. д.

В Дюссельдорфе мы добились некоторого успеха на выборах на съезд металлистов. Почему? Потому, что наши товарищи в Дюссельдорфе сумели конкретно поставить среди членов реформистского профсоюза вопрос о борьбе против фашистского террора, предложили реформистским рабочим внутри союза конкретное мероприятие по организации борьбы против фашистских нападений.

ЦК германской компартии в последнее время уделил серьезное внимание этому вопросу. Большой нажим в этом смысле сделал лично т. Тельман, и мы имеем сейчас в Германии начало сдвига, подчеркиваю: начало сдвига. РПО теперь развертывает довольно широкую работу в местных отделах профсоюзов. Это дает уже определенные результаты. РПО опять начала расти. РПО растет конечно и благодаря общей обстановке, но без работы никакая общая обстановка не помогает. Сейчас при таком широком наступлении предпринимателей на жизненный уровень рабочего класса в Германии (вчера был опубликован уже шестой чрезвычайный указ) путем работы внутри реформистских профсоюзов, путем развертывания той программы, которая принята Профинтерном, Коминтерном, мы можем поднять на огромную высоту наши самостоятельные профсоюзы и РПО. Это будет тогда, когда мы станем застрельщиками борьбы рабочих в предприятиях, когда мы положим в основу наших выступлений единый фронт снизу при одновременной борьбе против социал-демократии и против реформистской профбюрократии. Необходимо этот начавшийся сдвиг довести до конца, закрепить свои позиции, создать опорные пункты в каждом профсоюзе. Наступление капитала расшатывает дисциплину в реформистских профсоюзах. Наступает такое время, когда АДГБ не сможет сдержать недовольство масс. Мы должны возглавить движение, и тогда мы превратим РПО в действительно массовую организацию, которая будет стоять на уровне задач германской компартии и германского пролетариата.

Перехожу к другой европейской стране с сильным реформистским движением, к Англии.

Единственная организация, которая в Англии выросла со времени XI пленума,— это организация безработных. Она насчитывает по словам английских товарищей 50 тыс. платящих членов и имеет довольно серьезное влияние.

Что касается Движения меньшинства,— оно не росло. Партия не работала в профсоюзах, а без работы в тред-юнионах не может расти Движение меньшинства. В Англии работа в реформистских профсоюзах находится в катастрофическом положении. Здесь надо снова и снова требовать от партии решительных действий в области работы коммунистов внутри тред-юнионов.

В Англии имеются огромные возможности, а между тем даже там, где при нашей помощи вспыхивали стачки и мы эти стачки выигрывали (Бирмингам, завод Дукас), мы потом не могли это закрепить. В Англии имеется шарахание то в одну, то в

164 другую сторону. Или находиться рядом и около профсоюза, или если уж работать, то приспособляться к профсоюзной бюрократии. Нам ни то, ни другое не нужно. Ведь мы имеем в Англии огромное стачечное движение. Стачки в Англии руководятся низовыми функционерами. Можно сейчас в Англии насчитать десятки тысяч рядовых рабочих, низовых функционеров, которые проводили стачки против воли реформистских вождей. Мы среди них не работаем, мы их мало привлекаем. Там, где мы делаем малейшие попытки в этом направлении, мы сразу добиваемся успехов.

Английские тред-юнионы не имеют, как правило, представителей на предприятиях. В некоторых производствах члены одного профсоюза, работающие на предприятии, выбирают своего представителя, а представители всех профсоюзов составляют на данном предприятии комитет. Есть отдельные предприятия в Англии (Метро-Викерс в Манчестере), где все рабочие выбирают фабричный комитет, который разрешает спорные вопросы между союзами, а также вопросы зарплаты на предприятии, условия труда и т. д. В горной промышленности шахткомов нет. В шахтах весовщики, выбранные профсоюзами, играют роль связующего звена с союзом. Есть предприятия, где имеются сборщики взносов. Эти сборщики выбираются членами союза или на данном предприятии или на собрании своего местного отдела. В автобусном транспорте Лондона каждый гараж выбирает своего уполномоченного, и собрание всех уполномоченных, не будучи формально профсоюзным органом, играет не меньшую роль во всех вопросах, затрагивающих условия труда рабочих. В Англии сейчас обсуждается вопрос: должно ли Движение меньшинства сохранить свое название или принять какое-либо другое? Назовите Движение меньшинства как хотите, товарищи, разве в этом дело? Ведь слабость Движения меньшинства происходит не от названия. Если вы выберете для Движения меньшинства идеальное название, а работа будет такой же, как была, то название не поможет. Главное — это надо изменить методы работы. Надо строить группы профоппозиции на предприятиях, надо строить группы в местных профсоюзах, надо обратить внимание на многие и разные формы представительства, которые имеются сейчас в тред-юнионах, и тогда мы сможем двинуть дело вперед. На английском фронте у нас отставание больше, чем где бы то ни было. И это вытекает из слабой, недостаточной и формальной работы внутри тред-юнионов вместо упорной, систематической большевистской работы по собиранию и консолидации наших сил. Вот сейчас в Англии надвигается конфликт в лондонском транспорте (автобусы, трамваи, подземные дороги). Всего там около 50 тыс. рабочих, а мы имеем среди рабочих лондонского транспорта 36 членов партии. Но когда даже эти немногие товарищи начали работать, то уже получились некоторые результаты. Например на собрании уполномоченных автобусных гаражей 51 высказался за стачку и только 6 против, тогда как секретари местных отделов союза транспортников высказались против стачки. Мы имеем огромные возможности, наша партия и Движение меньшинства могут вырасти на волне стачечного движения.

Если сравнить такую страну, как Англия, со старым рабочим движением, и Японию, то надо сказать, что наши товарищи в Японии, где рабочее движение одно из самых молодых, несомненно обогнали и далеко обогнали нашу английскую партию и Движение меньшинства. Вы знаете, какую героическую борьбу ведут японские революционные профсоюзы и партия против империализма. Вы знаете, в каких тяжелых условиях им приходится вести эту борьбу, и все же, когда сравниваешь Японию и Англию, то видишь, что нелегальная японская партия лучше ввязывается в борьбу, лучше проводит стачки, лучше, чем английская партия, создает массовое революционное профдвижение.

Я уже приводил примеры относительно роста японских профсоюзов. Почему выросли революционные профсоюзы и профоппозиция в Японии, несмотря на террор? Потому что Коминтерну и Профинтерну удалось добиться, чтобы японская компартия и наши революционные профсоюзы обратили внимание на работу внутри реформистских, центристских и всяких других профсоюзов. Мы имеем теперь свои революционные полулегальные профсоюзы и профоппозицию в ряде профсоюзов и несомненно растущую роль наших профсоюзов и партии в стачечном движении.

Я не хочу преувеличивать успехов нашей японской компартии и революционных профсоюзов и умалять их слабости и недостатки, но должен сказать, что там мы несомненно имели успехи. Если, несмотря на аресты многих тысяч революционных рабочих, на свирепый террор, на убийства, на разгром наших организаций, мы ведем борьбу против войны, руководим рядом стачек, выступлениями и боями, то это есть успех. В чем еще может выразиться успех нелегальной партии?

Несколько слов о профсоюзах Китая. Мы имеем несомненно рост профсоюзов в советских районах, причем я не могу вам дать точной статистики, да и сами китайские товарищи вряд ли ее дадут. Но рост несомненен.

Что касается гоминдановских районов, то нам не удалось еще добиться от наших товарищей, чтобы они вели систематическую работу в желтых и гоминдановских профсоюзах. Какие настроения господствуют среди китайских рабочих, показывает следующий факт. Во время стачки 40 тыс. текстильщиков против японского империализма 1 200 рабочих записались в специальную бригаду для того, чтобы «итти громить гоминдановские профсоюзы». Это несомненно отражает революционное возмущение рабочих предательством гоминдановских профсоюзов. Но вопрос заключается в том, можно ли до-

165 биться результатов, если мы разгромим эти профсоюзы, как это уже делалось несколько раз в Китае (поломать мебель, избить до смерти продажных руководителей и пр.). Это не решает вопроса относительно той массы, которая имеется еще в этих союзах, а в этом главное дело. Опыт же стачки 40 тыс. текстильщиков показал, что, когда масса поднимается, она прорывает все рогатки. Во время оккупации Шанхая, обстрела города рабочим удалось прорвать гоминдановские полицейские рогатки и, несмотря на войска японцев, на полицию сеттльмента, китайскую полицию, устроить массовую демонстрацию, собраться тысячными толпами у социального бюро гоминдана и потребовать от них риса и т. д. и т. д. При умелой работе в гоминдановских и желтых профсоюзах мы могли бы разложить их изнутри, ибо большая часть рабочих находится там в принудительном порядке, так как гоминдановцы, подобно итальянским фашистам, записывают рабочих в профсоюз, хотят ли они этого или не хотят. Мы должны настоять на том, чтобы наши китайские товарищи, которые героически борются на всех фронтах, нашли время и людей для этой абсолютно необходимой работы. Ни один рабочий не должен быть под влиянием гоминдана. Там, где находятся рабочие, должны быть коммунисты. Вот тот лозунг, под которым нужно драться в любом союзе, в любой массовой рабочей организации.

В связи с этим я хотел бы коснуться вопроса работы в фашистских профсоюзах Италии. Мы много лет настаивали, чтобы итальянская партия занялась этим вопросом. Занялась ли она им? Она только-только подходит к этому, притом в партии были настроения, что уж если пойти на это, то итти дальше, чем следует. Нам пришлось в Коминтерне обсудить выдвинутый компартией Италии вопрос о возможности принятия коммунистами функций в фашистском профсоюзе. Так как в фашистских профсоюзах нет выборности, то принятие функции означало бы не только приспособление к фашистской легальности, а нечто большее. Коминтерн высказался против этого. Если на предприятиях происходят выборы, то мы должны конечно выдвигать кандидатуры революционных рабочих, но принимать платные фашистские должности в профсоюзе — это сопряжено с большими опасностями, с возможностью политической дискредитации партии и наших нелегальных профсоюзов. Но вопрос относительно работы в фашистских профсоюзах остается. Особенно важно это сейчас, когда развертывается стачечное движение и когда в массах накипает ненависть к фашистской диктатуре. Надо цепляться за малейшие возможности, чтобы завоевывать рабочих, подрывая массовую базу фашистских профсоюзов, поднимать рабочих против фашистских профсоюзов, противопоставлять рабочих вождям, тогда мы сможем создать массовую базу для наших нелегальных профсоюзов и нелегальной партии.

Тов. Життон говорил о положении в унитарных профсоюзах Франции. Он сообщил нам много отрицательных фактов, но самым отрицательным фактом является то, что он не сказал, что нужно делать, чтобы изменить положение.

Я не буду останавливаться подробно на положении унитарных профсоюзов во Франции. Об этом говорил т. Пятницкий, об этом говорил также т. Життон, только напомню, что мы отдаем революционному профдвижению Франции максимум внимания, и наши французские товарищи сами признали, что мы со своей стороны делаем все, что только возможно, для того чтобы они могли использовать международный опыт и могли укрепить организационно и политически унитарное профдвижение.

Я хочу обратить ваше внимание лишь на один вопрос — на работу в реформистских профсоюзах, которые имеются тоже и во Франции. Я уже говорил, что в реформистской Конфедерации труда имеется примерно 700 тыс. рабочих и служащих. Надо сказать, что во Франции у нас нет никакой работы в реформистских профсоюзах. Но, товарищи, дело обстоит и еще хуже — мы у них не работаем, а они у нас, в наших профсоюзах, работают. Чем была вся миноритарная оппозиция, как не агентурой реформистской Конфедерации труда и социалистической партии? Им удалось оторвать от УВКТ, правда, небольшую, но все же часть рабочих. В целом ряде случаев реформисты навязывают нам свою «тактику единого фронта». Разве реформистам не удалось оторвать от нас часть железнодорожников? Разве благодаря нашей халатности и совершенному непониманию необходимости работы внутри реформистской федерации железнодорожников мы не создали такое положение, что наша федерация стала слабее, а реформистская — сильнее? Мы должны взять во Франции 4 — 5 крупнейших реформистских федераций, сконцентрировать на них внимание. Нужно взяться вплотную в первую голову за железнодорожников и за горняков. Можно сказать, что французская реформистская Конфедерация объединяет небольшой процент рабочих. Это верно. Она объединяет менее 5% рабочих, но все же это нас не освобождает от работы, и нельзя считать эту организацию ничтожной величиной (quantité négligeable). Во Франции 90% рабочих вообще неорганизованы. Мы имеем огромные, безграничные возможности, но все же проходить мимо находящейся рядом с нами, конкурирующей с нами, борющейся против нас организации, не обращая внимания на нее,— это игнорирование опасно для нас самих.

Из выступлений т. Життона вы слышали, что положение в унитарных профсоюзах не улучшилось со времени XI пленума. Я спрашиваю: что нужно, товарищи, сделать для того, чтобы улучшить положение? Тов. Життон нам объяснил все затруднения, которые вытекают для унитарных профсоюзов из дезорганизации в работе руководства партии, особенно в последние 2 — 3 месяца. Это верно. Ну, а у вас, в УВКТ — идеально обстоит дело с руководством? Я не думаю. Очевидно нам нужно

166 серьезно подумать не только относительно работы партии, но и о работе в наших унитарных профсоюзах. Как работает центр, как работают наши крупные федерации, как работают наши крупные районы — Парижский район, Северный район, Восток и др.? Возьмите ваши региональные организации. Скажите: вы очень довольны их состоянием, их работой, их деятельностью? Из того, что говорил т. Життон и что у нас в Профинтерне говорил т. Монмуссо, видно, что вы недовольны. Но этого недостаточно. Я спрашиваю: неужели недостаточно того, что мы уже решали до сих пор в Коминтерне и Профинтерне о работе Унитарной конфедерации труда? Мне кажется, что достаточно одних тех решений, которые мы еще в прошлом году приняли. Разве они не указывают путь? Разве последний конгресс УВКТ не принял хороших решений? Принял. Так вот, товарищи, нельзя ли условиться с нашими французскими друзьями, чтобы они уменьшили дистанцию между словом и делом, между резолюциями и проведением их?

Нужно добиться поворота во всей нашей работе во Франции. У нас в УВКТ имеются силы для этого. Вы не беднее силами, чем всякая наша организация в любой другой стране. Есть все возможности. Вам придется в ближайшее время вести огромные бои. Французская буржуазия лучше организована, чем вы, и если вы по линии партии и по линии наших профсоюзов не добьетесь в кратчайший срок действительного, не на словах, а на деле, перелома, не только вы сами и рабочий класс Франции пострадаете, но вы нанесете огромный ущерб всему международному рабочему движению. Вот это сознание ответственности перед международным пролетариатом должно внушать вам энергию к перестройке всей работы профсоюзов.

Если подойти под углом зрения работы в реакционных профсоюзах к другим странам, например к Соединенным штатам, то дело там — как бы сказать помягче — обстоит совсем плохо. (Смех.)

Мы имеем, правда, отдельные успехи в отдельных профсоюзах, но эти успехи очень невелики и свидетельствуют о том, что посерьезному вопрос еще не поставлен. Между тем опыт последних экономических боев показывает, что ряд профсоюзов, примыкающих к Американской федерации труда, маневрировал не хуже европейских реформистов по части возглавления и обезглавления стачек. Мы не проникли в массы членов профсоюзов, примыкающих к Американской федерации. Правда, наши революционные профсоюзы выросли со времени XI пленума. Мы имеем сейчас 40 тыс. в наших профсоюзах, но что представляют собой 40 тыс. членов для Соединенных штатов? Надо же отдать себе отчет, что это капля в море среди 30 млн. лиц наемного труда в Соединенных штатах. Надо же понять, что в Соединенных штатах сейчас происходят огромные сдвиги в массах. Кто может использовать эти сдвиги, кто может возглавить это движение, если не мы?

Мы дьявольски опаздываем. Для того чтобы мы не опаздывали, нам нужно начать систематическую работу в реакционных профсоюзах, примыкающих к Американской федерации труда, перестроить работу в наших революционных профсоюзах. Тогда мы сможем руководить экономическими боями и доводить их до успешного конца, что до сих пор удавалось только в редких случаях.

Теперь об Испании. Мы имеем в Испании со времени XI пленума несомненно большие успехи. Партия выросла до 17 тыс. человек. Недавно на конференции в Мадриде создана Унитарная конфедерация профсоюзов, которая объединяет свыше 150 тыс. рабочих. В Испании — революция, там сдвиги в массах происходят гораздо быстрее, чем в других странах, рабочие начинают компактными группами отходить от реформистов и анархо-синдикалистов. Но все рабочие еще не отошли. Оставшимся сотням тысяч рабочих в реформистских и анархо-синдикалистских профсоюзах нужно помочь в этом отходе. Но для этого мы должны работать в реформистском объединении профсоюзов и в анархо-синдикалистской Национальной конфедерации труда. Каким образом можем мы оказать воздействие на честных революционных пролетариев, находящихся в Национальной конфедерации профсоюзов и мужественно борющихся против буржуазии, если мы вне Национальной конфедерации? А между тем наша партия, сторонники Профинтерна все время находились где-то сбоку, они критиковали со стороны. Анархо-синдикалистов же и реформистов надо критиковать хорошей работой внутри их организации и правильной политикой нашей собственной организации. Если мы будем развивать нашу конфедерацию профсоюзов как базу революционного профдвижения Испании и в то же время отвоевывать рабочих от реформистов и анархо-синдикалистов, работая внутри их организаций, мы создадим предпосылки для самостоятельного классового единого революционного профдвижения, которое является одним из важнейших условий победы испанского пролетариата над буржуазией.

Рабочий класс Испании ищет сейчас революционное руководство. Единственная сила, которая может дать испанскому пролетариату это руководство,— это коммунистическая партия. И потому сугубая сплоченность партии особенно важна. Положение испанского пролетариата, испанской революции таково, что ему сугубо важны помощь и содействие Коминтерна и его важнейших секций. Тесная связь с братскими компартиями, честное проведение политики Коминтерна — вот что является залогом роста нашей партии, роста наших профсоюзов и победы испанского пролетариата.

Мы имеем за последнее время в Чехо-Словакии несомненные успехи. Но я, товарищи, предложил бы их не переоценивать, иначе может получиться и головокружение от успехов. В самом деле, компартия Чехо-Словакии на прошлых выборах

167 получила 730 тыс. голосов, и мы считаем большим успехом, что мы имеем 90 тыс. членов в красных профсоюзах и примерно 25 тыс. в реформистских профсоюзах. Это мало, товарищи. Поэтому давайте не переоценивать наших успехов и пусть лучше у нас голова не кружится. Тогда мы совершенно здраво оценим то, что мы сейчас имеем.

Наша чешская компартия имеет сейчас на основе проведения единого фронта успехи. Это очень хорошо. Но при оценке тактики единого фронта и при обсуждении форм и методов единого фронта следует обратить внимание не только на положительные, но и на некоторые отрицательные примеры, которые мы имели, скажем, в Моравской Остраве. А т. Шверма, который говорил о недостатках единого фронта в Германии, забыл о недостатках единого фронта в Моравской Остраве.

Шверма (с места). Я говорил об Остраве, я сам исправлял.

Лозовский. Я очень рад, что т. Шверма ездил в Моравскую Остраву и исправлял там оппортунистические свинства, которые были там сделаны. Это хорошо.

Голоса с места. Только стачку нельзя было исправить.

Лозовский. «Что с возу упало, то пропало»,— говорит пословица. Но все-таки надо было обратить на это внимание на этом пленуме. Мы имеем сейчас все объективные возможности для более быстрого роста наших профсоюзов и для проникновения внутрь враждебных нам организаций, внутрь социал-демократических, чешских, социалистических и даже фашистских.

Как проникать? Я думаю, что т. Шверма, желая применить проделанный в Чехо-Словакии опыт для Германии, пошел немножечко дальше, чем это нужно для Германии и для Чехо-Словакии, и у него, по-моему, появились некоторые опасные тенденции, которые, если пойти дальше, могут нам и в Чехо-Словакии принести ущерб. Правильно, что мы должны под любым флагом в разных видах создавать оппозиции в недрах враждебных организаций. Но будет неправильно сказать, что эти оппозиции не должны быть составной частью революционного профдвижения. Чем более не оформлено движение, чем большее количество социал-демократических, национал-социалистических элементов входит в это движение со всеми их предрассудками, тем сплоченнее, тем выдержаннее должно быть то коммунистическое оппозиционное ядро, которое должно это движение направлять. Иначе мы можем залезть в болото. Поэтому неправильно будет сказать, что оппозиционное движение не должно быть составной частью революционного профдвижения. Обязательно должно быть. Иначе мы потеряем контроль и руководство, и другие элементы используют то, что мы проделаем.

Из выступления т. Гутмана и из стенограммы речи т. Шверма у меня получилось впечатление, что они предлагают немецким товарищам применить весь чешский опыт. Я думаю, что нам всем полезно использовать опыт каждой страны. Но я думаю также, что и чешским товарищам полезно использовать огромный немецкий опыт, опыт самой крупной коммунистической партии в капиталистических странах, которая проделала уже огромные бои, опыт, который очень полезен для братских компартий всего мира.

Какие выводы нужно сделать из того, что мы плохо работаем во враждебных нам организациях? Выводы ясны.

1. Каждая партия должна добиться от своих членов, чтобы все они состояли в реформистских и красных профсоюзах. В каком профсоюзе должен каждый коммунист состоять при наличии параллельных профсоюзов, это должно решаться каждый раз соответствующей парторганизацией.

2. Мы должны установить контроль исполнения и требовать от каждого члена партии, чтобы он отчитывался перед своей партячейкой в том, что он делает в своем профсоюзе и в профоппозиции.

3. Мы должны драться за дальнейшие построения групп профоппозиции и профсоюзных секций на предприятиях и добиться во что бы то ни стало повседневной работы этих групп, выявления инициативы отдельных членов.

4. Надо положить конец декламации на тему о работе в реформистских профсоюзах и перейти к повседневной, упорной, систематической работе там, бороться за каждую выборную должность, вышибать с постов профбюрократов, завоевывать низовые организации, поднимая членские массы в профсоюзах на основе конкретных примеров против их вождей.

Если мы все это будем систематически проводить, то наши красные профсоюзы и профоппозиции будут расти. Пора положить конец самотеку, взглядам, что чем хуже, тем лучше, и взяться вплотную за работу на предприятиях, за работу в профсоюзах, среди неорганизованных и за построение наших красных профсоюзов и профоппозиций снизу вверх и помнить, что всуе резолюции писать, если их не выполнять.

Я не буду здесь останавливаться на задачах красных союзов и РПО. Эти задачи определены V конгрессом и VIII сессией Профинтерна. Надо только проводить принятые решения. Самое главное — это уметь связаться с массами, неустанно вербовать новых членов, использовать каждый конфликт и недовольство рабочих для укрепления и усиления наших собственных организаций — красных профсоюзов и РПО. Рабочие тогда пойдут в наши организации, если мы докажем на деле, что умеем драться, умеем руководить борьбой масс. Конец капиталистической стабилизации открывает огромные перспективы перед революционным профдвижением. Надо напрячь все силы для того, чтобы руководить по-настоящему экономическими боями пролетариата. Тогда наши красные профсоюзы и профоппозиции будут подниматься на волне революционного подъема. Изжить слабости и недостатки, о которых мы неоднократно говорили, о которых мы писали в

168 резолюциях Коминтерна и Профинтерна, наши красные профсоюзы и профоппозиции смогут только лишь на основе борьбы за повседневные требования, на основе разворачивания массовой работы. Лозунг всех конгрессов Профинтерна и Коминтерна — «На заводы, на фабрики, в массы!» — остается в полной силе. Он приобретает в условиях конца капиталистической стабилизации особо ударное значение.

V. О положительном и отрицательном опыте единого фронта​

Опыт профсоюзной работы со времени XI пленума показывает, что мы хромаем не только в вопросе о борьбе за повседневные требования, но и в вопросе о подходе к массам, а это есть первопричина всего нашего отставания. Несмотря на то, что тактика единого фронта имеет уже 10-летний возраст, часть наших кадров с трудом усваивает формы и методы проведения этой тактики в жизнь. Если просмотреть нашу профсоюзную и партийную прессу, мы увидим очень много статей о тактике единого фронта. Нет ни одного воззвания, в котором не был бы затронут вопрос о тактике единого фронта. Нет ни одной речи, где бы единый фронт был обойден. Но мы говорим больше о едином фронте, чем применяем его на практике. В наших газетах, журналах, воззваниях можно встретить такие формулировки: «Создадим красный единый фронт», «Будем строить революционный единый фронт», «Единый фронт для разгрома социал-демократии» и т. д. Почему мы должны кричать о «красном едином фронте», о «революционном едином фронте»? Не для того ли, чтобы отпугнуть от себя рядовых рабочих, которые не понимают, что значит красный, революционный единый фронт? Единый фронт, имеющий своей задачей защиту интересов рабочих и направленный против буржуазии,— это и есть красный, революционный единый фронт! Но нужно ли об этом кричать на всех перекрестках, нужно ли ставить предварительные условия рабочему и требовать, чтобы он принял целиком нашу точку зрения? Тов. Готвальд был прав, когда резко обрушился на болтовню о едином фронте. Нам нечего нагромождать всякого рода прилагательные к единому фронту. Нам самим нужно знать, с кем мы организуем единый фронт, на какой основе и зачем мы его организуем. Это нужно популярно, просто, по-рабочему объяснить.

Часто у нас единый фронт устанавливается таким образом: созываются представители партии, МОПР, Межрабпома, РПО, комсомола — и коммунисты всех организаций образуют единый фронт. Это, товарищи, единый фронт с самим собой! Единый фронт в большевистском понимании означает совместные действия против капитала коммунистов и членов революционных профсоюзов с рабочими, принадлежащими к социал-демократической партии, с членами реформистских и других союзов, с беспартийными рабочими и с рабочими неорганизованными. Это настоящий единый фронт. Мы можем привести массу таких примеров из опыта борьбы на предприятиях Германии, из опыта экономических и политических забастовок в Польше, Чехо-Словакии, Франции, в целом ряде других стран. Мы имеем уже прекрасные образцы единого фронта (Брюкс, Вьенн, стачки трамвайщиков в Польше, антифашистские действия в Германии, стачка в Бельгии и т. д.). Но это еще образцы, а не общие явления. Между тем задача заключается в том, чтобы превратить такие образцы в повседневные явления, в повседневный метод борьбы. Нельзя придумать всеобъемлющей инструкции для правильного проведения единого фронта. Нужно большевистское чутье. В каждом предприятии, в каждом производстве, в каждой стране нужен особый, специфический подход. Важно иметь определенную установку. Мы так сформулировали это на VIII сессии Центрального совета Профинтерна:

«Существующие до сих пор формы единого фронта недостаточны, потому что они слишком однообразны и однотипны; формы организации и названия могут и должны меняться. Не в форме и названии дело. Важно, чтобы органы единого фронта были: 1) созданы для борьбы против предпринимателей, 2) выбраны рабочими на предприятии, 3) состояли из рабочих разных направлений и 4) не заменяли собой революционных профсоюзов. Надо поэтому проявлять максимальную организационную гибкость в форме организации и названии органов единого фронта».

Самое опасное здесь — шаблон. Тут-то и нужно большевистское уменье подойти к массам. Ленин говорил: надо чутко прислушиваться к тому, что говорят рабочие. И в этом т. Готвальд был совершенно прав. Но было бы неверно прибавить к этому ленинскому положению еще от себя: «и всегда делать то, что говорит рядовой рабочий». Вот это уже пересол, перегиб. Мы не всегда можем и не всегда будем делать все то, что предлагают нам рабочие, ибо среди рабочих есть еще много отсталых элементов. Разве отсталые рабочие не вносят предложений об объединении компартии с социал-демократией, о едином фронте сверху, об отказе от политики и вмешательства партии и пр.? Можем ли мы пойти навстречу таким взглядам? Ни в коем случае! Мы должны бороться против таких предложений и разъяснять рабочим их антипролетарский характер. Я слышал пару месяцев тому назад даже от ответственного работника Профинтерна такую теорию: «У нас нет разногласий с социал-демократическими, реформистскими рабочими». Если из этой «теории» сделать политические выводы, то это означало бы капитулянтство по всей линии, капитулянтство перед

169 социал-демократической партией, решительная борьба против которой является предпосылкой завоевания большинства рабочего класса и в том числе социал-демократических рабочих. Большевистский подход к массам не означает растворения нашей партии в массах и нашей тактики в предложениях, исходящих от рабочих. Ни в коем случае! Задача компартии — поднимать на высшую ступень отсталых рабочих, но не потакать их отсталым взглядам, товарищески относиться к рядовому рабочему — социал-демократу, синдикалисту, беспартийному, но не сдавать своих позиций. Большевизм ничего общего не имеет с преклонением перед стихийностью. Вот почему только тот единый фронт будет большевистским, в котором мы идем вместе с рабочими, боремся за одни и те же требования, ни на минуту не забывая, что мы — коммунисты и что мы имеем более далекие цели и задачи, чем те отсталые социал-демократические и беспартийные рабочие, которые в данном выступлении идут рука об руку с нами. Задача заключается в том, чтобы вести их дальше на основе их собственного опыта. Вот почему мы снова и снова должны подчеркивать, что темпы завоевания большинства рабочего класса зависят от правильных методов нашей работы в массах. Как завоевать большинство рабочего класса? Каким путем, какими методами, какими средствами? На это мы должны ответить большевистским применением тактики единого фронта снизу. Других путей и методов международный большевизм не знает.

При применении единого фронта нужны сугубый контроль со стороны партийной организации и сугубое обсуждение с коммунистами, применяющими единый фронт, как они должны вести себя, каким образом они должны использовать этот единый фронт для укрепления революционных позиций пролетариата. Если же мы предоставим наших членов партии, низовых функционеров их собственным силам, они могут наделать ошибок. Разве значительное количество ошибок, которые мы констатируем, исходят от злой воли? Не от злой воли. И поэтому большевистское воспитание наших членов и низовых кадров, особенно во время применения тактики единого фронта с социал-демократическими рабочими, сугубо необходимо и является предпосылкой правильного применения единого фронта.

VI. О борьбе против правых и «левых» отклонений от революционной линии​

Завоевание организованных и неорганизованных рабочих будет итти тем быстрее, чем ожесточеннее мы будем вести борьбу против всех и всяческих отклонений от ленинской линии в профдвижении. Профсоюзная работа — это основное звено всей нашей массовой работы. От правильной или неправильной постановки работы зависит, будем ли мы иметь влияние на предприятиях или нет, пойдут ли организованные и неорганизованные за нами или за реформистами; от этого зависит, сумеем ли мы самостоятельно руководить экономическими боями или будем тащиться в хвосте у реформистов; от этого зависит, сумеем ли мы поднимать борьбу на более высокую ступень и т. д. От правильной работы в предприятиях и профсоюзах зависит успех нашей борьбы против капитала.

Именно поэтому нам нужно с величайшей энергией бороться против малейших попыток отклонения от ленинской линии, покончить со всем тем, что мешает правильной постановке нашей массовой работы и особенно профсоюзной работы. Что мешает нам? Здесь т. Пятницкий говорил о правой опасности как главной и левацких уклонах, которые препятствуют нашему проникновению в массы. Я целиком согласен с т. Пятницким и хочу на некоторых примерах из разных стран показать, в чем заключается правая и «левая» опасность в нашей профсоюзной работе.

Первый пример.

Секретарь Национального союза горняков САСШ т. Борич сообщает следующее:

«В стачке на шахтах «Терминал» Питсбургской компании единый фронт был создан путем назначения в стачком семи членов от революционного союза горняков, реакционного союза горняков и совета безработных на каждой шахте. Наши товарищи согласились на предложение реакционного союза горняков, чтобы ораторы революционного союза горняков не выступали против реакционного союза горняков и против его функционеров и чтобы работники реакционного союза горняков в свою очередь не выступали с нападками на революционный союз и его функционеров. Дальше наши товарищи приняли предложение реакционного союза, что ни один из союзов не должен вести вербовку... Затем они приняли новое предложение реакционного союза горняков о том, чтобы кухня, созданная во время последней стачки революционным союзом горняков, была передана в распоряжение реакционного союза, чтобы вывеска на ней была заменена вывеской реакционного союза горняков... Все это было сделано стачечным руководством в течение двух часов без сообщения об этом Национальному (т. е. революционному) союзу. Когда местные рабочие были уведомлены об этих решениях, среди членов союза начался настоящий бунт».

Мы видим здесь полную капитуляцию коммунистов перед реакционной профбюрократией, которая добилась такой постановкой вопроса деморализации наших рядов. Тов. Борич пишет, что «среди членов начался настоящий бунт», когда они узнали о таком едином фронте. Еще бы! Но как реагировали наш союз и наша партия? Они конечно это исправили. Но разъяснили ли они на этом примере всем организациям, в чем заключается капитулянтство и почему оно неприемлемо, проработали ли этот вопрос, попытались ли они на этом

170 примере показать нашему активу, как не нужно проводить единый фронт? Из имеющихся в нашем распоряжении материалов не видно, что по этому поводу была проведена серьезная кампания и что это было использовано для исправления и воспитания наших кадров.

Второй пример.

В 1931 г. в Японии был создан союз безработных. Для вступления в союз безработных (он построен по типу «Дзенкио», т. е. Совета революционных профсоюзов) требовалось наличие определенных политических установок: признание Профинтерна, признание руководящей роли японской компартии и т. д. Результатом было то, что в союз вошли только одни члены партии «Дзенкио» и других революционных организаций.

К чему привел бы этот левацкий загиб, если бы он не был исправлен? К тому, что перед всей массой безработных были бы закрыты двери наших организаций, двери организаций безработных. Зачем нужно создавать организации безработных только для коммунистов и членов революционных профсоюзов? Они ведь имеют свои организации. Если мы создаем комитеты или советы безработных, а не профсоюзы безработных, что противоречит всем решениям Коминтерна и Профинтерна,— то для того, чтобы вовлечь еще не связанных с нами безработных, которых в Японии насчитывается больше 3 млн.

Какой из этих двух примеров хуже? В первом случае — капитуляция; во втором случае — высокая «принципиальность». Но и в САСШ и в Японии эти два как будто бы противоположных, но тесно связанных между собой уклона дали один и тот же результат — отрыв от масс. И поэтому на вопрос, какой из этих двух примеров хуже, я отвечаю: оба хуже.

Третий пример.

Завком фабрики кинофильм Вольфена единогласно, т. е. голосами также и коммунистов, принял воззвание, в котором имеется такое место: «Партийно-политические обязательства вовсе не необходимы и не служат интересам разъяснения спорных политических вопросов». В Мадриде ряд ответственных коммунистов выдвинул теорию «о создании единого фронта через голову всех партий и всех профсоюзов».

Нужно ли доказывать, что такого рода теория и практика глубоко антипартийны и коммунист, подписывающий такие вещи, объективно перестает уже быть членом партии, ибо он играет наруку врагам коммунистического движения.

Четвертый пример.

Это — теория и практика отождествления вождей и рядовых членов реформистских профсоюзов, т. е. теория «маленьких Цергибелей» или теория: «не работа в профсоюзах, а разрушение их».

Что означает теория «маленьких Цергибелей»? Это капитулянтство под левой фразой перед социал-демократическими вождями, ибо это есть открытое признание того, что социал-демократия руководит сейчас и в дальнейшем будет руководить миллионами рабочих. Глубоко оппортунистический характер этой теории не требует доказательств. Она формально отличается от единого фронта через голову партий, но подоплека у них одна и та же.

Пустой фразой является также теория о разрушении профсоюзов, ибо она не учитывает, что профсоюз держится на членской массе. Для того чтобы обезвредить социал-демократов и профбюрократов, нужно итти глубоко в профсоюзы, захватывать там все новые и новые позиции, вышибать реформистских вождей и выбирать на их места в низовых организациях преданных революционных рабочих и т. д. Фразы о разрушении лишь прикрывают нежелание бороться в профсоюзах за массы, т. е. капитулянтство перед врагом.

Ярким примером переплетения правых и «левых» установок в одних и тех же головах является следующий сообщенный нам из Японии факт:

«Внутри революционных профсоюзов («Дзенкио») образовалось сильное течение за пересмотр программы действия «Дзенкио», с тем чтобы выбросить из нее некоторые политические лозунги, как например «защита СССР» (под предлогом того, что рабочие до него еще не доросли), «свобода слова, печати» и т. д. (под предлогом того, что это либеральные буржуазно-демократические требования). Говорят, что выставлять эти лозунги — дело партии. Профсоюзы же должны выставлять свои исключительно экономические требования, которые вытекают из требования масс, и бороться за их реализацию».

Вот уж поистине «правая, левая — где сторона»...

Я мог бы привести сотни примеров из разных стран, доказывающих глубокое родство правых и так называемых «левых» взглядов, но вы, все здесь присутствующие, знаете больше примеров, чем я, вы их приводили в решениях центральных комитетов, и повторять их здесь не имеет никакого смысла.

Что нам нужно? Нам нужно объявить беспощадную борьбу против правой и «левой» оппортунистической теории и практики. Надо добиться того, чтобы члены наших партий не прикрывали свои оппортунистические дела левыми фразами; надо добиться того, чтобы в кратчайший срок преодолеть малейшие отклонения от ленинской, большевистской линии в профдвижении; надо заставить каждого коммуниста работать везде, где имеются массы, и прежде всего в профсоюзах; надо покончить с революционной фразой и систематически, упорно заниматься революционным делом.

Главная опасность несомненно правая. Она отражает влияние социал-демократии на отдельные клеточки наших партийных и профсоюзных организаций, но это ни в коей мере не означает, что мы должны делать какие бы то ни было скидки сектантско-левацкому уклону, который питает правый уклон и сам питается им.

171 Я хочу здесь, перед XII пленумом, указать на одну неправильную формулировку, сделанную мной еще на VI конгрессе Коминтерна. Я тогда в своей речи по программному вопросу сказал, что «реформистские профсоюзы — школа капитализма». Я повторил эту формулировку перед VIII сессией Центрального совета Профинтерна. Эта формулировка несомненно ошибочна. Я сам из этой формулировки не делал конечно вывода в смысле отказа от работы в реформистских профсоюзах, но эта формулировка льет воду на мельницу тех элементов, которые не хотят работать в профсоюзах, которые ищут всякого рода прикрытий для своего капитулянтства перед профбюрократией, и поэтому она должна быть отвергнута.

VII. О развертывании экономических боев как основного звена в подготовке пролетариата в борьбе за власть​

Мы вступаем в полосу все обостряющихся классовых конфликтов. Поэтому мы не можем и не должны терять темпа в перестройке нашей работы. И Коминтерн и Профинтерн должны сейчас обратить особое, специальное внимание на работу компартий, красных профсоюзов и профоппозиций крупнейших стран, ибо от развертывания событий в этих странах, от активности компартий и революционного профдвижения зависит перерастание революционного подъема в революционный кризис. На каких странах нужно сейчас концентрировать внимание? Коминтерн и Профинтерн должны в первую голову помочь компартиям и революционному профдвижению Японии, Франции, Германии, Китая, Польши, Чехо-Словакии, САСШ, Англии, Индии, Испании. Нам нужно следить изо дня в день за работой наших партий, красных профсоюзов, профоппозиций в этих странах, помогать им на ходу, отдавая себе отчет в неравномерном развитии революционного процесса и в разном уровне компартий и революционного профдвижения в этих странах.

Концентрация внимания Коминтерна и Профинтерна на крупнейших странах не означает, что мы не должны обращать внимание на рабочее движение других стран. Конечно нет! Нужна целевая установка, нужно отдать себе отчет в той роли, которую играет каждая страна, и понять, как совершенно правильно говорил т. Мануильский, что победа революции в такой стране, как Германия, означает победу революции в Центральной Европе.

Но концентрация внимания на важнейших странах еще недостаточна. Необходимо, чтобы в каждой из перечисленных стран наши партии, профсоюзы и профоппозиции сконцентрировали внимание на крупнейших предприятиях, на ключевых отраслях промышленности, на важнейших районах. Ленин подчеркивал, что для революции не обязательно иметь арифметическое большинство рабочего класса, а нужно иметь большинство в важнейших, решающих центрах, в крупнейших отраслях промышленности.

Задача Коминтерна и Профинтерна — помочь секциям быстро изжить отставание. Если же мы хотим например помочь РПО Германии,— а этого мы особенно хотим ввиду особого значения германских событий для всего Интернационала,— то мы не должны запутывать РПО. Между тем я считаю явной путаницей то, что написано в материалах, розданных этому пленуму о Германии. В этих материалах указано как на политическую ошибку «выдвижение РПО в качестве организации, а не движения за единый фронт оппозиции». Это противопоставление неверно. Сейчас есть товарищи, которые разводят такую философию: «РПО — организация или движение?» РПО — и то и другое. Это — организация, которая объединяет красные профсоюзы, членов реформистских профсоюзов и неорганизованных. На V конгрессе Профинтерна было решено, что сторонники Профинтерна в Германии и Польше должны:

«...уже в настоящее время последовательно, сознательно и неустанно работать по организации и развитию самостоятельного революционного профдвижения (подчеркнуто мною. — А. Л.) для лучшей и более успешной подготовки и руководства классовыми боями пролетариата. Этому курсу на создание самостоятельных снизу доверху органов революционного профдвижения (подчеркнуто мною. — А. Л.) нужно подчинить в этих странах всю работу по организационному охвату организованных и неорганизованных, особенно при забастовках, по активизации и развитию профоппозиции, революционных фабзавкомов и всю работу внутри реформистских профсоюзов, используя для этого все организационные возможности в низовых организациях реформистских профессиональных союзов» ¹.

Решение это абсолютно ясно. Слабость РПО заключается не в том, что она рассматривает себя как организацию, а в том, что она запустила работу в реформистских профсоюзах, противопоставляя построение РПО этой работе.

Тем более вредно сейчас заниматься таким мудрствованием, ибо это наруку брандлерианцам. Передо мной лежит книга, написанная Эндерле, Шрайнером, Векерле и Вальхером. Эта книга называется «Красная профсоюзная книга». Когда я читал эту книгу, я не понимал, почему она называется «красная», но потом я увидел, что обложка у нее красная. (Смех.) И вот в этой так называемой «Красной профсоюзной книге» в вину нашей партии, в вину нашей РПО ставится, что она себя рассматривает как организацию. Эти господа требуют ликвидации РПО. Такие мудрствования играют наруку тем, кто хочет ликвидировать РПО.

¹ Стенографический отчет, стр. 637..

172 Поднять наши организации и в первую голову революционное профдвижение крупнейших стран можно в том случае, если мы добьемся действительного привлечения к руководству беспартийных. Перед нами задача не только воспитания коммунистических кадров — это одна из важнейших задач, без разрешения которой мы не можем двигаться вперед, но перед компартиями стоит еще задача вовлечения значительных беспартийных кадров на руководящую работу в революционном профдвижении. Эта задача стала сугубо важной сейчас, в момент огромных сдвигов, происходящих в массах, среди низовых функционеров реформистских профсоюзов и даже социалистических партий. Ряд огромных стачек в Англии за последнее время проходил с санкции руководящих органов, но под кнутом масс. Кто руководил этими стачками? Кто, вопреки решениям профсоюзных инстанций, ведет стачку в Бельгии? Кто проводит десятки стачек, вопреки формальной санкции Американской федерации труда? Все эти стачки руководятся низовыми кадрами, выделяется значительный слой рядовых рабочих и низовых функционеров, которые ведут за собой десятки и сотни тысяч пролетариев. Мы должны подойти к этому слою, к этим выдвинувшимся в боях рабочим и низовым функционерам. Мы их должны вовлечь в профоппозицию, создать из них основное ядро для борьбы за массы в реформистских союзах. По этой линии у нас сделано мало. И до тех пор, пока мы не добьемся здесь решительных, серьезных сдвигов, мы будем крайне медленно расти или, что еще хуже, топтаться на месте.

Бывают в истории такие моменты, когда сдвиги, происходящие в массах, прорываются толчками наружу, когда движение справа налево происходит скачкообразно. Мы подошли в ряде стран к тому критическому моменту, когда отход от социал-демократии будет становиться все более массовым, все более катастрофическим. От степени нашего участия в этом процессе будут зависеть степень и острота кризиса в недрах социал-демократических партий и реформистских профсоюзов.

Каково то звено, за которое нужно ухватиться, чтобы преодолеть отставание и более быстрым темпом двигаться вперед? Борьба за непосредственные, жизненные требования масс. Характер переживаемого нами момента таков, что экономика и политика переплелись более, чем когда-либо. Надо решительно выступать против тех, которые говорят, что рабочий класс не хочет бороться. Надо видеть, что рабочая масса ищет сейчас настоящего революционного руководства. Надо развертывать частичные бои, расширять их на ходу, переходить от одной формы борьбы к другой, поднимать каждую стачку на высшую ступень, приближая этим перерастание революционного подъема в революционный кризис. Конец капиталистической стабилизации открывает перед всеми компартиями исключительные возможности и грандиозные перспективы.

Я глубоко убежден, что секции Коминтерна и Профинтерна сумеют в огне событий быстро преодолеть свои слабости и встретить во всеоружии надвигающиеся гигантские классовые бои за диктатуру пролетариата.

(Заседание закрывается)

173

Заседание двадцать второе​

8 сентября (утро). Председатель т. Чемоданов

Прения по докладам тт. Куусинена и Тельмана. Выступления тт. Галло, Прингль, Васильева, Джонсона, Стасовой

Галло (Италия). Я остановлюсь в своей речи на одном только вопросе — о состоянии и характере движения итальянских трудящихся против фашизма и предпринимателей.

Начну со стачечного движения.

Оно наиболее слабо и далеко не соответствует тому непрекращающемуся наступлению на заработную плату, которое ведется со стороны крупных промышленников и помещиков.

Забастовки вспыхивают на отдельных предприятиях и носят спорадический характер. До сих пор была только одна крупная стачка, имевшая большое значение,— это прошлогодняя забастовка полольщиц, охватившая 20 тыс. работниц и окончившаяся частичной победой, поскольку предприниматели должны были умерить свои требования.

Другая стачка, меньшая по размаху, но более важная по своему значению, была проведена в прошлом году в Медичине полольщицами и жницами. 3 тыс. работниц забастовали, демонстрировали на улицах и добились значительного увеличения зарплаты.

В первой из названных забастовок 20 тыс. полольщиц наше участие было совершенно недостаточным. Во второй забастовке мы приняли более активное участие; ее организовывали и ею руководили наши товарищи. Им также удалось организовать стачечные пикеты и вовлечь в борьбу все трудящееся население местности, из солидарности присоединившееся к забастовщицам.

В нынешнем году мы серьезно рассчитывали на организацию широкого движения, которое должно было охватить 200 тыс. полольщиц. Заранее был составлен целый план работы, но он был выполнен лишь частично, и развязать стачечное движение не удалось.

После того как товарищи убедились, что широкое движение не удается, они не сумели сосредоточить внимания на более узких задачах и мелких вопросах — зарплаты, дисциплины, жилищных условий, питания и т. д.

Забастовки, которые до сих пор имели место на фабрично-заводских предприятиях, были гораздо менее значительными. Это объясняется тем, что организовать стачку на заводе значительно труднее, так как наша партия еще слишком изолирована от предприятий. В наших тяжелых условиях стихийному или полустихийному движению гораздо более трудно развернуться на предприятиях, чем среди безработных или сельскохозяйственных рабочих.

Стачечное движение будет разрастаться по мере того, как мы будем проникать на предприятия, фабрики и заводы и проводить там нашу работу, по мере того, как мы с помощью всей нашей легальной и нелегальной деятельности организуем,— я подчеркиваю: организуем — широкие массы промышленных рабочих.

Мы часто еще наталкиваемся на противодействие нашей массовой работе. Противодействие это служит выражением пассивности, оппортунизма, которые мы еще не искоренили в своих рядах. В некоторых важных центрах, например в Милане, мы встречали и еще встречаем довольно энергичное сопротивление организации партии на основе фабрично-заводских ячеек. Мы наталкиваемся на то же сопротивление в другой форме, а именно — в форме оппозиции профработе и образованию профсоюзных групп.

Неправильное определение положения и момента мешает местами нашим товарищам энергично вести агитацию за непосредственные требования рабочих. Товарищи говорят: при кризисе бастовать нельзя. Все это — политические отзвуки настойчивой пропаганды, которую ведет фашизм, чтобы идеологически разложить массы. Такие представления являются также следствием того факта, что мы еще очень слабы на предприятиях.

Движение безработных прошлой зимой заметно оживилось. Оно приобрело гораздо больший размах, чем стачечное движение. Но, подобно последнему, оно в свою очередь значительно отстало от роста безработицы.

Увеличение безработицы нынешней зимой находит выражение даже в официальных данных, согласно которым число безработных достигло 1 200 тыс. человек. Это означает, что на самом деле нынешней зи-

174 мой не имели работы и почти не получали пособий 3 млн. рабочих.

Из официально зарегистрированных 1 200 тыс. безработных ежемесячное пособие получают только 200 тыс., т. е. всего 1/6 общего количества официально зарегистрированных, что представляет собой не более 1/15 действительного числа безработных. В общей сложности безработным за год было выплачено не более 200 млн. лир. Достаточно сопоставить эту смехотворную цифру с военным бюджетом фашизма (более 7 млрд.), с расходами по уплате процентов по внутреннему долгу, которые фашизм каждый год выплачивает в размере 5 млрд. лир, чтобы увидеть во всей ее наготе политику классового угнетения и голода, проводимую итальянским фашизмом.

Центр тяжести движения безработных все еще лежит в аграрных районах. Среди промышленных рабочих движение слабее. Форма борьбы безработных — это почти исключительно уличные демонстрации. Чаще всего начинают борьбу женщины.

Против этих демонстраций мобилизуются в первую голову фашистские вожди, которые пытаются красивыми речами внести успокоение. Когда же речи и посулы не приводят уже ни к каким результатам, мобилизуется милиция, причем она не всегда откликается на призыв, а иногда даже действует заодно с демонстрантами. Тогда вмешивается полиция, производит аресты и разгоняет демонстрантов.

Это движение безработных в деревне увлекает подчас все трудящееся население, но в качестве наиболее активных элементов выступают сельскохозяйственные рабочие. Почти не бывает случая чтобы в процессе движения создавались комитеты борьбы или другие организации безработных. Самое большое, что случается,— это то, что масса выбирает депутации для переговоров с властями.

В области работы среди безработных мы тоже наталкиваемся на оппортунистическое противодействие.

Вообще наши организации не оценили должным образом важного значения фашистской демагогии в вопросе о зимнем пособии. Наши низовые товарищи не знают в точности, что фашисты делают на местах в интересах безработных. Ясно поэтому, что не всегда и не везде на фашистскую демагогию умеют ответить правильной политикой и правильной практической деятельностью.

Здесь встает вопрос об использовании легальных возможностей. Нельзя проводить параллель между легальностью фашистских профсоюзов и легальностью союзов реформистских, хотя и она зависит от доброй воли профбюрократов. В фашистских профсоюзах все идет сверху: руководители, функционеры, директивы. Профсоюзы не устраивают регулярных собраний,— их созывают по своему усмотрению руководители для того, чтобы на этих собраниях делать информационные сообщения.

Избрание профуполномоченных еще не стало общим явлением, а выборы руководящих органов профсоюзов вообще почти не имеют места. Теоретически вступление в профсоюз — вопрос доброй воли, но на деле принадлежность к профорганизации обязательна. По закону предприниматели должны при найме рабочих отдавать предпочтение фашистским милиционерам и членам фашистских профсоюзов. Это служит средством сильнейшего давления, и тем не менее многие члены фашистских профсоюзов не платили бы взносов, если бы предприниматели не удерживали их с зарплаты рабочих. Против этих вычетов неоднократно имели место массовые протесты, которые мы конечно поддерживали.

Фашистские союзы имеют профуполномоченных на предприятиях. Это — рабочие, занятые на производстве, на обязанности которых — держать связь с профсоюзными руководителями; иногда эти уполномоченные выдвигаются рабочей массой, иногда же попросту назначаются сверху, без каких бы то ни было формальностей.

Задача фашистских профсоюзов, как известно, сводится к систематическому проведению новых снижений зарплаты и ухудшению условий труда. Обычным оправданием такой практики служит ссылка на то, что «в период кризиса каждый должен нести свою часть жертв». Конечно «каждый» — это рабочий, но это обстоятельство тщательно маскируется искусной демагогией.

Демагогия эта проводится, как общее правило, в три приема: 1) дело начинается с демагогической кампании, чтобы торжественно заявить, что снижение зарплаты недопустимо, 2) руководители начинают уступать, соглашаясь на «меньшее» снижение, и 3) когда снижение проведено, массе говорят: «Видите, если бы не было фашистского профсоюза, кто знает, до чего бы дошли предприниматели в своих притязаниях».

Новая кампания за снижение зарплаты проводится в настоящее время именно таким образом. Фашистские вожди отлично умеют увязывать вопросы зарплаты, рационализации, дисциплины и т. п. с вопросами их общей политики. На рабочих собраниях они всегда начинают с этих общих вопросов, чтобы притти к «необходимости» снижения зарплаты.

Фашистские вожди используют нищету масс в интересах классового сотрудничества и фашистской империалистической политики. Сорвать этот маневр, мобилизовать массы против фашизма и предпринимателей — в этом заключается стратегическая задача нашей партии.

Вот почему работа в фашистских профсоюзах, использование всех легальных возможностей приобретают в нашей деятельности такое большое практическое и политическое значение. Эта работа должна являться, как указал наш Центральный комитет, «главнейшей формой всей нашей массовой работы».

Вот практические директивы, данные для этой работы: не бойкотировать массовые рабочие собрания, созываемые фашистами, выступать на этих собраниях, выдвигать наши лозунги и элементарные требования масс, требовать созыва массовых

175 собраний и самим созывать такие собрания через голову фашистских профработников.

Я считаю, что т. Лозовский был не вполне прав вчера, сказав, что мы зашли слишком далеко по отношению к фашистским профсоюзам. Мы еще встречаем сопротивление работе в фашистских профсоюзах, и когда ее уже начинают проводить, то и тогда делают это с некоторой робостью и нерешительностью; и это обстоятельство мешает нашим товарищам расширять и закреплять первые достигнутые успехи.

Я уже сказал, что профуполномоченные фашистских союзов на предприятиях — это рабочие, занятые на производстве и не получающие жалованья. Только в отношении этих профуполномоченных, как представителей масс, как связанных с массой и во многих случаях являющихся антифашистами, мы решили, что следует добиваться везде, где возможно, чтобы они избирались рабочими. Мы дали также директиву, чтобы по возможности проводить на эти посты наших людей.

В этой области, помимо ряда попыток осуществления нашей тактики, мы провели уже две демонстрации, имеющие важное значение даже в масштабе всей страны. Одна из них — это демонстрация на фашистском профсоюзном съезде металлистов в Милане, а другая — такая же демонстрация — на съезде текстильщиков в Леньяно. Первая была организована нами и прошла под нашим руководством, вторая была стихийной, и мы лишь в общем оказали на нее влияние.

Эти демонстрации состояли в выступлении на этих съездах рабочих и работниц, протестовавших против снижения зарплаты, против увеличения числа станков, обслуживаемых текстильщицами, против дороговизны, против политики фашистских руководителей и т. п.

В результате заработная плата в Милане не была снижена, а в Леньяно фашистам пришлось пообещать рабочим отсрочить снижение зарплаты и ближе изучить вопрос об увеличении числа обслуживаемых станков. Эти конкретные результаты были достигнуты, несмотря на недостаточную подготовку и организацию с нашей стороны.

Эти два эпизода отчетливо и наглядно доказывают, что это и есть правильный путь для нашей массовой работы и что благодаря ему мы сможем мобилизовать массы вопреки фашистской демагогии на борьбу за частичные требования. Таков урок всей нашей работы в фашистских профсоюзах.

На одной текстильной фабрике нам удалось мобилизовать на этой базе фашистских профсоюзов сначала сто, а затем и всех рабочих предприятия и добиться избрания рабочего комитета, который отправился к префекту для переговоров о грозящем сокращении штатов. Таким образом удалось развернуть хорошую легальную агитацию в целях подготовки стачки.

В другом случае удалось развязать забастовку и уличную демонстрацию, в результате которых подеста должен был пойти на выдачу пособий и предоставление работы безработным. Такого рода примеров можно привести с десяток, и все они имеют одинаковый смысл

Наши директивы по работе в фашистских профсоюзах и по использованию легальных возможностей еще слабо проводятся в жизнь, а иной раз даже плохо известны на местах.

Даже в тех случаях, когда начинают проводить линию партии, сказывается еще отсутствие организации, нехватка боеспособности во всей работе.

Мы встречаем также в корне ошибочные установки. Есть товарищи, которые хотят итти в фашистские профсоюзы ради спокойствия, чтобы укрыться в них и не делать никакой работы.

Этим извращениям партия дала энергичный отпор. Использовать рамки фашистской легальности, чтобы их прорвать, поднять массы на ноги, вовлечь их в стачку, в борьбу,— вот наша линия.

Помимо фашистских, есть еще католические организации, единственно легальные наряду с фашистскими. Они играют большую роль, особенно в деревне и среди молодежи. Их агитация носила довольно оживленный характер, особенно в последнее время, и была направлена главным образом против Советского союза и против китайской революции. И при этом эти католические организации иногда занимали — с внешней стороны — антифашистскую позицию.

Дело в том, что в католические организации входят широкие слои антифашистски настроенных трудящихся и, чтобы не разрывать с ними связи, духовенству приходится подчас прикидываться антифашистами.

Наши товарищи еще не умеют работать в католических массовых организациях, не знают пути к завоеванию католических рабочих. Наши организации должны непременно научиться подходить к католическим массовым организациям.

Социал-демократия с помощью групп «Справедливости и свободы» уже год или два пытается развернуть в Италии организованную массовую работу.

После издания чрезвычайного закона 1926 г. итальянская социал-демократия объявила, что в Италии больше нечего делать, и она фактически оставила поле битвы. Теперь она меняет свою политическую ориентацию, и это надо принять во внимание.

Усилия социал-демократов также направлены в сторону рабочих масс, среди которых они пытаются организовать раскольнические профсоюзные группы, с тем чтобы присоединить их к Амстердамскому интернационалу и противопоставить их профсоюзным организациям ВКТ, примыкающей к Профинтерну.

До сих пор нам не известно, чтобы социал-демократам удалось создать такие группы или руководить массовыми движениями. Но, по нашему мнению, не следует переоценивать эти неуспехи.

Надо уделить большое внимание работе социал-фашистов, тем более, что они прилагают немало усилий, чтобы казаться ан-

176 тифашистами, революционерами, сторонниками переворота.

Директивы, которые дают своим инструкторам итальянские социал-фашистские профсоюзные лидеры, таковы: пиши в профсоюзных листовках что хочешь, открыто не говори ничего против коммунистов, но только высказывайся против фашистской диктатуры и диктатуры вообще, т. е. в том числе и против диктатуры пролетариата, против коммунистической диктатуры. Это весьма искусный маневр, на который мы должны энергичнейшим образом реагировать.

Но даже и там, где нет социалистов и групп «Справедливости и свободы», мы встречаем в некоторых слоях рабочего класса и на некоторых предприятиях противодействие нашей работе, имеющее весьма определенное политическое содержание.

Я имею в виду старых социал-демократических, максималистских, республиканских и анархо-синдикалистских рабочих. По отношению к ним мы не умеем вести правильной политики единого фронта, не умеем завоевывать их на нашу сторону

Надо сказать, что в этих вопросах в низовых организациях нашей партии еще немало неверных представлений. Все эти ошибочные концепции необходимо изжить, практически проводя повсюду на предприятиях правильную тактику единого фронта. Это — единственный способ преградить путь социал-фашистам из групп «Справедливости и свободы».

Однако не следует думать, что в этой области нет ничего, кроме противодействий,— нами здесь тоже достигнуты успехи.

В важных центрах анархо-синдикализма уже имеются сильные партийные организации, состоящие в своем большинстве из старых анархистских элементов. В одном весьма важном центре реформизма наша организация развернулась весьма широко, и мы завербовали в свои ряды всех прежних приверженцев реформистской партии.

Еще более важный факт мы имеем в Апулии, где наша низовая организация по собственной инициативе сумела привлечь представителей синдикалистов на конференцию по подготовке широкого движения в защиту зарплаты и других частичных требований.

Мы можем также зарегистрировать и другие попытки осуществления единого фронта, но многие из них сопровождались грубыми ошибками и политическими уклонами. Например единый фронт трактовался как блок компартии с другими антифашистскими партиями, в котором нет места идеологической и организационной борьбе против враждебных течений. Эти факты свидетельствуют о политической слабости наших низовых организаций и о влиянии враждебной идеологии на наших товарищей.

Факты эти показывают, какую громадную работу нам еще остается проделать для разъяснения, в особенности новым членам наших организаций, контрреволюционной роли социал-демократии и роли и функций нашей партии в революционном массовом движении.

Я думаю, что сказанного достаточно чтобы дать вам представление о наших затруднениях и недостатках.

Мы имеем дело с партией очень молодой по возрасту ее членов — в среднем не старше 30 лет,— и состав ее постоянно обновляется ввиду многочисленных арестов. Муссолини держит в тюрьмах более 4 тыс. наших лучших и опытнейших бойцов. Мы должны постоянно перестраивать кадры, постоянно сызнова политически их воспитывать, воспитывать новых членов, не видевших еще ничего, кроме фашизма. Ввиду этого политический уровень партии в целом и ее способность к действию еще не отвечают тем требованиям, которые предъявляет к ней ситуация.

Однако есть и положительный факт: наша партия, несмотря на террор, не дает себя деморализовать; она прочно удерживается на своей позиции и развивается систематически и неуклонно.

Это показывает, что дух борьбы и самопожертвования у наших товарищей велик. С такой волей к борьбе, при наличии правильной политики, при помощи широкой воспитательной и организационной работы, которую мы должны провести, итальянская компартия под руководством Коминтерна сумеет выполнить свою историческую задачу — повести итальянский пролетариат на разгром фашизма и на победу пролетарской диктатуры.

Прингль (САСШ). В докладе т. Куусинена, так же как и в тезисах, правильно подчеркивается, что относительная стабилизация капитализма окончилась. Тов. Сталин в своем политическом докладе на XV съезде ВКП(б) предусмотрел это. Он заявил:

«Из частичной стабилизации вырастает усиление кризиса капитализма, нарастающий кризис разваливает стабилизацию — такова диалектика развития капитализма в данный исторический момент» ¹.

Правильность установки т. Сталина была подтверждена в САСШ следующими фактами. В течение трех последних лет индекс хозяйственной деятельности страны упал до 51%. По данным буржуазной статистики, промышленная продукция в июне 1932 г. сократилась до 48,7% производственной способности, производство автомобилей — до 42,7%, железнодорожные перевозки — до 48,2%, обороты универсальных магазинов упали до 60,7%, производство стали составило лишь 19,8% и число занятых в промышленности рабочих снизилось до 57,7% против соответствующего периода 1929 г.

Эти данные характеризуют общее положение экономики страны. В настоящий момент положение еще более ухудшилось. Промышленный кризис осложняется начавшимся финансовым кризисом. Бюджет правительства сведен с дефицитом в 3 млрд.

¹ «XV съезд ВКП(б)», стр. 40, Гиз, 1928 г.

177 долл. Финансовой реконструктивной корпорации предоставлены огромные кредиты, 4 млрд. долл. были влиты в кассы крупных банков и трестов. Наконец был принят так называемый закон Гласса, открывающий путь инфляции. Золотой паритет американского доллара под угрозой.

Во время предыдущих циклических кризисов, когда капитализм не носил высоко развитого монополистического характера, после кризиса наступала высокая конъюнктура благодаря увеличению и обновлению основного капитала — технического оборудования предприятий и т. д. Во время настоящего кризиса только в химической и военной промышленности наблюдались попытки подобного рода. Во всех отраслях промышленности, включая военную, капиталисты бешеными темпами увеличивают интенсивность труда, снижают заработную плату рабочих масс, усматривая в этом единственный путь к снижению издержек производства.

Общий фонд заработной платы рабочего класса в течение трех последних лет уменьшился на 61,9%. Благодаря высоко развитому монополистическому характеру американского капитализма предприниматели могли покупать и продавать товары по монопольным, устанавливаемым самими капиталистами ценам. Эта политика привела к ограблению колоний благодаря низким ценам на сырье, к ограблению фермеров в самой Америке, благодаря низким закупочным ценам на сельскохозяйственные продукты и к ограблению рабочих и фермеров благодаря сравнительно высоким продажным ценам на предметы первой необходимости.

Большое количество банковских банкротств (свыше 1 тыс. в 1931 г., около 500 за первые два месяца 1932 г.) уничтожило сбережения широких слоев рабочих, фермеров и мелкой буржуазии. Высокие налоги в свою очередь разоряют фермеров и мелкую буржуазию.

Углубление кризиса возложило огромное бремя на трудящиеся массы САСШ. Оно уничтожило иллюзии относительно «процветания» Америки, оно разрушило веру в американский капитализм, существовавшую в период относительной стабилизации и используемую социал-фашистами из Американской федерации труда, оно нанесло смертельный удар теории американской «исключительности», теории ренегатов Ловстона и Пеппера.

Американская буржуазия стремится переложить бремя кризиса на плечи трудящихся масс. Заработная плата рабочих во всех отраслях промышленности была снижена в течение трех последних лет примерно на 50%. В САСШ 15 млн. безработных; около 10 млн. рабочих занято 2 — 3 дня в неделю. Так называемая стаггер-система превращается в национальную политику Гувера и его правительства войны и голода. Сильнее всего бьет кризис по негритянским массам и негритянским рабочим в особенности. Рабочие-негры первые попадают под увольнение и снижение заработной платы.

Столь прославленный «независимый» американский фермер превращается в пауперизированного крестьянина.

Рабочий класс и трудящиеся восстают против наступления буржуазии. Экономическая борьба против наступления буржуазии превращается в наступательную борьбу, кроющую в себе уже некоторые политические элементы борьбы против капиталистической системы в целом. Число стачек и боевой дух бастующих непрерывно возрастают. В этом смысле характерна героическая стачка 40 тыс. горняков в западной Пенсильвании, в которой наша партия и красный союз горняков играли руководящую роль, а также стачки в текстильной, швейной, обувной и пищевой промышленности, стачка сельскохозяйственных рабочих на свекловичных плантациях в Колорадо, как и отдельные стачки в металлургической промышленности в Варен, в штате Огайо, возглавляемые нашим революционным союзом.

Не менее знаменательны для характеристики радикализации масс голодный поход в Вашингтон безработных, представлявших сотни тысяч рабочих во всех концах страны, голодные походы безработных в отдельных штатах, уличные бои между безработными и полицией в крупных промышленных центрах — Чикаго, Сент-Люис, Детройт, Кливленд, Нью-Йорк. В Вашингтоне, Чикаго и Сиэтле происходили антивоенные демонстрации. 1 мая во всей стране состоялись внушительные демонстрации. И наконец недавно в Сан-Франциско была организована демонстрация тысячи рабочих против погрузки на пароходы военных припасов для Японии.

Одна из характерных черт этих боев — это единство в борьбе негритянских и белых рабочих, занятых рабочих и безработных. Поход 25 тыс. ветеранов войны в Вашингтон носил революционный характер. Он был организован несомненно под влиянием голодного похода безработных в декабре. Социальный состав ветеранов войны — это безработные, разорившиеся фермеры, обанкротившиеся представители мелкой буржуазии. Хотя этот поход носил все черты стихийного массового движения, все же партия сыграла определенную роль в организации и руководстве движением бывших участников войны. Даже член Конгресса Гамильтон Фиш, возглавляющий травлю революционных рабочих, заявил: «Поход ветеранов в Вашингтон из таких крупных промышленных центров, как Детройт, Чикаго, Кливленд, Питсбург, Нью-Йорк и Филадельфия, был в значительной мере инспирирован Лигой рабочих — бывших участников войны».

В северо-западных штатах массы фермеров охвачены возмущением и ведут активную борьбу при помощи стачки, требуя повышения цен на сельскохозяйственные продукты. Они останавливают поезда и грузовики с продовольствием. Это движение объективно является революционным движением фермеров против разоряющей их политики низких цен на сельскохозяйственные продукты, проводимой монополистическими трестами. Это движение дол-

178 жно найти поддержку со стороны партии и всего рабочего класса.

Нужно отметить также движение учителей в Чикаго, где учителя организуют походы и демонстрации, требуя уплаты невыплаченной им за последние 10 — 12 месяцев зарплаты; стачки налогоплательщиков, отказывающихся платить высокие налоги; движение мелких вкладчиков закрытых в результате банкротства банков и т. п.

Все эти массовые движения свидетельствуют о революционном подъеме и об огромных объективных возможностях большего организационного охвата масс на основе единого фронта снизу для борьбы за их повседневные нужды и требования. В связи с этими движениями необходимо более энергично создавать массовые комитеты безработных, революционные профсоюзы, опирающиеся на предприятия и оппозиционные группы внутри реформистских союзов.

Эти чрезвычайно благоприятные условия дают возможность поднять широкое массовое движение на более высокую ступень. Но до сих пор партии не удалось осуществить это. Почему? В первую очередь потому, что партия не преодолела узкого сектантского подхода к массам, своей изолированности от масс. Эти недостатки проявляются в процессе нашего участия в важнейших движениях и боях рабочих масс и руководстве ими. Так например съезд революционного союза горняков, состоявшийся накануне новой волны массовых стачек горняков, не только не занялся подготовкой нараставших боев, но даже не обсуждал этот вопрос. В связи с походом ветеранов войны на Вашингтон большинство членов Политбюро партии голосовало против этого похода; товарищи доказали этим, что недооценивают готовность масс к борьбе; товарищи из Политбюро приняли определенно сектантское предложение о замене этого массового революционного движения посылкой в Вашингтон делегаций из некоторых промышленных центров. Во время похода ветеранов войны партия не поняла характера похода и состава его участников, она апеллировала лишь к ветеранам рабочим. Такой подход помешал мобилизации масс (фермеров и т. д.) на поддержку ветеранов и завоеванию партией руководящей роли в походе.

Наш центральный орган «Дейли Уоркер» толковал поход ветеранов каждый день по-иному: в одном номере газеты «Дейли Уоркер» заявляет, что мы являемся «друзьями» участников похода, в другом, что мы поддерживаем лишь Лигу рабочих — бывших участников войны.

Кризис особенно сильно бьет по негритянским массам. Буржуазия усилила все формы национального угнетения, она чаще прибегает к террору, линчеванию, она еще усиленнее добивается изолирования негритянских масс от белых рабочих, она еще больше культивирует расовую ненависть к неграм, джимкроизм и т. п. Это положение со всей остротой ставит перед нашей партией задачу усиления борьбы против угнетения негритянских масс. Особенно необходима систематическая борьба против пережитков шовинизма в рядах нашей партии. Хотя наша партия добилась некоторых успехов в области работы среди негритянских масс (Скоттсборо, Кемпхил, борьба безработных в Чикаго, суд над Иокенен), мы все же еще изолированы от широких негритянских масс. В нынешней предвыборной кампании наша партия выдвинула кандидатуру негра в вице-президенты Соединенных штатов. Это вызвало большой сдвиг в негритянских массах. Как использовала наша партия широкий отклик негритянских масс на кандидатуру негра? Мы ограничили нашу кампанию преимущественно агитационными речами. Мы до сих пор не сумели увязать нашу предвыборную кампанию с повседневными боями негритянских масс в Северных и Южных штатах. Хотя один их центральных лозунгов, выдвинутых нашей предвыборной кампанией, гласит: «Равные права для негров, право на самоопределение Черного пояса»,— мы не развернули конкретной борьбы вокруг этого лозунга. Там же, где мы делали попытки в этом направлении, как например в первом избирательном районе Чикаго, где нами была выдвинута кандидатура негра т. Ньютона против кандидатуры Де-Приста, негра республиканца, мы получили поддержку негритянских масс. В одной демонстрации против Де-Приста участвовали под нашим руководством 8 тыс. негритянских рабочих. Таким образом в Чикаго мы сделали уже первые шаги в борьбе против негритянского реформизма.

Большинство негритянского пролетариата совершенно неорганизованно. Американская федерация труда в течение многих лет отказывалась принимать негритянских рабочих в профсоюз. Там же, где АФТ вынуждена была организовать негров, она создавала специальные негритянские секции. Ближайшая задача нашей партии заключается в развертывании работы среди негритянских масс Южных штатов, в мобилизации белых и негритянских рабочих на Севере, в руководстве борьбой вокруг наших центральных лозунгов, в особо активной работе по вовлечению негритянских рабочих в профсоюзы, комитеты безработных и т. д., а также в подготовке кадров негров — активных работников и руководителей массовых организаций.

Если мы по-сектантски подходили к борьбе за центральный лозунг: «равные права неграм, право негров на самоопределение», то то же самое можно сказать относительно нашего лозунга «против гуверовского снижения зарплаты» и за страхование от безработицы.

Наша партия не сумела конкретизировать эти лозунги, не сумела увязать их с положением на предприятиях, с положением безработных, не сумела на основе единого фронта мобилизовать вокруг них рабочих. Вот почему наша предвыборная кампания не охватила еще широкие массы.

В связи с растущей радикализацией масс реакционное руководство АФТ, группа Мости, социалистическая партия и т. д. все

179 чаще прибегают к «левым» маневрам. Нужно признать, что в результате нашей недостаточной работы они усилили свою работу в массах. Полтора года назад руководители АФТ на съезде в Ванкувере заявили:

«Исполком (АФТ) считает, что законодательство об обязательном страховании от безработицы, существующее в Великобритании и Германии, не подходит к нашему экономическому и политическому положению и не соответствует интересам американских рабочих, мужчин и женщин».

Недавно на заседании исполкома АФТ в Атлантик-Сити эти же самые бюрократы провозгласили:

«Если помощь безработным не будет оказана, мужчины и женщины вынуждены будут прибегнуть к примитивным способам добывания пищи для себя и своих детей. Люди не должны умирать десятками миллионов от голода, когда вокруг них изобилие пищи».

Точно так же и социалистическая партия прибегает к изощренным «левым» маневрам. Поль Бланшар, один из вождей левого крыла социалистической партии, пишет:

«Томас на конференции в Мильвоки окончательно повернул налево, а вместе с ним и большинство нашей партии. Партия избрала более сильный исполком, она заняла более дружественную позицию по отношению к СССР и подготовила почву для более революционной активности в области профработы, выделив организаторов для наиболее важных промышленных районов».

Особую опасность представляет группа Мости, руководившая в 1931 г. одной третью всех стачек. Вначале группа Мости представляла собой «прогрессивную» оппозицию внутри АФТ. Позже эта группа стала осуществлять независимое руководство в стачечной борьбе. В настоящий момент группа Мости выступает на политической арене и стремится превратиться в зародыш независимой рабочей партии в Америке. Группа Мости стала также работать среди безработных и во многих городах создала лиги безработных граждан. Так в городе Сиэтль, в штате Вашингтон, она организовала в этих лигах большое количество безработных. Движение это разрастается, оно охватывает уже ряд городов. Группа Мости агитирует за «самопомощь» безработных, снимая тем самым бремя помощи безработным с правительства. Программа Мости представляет типичную программу классового сотрудничества. Группа Мости в политической области поддерживает независимую рабочую партию в западной Виргинии, фермерско-рабочую партию в Чикаго, а в Сиэтле, Такоме и Вашингтоне на местных выборах эта группа выдвинула своих собственных кандидатов.

Наша партия не сумела в процессе повседневных боев конкретно разоблачить и разбить этих врагов в рядах рабочего класса. Мы беспощадно нападали на лицемерие, демагогию и предательство социал-фашистских вождей. Но мы не сумели терпеливо, по-товарищески убеждать и убедить в правильности нашей политики тех рабочих, которые еще идут за социал-фашистами, за Мости и др., особенно членов профсоюзов, примыкающих к АФТ. Между тем это было бы возможно при помощи совместной борьбы против наступления предпринимателей, проводимой на основе тактики единого фронта.

Тов. Кнорин указывал здесь на необходимость увязки уличных боев рабочих с борьбой рабочих в предприятиях и поднятия таким путем борьбы на более высокую политическую ступень. Этому мы в Соединенных штатах должны еще научиться. В связи с этим вопросом я хочу остановиться на стачке 35 тыс. горняков в штате Иллинойс и 10 тыс. в штате Индиана.

1 апреля сего года угольные бароны закрыли шахты в Иллионойсе и Индиане, чтобы навязать рабочим снижение зарплаты и новые рационализаторские методы. Профбюрократы из Объединенного союза горняков Америки подписали с шахтовладельцами соглашение о снижении зарплаты с 6 долл. 10 центов до 5 долл. в день. Горняки на референдуме дважды отклоняли это соглашение, несмотря на то, что они уже в течение пяти месяцев влачили голодное существование. Когда профбюрократы заявили, что соглашение должно быть принято рабочими и что шахты будут открыты на основе этого соглашения, шахтеры ответили массовой стачкой. К стачке примкнуло 35 тыс. из 50 тыс. горняков, работающих в шахтах Иллинойса.

Наша партия и профсоюзная оппозиция развернули широкую кампанию против снижения зарплаты и против политики профбюрократов. В какой мере наша программа борьбы встретила поддержку горняков, может быть проиллюстрировано следующими фактами. Когда Джок Хокер, председатель областного комитета Объединенного союза горняков, выступил на собрании в Джонсон-Сити в защиту снижения зарплаты, шахтеры и их жены встретили его градом камней и прогнали его из города. Председатель райкома реформистского союза горняков Эдмондсон, выступивши на митинге в Ройялтоне, был так избит шахтерами, что его отправили в госпиталь. В то же время ораторы комитета единого фронта горняков встречали восторженный прием всюду, где они выступали.

В этой стачке, хотя она и не возглавляется партией и революционной профоппозицией, мы все же являемся серьезным фактором. На конференции в Бенальде, созванной сторонниками Мости и местными профбюрократами, наши предложения были отклонены, но в тот же день в том же городе 10 тыс. горняков на собрании единодушно приняли нашу программу. В Белвиле на конференции представителей 28 местных отделов реформистского союза был избран комитет действия в составе 15 членов, председателем комитета был избран коммунист.

180 На данной стадии стачки наша основная задача заключается в организации широкого стачечного комитета в каждой шахте. Мы должны добиться руководства стачкой, укрепить позиции бастующих и объединить в этой борьбе работающих и безработных шахтеров и их семьи. Эта стачка против снижения зарплаты и за немедленную помощь безработным должна быть поднята на более высокую ступень. Для организационного укрепления стачечного движения и для успешного завершения стачки необходимо распространить стачку на шахты, которые до сих пор еще не примкнули к стачке. В этом направлении и ведется работа в Иллинойсе: здесь 20 тыс. горняков участвовали в походе в районе Франклин, где шахтеры пока не бастуют. Дело дошло до столкновения с полицией. Около 100 шахтеров было ранено в столкновении с полицией. В район забастовки на шести аэропланах была отправлена национальная гвардия. Сейчас в угольном бассейне Иллинойс происходит гражданская война в малом масштабе. Двое горняков из забастовочного пикета убиты.

Эта борьба горняков имеет огромное значение. Она свидетельствует о росте боевых настроений и о революционном подъеме масс. Она доказывает также и то, что работа в реформистских союзах, необходимость которой подчеркивает XII пленум, может успешно проводиться лишь на основе правильного применения тактики единого фронта.

Аналогичное положение мы имеем и в шахте Индиана, где горняки также по-боевому проводят свою стачку. Партия увязывает эти стачки с предвыборной кампанией, она разоблачает роль местных властей и властей отдельных штатов. Один из руководителей стачки горняков в Иллинойсе — кандидат на пост губернатора штата Иллинойс.

Нужно в то же время признать, что партия не сумела мобилизовать на борьбу против снижения зарплаты рабочих сталелитейной промышленности, железных дорог, скотобоен, а также и других отраслей промышленности в районе Чикаго. Это объясняется нашей изолированностью от рабочих на крупных предприятиях, нашим сектантским подходом к массам, недостаточным знакомством с конкретным положением рабочих на предприятиях и отсутствием повседневного личного общения с рабочими. Как раз на крупных предприятиях наше влияние особенно слабо, мы не имеем здесь связей со сколько-нибудь значительными группами рабочих.

Но одного признания этих недостатков мало. Мы должны исправить их. Вся партия должна проводить работу главным образом на крупных предприятиях. Необходимо также усилить нашу работу в реформистских профсоюзах. Основная задача партийной организации нашего района заключается в создании красных профсоюзов для охвата неорганизованных рабочих в сталелитейной промышленности, на скотобойнях и т. д., поскольку неорганизованные рабочие составляют большинство.

В процессе боев наша организация в Чикаго численно значительно усилилась. В августе 1930 г. в Чикаго мы имели лишь 73 ячейки с 776 членами, платящими членские взносы. В июне 1932 г. мы имели уже 221 ячейку с 2 448 членами. Во всем Чикагском районе мы имеем свыше 3 тыс. членов в партийных организациях 71 города. В феврале 1931 г. в Чикагском районе существовало 8 фабрично-заводских ячеек с 47 членами. В марте 1932 г. мы имели уже 35 фабзавячеек с 206 членами. Эти цифры свидетельствуют о слабости партийной организации в Чикаго, объясняющейся главным образом тем, что партия не пустила еще корней на предприятиях. Важнейшей задачей работы партии на предприятиях и в профсоюзах является применение таких методов работы, которые обеспечили бы нам связь с массами, возможность развернуть широкую работу в массах и вести борьбу этих масс. Мы должны использовать революционные настроения безработных, проводить повседневную систематическую работу вокруг предприятий и в первую очередь внутри предприятий.

Для того чтобы изменить создавшееся положение в окружной партийной организации Чикаго, мы должны освободиться от сектантских тенденций, создать опорные пункты партии на предприятиях и в профсоюзах и развернуть работу в массах. На предприятиях партия должна изменить свои нынешние методы работы извне; в то же время она должна концентрировать свою работу на основных предприятиях. Только такой поворот обеспечит большевизацию нашей партии.

Васильев (ИККИ). За время между XI и XII пленумами ИККИ коммунистические партии во всех странах значительно выросли и окрепли. Численный рост и общее организационное укрепление коммунистических партий обнаруживают наиболее значительные темпы и устойчивость, в особенности со второй половины 1931 г. Если не считать ВКП(б), которая выросла за время после XI пленума более чем на 1 млн. членов, коммунистические партии во всех капиталистических и колониальных странах за время после XI пленума ИККИ выросли почти на 400 тыс. членов. Коммунистический интернационал считал к XI пленуму в коммунистических партиях капиталистических и колониальных стран в круглых цифрах 550 тыс., а к июлю 1932 г., по данным центральных комитетов, имеется 914 800 членов. Этот рост коммунистических партий происходит неравномерно. Однако в этой неравномерности наблюдается определенная закономерность, а именно, что коммунистические партии больше всего растут и укрепляются в странах, в которых экономический кризис больше всего расшатал капиталистическую систему. Так коммунистическая партия Германии выросла с 246 тыс. до 332 тыс. членов, коммунистическая партия Польши — с 7 тыс. до 15 тыс., коммунистическая партия Испании — с 1 500 до 16 500, коммунистическая партия

181 Чехо-Словакии — с 30 тыс. до 64 тыс., коммунистическая партия Китая — с 192 300 членов до 250 тыс. Необходимо также отметить значительный рост коммунистической партии Австрии, выросшей с 3 100 до 6 800 членов. Коммунистическая партия Италии выросла с 2 500 до 8 тыс. Бурно растет в последнее время коммунистическая партия Австралии. Она выросла с 1930 по 1932 г. с 250 членов до 2 500, т. е. в 10 раз.

Численный рост коммунистических партий является одним из наиболее характерных выражений дальнейшего нарастания революционного подъема, причем особенно важно, что коммунистические партии в наибольшей степени растут в странах, которые являются слабейшими звеньями капиталистической системы, т. е., другими словами, что силы революции больше всего растут как раз в тех странах, в которых объективная обстановка складывается наиболее благоприятно для прорыва капиталистического режима. Однако, как здесь уже указывалось, этот рост коммунистических партий очень отстает от имеющихся объективных возможностей, и, что особенно важно, как правило, не сопровождается одновременным организационным закреплением. Это видно прежде всего из данных о текучести в рядах коммунистических партий. Текучесть продолжает оставаться во всех странах чрезвычайно высокой, а в некоторых странах в промежутках между XI и XII пленумами даже выросла. Так например в коммунистической партии Германии в 1930 г. текучесть равнялась 53% вновь принятых членов партии, а в 1931 г. она выросла до 55% вновь принятых членов. Орготдел ЦК КП Чехо-Словакии сообщает, что в 1932 г. текучесть членов партии в КПЧ достигает 75% вновь принятых членов. В КП Франции и КП САСШ флюктуация съедает весь прирост новых членов. Такая большая текучесть членского состава является ярким показателем неудовлетворительной работы парторганизаций. Другим не менее ярким показателем чрезвычайной слабости организационной работы партий является социальный состав новых членов.

Несмотря на неоднократные указания Коминтерна, несмотря на неоднократные директивы центральных комитетов самих партий, во всех странах рост компартий идет стихийно, по линии наименьшего сопротивления, главным образом за счет безработных. В результате во всех странах происходит значительное ухудшение социального состава партии. В коммунистической партии Германии количество членов партии, занятых на производстве, в 1931 г. равнялось 27%, а в 1932 г. равняется всего 14%. В КП Польши количество членов партии, занятых на производстве, по данным Орготдела ЦК КПП, также не больше 14% всего членского состава. В коммунистической партии Англии ко времени XI пленума количество безработных членов партии составляло 50% общего количества членов, а ко времени XII пленума превышает 80%.

ЦК КП Германии в начале 1932 г. дал директиву местным организациям о проведении специальной вербовочной кампании с указанием местным партийным комитетам проводить ее с таким расчетом, чтобы в составе вновь принимаемых членов партии количество занятых на предприятиях рабочих составляло не менее 35%. Однако на деле и этот совершенно недостаточный процент занятых на производстве рабочих не был достигнут (в лучших случаях он достигал всего 20).

КП Чехо-Словакии в конце прошлого года также провела специальную вербовочную кампанию. ЦК КПЧ дал директиву, чтобы в составе вновь принимаемых членов партии число занятых на производстве рабочих было не меньше 50%. На деле же этот процент достиг всего 12. Для КПЧ эти данные являются особенно показательными, так как вербовочная кампания в Чехо-Словакии как раз происходила в момент крупных политических забастовок, охвативших сотни предприятий.

По данным орготдела ЦК и КП Польши, партия в 1931 г. выросла на 107%, при этом в аграрных районах она выросла на 78%, а в промышленных районах всего на 46%.

Наконец особенно наглядно слабость организационной работы коммунистических партий явствует из данных о заводских ячейках. Тов. Пятницкий уже приводил здесь ряд красноречивых цифр. Добавлю только, что например в КП Германии при наличии в стране 19 тыс. крупных и средних предприятий имеется всего 1 983 заводских ячеек. В КП Чехо-Словакии, по данным партийной переписи, в 1931 г. в партии было 53% занятых на производстве рабочих, а в заводских ячейках организовано было всего-навсего 14% всего состава членов партии.

Такое положение вещей с организационной работой партии не может не вызывать тревоги. В особенности в нынешней международной обстановке конца капиталистической стабилизации все коммунистические партии должны вспомнить указание Ленина о том, что для победоносной борьбы пролетариата нужна организация и организация и что без сильной партийной организации разговоры о развертывании победоносной революционной борьбы являются пустой болтовней.

Я с большим удовольствием слушал выступление Готвальда. Коммунистическая партия Чехо-Словакии за последнее время, после XI пленума сделала бесспорно серьезные успехи в отношении перестройки своих рядов для массовой работы. Но я думаю, что на пленуме совершенно необходимо подчеркнуть продолжающуюся большую слабость организационной работы КП Чехо-Словакии. КПЧ имеет большую заслугу во время массовых политических забастовок после событий в Фрайвальдау. Эти забастовки были под руководством партии, но КПЧ не сумела организационно закрепить политическое влияние, приобретенное партией во время этого могучего массового движения. КПЧ провела образцовую забастовку в Брюксе, о которой здесь уже

182 много говорили. Однако во время этой забастовки заводские ячейки не функционировали, и ряд ответственнейших партийных товарищей считает, что это совершенно нормальное положение. Там получилось так же, как в свое время в Англии во время забастовки 1926 г., когда заводские ячейки горняков Англии совершенно не работали, что было одной из важнейших причин, почему КП Англии после этой забастовки потеряла половину своих членов. Чешские товарищи должны обратить самое серьезное внимание на то обстоятельство, что при наличии 53% занятых на производстве членов партии всего 14% организовано в заводские ячейки и что при наличии громадных симпатий к партии в горняцких районах, где партии удалось провести ряд крупнейших кампаний и руководить серьезными боями, в составе партии имеется всего-навсего 5% горняков.

Если мы проанализируем причины неудовлетворительного состояния заводских ячеек, то во всех странах мы будем иметь одну и ту же картину: заводские ячейки не имеют надлежащей помощи и руководства со стороны соответствующих партийных комитетов; партийные комитеты, вынося решения о перенесении центра тяжести партийной работы на предприятия, на деле продолжают концентрировать силы партийных организаций вне предприятий, продолжают вести партийную работу такими методами и в таких формах, что предприятия оказываются не захваченными партработой. Отсюда поэтому вытекает важнейший вывод, что для улучшения организационной работы и в частности для укрепления работы на предприятиях необходима перестройка (изменение структуры) и изменение форм и методов работы партийных комитетов. В западных европейских партиях этот вопрос сейчас обязательно должен быть связан с вопросом перехода в подполье. Особенно остро этот вопрос стоит перед КП Германии, а также и перед КП Чехо-Словакии. Но и другие легальные коммунистические партии Европы и Америки сделали бы грубейшую ошибку, если бы не поставили уже сейчас вопроса о подготовке к подполью в порядок дня своей текущей работы.

Останавливаюсь здесь только на вопросах массовой работы в условиях обостряющихся политических репрессий и в условиях подполья. Прежде всего при всех политических условиях во всех капиталистических странах надо обязательно законспирировать массовую работу на предприятиях.

Во всех странах заводские ячейки должны быть перестроены как строго нелегальные партийные организации. По этой линии во всех коммунистических партиях, в том числе и в КПГ, имеются серьезные упущения, которые неизбежно сильнейшим образом отражаются на всей работе партии. Так например до сих пор еще в партийных газетах в Германии и Франции желающим вступить в партию предлагается заполнить анкеты с именем, фамилией и указанием домашнего адреса и места работы и пересылать их затем по почте в адрес ЦО партии. Одно требование такой анкеты неизбежно (и совершенно правильно) отталкивает многих революционных рабочих, не желающих рисковать без всякой надобности вылететь из предприятия. Как правило, заводские ячейки устраивают свои собрания в кафе и других аналогичных местах, хорошо известных полиции. С этой практикой также надо покончить. Или например, как можно назвать такой факт: в дюссельдорфской газете «Фрейхейт» было помещено объявление от РПО о том, что заводские группы военных предприятий должны сообщать местной организации РПО письменные сведения о персональном составе групп с приложением их адресов.

Заседания заводских ячеек и связь заводских ячеек с соответствующими партийными комитетами должны быть организованы с соблюдением всех правил конспирации, но одновременно заводские ячейки должны развернуть самую интенсивную массовую работу, а сделать это они смогут, если будут опираться на сеть полулегальных и легальных заводских организаций — профсоюзов и спортивных, кооперативных, культпросветительных и т. д. и т. п.

Во всех партиях в этом направлении сделано чрезвычайно мало, причем это относится не только к легальным партиям, но также и к нелегальным. ЦК КП Польши и КП Италии сообщают, что до последнего времени имеющиеся в этих партиях заводские ячейки не активны и не ведут массовой работы. Это происходит прежде всего потому, что заводские ячейки этих партий не имеют приводных ремней к массам в виде различных заводских легальных и полулегальных организаций.

Одновременно максимально должна быть усилена работа партий в различных массовых организациях, находящихся под влиянием противников, прежде всего в профсоюзах, в организациях реформистских, фашистских и во всяких других.

Здесь уже много говорилось о важности работы в массовых организациях противника под углом задач завоевания большинства рабочего класса. Я обращаю внимание товарищей на чрезвычайную важность этой работы с точки зрения подготовки к подполью и развертывания массовой работы в обстановке подполья.

О работе в реформистских союзах здесь уже говорилось достаточно. Я по этому вопросу хотел бы только обратить внимание товарищей на необходимость самой решительной борьбы против механического подхода, который наблюдается в некоторых наших секциях при организации революционной профоппозиции. Так например инструкторская бригада Профинтерна сообщает,

183 что одной из важнейших причин слабости работы германской компартии в реформистских профсоюзах является весьма распространенное среди работников РПО мнение о том, что нельзя организовать членов реформистских профсоюзов в революционную оппозицию до тех пор, пока они не заявят о своем согласии уплачивать членские взносы и иметь членскую книжку, согласно решениям V конгресса Профинтерна. Такой подход является конечно глубоко неправильным, механическим и бюрократическим. Если члены реформистских профсоюзов не хотят еще платить особых членских взносов в революционную профоппозицию и не хотят еще получать особых членских книжек, это не может быть решающим. Основное для нашей партии — уметь вовлекать этих членов реформистских профсоюзов в совместную борьбу за их ближайшие требования, вопреки дисциплине реформистских профсоюзов и вопреки запугиванию со стороны реформистского руководства и уже затем, в ходе совместной борьбы, ставить вопрос о различных путях организационного оформления и закрепления влияния партии в реформистских профсоюзах, руководствуясь при этом как директивной линией решениями V конгресса Профинтерна.

Со всей силой нужно подчеркнуть на пленуме вопрос о важности развертывания работы партии в фашистских профсоюзах.

ИККИ по вопросу о работе в фашистских профсоюзах дал уже многочисленные директивы, однако эти директивы, как правило, везде продолжают оставаться на бумаге.

На-днях в Романском лендерсекретариате был заслушан информационный доклад о работе КП Италии. Тов. Эрколи заявил, что до последнего времени КП Италии никакой систематической организационной работы в фашистских профсоюзах не ведет.

Это есть грубейшая организационная и политическая ошибка, особенно, если принять во внимание, что в связи с ростом революционной активности масс никакие фашистские исключительные законы не в состоянии будут задушить этот рост революционной активности масс. Массы неизбежно будут прорывать рамки фашистской диктатуры, и партия должна возглавить это движение. ЦК КП Италии сообщает например, что под давлением масс весной этого года руководство фашистских профсоюзов в Милане вынуждено было созвать рабочий конгресс металлистов для того, чтобы таким путем дать отдушину для выхода недовольства масс. Партия имела возможность принять участие в подготовке этого конгресса и участвовать в его работах. Итальянские товарищи поступили совершенно правильно, решив таким образом

Я думаю, что этот опыт мы должны тщательно изучить, так как он имеет большое значение не только для Италии, но и для других стран фашистской диктатуры и строго нелегального революционного профессионального движения.

Второй путь развертывания массовой работы на предприятиях — через различные выборные заводские органы рабочего представительства, завкомы, делегатские собрания и т. п.

Пример КП Польши показывает, какое огромное значение имеют эти организации для революционной мобилизации масс даже в условиях фашистской диктатуры. Во время забастовки лодзинских текстилей и варшавских трамвайщиков КП Польши осуществила свою руководящую роль в этих крупнейших революционных боях польского пролетариата последнего времени, опираясь на широкие заводские делегатские собрания.

Положение вещей с завкомами и делегатскими собраниями, которое мы наблюдаем сейчас в Германии, во Франции, в известной мере в Чехо-Словакии, когда завкомы и делегатские собрания, находящиеся в наших руках, фактически мало чем отличаются от реформистских завкомов и делегатских собраний, является крупнейшим недостатком в работе компартий.

По этой же линии надо обратить самое серьезное внимание в нынешней обстановке конца капиталистической стабилизации на развертывающееся во всех странах могучее массовое движение пролетарской самообороны.

Прежде всего это относится к Германии, где в последнее время во всех городах стихийно создается могучий единый фронт широчайших слоев рабочего класса под руководством коммунистов в борьбе против фашистского террора. Я думаю, что КП Германии должна серьезнейшим образом поставить вопрос о создании заводских, уличных, квартальных, районных организационно незамкнутых организаций (lose Organisationen) пролетарской самообороны против фашистского террора. Для меня не подлежит никакому сомнению, что в ходе дальнейшего развития классовой борьбы эти организации пролетарской самообороны будут перерастать в более высокие организационные формы классовой борьбы пролетариата. Но на нынешней стадии надо всячески избегать организационного замыкания массовых организаций пролетарской самообороны. Я думаю, что есть большая опасность ослабить это движение попытками дать ему законченные организационные формы. Я думаю, что в этом смысле крайне важно, чтобы германская партия дала соответствующие указания также по линии Союза Красных фронтовиков. Такое предложение заставляет меня делать августовский номер центрального органа Союза Красных фронтовиков. Этот номер от начала до конца посвящен вопросам вооруженной борьбы пролетариата, в частности, вопросам изучения московского вооруженного восстания 1905 г. КПГ должна сейчас тщательно изучать в своих партийных школах, в специальных кружках, через издание соответствующей литературы опыт вооруженной борьбы пролетариата различных стран и в особенности опыт вооруженной борьбы под руководством ВКП(б). Но мне представляется бесспорным, что для руководства массовой пролетарской самообороны в Германии в настоящий момент нужен другой подход и другие темы.

184 Здесь много говорилось о том, что хорошие резолюции, как правило, остаются на бумаге, что насущнейшая задача, которую надлежит разрешить XII пленуму, заключается в том, чтобы добиться быстрого и решительного перелома в этом отношении. Это конечно центральная задача. Это означает переход, решительный переход от пропагандистско-агитационных методов работы, которые еще господствуют в наших партиях, к оперативному руководству.

Какие основные требования оперативного руководства? Прежде всего проведение концентрации сил партийной организации на важнейших участках классовой борьбы, на крупнейших предприятиях и на массовых организациях, могущих дать ключ к этим предприятиям. Весь имеющийся опыт партийного строительства говорит о том, что партийную работу можно поднять на высшую ступень, только укрепив партийные организации на важнейших участках.

Метод концентрации партийных сил на важнейших участках должен сочетаться с чрезвычайной гибкостью организационных форм партийной работы. В этом отношении в наших партиях также имеются серьезные пробелы.

Если компартия решает, что надо концентрировать силы на каком-либо участке, это значит, что она должна ослабить их на других участках, т. е. произвести какую-то перегруппировку партийных сил. Эта перегруппировка партийных сил неизбежно означает какую-то перестройку ячеек, какую-то перестройку местных партийных организаций, создание каких-то новых организаций (групп, бригад) особого назначения для важнейших конкретных задач.

В зависимости от развертывания борьбы, в зависимости от достигнутых успехов или неудач надо перестраиваться на-ходу и т. д. В одном из последних циркуляров ЦК КП Германии местным организациям предлагается создание ударных бригад для выполнения специальных заданий. Можно приветствовать это предложение. Однако я думаю, что немецкие товарищи вопрос об этих ударных бригадах поставили не совсем правильно. Они предлагают создание ударных партийных бригад на добровольческих началах. Это — механическое перенесение русского опыта по созданию ударных бригад на предприятиях в СССР из членов партии с величайшим привлечением беспартийных. В СССР конечно в основу организации ударных бригад положен принцип добровольчества. Но совсем другое дело в компартии, особенно когда речь идет о выполнении заданий, связанных с массовыми революционными выступлениями рабочих и крестьян. Тут принцип добровольчества должен уступить место строжайшей железной партийной дисциплине, без которой невозможно дальнейшее продвижение коммунистических партий в нынешних условиях.

Наконец в отношении структуры партийных комитетов представляется своевременным поставить вопрос о ее существенных изменениях.

ИККИ уже дал указания коммунистическим партиям Англии и САСШ о ликвидации отделов при центральных комитетах этих партий и об укреплении местных партийных комитетов за счет максимального сокращения центрального аппарата.

Я не предлагаю сейчас механически распространить эти директивы на другие страны, но думаю, что коммунистические партии всех стран должны тщательно проверить структуру и методы работы партийных комитетов, учитывая требования оперативного руководства, усиливающиеся полицейские репрессии, необходимость создания сильных инициативных и местных партийных организаций, обеспечивающих гибкое и последовательное руководство всеми революционными выступлениями рабочих и крестьян.

Необходимо со всей решительностью обеспечить коллективную работу внутри каждого партийного комитета, прорабатывать все важнейшие партийные директивы на пленарных собраниях партийного комитета, а также на партийных собраниях, конференциях и собраниях партийного актива, применительно к конкретным условиям и конкретным задачам данных партийных организаций, делая немедленно конкретные организационные выводы в отношении перегруппировки партийных сил, в отношении соответствующей перестройки партийных организаций и т. д.

Но для этого необходимо, товарищи, чтобы заседания партийных комитетов проходили организованно. Для этого необходимо, чтобы порядок дня, предложения были заранее тщательно подготовлены. Хорошая подготовка заседания парткомитетов позволит максимально сократить продолжительность этих заседаний, что крайне важно с точки зрения борьбы с полицейскими репрессиями.

Наконец необходимо пересмотреть и разделение функций внутри партийных комитетов и в том числе вопрос о дальнейшем существовании отдельных отделов и т. д. ИККИ уже вынес решение об упразднении профсоюзных отделов во всех странах в связи с переходом в подполье ряда партий. Для партий, подготовляющихся к подполью, я предложил бы следующую примерно схему структуры партийного комитета.

1. Секретарь. Координирует всю работу партийного аппарата. Особенно важно организовать связь с вышестоящими и нижестоящими партийными организациями. Он же подготовляет заседания партийного комитета и его бюро, отвечает за выполнение

185 постановлений партийного комитета и вышестоящих партийных инстанций. Желательно, чтобы именно секретарь партийного комитета осуществлял также связь с комсомолом. Секретарь имеет в своем распоряжении небольшой актив, помогающий ему в выполнении его задач (работа в легальном локале парткомитета, подыскание квартир, адресов, хранение архива и т. д.).

2. Член комитета, ответственный за издание легальной и нелегальной партийной литературы и за ее распространение. Он имеет помощников по легальным изданиям, по нелегальным типографиям, по организации транспорта и распространению литературы. Каждый помощник в свою очередь мобилизует специальный актив по выполнению порученных ему заданий.

3. Член комитета, несущий обязанности казначея. Он организует сбор членских взносов и различные финансовые предприятия партии (сборы, продажа литературы, платные лекции и т. д.). Казначей организует «финансовый актив». Я рекомендовал бы еще, чтобы сборщики членских взносов в то же самое время вели фактический учет численных изменений в парторганизациях при сборе членских взносов, устанавливая вступление и выход членов партии, при каких обстоятельствах это происходит, кто уходит, кто приходит и т. д.

4. Член комитета, ответственный за постановку партпросветительной работы школ, кружков и т. д.

5. В районах, где имеются гарнизоны, один из членов комитета должен быть ответственным организатором по работе среди солдат и матросов со своим особым аппаратом, тщательно изолированным от общепартийного аппарата.

6. Ответственный за работу партии в массовых легальных организациях. Он же следовательно ответственный за организацию и руководство фракцией в массовых организациях.

7. Политически ответственные редактора парторганов.

8. Секретарь соответствующей комсомольской организации.

Схема разделения труда внутри нелегальной партии остается в основном той же, с соответствующим усилением элементов конспирации и нелегальной печатной техники.

В связи с развитием движения рабочей и крестьянской самообороны там, где налицо уже имеются значительные заводские и деревенские организации рабочей и крестьянской самообороны, должен быть выделен особый инструктор специально для руководства этой работой, ведущий ее, опираясь на соответствующие ячейки, в рамках общей работы по усилению организационных позиций.

Эта схема является конечно только примерной. Надо решительно предупредить против попыток ее механического применения. При всех перестройках партийные комитеты обязательно должны предусматривать систематическую проверку выполнения сверху донизу через смелую самокритику снизу, сочетая эту проверку с проведением строгой и личной ответственности каждого партийца за порученную ему работу. Эта мысль об ответственности должна быть особенно твердо усвоена каждым партийным работником и прежде всего каждым членом руководящих парторганов. При таких перестройках парторганизации нужно обязательно добиваться установления этой личной ответственности каждого партийца за порученную ему работу и проводить на деле железную партийную дисциплину, без которой компартии продвигаться вперед не могут.

В этой связи очень остро должен быть поставлен вопрос о руководящих кадрах. Я думаю, что этот вопрос будет подвергнут еще специальному обсуждению в ходе пленума и после пленума на специальных совещаниях с отдельными партиями.

Здесь я хотел бы только обратить внимание лишь на следующее:

1. Необходимо, чтобы руководящие товарищи в каждом партийном комитете знали наличный руководящий актив в своей партийной организации.

Секретари партийных комитетов должны знать не только членов партийных комитетов,— они должны знать весь наличный партийный актив своей организации, должны знать его не только по именам, но должны иметь совершенно отчетливое представление о каждом партийном активисте, для какой работы он является более подходящим, где его лучше использовать и т. д. Это является важнейшей предпосылкой для осуществления оперативного руководства, для правильной расстановки и для быстрой перегруппировки сил на важнейших участках партийной работы.

2. Необходимо осуществить на деле смелое выдвижение новых работников на руководящую работу в партии и массовых организациях из состава нового актива, растущего на опыте классовых боев последнего времени, необходима твердая установка, чтобы парткомитеты составлялись из наиболее авторитетных и популярных, связанных с массой рабочих вожаков. Со всей решительностью нужно поставить вопрос о выдвижении на руководящую работу работниц. В связи с подготовкой войны этот вопрос приобретает исключительно большое значение, ибо у нас нет ни одной партии, легальной или нелегальной, которая имела бы сколько-нибудь значительный женский руководящий актив.

3. Необходимо повести самую беспощадную борьбу против элементов кумовства и бюрократизма, против элементов личной склоки, которые к сожалению наблюдаются еще в ряде наших партийных организаций, которые весьма нередко используются нашими классовыми врагами, в том числе полицией, дезорганизуя таким образом работу партии.

Тов. Пятницкий закончил свое выступление цитатой из речи т. Сталина на польской комиссии о том, что руководить партией означает прежде всего уметь проводить в жизнь партийные решения. Я думаю, что на нынешнем пленуме к этой цитате было бы очень полезно прибавить другую ци-

186 тату из выступления т. Сталина на американской комиссии в Президиуме ИККИ в 1929 г. о том, что всем партиям нужно очень спешить с формированием большевистских руководящих кадров. Теперь нужно спешить еще больше, чем в 1929 г., и спешить можно, так как во всех странах рабочий класс выдвигает из своей среды великолепных рабочих-революционеров и популярных в массах вожаков.

Джонсон (САСШ). Разрушительное действие экономического кризиса наряду с откровенно антипролетарской политикой правительства Гувера вызвало глубокое брожение в рядах рабочего класса САСШ. Идет углубление революционного характера выступлений и демонстраций безработных и подъем стачечной волны. Эта нарастающая волна недовольства, эта радикализация масс все же не поднялись еще до уровня четкой классовой сознательности. Рабочие массы еще только нащупывают выход из нынешнего невыносимого положения.

Центральная задача компартии САСШ в настоящий момент заключается в том, чтобы организовать под коммунистическим руководством этот стихийный подъем, эти стихийные движения протеста и возмущения против наступления буржуазии, подвести итоги этой борьбы, четко выявить цели и систематически переводить борьбу на более высокую ступень, завоевывая рабочих на сторону коммунизма. Я остановлюсь в связи с этим на нашей работе в области экономической борьбы.

Начиная с первого года кризиса кривая стачечной борьбы идет непрерывно вверх. В 1930 г. бастовало 150 тыс. рабочих, в 1931 г. — 300 тыс., и в первые шесть месяцев 1932 г. уже 250 тыс. рабочих участвовало в 350 стачках, преимущественно в каменноугольной, текстильной и строительной промышленности. В то же время мы видим небольшое еще, но очень показательное начало стачечного движения в металлургической промышленности, когда на четырех небольших предприятиях вспыхнула стихийная забастовка против снижения зарплаты и новых рационализаторских мероприятий.

Теперь разрешите мне подвести итог стачечной борьбы за прошлый и нынешний годы. Хотя в 1932 г. революционные профсоюзы Америки добились некоторых успехов, как вчера отметил т. Лозовский, хотя мы несколько укрепили наши организации в легкой промышленности — в швейной и обувной, хотя мы создали базу для нового союза металлистов и имеем сейчас опорные пункты примерно в 40 крупнейших сталелитейных заводах САСШ — все же нужно признать, что КП САСШ в нынешнем году пошла назад в своей борьбе за независимое руководство стачечным движением.

В прошлом году ¹/₃ всех стачек проходила под руководством революционных профсоюзов, на многие из остальных стачек наша революционная профоппозиция оказывала значительное влияние. В нынешнем же году революционные профсоюзы руководили лишь 60 тыс. бастующих рабочих при общем количестве 250 тыс. бастующих. Нужно признать, что это означает временное поражение революционных профсоюзов в области экономической борьбы.

Теперь несколько слов относительно основных характерных черт последних стачечных боев.

1. Стачки характеризуются в этом году ростом боевых настроений и широким размахом деятельности бастующих рабочих. Нередко дело доходит до вооруженных столкновений с полицией; в каменноугольной промышленности происходили вооруженные столкновения между рабочими, с одной стороны, и национальной гвардией, местной полицией и всем правительственным аппаратом насилия — с другой.

2. Стачечные бои отличаются упорством и длительностью. Так например в штате Иллинойс 35 тыс. горняков бастуют с 1 апреля. Сейчас, на шестом месяце борьбы, бастующие развертывают большую активность в боевых массовых выступлениях, чем в начале стачки.

3. Число «незаконных», как их называют в Америке, стачек непрерывно растет. Это — стачки членов реформистских союзов, проводимые против воли и вопреки непосредственным директивам реформистских вождей. Эти стачки зачастую направлены больше против предательской политики вождей профсоюзов, чем против снижения заработной платы или ухудшения условий труда. Я остановлюсь лишь на нескольких наиболее важных стачках, относящихся к этой категории стачечных боев. Так в антрацитном районе, в штате Пенсильвания, весной бастовало 25 тыс. горняков. Стачка 35 тыс. горняков штата Иллинойс была непосредственно направлена против договора о снижении зарплаты, только что подписанного реформистскими вождями. В Нью-Йорке бастовало 30 тыс. строительных рабочих. Отметим между прочим, что эта стачка была первой всеобщей стачкой строительных рабочих Нью-Йорка за последние 38 лет. Наконец сейчас происходит стачка 18 тыс. печатников в Чикаго. Все эти стачки проводились наперекор директивам реформистских вождей и были направлены не только против снижения заработной платы, но также и против политики реформистских лидеров.

Рост сопротивления со стороны широких масс членов реформистских союзов штрейкбрехерской политике реформистских вождей в значительной мере увеличивает возможности нашей работы внутри старых профсоюзов, возможности мобилизации буквально сотен тысяч рабочих, членов этих организаций, на борьбу против своих вождей. Нужно сказать, что, за небольшими исключениями, партии и красные профсоюзы оказались не на высоте положения. Мы не сумели в достаточной мере создать революционную оппозицию в профсоюзах путем повседневной борьбы за нужды и интересы рабочих, организованных в реформистских профсоюзах, и в результате этого мы не сумели овладеть возмущением рядовой массы членов профсоюзов против своих вождей. Большинство перечисленных мною ста-

187 чек возглавлялось профсоюзными карьеристами и «левыми» социал-фашистами типа Мости.

4. Наконец забастовочное движение в нынешнем году характеризуется ростом стихийных стачек. Я остановлюсь здесь на одном примере, который, по моему мнению, является типичным для возрастающего количества такого рода стачек. Я имею в виду стачку в Хай-Пойнт в Северной Каролине, происходившую летом нынешнего года. В этом небольшом промышленном городе 6 июля стихийно забастовало 600 текстильных рабочих, протестуя против снижения зарплаты. Сейчас же после объявления стачки они организовали поход на ближайшую текстильную фабрику, затем — на следующую фабрику и т. д., до тех пор, пока стачечное движение не охватило все текстильные и мебельные фабрики в Хай-Пойнте и трех небольших соседних промышленных городах. 20 тыс. рабочих из 150 предприятий вышли на улицу. Вместе с бастующими рабочими демонстрировали и массы безработных текстилей и мебельщиков; были выдвинуты требования, касающиеся безработных, были организованы массовые пикеты. В этой стачке проявились вся революционная решимость, энергия и инициатива рабочих. Бастующие избрали стачечный комитет, комитеты по организации пикетов, организационные комиссии и т. д., создав таким образом свое собственное руководство стачкой.

Эта стачка встретила чрезвычайно большой отклик в важнейшем текстильном районе Юга — Пьедмонте. Рабочие сотен текстильных фабрик, узнав о стачке, поставили перед собой вопрос, не могут ли они применить ту же тактику. И действительно в этом районе были проведены многочисленные стачки текстилей, следовавших примеру бастующих текстилей Хай-Пойнта.

Какую работу провел в этих условиях красный союз текстилей? Союз послал конечно своих организаторов, но бастующие отвергли их помощь. Бастующие говорили нашим организаторам: «Мы не хотим больше вмешательства профсоюза. Мы хотим сами руководить борьбой. Ваш союз дезертировал после стачки в Гастонии в 1929 г. Как можем мы судить о вашей способности повести нас в успешную борьбу, если мы не видели вашей работы?» Отсюда ясно, что наш союз не сумел пустить корни на текстильных фабриках Северной Каролины, не сумел развернуть борьбу за повседневные требования рабочих, не сумел на практике доказать свою способность руководить борьбой. В результате этого союз не мог оказывать почти никакого влияния на ход стачки. Стачка закончилась компромиссом. Урезка зарплаты была уменьшена, но революционное влияние нашей партии и красного профсоюза так и не проявилось.

Другая стачка, иллюстрирующая ряд ошибок нашего движения,— это стачка в Огайо. В прошлом году наш революционный союз горняков руководил героической стачкой 40 тыс. горняков в штатах Пенсильвания и Огайо. Хотя мы совершили много ошибок, все же нам удалось завербовать в союз горняков около 20 тыс. новых членов. Но, как обычно, на этом дело остановилось. Мы не сумели вовлечь новых членов в повседневную работу союза, мы не сумели развернуть стачечную борьбу за наиболее насущные требования рабочих в каждой шахте. В результате мы потеряли большинство только что завербованных членов; в течение всего этого года союз горняков не вел почти никакой работы в Огайо и Западной Пенсильвании.

В конце марта сего года реформистский союз горняков стал посылать организаторов в Огайо для подготовки стачечной борьбы. Многие товарищи не верили этому и говорили: «реформистские вожди — штрейкбрехеры, больше того — они фашистские штрейкбрехеры, они ни в коем случае не пойдут на стачечную борьбу». И именно потому, что мы недооценили маневроспособность реформистских вождей, мы были застигнуты врасплох, когда 1 мая началась под руководством реформистов стачка 20 тыс. шахтеров. К тому же революционный профсоюз сам не имел ясной перспективы развития стачечной борьбы в угольной промышленности.

Съезд союза горняков, состоявшийся в Питтсбурге в марте этого года, занимался преимущественно обсуждением внутренних вопросов, устава союза и т. п., а отнюдь не перспективой развертывающейся массовой борьбы в угольной промышленности. Этим также объясняется, почему стачка в Огайо застигла союз врасплох. Мы очутились в чрезвычайно тяжелом положении, когда горняки забастовали под руководством реформистов: наш союз имел чрезвычайно узкую базу в шахтах, его работа в течение всего истекшего года протекала под знаком полной пассивности. Положение осложнялось благодаря многочисленным ошибкам в проведении тактики единого фронта в первый период стачки. В начале стачки мы не сумели выдвинуть конкретных требований, конкретной программы, и в результате мы не создали базы для объединения рабочих. Мы попросту призывали рабочих к «единому фронту», точно единый фронт является какой-то магической формулой. Мы не разъясняли рабочим, на какой базе, вокруг какой программы этот единый фронт должен был быть проведен.

Позже мы исправили эту ошибку и выдвинули понятные рабочим требования. Наши товарищи провели работу в поселках горняков, выдвигая вопрос о единстве всех шахтеров на основе конкретной программы действия. На этот раз наша работа увенчалась успехом. Нам удалось, несмотря на то, что мы поздно включились в стачку, завербовать тысячу членов в наш союз и организовать около 20 новых отделов революционного профсоюза.

О чем говорит этот опыт? Он говорит о том, что мы не должны недооценивать маневроспособность реформистских вождей, что без систематической, повседневной работы в реформистских союзах мы не сумеем проводить тактику единого фронта, когда рабочие начинают бастовать. Наконец этот опыт свидетельствует о том, что мы не можем

188 сохранять и укреплять наши красные профсоюзы, если мы не будем систематически проводить повседневную борьбу за мельчайшие, частичные требования рабочих в местном масштабе. Мы должны научиться использовать и другие формы борьбы, помимо стачек, если рабочие еще не готовы к стачечной борьбе. Через эти формы борьбы за мельчайшие, на первый взгляд незначительные, частичные требования мы подготовим рабочих к массовой стачечной борьбе в момент, когда стачка назреет.

Несколько слов о движении безработных. В прошлом году наша партия почти одна проводила серьезную работу среди безработных. Мы были единственными авторитетными вождями безработных. Безработные массы стихийно тяготели к нам в результате нашей агитации и демонстраций. Они видели в нас единственную силу, выдвигающую лозунги борьбы за немедленную помощь безработным и за страхование от безработицы. Но на основе одной лишь агитации и демонстраций нельзя удержать руководство движением безработных. В настоящий момент среди безработных создаются организации, возглавляемые «левыми» социал-фашистами и социалистической партией и серьезно угрожающие нашему влиянию. Руководство движением безработных в САСШ ускользает от нас, и мы окончательно потеряем свое влияние, если не изменим наших методов и не приступим к организации хорошо подготовленных боев в местном масштабе за частичные требования безработных,— боев, способных принести конкретные результаты для безработных.

Каковы общие выводы о нашей работе в профсоюзах, среди безработных и всей работе КП САСШ?

Рост стихийного подъема масс, выражается в росте стачечной борьбы и стихийных движений. Реформисты и «левые» реформисты на каждом участке ведут борьбу против партии и революционных профсоюзов. Они более ожесточенно, чем когда-либо, ведут борьбу с нами за влияние на массы. Вот почему работа в реформистских профсоюзах, в социал-фашистских и полуфашистских организациях безработных является сегодня жгучим вопросом для КП САСШ. Пока мы не разрешим эту задачу, мы не будем в состоянии руководить назревающей борьбой.

Основная задача нашей партии заключается сейчас в развертывании местных стачек за мельчайшие частичные требования, в увязывании этих стачек и превращении их в массовые стачки и выступления занятых рабочих и безработных. Успешное осуществление этой задачи требует решительной борьбы против основного препятствия в нашей практической работе — сектантских тенденций во всей внутренней ориентации нашей партии и революционных профсоюзов; корни этих тенденций лежат в оппортунистическом неверии в массы и в боязни массовых движений. Борьба с этим остается основной политической задачей нашей партии.

Эта задача не новая. Она была ясно поставлена перед нами Коминтерном в резолюции, легшей в основу решений XIV пленума ЦК КП САСШ. Наши резолюции слишком долго оставались на бумаге. Наступил момент, когда мы должны перейти от слов к делу. Американская делегация оставит этот пленум, исполненная решимости осуществить этот поворот и перейти от слов к делу. Создавшаяся ситуация настоятельно требует этого.

Стасова (Комфракция исполкома МОПР). Докладчик по первому пункту порядка дня т. Куусинен, а также и т. Тельман в своей вступительной речи говорили о МОПР. В дискуссии этот вопрос также затрагивался. Но весьма знаменательно, что об этом вопросе говорили тов. Ван Мин из Китая, тов. Аки из Японии и тов. Де-Бук из Бельгии. Первые два товарища говорили о МОПР в связи с войной в Китае, а последний — в связи с забастовкой в Бельгии. Почему это так? Потому, что только при этих чрезвычайных обстоятельствах ощущается та помощь, которую оказывает МОПР.

Первая причина, почему я взяла слово, состоит в том, что в тезисах указывается, что партии весьма мало занимаются массовыми организациями. Фактом является то, что партии не занимались массовыми организациями, в том числе и МОПР, и недооценивали или совсем не понимали политического значения МОПР.

Второй причиной моего выступления является то, что в нынешнем году исполняется 10 лет существования МОПР, и вследствие этого необходимо подвести итог этого десятилетия. Для осуществления этого последнего исполком решил в ноябре нынешнего года созвать в Москве интернациональный конгресс. На этом конгрессе будет подведен итог десятилетия нашей работы.

С какими итогами подходим мы к десятилетию нашего существования? Мы имеем 70 организаций, т. е. в 70 странах существуют группы или оформленные организации. В этих 70 организациях объединено 11 530 175 членов. Это дает нам право говорить, что мы являемся массовой организацией. Такого числа мы достигли, несмотря на то, что из этих 70 организаций 28 легальных, 36 нелегальных и 6 полулегальных. Число нелегальных организаций растет не только с годами, но можно сказать — с каждым месяцем. Как пример того, что мы являемся массовой организацией, я приведу наши международные кампании. Среди них особенно выдающееся значение в прошлом и текущем году имеет кампания Скоттсборо. Нам удалось привлечь к участию в ней широкие массы. Путем этой кампании, а также других кампаний нам удалось проникнуть в такие части земного шара, где до сих пор не было организаций. Мы можем сказать, что мы имеем группы и организации во всей Америке. Мы имеем организации на Мадагаскаре, в Алжире, Тунисе и т. д.

Если я приведу цифры наших денежных сборов, то придется установить, что они не маленькие. Через все наши организации мы сумели оказать всевозможного рода помощь в размере 33 056 578 марок. Само собой ра-

189 зумеется, что это является только небольшой дробью того, что вообще было собрано. Невозможно оценить на деньги все то, что было сделано. Во время зимней кампании, которую мы проводим каждый год, собирают большое количество одежды, обуви, продовольствия, топлива, книг, игрушек и т. д. К этому надо еще прибавить те постоянные передачи, которые каждый день делаются политзаключенным.

Когда я сообщаю эти цифры, то кажется, как будто МОПР действительно оказал активную помощь. Если мы противопоставим эти цифры цифрам белого террора, то мы должны будем установить, что наша деятельность недостаточна. И если нам поставят вопрос, выполняем ли мы свои обязанности в достаточной мере, то мы должны будем на это ответить отрицательно. Для того чтобы товарищи получили представление о росте белого террора, особенно за последние годы, я приведу цифры за 1925, 1929 и 1931 гг. Общее число жертв белого террора в виде арестованных, раненых, искалеченных, замученных до смерти, казненных и осужденных в 1925 г. составляло 120 055 человек; в 1929 г. эти цифры составляли уже 367 749 человек, в 1931 г. это число выросло до 1 090 421 человека.

Я хотела бы произвести небольшой анализ этих цифр. Для нас и для каждого, кто работает в МОПР, это весьма важно. Эти цифры совершенно ясно говорят о том, что буржуазия всеми средствами подготовляет войну и пытается искоренить передовой отряд революционного движения. Я возьму цифры за 1931 г. В этом году арестовано 360 491 человек, но в том же году до арестов было убито 369 707 человек. Эта цифра показывает, что убито больше, чем арестовано. Изранено, искалечено 241 475 человек. Приговорено к смерти и казнено 91 548, а к заключению в тюрьму и денежным штрафам приговорено 27 230 человек. В первом случае сотни тысяч, а во втором — меньше 30 тыс. Для того чтобы произвести еще одно сравнение, сообщаю, что в 1925 г. к смертной казни было приговорено 445 товарищей, а в 1931 г. — 91 548. Линия совершенно ясна: буржуазия хочет уничтожить передовой отряд революционного движения.

Я думаю, что эти краткие данные показывают, какие огромные задачи стоят перед МОПР. А как же действуют партии, чтобы поддержать эту массовую организацию, дать ей правильное направление и помочь ей в ее работе? Это является третьей причиной, почему я взяла на пленуме слово. Партии посылают в ряды активистов МОПР таких товарищей, которые больше не годятся для партийной работы. Правильно ли это, товарищи? Я думаю, что следовало бы итти иным путем, чтобы у МОПР было правильное политическое руководство.

Чтобы правильно работать, необходимо, чтобы партийные фракции в наших организациях функционировали. Делает ли это партия? Руководит ли партия действительно нашими фракциями? В большинстве случаев — нет. Партийные фракции, которые существуют, должны действовать по собственному наитию, не зная, правильна ли их линия, не имея указаний от партии. Но есть ряд организаций, где эти фракции вообще не действуют, где им не оказывают почти никакого внимания или же слишком мало внимания. Другой вид обращения с МОПР — это то, что просто сверху командуют, не обсуждая вопросов с МОПР, следует ли того или другого активиста оставить или снять его с поста и на его место дать другого товарища. С этой трибуны мне пришлось слышать много слов сочувствия тому, когда товарищи говорили, что партии должны прекратить командование, что они должны понять, что действительно нужно воспитывать товарищей для ответственной работы. Повидимому для МОПР это не действительно. Часто на фракционные заседания просто является посланный от партии товарищ и заявляет: нужно поступить так-то или этак, тот или другой товарищ должен быть снят с работы, без проверки, действительно ли годится этот товарищ для данной работы или же нет.

Для того чтобы не быть голословной, я хотела бы привести несколько примеров. В Соединенных штатах партия сняла в округе Сиэтл т. Блур и перевела ее на партийную работу. Вся мопровская работа в округе Сиэтл развалилась. Другой пример. В Нью-Йорке созывается конференция МОПР. В ней должны принимать участие 150 человек. Созывается ли фракционное собрание? Ничуть не бывало. Кто составляет резолюции, проработаны ли резолюции партией? Тоже нет. Несколько человек из окружкома МОПР собрались, выработали резолюции и явились с этими резолюциями на конференцию.

Второй пример из Чехо-Словакии. МОПР там был запрещен. В течение 14 дней вся организация находилась в состоянии неопределенности, и со стороны партии не давалось никаких указаний, как действовать.

Третий пример. Во Франции в округе Эльзас-Лотарингии просто постановляется назначить секретаря и его посылают в этот округ, не столковавшись с ЦК МОПР Франции. С ним об этом не говорили и не посоветовались, сможет ли товарищ действительно справиться с работой.

Или другой вопрос. Мы знаем из истории нашей организации, что многие враги нашей организации и партии пытались укрепиться в МОПР. Анархисты, ренегаты, троцкисты, правые — все пытались использовать нашу организацию для того, чтобы создать себе, так сказать, основу и чтобы таким образом нанести удар партии. Занимались ли партии предварительно этим вопросом, дали ли они возможность организациям сопротивляться этому делу? Это также не имело места. Относительно этого я тоже хотела бы привести несколько примеров.

В Германии нам пришлось выдержать борьбу с правыми, и при этом мы почти потеряли нашу организацию.

Второй пример в этой области. В Бельгии во главе нашей мопровской организации стояли троцкисты. Нам пришлось провести там большую борьбу, чтобы наша организация не попала в руки троцкистов.

190 В Испании в очень многих округах анархисты сильнее, чем МОПР, и держат организацию МОПР в своих руках. Почему? Потому, что например в Каталонии во время раскола рабоче-крестьянского блока и споров с группой Маурина партия не занималась МОПР. В настоящее время гораздо труднее исправить положение.

В Эльзас-Лотарингии мы также имеем параллельную организацию ренегатов, и эта организация выбрала своим председателем т. Клару Цеткин.

Что предприняла в этом направлении партия? Ничего. Партии просто не понимают, что такая массовая организация, как МОПР, является лакомым куском для людей, которые хотят бороться против партии. А партии и не задумываются над этим.

Были совершены и политические ошибки вследствие того, что партия не заботилась о МОПР. Как пример я возьму бельгийскую организацию МОПР. Не так давно среди членов партии в МОПР был длительный спор: нужно ли оказать юридическую помощь товарищу, раненному «защитной группой» социал-фашистов? Является ли он жертвой репрессии или нет? Этот вопрос возник потому, что под репрессией понимались только репрессии со стороны правительства, со стороны полиции и юстиции. И только один беспартийный товарищ в организации стоял на правильной точке зрения, что социал-фашисты по существу применяют по отношению наших товарищей те же репрессивные меры и что поэтому такие жертвы прихлебателей буржуазии также должны получать помощь от МОПР. Такая неясность могла возникнуть только потому, что партия недостаточно занималась этим вопросом.

Другой случай. В Португалии Политбюро полагает, что у него нет времени заниматься МОПР. Вследствие этого МОПР хотя и проводил хорошую кампанию против интернационального белого террора, но не занимается террором в Португалии. Почему? Правда, МОПР там нелегален, но он предполагает, что если он будет заниматься вопросом террора в Португалии, то ему еще затруднят его работы. А партии это безразлично.

Это создает для наших организаций во многих странах невыносимое положение.

Весьма мало внимания обращается на то, что решает исполком МОПР. В МОПР Франции неслыханно плохо. Исполком МОПР требует, чтобы два секретаря организации приехали в Москву для выяснения положения. Во второй раз посылается телеграмма, посылается третья телеграмма. Французские товарищи решают, что эти секретари не должны ехать, и товарищи не приезжают в Москву, несмотря на наши требования. Правильно ли это? Можем ли мы отвечать за работу, если с нами так обращаются?

Второй пример из Чехо-Словакии. Мы имеем в нашем аппарате стажеров. Нам присылают стажера, не поговорив о его кандидатуре. Просто он приезжает в Москву и говорит: решено, что я здесь буду работать.

Мы думаем, что такое поведение неправильно. Я могла бы еще привести много примеров, но я думаю, что и этого достаточно.

Я хочу перейти к другому вопросу, а именно — к вопросу о политических эмигрантах на основе моего собственного опыта как за границей, так и в Советском Союзе.

Многие партии думают, что как только товарищу угрожает опасность ареста со стороны полиции, то он должен уехать в другую страну. Я думаю, что при таком методе партия теряет лучшие силы, она обескровливает себя. Очень много говорится о твердости старых большевиков. Почему мы стали таковыми? Не думаете ли вы, что борьба за возможность работы для партии в царской России, где приходилось бороться против преследований,— что эта борьба способствовала нашей твердости? Не думаете ли вы также, что многолетнее пребывание в тюрьмах способствовало твердости железной когорты большевиков? А какие методы применяют различные партии в борьбе за возможность работы в своей стране? Как только товарищ находится в опасности, его высылают, он попадает в чужую страну, где он не владеет языком. Проходит достаточно большое время, пока он этим языком овладеет и получит возможность принять участие в политической жизни данной страны. А этот период времени разлагающие элементы, которые находятся везде — и в Германии, и в Испании, и во Франции, или в Советском союзе,— используют для того, чтобы вытянуть у товарища почву из-под ног, чтобы его разложить. И через несколько времени, когда товарищ по существу мог бы вернуться на работу, он уже совсем разложился. Я хочу привести пример из Советского союза. Когда мы производили перерегистрацию политэмигрантов, то на Украине ряд товарищей ответил, что они не хотят быть взяты на учет, так как в случае если их зарегистрируют, то соответствующие партии потребуют, чтобы они ехали на нелегальную работу на родину, а этого они не хотят.

Другой пример из итальянской партии. Итальянские товарищи думают, что если у них есть излишек людей в аппарате, то самое лучшее — послать их из страны, где они прежде работали, в другую.

Третий пример. Французские товарищи прислали в июле нынешнего года трех венгерских политэмигрантов, в том числе одного венгерского товарища, который являлся уже французским гражданином и прекрасно владел как французским, так и венгерским языками. Вместо того чтобы использовать его на работе во Франции, его послали за границу.

Чехо-Словакия. Как только товарищу угрожает опасность быть арестованным и просидеть пару месяцев, его посылают за границу.

Правильно ли все это? Это глубоко ошибочно. Единственная партия, которая в настоящее время правильно поставила этот вопрос,— это польская партия. Согласно решению II Международной конференции МОПР было установлено, что если товарищу грозит 3 — 4 года заключения, то он

191 может эмигрировать. Польские товарищи сказали, что он имеет право эмигрировать не раньше, как если ему грозит больше 5 лет. Я могла бы привести еще примеры, но я не хочу больше говорить по этому вопросу.

Я думаю, что эти три основных вопроса, которые мною поставлены, особенно важны в настоящий момент. Однако нужно поставить еще один вопрос, который находится в тезисах к первому и второму пунктам порядка дня. Это вопрос о борьбе с антисемитизмом и шовинизмом. Партии совершенно не понимают, что своей работой МОПР преследует цели интернационального воспитания товарищей, когда как раз мы можем бороться с антисемитизмом, шовинизмом и другими измами, как например с расовой враждой, которая существует в Америке. Как пример я могу привести нашу кампанию Скоттсборо.

Я хочу кончить тем же, чем я начала — нашим всемирным конгрессом, а также местными конгрессами. Абсолютно необходимо, чтобы партии уделили этому вопросу свое внимание. Только в том случае, если они нам помогут подготовить наш всемирный конгресс, мы сможем как МОПР исполнить наши задачи, наши обязанности по отношению к пролетариату, те большие задачи, которые стоят перед нами, и мы сможем действительно выполнить эти требования и быстрее достичь нашей конечной цели — всемирной революции.

(Заседание закрывается)

192

Заседание двадцать третье​

3 сентября (вечер). Председатель т. Флорин

Прения по докладам тт. Куусинена и Тельмана. Выступления тт. Дорио и Гусева

Дорио (Франция). Я должен начать свое выступление с характеристики положения в партии и ее связи с массами, которую я хотел бы сделать по возможности максимально точной.

Прежде всего — о результатах выборов.

На выборах 1932 г. мы потеряли 285 тыс. голосов по сравнению с выборами 1928 г. и 35 тыс. по сравнению с 1924 г.

Такая потеря голосов сопровождалась чрезвычайно тяжелыми для нашей партии поражениями, в результате которых не были выбраны тт. Кашен, Дюкло, Марти.

Обратимся ко второму туру выборов: в то время как в 1928 г. мы во втором туре потеряли в среднем 30 — 40% голосов, полученных в первом туре, в 1932 г. мы потеряли 52%. В Париже вместо 25% потерь в 1928 г. мы потеряли во втором туре 1932 г. 40%.

Численность Унитарной всеобщей конфедерации труда (УВКТ) тоже падает. Как это ни печально, но приходится констатировать тот неприятный факт, что в настоящее время численность УВКТ не выше, чем ко времени ее основания в 1922 г.

В 1931 г. было зарегистрировано всего 291 тыс. платящих членские взносы, а в 1932 г. на основе имеющихся у нас цифр надо сказать, что даже это количество не достигнуто — во всяком случае в данный момент. По сравнению с максимальной цифрой мы потеряли 200 тыс. членов.

В 1927 г. орган «Комите де форж» признавал, что УВКТ пользуется преобладающим влиянием в рабочем движении Франции и в стачечной борьбе. Влияние реформистской ВКТ распространялось тогда только на массу служащих, учителей, чиновников.

Но теперь это уже не отвечает действительности. Хотя УВКТ еще и принимает участие во многих стачечных выступлениях, но реформисты возобновили свою активность в этой области и возглавляют крупные бои, как например большую стачку текстильщиков Севера.

И если ВКТ возобновила свои связи с рабочей массой, от которой она была совершенно изолирована, то это благодаря нам.

Во всех других подсобных организациях нашей партии, во всех массовых революционных организациях, как МОПР, Общество друзей СССР, тоже замечается упадок.

Наш центральный орган «Юманите», это важнейшее орудие связи с массами, тоже значительно снизил свой тираж по сравнению с рекордными годами 1927 — 1928. Розница в Париже упала с 44 тыс. до 22 — 23 тыс., а в августе она оказалась на небывало низком уровне — 18 тыс.

Указывали, что численность партии несколько выросла в результате выборов. Но надо отметить, что за предыдущие годы численный состав уменьшился и в прошлом году составлял 28 тыс. — это самая низкая цифра со времени турского раскола. Что же касается 7 тыс. вновь вступивших за последние месяцы, то имеются сведения, что часть их — около половины — уже вышла из рядов партии.

Эти факты характеризуют общую ситуацию в революционном движении и плохую связь нашей партии с массами рабочих и крестьян. Для полноты картины надо прибавить, что наше положение в рабочем движении Франции стало бесконечно труднее, чем в былые годы.

Прежде всего число голосов, полученных социал-демократией на выборах, выросло с 1 700 тыс. в 1928 г. до 1 950 тыс. голосов в 1932 г. Ей удалось вновь отвоевать у нас большую часть тех 300 тыс. голосов, которые были отняты нами у нее в период с 1924 по 1928 г.

Наряду с социал-демократией — и это еще один неприятный факт, о котором надо рассказать,— развилась группа ренегатов-пюпистов, которым удалось в нескольких избирательных округах получить 80 тыс. голосов рабочих и мелкой буржуазии.

Не исключена перспектива образования центристской партии, могущей объединить все группировки и группки, оторвавшиеся от нашей партии в различное время. Эта общая картина нашего положения, повторяю, далеко неудовлетворительна. Положение чрезвычайно критическое. Чтобы выйти из него, нужны энергичные мероприятия. Попытаюсь анализировать все проблемы, связанные с этим вопросом.

193 Прежде всего, можно ли в данный момент уже утверждать, что попятное движение нашей партии и революционных организаций закончилось?

Действительно, в ряде мест, и в довольно многих, наше отступление еще не прекратилось. В других местах нам за последнее время удалось закрепиться на тех позициях, которые мы имели в 1928 г. Еще кое-где — но к сожалению пока лишь в виде исключения — мы улучшили положение и добились серьезных успехов.

Устанавливая эту дифференцированную картину нашего положения, мы сможем выявить элементы восстановления влияния нашей партии.

Исход выборов выявил, по нашему мнению, два существенных факта: там, где партия практически боролась за материальные интересы масс, ей удалось выиграть новые голоса и расширить свою базу. Там, где партия игнорировала работу среди масс и борьбу за частичные требования во всех ее формах, она откатилась назад.

Если обратиться к профдвижению, картина получается та же: нет отхода по всей линии, но в производственных федерациях железнодорожников, химиков, моряков уменьшается число членов. У железнодорожников — падение с 90 до 55 тыс. В такой решающей отрасли это ставит перед нами большую проблему.

Ряд других федераций никак не могут стабилизировать свой состав: это горняки, текстильщики, металлисты. Но в ряде мест есть союзы, которым удалось, преодолев различные затруднения, усилить свой рост. Так например союз работников коммунального транспорта Парижского района в департаменте Сены в результате активной борьбы коммунистов, организованных во фракции, одержал победу над миноритариями и благодаря четкой политике отстаивания конкретных требований сумел вернуть в свои ряды 2 500 своих бывших сторонников.

Это объясняется тем, что в одних местностях мы проводим политику защиты непосредственных требований, в других же эта линия не проводится.

Например в двух центральных районах Парижского округа — Северном и Южном — мы завербовали 1 300 новых членов. С другой стороны, во всем Парижском округе в общей сложности насчитывается всего только 3 500 вновь вступивших в партию. Но в других районах удалось завербовать не больше десятка или даже ни одного нового члена. И, наконец, есть районы,— и таких много,— где мы все еще продолжаем терять. Однако после выборов у нас прекратили агитацию, снова зажили по рутине, стали вести работу «вообще». И вот снова ряды вновь вступивших в партию редеют. Перед нами опять встает пресловутая проблема, которую все время изучают и никак не могут разрешить — проблема текучести старых кадров и новичков.

Надо впрочем сказать, что в отношении освоения новых членов у нас имеется и положительный опыт.

Другой существенный и актуальный фактор исправления положения — это мобилизация масс на борьбу против войны. Это глубокое движение. Подготовка антивоенного конгресса, последние демонстрации против маневров воздухофлота, грандиозные митинги в Париже — все это определенные признаки того, что во Франции налицо глубокое антивоенное движение.

Подводя итоги, можно сказать, что откат наш еще не прекратился и продолжает оставаться основной чертой нынешней ситуации. Однако имеются и известные успехи, известные элементы, свидетельствующие о возможности восстановить влияние партии, исправить ситуацию на основе правильного применения политики Коминтерна.

Теперь перейду к другим проблемам, связанным с нашим откатом. Полагаю, что если точная оценка наших сил имеет существенное значение, то необходимо также точно определить причины нашего отхода. Необходимо установить единую точку зрения в отношении этих проблем. Иначе мы не сможем притти к полному согласию в вопросе выпрямления линии нашей партии.

Надо сказать, что в партии не видно полного единодушия взглядов в объяснении причин нашего отката. В партии не дают сверху донизу единого объяснения причин отката. Например в партии делаются некоторые попытки оправдать этот откат следующей теорией: Франция находится в привилегированном положении, эксплоатация побежденных стран и колоний и позднее втягивание в орбиту кризиса дали ей возможность создать широкую рабочую аристократию.

Было бы нелепо не понимать особого характера Франции. Настоящий пленум вполне справедливо подчеркнул неравномерное развитие кризиса, так же как и неравномерное развитие революционного движения. Группа Барбе, которая как раз не хотела считаться с тем, что Франция вступила в кризис позже других, сослужила плохую службу КПФ.

Но это особое состояние абсолютно не оправдывает нашего отката. Приведем несколько примеров. Удавалось же нам в период инфляции с 1922 по 1926 г. добиваться непрерывного роста нашего влияния на рабочие массы. Первые годы стабилизации валюты не приостановили дальнейшего роста нашей партии. Напротив, мы продолжали двигаться вперед, наши силы возрастали вплоть до 1928 г. Внезапное изменение тактики в 1928 г. не прекратило этого подъема, вопреки моим тогдашним взглядам.

Ссылки на особое положение Франции отнюдь не объясняют нашего отката. Но что самое важное: ухудшение нашего положения происходило с 1929 по 1930 г. в условиях, в основном сходных с тем, что было с половины 1926 по 1929 г., когда мы росли. Но хуже то, что с 1930 по 1932 г., в период, когда кризис быстро развивается, мы продолжаем регрессировать. А ведь налицо безработица: 52% рабочего класса работают сокращенное рабочее время, меньше 48 часов в неделю; предприниматели ведут

194 в широких размерах наступление на зарплату рабочего класса; массы приходят в движение, чтобы дать отпор наступлению капиталистов и подготовке войны. Все, что мы предусматривали в наших тезисах, в нашем анализе, в наших резолюциях, осуществляется на наших глазах, а партия все же не перестает откатываться.

Наш упадок после выборов — незачем скрывать это от пленума — сильно встревожил партийную массу. Потери в численности революционных профсоюзов, в численном составе партии, в количестве читателей «Юманите» — все эти потери не так встревожили партийцев, как суровый факт исхода выборов. Это весьма своеобразное явление. Дело в том, что партруководство не было в состоянии во-время поднять тревогу в партии по поводу этого крайне опасного упадка ее организаций. Надо сказать, что исход выборов грянул в некотором роде как гром с ясного неба. В связи с этой тревогой в партийной массе не мог не встать вопрос о тактике «класс против класса» и о верности ее.

Кантональные выборы уже показали нам грозную опасность ликвидации тактики «класс против класса». Во многих департаментах необходимая работа в пользу единого фронта вылилась в беспринципную коалицию с социал-демократией. Программа наша была отброшена. Некоторые парторганизации и партийные кандидаты, выставленные нашей партией, отказывались в пользу социалистов и даже радикалов. Это была попытка явочным порядком ликвидировать всю тактику борьбы «класс против класса». Был такой исключительный случай, когда наш кандидат, сняв свою кандидатуру в пользу радикал-социалиста, цинично заявил, что он отлично знает, что нарушает тактику партии, и что абсолютно необходимо будет заняться самокритикой после выборов.

Если кантональные выборы выявили на практике попытки оппортунистической ликвидации тактики «класс против класса», то не следует думать, что исход парламентских выборов ослабил эту опасность. Далеко не так. Правда, в связи с парламентскими выборами мы вынесли в согласии с Коминтерном ряд резолюций, закрывших путь к торгашеским сделкам, как это было во время кантональных выборов. Но проблему тактики «класс против класса» ставят в некоторых низовых организациях, в ячейках, как будто в нескольких райкомах, и ее ставят даже в ЦК в форме не совсем ясной, но весьма опасной. Меня не удивило бы, если бы у нас обнаружились попытки теоретического оправдания такого ревизионизма. Говорят о гибкости, о смягчении тактики, о ее приспособлении. Важно знать, что конкретно означают все эти загадочные термины. Я убежден, что в большинстве случаев все эти разговоры о «гибкости», все эти гибкие формулировки прикрывают оппортунистические сделки и попытку пересмотра всей тактики партии. Именно под прикрытием таких формулировок делаются попытки сплотить все силы, враждебно относящиеся к тактике партии.

В других случаях мне это кажется выражением желания втянуть партию в работу за единый фронт. Но в условиях значительной опасности оппортунистической ликвидации нашей тактики было бы, с моей точки зрения, проще всего, если бы эти товарищи, добивающиеся во что бы то ни стало проведения партией тактики единого фронта, стремящиеся к осуществлению этой тактики всей партией, перешли бы от абстрактных формулировок к конкретным, а именно, отбросив общие разговоры о гибкости тактики, сказали бы точно, ясно, конкретно, какие же формы предлагают они для проведения этой тактики. Это единственное средство, чтобы предотвратить расширение оппортунистического фронта в нашей партии. Это также единственное средство разбить надежды тех, кто открыто добивается ревизии тактики «класс против класса».

Но мне кажется также, что слишком много наших товарищей держат курс на применение единого фронта лишь на короткий период. Говорят о проведении единого фронта на время выборов, говорят о предложениях, с которыми нужно обратиться во время избирательной кампании. Но те немногие примеры в применении единого фронта, которые имеются во Франции, показывают что то, чего нам нехватает, это отнюдь не предложения единого фронта организациям противника. Этот десятилетний опыт обращений с соответствующими письмами к организациям противника у нас имеется в достаточной степени. Но нам нехватает опыта настоящего единого фронта, т. е. проведения единого фронта во всех областях жизни рабочего класса, в повседневном его быту, во всех возможных и вообразимых формах. На мой взгляд, это единственная возможность решительно вырвать рабочих из-под влияния социал-демократов и пюпистов.

Надо прибавить, что нашей партии еще не удалось добиться радикального изменения ситуации, которую мы охарактеризовали несколько раньше как ослабление атаки на социал-демократию и пюпизм.

Ставим ли мы вопрос о неотложной повседневной борьбе за мелкие жизненные интересы рабочего класса так же, как крупнейшие проблемы политической жизни? Нет, мы еще не научились вести эту борьбу с максимальной энергией и силой. Вот это и есть некоторые моменты ситуации, объясняющие наше отставание и регресс. Это оппортунистическая манера ссылаться на то, что Франция находится в исключительном положении, что причина попятного движения — наша тактика, что единый фронт не применяется достаточно гибко.

В нашей партии существует оппортунистическая опасность, которую никак нельзя недооценивать. Эта опасность у нас во Франции сейчас достаточно серьезна. И было бы абсолютно неверно выносить одностороннее суждение о создавшемся положении, заявляя: только сектантская установка довела до этого.

Рассмотрим теперь другую сторону вопроса. Почему же при правильной перспек-

195 тиве и тактике мы получили такие пестрые результаты и откатились назад?

Я думаю, что Коминтерн быстро понял недочеты, слабые места всей нашей политики. Уже в 1930 г. указывалось, что мы во Франции высоко держим знамя революционных принципов, но неспособны практически организовать работу. Факт тот, что нет пожалуй другой страны, где бы лозунги и тезисы Коминтерна провозглашались с таким максимальным пылом и с такими минимальными результатами.

Когда Франция не была еще вовлечена в орбиту кризиса, когда развитие кризиса шло там медленно, когда он там был менее глубоким, чем где бы то ни было, мы уже тогда пропагандировали общие генеральные лозунги Коминтерна, стоявшие в порядке дня в тех странах, где революционное созревание дошло до наивысшей степени. Приведу несколько примеров, подтверждающих мой отчет и быть может известных уже товарищам: например мы усиленно жонглировали лозунгом массовой политической стачки. И 1 мая 1930 г. единственным лозунгом действия была именно эта формулировка — массовая политическая стачка. Никаких других лозунгов, ни единого другого требования!

Массовая политическая стачка есть метод действия, но она может и должна осуществляться на основе ряда непосредственных требований, экономических и политических лозунгов борьбы. Вовсе нет никакой необходимости, чтобы это был единственный лозунг борьбы.

Мы долго вели политику самого доподлинного самовнушения, а на деле не особенно много занимались руководством массовыми политическими стачками.

И 1 мая 1930 г. дошли до того, что это выступление оказалось первой политической массовой стачкой без стачечников. Как же можно убедить рабочих подобными аргументами?

Дальше в нашей партии в руководящих кругах заговорили в 1930 г. о взятии власти. Это в 1930 г.!

Такая фразеология привела к совершенно отрицательному результату; она породила некоторое разочарование в партийных кадрах и отдалила от нас массу, у которой очень тонкое чутье в смысле оценки ситуации.

С того момента, как партия выступила с такими декларациями, она повернулась спиной к борьбе за непосредственные требования.

Выправили ли мы полностью такое настроение в профсоюзах? Нет. Еще недавно имевшие место факты свидетельствуют, что в отношении частичных требований многие секретари революционных профсоюзов до сих пор еще не проводят правильной политики и что надо бы их как-нибудь заставить пройти всю школу борьбы за частичные требования, школу защиты интересов трудящихся масс.

Вам известно, что в нашей партии по этому вопросу сложилась целая теория, и не случайно, что наши кадры оказывают теперь некоторое сопротивление. Ведется такой разговор, что борьба за «бифштекс» — как принято было говорить — исторически изжила себя. В некоторых союзах до сих пор еще — в особенности в союзах коммунальных работников и чиновников — существует идея единого оклада, единой ставки зарплаты.

Конечно это теоретически неправильная позиция, перескакивающая через исторические этапы. Тем не менее она еще в ходу во многих союзах. Это один из признаков сектантства и анархо-синдикалистских пережитков, тяготеющих над нашим движением.

Из этой же основной слабости вытекает недостаточное понимание борьбы за осуществление единого фронта и в особенности практических средств реализации единого фронта, проблемы, которые мы должны особенно подчеркнуть, обращаясь к рабочим с призывом к единому фронту. Отсюда вытекает и отсутствие подлинной кампании за единство профдвижения.

Кампания за единство профдвижения проводилась исключительно руководством УВКТ, да и то с большим опозданием. Кампания эта не была подхвачена и поддержана низовыми организациями на фабриках и заводах и местными профсоюзами. Она не была достаточно углубленной и в результате не дала положительных результатов. Но еще хуже то, что в рабочем классе посеяны сомнения насчет истинных наших намерений относительно единства.

Именно в явлениях такого рода, в этом сектантстве, которым все еще окрашена в значительной мере деятельность нашей партии, следует искать причины утраты нами связи с массой, причину наших потерь в численном составе, в количестве голосов, в количестве рабочих, организованных вокруг нас.

Исправлена ли эта сектантская практика? В прошлом году мы преодолели сопротивление группы внутри партруководства, но дух этой группы, сектантская политика, которую она навязывала партии, не были полностью выправлены во всей партии в целом. Вот почему сейчас для КПФ основной остается проблема борьбы на два фронта, борьба против опасности оппортунизма, с одной стороны, и борьба за исправление сектантских ошибок — с другой.

Теперь я хотел бы показать некоторые последствия нашей плохой работы, в частности остановлюсь на проблеме пюпизма.

Мы очень виноваты в развитии пюпизма, мы несем за это большую ответственность. Конечно партии надо было раньше или позже отмежеваться от всех этих Селье, Гаршери, Кастеля, Лапортов и их сторонников. Это бесспорно. Но партия несет ответственность не за отход этих элементов, а за то, что они увели за собой десятки тысяч рабочих.

Исключение этой группировки было проведено в три приема, но на один и тот же лад.

Не буду входить в подробности этих исключений. Достаточно одного только примера, как у нас исключали их, а с ними отталкивали и часть рабочих.

Как обстояло дело с «шестеркой», с «будапештскими паломниками», как их назы-

196 вали. Еще до извещения от Политбюро, на следующий же день после отказа шестерых муниципальных советников участвовать в совещании депутатов Парижского округа, они уже были по почину одного из секретарей партии заклеймены на страницах «Юманите» как предатели рабочего класса. И это без всякой дискуссии в низах, без всякой дискуссии в центральных организациях!

Пюписты ухватились за ряд непосредственных требований: требования квартиронанимателей, некоторые требования безработных, некоторые требования коммунальных рабочих. Пюписты искали базу среди мелких торговцев и ремесленников и по этой линии развили усиленную пропаганду. Луи Селье выпустил брошюры для железнодорожников, для работников коммунального транспорта Парижского района, для безработных, не встретив никакого ответа со стороны нашей партии. Какую же позицию мы заняли по отношению к этой подрывной работе в революционных рядах? Прежде всего мы не могли противопоставить им никаких сил в их опорных пунктах: в совете департамента Сены и в Парижском муниципалитете. Такой именно случай у нас был в союзе работников монопольной кампании надземного транспорта Парижского района, который является для нас важнейшим стратегическим оборонительным пунктом в Париже. И вот именно Луи Селье отстаивал давнишние требования работников этой отрасли: приравнять их права к правам служащих и рабочих сенского департамента. Наша же фракция ничего не сказала по этому поводу.

С безработными дело обстояло еще хуже. В процессе избирательной кампании пюписты стали распределять между безработными пособия натурой и деньгами. И по этому поводу наши парторганизации и наши активисты завопили о подкупе.

Не приходится удивляться, что при такой политике движение безработных в Парижском районе стало откатываться назад и что такие политиканы, как пюписты, перехватили голоса безработных и из-за них распался ряд комитетов безработных.

Пюписты держатся только нашими ошибками. Доказательством этого служит тот факт, что в некоторых районах Парижского округа нам удалось их изрядно сократить, а в других мы дали им развернуться.

Например в Сен-Дени один пюпист, получивший раньше 2 200 голосов, в 1932 г. получил всего лишь 700 в результате нашей работы профсоюзной, муниципальной и политической. Рядом же, в 18-м районе, кандидат пюпистов получил в 1932 г. почти столько же голосов, сколько наша партия, и во всяком случае завоевал 2 000 — 2 500 рабочих голосов, прежде принадлежащих нам. Но ведь того, что было достигнуто в одной местности, можно было добиться во всем Парижском округе.

Не впервые мы в партруководстве ставим вопрос о борьбе против пюпизма. Могу смело сказать, что с тех пор, как пюписты ушли от нас, не было ни одного месяца, когда бы эта проблема не ставилась, с конкретными примерами, вроде тех, которые я привел. И тем не менее мы не сдвинулись ни на один шаг. Парижский округ проявил как раз совершенно обратную тенденцию и выдвинул на первый план проблему борьбы против троцкистов, которые составляют лишь небольшую группу в парижском округе. И наоборот, борьба против пюпистов совершенно игнорировалась. Вот почему я имею основание утверждать, что пюпистам удалось упрочить свое влияние именно по нашей милости. Благодаря нашему попустительству они были награждены за измену рабочей партии. Это чрезвычайно опасно и совершенно ясно, что мы несем за это большую ответственность.

Анализ успешных результатов, полученных нами в некоторых местах Парижского округа, доказывает, что там, где мы занимались рабочими требованиями, нам удалось увлечь за собой довольно значительные массы и наверстать отставание, которое мы одно время констатировали. В особенности в Парижском округе количество поданных за партию голосов возросло почти везде, где муниципалитеты в наших руках.

Но почему были достигнуты такие результаты? Потому что муниципалитеты обязаны заниматься многими проблемами, интересующими рабочий класс. Помимо действенной поддержки, которую муниципалитеты могут оказать рабочим в борьбе за зарплату, в стачечных боях, они обязаны заниматься непосредственно или косвенно жилищными вопросами, вопросами положения пролетарских детей, стариков, вопросами транспорта и рядом других вопросов рабочего быта, положением участников прежней войны, проблемой взаимопомощи, спортивными обществами и т. д. Муниципалитет в своей деятельности охватывает все стороны рабочего быта и обязан заниматься всеми этими вопросами. Вот почему в тех местностях, где муниципалитеты в наших руках, мы могли наглядно убедиться, что связь с массой сохранена.

Муниципалитеты имеют также возможность чрезвычайно детально заниматься одной из важнейших сейчас проблем — проблемой безработицы. И для безработных не безразлично знать, что муниципалитеты могут выдать им пособие, оказать помощь их борьбе, а главное — и что очень важно — муниципалитеты могут заниматься изо дня в день непосредственными требованиями, проявляя большую гибкость и маневренность. Обнищание части рабочего класса есть процесс, за которым нужно бдительно следить изо дня в день, чтобы быть в состоянии откликнуться на запросы и нужды массы. И если в Парижском округе мы потеряли ряд комитетов безработных, то именно потому, что наши товарищи не сумели понять, что помимо таких крупных принципиальных требований, как семичасовой рабочий день и страхование от безработицы, нужно изо дня в день выдвигать повседневные требования, интересующие всю массу безработных.

Должен также сказать, что наша связь с массами, там где муниципалитеты наши,

197 дала нам результаты не только на выборах. В двух центрах, где наши муниципалитеты активны, мы сумели за несколько месяцев увеличить численность местных парторганизаций с 300 членов до 1 тыс. и с 600 до 1 200. Нам удалось также благодаря новому приливу симпатии рабочих к партии усилить нашу работу на фабриках и заводах, которая была очень слаба. Массовые кампании в пользу непосредственных рабочих требований помогли серьезно,— но все же далеко еще недостаточно,— усилить нашу работу на фабриках и заводах. Например в одном промышленном центре у нас была единственная низовая организация в одном из предприятий. Сейчас их уже 9.

Контакт с массами способствовал также развертыванию ряда экономических движений.

Другой показатель наших успехов и более знаменательный пример — Па-де-Кале. Там мы значительно увеличили количество собранных нами голосов. А благодаря чему? Благодаря позиции, которую мы заняли в вопросе о борьбе горняков в 1931 г. Стачку в Па-де-Кале много критиковали; критиковались ошибки, допущенные в этой борьбе, но сама она имела неоспоримо один положительный результат, а именно: она наглядно показала рабочим этого округа, что мы боролись в защиту их зарплаты, тогда как реформисты не хотели бороться и предали борьбу за зарплату. Этот успех, достигнутый благодаря экономической борьбе, хотя она и не закончилась победой, показывает, что нам удалось вырвать значительную часть рабочих из-под влияния реформистов.

Я думаю, что достигнутые в общей сложности успехи, хотя они еще очень ничтожны, все же ясно показывают партии, какие исправления надо внести в ее практику.

Подхожу к последней части моей речи — проблеме руководства.

Говорят, что состояние руководства нашей партии и есть причина нынешней ситуации в нашем движении. Я согласен с товарищами, которые ставят проблему под таким углом зрения, только надо сделать маленькое дополнение. Состояние нашего партруководства не только причина, но также и следствие нынешнего состояния нашего движения. Если руководству так трудно наладить коллективную работу, то я думаю, что в значительной мере это происходит из-за стремления разрешить известные наболевшие вопросы для партии.

Может ли руководство работать коллективно? Вот вам проблема, которую здесь поставил очень резко, на чистоту и открыто т. Пятницкий.

На мой взгляд нельзя выйти из этого положения без серьезной и действенной помощи со стороны Коминтерна. Наше Политбюро состоит из людей, имеющих за плечами довольно большое прошлое совместной борьбы. Мы все пришли к партруководству из не вполне однородных течений, но у всех у нас имеется по крайней мере десятилетний опыт совместной общей борьбы на различных стадиях.

Мы не всегда были единодушны. Наоборот, в годы формирования партии мы часто выступали друг против друга. И я не знаю ни одного товарища в руководстве, который мог бы сейчас сказать, что он за эти десять лет нашей работы не допустил ни одной ошибки.

Я прошу, чтобы Коминтерн с его большим авторитетом помог нам преодолеть слабость руководства. Только Коминтерн может выправить недочеты нашего Политбюро, нашего руководства, нашего движения.

Я отвечу, поскольку это меня касается, на затронутый т. Пятницким вопрос о коллективной работе руководства. Этот вопрос обращен ко всей делегации в целом и к каждому члену ее в частности. Со своей стороны, я постараюсь ответить со всей необходимой искренностью.

Во-первых, коллективная работа необходима, и она возможна, я горячо желал бы ее осуществления, но я должен откровенно сказать, что для этого надо создать условия.

Во-вторых, нужно добиться политической согласованности в основных вопросах. Третьим необходимым условием является правильное распределение, без черезмерной нагрузки, функций и обязанностей между всеми членами Политбюро, чтобы обеспечить функционирование различных отраслей партийной работы и различных массовых организаций, а также для гарантий выполнения решений нашей партии и нашего руководства.

Четвертое существенное условие: обязать членов руководящего органа партии к практической работе с партруководством больших решающих округов и контролировать проведение решений нашего руководства в определенных низовых организациях партии.

Наконец, пятое условие, на котором я настаиваю, это постоянная помощь со стороны Коминтерна.

Таковы, на мой взгляд, условия, которые мне кажутся необходимыми для достижения коллективности в работе, для создания сплоченного блока в руководстве, для укрепления твердого руководства. Прибавлю: что касается меня, то я готов отдать для этого все силы.

Еще одно слово относительно путей к восстановлению влияния нашей партии. Важнейшим условием в этом отношении конечно является правильное руководство. Нам надо научиться руководить партией, массовыми организациями, уметь переводить нашу политику на простой, ясный язык практики.

Столь же необходимы правильные взаимоотношения с руководящими органами наших профсоюзов. Ведущая роль партии заключается не в командовании сверху. А у меня такое впечатление, что с некоторого времени наши товарищи, активно работающие в профсоюзах, говорят о партии как о чем-то, что несколько чуждо им: мы — УВКТ, вы — партия. И это не только впечатление. Имеются чрезвычайно ясно свидетельствующие об этом документы.

198 Я полагаю, что мы не особенно внимательны были к настроениям профсоюзных кадров, к их предложениям.

Каковы непосредственно стоящие перед нами перспективы? Мы стоим перед лицом серьезных боев. Кризис сейчас быстро развивается и глубоко захватывает миллионы безработных. Рабочие, еще остающиеся на фабриках и заводах, находятся под угрозой снижения зарплаты. Само правительство ставит вопрос о зарплате и жалованьи и этой зимой перейдет в грандиозное наступление.

Совершенно ясно, что во Франции перспектива боев близка. Будет ли готова наша партия к этому? Если мы приложим со своей стороны все усилия, я надеюсь, что не пройдет и нескольких месяцев, как мы подымем наше положение и снова пойдем вперед.

Гусев (ИККИ). Наиболее ярким показателем конца капиталистической стабилизации является развертывание мирового революционного подъема, возникшего на основе мирового экономического кризиса и складывающегося из революций в Китае и Испании, из надвигающегося революционного кризиса в Германии, Польше и Японии, из огромных забастовок в Бельгии, Чехо-Словакии, Англии, САСШ, из назревания революционного кризиса в Индии и ряда восстаний в Южной Америке (Чили, Перу, Бразилия).

Все более широкие массы выходят на фронт революции. Силы мировой революции растут. Но одновременно сплачиваются и силы контрреволюции. «Партия революции сплачивает партию реакции» (Маркс). Развертывание революционного подъема и назревание революционных кризисов иным путем и не могут развиваться. Нет и не может быть такой революции, которая не имела бы против себя контрреволюции. Неправильно думать поэтому, что развитие фашизма означает ослабление в развитии сил революции. Это может быть верным только после поражения революции, после отлива революции, в период реакции (например рост фашизма в Италии в 1922 — 1923 гг.). Но такой взгляд совершенно неверен в обстановке развертывающегося революционного подъема. Развертывание революционного подъема означает не ослабление, а рост сил революции. Растут и начинают наступление силы революции, вследствие этого сплачиваются силы контрреволюции и переходят в контрнаступление на силы революции. Борьба разгорается и подымается до наивысшей своей степени, до революции.

Таким образом буржуазно-империалистическая контрреволюция в эпоху социалистического преобразования общества — не случайное какое-то объективное препятствие для революции, а исторически неизбежное. Не может быть революции без контрреволюции.

Историческую неизбежность контрреволюции приходится подчеркивать вследствие того, что кое-где в секциях КИ появляется взгляд, что развитие фашизма означает какие-то непредусмотренные и притом весьма опасные сверхтрудности для революции, будто развитие фашизма означает чуть ли не конец революции. Сам по себе фашизм будто бы явился в результате якобы неправильного курса КИ и его секций. Такой взгляд на фашизм нельзя назвать иначе, как капитулянтским. Так как революция может будто бы победить только тогда, когда не существует контрреволюции, то появление фашизма объявляется сторонниками такого взгляда на фашизм как предрешенная неизбежная гибель революции. Поэтому предлагается отступить, капитулировать перед фашизмом. Такого рода капитулянтские взгляды содержит недавнее выступление т. Эмбер-Дро в швейцарской компартии, объективно давшее политическую платформу международной правой.

Тов. Эмбер-Дро от этих взглядов отрекся, что однако не может уничтожить того факта, что такие взгляды кое-где возникают, притом не только в Швейцарии. Источник этих взглядов заключается в непонимании того, что именно рост революционных сил неизбежно вызывает сплочение сил фашизма.

То же самое непонимание соотношения между ростом революционных сил и развитием фашизма в период развертывания и нарастания революционного подъема лежит в основе фаталистических теорий, которые год назад возникли в германской компартии и которые в свое время вполне правильно критиковал т. Тельман. В чем заключается суть этих фаталистических теорий, которые по внешности как будто похожи на тезис Маркса о неизбежности сплочения сил контрреволюции в ходе развития революции, а на деле представляют грубое извращение этого тезиса? Суть этих фаталистических теорий заключается в том, что рабочий класс должен пройти через фашистскую реакцию, для того чтобы понять необходимость революции, что только фашистская диктатура может довести массы до необходимости начать революционную борьбу, короче говоря, что без контрреволюции не может быть революции, что контрреволюция сплачивает партию революции. Это прямо противоположно тому, что говорит Маркс. Не революция вызывает контрреволюцию, как учили Маркс и Ленин, а, наоборот, контрреволюция вызывает революцию. Исходным пунктом революционного подъема является таким образом не рост сил революции, как учили Маркс и Ленин, а рост сил контрреволюции.

Правильная марксистско-ленинская постановка вопроса о соотношении между ростом сил революции и развитием фашизма имеет решающее значение для всей стратегии КИ и его секций. Взгляды Эмбер-Дро ведут к отступательной, капитулянтской стратегии, взгляды германских «фаталистов» — к пассивной, выжидательной стратегии, т. е. на деле к той же капитуляции перед фашизмом, что и у Эмбер-Дро. Между тем революционный подъем не может ничего иного означать, как начало стратеги-

199 ческого наступления революционных сил, в котором могут быть и оборонительные и наступательные тактические бои.

Не менее важное значение, чем вопрос о соотношении между ростом революционных сил и развитием фашизма, имеет для большевистской стратегии вопрос о соотношении между фашизмом и социал-фашизмом. Этот вопрос в тезисах детально разработан. Но в некоторых секциях все же до сих пор существует непонимание особой роли социал-демократии как главной социальной опоры буржуазии и в связи с этим непонимание большевистской стратегии.

Большевистская стратегия КИ всегда заключалась в том, чтобы в период подготовки и развязывания революции главный удар направлять против соглашательских партий (против социал-демократов и национал-реформистов). Достаточно просмотреть историю русской революции, чтобы увидеть это.

Вот что говорит по этому поводу Сталин, рассматривая три этапа русской революции:

«Первый этап. 1903 г. — февраль 1917 г. Цель — свалить царизм, ликвидировать полностью пережитки средневековья. Основная сила революции — пролетариат. Ближайший резерв — крестьянство. Направление основного удара: изоляция либерально-монархической буржуазии, старающейся овладеть крестьянством и ликвидировать революцию путем соглашения с царизмом. План расположения сил: союз рабочего класса с крестьянством…

Второй этап. Март 1917 г. — октябрь 1917 г. Цель — свалить империализм в России и выйти из империалистической войны. Основная сила революции — пролетариат. Ближайший резерв — беднейшее крестьянство. Пролетариат соседних стран как вероятный резерв. Затянувшаяся война и кризис империализма как благоприятный момент. Направление основного удара: изоляция мелкобуржуазной демократии (меньшевики, эс-эры), старающейся овладеть трудовыми массами крестьянства и кончить революцию путем соглашения с империализмом. План расположения сил: союз пролетариата с беднейшим крестьянством…

Третий этап. Начался он после Октябрьского переворота. Цель — упрочить диктатуру пролетариата в одной стране, используя ее как опорный пункт для свержения империализма во всех странах. Революция выходит за рамки одной страны, началась эпоха мировой революции. Основные силы революции: диктатура пролетариата в одной стране, революционное движение пролетариата во всех странах. Главные резервы: полупролетарские и мелкокрестьянские массы в развитых странах, освободительное движение в колониях и зависимых странах. Направление основного удара: изоляция мелкобуржуазной демократии, изоляция партий II Интернационала, представляющих основную опору соглашения с империализмом. План расположения сил: союз пролетарской революции с освободительным движением колоний и зависимых стран»¹.

Как видите, на всех трех этапах — направление основного удара на соглашательские партии.

Большевиков в 1905 г. обвиняли в том, что они слишком увлекались борьбой с либерально-монархической соглашательской буржуазией, отодвигая на задний план борьбу против врага, против царизма. Большевиков в 1917 г. обвиняли, что они слишком увлекались борьбой против соглашательских мелкобуржуазных партий меньшевиков и эсеров, отодвигая на задний план борьбу против врага, против буржуазии.

Такого рода обвинения только показывают полное непонимание роли соглашательских партий и сути большевистской стратегии.

Почему главный удар в период подготовки революции и приближающейся ее развязки должен быть направлен против соглашательских партий?

Потому что соглашательские партии (социал-фашисты и национал-реформисты) являются в период приближающейся революционной развязки наиболее опасной социальной опорой врагов революции. Потому что свергнуть врага невозможно без изоляции этих партий, без отрыва от них широких масс трудящихся.

И фашизм и социал-фашизм — оба представляют буржуазно-империалистическую контрреволюцию, но социал-фашизм — особый отряд буржуазно-империалистической контрреволюции, имеющий свои особые задачи. В чем заключаются эти особые задачи? В том, чтобы всеми средствами добиваться компромисса, соглашения пролетариата с его классовым врагом, с буржуазией (в частности с фашизмом). В том, чтобы проповедью компромисса, а также мнимой борьбой против фашизма удерживать рабочих от выступлений против фашизма, против политического и экономического наступления капитала, короче говоря, удерживать рабочих от революционных выступлений, от революции. Социал-фашизм играет таким образом роль заграждения, за которым контрреволюция может организовать свои силы. Поэтому, чтобы разбить врага, буржуазию, надо направлять основной удар на ее главную социальную опору, на главного врага коммунизма в рабочем классе, на социал-демократию, на социал-фашизм.

Может показаться, что например сейчас в Германии главной социальной опорой буржуазии является фашизм и что поэтому основной удар должен быть направлен против фашизма.

Это неверно. Это неверно, во-первых, потому, что фашизм не является нашим

¹ Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 54 — 55, изд. 9-е.

200 главным врагом в рабочем движении, а социал-фашизм — наш главный враг в рабочем движении. Что это значит? Это значит, что для завоевания большинства пролетариата, т. е. для подготовки основного условия для пролетарской революции, необходимо направлять главный удар против социал-фашизма.

Это неверно, во-вторых, потому, что удар, направляемый нами против социал-фашизма, отличается от удара, направляемого против фашизма. Фашизм — открытая контрреволюция, прибегающая к социальной демагогии. Социал-фашизм — замаскированная контрреволюция. Возьмите например отношение германского фашизма и германского социал-фашизма к интервенции в СССР. Фашисты — за интервенцию и открыто это говорят, социал-фашисты также за интервенцию, но открыто говорят о защите СССР (резолюция II Интернационала). Значит бить фашистов нам приходится по-иному, чем бить социал-фашистов.

Именно в Германии теперь наиболее ясно видно различие между характером удара, который мы направляем против социал-фашизма и против фашизма. Социал-фашистов мы разоблачаем, но нигде не призываем к вооруженной борьбе против них. С фашистами мы деремся на улицах, ведя в массах разъяснительную работу постольку, поскольку фашисты еще продолжают прибегать к социальной демагогии. В период подготовки революции (а именно такой период мы теперь переживаем в Германии, Польше и Японии) наше главное оружие — это разоблачение или, употребляя выражение Маркса, оружие критики, вооруженная же борьба или, по выражению Маркса, критика оружия в этот период — наше второстепенное оружие. Главное оружие мы и направляем против главной социальной опоры буржуазии.

Единый фронт с социал-демократическими рабочими в борьбе против фашистских банд соединяет в себе оба вида оружия: и главное и второстепенное. С одной стороны, единый фронт есть вооруженная борьба против фашистских банд, с другой стороны, единый фронт есть наилучшее орудие разоблачения социал-фашистских вождей на практике.

Из всего сказанного ясно, что в период подготовки революции мы основной удар наносим нашим главным для этого периода оружием нашему главному врагу в рабочем классе, т. е. социал-фашизму.

Основной удар против социал-фашизма, изоляция социал-фашизма, это и есть завоевание большинства рабочего класса, а также трудящихся масс мелкой буржуазии, городской и сельской, превращение трудящихся масс мелкой буржуазии из резерва буржуазии в резерв пролетариата. Без этого победа революции невозможна.

Конец капиталистической стабилизации и нарастание революционного подъема ставят перед всеми секциями КИ в качестве основной стратегической задачи завоевание большинства рабочего класса.

Эта задача в огромной степени облегчается тем, что в результате трехгодичного кризиса мы видим повсюду подъем массового движения, происходящий в разных странах по-разному. Создавшееся в настоящее время положение можно было бы характеризовать так: широкие слои рабочих (и в ряде стран крестьян) готовы к борьбе, отдельные крупные отряды рабочих выступают на борьбу, иногда под руководством компартий (Брюкс), иногда (особенно в экономических боях) под руководством реформистов (Ланкашир), а за последнее время начали выступать самостоятельно, против воли профсоюзов (Бельгия). В последних двух случаях руководство в ходе борьбы там, где коммунисты пытаются вмешаться в стачку, начинает подпадать под их влияние, что является весьма знаменательным.

Влияние секций КИ растет повсюду, несмотря на то, что в ряде секций мы за время, протекшее с XI пленума, не можем констатировать таких значительных успехов в улучшении их работы как по политической, так и по организационной линии, которые могли бы объяснить рост их влияния.

Массы хотят бороться, ищут руководства и, как ни слаба работа ряда секций, приходят к нам.

Ход ланкаширской забастовки может служить ярким примером тяги к компартии выступающих на борьбу масс. Возьмите начало этой борьбы: стачку в Бернли. В Бернли имеется 87 текстильных фабрик с числом рабочих, доходящим до 25 тыс. В Бернли компартия имела всего 9 членов партии и 9 беспартийных членов Движения меньшинства. При этом наша партия не была популярна среди организованных рабочих, так как за ней прочно установилась репутация, что она против профсоюзов. 24 июля ввиду нарастания стачечных настроений среди рабочих наша партия устраивает в Бернли митинг. На митинг неожиданно приходят 5 тыс. рабочих, чего никогда в Бернли до этого не бывало. Этот митинг играет решающую роль. На следующий день, 25 июля, начинается забастовка, руководство которой фактически оказывается в руках партии, хотя партия к этому не готовилась. Рабочие обращаются к членам партии, требуя указаний относительно дальнейшего расширения забастовки. В течение двух дней забастовочные пикеты под руководством партии закрывают все 87 фабрик. В ночь с 27 на 28 июля партия организует поход в соседний текстильный центр Пельсон в целях расширения забастовки. В походе принимают участие 15 тыс. рабочих.

Я не стану описывать дальнейшего хода забастовки: Партия наделала ряд ошибок и выпустила из рук руководство большим массовым движением.

Не показывает ли этот пример ланкаширской забастовки, не доказывает ли также пример американской компартии, руководившей в прошлом году крупной забастовкой горняков в Иллинойсе — Огайо, что массы готовы к борьбе и ищут руководства компартии и красных профсоюзов, что достаточно приложить хотя бы небольшие уси-

201 лия, и это руководство попадает в руки коммунистов.

Что больше всего препятствует тому, чтобы английская и американская секции КИ овладели руководством массовыми выступлениями,— это сектантский подход к массам, переоценка влияния социал-фашистов и профбюрократов среди рабочих и отсюда стремление оставаться на положении оппозиции, затем совершенно недостаточная инициативность и самодеятельность низовых организаций партии и красных профсоюзов, а также профоппозиции и наконец слабость наших кадров.

Сектантский подход к массам. Источники сектантского подхода к массам в Англии и в САСШ различны. В Англии эта черта объясняется тем, что в течение ряда лет компартия поддерживала на выборах лейбористскую партию и необходимый переход к тактике «класс против класса» сопровождался упорной внутрипартийной борьбой против правого уклона. Поэтому тактика единого фронта с рабочими, входящими в лейбористскую партию, воспринимается значительными частями КП как шаг назад от тактики «класс против класса». На этой почве и вырастает в английской компартии сектантское сопротивление переходу к тактике единого фронта с рабочими, входящими в Рабочую партию и в Независимую рабочую партию. Английские товарищи боятся единого фронта, и поэтому, несмотря на ряд благоприятных условий, практически по этой линии английская компартия не имеет почти никаких достижений. Между тем в таких странах, как Англия и Германия, где имеются крупные социал-фашистские партии и крупнейшие реформистские профсоюзы, без применения тактики единого фронта и без работы в профсоюзах не может быть и речи о завоевании большинства рабочих. Поэтому сектантские тенденции в английской компартии на деле означают правооппортунистическое отставание от массового движения, являющееся главной опасностью.

Положение сейчас в Англии таково, что английская компартия могла бы завоевать в свои ряды и в ряды Движения меньшинства тысячи рабочих из Рабочей партии и Независимой рабочей партии. Большинство членов таких организаций, как попларская организация Независимой рабочей партии в Лондоне, и ряда других могли бы перейти в нашу партию. Но партия не видит этой задачи и не ставит ее перед собою вследствие того, что она не умеет отличать маневры вождей от искренних стремлений рабочих. Поэтому получается, что партия отталкивает от себя поворачивающих на ее сторону рабочих из Рабочей партии и Независимой рабочей партии.

Вот очень характерный пример того, как это делается.

Независимая рабочая партия, как известно, недавно вышла из Рабочей партии и опубликовала свой новый «устав». В этом «уставе» имеются очень «левые» вещи: «завоевание власти объединенным рабочим классом», «отказ от методов постепенных реформ», «решительный переход от капитализма к социализму», «социализация жизненно важных ресурсов страны, включая банки и финансы, землю и сельское хозяйство, основные отрасли промышленности и транспорт» и т. п.

Это все внутри страны. В международной же области следующая программа:

«Независимая рабочая партия добивается решительного противодействия путем индивидуального и коллективного сопротивления всяким военным приготовлениям... Если... война будет объявлена, Независимая рабочая партия будет требовать немедленного объявления всеобщей стачки... Независимая рабочая партия повторяет свое требование о том, чтобы Англия подала пример в деле разоружения и независимо от того, как поступят другие правительства».

Как реагировала наша компартия на выход Независимой рабочей партии из Рабочей партии и на ее устав-программу, которую я только что цитировал?

Во-первых, выход Независимой рабочей партии из Рабочей партии был объявлен «жульничеством». Что в самом выходе Независимой рабочей партии имеется весьма изрядная доля жульничества — это несомненно. Но свести все к жульничеству — это значит не увидать за жульническими физиономиями вождей членскую массу Независимой рабочей партии, которая искренно хочет обновления или, как говорят сами члены НРП, «омоложения» НРП и превращения ее в революционную партию. Это искреннее полевение рабочих членов Независимой рабочей партии (и Рабочей партии) проходит мимо нашей партии. Партия не понимает, что выход рабочих из Рабочей партии — это трудный поворот в их политическом развитии.

Во-вторых, по поводу программы Независимой рабочей партии в «Дейли Уоркер» появилась статья под заголовком: «Если вы сложите оружие, вы сдадитесь империализму».

В этой статье приводится цитата из программы НРП, которую я уже приводил, о том, что НРП повторяет свое требование, чтобы Англия подала пример в деле разоружения «независимо от того, как поступят другие правительства».

А дальше в статье замысловатыми и хитроумными приемами доказывается то, чего нет в программе, а именно, что НРП предлагает, чтобы пример разоружения подала Красная армия.

Неудивительно, что такого рода приемы вызывают возмущение среди рабочих, сочувствующих НРП, и отталкивают их от компартии.

Один ланкаширский рабочий, которого «Дейли Уоркер» сам рекомендует как «надежного бойца за дело рабочего класса», написал по поводу этой статьи письмо в редакцию. В ответ на это письмо в «Дейли Уоркер» появилась статья под заголовком: «Независимая рабочая партия хочет разоружить пролетариат».

202 В этой статье сначала приводится отрывок из письма рабочего.

Вот что сказано в этом отрывке:

«Статья представляется оскорбительной для каждого классово сознательного рабочего, ибо она представляет собой непосредственное извращение действительных фактов.

Коммунистическая партия отлично знает, что, если НРП говорит: «Подайте пример разоружения», она имеет в виду не революционных рабочих, а национальное правительство, т. е. английское правительство».

А дальше в статье содержится следующий блестящий силлогизм: НРП требует от Англии подать пример разоружения. Но НРП — партия, называющая себя социалистической. Следовательно она будет требовать и от социалистического правительства Англии подать этот пример. Значит она требует, чтобы и социалистическое правительство СССР подало пример разоружения.

Какими же идиотами считает «Дейли Уоркер» английских рабочих, если она осмеливается помещать подобные статьи. Эти статьи — не курьез, не раритет из музея глупостей, не поддающихся классовому анализу. Нет, это линия, это политическая линия, это тактика, посредством которой английские товарищи надеются завоевать рабочих.

Разве возможно организовать единый фронт с рабочими НРП и РП при такой тактической линии?

Перехожу к САСШ. Источники сектантского подхода к массам в компартии САСШ иные, чем в Англии. Здесь сектантство объясняется тем, что до сих пор в составе партии преобладают не коренные американские рабочие, особенно в руководящих кадрах, но значительная часть кадров пришла из мелкой индустрии и имеется некоторая часть выходцев из мелкой буржуазии. Действительное содержание этого сектантства состоит в правооппортунистическом отставании от массового движения.

В отличие от английской компартии компартия САСШ имеет в своем балансе несколько крупных стачек, которыми она самостоятельно руководила.

Этот опыт указывает, что для нашей партии и красных профсоюзов имеется широкая возможность руководить самостоятельно экономическими боями. Но эта возможность используется без какого-либо определенного настойчиво проводимого плана, по-партизански, эпизодически, налетом. Неудивительно поэтому, что успешно руководимые нами забастовки не оставляют следа на нашей партии и на наших профсоюзах. Вспомните известную забастовку текстильщиков в Гастонии, привлекшую к нам симпатии рабочих на юге и давшую нам возможность создать там партийную организацию. А что теперь в Гастонии? Ни одного члена партии. Возьмите прошлогоднюю забастовку в Иллинойсе — Огайо. После забастовки наш союз там не окреп, а ослаб.

КП САСШ за последнее время руководила несколькими крупными забастовками и значительными революционными выступлениями безработных, но совершенно очевидно, что в основе указанных бесплановости и партизанщины в области руководства экономическими боями у компартии САСШ лежат все еще очень сильные сектантские тенденции, особенно в вопросе об отношении к частичным требованиям.

Тов. Бедахт сообщает, что ему приходилось сталкиваться с рядом случаев, когда наши товарищи, выступая во время избирательной кампании, извинялись за тот факт, что партия выставляет частичные требования. Они заявляли, что конечно они знают, что разрешение всех проблем — это революция, но что рабочие этого еще не знают и что поэтому мы выставляем частичные требования, хотя это решительно никакого значения не имеет (смех). На одном митинге, на котором т. Бедахт выступал по вопросу о социальном страховании, рабочие из аудитории рассказали ему, что другие партийные ораторы говорили им, что наша кампания за социальное страхование несерьезна, что мы не ожидаем получить что-нибудь от нее и не очень об этом беспокоимся, потому что какая-нибудь уступка будет объективно штопать капиталистическую систему, рабочие будут удовлетворены и не захотят революции.

Сектантские тенденции являются главным препятствием в компартии САСШ для проведения тактики единого фронта.

Вот один из ряда образцов, как эта тактика проводится.

Забастовка 25 тыс. текстильщиков в Лоуренсе. На митингах стачечников, которые устраивал примыкающий к АФТ объединенный союз текстильщиков, бывало от 3 до 8 тыс. человек. Мы же устраивали митинги на окраинах, и к нам приходили 300 — 500 человек. Получилась наша изоляция от основной массы стачечников. Когда реформисты созвали в последний раз собрание, на которое явились тысячи рабочих, то некому было выступать на этом собрании, так как реформисты решили уже к тому времени кончить стачку и оставили собрание беспризорным, а наши товарищи не знали об этом собрании, как и вообще мало интересовались собраниями, созываемыми реформистами. Стачка провалилась.

Один американский товарищ так характеризует отношение партии к забастовке: рассматривают борьбу, руководимую революционными профсоюзами, как борьбу «наших рабочих», а забастовки, возглавляемые АФТ, как борьбу «не наших рабочих».

Вот еще один американский свидетель, т. Бедахт, заявивший на июльском заседании Политбюро следующее: «Наши товарищи делят рабочий класс на две категории: наших друзей и наших врагов».

«Наши рабочие» и «не наши рабочие» — вот единый фронт по-американски. Эта сектантская установка однако не только не мешает, но является основой для глубоко оппортунистических «джентльменских соглашений» с реформистами о «разделе сфер влияния», как это было в Иллинойсе.

203 Работа среди безработных, по признанию самих американских товарищей (заявление т. Ньютона), «все еще ведется на узком базисе и носит сектантский характер».

Неудивительно поэтому, что она падает, сужается. В I квартале 1932 г. было зарегистрировано в организации безработных 30 тыс., во II квартале — 13 тыс.

Одним из крупнейших массовых политических выступлений, в котором партия сыграла видную роль, было движение ветеранов. На анализе линии партии в этом движении необходимо остановиться ввиду того, что такого рода массовые движения, охватывающие наряду с рабочими мелкобуржуазные массы, получают в САСШ все большее распространение, и вопрос о завоевании нашей партией этих масс приобретает крупнейшее значение.

Руководство партии обнаружило по отношению к движению ветеранов ряд колебаний, основным источником которых является сектантски-доктринерский подход к массам. Сначала Политбюро приняло решение: «Поход ветеранов превратить в посылку массовой делегации, избранной бывшими солдатами в ряде намеченных городов — Чикаго, Кливленде, Детройте, Питсбурге, Филадельфии и Нью-Йорке».

Это решение, как показал дальнейший ход событий, было совершенно неправильно и по существу направлено к тому, чтобы демобилизовать массы, угасить их самодеятельность.

Движение широко развернулось и могло бы развернуться гораздо шире, если бы партия с самого начала не взяла совершенно неправильной установки.

Но даже когда движение широко развернулось и в Вашингтоне собралось до 25 тыс. ветеранов, Политбюро все же не могло отрешиться от сектантски-доктринерского подхода и приняло такое решение: «Линией наших товарищей должно быть — проводить резкую классовую дифференциацию внутри лагеря ветеранов».

Вместо того чтобы стремиться расширить влияние организованной нами Лиги рабочих — участников войны и взять руководство всем движением в целом, Лига должна изолировать себя от огромного большинства ветеранов из мелкобуржуазных слоев и отдать их в распоряжение фашиста капитана Уотерса, Нормана Томаса из Американской федерации труда и основателя фашистской организации синих рубашек пастора Кокса.

Куда годится такая политика? Это линия не на завоевание масс, это линия бегства от масс.

Тенденция спрятаться от масс привела к сильным колебаниям в вопросе об организации и руководстве борьбой тех сотен тысяч рабочих семей, которые являются одновременно собственниками маленького жилища, против государства и банков, отнимающих у этих рабочих их домишки из-за неуплаты налогов и ипотечных долгов. Такое движение, видите ли, не является чисто классовым, так как рабочий класс не противостоит в этой борьбе капиталистам.

Та же доктринерская тенденция вызывает у руководства сомнения в вопросе организации борьбы рабочих и мелкобуржуазных слоев против автомобильного налога, налагаемого в равной мере и на плохонький фордик, без которого рабочий или фермер не может обойтись, и на роскошный автомобиль миллионера.

В САСШ имеются гигантские возможности в деле мобилизации и организации масс. Взять хотя бы движение железнодорожников за пенсию. Это движение попало в руки демократических политиканов, которые внесли в Конгресс законопроект о пенсиях. В то же время они образовали клуб законопроекта о пенсиях, который насчитывает больше 250 тыс. членов (по исчислениям этих политиканов), и издают газету тиражом свыше 400 тыс.

Лига профсоюзного единства больше года не обращала на это движение никакого внимания, несмотря на то, что везде происходили массовые собрания для популяризации этого законопроекта. Только через год она вмешалась, но очень нерешительно.

В настоящее время развертывается в северо-западных штатах своеобразное широкое «стачечное» движение фермеров, направленное к повышению цен. Фермеры организовали с целью повышения цен многочисленные пикеты, не пропускающие пищевых продуктов в города. По телеграфным сообщениям, АФТ уже делает попытку сорвать это движение всякими маневрами. У пикетчиков уже были крупные столкновения с полицией. А что делает наша партия? Телеграф о ней ничего не сообщает. Повидимому она ничего не делает и занимается тем, что колеблется и сомневается.

Такие сомнения и колебания, вызываемые сектантски-доктринерским подходом к массовым движениям, в настоящем случае должны быть особенно велики, так как это фермерское движение направлено к повышению цен на пищевые продукты, что явно невыгодно рабочим как потребителям.

Необходимо несколько подробнее разобраться в этом случае. Рабочим невыгодно повышение цен на предметы первой необходимости. Следовательно, может сказать кое-кто, в данном случае рабочие должны выступать против фермеров.

Такое рассуждение совершенно неправильно, такая тактическая линия была бы губительной политической ошибкой, так как она объективно привела бы к тому, что наша партия выступила бы против фермеров в союзе с банками, эксплоатирующими фермеров, и с полицией, избивающей фермеров-пикетчиков.

Грубейшей политической ошибкой было бы также объявить нейтралитет нашей партии по отношению к этому движению по мотивам, что, с одной стороны, это движение объективно революционно, так как оно направлено против капиталистического строя, но, с другой стороны, противоречит интересам рабочих. Наша партия никогда не завоевала бы масс, если бы она держалась нейтралитета и проходила мимо та-

204 кого рода объективно революционных движений.

Партия должна звать рабочих к поддержке движения разоренных фермеров и за повышение цен, и за уничтожение ипотек, и за снижение аренды, одновременно организуя рабочих на борьбу против снижения и за повышение зарплаты. Партия должна разъяснять и рабочим и бедным фермерам решающее значение их совместной борьбы против капиталистического строя, необходимость развития и укрепления их союза в этой борьбе, необходимость взаимопомощи в этой борьбе.

Углубление экономического кризиса, конец капиталистической стабилизации, революционный подъем несут с собой огромные массовые движения, боевые выступления всех угнетенных и эксплоатируемых с самыми разнообразными и нередко противоречивыми требованиями. Пугаться этих противоречий, прятаться от них, отделываться благожелательным нейтралитетом по отношению к мелкобуржуазным массам, вступающим в бой против капитализма под реакционными лозунгами,— это значит обнаружить полное непонимание того, как происходят народные революции и каково должно быть наше отношение к массовым движениям.

Вот что Ленин писал в связи с вопросом об ирландском восстании 1916 г.:

«Думать, что мыслима социальная революция без восстания маленьких наций в колониях и в Европе, без революционных взрывов части мелкой буржуазии со всеми ее предрассудками, без движения несознательных пролетарских и полупролетарских масс против помещичьего, церковного, монархического, национального и т. п. гнета,— думать так — значит отрекаться от социальной революции. Должно быть, выстроится в одном месте одно войско и скажет: «мы за социализм», а в другом месте другое и скажет: «мы за империализм», и это будет социальная революция!.. Социалистическая революция в Европе не может быть не чем иным, как взрывом массовой борьбы всех и всяческих угнетенных и недовольных. Части мелкой буржуазии и отсталых рабочих неизбежно будут участвовать в ней — без такого участия не возможна массовая борьба, не возможна никакая революция — и столь же неизбежно будут вносить в движение свои предрассудки, свои реакционные фантазии, свои слабости и ошибки. Но объективно они будут нападать на капитал, и сознательный авангард революции — передовой пролетариат, выражая эту объективную истину разношерстной и разноголосой, пестрой и внешне раздробленной массовой борьбы, сможет объединить и направить ее, завоевать власть, захватить банки, экспроприировать ненавистные всем (хотя по разным причинам!) тресты и осуществить другие диктаторские меры, дающие в сумме ниспровержение буржуазии и победу социализма, которая далеко не сразу «очистится» от мелкобуржуазных шлаков» ¹.

Решительно преодолеть сектантски-доктринерский подход к массовым движениям, обрекающий партии на правооппортунистическое отставание,— такова центральная, все решающая, все определяющая задача английской и американской секций КИ. Без такого преодоления, без коренного перелома в подходе к массам эти партии будут осуждены на то, что массы пройдут мимо них и что в лучшем случае им удастся иногда, в отдельных случаях, партизански овладевать отдельными выступлениями масс, как это было в Бернли или в Иллинойсе, но не удастся прочно закрепить за собой влияние в массах.

Какие основные условия необходимы для того, чтобы совершить решающий перелом в подходе к массам?

Таких условий два: реорганизация партий на основе внутрипартийной демократии и создание новых кадров.

Не о формальной демократии, не о той демократии, которую проповедуют социал-демократы и на основе которой они строят свои партии, я собираюсь говорить. Я хочу говорить о подлинной, о большевистской демократии. В чем заключается большевистская демократия? Она заключается во втягивании всех членов партии в политическую жизнь партии, в повседневную работу и борьбу, в коллективную работу по подготовке и по руководству массовыми боями, в дружную товарищескую работу на основе железной внутрипартийной дисциплины, ибо большевистская демократия не исключает, а предполагает железную партийную дисциплину:

«Мы демократию понимаем как поднятие активности и сознательности партийной массы, как систематическое втягивание партийной массы в дело не только обсуждения вопроса, но в дело руководства работой» (Сталин).

Вот такой подлинной большевистской демократии во многих секциях КИ еще совершенно недостаточно. И это является первой, основной причиной того, что эти секции не могут повернуться к широким массам.

Я буду пользоваться по преимуществу американским материалом для освещения вопроса о внутрипартийной демократии. Но многое, если не все, что я скажу о недостаточном развитии большевистской демократии в американской партии, относится и к другим секциям.

Втягивания членов партии, втягивания ячеек в политическую жизнь фактически не существует. Политика — это для руководящих органов, в лучшем случае для актива. Ниже актива она не спускается.

«Американские товарищи боятся политической дискуссии. Они не организовали никакой дискуссии для проработки решений XIII пленума КПА и не устраивают теперь никакой дискуссии для про-

¹ Ленин, т. XIX, стр. 269.

205 работки решений XIV пленума. В ячейках обсуждаются только организационные и технические вопросы, причем сбор денег представляет главную работу».

Иногда устраиваются общепартийные собрания, но они носят совершенно парадный характер. Докладчик делает доклад, отвечает на вопросы — и конец, никакой дискуссии, никакого обсуждения.

Разве может быть речь при таких условиях об инициативности, о самодеятельности членов партии и низовых парторганизаций?

Отношение к новым членам партии. Вот типичный образец в компартии САСШ:

«Во время последних боев безработных в Нью-Коннингтоне в партию вступили около 150 рабочих. Они получили партийные билеты, и их быть может раз, два или три приглашали на собрания партийной организации. Но на эти собрания явилось только 30 из 150. Поэтому других сочли «ненадежными», и не было предпринято никакой попытки посетить их на дому, побеседовать с ними, сделать их активными членами партии и т. п. Через несколько недель 120 из них были снова утрачены для партии».

Рабочему приходится преодолевать огромные трудности, для того чтобы попасть в нашу партию.

Отношение к новым членам в Англии.

«В Окльзе у нас есть группа новых товарищей, и среди них один старый товарищ, находящийся в партии с 1923 г. Некоторые из новых товарищей были раньше в НРП. Сначала все работали дружно, вместе со старым товарищем, но когда они начали развиваться и по некоторым вопросам после ознакомления с резолюцией ИККИ разошлись со старым товарищем, он стал им говорить, что они находятся не в НРП и пр.».

Можно было бы привести ряд фактов, показывающих, что забота о сохранении и наилучшем использовании партийных работников попирается формально-бюрократическим пониманием партийной дисциплины.

Вот еще один пример исключительно ненормальных отношений между руководством и членами организации. Дело идет о питсбургской городской организации. Более 70% населения Питсбурга составляют сталелитейщики и металлисты. Наша организация имела там 66 членов партии, из них только 2 рабочих сталелитейной промышленности.

Взаимоотношения между секретарем окружкома и членами городской организации были крайне ненормальными. Секретариат окружкома рассматривал всю городскую организацию как скопище оппортунистов, не желающих работать, желающих спокойствия и т. п. Работники партии и профсоюзов не участвовали в повседневной работе городской организации. Для выполнения этой работы в Питсбург командировались работники из Нью-Йорка и из других парторганизаций. Все это еще более углубило впечатление членов городской организации, будто их не считают полноценными членами партии и они не признаются окружным комитетом. Результаты этой нездоровой обстановки не замедлили сказаться по окончании стачки. Возникли оппозиционные настроения. Секретариат окружкома реагировал на это, охарактеризовав товарищей как оппортунистов, лодырей, деморализованный элемент и т. п.

В настоящее время питсбургская организация оздоровлена. Она выросла, окрепла. Почти все старые члены партии активно работают.

Нечто подобное тому, что произошло в Питсбурге, разыгралось и в Кливленде.

С совершенно исключительной выпуклостью недостаточность внутрипартийной демократии в САСШ проявляется в отношении к массовым организациям. Их рассматривают и к ним относятся только как к денежному источнику.

В массовой организации, состоящей под нашим контролем — Международном рабочем ордене — мы взимаем с рабочих 2 долл. в месяц членского взноса. В результате в течение только первой четверти этого года 1 800 членов этой организации было исключено за неплатеж членских взносов.

Это разрушение, а не укрепление массовых организаций, массовой базы партии.

Финансовая политика американской партии носит деляческие, антидемократические черты. Массовые организации неоднократно протестовали против свободного обращения партийных организаций с их средствами. Чрезмерное различие между содержанием, получаемым высшими и низшими функционерами, никак не может сочетаться с внутрипартийной демократией. Огромные средства без всякой нужды тратятся на разъезды, стоящие в САСШ чрезвычайно дорого, а нехватает средств (всего 120 долл. в неделю) для газеты на Юге «Южный рабочий», и эта газета, ставшая уже популярной среди негров, закрывается.

Как видите, финансовая политика партии играет весьма крупную политическую роль и в деле завоевания масс, и в деле развития внутрипартийной демократии, и в деле постановки нашей прессы.

Возможно ли, чтобы партия, страдающая такими крупными дефектами в области внутрипартийной демократии, как отсутствие политической жизни в ячейках, формально-бюрократическое отношение к вопросу о втягивании в партию новых членов, совершенно недостаточная коллективность работы в руководящих органах, недопустимое отношение к массовым организациям, антидемократическая финансовая политика,— возможно ли, чтобы партия, страдающая такими недостатками, справилась со вставшей перед ней теперь задачей — прочно закрепить за собой те широкие массы, которые кризис подымает на борьбу и толкает в коммунистические ряды? Нет, невозможно. Именно эти недостатки являются основой огромной текучести членского состава партии.

Необходим крутой перелом, необходимо решительное изменение внутрипартийного режима. Без этого партия не сможет стать партией масс. Без этого ее численный

206 рост и расширение ее политического влияния все более будут отставать от массового подъема, и партия не изживет своего сектантства, своей оторванности от основных слоев коренных американских рабочих.

Это решительное изменение внутрипартийного режима, эта демократизация партии не может быть проделана без влития в партию новых кадров и укрепления старых.

Обновление и укрепление кадров — второе основное звено завоевания масс.

Огромное значение втягивания новых кадров, обновления кадров и их укрепления, повидимому, остается до сих пор чуждым и для американской и для английской партии. Не понимают, что новые кадры — это будущее партии, и упорно держатся за старые кадры.

«Получается впечатление,— пишет инструктор,— что партия вовсе и не хочет иметь новые кадры. Часть кадров, которая уже десятки раз провалилась в округах, снова посылается в другие округа».

Посмотрите, что говорил на заседании Политбюро т. Д.

«Я считаю очень характерным тот факт, что на 13-м году существования нашей партии ни в одном округе не имеется руководства, составленного из рабочих этого района, участников борьбы этого района».

Это наилучшим способом показывает, что политика втягивания новых кадров не проводится, дело держится на одних и тех же кадрах, перемещаемых из одного округа в другой, причем это по преимуществу нью-йоркские кадры.

Вот что пишет инструктор в связи с этим вопросом о питсбургской организации:

«Простых рабочих считали недостаточно подготовленными, для того чтобы быть принятыми в партию. На протяжении всей стачки горнорабочих городская парторганизация не завербовала ни одного нового члена. Проявлялись также недвусмысленные симптомы белого шовинизма».

Возьмите далее состав студентов Ленинской международной школы. Опыт последнего года показывает, что к подбору студентов руководство американской компартии отнеслось с легкомыслием, граничащим с преступностью. Состав студентов неудовлетворителен, и руководству школы пришлось потратить огромные усилия для борьбы против уклонов, против белого шовинизма, антисемитизма и групповщины, возникавших в американской лендер-группе.

Английской коммунистической партии была Коминтерном поставлена задача — в течение полугода выделить и пропустить через школы 250 товарищей. Недавно мы заслушали доклад о проведении в жизнь резолюции КИ и констатировали, что по всем задачам имеются определенные достижения, кроме задачи формирования новых кадров, вместо 250 прошли через школы несколько десятков человек.

Необходимо помнить, что основные кадры английской и американской компартий в течение ряда лет не сменялись. Эти кадры выросли в сектантский период существования партий. И многие из этих товарищей не могут избавиться от своих сектантских тенденций. Именно эта часть кадров и является главным препятствием для преодоления сектантства. Без их устранения с руководящих постов, без перемещения их на другую, немассовую работу, без частичной смены старых кадров и замены их новыми преодоление сектантства встретит величайшие препятствия.

По отношению к САСШ необходимо специально добавить, что известная часть кадров выросла в обстановке беспринципной фракционной борьбы, что, другими словами, эта часть кадров выдвинулась не благодаря тому, что она пригодна к ответственной политической и организационной работе. Между тем имеется ряд фактов, показывающих, что в рабочих массах выросли новые кадры руководителей, проявившие себя в забастовках в Англии, в САСШ, в Бельгии и т. д., и что эти новые кадры — настоящие массовые работники и несравненно крепче связаны с массами, чем значительная часть наших старых кадров, не способных отрешиться от сектантских тенденций. Они уже проверены на опыте, на партийной работе в Англии, где заметное оживление нашей работы на предприятиях и поворот к массам связаны именно с приходом в партию этих новых кадров. Они проверены на опыте в парторганизации Чикаго. В тех районах Чикаго, в которых втянуты новые кадры, работа по свидетельству т. Гиберта поднялась, а в тех, где нет новых кадров, она находится попрежнему в упадке.

Через расширение кадров за счет новых сил, выдвигаемых массами в их все развертывающейся борьбе, через втягивание новых кадров в партию, идейно воспитывая их, крепко связаться с массами, обновить и укрепить партийные кадры, отстранить тех, кто будет сопротивляться втягиванию новых кадров, снять с руководства окостеневшие сектантские элементы — так стоит задача. Без решительного осуществления этой задачи не может быть поворота от сектантской замкнутости к массам.

Четыре основных задачи стоят сейчас перед английской и американской партиями:

1. Направлять основной стратегический удар против социал-демократии, отвоевать у нее массы, изолировать ее от масс.

2. Завоевать большинство пролетариата и беднейших фермеров, воспитать их в ряде боев и превратить их в нашу политическую армию.

3. Реорганизовать нашу партию в партию масс на основе большевистской внутрипартийной демократии, опирающейся на железную дисциплину, в революционный штаб этой политической армии.

4. Расширить, укрепить и обновить наш партийный командный состав.

Тов. Сталин в 1925 г. следующим образом рисовал революционные перспективы:

207 «Мировое революционное движение вступило в данный момент в полосу отлива революции, причем этот отлив... должен смениться приливом, который может кончиться победой пролетариата, но может и не кончиться победой, а смениться новым отливом, который, в свою очередь, должен смениться новым приливом революции» ¹.

Предсказание т. Сталина оправдалось. Теперь новый прилив революции уже начался. Этот прилив может окончиться победой. Но эта победа для Англии и САСШ возможна лишь при условии выполнения четырех основных задач: разгрома социал-демократии, разгрома социал-фашизма, создания массовой политической армии, превращения партии в боевой штаб этой армии и создания крепкого командного состава.

Удастся выполнить эти задачи, тогда победа будет одержана во втором туре войн и революций.

Но как бы ни кончилось дело в Англии и в САСШ, совершенно ясно, что база мировой революции, СССР, выйдет из второго тура войн и революций расширившейся и укрепившейся.

(Заседание закрывается)

¹ Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 110, изд. 9-е.

208

Заседание двадцать четвертое​

9 сентября (утро). Председатель т. Бела Кун

Прения по докладам тт. Куусинена и Тельмана

Выступления тт. Коларова, Кристиансена, Хаусвуда, Костаньяна, Черча, Антикайнена, Гопнер, Искрова, Мицкевича-Капсукаса, Синга, Антонио

Коларов (Болгария). Сейчас, когда перед компартиями ставится ответственнейшая задача — готовить пролетариат к крупным революционным боям, к борьбе за захват власти, для нас должно быть ясно, что в такой момент вопрос о союзниках пролетариата в революции приобретает исключительно важное значение. Нельзя сказать, что пролетариат готовится к власти, если он не думает о своих союзниках. Это элементарная истина, которую подтвердил опыт русской революции. Тов. Сталин писал: «кто идет и готовится к власти, тот не может не интересоваться вопросом о своих действительных союзниках». А основной союзник пролетариата — это трудящееся крестьянство. «В этом смысле,— продолжает т. Сталин,— крестьянский вопрос является частью общего вопроса о диктатуре пролетариата и, как таковой, представляет один из самых животрепещущих вопросов ленинизма». И т. Сталин указывает, что «равнодушие к такому важному вопросу, как крестьянский вопрос, накануне пролетарской революции является обратной стороной отрицания диктатуры пролетариата, несомненным признаком прямой измены марксизму»¹.

Задача подготовки пролетариата к решающим боям включает в себя как органическую часть и задачу привлечения, мобилизации главного союзника пролетариата — трудящегося крестьянства на сторону пролетариата, задачу превращения эксплоатируемого большинства крестьянства из резерва буржуазии в резерв пролетариата, в его союзника.

Как практически разрешается задача превращения крестьянства в союзника пролетариата?

Суммируя опыт трех революций в России, т. Сталин говорит, что необходимо поддерживать, обязательно поддерживать трудящиеся массы крестьянства «в их борьбе против кабалы и эксплоатации, в их борьбе за избавление от гнета и нищеты». Практически привлечение трудящегося крестьянства на сторону пролетариата означает поддержку требований крестьянства, направленных против помещиков и капиталистов, поддержку и развязывание борьбы трудящегося крестьянства за эти требования, стремление включить эту борьбу в русло пролетарской революции.

В своих речах тт. Куусинен, Мануильский и др. показали, что капиталистической стабилизации наступил конец, что капиталистический мир переходит к новому туру войн и революций. Я хотел бы привести некоторые доказательства этого тезиса из области сельского хозяйства и крестьянского движения. Во-первых, я хотел бы остановиться на дальнейшем расширении и обострении аграрного кризиса, как признака углубления общего экономического кризиса; на банкротстве всех мероприятий капиталистических правительств, направленных к смягчению и устранению аграрного кризиса; во-вторых, я хотел бы рассмотреть социально-экономические последствия аграрного кризиса в деревне.

Как правильно отметил т. Куусинен, вопрос заключается не только в разрушительном действии кризиса вообще. Кризисы всегда вызывали разорение, безработицу, пауперизацию. Но аграрный кризис сейчас вызвал такую разруху, нищету, пауперизацию, что количество переходит уже в качество. Аграрный кризис сейчас приобретает другой характер, чем раньше. На заре капитализма, при развитии крупной промышленности, промышленный капитал разрушал деревни, гнал крестьян с земли, превращая их в пауперов. В периоде ускоренного загнивания капитализма финансовый капитал, вызывая небывалое массовое разорение крестьянства, низводит широчайшие крестьянские массы до состояния действительного варварства. Это происходит не только в колониях и полуколониях, но и в самых передовых, самых благоустроенных капиталистических государствах — в САСШ, Англии, Германии, Франции, одним словом, во всем капиталистическом мире.

У меня нет возможности сейчас останавливаться на этом вопросе. Я хочу только указать, что поколеблена крестьянская собственность, мелкий земельный собственник не является больше действительным соб-

¹ Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 37, изд. 9-е.

209 ственником земли, а только формальным собственником. Поколеблены самые основы существования огромных масс крестьянства и фермерства. Всюду происходит сейчас массовая распродажа крестьянского имущества за неуплату налогов, долгов и массовое выселение фермеров за неуплату аренды и т. д.

Аграрный кризис все больше углубляется. Оказались тщетными все мероприятия правительств, направленные якобы к борьбе с кризисом. Эти мероприятия помогли только нажиться финансовому капиталу, кучке помещиков и капиталистов, но не устранили аграрный кризис; наоборот, он расширился и углубился и привел к еще большему обострению противоречий между классами и государствами.

Третий характерный момент — это более высокая ступень революционного подъема деревенских масс. Крестьянство до сих пор служило самой крепкой опорой капиталистического режима, частной собственности и господства буржуазии. Поэтому, когда массы деревни тронулись на борьбу против эксплоататоров и угнетателей, не может быть больше речи ни о какой капиталистической стабилизации. Наша задача заключается в том, чтобы теснее связаться с крестьянскими массами, вывести их на путь революционной борьбы, революционизировать их и не допустить внедрения фашистского влияния в их среде.

Конец капиталистической стабилизации характеризуется усилением, хотя и неравномерным, процесса радикализации деревни. Это мы видим прежде всего в факте учащения забастовок сельхозрабочих, причем все чаще и чаще эти забастовки принимают политический, революционный характер, превращаются в революционное столкновение рабочих со всей системой капиталистического господства. В стачечное движение вовлекаются и сезонные рабочие, а также и батрачки. Растет число успешных забастовок. Обычно поражения являются результатом единого фронта помещиков, госаппарата, фашистского террора и реформистских вождей. Однако необходимо отметить, что только за последнее время мы наблюдаем учащение случаев руководства забастовками сельхозрабочих компартиями.

Забастовочное движение сельхозрабочих за последний год усилилось в Германии, Польше, Чехо-Словакии. Исключительно важную роль оно играет в испанской революции. Мы наблюдаем начало революционного подъема сельхозрабочих и в Италии. Характерна массовая забастовка сборщиц риса в провинциях Варчали и Новара, в которую было вовлечено несколько десятков тысяч работниц. Эта забастовка превратилась в столкновение с фашистским режимом, причем необходимо отметить, что впервые итальянская компартия приняла непосредственное участие в этой забастовке. Работницы забастовали по призыву компартии.

Особенно характерным является рост крестьянских волнений, выливающихся в самые разнообразные формы. Они имеют место не только в колониях и не только в аграрных, но и в промышленных странах. Не делает исключения из этого правила даже высокопромышленная Англия; английское фермерство тоже выступает против принудительной продажи с молотка за неуплату налогов и долгов, против насильственного выселения за неуплату аренды и т. д. Самой распространенной, элементарной формой крестьянского движения является борьба против этих мер. Однако наблюдаются и другие формы борьбы, а именно: фермерские забастовки, забастовки против принудительных работ, всевозможные самочинные действия крестьян, как рубка леса, захват помещичьих земель, поджоги, сопротивление властям, а также вооруженные столкновения, крестьянские бунты и восстания. Крестьянские бунты и восстания являются сейчас весьма распространенным явлением.

Выражением революционизирования крестьянства является также усиление влияния компартии в деревне. О нем можно судить также по результатам выборов. Например на последних выборах в Германии компартия значительно увеличила число голосов в ряде деревенских районов, где она лучше работала. Я мог бы привести данные, показывающие, что во многих округах увеличение поданных за компартию голосов в деревенских районах достигало 200 — 300 — 400%.

Такое явление мы наблюдаем и в Болгарии.

Что является характерным для крестьянского движения на данном этапе? Его стихийность, распыленность, неорганизованность. Мы имеем только начало организации, начало создания крестьянских комитетов борьбы; в основном крестьянское движение остается еще стихийным движением, стихийным выражением недовольства и гнева крестьянских масс против эксплоататоров и угнетателей.

Второй признак — это массовость движения. Иногда все трудовое крестьянство данной деревни, а иногда ряд деревень и целых районов приходит в движение. Но распространение крестьянского движения на большие районы находится только в начальной стадии; распыленность крестьянского движения остается на данной стадии характерным его признаком.

Крестьянское движение по существу направлено сейчас против господствующей системы эксплоатации и гнета. Оно объективно имеет революционный характер даже и тогда, когда крестьянство находится на самой низкой ступени революционного сознания. Например сопротивление продаже с молотка крестьянского имущества направлено против устоев режима частной собственности. Антиналоговое движение крестьянства, которое принимает массовый характер, по существу есть движение против буржуазно-помещичьего государства.

Характерным для крестьянского движения на данном этапе является также переход от пассивного сопротивления к активному выступлению, к столкновению с органами власти, причем крестьяне проявляют редкое упорство и мужество. Движение

210 иногда (хотя это только начало и имеет место в редких случаях) принимает контрнаступательный и даже наступательный характер. Наблюдаются отдельные случаи проявления солидарности трудящихся крестьян с рабочими, начало совместной борьбы двух основных эксплоатируемых классов капиталистического общества, например в Польше, Болгарии, Германии и т. д.

Движение крестьян очень часто увенчивается успехом. Часто правительства вынуждены отменять принудительную продажу крестьянского имущества, давать амнистии нарушителям фискальных законов, отсрочку по уплате налогов, иногда они вынуждены даже отменять некоторые налоги (Италия, Болгария и пр.).

В Германии сопротивление продаже крестьянского имущества является повседневным явлением и распространяется по всей стране как эпидемическая болезнь. В Прикарпатской Украине движение против налогов приняло исключительно массовый характер, охватило почти всю провинцию. Опыт движения в Прикарпатской Украине имеет исключительно важное международное значение, и его необходимо тщательно изучить.

Я хочу особенно отметить массовое движение фермеров в Соединенных штатах Америки, где 500 тыс. фермеров штата Айова на-днях выступили против крупных трестов и банков. Вначале движение имело экономический характер: крестьяне отказывались продавать свою продукцию трестам, возили ее непосредственно на рынок, но когда это не помогло, фермеры перешли к насильственным действиям: окружили город, блокировали пути сообщения и не допускали подвоза продуктов для крупных компаний. Это пример массового стихийного движения, переходящего в процессе борьбы на более высокую, революционную ступень.

Я хочу процитировать характеристику крестьянского движения в Германии, данную буржуазным экономистом Артуром Файлером в «Франкфуртер Цейтунг» в феврале текущего года. В статье под заголовком «Крестьянская война» автор проводит параллель с крестьянской войной XVI в. и заявляет, что «в течение последних лет в Германии происходит нечто вроде новой крестьянской войны. Это еще не является непосредственным вооруженным восстанием, еще не является действительной крестьянской войной. Пассивное сопротивление при продаже земли с молотка, пассивное сопротивление при уплате налогов и резкий экономический и общественный бойкот против всех тех, кто не хочет беспрекословно подчиняться этим лозунгам,— таковы пока что преобладающие методы». Но, продолжает Файлер, «опасность заключается в том, что крестьяне не ограничиваются борьбой за отдельные конкретные требования, а выступают против всей системы капиталистической эксплоатации». Автор хорошо понимает, что опасность для буржуазии вытекает не из крестьянской войны как таковой, а из надвигающейся пролетарской революции, которая, по выражению Маркса, будет поддержана новым изданием крестьянской войны.

Тезис о конце капиталистической стабилизации находит свое подтверждение в дальнейшем углублении аграрного кризиса и в дальнейшем обострении классовых противоречий в деревне. Но особенно ярким его подтверждением является более высокий уровень подъема крестьянского движения. В некоторых странах крестьянское движение иногда даже идет более ускоренным темпом, чем революционный подъем городских рабочих, например в Польше (в начале этого года), Италии и др. Отставание города таит в себе крупнейшую опасность для революции, а также для дальнейшей радикализации крестьянских масс.

В целях разгрома революционного движения и обеспечения капиталистического выхода из кризиса крупная буржуазия, возглавляемая финансовым капиталом, стремится восстановить единый фронт в деревне во главе с помещиками и кулаками и противопоставить его единому фронту рабочих и крестьян под руководством пролетариата. Для этой цели буржуазия применяет демагогию, насилие и террор.

Орудиями применения этой политики в деревне являются кулацкие партии, открыто фашистские организации и союзы, вроде национал-социалистической партии Германии, хеймвера в Австрии и т. д., а также социал-фашистские партии. Социальная опора фашизма в деревне — это в первую очередь кулацкая прослойка. Фашизм быстро проникает в руководство кулацких союзов, сельхозкооперации и других массовых крестьянских союзов. Например национал-социалисты в Германии завоевали большую часть верхушки германского ландбунда, они имели ряд больших успехов на последних выборах в сельскохозяйственные камеры и т. д.

Никаких сомнений не может быть в том, что действительными руководителями аграрной политики национал-социалистов в Германии являются помещики, крупные аграрии и дворяне. Национал-социалистическая газета «Ангриф» от 5 февраля 1932 г. писала: «Мы, национал-социалисты, насчитываем в наших рядах значительное количество дворянства и помещиков». Дворяне и помещики и определяют аграрную политику фашистов. Немецкие национал-социалисты стоят за аграрный ультрапротекционизм, за всякие запретительные пошлины, за запрещение ввоза сельскохозяйственных продуктов из СССР и т. д.

Основная задача фашистов в деревне — это путем демагогии и насилия задушить всякое революционное движение, объединить деревню в единый контрреволюционный фронт и направить этот фронт против революционного пролетариата, международной революции и СССР. Такова деятельность так называемых штурмовых отрядов национал-социалистов в деревне. Они травят революционных крестьян и коммунистов, организуют нападения на крестьянские собрания, убивают революционных крестьян и рабочих, срывают насилием забастовки

211 сельхозрабочих. Во многих сельских районах Германии установлен режим кровавого национал-социалистического террора.

Национал-социалисты применяют большие усилия для изоляции деревни от влияния революционного города. В случае массовых политических забастовок и революционных выступлений рабочих, они ставят себе задачей отрезать город от окружающих деревень и организовать голодную блокаду. Для этой цели германская национал-социалистическая партия создала специальный «аграрный политический аппарат».

Фашисты в Германии — самые ярые сторонники антисоветской войны. Они выступают решительно за запрещение советского импорта, за немедленный разрыв сношений с Советским союзом. Они ведут бешеную клеветническую кампанию против коллективизации, развивают сильнейшую пропаганду против мнимого советского «демпинга», «принудительного труда» и т. д. Они проповедуют интервенцию, разгром и колонизацию Советского союза.

Почти то же самое приходится сказать и об основанной несколько лет назад аграрной крестьянской партии во Франции. Кто командует в этой партии, видно из ее органа «Голос земли», редакция которого в обращении к буржуазии успокаивает ее насчет целей аграрной крестьянской партии. «До тех пор,— писала газета,— пока Ротшильд и Финали занимаются только своими делами, Ситроен и Рено — автомобилями и тракторами, Коти — парфюмерией, им нечего бояться нас». Лидер партии без всякого стеснения формулирует ее задачи следующими словами: «Цель аграрной крестьянской партии во Франции — приостановить наступление коммунизма и бороться с большевиками, применяя их собственные методы организации, агитации и пропаганды. Важнейшая задача аграрной крестьянской партии состоит в том, чтобы окружить города и красную зону вокруг них зеленым аграрным кольцом, подобно тому, как зеленый интернационал в Европе окружает Советский союз». Свою антисоветскую линию аграрная крестьянская партия проводит под лозунгом «национальной самообороны», «защиты земли, собственности и общественного порядка». Исходя из этого, партия ведет самую дикую клеветническую кампанию против Советского союза, против коллективизации в особенности. Коллективизацию она рассматривает как якобы подготовку Советского союза к войне против культурного Запада. «Коллективизация,— писала та же газета,— это предупредительная мобилизация».

О контрреволюционном характере и роли этой партии можно судить и по ее связям с полицией. Когда несколько времени назад рабочие и крестьяне выступали в защиту Сакко и Ванцетти, орган аграрной крестьянской партии открыл подписку в пользу павших в столкновениях с рабочими и крестьянами полицейских.

В периоде своего восхождения фашисты развивают колоссальную бесстыдную демагогию, формулируя иногда самые радикальные, даже революционные лозунги. В § 17 своей программы национал-социалисты формулировали требование «безвозмездного отчуждения земли для колонизации». С этим требованием они шли в деревню, пробивали себе дорогу к безземельным и малоземельным крестьянам. Кроме того они выступали всюду и везде якобы против капитализма. Они изображали капитализм как врага трудящихся крестьян. «Капитализм,— писал теоретик национал-социализма А. Гетш,— сгонит крестьян с земли, так как они никоим образом не могут конкурировать с механизированным крупным хозяйством». Для «преодоления» капиталистической системы национал-социалисты рекомендовали «новую» социально-экономическую систему, именно систему «участия в хозяйстве», не в прибылях, так как национал-социалисты выступают якобы против спекуляции и прибыли. «Участие в хозяйстве» практически означает систему уплаты натурой. Для приобретения симпатий бедствующих крестьян национал-социалисты иногда даже выступали вместе с крестьянами против продажи с молотка, уплаты налогов, судебных преследований крестьян и т. д., прикидываясь «защитниками» крестьян против капиталистической эксплоатации.

Благодаря этой бесстыдной демагогии, которую компартия Германии при своей слабой работе в деревне не разоблачала достаточно, национал-социалисты успели приобрести огромное влияние в деревне. Фашистская волна прокатилась по всей стране. Успехи национал-социалистов в деревне выразились в завоевании массовых крестьянских союзов, в массовом переходе членов буржуазных партий в ряды национал-социалистической партии. Они выразились еще в огромных выборных успехах национал-социалистов за последний год.

Такими же демагогическими приемами стремятся усилить свое влияние и кулацкие партии прочих стран — народная партия Польши, национально-аграрная партия Чехо-Словакии, национал-царанистская партия Румынии, народно-земледельческий союз Болгарии, крестьянская партия Греции и т. д. Все эти партии за последнее время развернули колоссальную демагогию среди крестьян, выставляя лозунги якобы в пользу крестьянской массы, иногда идя на некоторые «уступки» крестьянам, ведя мнимую борьбу против банков, крупных трестов и т. д. и т. п.

Успехи фашистов в деревне несомненно отражают недооценку фашистской опасности со стороны компартий.

В условиях конца капиталистической стабилизации нарастает новая опасность, опасность переоценить влияние фашизма, опасность не заметить процессов разложения и ослабления влияния фашизма в деревне, процессов, усиливающихся с углублением кризиса и ростом революционного подъема в деревне.

Характеристикой фашизма в деревне в данный момент является именно н а ч а л о е г о р а з л о ж е н и я. Фашизм уже слабеет. Дальнейший рост революционного подъема будет содействовать дальнейшему его ослаблению. Фашизм уже вынужден —

212 и чем дальше, тем больше он будет вынужден — применять новые методы для удержания деревенских масс под своим влиянием. Этим фашизм будет все больше разоблачать себя перед крестьянскими массами. Очень интересно показать изменение методов, применяемых национал-социалистами, на примере их отношения к вопросу о «безвозмездной экспроприации земли». Когда крестьянские массы начали принимать всерьез этот лозунг и когда помещики начали пугаться последствий этой лживой «антипомещичьей» агитации национал-социалистов, сам Гитлер был вынужден дать «толкование» своей аграрной программе в том смысле, что лозунг «безвозмездной экспроприации» направлен лишь против «спекулятивных обществ», а отнюдь не против земли кого бы то ни было, приобретенной «честным трудом». В новом издании аграрной программы национал-социалистов этот пункт уже ревизован. Национал-социалисты больше не осмеливаются болтать о «безвозмездной экспроприации земли».

Тот факт, что национал-социалисты в ряде областей — например в Ольденбурге, а сейчас и в Пруссии — пришли к власти, заставляет их показать свое действительное лицо.

Вместо того чтобы поддерживать движение крестьянских масс против налогов, против продажи с молотка и т. д., фашисты, находясь у власти, вынуждены силой подавлять антиналоговое движение крестьян. За последний месяц в провинции Ольденбурге был ряд случаев подавления крестьянских антиналоговых выступлений фашистскими отрядами. Это означает, что трудящееся крестьянство, шедшее до сих пор за национал-социалистами, приходит в столкновение с национал-социалистической властью. Национал-социалистические банды разоблачают себя как охранители капиталистического порядка и законности; начинается процесс разоблачения национал-социалистической демагогии на опыте самих крестьянских масс. Характерно отметить, что все больше учащаются случаи участия рядовых крестьян национал-социалистов в проведении бойкота продажи с молотка крестьянского имущества. Это означает начало отхода рядовых крестьян от национал-социалистической партии.

Идет полным ходом также разоблачение национал-социалистической демагогии среди сельхозрабочих. По мере учащения забастовок и усиления движения безработных национал-социалисты выступают все более открыто против сельскохозяйственных рабочих, срывают террором забастовки, объявляют их преступлением, изменой «национальной» Германии. Усиливающаяся волна забастовок будет все чаще приводить сельскохозяйственных рабочих к открытым столкновениям с национал-социалистическими бандами. Социальная основа национал-социализма в деревне все больше суживается, и его влияние на массы слабеет. Дальнейший рост недовольства и революционный подъем усилят темпы разложения и ослабления фашизма. Для этой цели необходимо поднимать крестьянские массы на борьбу за частичные требования, организовывать крестьянские комитеты, развивать забастовочную борьбу сельхозрабочих и движение безработных, организуя отпор сельхозрабочих наступлению помещиков на зарплату, на рабочий день, на коллективные договоры, на страхование, используя благоприятные моменты для контрнаступления. Вместе с тем необходимо проникать в массовые фашистские организации в деревне и в массовые крестьянские союзы и внутри них вести работу по их разложению. Необходимо укреплять смычку рабочих и крестьян на почве борьбы за частичные требования, против военной опасности и пр. Необходимо организовать массовую деревенскую самооборону против фашистского террора при активном участии городских рабочих.

Однако успех борьбы против национал-социалистов зависит главным образом от усиления и укрепления революционного движения в городах. Без решительного отпора промышленных рабочих фашистскому наступлению и террору, без крепкого антифашистского фронта в городе нельзя думать о серьезном сопротивлении фашистскому террору в деревне. Крестьянство, прежде чем выступить решительно против национал-социалистических банд, смотрит на город. Скорость процесса разложения национал-социалистов в деревне будет зависеть главным образом от способности компартии вести решительную борьбу с фашизмом по всему фронту, а также от ее способности поднять на массовую борьбу трудящихся деревни за их непосредственные нужды, создать единый фронт всего трудящегося крестьянства под руководством пролетариата против кулаков, помещиков и фашистов.

Я хочу остановиться на тех новых условиях, в которых приходится сейчас вести борьбу с влиянием социал-демократии в деревне.

Немецкая социал-демократия, находясь у власти в Пруссии, показала, что ее аграрная политика совпадает целиком с аграрной политикой Брюнинга — Шилле. Брюнинг — Шилле проводили помещичье-кулацкую политику, политику помощи крупным помещикам и кулакам через социал-демократического комиссара в Пруссии. Так называемая «восточная помощь» (Osthilfe) — эта миллиардная субсидия прусским помещикам — была проведена при непосредственном участии социал-демократии. Социал-демократия поддерживала политику удушения антиналогового движения, она выступала за самые решительные меры против революционного крестьянского движения. «Дать крестьянам-террористам должный отпор» — вот формула, характеризующая отношение социал-демократии к революционному крестьянскому движению. 11 декабря 1931 г. социал-демократическая фракция внесла в Прусский ландтаг предложение против так называемых «беспорядков» в деревне. Вот содержание этого предложения:

«В сельском хозяйстве Шлезвиг-Гольштейна создались условия, не поддающиеся

213 описанию. Мы вносим предложение просить правительство, во-первых, в будущем позаботиться о достаточной полицейской охране при описи имущества с целью принудительной распродажи, во-вторых, немедленно и по всей строгости закона привлекать к ответственности лиц, виновных в организации беспорядков, связанных с налоговыми забастовками».

Немецкая социал-демократия и реформистский профсоюз сельхозрабочих решительно выступали и против развязывания забастовочного движения в крупных имениях; они применяли все искусство своей предательской стратегии, чтобы не допустить забастовочного движения, чтобы задушить его, когда оно началось, чтобы предать интересы сельхозрабочих помещикам. Так например, когда помещики Восточной Пруссии снизили зарплату сельхозрабочих на 30%, реформисты советовали рабочим не вести никакой борьбы, не объявлять забастовки, а подать в суд жалобу на помещиков за неправильное применение чрезвычайного декрета Брюнинга, так как согласно этому декрету снижение должно было быть не на 30%, а только на 15%.

Социал-фашистская программа преодоления кризиса проповедует превращение капиталистической системы в планово руководимое хозяйство. Программа преодоления аграрного кризиса выступает за «систематическое приобретение государством и рациональное использование крупных сельхозпредприятий и лесоразработок». Социал-демократия рекомендовала создание государственных монополий зерна и муки. Лидер реформистского союза сельхозрабочих Шмидт на конгрессе международной федерации сельхозрабочих 30 июля 1931 г. заявил следующее: «Наиболее целесообразно было бы организовать монополию, на которую правительство как представитель интересов широких масс народа должно иметь решающее влияние». Это программа госкапитализма. В момент, когда все государственные предприятия терпят крах, когда финансовый капитал становится неограниченным хозяином всей политики государства, социал-демократия предлагает создавать государственные капиталистические предприятия.

Социал-демократы принимали также весьма активное участие в клеветнической кампании против Советского союза. Социал-демократический теоретик Баде по поводу экспорта хлеба из СССР заявил: «Россия вывозит краденый хлеб. Это не хлеб, а гранаты против народа».

Влияние социал-демократии в деревне начало слабеть, когда еще социал-демократия была у власти. Признаком этого является разложение социал-демократического союза «Объединение германского крестьянства». Сильно ослабело влияние социал-демократии и в сельхозкооперации. Партия потеряла много деревенских голосов на выборах. Вместе с тем шло частичное усиление влияния коммунистов среди сельхозрабочих, выразившееся в организации революционной оппозиции в реформистском союзе сельхозрабочих, в создании самостоятельных революционных профсоюзов сельхозрабочих, в самостоятельном руководстве рядом забастовок сельхозрабочих и пр. Сейчас, находясь в оппозиции, социал-демократия прибегает к новым «левым» маневрам. В первую голову она выдвигает аграрную реформу. С аграрной реформой выступают социал-демократы в Германии, Австрии, Испании, даже английская лейбор-партия сформулировала свою программу аграрной реформы. Однако этот «левый» маневр легко разоблачить на опыте самих масс. Конец капиталистической стабилизации означает окончание периода реформ, включая и аграрные реформы. Даже в такой стране, как Испания, где нарастает аграрная революция, буржуазия оказалась неспособной провести аграрную реформу. Обанкротившееся государство не в состоянии достать необходимые средства для выкупа помещичьей земли, а буржуазия, в том числе и социал-демократия,— против конфискации помещичьей земли и передачи ее без выкупа крестьянам. Средства для выкупа земли не в состоянии достать ни германское, ни австрийское государства. Обанкротившиеся буржуазные государства, неспособные уплачивать иностранные долги, непрерывно сокращающие расходы на социальное страхование, на удовлетворение культурно-просветительных нужд широких масс, не в состоянии найти необходимые средства для проведения аграрной реформы. Поэтому проповедывать аграрную реформу в данный момент значит лишь отвлекать крестьянские массы от революционной борьбы за землю без выкупа, за рабоче-крестьянское правительство. «Аграрная реформа» социал-демократии в данный период является контрреволюционным оружием буржуазии против революционного движения крестьянства.

Такой же контрреволюционный характер носит и социал-демократическое требование снижения арендной платы на 30% путем парламентского законодательства. Смысл этого требования — отвлечь мелких арендаторов от борьбы против арендной платы, за действительное снижение и уничтожение ее, сорвать развертывающееся массовое крестьянское движение против принудительного сбора арендной платы, долгов и т. д.

Такой же контрреволюционный характер имеет и теория реформистов о невозможности успешных забастовок в условиях экономического кризиса. Социал-демократы заявляют, что крупные имения обанкротились, следовательно бесцельно бастовать против обанкротившихся помещиков, ибо помещики не в состоянии платить более высокой зарплаты. Обанкротившиеся помещики якобы «вынуждены» для поддержания своих хозяйств сокращать рабочим плату, ухудшать условия эксплоатации рабочего труда и т. д. Такова контрреволюционная теория социал-демократов. Однако на практике все учащающихся забастовок сельхозрабочие убеждаются в антирабочем характере социал-демократических теорий. Происходит быстрое разоблачение

214 предательства и контрреволюционности социал-демократии на опыте самих масс.

Обанкротилась также и социал-демократическая теория «демократии». На практике сейчас поставлен вопрос не о развитии к «демократии», сейчас поставлена на практическое разрешение проблема открытой диктатуры: открытая военно-фашистская диктатура финансового капитала или диктатура пролетариата?

Необходимо всемерно усилить работу компартии по беспощадному разоблачению новых «левых» маневров и теорий социал-фашистов.

Однако было бы глубокой ошибкой полагать, что эту разоблачительную работу можно делать только при помощи слов, фраз. Необходимо привести деревенские массы к тому, чтобы они на своем собственном опыте убедились в контрреволюционном характере социал-демократической партии, ее программы и практики. Необходимо развернуть в деревне массовые бои за частичные требования, за повседневные нужды крестьян и сельхозрабочих. Лишь в процессе борьбы будет окончательно подорвано влияние социал-фашистов в деревне. Но для этой цели необходимо поддерживать теснейшую связь с деревней. Необходимо при помощи правильной большевистской тактики выковывать единый фронт всех трудящихся крестьян снизу, крестьян коммунистов и революционеров с широкой беспартийной массой трудящегося крестьянства, а также с трудящимися крестьянами, находящимися под влиянием национал-социалистов, социал-фашистов, католиков и др., с тем чтобы вырвать их из-под враждебных влияний.

Исключительно важное значение имеет работа по завоеванию сельхозрабочих на почве расширения их экономических боев за частичные требования. Для этой цели необходимо правильно применять тактику единого фронта снизу по отношению к реформистским рабочим в деревне и наладить правильную большевистскую работу внутри реформистских профсоюзов сельхозрабочих. Исключительно важно организовать действительную помощь организации и борьбе сельхозрабочих со стороны городского пролетариата.

Рассматривая состояние революционного движения в деревне, мы должны отметить общее отставание компартии в деревне от подъема масс. Это отставание существует во всех странах независимо от тех сдвигов, которые имели место в некоторых из них, а такие сдвиги за последний год мы наблюдали например в Польше, в Германии, в Чехо-Словакии. Некоторые успехи на деревенском фронте нужно отметить также в Болгарии, в Греции. Даже во Франции, где работа компартии в деревне отставала больше всего, намечаются уже первые признаки оживления.

Рассматривая эти сдвиги и успехи, мы можем свести их к следующим важнейшим завоеваниям: вырабатываются частичные требования для крестьян в форме программ действия для деревни. Почти все компартии Европы уже средактировали свои программы действия для деревни, а те, которые еще не имеют такой программы, выдвигают частичные требования для крестьян в отдельных случаях. Вместе с этим началом поворота в работе коммунистических партий в деревне начата и работа по созданию крестьянских комитетов как элементарной формы единого фронта борьбы трудящихся крестьян за повседневные требования, хотя эта работа еще далеко недостаточна. Французская компартия, долгое время сопротивлявшаяся созданию крестьянских комитетов, тоже вступила на путь создания таковых.

Однако слабостей и недостатков работы компартий в деревне куда больше, чем достигнутых уже успехов. Самой слабой стороной революционной работы в деревне надо считать исключительное отставание компартий в работе среди сельхозрабочих. Даже такая партия, как польская компартия, возглавляющая могущественное крестьянское движение и проделавшая колоссальную работу в деревне, находится только в начале своей работы среди сельхозрабочих. Проблема организации сельхозрабочих, руководства борьбой сельхозрабочих, хотя и поставлена партией, но на деле еще не разрешена. Партия только приступила к детальной разработке своей тактики, организации и руководства борьбой сельхозрабочих. В такой стране, как Германия, где партия несомненно имеет большие успехи среди промышленного пролетариата, где партия растет ежечасно, расширяя свое влияние на все более широкие слои трудящихся, работа среди многомиллионного сельхозпролетариата является слабейшим участком ее работы. В огромном своем большинстве сельхозрабочие не организованы, а поскольку они организованы, они находятся под руководством реформистов, фашистов, католиков. Влияние компартии среди них еще весьма слабо. Партия в текущем году только приступила к созданию революционных профсоюзов сельхозрабочих, к организации революционной оппозиции в реформистских профсоюзах. Партия и революционная профоппозиция только приступили к организации и руководству забастовками сельхозрабочих; движение сельхозрабочих большей частью протекает еще или под знаком стихийности или под руководством предательских вождей социал-демократии. В Болгарии, где партия имеет колоссальное влияние в деревне, не существует еще действительной организации сельхозрабочих. Партия не развивала и не руководила ни одной забастовкой сельхозрабочих. Сельхозрабочие в своем большинстве идут за кулацкими и буржуазными партиями.

Характерной чертой крестьянского движения за истекший период является его распыленность. Нам удается организовать лишь отдельные, частичные выступления групп крестьян или крестьян отдельной деревни против принудительного собирания налогов, против продажи имущества с торгов и т. д.

215 Движение это не получило еще широкого массового характера, не перешло еще на более высокую ступень. Все же необходимо отметить, что в Прикарпатской Украине компартии удалось организовать и руководить крестьянскими выступлениями, охватывающими целые районы и округа. Крестьянское движение в Прикарпатской Украине представляет собой новый этап в развитии крестьянского движения и новый этап в деревенской работе компартий. Движение это имеет крупнейшее международное значение, необходимо извлечь из него уроки для компартий других стран. Точно так же и в Польше мы наблюдали начало объединенного выступления крестьян ряда деревень. Необходимо особо отметить восстание крестьян 16 деревень в Польше как признак перехода крестьянского движения на более высокую ступень.

За немногими исключениями пролетариат еще недостаточно связан с революционным крестьянством, недостаточно умеет увязать свою борьбу с борьбой крестьянских масс, недостаточно проявляет свою руководящую роль. Примером этого может служить выступление крестьян целого района в Польше в день 1 мая: крестьянская демонстрация, подошедшая из ряда деревень к городу, очутилась в полной изоляции от городского пролетариата, и крестьянам пришлось отстаивать свою демонстрацию против полиции лишь своими силами.

Крупнейшим нашим недостатком является также почти полное отсутствие работы во враждебных организациях в деревне, в массовых беспартийных крестьянских организациях, сельхозкооперативах и пр. В этом недочете сказываются пережитки социал-демократического отношения к крестьянству, к крестьянским организациям в особенности. Немыслимо серьезно работать по уничтожению влияния фашистов и кулаков на крестьянские массы, по разложению массовых фашистских организаций без серьезной постановки действительно большевистской работы компартии внутри враждебных и беспартийных массовых крестьянских организаций.

Отражением всех этих недостатков и в то же время частичной причиной этих недостатков является исключительная организационная слабость компартий в деревне. Компартии имеют исключительно слабую организационную опору в деревне. Деревенские комячейки — редкое явление, а поскольку они существуют, их членский состав немногочисленен и очень часто сомнительного классового характера. Нередко в деревенские ячейки проникают даже кулацкие элементы. Существующие деревенские ячейки, как правило, являются хилыми организациями, без инициативы и без настоящей внутренней жизни.

Хотя компартии и признают необходимость привлечения крестьянства на сторону пролетариата, все же нельзя никоим образом признать удовлетворительной их работу в деревне.

В условиях конца капиталистической стабилизации важнейшие задачи компартий в деревне можно формулировать следующим образом:

1. Необходимо больше, чем раньше, концентрировать внимание на развязывании и организации борьбы крестьян и сельхозрабочих, за улучшение их положения и против войны. Необходимо больше, чем раньше, осуществлять большевистскую линию поддержки промышленным, городским пролетариатом борьбы крестьян и сельскохозяйственных рабочих против их эксплоататоров и угнетателей.

Так как сопротивление крестьян насильственному собиранию налогов, задолженности аренды и т. д. в дальнейшем будет играть все возрастающую роль, то необходимо самым тщательным образом разработать применительно к конкретным условиям данной страны или данной области формы и методы борьбы крестьян на основе тактики единого фронта снизу.

Компартии должны конкретно решать, когда, где и при каких условиях они выставляют лозунг «не платите налогов», имея в виду, что этот лозунг может мобилизовать на борьбу широкие крестьянские массы лишь при наличии высокого революционного подъема. Они должны показать, как практически проводить антиналоговый бойкот, как срывать продажи с молотка, как проводить самочинные массовые действия против помещиков и капиталистов, как то: рубка помещичьих лесов, самочинная вспашка помещичьей земли, захват хлебных и других складов голодающими и пр. и пр. В этом вопросе необходимо преодолеть имеющиеся в некоторых компартиях легалистские уклоны, а также выставление лозунгов без серьезной деловой работы по мобилизации масс вокруг них. Коммунисты должны поддерживать борьбу крестьян за мельчайшие требования, поскольку эта борьба направлена против помещиков и капиталистов. Коммунисты должны придерживаться целиком учения Ленина о смычке рабочих и крестьян, которым партия русских большевиков руководилась в трех революциях. Ленин самым резким образом выступал против тех, которые высказывались за поддержку крестьян лишь тогда, когда крестьяне воспринимают неурезанные требования коммунистической программы; это — проявление сектантства, ведущего к изоляции коммунистов от масс. Однако это отнюдь не означает, что коммунисты должны поддерживать всякое крестьянское движение.

«Речь идет здесь о поддержке такого движения и такой борьбы крестьянства, которые облегчают прямо или косвенно освободительное движение пролетариата, которые льют воду так или иначе на мельницу пролетарской революции, которые способствуют превращению крестьянства в резерв и союзника рабочего класса» ¹.

Развивающееся сейчас в условиях конца капиталистической стабилизации крестьянское движение в огромном большинстве случаев направлено против эксплоататоров,

¹ Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 38, изд. 9-е.

216 угнетателей, помещиков, капиталистов. Оно иногда прямо, иногда лишь косвенно облегчает освободительное движение пролетариата. Поэтому необходимо его поддерживать, стремясь превратить его в действительно революционное движение. Необходимо поддерживать борьбу мелких и средних фермеров за снижение аренды, за отсрочку платежей, за пересмотр договоров. Необходимо поддерживать их требования помощи, борьбу против налогов и т. д. Однако в то же самое время необходимо разъяснять фермерам наши программные требования, увязывая их борьбу с борьбой за землю и за рабоче-крестьянское правительство. Выражением сектантства является отказ компартий поддерживать борьбу фермеров за снижение арендной платы под тем предлогом, что коммунисты — за ликвидацию аренды, за передачу земли без выкупа в распоряжение трудящихся фермеров. С этой точки зрения правильно поступили и поступают французские коммунисты, когда они поддерживали и поддерживают сборщиков смолы в Ландах в их борьбе за сокращение доли землевладельцев. Однако их ошибка заключается в том, что они в связи с этой борьбой не разъяснили мелким и средним арендаторам наши лозунги о борьбе за передачу земли без выкупа мелким и средним арендаторам, о борьбе за рабоче-крестьянское правительство. Необходимо также поддерживать борьбу трудящихся крестьян, мелких и средних фермеров против трестов, банков, железнодорожных компаний и т. д., скупающих за бесценок продукцию крестьян и фермеров, грабящих и разоряющих их, связывая эту борьбу с борьбой рабочих против высоких розничных цен, устанавливаемых теми же трестами и компаниями, и ведя эту общую борьбу под лозунгом союза трудящихся крестьян и фермеров с рабочим классом против союза банков, трестов и правительства с богатыми крестьянами и фермерами. Типичным примером является развертывающееся в данный момент движение фермеров в САСШ.

Блокада городов, проводимая сейчас бедствующими фермерами штата Айова, может превратиться в орудие борьбы против революционного пролетариата, если путем демагогического использования их бедственного положения и их бунтарских настроений во главе фермеров встанут контрреволюционные фашистские элементы. Эту опасность можно предотвратить и превратить движение фермеров в действительно революционное движение, лишь если городские рабочие во главе с компартией вмешаются активно в это движение на стороне мелких и средних фермеров, поддерживая их требования (помогая им в борьбе против штрейкбрехеров, полиции и др.), лишь если сами рабочие развернут самостоятельную борьбу против розничных цен на продукты сельского хозяйства, искусственно взвинчиваемых трестами и картелями, требуя одновременно действительной помощи и улучшения положения трудящихся фермеров и выступая под лозунгом союза бедных и средних фермеров с пролетариатом. Таким путем трудящиеся фермеры убедятся на деле, что рабочие являются единственными и действительными их союзниками. Тот факт, что монополистический капитал в лице банков, трестов, картелей, железнодорожных компаний, с одной стороны, грабит и разоряет трудящихся фермеров, покупая за бесценок их продукцию, повышая железнодорожные тарифы, устанавливая монопольные цены на промышленные продукты, собирая ростовщические проценты, выселяя разоренных фермеров, продавая с молотка их имущество и пр., тот факт, что тот же самый монополистический капитал, с другой стороны, господствует и на городском рынке, устанавливая произвольные цены на продукты питания и широкого потребления, наступает на заработную плату рабочих, лишает их работы, осуждает их на нищету и голодную смерть; тот факт, наконец, что монополистический капитал является хозяином государства и диктует все мероприятия правительства, направленные против трудящихся города и деревни,— все это вместе служит широкой базой единого фронта рабочих и трудящихся фермеров против союза банков и трестов, правительства и богатых фермеров. Игнорирование движения фермеров, направленного против банков и трестов, неизбежно привело бы к изоляции пролетариата от трудящихся фермерских масс, к ослаблению борьбы против крупного капитала и богатых фермеров, к срыву единого революционного фронта рабочих и трудящихся крестьян. Буржуазия сильно заинтересована в том, чтобы сорвать единый фронт, отделить рабочих от трудящихся крестьян, противопоставить их друг другу. Типичный пример подобного противопоставления мы наблюдали в Аргентине, где в некоторых случаях безработные, вместо того чтобы нападать на склады помещиков и банков, нападали на крестьянские рынки и грабили товары мелких крестьян. Такие явления происходят в результате отсутствия коммунистического воспитания рабочих, отсутствия большевистского руководства борьбой рабочих.

В своих отношениях к крестьянской массе пролетариат должен руководствоваться интересами пролетарской диктатуры. Победа диктатуры пролетариата есть тот критерий, которым коммунисты определяют свое отношение к борьбе крестьян и к их требованиям. Коммунисты должны воспитывать в промышленном пролетариате «сознание необходимости жертв с его стороны и готовность итти на жертвы ради свержения буржуазии и упрочения пролетарской власти, ибо диктатура пролетариата означает как уменье пролетариата организовать и повести за собой все трудящиеся и эксплоатируемые массы, так и уменье авангарда итти для этой цели на максимальные жертвы и героизм» ¹.

2. Борьбу за частичные требования крестьян надо стараться поднять на более высокую ступень двумя путями. Во-первых, расширяя борьбу, распространяя ее на

¹ Ленин, т. XXV, стр 276.

217 целые районы, округа и области, объединяя ее в широкое массовое движение крестьянства под революционным руководством; во-вторых, превращая эту борьбу в революционную борьбу против господства капитала и помещиков, за землю, за рабоче-крестьянское правительство. Перед коммунистическими партиями сейчас стоит со всей остротой проблема разжигания, организации и руководства действительно массовой, действительно революционной борьбой крестьянства, причем необходимо считаться с конкретными условиями каждой страны, а также учесть накопившийся интернациональный опыт, в особенности опыт массового крестьянского движения в Прикарпатской Украине, Польше, Болгарии и т. д.

В период конца капиталистической стабилизации по-новому ставится и вопрос о земле. В зависимости от наличия феодальных пережитков и от степени революционного подъема надо выдвигать лозунг о земле крестьянам без выкупа не только как пропагандистский лозунг, но и как лозунг непосредственного действия, тесно увязывая его с борьбой крестьянских масс за частичные требования, за улучшение их положения, с их борьбой против военной опасности. В Испании необходимо призывать безземельных и малоземельных крестьян к захвату помещичьих земель и самочинной ликвидации феодальных повинностей.

В Польше и Венгрии земельный вопрос необходимо ставить во главу угла всех частичных требований крестьян, и там, где подъем в деревне достигает большой силы, нужно призывать к самочинным действиям, направленным против помещичьей собственности, как то: к рубке лесов, косьбе помещичьих лугов, захвату хлеба, семян и т. д. В такой стране, как Франция, где вопрос о борьбе крестьян за землю не стоит еще остро, надо увязывать борьбу крестьян за частичные требования с лозунгом о земле. Игнорирование лозунга о земле в кампаниях, проводимых компартией среди крестьян, недопустимо. Необходимо помнить, что революционная постановка вопроса о земле является на данном этапе могущественным орудием разоблачения фашизма и социал-фашизма в деревне.

Нужно разработать конкретные методы и формы участия крестьян в борьбе против империалистической войны, против антисоветской интервенции в особенности, базируясь на резолюции Коминтерна по этому вопросу. Крестьянство в своем огромном большинстве против милитаризма, против войны. Однако для его мобилизации на действительную борьбу против милитаризма и войны необходимо найти соответствующие лозунги, формы и методы, что нам не всегда удается делать. С этой точки зрения необходимо уделить особое внимание деревенским районам и крупным имениям, расположенным поблизости важнейших стратегических объектов; в этих районах и имениях необходимо во что бы то ни стало укрепиться; там нужно концентрировать больше внимания, больше сил и создать там во что бы то ни стало базу для нашей антивоенной работы. Крестьянство, находящееся в районах железных дорог, нужно использовать против транспорта оружия и т. д.

В современный период нарастающих крупных классовых и революционных боев огромное значение приобретает мобилизация крестьянства национально-угнетенных областей. Уже сейчас мы видим ряд крестьянских движений и даже восстаний в национально угнетенных областях, например в Польше, Югославии, Румынии и пр. Существующую до сих пор недооценку национального момента компартиями необходимо ликвидировать, так как она является причиной изоляции компартий от стихийно развивающегося движения угнетенных масс за национальное освобождение, так как она является причиной перехода этого движения под руководство буржуазных элементов, предающих движение. Необходимо научиться практически увязывать борьбу крестьянства за национальное освобождение с борьбой за низвержение помещиков и капиталистов, с борьбой за пролетарскую диктатуру.

В период конца капиталистической стабилизации, когда предстоят массовые революционные бои, когда политическая массовая забастовка будет играть все более значительную роль, необходимо остро поставить вопрос о практической поддержке пролетариата и его революционных выступлений крестьянством, о поддержке революционного города деревней, наперекор усилиям буржуазии изолировать пролетариат, окружить его кольцом деревенской контрреволюции и разбить его.

Как увязать борьбу крестьян за их повседневные требования с массовой политической забастовкой? Как вовлечь крестьянство в массовые политические выступления пролетариата? Вот проблема, которой необходимо уделить исключительное внимание, в особенности в тех странах, где предстоят крупные революционные бои. Многочисленные слои пролетариата, например углекопы, грузчики, работники по транспорту и т. д., имеют непосредственную связь с деревней.

Эту связь надо уметь использовать для привлечения крестьян на сторону борющихся рабочих.

3. Необходимо по-новому поставить вопрос о работе коммунистов внутри враждебных фашистских и других массовых организаций в деревне для их разложения, а также о работе внутри беспартийных крестьянских организаций, кооперации и т. д. Сейчас кулацкие партии, социал-фашисты, фашистские организации прибегают, как я показал уже, к новым маневрам для удержания под своим влиянием крестьянских масс. Эти новые маневры врага требуют и с нашей стороны новых приемов, новых методов; без этого не может быть серьезной борьбы против фашизма и социал-фашизма в деревне. Необходимо изучить конкретно в каждой стране существующие враждебные организации в деревне — их программы, их политику, их формы организации, их

218 методы действия. Только таким путем возможно выработать правильную тактику по отношению к ним. Поскольку эти организации являются массовыми организациями, нужно во что бы то ни стало проникать в них, связаться с их членской массой из среды трудящегося крестьянства, организовать оппозицию, вести разоблачительную работу против вождей. Работа коммунистов по созданию единого боевого фронта в деревне не может привести к существенным результатам, если она не будет дополнена работой внутри враждебных организаций.

4. В связи с развязыванием борьбы крестьянства за насущные нужды ставится остро вопрос о создании действительно боевых крестьянских комитетов, вопрос о действительно большевистском руководстве этими комитетами. Необходимо преодолеть существующее еще в рядах компартий сопротивление и пассивность в деле организации крестьянских комитетов борьбы. Необходимо научиться правильно создавать и строить крестьянские комитеты как простейшую форму мобилизации крестьянства на борьбу за улучшение его положения. Поскольку крестьянские комитеты возглавляют совместную борьбу всех трудящихся деревни, в целях обеспечения действительно революционного руководства этой борьбой, в крестьянских комитетах должны участвовать также сельхозрабочие, при условии однако создания особых батрацких комитетов для руководства экономической борьбой сельскохозяйственных рабочих.

Сейчас, когда национал-социалисты, потерпевшие крах в своей тактике одурачивания масс путем демагогии, усиливают методы массового террора в деревне, необходимо приступить к организации действительной массовой самообороны крестьянства. Проблема массовой самообороны в деревне имеет исключительно важное значение ввиду распыленности крестьян и слабости их связи с крупными центрами. Фашисты используют это положение крестьян и часто с помощью немногочисленных отрядов терроризируют целые селения, целые районы. Необходимо применительно к конкретным условиям наладить массовую самооборону крестьян, причем надо иметь в виду, что лучшее средство связать деревню с городом, лучшее средство укрепить смычку крестьян с рабочими — это организация участия рабочих в обороне крестьянства против фашистского террора.

5. В то же время надо практически поставить вопрос об организационном строительстве компартий в деревне и приступить на деле к созданию партийных опорных пунктов, комячеек, прежде всего в крупных имениях, в важнейших деревенских районах, могущих по своей близости к крупным рабочим центрам и к важнейшим стратегическим объектам играть важную роль в массовых революционных боях пролетариата. Без организационной опоры нельзя думать о серьезной работе и борьбе в деревне. В связи с обострением классовых противоречий и боев необходимо готовиться к нелегальности в деревне. Нелегальная работа в деревне гораздо труднее, чем в городах: условия конспирации в деревне гораздо неблагоприятнее, чем в городах. Но без выполнения этих условий и создания годных для работы в нелегальных условиях деревенских партийных ячеек наша работа на деревенском фронте не может дать серьезных результатов.

Вместе со всем этим необходимо бороться против существующей в рядах компартий социал-демократической пассивности в крестьянском вопросе, против пренебрежительного отношения к черной, каждодневной работе в деревне, по укреплению связей с крестьянством, по организации и мобилизации его на борьбу.

Необходимо вести решительную борьбу против правооппортунистического уклона в деревенской работе во всех его разнообразнейших конкретных проявлениях, как против главной опасности на данном этапе, необходимо также вести борьбу с революционной фразой и провозглашением революционных лозунгов без действительной подготовки масс к борьбе.

Работа среди крестьян требует высшей степени конкретности, деловитости, отсутствия фразерства. Крестьянина можно завоевать на нашу сторону не фразами, не общими революционными выкриками, а правильным подходом к его конкретным нуждам.

Коммунистические партии должны использовать богатейший опыт крестьянской работы ВКП(б) в трех революциях, благодаря которой русским большевикам удалось в решительной схватке пролетариата с буржуазией и помещиками заручиться могущественной поддержкой основных крестьянских масс и одержать окончательную победу.

Кристиансен (Норвегия). Как и в других капиталистических странах, наступление буржуазии на рабочий класс и трудящиеся массы за последние годы крайне обострилось и в Норвегии. Прибегая к все более грубым фашистским методам господства и угнетения, норвежская буржуазия старается взвалить все бремя кризиса на плечи трудящихся масс. В марте — апреле 1931 г. был объявлен локаут 86 тыс. рабочих, отказавшихся признать снижение зарплаты. Почти полгода эти рабочие вели отважную, героическую борьбу против норвежских капиталистов, которым уже с самого начала и на протяжении всей борьбы всячески помогали реформистские вожди, утонченнейшими средствами обмана и предательства подрывая и раскалывая боевой фронт рабочих, содействуя победе буржуазии. Многократные попытки предпринимателей, реформистов и капиталистического госаппарата заставить рабочих вернуться к станкам на условиях значительного снижения зарплаты в первые месяцы борьбы категорически отклонялись рабочими без различия их партийной принадлежности.

Когда вспыхнула борьба, наша партия находилась в состоянии сектантской изолированности от масс. Еще в июне 1930 г., а затем в феврале 1931 г. президиум Комин-

219 терна характеризовал это положение, как кризис связи партии с рабочими массами. Несмотря на правильную в общем политическую линию, взятую III партсъездом в 1929 г., постановления его на практике все больше извращались ЦК и важнейшими окружкомами, проводившими абстрактно-сектантскую политику и в то же время совершавшими грубые правооппортунистические ошибки. Влияние партии на массы ослабло, численный состав ее сократился, и она утеряла большую часть занимаемых ею позиций во всех важнейших округах, предприятиях и профсоюзах. Объявление грандиозного локаута застало врасплох всю партию, от ЦК до последней ячейки. Вся подготовка борьбы заключалась в нескольких более или менее абстрактных статьях в партийной печати и в выдвижении программы борьбы, которую коммунистическая фракция поставила на голосование на съезде профсоюзов за месяц до того, как вспыхнула борьба. Однако эта программа борьбы совершенно не ставилась на обсуждение среди рабочих и не конкретизировалась на заводских и профсоюзных собраниях.

В результате энергичного вмешательства ИККИ были немедленно приняты меры к осуществлению перелома в работе партии, и постепенно в процессе борьбы удалось добиться того, что все более широкие массы борющихся рабочих солидаризировались с нашими основными требованиями: ни одного эре с зарплаты, повышение заработной платы, семичасовой рабочий день и шестичасовая смена без снижения зарплаты, удлинение отпуска и т. д. Крупные массовые собрания рабочих по всей стране единодушно солидаризировались с нашими лозунгами, и в первые дни борьбы их отстаивал под давлением масс также и ряд реформистских вождей, например в Осло. Наш лозунг «обострения и расширения борьбы» в целях вовлечения в нее столь важных групп, как моряки, транспортники, железнодорожники, коммунальники, встретили почти единодушное одобрение рабочих, уже боровшихся в то время. Но нам не удалось вовлечь как раз те группы рабочих, привлечение которых было необходимо для расширения сферы борьбы. За весьма немногими исключениями мы не сумели организовать или привлечь к активной деятельности самостоятельные стачечные комитеты, через посредство которых рабочие могли бы взять на себя руководство борьбой и продолжать ее вопреки предательствам реформистов. Главными причинами были совершенно недостаточное, а зачастую и неправильное применение политики единого фронта среди реформистских рабочих, чрезмерно пропагандистский характер нашей работы и — в разрез с решениями XI пленума — отсутствие конкретности в массовой работе.

В крупном промышленном районе Шиенсфиордене, где находится завод «Норск гидро» — предприятие акционерного общества, связанного с концерном «И. Г. Фарбениндустри» и являющегося одним из важнейших военных заводов, на Менстадтской пристани были организованы штрейкбрехерские работы. Рабочие массы стихийно устремились в этот район и организовали демонстрации и шествия к месту работы штрейкбрехеров. Коммунисты немедленно возглавили движение и во главе тысяч рабочих из различных местностей направились в Менстадт. Были мобилизованы крупные наряды полиции, и, когда демонстранты появились вблизи штрейкбрехеров, полицейские, вооруженные дубинками, брандспойтами и т. п., перешли в наступление. В результате борьбы штрейкбрехеры были все же удалены, и рабочие победили.

Новое правительство, составленное крестьянской партией,— правительство финансового капитала с заметным фашистским уклоном и с явным фашистом и врагом СССР в качестве военного министра,— немедленно отправило в район, охваченный борьбой, 1 200 солдат и 5 военных кораблей. Коммунисты выдвинули лозунг всеобщей забастовки для всего Менстадтского округа. Однако реформистам удалось предотвратить эту стачку, главным образом ввиду слабости нашего влияния на предприятиях и в профсоюзах, хотя массы рабочих, находившиеся в борьбе, были целиком на нашей стороне. В рядах мелкой буржуазии сочувствие было тоже на стороне рабочих. Партия, являвшаяся до борьбы в этом округе лишенной всякого значения сектой, за несколько недель завербовала около 300 новых членов, в том числе много социал-демократических и беспартийных рабочих.

Грандиозная борьба 86 тыс. рабочих лучше всяких статей и речей показывает, как далеко зашел процесс полевения норвежского рабочего класса и как легко было, невзирая на весьма слабую работу, проводимую партией во время подготовки и в процессе борьбы против локаута, усилить влияние партии и на время овладеть руководством борьбой, установив прочный единый фронт масс в борьбе против предпринимателей, социал-фашистских вождей и капиталистического государства. Если в результате предательства социал-фашистских вождей рабочие после почти полугодовой борьбы все же должны были согласиться на восьмипроцентное снижение зарплаты и если таким образом борьба окончилась их поражением, то после этого оппозиционные настроения среди рабочих значительно усилились, и более или менее крупные стачечные выступления не повторились только вследствие недостаточного умения партии направить эти левые течения на верный путь. С тех пор имело место лишь несколько мелких стачек, прошедших под руководством РПО и окончившихся победой и частичными успехами рабочих.

Рост полевения норвежских рабочих можно констатировать во всех областях, особенно же в вопросе экономических боев, в области борьбы против империалистической войны, в отношении к Советскому союзу и в области борьбы против фашизма. Это особенно проявляется среди рабочей молодежи, в юношеской организации норвежской рабочей партии, которая, как и сама партия, формально не входит во II Интернационал. Когда комитет Барбюса опубли-

220 ковал воззвание с призывом к участию в антивоенном конгрессе, среди социал-демократических рабочих началось сильное движение в пользу конгресса. За антивоенный конгресс высказалось почти 100 тыс. рабочих. Под натиском левых течений реформистские вожди снова прибегли к многосторонним и утонченным надувательским левым маневрам и леворадикальным фразам, чтобы задержать это полевение, направить его на желательные для них рельсы.

В минувшем году имел место ряд таких маневров — печать норвежской рабочей партии уже заговорила другим языком, чтобы смягчить недовольство членских масс.

Как звено левых маневров социал-демократии надо рассматривать также и попытки известной группы ренегатов «Мот Даг», пытающейся организовать в Норвегии «независимую» коммунистическую партию. С этой целью указанная группа вступила в тесное сотрудничество с брандлерианцами в Германии и с шведской партией Чильбума.

Поэтому главнейшая задача коммунистической партии Норвегии на ближайшее будущее заключается в применении правильной политики единого фронта на основе организации борьбы за злободневные интересы рабочих, исходя из тех вопросов, в которых сильнее всего проявляются оппозиционные настроения и недовольство социал-демократических рабочих политикой их вождей. Активизация всей партии по линии сознательного применения тактики единого фронта еще связана с большими трудностями. Это объясняется прежде всего также имеющимися пережитками прежней неверной партийной линии в вопросе об оценке норвежской рабочей партии. В 1929 — 1930 гг. в партии господствовало мнение, поддерживавшееся решением ЦК от октября 1929 г., будто норвежская рабочая партия является руководящей партией капитализма, будто бы норвежская рабочая партия не только по своей политике, но и по своему социальному составу утратила все признаки пролетарской партии. Ввиду этого не могла не быть неправильной и вся политика партии, и ее поведение по отношению к социал-демократическим рабочим должно было быть враждебным, между тем как следовало их убеждать при помощи правильной тактики единого фронта и товарищеских средств и методов.

С помощью Коминтерна партия энергично исправила всю эту вредную антиленинскую политику, но остатки этого духа в рядах партии имеются еще и в настоящее время. Все же партия твердо решила ликвидировать эти пережитки сектантства в наших рядах, так что, быстро развиваясь, мы могли бы завязывать более тесную связь с социал-демократическими рабочими и установить с ними единый фронт во всех боях.

Мы должны перестать называть социал-демократических рабочих социал-фашистами, наша борьба против социал-демократических вождей очень часто ограничивается лишь бранными словами и сильными абстрактными выражениями, что абсолютно не доказывает рабочим, какими предателями являются их вожди. Мы должны покончить также и с такой постановкой вопроса о боевом единстве рабочего класса, которая в первую очередь видит в нем организационный вопрос, т. е. мы должны перестать думать, будто можно установить единый фронт рабочего класса путем схематических призывов социал-демократических, беспартийных и синдикалистских рабочих к вступлению в коммунистическую партию и РПО. Во всех скандинавских странах мы при всякой ситуации, по всякому поводу кричим: «Все в КП Норвегии, все в РПО!» Такими схематическими призывами нам не установить единого фронта борьбы. Широкие массы социал-демократических рабочих еще не готовы выйти из рабочей партии и непосредственно вступить в коммунистическую партию.

Даже если многие рабочие проявляют сильную оппозицию по отношению к политике своих реформистских вождей, то они все же еще не готовы немедленно вступить в РПО, но они склонны бороться совместно с нами за свои требования. Мы должны меньше кричать об РПО, придавать меньше значения билетам РПО, членским взносам в РПО и т. п. Мы должны в профсоюзах и на предприятиях отправляться в целях установления единого фронта от малейших проявлений недовольства, от растущих оппозиционных настроений, от усиливающейся воли к борьбе, от тяги к боевому единству, чтобы мобилизовать рабочих на борьбу против предпринимателей и реформистов. Мы должны организовать вокруг РПО широкое оппозиционное движение, развертываемое в соответствии с конкретной обстановкой на каждом отдельном предприятии, в каждом отдельном профсоюзе, в каждом отдельном округе. Нет совершенно никакой необходимости наклеивать на каждое оппозиционное движение или течение ярлык РПО, даже если оно находится под нашим влиянием и под нашим руководством. Само собой разумеется, это не должно приводить к недооценке руководящей роли РПО на практике. Наоборот, партия и РПО должны энергичнее, чем до сих пор, мобилизовать рабочих на борьбу за их злободневные интересы, развязывать боевые движения на предприятиях и в профсоюзах и путем правильного проведения этих боев убеждать рабочих, что их естественное место — в рядах РПО. Задача развертывания и развязывания этого движения и есть задача сторонников коммунистов и РПО в Норвегии. Мы должны научиться руководить этим движением. Нужно не командовать, а осуществлять руководство, отправная точка которого — предприятия и профсоюзы. Основная слабость нашей партии — это ее плохая закрепленность на предприятиях и в проф-организациях. Особенно это относится к Осло — столице, где крайне необходимо добиться перелома в области массовой работы путем применения тактики единого фронта. В Норвегии совершенно невозможно завоевать решающие слои рабочего класса без постоянного правильного применения политики единого фронта, без постоянной и систематической массовой большевистской работы на предприятиях и в профсоюзах.

221 После XII пленума наша партия гораздо энергичнее, чем до сих пор, будет сосредоточивать все свои силы на проникновении в важнейшие предприятия и в важнейшие профсоюзы, дабы развернуть в них широкое оппозиционное движение рабочих.

В ближайшие месяцы наступление капитала в Норвегии обострится. Норвежский фашизм растет быстрым темпом. Норвежское правительство всеми средствами пытается подавлять всякое выступление рабочих. Реформисты всячески поддерживают эту политику. В настоящий момент предприниматели, правительство и реформисты откровеннее, чем прежде, сообща действуют для подавления движения лесорубов, вступивших в борьбу за зарплату, вопреки установленным тарифам и существующим законоположениям. Предприниматели и реформисты все откровенней действуют сообща, организуя штрейкбрехерство, а правительство посылает свою вооруженную для гражданской войны государственную полицию защищать штрейкбрехеров. Такое же положение мы имеем в Бергене, где делается попытка путем открытого союза предпринимателей и реформистов подавить борьбу коммунальников. В Норвегии наступило громадное обострение классовой борьбы, и наша партия должна руководить боями рабочих. Партия начала осуществлять поворот в сторону массовой работы. Во всех областях нашей работы в массах еще имеются большие слабости и недочеты, но в первую очередь эта слабость наблюдается в работе на предприятиях и в профсоюзах. Однако мы надеемся, что с помощью решений этого пленума, с помощью Коминтерна и путем использования опыта наших братских партий в более передовых капиталистических странах и особенно опыта германской братской партии мы полностью проведем поворот в сторону массовой работы. Это означает, что мы не будем механически и шаблонно переносить к себе опыт других стран, а будем конкретизировать его применительно к Норвегии и к нашей работе в массах норвежского пролетариата. В такой стране, как Норвегия, с ее молодой, не прошедшей испытания коммунистической партией, имеется благоприятная почва для левых и правых оппортунистических уклонов. Мы должны беспощадно бороться против всех отклонений от правильной линии, энергичнее развертывать борьбу на два фронта в духе решений нашего IV партсъезда, происходившего в марте нынешнего года, и тем самым дать партии возможность выполнить ее задачи. Мы убеждены, что в грядущий период новых гигантских классовых боев, новых войн и революций самый северный участок международного пролетарского фронта тоже выполнит свой долг по отношению к своему рабочему классу и к пролетариату всех стран.

Хаусвуд (САСШ). В предоставленное мне время я могу лишь вкратце изложить некоторые проблемы, стоящие перед американской компартией в ее работе среди негров.

Жестокая эксплоатация негритянских рабочих и трудящихся масс еще более усилилась в связи с развитием экономического кризиса в САСШ. В обстановке общего обострения всех противоречий американского капитализма пережитки прежнего рабства еще более усилились. Национальное и социальное угнетение негритянских трудящихся масс стало еще более свирепым. Экономические условия существования трудящихся негров пали до предельно низкого уровня. Наступление капитала на жизненный уровень трудящихся негритянских масс, живущих в условиях полурабской эксплоатации, приобретает в настоящее время чудовищные формы и размеры. Негры-рабочие являются тем слоем американского пролетариата, который наиболее страдает от кризиса.

Как раз те отрасли производства, в которых работает большое количество негров, например железные дороги, угольная, металлургическая и автомобильная промышленность, наиболее сократили свое производство. Безработица тяжелее всего ударила по неграм. Аграрный кризис нанес наиболее разрушительные удары негритянским беднейшим фермерам и арендаторам в «Черном поясе» на юге САСШ.

Положение негритянских трудящихся масс особенно тягостно вследствие наличия докапиталистических форм эксплоатации негров на Юге. В настоящее время от 40 до 50% негров-рабочих — безработные. Это означает, что в САСШ примерно 2 млн. негров-рабочих блуждают по улицам без работы. Во всех крупных городах Америки количество безработных негров превышает на 25 — 50% соответствующее количество безработных белых рабочих. Уже по одному этому факту можно судить, до чего ухудшилось и без того крайне бедственное экономическое положение трудящихся негров. В довершение всего во многих штатах Юга наблюдается тенденция заменять работающих негров безработными белыми, причем это пытаются даже узаконить. Наблюдается оживление целого ряда террористических организаций Юга, как Ку-клукс-клан, «ночные всадники» и «черные рубахи», которые открыто терроризируют негров, совершая акты ужасающего насилия над негритянскими рабочими. Примером могут послужить хладнокровные убийства негров-кочегаров, работающих на железных дорогах Юга, и широко практикуемое бросание бомб в те предприятия, где работают негры.

Безработица и массовое голодание негров-рабочих в сочетании с невероятно усилившимся террором против них привели к усилению борьбы негритянских масс. Совершенно ясно, что налицо зачатки грандиозного подъема среди негритянских масс в САСШ. Это проявляется в растущем количестве боевых выступлений с участием негров. Начать с борьбы в Камп Хилл (Алабама), где негры-испольщики образовали союз, повели жесточайшую борьбу против землевладельцев и сумели добиться от хозяев удовлетворения большинства своих требований вопреки страшному террору,

222 убийствам и ранениям некоторых из участников движения. Мы видим рост борьбы негритянских рабочих против наступления буржуазии: это проявляется в борьбе против безработицы и выселений, в особенности в таких крупных промышленных центрах, как Чикаго, Кливленд, Сент-Луис и т. д.

Во всех этих демонстрациях и боях, проводившихся под руководством компартии и революционных организаций, негры-рабочие играли выдающуюся активную роль. В связи с делом Скоттсборо партии, МОПР и другим революционным организациям удалось мобилизовать тысячи и десятки тысяч негров-рабочих на борьбу против беззакония Скоттсборо. Особенно мы видим это в участии широких масс негритянских ветеранов в недавнем походе ветеранов. Но наивысшей степени революционная активность негров-рабочих достигла в прошлогодней стачке горняков под нашим руководством, в которой 6 тыс., т. е. одна пятая общего числа стачечников, были негры.

Каковы основные черты, характеризующие большинство этих недавних боев? Во-первых, во всех этих демонстрациях и боях негры принимали участие в большом количестве, проявляя величайшее мужество и активность в борьбе против террора. Во-вторых, характерным для боев последнего периода является участие в них большого количества белых рабочих, мобилизуемых нашей партией на борьбу за равноправие негров (процесс Скоттсборо и т. д.).

В связи с углублением кризиса, обострением классовых противоречий, нарастанием массового движения усиливается террор против негритянских масс. Невероятно учащаются случаи линчевания, этого главного орудия американской буржуазии для угнетения негритянских масс и подрыва нарастающей объединенной борьбы негритянских и белых рабочих. Характерной чертой роста линчевания в настоящий период является попытка легализовать массовое линчевание, а также необычайно зверский характер линчевания и сожжения негров. Я мог бы привести ужасающие примеры применяемых ныне способов линчевания и сожжения трудящихся негров на кострах, если бы позволило время. Начиная от Скоттсборо мы видим целый ряд легализованных попыток или выполненных актов суда Линча. Характерна для нынешней волны линчевания ее непосредственная связь с растущей борьбой негритянских масс против политики предпринимателей, стремящихся задерживать им зарплату или не выдавать им съестные припасы на плантациях, обрекая их на голодную смерть. Таким путем буржуазия старается подавить сопротивление негритянских масс, сорвать растущее единство действия черных и белых рабочих и изолировать негров-рабочих. Работа нашей партии на Юге, рост ее влияния среди негритянских масс вызывают самую черную реакцию и беспощадный террор против партии, в особенности же против негритянских рабочих. Проявлением этого является почти полная нелегальность нашей партии в Южных штатах.

В попытках правящего белого класса подавить растущую борьбу негров-рабочих негритянская буржуазия и реформисты играют ведущую роль в качестве агентов американского империализма. Они не только открыто поддерживают попытку осуществить легальный суд Линча над узниками Скоттсборо, но и создают всевозможные буржуазные организации. Например созданы «Национальная негритянская организация борьбы против коммунистов и атеистов», «Ассоциация борьбы против радикализма и коммунизма среди негров». Все эти организации, созданные и руководимые негритянской буржуазией, имеют целью еще более открыто и конкретно поддерживать поход американской буржуазии на революционное движение. Но, несмотря на весь этот террор и реформистскую пропаганду, влияние компартии среди негритянских рабочих растет, и число негров, идущих под ее руководством на борьбу против эксплоатации, все увеличивается.

Но можем ли мы, анализируя работу партии среди негритянских рабочих со времени XI пленума, сказать, что партия действительно осуществила поворот в своей негритянской работе? Надо сказать, что в этом отношении мы немного продвинулись вперед.

Дело Скоттсборо более чем когда-либо способствовало сближению партии с более широкими массами негритянских рабочих. В связи с делом Скоттсборо мы имели возможность не только вовлечь в движение широкие массы негритянских рабочих, но и мобилизовать десятки тысяч белых рабочих для борьбы за равноправие негров и против линчевания. Мало этого: благодаря поддержке, полученной нами в связи со Скоттсборо, нам удалось проникнуть в южные сельскохозяйственные округа, увязывая борьбу против процесса в Скоттсборо с боевыми выступлениями беднейших арендаторов и испольщиков. Именно движение, возникшее вокруг Скоттсборо, заложило основу для развязывания движения безработных на Севере, в Чикаго, Кливленде и других местностях. Именно это движение дало толчок развитию борьбы против выселений и за помощь безработным.

Но наша работа среди негров страдает весьма существенными слабостями и недочетами. Фактически проводимая нами теперь работа среди негров сводится к работе по двум линиям: во-первых, к работе среди безработных и, во-вторых, к борьбе за равноправие негров. Наши красные профсоюзы, которые, согласно поставленной XIV пленумом нашей партии перед ними задаче, должны бы стать подлинной ареной нашей работы среди негров, фактически до сего времени ничего не сделали для организации негритянских рабочих.

Упомянутая мною выше стачка горняков, совместная борьба черных и белых горняков в штате Алабама, в самом сердце Юга, и ряд других совместных боевых выступлений негров и белых рабочих — все это свидетельствует о боевой готовности негров-рабочих и благоприятных возмож-

223 ностями для организации и руководства этими рабочими со стороны наших революционных профсоюзов.

Необходимо подчеркнуть, что до сих пор работа нашей партии среди негров фактически сводилась к работе по территориальному принципу, по месту жительства. Мы не сосредоточили нашей работы на фабриках, заводах, в доках, на лесопильнях, где занято много негров. Мы все еще не научились развертывать бои негритянских масс на основе их повседневных требований и нужд. Сравним работу, проделанную в Чикаго, с работой среди негров в Нью-Йорке. В Чикаго в нашей партийной организации числится 400 — 500 негров. Как они были завербованы в ряды нашей партии? Они вступили в партию в результате конкретной работы, проведенной нами в Чикаго. Увязывая борьбу против выселений и за помощь безработным, борьбу против линчеваний, разоблачения негритянских реформистов с борьбой за повседневные нужды и требования негритянских рабочих, мы сумели добиться значительного влияния среди негритянских масс в Чикаго. Возьмем, с другой стороны, город Нью-Йорк, где живет 300 тыс. негров, а в парторганизации состоит всего около 100 негров. Это объясняется не только недостатком ясности в негритянском вопросе и неумелым подходом к негритянским массам, но и полным отсутствием развертывания боев на основе повседневных требований и запросов негритянских рабочих.

Я хотел бы дать анализ членского состава нашей партии и показать причины, которыми объясняется, что у нас в партии такое незначительное количество негров, всего 1 тыс. членов, а также причины чрезвычайной текучести членского состава, но придется отказаться от этого. Ограничусь только одним важным вопросом, именно вопросом о существенных слабостях нашей партработы на Юге. Слабость нашей работы на Юге сказывается в том, что после двух лет работы на Юге нам пришлось все-таки прекратить издание нашего тамошнего органа «Южный рабочий». Во-вторых, это обнаруживается и в отсутствии крепкой организации на Юге и в чрезвычайной малочисленности тамошней парторганизации. Важно подчеркнуть также легкомысленное отношение нашей партии к работе на Юге. У нас на Юге имеются две окружные организации в округах с населением свыше 20 млн. И вот в этих окружкомах сидят самые слабые работники, причем руководящие товарищи время от времени вообще отзываются. Нет строительства наших организаций, и нет никакого воспитания новых кадров из низов.

Нынешнее положение негритянских рабочих в САСШ диктует нам не только необходимость усиления нашей работы среди негров, но и необходимость приступить к проведению в жизнь лозунгов Коминтерна, борьбы за равноправие негров, за самоопределение Черного пояса на основе развертывания боев вокруг этих лозунгов. До сего времени эти лозунги ставились лишь абстрактно. Я считаю, что перед нашей партией стоят две непосредственные задачи: одна — это борьба против линчевания и развертывание массового движения в целях борьбы с этим злом. Думаю, что движение, начатое вокруг определенных специфических случаев линчевания и увязываемое с общими экономическими боями под руководством нашей партии, движение, для участия в котором мы можем мобилизовать тысячи и десятки тысяч негров и белых рабочих на совместную борьбу против линчевания, убедит негритянские массы, что партия является их вождем, борцом за их интересы не только на словах, но и на деле. Приведу конкретную иллюстрацию в доказательство того, что там, где мы пытаемся практически использовать определенные случаи, там партии удается выиграть борьбу. Возьмем например дело «сироты Джонса» в Мериленде. Благодаря активности партии, пробудившей инициативу и нажим масс, в соединении с легальными методами, нам удалось заставить апелляционный суд штата Мериленд направить на пересмотр дело Джонса, присужденного к повешению только потому, что в течение 26 лет судья этого округа систематически отводил негров-присяжных, назначая только белых присяжных.

Это дело, которое мы выиграли, провозносилось даже буржуазной негритянской печатью как единственная в своем роде победа. И негритянская печать подтвердила, что компартия не только на словах, но и на деле конкретно выступила в борьбе за равноправие негров.

Вторая наша задача — борьба против лишения негров избирательных прав. В САСШ 6¹/₂ млн. негров формально пользуются правом голоса, но свыше 4 млн. лишены этого права. Отсутствие избирательных прав используется для увольнения негритянских рабочих. Недавно в штате Луизиана в Нью-Орлеане был внесен законопроект, предоставляющий право перевозки грузов только лицам, внесенным в избирательные списки. Это значит, что тысячи негров, не являющихся избирателями, например негры-докеры, число которых достигает 5 тыс., и другие портовые рабочие и грузчики, будут выброшены на улицу и обречены на голодную смерть.

Сложившееся положение открывает перед компартией широкие возможности для развязывания решающей борьбы против бесправия негров. Мы должны выбирать специфические случаи и процессы как зацепку для развития вокруг них массовой борьбы против бесправия. Необходимо борьбу против линчевания и бесправия увязывать непосредственно с повседневными боями, руководимыми партией. На основе этих конкретных и активных выступлений, развязывающих массовые действия в борьбе против угнетения и порабощения негритянских масс, компартии удастся прочно связать нарастающее объединенное движение белых и негритянских рабочих за свержение американского империализма.

224 Костаньян (комфракция Профинтерна). Конец капиталистической стабилизации, являющийся результатом все углубляющегося экономического кризиса, огромного роста революционного подъема в капиталистических странах и невиданно гигантских побед социализма в стране диктатуры пролетариата — в СССР, есть то самое новое, характерное и важное в оценке нынешней международной обстановки, из чего мы должны исходить во всей нашей работе при определении наших мероприятий, тактики и лозунгов.

Мы имеем огромный подъем стачечной волны, усиление ее революционно-политического характера, все возрастающее переплетение экономических и политических стачек, включение в экономическую борьбу новых отрядов пролетариата, быстрое превращение отдельных стачечных движений в массовые экономические и политические бои, смелость и выдержка бастующих и т. д. Все это отмечали докладчики и ораторы. Наши успехи, рост и укрепление компартий, их руководящей роли, усиление нашего влияния в рабочем классе и т. д. неоспоримы.

Но что теперь, когда обстановка становится все более благоприятной и растут объективные возможности, особенно обнаруживается и наше отставание,— этого отрицать нельзя. Основная причина этого отставания — все еще недостаточное осуществление курса на самостоятельное руководство экономическими боями и недочеты, идущие по линии организационного отставания и слабой связи с массами работающих и безработных, организованных и неорганизованных рабочих.

Прежде всего я остановлюсь на организационном состоянии основных секций Профинтерна, ибо ясно, что нельзя оторвать политические вопросы от организационных. Бесспорно, что организационное состояние наших секций — это вопрос сугубо политический.

V конгресс Профинтерна требовал сосредоточения сил и энергии революционного профдвижения прежде всего на двух задачах: организация массовой экономической борьбы и укрепление революционного профдвижения. Обе задачи между собой тесно связаны; каждая из них может быть выполнена лишь с помощью другой.

В области применения нашей основной линии на самостоятельное руководство экономическими боями мы конечно имеем известные достижения. В основном главнейшие секции Профинтерна эту линию усвоили, многие из них пока только начали применять ее, а некоторые уже имеют ряд несомненно успешных результатов. Но вопрос о диспропорции между идейно-политическим влиянием компартий и организационной мощью революционных профорганизаций особенно резко встает именно теперь, в связи с концом капиталистической стабилизации и особым усилением революционного подъема, подводящими нас к новому туру войн и революций, когда практическая работа по подготовке, организации и развертыванию руководства боями рабочего класса и трудящихся масс выступает на первое место.

Состояние секций Профинтерна и их роль в руководстве экономическими боями была подробно рассмотрена VIII сессией Профинтерна в декабре прошлого года.

Что мы имеем теперь? Как выглядят наши ревпрофорганизации? Компартии растут. Социал-демократия и реформистские союзы ослабевают. Стали ли ревпрофорганизации сильнее? Вот вопрос, на который надо ответить.

В Германии партия растет (рост после XI пленума ИККИ на 150 тыс.). Она получает миллионы голосов на выборах в парламент (5,3 млн.). В основном все массовые движения протекают под руководством КПГ, а членов РПО мы имеем меньше, чем членов партии. Так к VIII сессии Профинтерна в РПО насчитывалось 312 555 членов, а в марте 1932 г. — 256 169. Влияние на миллионные массы пока не находит своего организационного выражения в росте революционной профорганизации.

Во Франции в этом отношении положение довольно тревожное. В 1930 г. УВКТ насчитывала 348 518 членов, к VIII сессии — 294 390, а к маю — 292 953. Действительное же положение гораздо хуже. Мы думаем, что УВКТ имеет от 250 до 260 тыс. членов, не больше.

В Чехо-Словакии красные профсоюзы, на основе известного поворота к массовой работе, правильного в основном применения тактики единого фронта снизу и успешной организации экономических боев горняков, строителей, металлистов и т. д., расширили свои ряды. Они насчитывали в 1930 г. 60 116 членов, а в июне 1932 г. — 96 512 (КПЧ только за один последний год больше чем удвоила свои ряды).

В Испании революционные союзы растут. Непосредственно после революции, в апреле 1931 г., испанские ревпрофсоюзы насчитывали 40 тыс. членов, к VIII сессии — 75 тыс., теперь — 110 тыс. (на съезде единства, созванном нашими сторонниками, было представлено 270 тыс. организованных рабочих).

Значительные достижения компартии Польши в руководстве экономическими боями, ряд образцов, которые она показала в деле проведения тактики единого фронта снизу, и большевистское применение методов и форм массовой работы в условиях фашистского террора и репрессий выражаются в известной мере и в том, что РПО Польши увеличила свои ряды от 30 — 35 тыс. человек во время XI пленума до 40 — 50 тыс., насчитывающихся теперь.

В Англии — стагнация. В Движении меньшинства фигурируют все те же 5 400 человек.

В САСШ Лига профсоюзного единства к VIII сессии насчитывала 27 тыс. человек. В последнее время точные данные отсутствуют, но если судить по красному союзу горняков, численность которого за последний год упала (после пенсильванской

225 стачки) с 20 тыс. до 5 тыс., то картина получается явно неутешительная.

В условиях репрессий и непримиримой борьбы против империалистической войны революционное профдвижение Японии заметно увеличило свои ряды. К V конгрессу Профинтерна оно насчитывало лишь 3 тыс. человек, теперь — 22 — 25 тыс.

В Китае наши профсоюзы, развалившиеся было в период лилисяновского руководства, в последнее время, в связи со сменой руководства и первыми, правда, робкими, но действительными шагами в деле проникновения на предприятия и проведения целого ряда успешных забастовок как в Шанхае, так и на севере Китая, а также организацией масс в бурном потоке антиимпериалистического движения, восстанавливают существовавшие ранее профсоюзы и создают новые опорные пункты в ряде отраслей промышленности (текстильщики, горняки, моряки, коммунальники и отчасти железнодорожники). Неизмеримо большие успехи имеем мы как по линии развития профорганизаций, так и по линии охвата масс (особенно сельскохозяйственного пролетариата) в советских районах Китая, где профсоюзы начинают играть большую роль как массовая опора советов.

Некоторый рост членского состава революционных профсоюзов в Чехо-Словакии, Польше, Испании и Японии ни в какой мере не может ослабить значения того факта, что имеется падение членского состава в таких крупнейших секциях Профинтерна, как РПО Германии, УВКТ Франции, ЛПЕ САСШ, и стагнация членского состава в целом ряде других капиталистических стран.

Разумеется падение членского состава частично объясняется потерями в борьбе (Германия, Китай), разумеется на численность влияют репрессии, террор (Польша, Китай, Япония). В Польше например за последний год, помимо всего прочего, полиция распустила несколько красных союзов (трамвайщиков Варшавы, трамвайщиков Лодзи, горняков Домброва, строителей Варшавы и т. д.). То же самое и в Японии, в Китае и других странах. Все эти причины объясняют сокращение членского состава революционных профсоюзов или медленный их рост лишь отчасти.

Но какие например большие репрессии мы имели во Франции!

Кроме того громадную текучесть в большинстве наших секций нельзя конечно объяснять репрессиями. Текучесть членского состава прежде всего объясняется плохой работой. На VIII сессии например говорили, что через УВКТ за 10 лет прошло 2 млн. рабочих, а сейчас там менее 300 тыс. За 6 лет через парижский союз металлистов прошло 45 тыс. рабочих, а теперь мы имеем в нем неполных 3 тыс. членов. А в других федерациях УВКТ? А в других секциях Профинтерна? Почему все это происходит? Ясно, что прежде всего по причине плохой работы.

Основная причина организационной слабости наших секций заключается в том, что они еще не перестроили своей работы на базе предприятия и главное они еще не добились того, чтобы наши группы и секции на предприятиях стали действительными боевыми организациями, проводящими повседневную борьбу за частичные требования рабочих данного предприятия на основе единого фронта снизу. В большинстве случаев нет этих групп, а если они имеются, то они зачастую работают плохо. Важнейшие и давнишние решения КИ и Профинтерна пока что выполнены в очень слабой мере. VIII сессия особо резко поставила этот вопрос. Она приняла специальную резолюцию о работе на предприятии. В этой резолюции между прочим сказано:

«Центральный совет требует от всех секций поставить в центре внимания скорейшую перестройку всей их работы на основе предприятия. Центральный совет требует установления систематической проверки фактического осуществления этой директивы и отстранения всех тех руководящих работников, которые не окажутся способными или не захотят проводить ее в жизнь, заменяя их новыми активистами, вырастающими в ходе борьбы (организаторы и руководители забастовок и различных движений протеста и т. д.). Предприятия, и в первую очередь крупные предприятия, должны быть завоеваны и стать крепостью революционного профдвижения — таков основной лозунг международного революционного профдвижения на ближайшее время».

Сейчас же после закрытия сессии по инициативе т. Пятницкого этот вопрос был обсужден на специальном заседании фракции Профинтерна совместно с руководителями крупнейших секций. Тем не менее ни одна секция до сих пор не может говорить о каких-либо заметных достижениях в этой области. Мало того, в некоторых секциях ограничились лишь напечатанием резолюций VIII сессии в прессе, не проработав ее в низовых организациях.

В Германии, где РПО в основном перестроена на базе предприятий (к V конгрессу насчитывалось 50 заводских групп, а к VIII сессии — 4 020), после VIII сессии налицо уменьшение числа фабзавгрупп и секций (до 3 896), причем фабзавгруппы распались в таких важнейших областях, как Рур (на 40%) и Галле-Мерзебург (на 65%).

Во Франции вообще нельзя говорить о подлинной ориентировке на работу на предприятии. УВКТ, за исключением некоторых федераций (коммунальники, железнодорожники) и районов (Париж), и то частично, еще не перестроена. Судя по печати, после VIII сессии там на очень короткое время «воодушевились» и подняли шум о перестройке, но потом забыли об этом, и все пошло по-старому.

В САСШ к VIII сессии в Лиге профсоюзного единства насчитывалось 1 035 фабзавгрупп. При этом «красой и гордостью» этих 1 035 групп являлись 325 шахтных групп красного союза горняков, которые по последним данным почти полностью развалились.

226 В Англии и в Испании фабрично-заводские организации революционного профдвижения, можно сказать, совершенно отсутствуют.

Лишь в Чехо-Словакии и Польше имеется рост фабзавсекций. В Чехо-Словакии после VIII сессии количество секций на предприятиях увеличилось на 15%, главным образом в решающих областях промышленности. В Польше, несмотря на террор фашизма, налицо также увеличение числа секций. Самым серьезным достижением РПО Польши является создание революционного профсоюза горняков в Домбровском бассейне (с 1 500 членами и 12 секциями на шахтах) и революционного профсоюза горняков (с 750 членами и 17 секциями на шахтах) и металлистов (с 7 секциями на металлургических заводах) в Верхней Силезии. Огромным достижением является также создание легальных и полулегальных профсоюзов еврейских рабочих (30 тыс.).

Даже в Италии в последнее время мы имеем заметный сдвиг в этой области. Год назад число регулярно функционирующих заводских групп или секций почти равнялось нулю. В настоящее время положение изменилось к лучшему.

Общей для всех стран слабостью является то, что вообще фабзавгруппы и секции сосредоточены главным образом в средних и мелких предприятиях. В крупных предприятиях решающих отраслей промышленности пока их мало. Особенно слабо обстоит дело на предприятиях военного значения. Здесь излишне говорить, какое это недопустимое упущение. Но основная слабость работы ревпрофорганизаций на предприятиях кроется не только в отсутствии заводских групп и секций, а в содержании работы имеющихся групп и секций. Суть в том, что на тех предприятиях, где они имеются, они часто еще не являются организаторами борьбы рабочих за повседневные нужды масс. Весной этого года Профинтерн провел обследование более чем 80 фабзавгрупп и секций Германии, Франции, Чехо-Словакии, Швеции, Норвегии и Дании. Это обследование дало большой материал, и, вопреки мнениям некоторых товарищей, оно вполне оправдало себя. Конечно у обследователей могли быть перегибы, возможно, в ходе обсуждения итогов обследования был допущен ряд преувеличений, но это отнюдь не обесценивает тех безусловно положительных результатов, которые дало обследование.

Материалы обследования бригад розданы делегатам пленума. Они были в максимальной мере использованы при составлении тезисов по второму пункту порядка дня. Но к сожалению товарищи с мест сравнительно мало говорят об этом обследовании. Очевидно, что в известной мере это объясняется тем, что товарищи согласны с выводами обследовательских бригад.

Обследование показало, что на большинстве предприятий, где фабзавгруппы существуют давно, сокращение зарплаты, ухудшение условий труда, увольнения и т. д. производились часто при полном почти бездействии этих групп. Рабочие нередко не знали на предприятиях той революционной организации, которая организовала бы защиту их интересов. Что это означает? Это значит прежде всего, что в рядах революционных профорганизаций нередко отсутствует установка на борьбу. И это самое опасное явление, ибо тут ярче всего обнаруживаются оппортунистические, социал-демократические пережитки. Социал-демократический предрассудок о том, что в период кризиса экономическая борьба невозможна, в различных формах и в различной степени оказывает влияние на известные слои наших функционеров. Компартии всегда энергично боролись против оппортунистических установок и тенденций. Но можно ли сказать, что нам удалось преодолеть их в наших рядах? Конечно нет. Во всех секциях за последний год прорывались подобные настроения и установки. Часто они носили неоформленный характер, и все же они заметным образом давили и давят на известные слои наших функционеров, которые не верят в борьбу, оттягивают стачку, избегают ее по самым различным и разнообразным мотивам. Необходимо огонь направить против этих социал-демократических, правых установок, которые задерживают, тормозят борьбу рабочего класса, связывают боевую энергию масс.

Наряду с этим обследование выявило ряд хорошо работающих групп и секций, которые в своей повседневной работе создали хорошие, подчас образцовые формы работы. Но таких мало. Скажем, секция АЭГ в Геннигсдорфе в Германии, шахта «Троица» в Чехо-Словакии и др.

Обследование показало, что в большинстве случаев пассивность фабзавгрупп и секций в деле организации экономических боев приводит их к изоляции от рабочих масс. С другой стороны, массовая работа, находясь на чрезвычайно низком уровне, далеко не соответствует требованию нынешнего периода. Очень часто она сводится лишь к выпуску фабзавгазет с шаблонным содержанием. Очень часто отсутствует живая, хорошо поставленная агитация, нет собеседований с группами рабочих, индивидуальной работы. Отрыв от масс, незнание того, что в данный момент рабочих волнует, недостаточное знакомство с вопросами данного предприятия и наличие остатков социал-демократических и реформистских установок и методов работы и т. д. — вот что приводит к изоляции от масс, а иногда и к развалу наших групп. В самом деле, где наша основная слабость? В чем она заключается? В том, что еще далеко недостаточно осуществляется курс на самостоятельное руководство экономическими боями. В том, что у нас слабая, далеко не соответствующая нынешнему периоду связь с массами. У нас совсем еще недостаточная работа на предприятии (группы, секции, фабзавкомы, рабочкомы и т. п.), среди безработных, внутри реформистских и других массовых профсоюзов.

У нас имеются большие недостатки в деле разоблачения и борьбы против социал-

227 демократии, этой основной опоры буржуазии в рабочем классе и профбюрократии, которая уже давно перекочевала в лагерь буржуазии и предпринимателей. Всегда важность массовой работы стояла в центре внимания КИ и его секций. Стоит лишь вспомнить решения первых трех конгрессов. Всегда вопросы организационного отставания занимали внимание компартий. Стоит вспомнить хотя бы решения XVI съезда ВКП(б) по отчету делегации ВКП(б) в ИККИ, где подчеркнуто значение успешного перехода «от преобладавших в практике секций КИ агитационно-пропагандистских методов работы к методам организации и руководства классовыми боями пролетариата». Но теперь эти задачи приобретают исключительную важность. Особенно это относится к революционному профдвижению как основной области массовой работы компартии, к революционным профсоюзам — как исторически неизбежной организации широких масс рабочих, которые «осуществляют связь между передовыми и отсталыми в составе рабочего класса... (которые. — К.) соединяют рабочие массы с авангардом рабочего класса» (Сталин). Между тем нынешнее состояние массовой работы компартий, особенно революционных профсоюзов, как и организационное состояние последних не может не вызывать опасений.

Нынешняя международная обстановка конца капиталистической стабилизации, нарастающего революционного подъема и ускорения созревания революционного кризиса в ряде решающих капиталистических стран ставит перед нами совершенно исключительную и неотложную задачу — перестройки всей системы нашей массовой работы соответственно высоким требованиям момента. Тезисы по докладу т. Куусинена и выступления руководящих товарищей ясно говорят, что впереди — решающие бои за власть, что момент требует не только упорной, кропотливой, повседневной работы по поднятию классовой сознательности широчайших масс, по подготовке боев, но и организации борьбы. Компартии должны помнить указания Ленина, что для победоносной борьбы пролетариата нужна организация и организация и что решить вопрос о судьбе капитализма может только революционная практика, революционная борьба рабочего класса и угнетенных народов.

Основная задача революционных союзов — под руководством компартий упорной, повседневной работой в широких массах зацепиться за каждый конфликт между рабочим и предпринимателем, объединять массы вокруг борьбы за их самые насущные интересы и от элементарных форм частичной экономической забастовки поднимать движение на более высокую ступень борьбы против капитализма и буржуазного государства в целом.

Задача борьбы за подлинный единый фронт снизу, о котором достаточно исчерпывающе говорили все докладчики, в переводе на простой язык означает организацию большевистской массовой политической работы по-новому, коренную перестройку форм и методов этой массовой работы.

Ведя большевистскую массовую работу, мы не должны ни на минуту забывать о руководящей роли компартий. Что здесь самое главное? Не афишировать, не кричать, а действительно осуществлять эту руководящую роль во всей своей работе. Нельзя конечно понимать хорошую массовую работу или хороший подход к массам так, что надо слушать каждого отсталого рабочего и проводить в жизнь все его предложения, или что надо в этой работе раствориться в массах, забыть о руководящей роли компартий. Прислушиваться всегда надо к рабочим, в том числе к самым отсталым, малосознательным, заблуждающимся, обманутым, еще не изжившим демократических иллюзий, прислушиваться и учитывать все, что они говорят (вот этого-то у нас не умеют делать!), но все, что они говорят, проводить — это слишком, это было бы неправильно. Разве не может быть реакционных предложений у отсталых рабочих и разве мы должны такие предложения проводить в жизнь? С другой стороны, некоторые думают, что мы имеем большие принципиальные разногласия с рядовыми рабочими, например с членами гоминдановского профсоюза. Тут явный перегиб. Другое дело, рабочий социал-демократ, это не беспартийный рабочий. На то он и член социал-демократической партии, которая является главной опорой буржуазии в рабочем классе. Этого забывать ни в коем случае нельзя.

Конечно это отнюдь не оправдывает тех, которые захотели бы на этом основании хоть на йоту ослабить работу среди социал-демократических рабочих. Наоборот, это обязывает наших сторонников с еще большей энергией и терпеливостью вести работу среди них, переубеждать и завоевывать их на сторону пролетарской революции. Но когда в беседе с китайскими рабочими я узнал, что некоторые товарищи мудрствуют о том, что мы имеем большие принципиальные разногласия с рядовыми членами гоминдановского профсоюза,— я был поистине удивлен.

Говоря о методах работы наших революционных профорганизаций, нельзя не остановиться на наличии в ряде организаций методов командования, сверхцентрализма и слабого проведения, а иногда и отсутствия принципов пролетарской демократии.

Для того чтобы сделать наши группы и секции и все революционные профорганизации способными выполнять ответственные задачи момента, надо прежде всего вывести их из состояния изоляции, сектантства и решительно перестроить формы и методы массовой работы компартий и особенно революционного профдвижения. Дело в том, что наши фабрично-заводские группы и секции очень часто мало чем отличаются от партячеек. Зачастую состав рядовых членов партячейки идентичен с составом профгрупп. Содержание и методы их работы почти одинаковы. Руководство партячейки также нередко является одновременно руководством профгруппы. Это неизбежно приводит к торможению притока в наши союзы

228 тех беспартийных или политически инакомыслящих рабочих, которые еще не желают вступать в компартию. Часто наши прочячейки так «умело» дублируют работу партячейки, что на деле перестают быть профорганизацией. Очень часто наши активисты забывают, что профсоюзы представляют собой «элементарную, низшую, простейшую, наиболее доступную (для тех, кто еще насквозь пропитан буржуазно-демократическими предрассудками) форму организации» (Ленин).

Налицо целый ряд искажений в вопросе о взаимоотношениях парторганизаций с массовыми организациями — профсоюзами. Неоднократные указания ИККИ и Профинтерна о взаимоотношениях парт- и профорганизаций недостаточно поняты и совсем слабо еще проведены в жизнь.

Допустимо ли, что известное решение фракции Профинтерна и президиума ИККИ о работе профсоюзных фракций и о методах руководства компартий революционным профдвижением почти ни в одной секции не обсуждено в низовых парт- и профорганизациях? Нет, недопустимо! Вместо того чтобы через комфракции руководить профсоюзами, парторганизации фракций не создают, а подменяют профсоюзы. С другой стороны, нередки случаи, когда ряд партячеек оставляет без призора фабзавгруппы, рассуждая так, что, мол, организация экономических боев — это дело профсоюзов, а наша задача — политическая работа.

Нередко непонимание того, что профработа — одна из важнейших областей партийной работы, что профсоюзы — это приводной ремень, через который партия связывается с широкими беспартийными массами, приводит к тому, что наш актив ведет большую работу, но результаты этой работы минимальны. Работа этого актива вращается в рамках заводских групп или среди наших твердых сторонников, кроме того методы, которыми работает наш актив, иногда не только не способствуют завоеванию основных пластов рабочих масс, но часто отрывают нас от самих масс.

Центральный вопрос: насколько наши профорганизации осуществляют самую основную задачу — быть приводным ремнем от партии к рабочим массам, т. е. охватывают ли они те широчайшие слои рабочих масс, которые не находятся в орбите влияния компартии? Вот с этой точки зрения наши сторонники имеют большие слабости.

Все, что было сказано о работе революционного профдвижения в основных странах, к сожалению в такой же почти мере относится к работе красных союзов и тем более к новым красным союзам Германии, которые были созданы на основе известного решения V конгресса. Почему-то на данном пленуме очень мало говорят о красных союзах. Мне кажется, что это неправильно. Было бы хорошо, если бы немецкие товарищи на основе накопленного уже ими опыта поставили этот вопрос более конкретно. Что мы имеем в красных союзах? Какие позиции у них на предприятиях, в других массовых союзах? Какими стачками они руководили и т. п.?

Данные о числе, о строении и о позициях на предприятиях и внутри реформистских союзов говорят не очень в пользу этих союзов, но они недостаточны, для того чтобы сделать вывод о значении и роли красных союзов. Правда, в основном красные союзы в Германии не сумели еще организовать борьбу рабочих и безработных против наступления капитала. Они, по крайней мере главные из них (союз металлистов и горняков), стагнируют и даже отчасти теряют членов союза. Но из всего этого ни в коем случае нельзя делать вывода, что линия на создание красных профсоюзов в Германии себя не оправдала. В последнее время мы имели и имеем в этом вопросе отрицательные настроения и тенденции. Но надо к этому вопросу подойти не с точки зрения арифметики или статистики или с точки зрения ссылок на совершенные ошибки (в каждом большом деле бывают ошибки), а с точки зрения перспектив, с точки зрения нынешней ситуации. Не назад, а вперед надо смотреть. Несмотря на все слабости этих союзов, несмотря на ряд ошибок (карликовые союзы), несмотря на целый ряд перегибов, несмотря на их малочисленность, с этой точки зрения они себя вполне оправдали. Одновременно необходимо специально изучить и обсудить вопрос об этих союзах, о причинах их медленного роста, стагнации и т. д. Вопрос слишком серьезный, для того чтобы отнестись к нему спустя рукава. Во всяком случае ряд мер надо принять теперь же, чтобы улучшить их работу, так как понятно, что работа в этих союзах должна быть поставлена образцово. Надо, чтобы партия уделила им еще более серьезное внимание, надо конкретно поставить вопрос о повседневном руководстве партии этой важнейшей областью массовой работы, путем организации действительно работающих фракций. Надо целый слой лучших партийных работников послать на эту работу, ибо красные союзы — это действительно высшая форма революционного профдвижения, и они с точки зрения предстоящих огромных событий могут и должны играть колоссальную роль в деле мобилизации широчайших масс, в особенности в момент больших сдвигов. Надо вспомнить, в какой ситуации и почему V конгресс принял решение о возможности создания параллельных союзов. Задачи партии и профдвижения на данном этапе были сформулированы т. Сталиным в его речи о правой опасности в германской компартии в декабре 1928 г. на заседании президиума ИККИ.

«Из того, что мы должны вести работу в реформистских профсоюзах, если только эти профсоюзы являются массовыми организациями, из этого вовсе не следует, что мы должны ограничивать свою массовую работу работой в реформистских профсоюзах, что мы должны стать рабами норм и требований этих союзов. Если реформистское руководство срастается с капитализмом (см. резолюцию VI конгресса КИ и IV конгресса Профинтерна), а рабочий

229 класс ведет борьбу против капитализма, то можно ли утверждать, что борьба рабочего класса, руководимого компартией, может обойтись без известной ломки существующих реформистских рамок профсоюзов? Ясно, что нельзя утверждать этого, не впадая в оппортунизм. Поэтому вполне представима такая обстановка, при которой может оказаться необходимым созданию параллельных массовых объединений рабочего класса вопреки воле продавшихся капиталистам профсоюзных бонз» ¹.

И характерно, что т. Сталин выступил тогда как раз по поводу примиренчества т. Эмбер-Дро и др. А теперь что говорят Эмбер-Дро и его единомышленники? Какую оценку дает международной ситуации трусливый, ползучий оппортунизм? На много ли изменилась их профсоюзная платформа? Все то же самое!

«Необходимо признаться,— сказано в резолюции, составленной т. Эмбер-Дро,— что во время последних кризисных годов компартия не сделала никаких решающих шагов вперед. Наоборот, этот факт должен быть подвергнут срочной большевистской самокритике, и ближайший пленум ИККИ должен найти пути ликвидации такого состояния».

Как видите, полная оппортунистическая слепота, которая не может и не хочет видеть, как почти всюду растет влияние компартий, а в ряде капиталистических стран мощно растут и укрепляются и превращаются в массовые коммунистические партии секции КИ, которые являются единственными организаторами и руководителями революционного подъема масс. А т. Эмбер-Дро и его друзья только и кричат о «поражении» и о «катастрофе». Чем же это не фактический призыв к отступлению перед трудностями, приспособление к социал-демократам? Тов. Эмбер-Дро признал свою резолюцию оппортунистической, но это не значит, что мы не должны критиковать его неправильных оценок, тем более что мы имеем дело с новой интернациональной платформой правых, которая может быть кое-чем и отличается от их платформы 1928 — 1929 гг., но во всяком случае является продолжением старой борьбы против большевистской линии КИ. Тов. Ленский тут приводил платформу польских правых, которые чуть ли не по прямой директиве господина Троцкого протаскивают социал-демократическую контрабанду. Они, как всегда, и на этот раз получат должный отпор от большевистского ЦК КПП. Всемерно разоблачая и борясь с подобными установками правооппортунистического характера, одновременно надо ударить по сектантским установкам в деле осуществления линии КИ и Профинтерна по созданию красных союзов, ибо эти сектантские ошибки помогают правым и примиренцам к ним.

Что такое РПО? Несмотря на ясное решение V конгресса об РПО, на практике существует еще ряд неясностей. Какие функции у РПО? РПО ставит себе две задачи: охватить в своих рядах широкие массы рабочих, которые еще не идут к нам в компартии, которые не идут также в реформистские профсоюзы,— неорганизованные массы,— и, во-вторых, охватить в своих рядах массы, которые находятся в реформистских и других профсоюзах, и организовать их борьбу внутри этих профсоюзов. Эти две задачи РПО неразрывно связаны друг с другом и вполне отвечают своеобразию данного периода. Это полностью вытекает из решений V конгресса. А поняла ли масса создание РПО? Если судить по данным, которые говорят о том, что в конце 1930 и начале 1931 г., т. е. что сейчас же после V конгресса Профинтерна, были организованы берлинский союз металлистов и РПО, а в 1931 г. рурский союз горняков и РПО, что мы имели растущее влияние компартий и РПО в этот период (от V конгресса до VIII сессии количество организованных в РПО выросло от 106 тыс. до 312 тыс.), что XI пленум ИККИ в апреле в числе бесспорных важнейших успехов отметил успешное осуществление генерального курса V конгресса Профинтерна на создание самостоятельного революционного профдвижения в Германии, и если вспомнить такие факты, как апрельские выборы фабзавкомов горняков и т. д. и т. п., то во всяком случае нельзя сказать, что массы не поняли задачи создания РПО и не откликнулись, как хотели представить это дело социал-демократы, реформистские бонзы и их лучшие помощники, правые уклонисты. Массы поняли необходимость создания РПО, а некоторые ответственные функционеры путаются, колеблются, бросаются то в одну, то в другую сторону и тем самым тормозят нашу работу. Некоторые представляли дело так, что раз имеется РПО, то работа внутри реформистских профсоюзов не важна, что можно обойтись без нее, что миллионные массы все сами хлынут к нам. Иначе говоря, они представляют себе создание РПО как организацию революционного профсоюза, противопоставляют ее реформистским профсоюзам, забывая (сознательно или несознательно,— это в конце концов все равно), что РПО имеет двуединую задачу, что невозможно мыслить одну сторону работы РПО без другой, не отдавая этим дани оппортунистическому или сектантскому искажению линии V конгресса.

Разве неправильное определение сущности и функций РПО не влечет за собой ослабления работы внутри реформистских и других массовых профсоюзов? Разве отчасти не по этой причине происходят такие например ошибки, когда отказываются организовать членов реформистских профсоюзов, выражающих недовольство своими вождями, только потому, что они пока или иногда не платят особых членских взносов и не становятся владельцами членской книжки. Это в конечном счете исходит из того глубоко неправильного взгляда, что РПО нужна только для неорганизованных, организованные — все реакционеры, и поэтому с

¹ «Большевик» № 23 — 24 за 1928 г., стр. 43.

230 ними не надо путаться. Движение ли, организация ли РПО — дело не в этом. Основное и решающее — это работа РПО. Важно, чтобы РПО выполняла те функции, которые соответствуют ее назначению. Важно всемерно укреплять РПО и не поддаваться всяким настроениям из чужого лагеря, будто бы РПО мешает работе в реформистских профсоюзах. Разве случайность, что Брандлер предлагает уничтожить РПО?

РПО и красные союзы родились в борьбе, но в дальнейший период своего существования они недостаточно боролись. За известный период они не вполне достаточно осуществили свою основную функцию — борьбу за повседневные нужды рабочих. И это одна из решающих причин, почему ослабевает РПО. Это обнаружилось в Германии при подведении итогов январского движения против 4-го чрезвычайного декрета. Это особенно наглядно обнаружилось там в день 20 июля.

Основным методом большевистской массовой работы является тактика единого фронта снизу. О роли и значении правильного применения тактики единого фронта, особенно в нынешний период, о сущности, формах и методах этой работы весьма обстоятельно говорили и докладчик и ораторы. Я хочу коснуться лишь одной стороны этой важной проблемы — работы внутри реформистских и других массовых союзов. У нас имеется множество решений и директив КИ, Профинтерна и национальных ЦК компартий о чрезвычайной слабости и необходимости усиления работы внутри реформистских и подобных профсоюзов, о работе во всех, даже самых реакционных (АФТ, фашистский, гоминдановский и т. п. профсоюзы) организациях, если там имеются рабочие массы.

Можно перечислить тут целую серию резолюций, директивных писем и указаний, данных по этому вопросу Исполбюро и секретариатом Профинтерна.

Между тем эти решения и указания не выполнены ни одной секцией. Работа эта слаба во всех без исключения капиталистических странах. Мало того, она за последнее время еще более ослабевает (если не считать известного сдвига в Германии лишь за последнее время), несмотря на то, что на VIII сессии Профинтерна почти все представители крупных секций дали нам заверения, что они добьются в этой области перелома.

Материалы обследовательских бригад рисуют совершенно тревожную картину. Почти повсеместно наблюдается ослабление, а нередко и полное отсутствие этой работы. V конгресс Профинтерна поставил вопрос о том, чтобы устранить, ликвидировать перегородку, отделяющую сторонников Профинтерна от рабочих, находящихся в реформистских профсоюзах. На деле же получилось совсем другое — перегородка эта выросла в стену. Каково же состояние этой работы в важнейших странах?

Многие ответственные функционеры в Германии недостаточно поняли необходимость сочетания задачи работы среди неорганизованных с задачей усиления работы среди организованных в реформистских союзах. Известно, что в Руре при создании красного союза горняков были ликвидированы группы РПО в реформистском профсоюзе. Но удивительнее всего, что это было сделано с согласия центрального руководства РПО. В Дуисбургском порту имелась оппозиционная группа внутри реформистского союза, но всегерманское руководство союза моряков и докеров дало директиву перевести этих товарищей в красный союз. Таких примеров не мало.

Ошибки, идущие по линии противопоставления РПО как профсоюза реформистским профсоюзам, констатировал еще рейхскомитет РПО в материалах к VIII сессии.

«Появились настроения, что вследствие террора со стороны правления реформистских профсоюзов ни один хороший коммунист не смог бы дольше держаться в реакционном профсоюзе; если же коммунисты внутри реакционных профсоюзов имеются, то это свидетельствует о том, что они свой революционный долг не выполняют».

Равным образом нередко случалось, что товарищей, оставшихся еще в профсоюзах, клеймили как оппортунистов.

Показательно, что если к V конгрессу РПО занимала руководящие позиции в 207 местных правлениях, то к концу 1931 г. это число уменьшилось до 150 местных правлений, хотя за последнее время несколько возросло количество оппозиционных групп. Так в январе 1932 г. их имелось 791, а в марте 1932 г. — 1 605.

Часто наши товарищи внутри реформистских профсоюзов заражены оппортунизмом, и отсюда проявление правооппортунистического капитулянтства перед реформизмом. Особенно это сказывается у красных завкомцев. Рабочие должны знать разницу между реформистским и красным фабзавкомовцем.

Конечно наряду с этим есть хорошие примеры оппозиционной работы, как например в Крейцнахе, в Дуисбургском порту и на предприятиях АЭГ в Геннигсдорфе. Но это лишь в немногих случаях.

Вообще же надо подчеркнуть, что на основе тех неоспоримых успехов, которые КПГ имеет за последние месяцы, и эта работа тоже сдвинулась с мертвой точки в связи с успешной организацией единого фронта против фашизма и правительства фон-Папена. ЦК КПГ удастся, и в известной мере уже удалось, углубить и расширить единый фронт, созданный на улицах, перенести его на предприятия и тем самым поднять его на более высокую ступень.

Особо остро стоит вопрос этот для Англии.

Недооценка и запущенность работы в реформистских профсоюзах относятся к серьезнейшим препятствиям, тормозящим рост и расширение влияния Движения меньшинства. Возьмите например Бернли, где наши товарищи потеряли 2 месяца до открытия профсоюзной конференции и ничего не сделали в профсоюзах. Характерно,

231 что когда уже где-либо что-нибудь делается, то нередко имеют место такие случаи, когда во время выборов вдруг обнаруживается, что товарищ, выставленный кандидатом, уже фактически не может быть избран, так как давно не платил членских взносов или давно не ведет никакой работы в профсоюзе (Южный Уэльс). В Движении меньшинства преобладает взгляд, что профсоюзные функционеры — это реакционеры, предатели, социал-фашисты. Как можно осуществить задачу сплочения рабочих, поднять их на борьбу против капиталистического наступления, не работая в профсоюзах, которые насчитывают 4 млн. членов?

Совершенно правильно в этом отношении решение ЦК КП Англии и Движения меньшинства о необходимости упорной работы в профсоюзах. Но дело не только в хороших решениях, надо упорно это проводить в жизнь, бороться за это. Надо перестать кричать, болтать и пускать пыль в глаза, а конкретно, повседневно работать по самым мелким вопросам, затрагивающим нужды рабочих.

В Швеции РПО имеет 250 фракций на несколько тысяч местных групп реформистских профсоюзов. По отзыву инструктора Профинтерна, большинство из них на деле не функционируют, т. е. не вносят предложений на собраниях реформистов, не выступают. В Сварниксе при расколе местной группы реформистского союза наши товарищи, вместо того чтобы пойти на собрание и провести дискуссию с рабочими, на деле бойкотировали это собрание. В Стокгольме наши товарищи издают для металлозавода Аренса всего 100 экземпляров газет, потому что остальные 150 рабочих — социал-демократы и обрабатывать их якобы безнадежно. В Корсусвике мы имели возможность выделить трех товарищей в руководство реформистской группой, но наши товарищи отказались работать в одном руководстве с реформистами.

Во Франции работа дальше начальных попыток создания незначительного количества групп РПО не пошла. Там эта работа всегда была в загоне, несмотря на то, что нередки случаи, когда враги организовывали и организуют оппозицию в наших рядах (миноритарии) и часто довольно успешно.

В Испании до сих пор работа в реформистских и анархо-синдикалистских профсоюзах велась весьма слабо и несистематически, несмотря на то, что реформистские и анархистские профсоюзы быстро теряют свою членскую массу. В Севилье наши товарищи вывели целую группу профоппозиции из союза строителей и образовали самостоятельный союз, не имея на то достаточного основания; в результате этот союз теперь распался. За редким исключением РПО играет чисто пропагандистскую роль. Я не буду говорить о других странах. Два слова только о Востоке.

Почему-то, когда речь идет о работе внутри реформистских и других массовых союзов, мы главным образом и подчас исключительно имеем в виду западноевропейские страны, иногда САСШ, а о Востоке забываем. Эту важную проблему надо решать не на словах, а на деле, и на Востоке — прежде всего в Китае и Индии. Недавно в беседе с китайскими товарищами я особенно подробно остановился на необходимости самой активной работы внутри гоминдановских и желтых союзов. Эта работа там совершенно запущена. А сколько возможностей имеется в этом отношении! Нигде наверное нет таких резких конфликтов между членской массой союза и руководящей верхушкой, как в гоминдановских союзах, а они особенно за последнее время в ряде случаев стали массовыми союзами. Известно, что реформизм не имеет там таких традиций, как в западноевропейских странах, хотя он делает большие усилия укрепиться там. Гоминдановский союз — это конечно не реформистский союз. Гоминдановские союзы больше походят на фашистские союзы, хотя не совсем идентичны с ними. Но все это говорит не против, а, наоборот, за усиление работы внутри этих профсоюзов, особенно, если принять во внимание условия в Китае.

То же самое надо сказать об Индии. Самым характерным для рабочего движения Индии конца 1931 и начала 1932 г. является то, что передовые районы (Калькутта, Бомбей) вновь развивают громадное стачечное движение.

Отсталые районы энергично втягиваются в экономическую и политическую борьбу (Мадрас, Центральные провинции). Все шире создается почва для всеиндийских выступлений. В обстановке обострившегося до колоссальных размеров экономического (особенно аграрного) кризиса, увеличения нищеты и закабаления масс, растущей волны экономических и политических стачек, роста классовой сознательности рабочих масс и отхода их от Национального конгресса происходит, хотя и неравномерно, рост слоя активистов рабочих и рост оппозиции в реформистских союзах, рост конфликтов с реформистским руководством союза, борьба с национал-реформизмом, особенно с его «левым» крылом, который пошел на новые маневры. Суть этих маневров состоит в том, чтобы возглавить растущее недовольство рабочих и путем ряда тактических мероприятий дезорганизовать революционную борьбу трудящихся. Наблюдается усиление тяги рабочих к организации, рост количества профсоюзов, фабзавкомов и т. д. Самоизоляция коммунистов от работы внутри массовых профсоюзов в Индии и пренебрежение работой среди рабочих, идущих за нацреформизмом, становится опаснее. Борьба внутри этих союзов за самые насущные нужды индийских рабочих и энергичное разоблачение национал-реформизма, особенно его «левого» крыла, чрезвычайно важна в Индии именно теперь.

Все это говорит о чрезвычайной слабости работы внутри реформистских и других массовых союзов, о необходимости ликвидации всех препятствий для завоевания широких масс рабочих, находящихся в реформистских и других союзах, всех препятствий

232 на пути к завоеванию большинства рабочего класса, о необходимости покончить с болтовней, с фразой и создать решительный, действительный перелом в работе не на словах, а на деле.

В самом деле, где причины такого положения? Почему у нас такое неутешительное, я бы сказал, тревожное состояние работы внутри реформистских и других массовых профсоюзов?

Конечно большое значение имеет тот факт, что в большинстве случаев члены компартий не состоят в профсоюзах. Тут приводились цифры и факты по Чехо-Словакии, Германии. В других странах положение разумеется хуже. Но дело не только и не столько в этом. Здесь уже достаточно говорилось о важности этой работы с точки зрения задачи завоевания большинства рабочего класса.

Тов. Пятницкий совершенно правильно поставил основные вопросы международного профдвижения. Должен подчеркнуть, что весьма своевременно он поставил вопрос об аппарате реформистских профсоюзов и о. лозунге «заставьте бонз». Нужно здесь целиком и полностью согласиться с его постановкой вопроса и с его предложениями. Он с фактами в руках доказал, что одна из основных причин слабости работы внутри реформистских и других массовых профсоюзов — это неправильные, политически вредные установки, «лево»-сектантские идейки и теорийки, капитулянтство, прикрываемое крикливой «левой» фразой.

Он перечислил целую серию «левацких» теорий, которые мешают важнейшей работе по завоеванию широких масс рабочих, организованных в реформистских и других профсоюзах.

Известно, что в теории Меркера и др. о больших и маленьких Цергибелях наиболее ярко и полно отразилась вся премудрость «левых» сектантов, единственное желание и заботы которых состоят в том, чтобы отгородиться от миллионов организованных масс китайской стеной и остаться «чистыми коммунистами»; для них все те организованные рабочие, которые еще не идут за компартией, потеряны для классовой борьбы, реакционны.

«Разрушайте профсоюзы», «прекратите взносы в профсоюзы» и т. п. родственные меркеризму теории увенчались созданием принципиальной концепции о том, что «реформистские профсоюзы — школа капитализма». Тов. Лозовский в своем выступлении сказал о своем ошибочном утверждении «реформистские профсоюзы — школа капитализма» и подчеркнул всю вредность и неправильность этой теории. Необходимо, чтобы все, кто еще не осознали всю вредность установки «реформистские профсоюзы — школы капитализма», поскорее осознали бы это и начали проводить правильную линию КИ и Профинтерна.

Не говоря уже о том, что такое определение сущности реформистских профсоюзов схоластично, надо подчеркнуть, что оно, будучи неправильным и вредным вообще, наиболее опасно именно в условиях развития и углубления всеобщего кризиса капитализма, в условиях огромного нарастания революционного подъема. Прежде всего потому, что теория эта не ориентирует, не мобилизует коммунистов и революционных рабочих на борьбу за членские массы в реформистских профсоюзах.

Наоборот, она рассматривает всякого реформистского рабочего как «маленького Цергибеля». В самом деле, что означает теория «реформистские профсоюзы — школа капитализма»?

Она означает отрицание неоспоримого факта колоссального противоречия между членской массой и профбюрократией в реформистских профсоюзах.

Она означает отказ от борьбы за массы «добросовестно заблуждающихся пролетариев» внутри реформистских профсоюзов. Она наконец означает опасность оставить недостаточно развитые и отсталые массы под влиянием реакционных вождей, агентов буржуазии (Ленин).

У нас имеются твердые решения КИ и Профинтерна по вопросу о сущности реформистских профсоюзов и о значении работы внутри этих профсоюзов (программа КИ, решения VI конгресса КИ, решения V конгресса Профинтерна и т. д.). По этим вопросам имеются исчерпывающие установки и указания Ленина и Сталина. Стоит только вспомнить VI главу всем известной «Детской болезни «левизны» в коммунизме» и то, что говорил т. Сталин в своем докладе об итогах XIV партконференции ВКП(б):

«Там, на Западе, все еще имеются теперь отдельные «коммунисты», которые не хотят понять этой особенности и которые продолжают носиться с антипролетарским и антиреволюционным лозунгом: «вон из профсоюзов». Нужно сказать, что никто не может так повредить коммунистическому движению на Западе, как эти и подобные им «коммунисты». Эти люди думают «атаковать» профсоюзы извне, считая их вражеским лагерем. Они не понимают, что при такой политике рабочие будут их расценивать именно как врагов» ¹.

Надо разоблачить и решительно ударить по этой вредной и антиленинской установке, как и по всем «лево»-сектантским теориям. Надо решительно и смело ликвидировать весь антиленинский хлам, который мешает, неправильно ориентирует наши секции в борьбе за массы реформистских рабочих. Решительно борясь с этой сектантской теорией, нам надо помнить о другой, более опасной теории, идущей по линии меньшевистского извращения генеральной линии КИ и Профинтерна в области работы внутри реформистских и подобных им союзов,— «реформистские профсоюзы — школа коммунизма». Эта установка по сути дела сводится к тому, что стирает все грани между реформистскими и революционными профсоюзами, она замазывает контрреволюционную сущность и предательскую роль реформистской профбюрократии, отрицает борьбу

¹ Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 143 — 144, изд. 1930 г.

233 против социал-демократов и профбюрократии. Она ведет к отказу от отвоевания рабочей массы из-под влияния социал-демократии, она ведет к пересмотру основной линии на самостоятельное руководство экономическими боями. Она означает смыкание с социал-демократической профбюрократией, ее агентурой — Брандлером и другими.

Обе эти теории, «реформистские профсоюзы — школа капитализма» и «реформистские профсоюзы — школа коммунизма», на первый взгляд противоречивые, смыкаются в своем стремлении ревизовать ленинское учение и большевистское решение КИ о профдвижении.

Характерно, что в данный момент, когда очень резко ставится вопрос о необходимости упорной работы внутри реформистских и других массовых профсоюзов, некоторые руководящие профработники международного профдвижения философски спрашивают: «Значит, по-вашему, левый уклон — главная опасность?» Не говоря уже о том, что эти товарищи ставят так вопрос не от большой своей политической грамотности, нужно прямо сказать, что нередко такая постановка вопроса обнаруживает желание этих товарищей «запугать» людей. Нам кажется, что нет и не может быть ни у кого из нас сомнений в том, что главная опасность для наших секций — правая опасность. Об этом очень четко сказано в решениях VI конгресса КИ и V конгресса Профинтерна. Это было правильно тогда, правильно и теперь. И вся работа КИ и его секций идет на основе этой ленинской установки. Но, товарищи, нельзя забывать, что, во-первых, в решениях КИ и Профинтерна говорится разумеется о борьбе на два фронта и, во-вторых, нигде не сказано, что не может быть такого положения, когда в определенный момент, в определенной области, в определенном вопросе приходится и придется более решительно бить «левацкие» загибы именно в период, когда правая опасность есть и остается главной опасностью. Наоборот, мы имеем и в истории ВКП(б) и других компартий, а также в интернациональной практике примеры, когда, подчеркивая, что правая опасность — главная опасность, и направляя главный огонь против правого уклона, в отдельных случаях и в отдельных областях, когда это бывало необходимо, мы решительнее били «левацкие» уклоны и этим гарантировали действительную борьбу против главной опасности, против правого уклона. Нельзя забывать, что наше неудержимое продвижение вперед, наши успехи объясняются прежде всего тем, что мы ведем непримиримую борьбу на два фронта. Только такая постановка вопроса является ленинской постановкой, как доказала это история ВКП(б), КПГ и других компартий, а также история борьбы всего КИ. Некоторые об этом забывают. Они не хотят видеть вообще никаких уклонов (дескать, без уклонов легче жить), а если и видят, то только правый уклон. Наконец, нельзя для борьбы против правого уклона выбирать себе «левое» оружие, как нельзя поступать и наоборот.

Главная опасность была и есть правая опасность, но одновременно надо решительно ударить по «левацким» загибам, которые питают и питаются правым уклоном, по «лево»-сектантскому уклону, который помогает, укрепляет главную опасность — правую опасность. Борьба на два фронта была и есть та большевистская установка, твердое проведение которой обусловило нам наши победы.

Поэтому нам кажется, что хотя главной опасностью для секций КИ остается правая опасность, тем не менее эти сектантские ошибки являются серьезным препятствием для успешного завоевания реформистских рабочих. И поэтому, борясь против главной опасности — правой опасности, надо решительно ударить по всем «левацким» загибам, питающим ее, ведущим к пассивности, к отказу от революционной борьбы, к капитулянтству перед социал-демократией и реформистской профбюрократией.

Черч (САСШ). Я являюсь членом фабрично-заводской ячейки партии на крупном сталелитейном заводе в Чикагском районе. На заводе раньше работало 14 — 16 тыс. рабочих. Это относится к периоду 1927 — 1929 гг. В настоящий момент на заводе работает только 6 — 7 тыс. рабочих, но фактически все рабочие заняты неполную рабочую неделю. Наша коммунистическая ячейка имеет 12 членов; двое из них — негритянские товарищи. Мы издаем фабрично-заводскую газету один раз в месяц, но к сожалению эту газету составляют не рабочие на фабрике, а районный партийный комитет. Это наша вина, ибо мы недостаточно сумели привлечь рабочих к выпуску их газеты. В результате газета недостаточно отражает вопросы, касающиеся положения рабочих на заводе.

Наша основная задача заключается в укреплении профсоюза рабочих-металлистов на нашем предприятии. Мы сейчас имеем на заводе две группы революционного союза металлистов. Одна состоит из 9 членов, другая из 5. Мы провели некоторую работу на предприятии, но охватили только самые мелкие вопросы, которые не затрагивают всю массу рабочих. Этим объясняется и наше отставание от благоприятных возможностей организации рабочих. Мы провели борьбу вокруг следующих вопросов. Мы боролись против отказа администрации продавать уголь негритянским рабочим; была организована делегация из 50 рабочих, которая потребовала от администрации завода, чтобы негры-рабочие получили право покупать уголь за ту же цену, что и белые рабочие. Мы добились удовлетворения этого требования, заставив предпринимателей снизить цену на уголь на 3 долл. против рыночной цены. Этот успех оказал довольно большое влияние на рабочих завода. Мы провели также борьбу за увеличение количества рабочих в двух сменах. Одна смена была увеличена на 8 человек, другая — на 5. Мы добились также некоторых мелких уступок от предпринимателей, заставив их отказаться от всяких благотворительных сборов среди рабочих на заводе, заставили администрацию выдавать рабочим чистые

234 полотенца, питьевую воду, устроить души и т. п.

Мы не сумели организовать работу на всем заводе, мы охватили лишь отдельные цеха, да и то далеко не в достаточной мере. Некоторые из наших товарищей обвиняют рабочих в том, что они неорганизованы, что некоторые из них религиозны, что они не видят кризиса и т. п. Другие товарищи полагают, что рабочие недостаточно радикально настроены, чтобы вступить в революционный профсоюз и бороться за свои права. Я полагаю, что наша основная слабость объясняется тем, что мы не получаем достаточной помощи от районного партийного комитета. Время от времени партийный комитет дает нам некоторые советы, указывает, как вести работу, но все же мы не встречаем той помощи, того сотрудничества, какие необходимы. Мы все еще молоды, и мы не знаем точно, как вести массовую профсоюзную работу. Я думаю, что если бы наша партия оказывала нам достаточную помощь, мы могли бы добиться больших успехов в организации рабочих на предприятии. Рабочие прошли уже через заводской ад; они понимают, что организация необходима. В массовых вспомогательных организациях, в рядах которых имеются рабочие-металлисты, рабочие оказывают нам поддержку, выражают свое сочувствие нам, но нам с трудом удается привлечь их в профсоюз. Я думаю, что рабочие недостаточно политически воспитаны и не понимают, что от них самих зависит организация союза на предприятиях. Вся наша работа страдает от того, что мы не организуем совместно занятых рабочих и безработных. Я полагаю, что такая форма организации больше привлечет рабочих на предприятиях.

Все эти соображения объясняют, почему нам не удается созывать больших собраний, проводить крупные стачечные бои. Между тем зарплата на нашем заводе уже дважды была снижена, урезка составляет 25%. Помимо этого непосредственного снижения зарплаты, зарплата снижалась и косвенными путями. Так предприниматели отменили премии, сократили расценку на сдельную работу, нагрузка каждого рабочего также теперь увеличена. Мы зачастую говорим рабочим: «Организуйтесь и бастуйте», но мы не указываем им, как бастовать, мы не объяснили еще рабочим, как добиваться небольших уступок, небольших побед. Вот почему, когда мы выдвигаем предложение бастовать, рабочие нередко только смеются в ответ, считая, что бастовать невозможно. Теперь мы отказались от призывов к стачке вообще, в любой момент. Мы выдвигаем лозунг: «Организуйтесь и боритесь за частичные требования». Этот лозунг выдвинут как исходный для подготовки рабочих к более крупным боям.

Мы должны также изменить внутреннюю жизнь нашего профсоюза. Мы до сих пор неправильно проводили собрания союза. Наши товарищи обычно на профсоюзных собраниях выдвигают какие-угодно проблемы, за исключением вопросов, касающихся конкретной профсоюзной работы. Делегация нашей организации участвовала на съезде профсоюза металлистов. На этом съезде мы многому научились, мы поняли свои ошибки. Мы теперь уже выдвигаем вопросы, интересующие безработных металлистов,— безработица является важнейшей проблемой для рабочих наших сталелитейных заводов. Безработный металлист получает только небольшое пособие, на это пособие он не может существовать. В то же время этот безработный так или иначе связан со своим заводом. Поэтому я думаю, что если мы организуем советы безработных металлистов под руководством нашего союза, мы сумеем добиться значительных успехов и среди занятых рабочих, мы сумеем тогда организовать и «голодные походы» безработных к предприятиям. Борьба за социальное страхование имеет огромное значение, ибо, если безработные добьются практических результатов, тогда и занятые рабочие с большей охотой, с большим успехом будут бороться. Борьба за интересы безработных непосредственно касается и занятых рабочих, потому что каждый из нас хочет знать, что он должен делать, когда его выбросят с предприятия. Я думаю, что сейчас мы многому научились, мы поняли наши ошибки, и каковы бы ни были трудности, мы сумеем организовать рабочих нашего завода.

Антикайнен (Финляндия). Финская компартия имеет особое основание обратить свое внимание на обостренную международную обстановку, ибо белая Финляндия тесно связана с подготовкой империалистической войны со стороны Англии, Франции и Польши и делает все от нее зависящее, чтобы ускорить свои собственные приготовления к антисоветской интервенции. Хотя финское правительство недавно подписало пакт о ненападении, его военные приготовления, несмотря на это, продолжаются безостановочно.

Мировой кризис капитализма дает себя остро чувствовать также и в Финляндии. Введенная буржуазией два года назад фашистская диктатура конечно не могла облегчить кризиса. Но ей удалось неимоверно снизить жизненный уровень рабочего класса. Одновременно она продолжает беспощадный грабеж крестьянства.

Обострились также противоречия среди имущих классов. Растут разногласия о том, надо ли уступить различным требованиям земледельческой буржуазии, необходимо ли в дальнейшем ограничить парламентаризм и избирательное право, какими темпами вести политику военной провокации против Советского союза и т. д.

Выражением этих противоречий явился весной этого года путч лапуасцев в Ментселе. Приказ вождей движения о мобилизации встретил отклик в некоторых частях страны; в Ментселе сосредоточилось около тысячи вооруженных фашистов, предъявивших правительству требование подать в отставку. Вооруженного столкновения здесь удалось избегнуть. Но внутренние разногласия продолжают существовать. Расслоение идет даже в самом лапуаском движении. Крайние элементы продолжают свои

235 выступления, сопровождаемые эксцессами. Они пытались даже применить насилие против военного министра, принадлежащего к крестьянской партии. Нынешнее правительство было вынуждено на время положить предел бесчинствам лапуасцев, но фактически они продолжают проявлять активность. Фашистская диктатура Финляндии не приняла лапуасцев в состав правительства, но пользуется ими в качестве своего орудия, так же как она пользуется и услугами социал-фашистов.

Особенностью лапуаского движения Финляндии является то, что лапуасцы не применяют такой социальной демагогии для привлечения рабочих, как это делают например гитлеровцы. Такой демагогией занимаются социал-демократы среди рабочих и кулацкая партия в деревне. В руководстве коалиционной партии также наблюдаются острые противоречия.

Грабительский натиск крупной буржуазии на рабочий класс встречает постоянную поддержку со стороны социал-фашистских вождей. Удерживая рабочих от борьбы, они призывают их безропотно переносить тяжкие последствия кризиса. Говоря о лапуаских разбойниках, они утверждают, что борются «против фашизма», но одновременно они заявляют, что главные представители финского фашизма — правительство, Свинхувуд и пр. — являются представителями «законности и порядка» и что в Финляндии существует демократия, а не фашистский режим.

В последнее время финские социал-фашисты, подражая своим единомышленникам в крупных странах, также заговорили о «банкротстве капитализма» и о «неизбежности социализма». Одновременно вожди финской социал-демократии своей систематической клеветой на Советский союз сами разоблачают свою социал-фашистскую сущность. Социал-демократическое профдвижение неуклонно снижается.

Наша партия, как известно, капитулировала без борьбы перед фашистским переворотом. XI пленум ИККИ констатировал, что партия тогда еще не преодолела кризиса, вызванного этой капитуляцией. Состоявшийся летом 1932 г. пленум ЦК нашей партии констатировал, что партия вышла из внутреннего кризиса, что политическая линия партийного руководства была правильной. Партийный аппарат перестроен, пассивные оппортунистические элементы устранены. Значительно выросло число членов партии, которых сейчас больше, чем когда-либо раньше. Смело выдвинуты новые партийные руководящие кадры.

В деле руководства массовыми выступлениями в некоторых округах (Або, Улеаборг, Кеми) достигнут значительный успех. В Северной Финляндии мы имеем гегемонию в рабочем движении. Так например на лесопильных заводах Вейтсилуото и Карихаара удалось вызвать массовое движение против налогового ограбления путем вычета из получки. При этом опорными пунктами нашей работы были сами заводы, где устраивались собрания с участием работающих и безработных рабочих. В текущем

году зарегистрировано много промышленных конфликтов, правда, с сравнительно незначительным количеством участников. Некоторые из конфликтов привели к забастовкам, значительное число которых окончилось частичной победой рабочих. Многие из этих выступлений развивались под влиянием и руководством компартии, но имели место и выступления по собственной инициативе рабочих. Массовых выступлений безработных было мало, несмотря на тяжелую безработицу. Было избрано около двадцати комитетов безработных, но не удалось наладить их систематической деятельности. В некоторых случаях удавалось овладеть собраниями безработных, организованными социал-демократами, и разоблачить предательскую политику последних.

В организации красного нелегального профдвижения только за последнее время отмечается некоторый рост, но еще нет достаточного умения пользоваться легальными формами работы. В нашей партии наблюдалась оппортунистическая недооценка работы в социал-демократических организациях. В борьбе за массы наша партия своей главной задачей считает борьбу против социал-демократии, которая и у нас является главной социальной опорой буржуазии.

Что касается политических уличных выступлений, то в январе текущего 1932 г. в городе Або состоялась тысячная демонстрация, организованная партией. 1 мая в том же городе нам удалось перехватить руководство демонстрацией, организованной социал-демократами. При этом масса оказала полиции активное сопротивление. Несколько полицейских, в том числе и начальник полиции, были избиты. В других местах также имели место выступления или попытки к таковым. Но в этом отношении наблюдаются еще большие слабости.

Что касается работы в армии, то она развивается успешно.

Наша партия недостаточно научилась пользоваться внутренними разногласиями буржуазии для мобилизации масс.

Партия пыталась организовать крестьянское движение самозащиты против наступления капитала и фашизма главным образом на севере, где произошли крестьянские выступления. Влияние партии в деревне растет. Летом этого года началось массовое выступление крестьян-середняков, бедняков и сельхозрабочих в Нивала. Для подавления движения правительство послало полицию и войска. Власти произвели много арестов. Все буржуазные партии, вплоть до социал-демократических вождей, поддерживали эти преследования.

Таким образом и в Финляндии развивается подъем революционного движения рабочих и угнетенных мелких крестьян. Этот подъем только начинается, но он будет неизбежно расти.

Ближайшие задачи партии сходятся с установкой, данной в тезисах и в докладе т. Куусинена. Для того чтобы всерьез и успешно продвинуть и ускорить подъем массового движения рабочих и правильно руководить массами на пути частичных боев, направлять их в сторону все более высоких

236 форм революционных схваток, партия обращает свое внимание на следующие области: массовая работа на предприятиях, в социал-демократических профорганизациях, среди безработных, а также и среди сельхозрабочих и мелких крестьян.

Необходимо развить на предприятиях массовое движение, имея исходным пунктом организацию собраний рабочих в связи со всеми событиями, особенно волнующими рабочих данного предприятия. Необходимо научиться правильному и искусному сочетанию легальной и нелегальной работы на предприятиях.

В области экономических боев и стачечной тактики наша партия ставит себе задачей твердо проводить стачечные требования рабочих, стремясь к расширению стачки и выдвигая в связи с экономической борьбой также политические требования, увязанные с ходом борьбы, а также стремясь все шире развить политические массовые стачки. Во всей массовой работе необходимо применить большевистский метод единого фронта для создания боевого единства между коммунистическими, беспартийными и социал-демократическими рабочими на предприятиях, во всех массовых выступлениях, в стачечном движении, в движении безработных и т. д. При этом необходимо ясно подчеркнуть, что единый фронт не должен означать примирения с социал-демократами. В то же время партия обращает особое внимание на укрепление массовой работы среди рабочей молодежи и среди армии, а также на улучшение воспитания кадров и молодых членов партии.

Для развития массовой работы партия должна одолеть пассивность по части мобилизации масс. Такая пассивность подчас проявляется в связи с неопытностью и непониманием массовой работы. Надо помнить, что партия в своем большинстве состоит из молодых членов; следует также отметить проявление правых и «левых» тенденций — недооценка возможностей массовых движений, с одной стороны, и переоценка характера стихийности в движении масс, а также недооценка роли партии — с другой. Главная опасность — это правый оппортунизм, но одновременно следует продолжать борьбу также против «левого» оппортунизма, так как оба они в своем корне означают сопротивление подлинной большевистской массовой работе.

Для достижения более быстрых успехов в партийной работе и для укрепления нашего движения пленум нашего ЦК постановил, чтобы партия в ближайшее время сосредоточила свою работу на определенных участках и на определенных местах, чтобы партия направила свой огонь против политики войны, вооружений, шовинистической и антисоветской провокационной травли и против фашистской диктатуры, чтобы партия популяризировала огромные достижения социалистического строительства. Партия обязуется сделать все от нее зависящее для такой политической и организационной подготовки широких масс финских рабочих и бедных крестьян, которая дала бы им возможность серьезно бороться против войны и свергнуть проклятый капиталистический режим в Финляндии.

Мы должны держаться наготове как на случай нападения классового врага, так и на случай внутренних разногласий и взрывов в лагере буржуазии, не давая событиям застигнуть нас врасплох. Ближайшей главной задачей наша партия ставит себе поднятие и направление боевой готовности масс, активизацию и революционизирование таких форм борьбы и движения, которые соответствуют условиям данного момента, для победы над классовым врагом в тех решающих революционных битвах, которые теперь приближаются. Надо довести до сознания трудящихся и эксплоатируемых масс, что их спасение состоит в их собственной массовой силе, в укреплении единого фронта снизу всех угнетенных против буржуазии. Главный лозунг партии — «За рабоче-крестьянскую республику!» Борясь за него, надо разъяснять массам, что этот лозунг означает то же, что лозунг: «За Советскую Финляндию!»

Гопнер (Украина). За недостатком времени я выпускаю из своей речи вопрос об оценке общего положения и вытекающих из него для нас тактических установках. Ограничусь заявлением, что в этих вопросах я согласна с тезисами по первому пункту порядка дня. В вопросах о фашизме, о социал-фашизме, о главной социальной опоре и главной опасности я целиком разделяю точку зрения остальных членов делегации ВКП (б), точно так же как и оценку, данную т. Пятницким массовой работе наших партий и работе в реформистских профсоюзах.

Я хочу остановиться на некоторых наших задачах в области воспитания кадров и сказать несколько слов о положении на идеологическом фронте.

Положение с кадрами внушает нам самую большую тревогу, особенно теперь, когда мы стоим перед величайшим историческим экзаменом.

Экономические и политические стачки, поднимающие революционную борьбу пролетариата на высшую ступень, уличные бои, демонстрации, кровавые столкновения, граничащие с гражданской войной, движение безработных, революционное движение в армиях буржуазии, движение ветеранов в Америке, массовая революционная борьба крестьянства, поднимающаяся революционная волна в колониях — все это говорит о приближающейся буре. Эти бои, происходящие при зареве уже разгоревшегося революционного пожара в Испании и Китае и приближении революционного кризиса в Германии и Польше, являются прелюдией гигантских классовых битв, в которых единственным руководителем трудящихся будет Коммунистический интернационал и его секции.

Теперь широчайшие массы приходят в движение. Большинство наших партий обновляет свой членский состав. С каждым днем от нас требуется все больше и больше людей. Не забудем, что еще никогда мы не

237 теряли столько людей от провокации и от белого террора, как теперь. Тов. Куусинен и т. Стасова уже тут привели цифры жертв. Среди них — десятки тысяч наших лучших активистов.

Вопрос о том, кто обслуживает все растущее движение масс, является одним из наиболее волнующих нас вопросов. В революционной борьбе массы выдвигают десятки новых вожаков, агитаторов, организаторов, лучшие и наиболее революционные из них идут к нам. Для них главной школой являются классовые бои. Тов. Гусев правильно заострил внимание на необходимости их систематического и смелого выдвижения. Но эти практики нуждаются в марксистско-ленинском воспитании, ибо «практика без теории слепа» (Сталин).

Мы говорим о наших бесчисленных недочетах, о прорывах. Разве среди причин, порождающих эти недочеты и прорывы, не играет выдающейся роли низкий теоретический уровень наших низовых активистов, всей нашей членской массы? А ведь каждый рядовой коммунист должен стать теперь руководителем масс.

Бригады Профинтерна, обследовавшие работу на предприятиях, единодушно подчеркивают политическую беспомощность наших активистов в полемике с социал-демократами и наци. Тов. Тельман в своем выступлении в связи с письмом т. Сталина (журнал «Интернационал» № 11 — 12 за 1931 г.), указывая на ряд идеологических прорывов, говорит по поводу ошибок, о «слабости и неясности в отдельных частях партии», об уклонах, «возникающих порой несознательно, благодаря недостаточному политическому воспитанию партии, отдельных товарищей, функционеров или недостаточному пониманию ими решений, принятых международными и германскими партсъездами».

Об уровне среднего и высшего кадра пропагандистов говорят следующие примеры, заимствованные нами из журнала АПО ЦК КПГ «Пропагандист». Журнал «Пропагандист» имеет дискуссионный отдел, в котором он дает высказываться пропагандистам и разрешает неясные для них вопросы. Имеются такие вопросы: «Совпадают ли понятия социалистической и пролетарской революции» — это один вопрос. Другой вопрос: «Была ли Октябрьская революция буржуазной или пролетарской?» Оказывается, что даже такие элементарные вещи неясны для пропагандистов, заметьте, а не для рядовых членов партии. Далее журнал «Пропагандист» в № 7 за 1932 г. публикует два письма из многих писем пропагандистов, трактующих вопрос о фашизме, в которых среди многих других неправильных утверждений читаем и следующее:

«Политика буржуазии соответствует состоянию классовой борьбы. Для нас важно так развертывать классовую борьбу, чтобы заставить буржуазию со своей стороны тоже усилить классовую борьбу и тем еще в большей степени стать фашистской. Надо создать себе крепкую контрреволюцию, но надо всегда быть сильней ее». (Смех.)

Вот вам открытая проповедь теории «чем хуже, тем лучше», теории, вытекающей целиком из тех фаталистических настроений, которые после президентских выборов в Германии заняли место еще недавно процветавшей недооценки сил фашизма у сторонников т. Неймана.

Другое положение там же гласит:

«Сделать невозможным открытый фашизм можно лишь путем победоносной революции, но никак не путем простого усиления классовой борьбы».

Один из пропагандистов пишет: «Путь новейшего политического развития в Германии ослабил классовую силу пролетариата».

На вопрос об ослаблении сил германского пролетариата в последнее время редакция отвечает: «Что классовая сила пролетариата за последнее время ослабела, это утверждают почти все товарищи, участвующие в дискуссии. Нам все-таки кажется, что это утверждение по крайней мере преувеличено». Дело ясно. Сама редакция «Пропагандиста» считает, что силы пролетариата в Германии летом 1932 г. ослабели. Она лишь против «преувеличения».

Затрудняешься сказать, чего больше в приведенных цитатах: уклонов, схоластики или малограмотности. Приведенные выше высказывания пропагандистов характеризуют кадры работников и притом работников идеологического фронта в наиболее сильной нашей партии. Что же говорить о других? Наиболее плачевно с идеологическим фронтом дело обстоит во Франции. Это неоднократно признавали и сами французские товарищи. В Англии почти все пропагандисты до сих пор вербуются из числа слушателей «Рабочего колледжа», руководимого тред-юнионами и лейбористами. Можно себе представить, каких «марксистов» выпускают эти школы!

Стоит ли приводить примеры, характеризующие низкий политический уровень рядовой членской массы? Совершенно очевидно, что с этой стороны наше отставание колоссально.

В европейских странах социал-демократическая зараза отравляет сознание не только сотен тысяч рабочих, но и значительной части коммунистов. В странах Востока и вообще в колониальных странах даже коммунисты заражены националистическими и религиозными предрассудками. До сих пор в романских странах головы наших товарищей опутаны паутиной анархистских, синдикалистских, жоресистских и гедистских предрассудков. Механическое, недиалектическое мышление, склонность к схемам, к схоластике — до сих пор бич в наших рядах. Наша беспечность в этой области недопустима.

Коминтерн еще на VI конгрессе подчеркнул, что «при крайней сложности всей международной обстановки, при возможности крупных исторических переломов необходимо принять меры к повышению теоретического уровня компартий вообще, их кадрового состава в частности». Надо ли доказывать, что в условиях конца капиталистической стабилизации это указание

238 имеет особенно актуальное значение? Об этой задаче Коминтерн неоднократно упоминал в своих решениях как на X и на XI пленумах Исполкома, так и при рассмотрении положения дел в отдельных секциях.

Со времени VI конгресса усилиями Коминтерна создана минимальная, хотя и недостаточная, база для работы секций в этой области: переведены на важнейшие языки ряд основных работ Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, разработана программа Коминтерна, издается подсобная литература. Выходят в свет на 18 языках избранные сочинения Ленина. На 3 языках далеко продвинулось издание полного собрания сочинений Ленина. Выходят на ряде языков широко распространенные «Марксистская библиотека», «Малая ленинская библиотека», «Элементарная библиотека коммунизма» и т. п. Большое распространение почти во всех уголках мира получают издания отдельных работ и выступлений т. Сталина. На основных языках прошел ряд повторных переизданий «Вопросов ленинизма». Размах издательской работы за последний период возрос в большой степени. Истекшие месяцы 1932 г. дают особо значительное возрастание по сравнению с 1931 г.

Количество выпущеной пролетарскими издательствами пропагандистской, массовой и художественной литературы на 34 языках, не считая языков СССР, уже исчисляется по отдельным странам многими сотнями названий и миллионами экземпляров. Так например на немецком языке распространено около 11 млн. экземпляров массовых изданий за 1931 г. и свыше 8 млн. экземпляров в первую половину 1932 г.

Налицо большой размах, но этого конечно недостаточно. В особенности чувствуется огромный недостаток в специальной литературе для распространения среди социал-демократических рабочих, в популярной политграмоте, в особо популярной серии по проблемам ленинизма, в книге по истории Коминтерна и в ряде учебников. Мы должны поставить себе в пассив отсутствие до сих пор популярных комментариев к программе Коминтерна.

Из наших международных партийных школ каждая партия получила за последние годы по нескольку десятков марксистски подкованных работников. Представители секций неоднократно отмечали положительные результаты этих школ. Секции преодолевают недооценку этого участка нашей работы. Раньше партии неохотно отпускали на продолжительный срок активистов, недостаточно внимательно подбирали их, что мешало правильной постановке дела. Теперь мы видим наоборот, что партии наши дерутся за каждое лишнее место в этих школах. Но они еще не научились вербовать слушателей. В своей массовой работе во время больших кампаний, как например во время выборов, партии в лице бывших курсантов имеют значительную опору, вербуя среди них лучших агитаторов, пропагандистов, организаторов. Главный недочет, на который неоднократно жаловались партии, заключался в некоторой абстрактности методов преподавания, в отрыве дисциплин от актуальных задач партии. Реорганизация учебных планов и программ, произведенная в этом году в сторону большей конкретизации всех дисциплин для отдельных партий или, как мы условно выражаемся, в сторону «национализации» этих программ, преследует задачу изжития этих недочетов. Под этим же углом зрения мы пересматриваем теперь все программы школ в отдельных партиях, программы из рук вон плохие.

Здесь мы должны еще раз подчеркнуть необходимость со стороны партий величайшего внимания к делу отбора курсантов для международных партийных школ, являющихся пока единственной базой систематического партийного просвещения.

Что же делают сами секции в этой области?

Организованное Политсекретариатом ИККИ совещание агитпропов семи легальных партий летом 1930 г. обнаружило, что только КПГ и КП Китая ведет систематическую работу в этой области. С тех пор прошло два года, и дело продвинулось вперед весьма незначительно. За год, отделяющий нас от XI пленума, мы можем говорить о недостаточном сдвиге в этой области. Но сдвиг есть. В Чехо-Словакии весьма нерегулярно и качественно слабо функционируют районные краткосрочные школы. Некоторые успехи в этой области имеются во Франции, партия организует районные школы и заочное партпросвещение, охватившее, по словам т. Ферра, 600 слушателей. Организуется работа с новыми членами партии. Ведется кое-какая работа также и в Австрии, Голландии, Швеции. В Англии на 1930/31 г. было организовано 10 дистриктных школ. Но центральная школа пропустила лишь 18 человек. В САСШ пока только проекты, если не считать несистематической работы Рабочей школы в Нью-Йорке. Положение почти во всех партиях характеризуется самотеком и кустарщиной.

Самым больным местом для всех легальных партий (кроме Германии) является вопрос о создании центральной партшколы. В качестве нерегулярно работающих от поры до времени организовываются такие школы (Франция, Англия), но они недолговечны. Мы никак не можем в течение двух лет создать постоянной центральной школы в Англии. Французская школа, выпустив 16 человек, прекратила свое существование. А между тем во Франции дело с кадрами обстоит катастрофически.

Вся работа по партийному просвещению не может встать на ноги, пока каждая партия (легальная) не будет иметь свою центральную школу, которая при правильной постановке превращается в центр теоретической работы и в центр политического и методического руководства для всей сети партпросвещения. Отсутствие такой школы означает полную неустойчивость всей низовой сети партпросвещения.

Мы должны далее отметить, что почти нигде, кроме КПГ (т. Ферра говорит, что и кроме Франции), нет специальной работы среди вновь вступающих, что является одной из причин флюктуации. Нет никаких

239 данных об охвате партийной пропагандой безработных. Очень слабо эта работа поставлена на предприятиях.

Надо подчеркнуть, что в большинстве компартий работа по партийному просвещению пользуется недостаточным вниманием со стороны руководящих органов партии. Лучшим доказательством этого является чрезвычайно слабый учет ее.

Если мы здесь подчеркиваем широкий размах этой работы в КПГ, то мы думаем, что одной из причин этого является то, что Центральный комитет в лице т. Тельмана неоднократно уделял этому вопросу внимание в своих выступлениях как в печати, так и в своих политических докладах партийному активу.

КПГ — единственная легальная партия, которая после ВКП(б) имеет систему партийного просвещения и проявляет систематическую заботу об идейном воспитании своих кадров. Поставленная перед партией в 1930 г. задача охватить партийным просвещением от 20 — 25% членов партии уже была перевыполнена через год, когда сеть партийного просвещения охватила 40 тыс. членов партии. Партия ведет работу по заочному просвещению. Кроме того партия развила широкую работу систематической пропаганды коммунизма среди беспартийных, основной базой которой является Рабочая марксистская школа, имеющая свои филиалы не только в нескольких районах Берлина, но и в нескольких крупных городах Германии. Процент охвата партийным просвещением членов партии в КПГ в последний год снизился, что надо объяснить, наряду с осложнившейся обстановкой, также колоссальным ростом партии, удвоившей свой состав. КПГ ведет систематическую подготовку агитаторов и пропагандистов, издает для этого специальные пособия.

Германский опыт и в этой области имеет международное значение, в особенности для всех легальных партий. Учитывая этот опыт, мы однако наряду с положительной стороной должны остановиться и на недочетах. Этот опыт лишний раз показывает, как остро стоит у нас вопрос о кадрах.

Громадная работа партийного просвещения и германской партии на короткий отрезок времени оказалась частично в руках такого руководства, которое не могло не нанести ему величайшего вреда: программы, учебный материал, журнал «Пропагандист», воспитывающий много тысяч пропагандистов и агитаторов германской партии, находились в руках одного или двух товарищей, идеологическая физиономия которых недостаточно была проверена и которые потом оказались троцкистскими подголосками. Для нас ясно, что путаница (в толковании лозунга «народной революции», единого фронта и т. д.) в головах десятков тысяч германских коммунистов, выявившаяся на практической борьбе, не является случайной. Недопустима беспечность в подборе людей для руководства идеологическим фронтом.

Что сказать о работе в этой области в нелегальных партиях? Она ограничивается почти исключительно работой издательской, которая особенно в КПП приняла большой размах. Подпольные кружки в Польше, кружки КП Италии за границей,— вот все, что мы можем насчитать в этой области.

Несколько слов о положении на теоретическом фронте. После некоторого затишья на теоретическом фронте, наступившего почти во всех секциях после принятия программы на VI конгрессе, мы можем отметить оживление на этом фронте в последний год. В первый раз мы имеем опыт в деле самостоятельной разработки самими секциями проблем по истории отдельных компартий. Мы отмечаем как достижение появление в свет «Истории КП Чехо-Словакии», автором которой является т. Рейман, и истории КПФ т. Ферра. Можно было бы назвать в качестве достижения и еще несколько работ, но в них содержится так много ошибок, что мы не решаемся называть эти работы нашими достижениями. Названные выше две книжки вдвойне составляют немаловажное событие в Коминтерне. Во-первых, работа по истории КПЧ и КП Франции — первый опыт самостоятельной разработки и проблемы большевизма в применении к этим странам. Во-вторых, эти книжки являются ценным вкладом в историю Коминтерна, изучение которой так необходимо нашим кадрам. Несмотря на отдельные ошибки, которые уже вскрыты, эти работы являются ценным пособием в работе. Мы предлагаем эти книжки после исправления перевести на другие языки. Укажем также на разработку КПП проекта программы партии (опубликованный в журнале «Коммунистический интернационал), которая также является признаком активизации работы на теоретическом фронте.

Толчком для оживления теоретической работы наших партий в этом году явилось известное письмо т. Сталина в редакцию журнала «Пролетарской революции». По имеющимся у нас материалам, инициативу в деле реализации выводов, вытекающих из этого письма, взяли на себя центральные комитеты компартий Германии, Польши, Чехо-Словакии, Италии, Болгарии. В связи с этим письмом вынесена специальная резолюция на последнем съезде компартии Франции.

Какие были здесь плюсы и минусы? В КПГ и КПП, для которых проблемы о нашем отношении к люксембургианству и к центризму до сих пор особенно актуальны, в проведенной дискуссии вопросы были подняты на большую политическую высоту. В КПЧ в связи с ним была предпринята крайне необходимая дискуссия вокруг книжки т. Реймана. Эта дискуссия до сих пор не закончена, но она уже помогла вскрыть ряд ошибок и оживила партийную мысль. Резолюции ЦК КП Болгарии и КП Италии широко использовали письмо, чтобы сильнее ударить по уклонам в партии и по своим главным противникам в стране.

Главным недочетом всей этой работы является то, что почти повсюду она прошла как кампания.

240 А между тем значение письма т. Сталина было гораздо более широким. Оно не только звало к бдительности на идеологическом фронте и на борьбу против гнилого либерализма, оно звало к активной защите исторических основ большевизма, к борьбе против извращений (в первую голову троцкистами) истории Коминтерна, к изучению всеми партиями опыта российского большевизма, к внимательному изучению своего собственного прошлого.

А много ли в этом отношении сделано с тех пор нашими секциями? Послужили ли вынесенные решения исходной точкой организации систематической теоретической работы, организации комиссий или бригад по изучению своей партии? Нам об этом почти ничего неизвестно.

Само собой разумеется, что из проверки этого опыта надо изжить всякую схоластику и догматизм. К борьбе против схоластики призывает нас письмо т. Сталина. Но из этого не следует, что мы можем теперь отказаться от самой энергичной проверки уроков прошлого, при свете сегодняшнего дня выковывая правильную тактику. Тезисы по докладу т. Куусинена правильно подчеркивают необходимость увязки теории с практикой в нашей работе по партийному просвещению.

Вопрос о гегемонии пролетариата, о союзниках пролетариата, о стачке, об изоляции главного противника, о подготовке вооруженного восстания, об отношении к индивидуальному террору и множество других — все это вопросы, по которым полная ясность достигается только при изучении их в разрезе прошлого опыта. Или есть товарищи, которые считают эти вопросы не актуальными?

Всмотритесь, к чему сводятся теоретические ошибки, обнаруженные за этот год в нашей литературе, в частности в книжках, которые вышли в Германии, Чехо-Словакии и Франции.

90% всех ошибок идут по линии недооценки руководящей роли пролетариата в революции и руководящей роли партии по отношению к пролетариату, в преклонении перед стихийностью, в немарксистском объяснении и путанице в вопросе о союзниках,— а чаще всего полное его игнорирование,— в неправильной оценке эпохи империализма и, наконец, в фактическом отсутствии пропаганды диктатуры пролетариата и борьбы за власть.

Имеют ли какое-нибудь отношение эти теоретические ошибки к нашим актуальнейшим задачам в момент конца капиталистической стабилизации? Об этом двух мнений быть не может.

В принятых решениях в связи с письмом т. Сталина имеется очень много обещаний в области дальнейшей работы на идеологическом фронте. Мы требуем, чтобы эти обещания не остались на бумаге.

Наши выводы и предложения к вопросам об идейном воспитании кадров:

1. Руководящие органы всех секций должны уделить внимание проверке у себя этой работы, наметить реальные планы (нереальных сколько угодно) и как можно чаще проверять их выполнение.

2. Каждая легальная партия должна вести систематически количественный и качественный учет своих пропагандистских, агитаторских и журналистских сил и организовать правильное их использование, систематическую работу по повышению их квалификации и по воспитанию новых, прежде всего из среды активных рабочих и работниц.

3. Каждая легальная партия должна во что бы то ни стало создать у себя центральную школу (в крайнем случае нелегальную), обеспечив ее хорошим руководством, и постепенно превращать ее в практический центр политического и педагогического руководства всей партпросветительной работой районов, округов, ячеек.

4. Каждая партия должна обратить сугубое внимание на организацию низовой сети партпросвещения, перенеся центр внимания на работу с членами ячейки на предприятии и на бирже труда.

5. Повсюду необходимо создать специальные программы и учебные пособия для новых членов партии.

6. Необходимо втягивать в первичные кружки и школы беспартийных, а особенно социал-демократических рабочих и безработных.

7. Пересмотреть и перестроить все программы и учебные планы под углом зрения актуальных задач и прежде всего под углом зрения борьбы за власть, за диктатуру пролетариата, и тщательной их конкретизации для каждой страны, а также для отдельных слоев трудящихся.

8. АПО ИККИ ускорить работу по пересмотру программ и создать в ближайшее время максимально популярную книжку «Чего хотят коммунисты» («Азбука коммунизма») и организовать ее приспособление к отдельным важнейшим странам.

9. Институту Маркса, Энгельса и Ленина в возможно более короткий срок выпустить по-немецки, а затем на других языках двухтомник избранных произведений Маркса (работа эта уже начата).

10. Ускорить выпуск «Истории международного революционного движения» (уже почти законченная коллективная работа).

11. К пятнадцатилетию Коминтерна издать популярную книжку по истории КИ.

12. КПГ и КПП организовать бригады по составлению пособий по истории этих партий.

Это минимум того, что мы обязаны осуществить в ближайшее время.

Товарищи, тезисы переносят центр внимания на массовую работу. Подготовка кадров не только путем выдвижения, но и путем систематического идейного воспитания — необходимая предпосылка всей массовой работы.

Мы вступили в период конца временной стабилизации капитализма как единственная партия, которая правильно предсказа путь общего мирового развития. Только наша доктрина, марксизм-ленинизм, выдержала испытание последних двух-трех десятилетий, которые по насыщенности потря-

241 сениями и по сложности не знают себе равных в истории.

Только наша идеология может и должна быть теперь наступательной. Ибо только на нашей стороне историческая правда, ибо мы, и никто больше, говорим теперь от имени того одного с половиной миллиарда человечества, которым капиталистическое общество ничего не может теперь предложить, кроме голодного вымирания и усиления гнета.

Программа Коммунистического интернационала, программы действия отдельных секций, все наши марксистско-ленинские установки должны дойти до миллионных масс, которые, превратив их в действие, не оставят камня на камне от материальной силы наших врагов.

Искров (Болгария). Коминтерн всегда говорил, и компартии на Балканах подчеркивали это, что относительная стабилизация капитализма с самого начала была особо неустойчивой в таких странах, как балканские, где при различных специфических условиях в каждой из них в той или другой мере переплетаются рабочая с аграрной и национальной революцией. Крестьянские частичные восстания в Югославии, революционное стачечное движение нынешнего года в Греции, разваливающийся буржуазно-помещичий режим в Румынии, вызывающий быстрое накопление элементов революционной и гражданской войны для свержения этого режима, держащего в своих лапах кусок живого тела СССР — Бессарабию, наконец, те поднимающиеся вверх классовые бои, которые мы имеем в Болгарии,— все это указывает, что оценка XII пленума относительно наступления конца капиталистической стабилизации всецело соответствует и тому положению, которое мы имеем в балканских странах.

Революционный подъем, надвигающийся в Болгарии, возник из чрезвычайно углубленного экономического кризиса, из переплетений тех внутренних и внешних противоречий фашистско-капиталистической Болгарии, которые сделали ее одним из слабейших звеньев всей империалистической цепи. Экономический кризис Болгарии длится уже 4 года, но он в течение 1932 г. продолжает со всей силой углубляться. По стране прокатилась волна массового голода; отмечены случаи голодной смерти. Наступающая зима в Болгарии будет самой тяжелой зимой для широких трудящихся масс. Углубление экономического кризиса, неслыханный развал капиталистического хозяйства и в индустрии, и в сельском хозяйстве, и в государственных финансах — привели к расшатыванию самой фашистской диктатуры. Выражением этого являются те бурные революционные бои, которые мы переживаем в стране в условиях конца капиталистической стабилизации. Один из ярких примеров классовых боев в Болгарии после XI пленума ИККИ — это стачка ямбольских рабочих, являющаяся высшей точкой той забастовочной волны, которая прокатилась по стране в связи с победой компартии на выборах 21 июня 1931 г., свержением правительства Ляпчева — Цанкова и приходом к власти нового правительства фашистской диктатуры, правительства Мушанова — Гичева. Она — эта стачка — сначала вспыхнула на текстильной фабрике Тунджа (больше 900 рабочих, из них 600 женщин). Она послужила сигналом для объявления стачки текстильных рабочих в Варне и пр., она послужила толчком распространению забастовочной волны по всей стране в течение более чем 2 месяцев (июль и август). Эта забастовочная волна приняла характер революционного взрыва и в дальнейшем привела в движение новые слои не только пролетариата, но и разоряемой мелкой буржуазии, студенчества, учащейся молодежи и пр. Эта ямбольская забастовка переросла во всеобщую политическую забастовку в Ямболе, которая была объявлена 22 июля и которая развернулась в народную революционную демонстрацию. Эта демонстрация, всеобщая политическая забастовка, массовое движение, которое привлекло и мелкую буржуазию Ямбола на сторону рабочих и особенно трудящихся крестьян, собиравших и привозивших из деревни продукты питания стачечникам,— все это указывает, что ямбольская стачка является образцом единого фронта пролетариата и единого фронта рабочих с крестьянами под руководством пролетариата, который нам нужно укреплять.

Такие случаи единого фронта у нас были и в других городах. Так например в городах Т. Пазарджик и Сливне. Эти случаи между прочим, как и целый ряд других фактов, подтверждают то, что говорил т. Ленский на основании опыта Польши о влиянии рабочих забастовок на крестьянское движение.

Все эти забастовки развивались под влиянием и руководством КП и классовых профсоюзов. Я не говорю об ошибках, которые имели место и здесь, допущенных со стороны руководства. Так например руководство или часть руководства ямбольской забастовкой не выдержало до конца террора фашистской власти и согласилось прекратить забастовку на некоторых позорных условиях: не бастовать и не демонстрировать в день 1 августа (1931 г.) и уволить с фабрики арестованных руководителей стачки до окончания полицейского допроса.

Ямбольская стачка не является единственным случаем такой формы нашей борьбы.

Чем характеризуется стачечное движение в Болгарии за последний период?

Прежде всего — уровень участия рабочих. Этот уровень самый высокий в истории рабочего движения в Болгарии. В 1919/20 г. мы имели стачку транспортных рабочих и горнорабочих (Перник) с общим числом бастующих в 28 тыс. Теперь, после поражения революционных восстаний болгарского пролетариата и после наступления относительной капиталисти-

242 ческой стабилизации, после того как начала расшатываться эта стабилизация и наступил ее конец, стачечное движение пролетариата Болгарии поднялось на новую, высшую ступень. Теперь мы имеем (в круглых цифрах):

в 1929 г. — 35 000 стачечников

» 1930 » — 25 000 »

» 1931 » — 34 000 »

Новые пролетарские слои были вовлечены в борьбу в 1931 г.

Другая особенность стачечного движения пролетариата в Болгарии — это сравнительно возросший удельный вес участия индустриального пролетариата. Так в 1929 г. (в течение двух месяцев) из 35 тыс. стачечников до 30 тыс. падает на табачную и текстильную промышленность. В 1930 г. из 25 тыс. — 20 тыс. стачечников (считая и забастовки протеста) падает на табачную промышленность и другие крупные предприятия. В 1931 г. из 33 895 стачечников минимум 25 тыс. падает на табачные, текстильные, горные и другие крупные предприятия.

Но из этого вытекает и третья особенность — это то, что в стачечное движение в Болгарии вошли пока что главным образом следующие две основные отрасли промышленности: табачная и текстильная; за последнее время вовлекаются и рабочие из горной промышленности, но еще не захвачено сердце этой промышленности — Перник. Еще не вовлечены в забастовочную волну рабочие-железнодорожники и другие категории на транспорте. Однако начало их раскачки имеется, и дальнейший ход этой борьбы будет зависеть главным образом от КП, классовых профсоюзов и проф-оппозиции.

И вот, товарищи, перед всей нашей партией, перед классовыми профсоюзами и комсомолом Болгарии выдвигается во всем своем объеме проблема тактики единого фронта как раз — и особенно — в этих последних отраслях.

Мы имеем без сомнения успех в применении тактики единого фронта среди рабочих табачной, текстильной и других отраслей, среди неорганизованных и беспартийных рабочих вообще, имеем, как я указал, создание единого фронта рабочих и крестьян под гегемонией пролетариата в его живейших конкретных реальных формах (Ямбол и пр.). Но мы слабо проявляем себя в применении тактики единого фронта там, где имеем дело с чужими профсоюзами, с массой, организованной под чужими знаменами. Конечно не на всех этих участках условия одинаковы. В Пернике например нет чужих профорганизаций, не считая фашистских полувоенных объединений (врангелевцев и др.). Но на транспорте есть реформистские и фашистские массовые профсоюзы. Поэтому я считаю необходимым указать конкретно на некоторые особенности условий работы на этих участках.

Но, прежде чем указать на это, я укажу еще на одну, четвертую особенность забастовочного движения Болгарии. Это, товарищи, то, что у нас экономические забастовки зачастую принимают сплошной политический характер; все чаще экономические бои перерастают в политические и все чаще вспыхивают политические забастовки, забастовки¹ солидарности и протеста. Увеличивается также и число стачек против подготовки империалистической и антисоветской войны со стороны болгарской фашистской буржуазии.

Я не собираюсь перечислять всех фактов.

В 1929 г. обувные рабочие в Софии в количестве 1 тыс. человек объявили стачку в знак солидарности с бастующими рабочими. В 1930 г. рабочие-табачники предприятий в Хаскове и Пловдиве объявили однодневную забастовку протеста против снижения зарплаты.

Затем идут следующие факты:

В Сливне 22 июля 1931 г. массовая политическая забастовка выдвигает требование: освобождение арестованных в день выборов и до них рабочих и крестьян.

Сливен был началом той крупной стачечной волны, которая поднялась в стране после ухода от власти правительства Ляпчева — Цанкова и прихода нового правительства фашистской диктатуры Мушанова — Гичева. Я уже указал на эти события в связи с массовой политической забастовкой в Ямболе, составляющей самый высший пункт этих классовых боев, превратившейся на деле во всеобщую городскую стачку.

Эти две забастовки, в особенности ямбольская, являются общим образцом того, как можно и нужно развертывать движение в Болгарии до массовой политической стачки во всей стране. Они являются ценным завоеванием классовой борьбы пролетариата в самое последнее время.

В 1932 г. была объявлена политическая стачка рабочими-шоферами как протест против убийства одного шофера фашистскими организациями.

В самое последнее время отмечаются пять стачек солидарности в различных предприятиях.

В этом году в день 1 августа были проведены, по имеющимся сведениям, следующие стачки протеста против империалистической и антисоветской войны.¹ В Софии объявили антивоенную стачку 400 рабочих и работниц табачного склада итальянской табачной монопольной компании (15 минут); 36 рабочих на 4 деревообделочных мастерских (2 часа); рабочие и продавщицы предприятия «Меркурий» (10 минут); металлообрабатывающие фабрики «Струг», кроватная фабрика «Виттоша» и типография «Согласие» (1 день) и другие. Забастовки сопровождались короткими митингами или демонстрациями. В городе Фердинанда — общая антивоенная забастовка в день 1 августа.

Здесь конечно, товарищи, бывали и ошибки. Так например я упомянул о стачках

243 протеста в Пловдиве и Хаскове в 1930 г. Ошибка состояла в том, что движение застряло только в рамках однодневной стачки протеста, когда нужно было организовать забастовку в интересах требований рабочих — увеличения заработной платы и пр.

Вместе с развивающимся стачечным движением растут и классовые профсоюзы. Они в один год — 1931 — увеличили число своих членов с 4 тыс. в конце 1930 г. до 8 682 в конце 1931 г. (вместе с профоппозицией). Удельный вес промышленных рабочих — 35 — 40%.

А кто руководит стачечными боями? Имеются только отдельные стачки, в которых социал-фашистам или фашистам удавалось участвовать в руководстве в начале стачек.

Возьмем например последние стачки. За первое полугодие 1932 г. произошло 85 стачек. Общее число стачечников — 6 500; из них 2 тыс. падает на июль. Из указанных 85 стачек за первое полугодие 1932 г. всего только три не руководились классовыми профсоюзами. Из этих 82 стачек успешно закончились 34, компромиссных — 18 и безуспешных — 29. Усиление революционного руководства этими стачками отражается и в следующих цифрах: из 85 стачек (по терминологии профсоюзной статистики у нас) 50 являются наступательными (за увеличение зарплаты и пр.), 13 контрнаступательными (против уменьшения зарплаты и требования от хозяев увеличения зарплаты и др.) и 20 — оборонительными (против уменьшения зарплаты и пр.).

Теперь я возвращаюсь к тем пунктам, которые еще продолжают быть, как я указал, нашими узкими местами с точки зрения того центрального вопроса, который поставил XII пленум ИККИ,— вопрос о тактике единого фронта и работа среди реформистских и других реакционных массовых профсоюзов.

1. Каменноугольный бассейн Перник (в миниатюре болгарский Рур). Капиталистическая рационализация понизила число рабочих с 8 тыс. до 5 тыс. Вопреки всему в Пернике 1 августа 1932 г. состоялся антивоенный митинг, на котором присутствовало 1 тыс. человек рабочих. При таких условиях там началась раскачка рабочих. Но для КП и классовых профсоюзов Перник продолжает быть местом, которое отражает ряд серьезнейших слабостей массовой работы КП и прежде всего неуменье сочетать легальные методы работы с нелегальными в участках особо свирепого фашистского террора, как Перник и др.

2. Транспорт (железные дороги и порты). Наша слабость вытекает из того, что после роспуска в 1924 г. революционных профсоюзов транспортных рабочих мы не сумели быстро перестроиться и применить новые методы массовой работы в нелегальных условиях. Тут ярче всего выявлен тот отрицательный сектантский пережиток теснячества, когда люди могут работать так или иначе, но только поскольку имеют свою, причем легальную организацию. Несомненно положение значительно изменилось сейчас. Как я подчеркнул, в конце 1931 г. профоппозиция в этих организациях насчитывала 1 131 члена, она выпускает свои массовые газеты, а кое-где начали издаваться и низовые (на предприятиях) газеты.

Что нужно делать? Нужно взять решительный курс на единый рабочий фронт и самостоятельное руководство в частности экономическими боями рабочих на транспорте и т. д., доводя их до частичных и общих стачек. Вот самостоятельное руководство экономическими боями железнодорожников — этого мы еще не достигли. Тут есть у нас еще очень много пропагандистского и агитационного, но мало дела.

Чем вызываются здесь слабости и ошибки? Важнейшая причина этого — правооппортунистическая, капитулянтская установка. Она очень часто находит себе выражение в той легенде, что рабочие-железнодорожники, мол, «боятся увольнения». Правый оппортунизм, хвостизм — это главная опасность в борьбе за единый фронт. Этому мешает и «левое» сектантство, «левая» революционная фразеология. Вот например говорят некоторые товарищи, что «главная масса и главная работа профоппозиции находится вне союзов» (читай: реформистских). Это означает не работать внутри реформистских профсоюзов. Это означает на практике передавать руководство движением в руки социал-фашистских вождей. Но есть и другая форма «левацкой» помехи тактике единого фронта. Это то, когда например у нас зачастую, вместо того чтобы показать, как нужно укреплять профоппозицию в реформистских и других реакционных профсоюзах, вместо этого декламируют о профоппозиции, как об основе будущего классового профсоюза, ругают просто социал-фашистов, но не работают, как это должно быть, внутри масс, их профсоюзов и т. д.

В этом, товарищи, сказывается один из плохих пережитков теснячества. Поэтому для нашей партии этот вопрос является основным вопросом перестройки всей нашей партии, ее методов массовой работы до конца на большевистских основах.

В связи с вопросом о едином рабочем фронте только два слова о безработных.

О боевом настроении безработных и об успехе в деле установления единого фронта работающих с безработными говорит ряд фактов. Так например в течение первого полугодия 1932 г. в Болгарии вспыхнуло 10 стачек табачников (Пловдив — 5, Кюстендил — 2, София — 1, Дупница — 1, Станимака — 1). Никаких штрейкбрехеров из среды безработных не было. Больше того: в начале 1932 г. был момент, когда в Пловдиве работало только одно табачное предприятие. Рабочие объявили забастовку. Забастовка победила. Требования рабочих

244 были приняты, потому что фабрикантам не удалось завербовать ни одного штрейкбрехера из среды всей, в этот момент почти 12-тысячной, массы безработных табачников. Так же было в начале прошлого 1931 года, накануне XI пленума, и в Хаскове, где во время забастовки табачников были созваны общие конференции бастующих и безработных.

Но все это еще не означает, что мы в этой области имеем только успехи. В отдельных городах, где мы имеем сильное влияние, нам легко удается завязать боевой фронт всех рабочих. В общем однако работа среди безработных у нас еще зачастую носит кампанейский характер — например только во время кампании безработных и пр. Кроме того мы слабо укрепляем организационно движение безработных.

Хотя социал-демократия в Болгарии является сравнительно слабой партией, компартия еще не ликвидировала ее влияние и — более того — иногда эта опасность недооценивается в рядах самой КП.

Мы считаем, товарищи, что, когда мы говорим перед массами и в партии, когда партия говорит, что буржуазная диктатура в Болгарии имеет своей главной социальной опорой социал-демократию (среди рабочего класса) и Земледельческий союз (среди трудящегося крестьянства), мы правильно применяем тезисы XI пленума в конкретных условиях классовой борьбы в Болгарии. Рабочая революция, особенно в Болгарии, не победит,— наш опыт уже блестяще подтвердил это марксистско-ленинское положение,— без крестьянства. Трудящиеся крестьяне являются союзниками пролетариата. Это сознает и болгарская буржуазия, и она помогает социал-демократам вытеснять КПБ из лагеря пролетариата и в то же время стремится через ЗС внести рознь между пролетариатом и крестьянством, противопоставить крестьянство пролетариату. Этому помогает всеми силами и социал-демократия.

Это, нам кажется, вся партия должна понять, для того чтобы применить, и правильно применить, тактику единого фронта как для отрыва и последних рабочих из-под влияния социал-демократии, так и для отрыва огромных крестьянских масс из-под влияния ЗС. Это жизненный вопрос для ускорения назревания всех предпосылок революционного кризиса в Болгарии, для победы пролетарской революции, для установления рабоче-крестьянского правительства (пролетарская диктатура) в Болгарии.

Вот поэтому для нашей партии таким жизненным является вопрос о завоевании рабочих на транспорте, через борьбу против социал-демократии и реакционных профсоюзов, посредством применения тактики единого фронта снизу, в борьбе за повседневные требования рабочих на транспорте. Вот почему для нас является жизненным вопрос о борьбе против ЗС. Отсюда и борьба за разложение ЗС путем применения тактики единого фронта снизу с крестьянскими массами, которые идут за Земледельческим союзом и его вождями.

Тут я укажу более конкретно на применение тактики единого фронта в деревне. Мы без сомнения имеем большие успехи. Результатом этого являются и наши успехи на выборах. Но надо указать тут на две области, в которых мы имеем еще большие ошибки, недочеты и слабости, правооппортунистического и «лево»-сектантского порядка.

Возьмем коммунальную политику. За последнее время мы имеем много случаев безобразных правооппортунистических ошибок в области коммунальной политики.

Вторая категория примеров. Мы еще недостаточно организуем классовые бои в деревне против эксплоатации кулаков и против оплаты недоимок бедными и средними крестьянами. Мы имеем случаи, когда крестьяне массово поднимаются и выгоняют экзекуторов, как например в селе Ветрен. Но в нашей работе, как партии, мы еще редко переходим от резолюций протеста к массовым кампаниям в этой области. А условием для этого в деревне является применение тактики единого фронта с массами, идущими за ЗС. Что нам тут мешает? По нашему мнению, мешает недостаточно четкое развязывание массовой работы по разложению ЗС. Нужно признать, что и в решениях партии по этому вопросу были установки, которые фактически создавали неясность и вели к ошибкам на практике в массовой работе по разложению ЗС. Нам необходимо сейчас показать крестьянским массам, что их место находится в лагере пролетариата. Нужно им помочь изжить иллюзии стамбулийщины о необходимости самостоятельной земледельческой организации, борющейся за их освобождение. Не создавать параллельную компартии организацию, которая будет тормозить развитие процесса завоевания масс и осуществление гегемонии пролетариата над крестьянским движением, а проводить единый фронт снизу за непосредственные интересы, против земледельческих вождей всех мастей и против политики фашизированного ЗС, против налогов и задолженности, под руководством КП, укрепляя его через такие организационные формы, как крестьянские комитеты и пр., осуществляя его под руководством КП.

Все это зависит от того, насколько КП укрепляет сеть своих низовых парторганизаций, насколько эти парторганизации и ячейки являются на деле руководителями масс.

В каком организационном состоянии находится партия теперь? В 1930 г. КИ в своей резолюции о положении и задачах КПБ (августовская резолюция) дал указания партии удвоить число членов.

Эти указания партия выполнила.

Партия более быстрым темпом увеличила число городских членов. К 1 декабря 1931 г. она насчитывала в 12 городах больше членов, чем в деревнях в этих

245 же округах. И действительно, в процентах этот рост выражается таким образом:

Число членов партии увеличилось в этих городах:

С 12 октября 1930 г. по 31 июля 1931 г. — больше чем на 80%.

С 31 июля 1931 г. по 1 декабря 1931 г. — на 175%.

Число членов партии в селах также увеличивалось, но более медленными темпами.

Как изменяется социальный состав партии? К концу 1930 г. рабочих с крупных предприятий было 15%, в середине 1931 г. — 20%. Улучшение, которое мы имеем в отношении индустриальных рабочих, мы считаем еще недостаточным.

Как работают партийные ячейки? Мы можем указать на некоторые лучшие примеры внутрипартийной и массовой работы некоторых партячеек. Но этих примеров пока что еще мало. Наши ячейки в общем еще не научились работать, как подлинно партийные организации. Им недостает инициативы, самокритики и т. д. Острейшей задачей в деле организационного поворота является в настоящее время укрепление низовых парторганизаций на предприятиях, в районах и округах, укрепление окружных и районных парткомитетов. Это и является основным звеном в организационном и политическом большевистском повороте партии, за которое нам надо теперь ухватиться.

В Пловдиве и Софии ОК (в Пловдиве совместно с ОК комсомола) начали выпускать окружные подпольные партийные органы (бюллетени).

В связи с этими достижениями, хотя и недостаточными, которые партия имеет в деле перенесения своей работы на предприятия, нужно указать на общее оживление массовой работы в предприятиях. Некоторые отрывочные сведения могут указать на эту усиливающуюся тенденцию. Так например с 1 января 1931 г. по 1 апреля 1932 г. приняты резолюции всеми или группами рабочих на 24 предприятиях (София — 14, Сливен — 2, Хасково — 2, по одному в Пловдиве, Бургасе, Старой Загоре, Ломе, Станимаке, Свищове). Состоялись собрания на 48 предприятиях (в Пловдиве — 31, в Софии — 15, по одному в Сливне и Ломе), на которых присутствовало около 10 тыс. рабочих и работниц (в среднем на собрании по 200 человек); состоялись конференции на 17 предприятиях (Сливен — 10, София — 3, Пловдив — 2, Хасково — 2). А перед 1 августа 1932 г. в одной только Софии: а) создано 20 антивоенных комитетов на крупных предприятиях; б) проведено 40 — 50 конференций по предприятиям, на которых борьба против войны была увязана с непосредственными нуждами рабочих предприятий; в) выпущены фабричные газеты и множество листовок рабочими с отдельных предприятий.

Все это является выражением того, что массовые рабочие организации тоже начали перестраивать свою работу на предприятиях. Несмотря на это, мы еще отстаем в деле организационного закрепления того массового влияния, которое партия имеет среди рабочего класса.

О бурном росте массового влияния КП Болгарии, о быстро развертывающемся революционном подъеме в Болгарии говорят и результаты выборов в течение 1931 и 1932 гг.

Рост голосов Рабоче-крестьянского блока выражается в следующих цифрах:

Число голосов, подаваемых за Рабоче-крестьянский блок, растет и в городах и в деревнях.

Вот картина только в 13 самых важных городах (за 21 июня 1931 г.), причем на муниципальных выборах (декабрь 1931 г. — февраль 1932 г.) положение вообще улучшилось в пользу Рабоче-крестьянского блока.

В общем в этих 13 городах получили:

Рабоче-крестьянский блок (1 партия) . . . . . . . 36 620 голосов

Социал-демократическая партия . . . . . . . . . . . 3 368 »

Народный блок (4 партии) . 56 398 »

Демократический сговор (составлен из 4 партий; затем раскололся на 2 партии) . . . . . . . . . 36 805 »

А вот голоса Рабоче-крестьянского блока отдельно в каждом из этих городов (в процентном отношении ко всем голосам, поданными остальными партиями, вместе взятыми).

Рабоче-крестьянский блок — это форма осуществления единого фронта пролетариата и трудящегося крестьянства на выборах. Таким образом КП Болгарии занимает в общем первое место в городах по числу поданных голосов.

Добавлю следующее: в муниципальных выборах 1931 — 1932 гг. Рабоче-крестьян-

246 ский блок вышел — как я уже подчеркнул — с укрепленными позициями; хотя в отдельных городах имеется известное уменьшение, но зато в других — Варна и др. — получилось огромное увеличение по сравнению с 21 июня. То же и в деревнях. КП имеет абсолютное большинство голосов в центре текстильной промышленности — Сливне, и относительное большинство голосов в Пловдиве, Бургасе, Варне, Ямболе, Шумене и др. Такое положение в значительной части средних и мелких городов. Влияние КП в городах и во всей стране находится на подъеме.

Право выбора в Болгарии имеют только мужчины, достигшие 21-летнего возраста. В ряде основных индустрий — табачная, текстильная, то же самое в бумажной, кондитерской,— большинство или огромная масса рабочих — это молодежь и женщины. Они активно вовлекаются в классовые бои. Вот почему голоса, поданные во время выборов, не дают полной картины массового влияния КП и классовых профсоюзов на пролетариат в некоторых главнейших городских центрах. Так например в Пловдиве за партией идут 5 500 избирателей мужчин свыше 21 года, но в Пловдиве одних только табачников — 12 тыс., большая часть которых — работницы и молодежь. Эта масса не участвует в выборах, но она находится под влиянием КП и классовых профсоюзов. В Хаскове за партией идут до 2 тыс. избирателей. Но в Хаскове — 6 тыс. одних только табачников, большинство которых — женщины и молодежь, которые, как и пловдивские рабочие, идут под влиянием КП и классовых профсоюзов. Забастовки в Пловдиве и Хаскове проходили под нашим влиянием. Так обстоит вопрос и в Сливне: из 3 тыс. текстильных рабочих — большая часть женщин и молодежи; они всегда борются под руководством КП и классовых профсоюзов.

Если исходить из того факта, что КП по массовому влиянию является первой силой в важнейших индустриальных центрах, что это массовое влияние сопровождается ростом активного участия широких рабочих масс в стачках, в уличных демонстрациях (на демонстрациях к сожалению из-за неимения времени я особо не останавливался), то можно смело сказать, что при данном положении КПБ несомненно идет быстро к завоеванию большинства рабочего класса. Если взять отдельные центры (Сливен, Хасково, Пловдив), то КП и сейчас уже по своему политическому влиянию завоевала большинство пролетариата или его решающие слои и даже в известной степени трудящиеся массы вообще. В отдельных городах и селах коммунистическое движение принимает массовый народный характер. Поднялось и поднимается влияние КП и в деревнях. Все это находит свое выражение в росте массовых организаций, в значительном росте компартии и комсомола (КП и комсомол за 2 года увеличили число членов почти на 100%), в постепенном укреплении руководящей роли КП и классовых профсоюзов в повседневных боях.

Все политическое положение в Болгарии создает предпосылки для развертывания в ближайшем будущем еще более крупных классовых боев. Буржуазия проводит «левые» маневры в широком масштабе. И не только социал-демократия и ЗС, которые развивают «социалистическую» и «кооперативно-крестьянскую» демагогию, но и все буржуазные партии и течения начали применять «левые» маневры. Буржуазия чувствует, что приближается новая, более страшная для нее, чем сентябрьская, революционная гроза.

Все это характерно для глубины экономического кризиса, для того положения, когда в стране надвигается повсюду революционный подъем.

Каково положение фашистской диктатуры и какова перспектива в такой ситуации?

К фашизму и к положению фашистской диктатуры в Болгарии в условиях конца капиталистической стабилизации подходят слова т. Мануильского в его речи о том, что эти фашистские диктатуры, которые устанавливались в период относительной стабилизации капитализма, находятся сейчас под революционными ударами масс.

Если, указывал дальше т. Мануильский, мы прежде боролись главным образом с теорией недооценки фашизма, изображения его как дефензивного движения, то сейчас перед нами другая главная опасность: переоценка фашизма, изображение его как наступательного движения.

Нам кажется, что только с этой точки зрения можно правильно подойти к оценке того нового в положении в Болгарии, которое мы имеем за последнее время. Вот почему КПБ была и есть тысячу раз права, когда объявляет решительную борьбу этому правооппортунистическому взгляду, который в последнее время появился в ее рядах,— взгляду, что наступила «консолидация фашистской диктатуры» в Болгарии. Ясно, что это является новой формой этого ликвидаторства, этого оппортунизма, который у нас (и в других странах) проявился в период, как говорил в 1925 г. т. Сталин, отлива революции, т. е. в период относительной капиталистической стабилизации. Сейчас, когда наступил конец капиталистической стабилизации и в связи с этим под напором революционного подъема масс подрывается фашистская диктатура, хотя конечно фашистский террор не ослабевает, а усиливается,— теперь эти же ликвидаторство и оппортунизм выражаются в фальшивой теории о «консолидации» фашизма. Отсюда конечно последовали бы совершенно другие тактические задачи, нежели те, которые ставят себе КИ и КП Болгарии.

Какие особенные условия способствовали и способствуют этим большим изменениям, которые наступили в положении фашистской диктатуры в Болгарии и которые в рядах буржуазии находят такое отражение, что заставляют ее — как показал одногодичный опыт правительства фашистского «народного» блока с участием ЗС — прибегать к все большему сочетанию террористического курса с «демократической» демаго-

247 гней? Это есть рост революционного подъема во всей стране, который находит свое выражение в массовом влиянии КП, в стачечном движении и в крестьянской борьбе, в полевении национально-угнетенных масс и в полевении внутри армии, в выборных успехах КПБ за последние два года.

Эта обстановка с каждым днем обостряется. В Болгарии экономический кризис довел рабочих и трудящихся крестьян до массового голода. Финансовое банкротство государства перекладывается правительством «народного» блока с участием ЗС, фашистской диктатурой на плечи трудящихся масс. Внутренняя напряженность политического положения еще более обостряется под влиянием тяжелого положения страны, находящейся под игом версальской системы (мирного договора, репараций, международных долгов). В поисках выхода, для того чтобы спасти прогнившую капиталистическую систему, болгарская буржуазия прибегает к средствам, которые вчера еще для нее были почти невозможны. Она призвала к власти ЗС, который 8 лет назад был свергнут путем фашистского переворота и который составляет ее самый глубокий резерв в борьбе против пролетарской революции, и вынуждена под влиянием жесточайшего экономического кризиса и финансового развала ставить в порядок дня вопрос об установлении хозяйственных связей с СССР. Конечно это открывает и будет открывать все более острые противоречия — внутренние классовые и внешние империалистические — вокруг Болгарии, в которых болгарский империализм в силу своей завоевательной политики на Балканах сам вовлекается как активная сторона и еще более углубляет те противоречия, которые толкают его к гибели.

В этих условиях нарастания революционной волны в стране и укрепления силы и роли КПБ, как вождя и организатора широкого массового движения, будет ускоряться созревание в Болгарии предпосылок революционного кризиса. В период после XI пленума ИККИ мы могли констатировать нарастание некоторых важнейших предпосылок революционного кризиса в Болгарии, что в первую голову находит выражение в росте и поднятии на новую ступень революционного подъема рабочего класса и трудящихся масс деревни и города.

События величайшей важности созревают в Германии и Польше. Наши братские компартии Польши и Германии стоят на передовых постах Коминтерна в Европе. Но созревают большие революционные бои и в Балканских странах. Как крестьянские частичные восстания в Югославии и революционное стачечное движение в Греции в первой половине этого года, так и революционное массовое движение и рост массового влияния компартии Болгарии являются ближайшими предвестниками этих революционных событий. Массовый подъем в Болгарии показывает нам, болгарским коммунистам, что мы должны готовиться выполнить свой революционный долг, но не так, как в 1923 г. — по примеру обанкротившегося «нейтралитета» тогдашнего ЦК КПБ, «нейтралитета», который КП отвергла на деле в сентябрьском восстании; мы должны выполнить свой долг, следуя новой большевистской сентябрьской традиции партии, по примеру большевиков в Октябре и по примеру наших китайских товарищей в наши дни.

Мицкевич-Капсукас (Прибалтика). Прежде чем перейти к общим вопросам, я должен по крайней мере вкратце остановиться на положении в секциях Прибалтики.

Компартии соседних с СССР стран, лимитрофов, также опровергают установку тех оппортунистов, которые говорят о том, что мы терпим поражение за поражением. Напротив, на почве все обостряющегося экономического кризиса и роста недовольства и активности масс, при правильной политической линии компартий, мы и в этих странах имеем после XI пленума несомненные достижения. Я не буду останавливаться на КПП, достижения которой общеизвестны. О них здесь много говорили польские товарищи, и я присоединяюсь к тому, что они сказали как о своих достижениях, так и о недостатках и главных задачах, стоящих перед КПП.

До XI пленума несколько наших партий (КП Финляндии, КП Эстонии и КП Литвы) переживали кризис, который они лишь медленно со времени XI пленума начали изживать. Сейчас КПФ и КПЛ вышли из кризиса и имеют значительные успехи, КПЭ начинает выходить из него. КПФ изжила легалистские тенденции, сильно развитые в ней до фашистского переворота, и капитулянтские настроения, парализовавшие ее работу во время и после переворота. Она ближе подошла к массам и кое-где стала во главе их борьбы. Подробнее об этом говорил сегодня т. Антикайнен, и поэтому я на КПФ не буду останавливаться.

В Литве компартия и левые профсоюзы (сейчас закрытые) также сумели ближе подойти к рабочим массам и возглавить ряд забастовок, сильно выросших за последние два года. При этом широко используется метод рабочих совещаний, дающих очень благоприятные результаты. Сейчас эти совещания начинают успешно практиковаться и в деревне. Между прочим 1 августа 1932 г., сопровождавшееся в Ковно полудневной забастовкой почти всех строительных рабочих и упорной попыткой устроить демонстрацию, свидетельствует о несомненном революционном подъеме и среди рабочих Литвы. Во время выборов в больничную кассу в конце 1931 г. революционные списки собрали в Ковно абсолютное большинство голосов и получили большинство мест. В Поневежском районе результаты выборов в больничные кассы дали еще большую победу революционным спискам. Ввиду этого в Ковно и Поневежском районе были аннулированы выборы и назначены новые. При этом были закрыты в Ковно все левые профсоюзы, аннулированы левые списки в двух рабочих районах (оставлен левый список только в одном

248 районе, менее населенном рабочими), применены самые решительные меры политического и экономического нажима на рабочий класс, и все-таки и вторые выборы дали благоприятные результаты для революционных рабочих; многие рабочие голосовали за аннулированные списки.

КПЭ ко времени XI пленума была совершенно разбита эстонской охранкой. Охранка сумела настолько развить провокацию, что в ее сетях оказались даже двое бывших краевых секретарей партии. Охранка сумела поставить своих агентов в издаваемые от имени левых профсоюзов газеты; во время выборов в парламент в мае 1932 г. был выставлен «левый» список, в котором охранка имела решающее влияние. В этот список были включены наряду с разоблаченными уже агентами-провокаторами и некоторые честные рабочие. Этот список не мог быть достаточно и своевременно разоблачен нашей компартией из-за ее разгрома, и многие рабочие голосовали за него как за действительно левый, революционный список. Он собрал около 30 тыс. голосов, и по нему прошли 5 депутатов в парламент, в том числе и разоблаченный провокатор Лайс. Эти факты (а я привел лишь небольшую их часть) имеют большое значение не только для КПЭ, даже не только для нелегальных компартий, но и для всех других секций КИ, ибо они показывают, к каким методам борьбы прибегает охранка при обострении классовой борьбы и при усиленной подготовке интервенции против СССР. К такого рода методам провокации очевидно переходит охранка и в некоторых других странах (прежде всего в Латвии). ИККИ совершенно правильно поступил, уделив в последнее время большое внимание вопросу о борьбе против провокации. Однако не все наши партии еще полностью усвоили это. Печальный пример КПЭ, которая в результате недостаточной бдительности партруководства и оппортунистических ошибок была совершенно разбита, должен послужить серьезным предостережением для других секций КИ, особенно в странах с нелегальными компартиями.

ЦК КПЭ разоблачил приемы эстонской охранки, и сейчас левые профсоюзы уже прогнали разоблаченного провокатора из редакции газеты, поставили своего редактора,— тогда газета немедленно была закрыта; левые профсоюзы в Ревеле и Юрьеве потребовали исключения разоблаченного провокатора — депутата Лайса из фракции и парламента; другие члены леворабочей фракции парламента приняли решение об исключении Лайса из своей фракции, но со своей разоблачительной декларацией еще не выступили.

КПЭ после столь тяжелого удара, нанесенного ей эстонской охранкой, лишь в последнее время начинает оправляться и вновь создавать свои организации, работать в профсоюзах, среди безработных, где пользуется большим успехом.

КП Латвии тоже сильно пострадала от провокации. В некоторых ее организациях охранка очевидно сумела применить эстонские методы провокации и дезорганизовала их работу. За последнее время они восстанавливаются, другие организации укрепляются. Расширяются связи с предприятиями: недавно было проведено в Риге совещание, в котором принимали участие активисты из 18 предприятий. Усиливается работа среди безработных и сельскохозяйственных рабочих. Прошлым летом состоялись 32 небольших массовки сельскохозяйственных рабочих и несколько совещаний. В Риге было 45 небольших массовок и 6 летучих митингов в связи с 1 августа и пр.

На последних выборах в парламент осенью 1931 г., несмотря на самый свирепый террор, за левые списки было подано около 70 тыс. голосов, т. е. столько, сколько и в 1928 г. Социал-демократы на последних выборах потеряли около 40 тыс. голосов, главным образом в деревне; всего они получили 187 тыс. голосов. Часть социал-демократических рабочих во время выборов откололась от социал-демократов и поддержала левые списки; большинство отпавших от социал-демократов голосов собрали при помощи крайней демагогии так называемые средние фашистские партии.

Все это свидетельствует о том, что имеется весьма благоприятная почва для нашей работы и в лимитрофах. Однако при этом компартиям Прибалтики приходится преодолевать огромные трудности и серьезные недостатки в своей работе. Основной вопрос для всех секций Прибалтики это прежде всего вопрос о борьбе на почве повседневных нужд рабочих и крестьян и вопрос о борьбе против социал-демократов. Разоблачение социал-демократов как главной социальной опоры буржуазии на фактах конкретной действительности совершенно недостаточно. Между тем и Прибалтика имеет достаточно фактов, доказывающих, что и при фашистской диктатуре буржуазии социал-демократия остается главной социальной опорой буржуазии. Достаточно взять примеры Финляндии или даже Литвы, где одно время было запрещено фашистским правительством открытое существование социал-демократической партии. Финская социал-демократия, как это делала долгое время после фашистского переворота в Польше ППС, до сих пор еще доказывает, что в Финляндии нет фашизма, что настоящие фашисты — это лапуасцы, и этим ослабляет борьбу рабочего класса против фашистской диктатуры. Финская социал-демократия стоит за «законный порядок», против крестьянского революционного движения, покамест и против забастовок рабочих. Она приняла все зависящие от нее меры, чтобы удержать рабочих от борьбы против фашизма и бешеного наступления капитала на рабочий класс и потом с удовлетворением констатировала в своей профсоюзной газете от 18 марта 1932 г., что «финляндские рабочие без шума приспособились к настоящим условиям, что, дескать, будет самой прекрасной страницей в истории рабочего движения Финляндии».

Что касается Литвы, то вскоре после фашистского переворота, весной 1927 г.,

249 фашистский официоз прямо писал, что правительство Литвы весьма довольно литовской социал-демократией. Правда, потом произошли некоторые пертурбации в связи с групповой борьбой в рядах литовской буржуазии и в рядах самой правящей фашистской партии в связи с тем, что часть литовских социал-демократов с Плечкайтисом во главе почти открыто пошла на службу к польскому империализму и фашизму. Литовская социал-демократия отнюдь не отмежевалась от группы Плечкайтиса, и одно время она была ликвидирована правительством Вольдемараса, но вскоре после устранения Вольдемараса из правительства вновь была разрешена и сейчас пользуется явной поддержкой фашистского правительства.

Тактика единого фронта, имеющая особое значение при росте недовольства и активности масс, в том числе и социал-демократических рабочих, в Прибалтике совершенно недостаточно проводится, часто и вовсе забывается. Например, когда латвийская социал-демократия под напором масс начинает выступать на словах против интервенции, наши товарищи часто удовлетворяются лишь стереотипной фразой, что это ложь и обман, а не принимают необходимых мер для вовлечения идущих за социал-демократией рабочих в единый фронт борьбы против подготовки интервенции, против русских белогвардейцев, которые в Латвии после процесса Горгулова еще более обнаглели.

Сплошь и рядом недооценивается влияние социал-демократии в массах. Не только в Польше, как говорил т. Бронковский, но и в странах Прибалтики имеется пренебрежительное отношение к работе в реформистских профсоюзах. В резолюциях последнего пленума ЦК КПФ об этом прямо говорится. Между тем, как правильно указал т. Бронковский, влияние социал-демократии нельзя измерять только тем количеством членов, которое имеется в их организациях,— оно гораздо шире. Сплошь и рядом социал-демократические пережитки можно найти даже среди наших товарищей.

Особенно опасной становится социал-демократия сейчас, когда она усиленно начала прибегать к «левым» маневрам. Особенно отличается этим латвийская социал-демократия, являющаяся самой яркой представительницей австрийской социал-демократической школы. Уже в 1929 г. она прибегла к объявлению однодневной всеобщей политической забастовки как протесту против наступления правительства на больничные кассы. Компартия этим была застигнута врасплох, ибо не считала способной социал-демократию на объявление такой забастовки. Однако после объявления забастовки КПЛ подхватила лозунг забастовки, как и 16 марта в Польше, придала ей боевой характер. По призыву КПЛ часть рабочих бастовала в течение 2 — 3 дней.

Сейчас латвийская социал-демократия еще более прибегает к «левой» фразе и маневрам, которые совершенно недостаточно разоблачаются нашей партией. Латвийская социал-демократия начала выступать даже в «защиту» левых депутатов в латвийском сейме и попутно «исправлять» некоторые оппортунистические ошибки левой рабоче-крестьянской фракции. В связи с арестом в Виндаве члена революционной рабоче-крестьянской фракции Берга эта фракция поставила вопрос о созыве чрезвычайной сессии сейма для вынесения протеста и пр. «Социал-демократ» по этому поводу писал, что социал-демократическая фракция не откажется дать свои подписи для созыва чрезвычайной сессии сейма, «если к ней обратятся», однако она не согласна ограничиваться лишь одними событиями в Виндаве (т. е. арестом Берга), а ставит в порядок дня «все имеющие место в последнее время избиения и вопросы правительственной политики, направленные против рабочего класса (разгром больничных касс, вопрос о безработных и пр.)». «Социал-демократ» далее критикует «иллюзии» рабоче-крестьянской фракции относительно того, что якобы данный сейм может призвать к порядку полицию и охранку. Поэтому социал-демократическая фракция, не желая сеять в массах иллюзии о сейме, не может сама взять инициативу о созыве сессии. «Рабочему классу,— поучает «Социал-демократ»,— в данный момент необходимо осознать что-то другое, а именно, что необходима внепарламентская активность...» Надо признать, что внепарламентской активности не сумела достаточно развить латвийская рабоче-крестьянская фракция сейма. Социал-демократы имели основание подтрунить над ней.

В связи с германскими событиями латвийская и литовская социал-демократия, которая до недавнего времени весьма мало прибегала к «левой» фразе, резко критикуют сейчас германскую социал-демократию, капитулировавшую, по их словам, перед фашизмом. Латвийская и литовская социал-демократия договариваются даже до необходимости революционной борьбы и диктатуры пролетариата.

Разоблачение этой «левой» фразы, как я уже говорил, совершенно недостаточное, и это помогает социал-демократии не только удерживать многих левеющих рабочих в своих рядах, но даже сеять иллюзии среди части наших товарищей относительно якобы полевения социал-демократов. Это мы видим не только в Латвии, но отчасти и в Польше, как например во время последней забастовки в Белостоке. Разоблачение «левой» фразы ППС там было совершенно недостаточным. Насколько это опасно, показывает та явно оппортунистическая, капитулянтская платформа, которую здесь цитировали польские товарищи.

И в Прибалтике благодаря левой фразе социал-демократии еще удается держать под своим влиянием довольно большие рабочие массы. Например 1 мая латвийская социал-демократия собрала на свою демонстрацию в Риге не менее 12 тыс. рабочих, а наши попытки устроить демонстрацию были разбиты полицией. Хуже всего то, что 1 мая в Латвии и некоторые наши товарищи поплелись в хвосте социал-демократии, что было раскритиковано руководством партии.

250 Тов. Бронковский правильно сказал, что влияние социал-демократии в Польше держится главным образом на: 1) национальном моменте, имеющем в Польше глубокие исторические традиции; 2) на мелкобуржуазном влиянии; 3) на монопольном легальном положении социал-демократии и 4) на «левых» маневрах социал-демократии.

Это является главной причиной социал-демократического влияния и в прибалтийских странах.

Я хотел в своем выступлении особенно остановиться на национальном моменте, который играет большую роль не только в Польше, но и во всей Прибалтике. Между тем национальный момент сплошь и рядом недооценивается нашими партиями и не только в Прибалтике. XI пленум обратил внимание всех секций КИ на этот вопрос. Однако после XI пленума мы очень мало подвинулись вперед. Если не считать статей и выступлений т. Куусинена, посвященных этому вопросу, и некоторой работы, проделанной КПП, больше ничего не было сделано. Однако, что касается КПП, как это отметил т. Ленский, она на деле еще не добилась действительного поворота в области национально-освободительной борьбы. Что касается других секций Прибалтики, то этот вопрос там по-настоящему даже еще не поставлен. Между тем в связи с подготовкой интервенции против СССР национальный вопрос везде приобретает особое значение. Везде разжигается национальный шовинизм. К тому же надо помнить, что в Литве имеется литовско-польский спор и мемельский вопрос, в Латвии — Латгалия, занимающая около 1/3 всей территории Латвии, в Эстонии — Печерский край, в Финляндии — шведы. Все это представляет огромное поприще для большевистской национально-освободительной борьбы, но она во многих местах еще вовсе не начата. К сожалению из-за недостатка времени я не могу подробнее остановиться на этом чрезвычайно важном для наших партий вопросе.

К тому, что говорил т. Бронковский о причинах влияния социал-демократии, я хочу прибавить еще один момент, имеющий, по моему мнению, первостепенное значение: это субъективный фактор, неумение систематически разоблачать социал-демократов на фактах конкретной действительности, неумение применять единый фронт снизу (в Польше в этом отношении уже имеются значительные успехи, в других странах — гораздо меньше или вовсе нет), неумение вести борьбу на почве повседневных нужд, что облегчает социал-демократам перехватывать растущее недовольство масс (в Польше и в этом отношении имеются у нашей партии большие достижения). Наконец надо подчеркнуть еще значительный отрыв в странах Прибалтики наших организаций от масс и оппортунизм на практике.

Наши партии принимают хорошие резолюции, но все еще не умеют проводить их в жизнь. Не поставлен контроль выполнения решений. Не поставлен как следует инструктаж окружных и других организаций, а без него в наших нелегальных партиях при весьма слабом руководстве на местах никак нельзя обойтись.

Оппортунизм на практике особенно силен в местных организациях и их руководствах. В наших секциях мы видим недостаточную их связь с рабочими и крестьянскими массами, сплошь и рядом незнание их нужд, общие места в агитации и изданиях вместо конкретных фактов, наконец проявления пассивности, вытекающие из недооценки полевения и роста активности масс и неверия в возможность развертывания широкой массовой борьбы в данный момент и т. д. Весьма малочисленны, слабы партийные кадры, работающие на местах. Только в последнее время наши партии обратили более серьезное внимание на подготовку кадров и на более смелое выдвижение новых партработников. При этом большую роль играют практикуемые во всей Прибалтике, и особенно в Польше, партсовещания и партконференции. Хорошо подготовленные совещания секретарей ячеек и партактива могут дать и в нелегальных условиях очень много. Удачно практикуются и совещания беспартийных рабочих и крестьян.

Относительно ячеек. Ячейки, как правило, работают весьма слабо, однако есть некоторые, хотя и весьма незначительные, исключения. Совершенно плоха пока везде работа ячеек в деревне.

Тов. Куусинен между прочим бросил упрек польско-прибалтийскому лендерсекретариату в том, что он не мог дать ему конкретных фактов о работе примерных ячеек КПП. Лендерсекретариат дал ему только один факт — о работе ячейки Гортензии. Нет ли больше таких фактов об образцовой работе ячеек? Несомненно есть. Те большие достижения, которые имеет КПП в стачечной борьбе, несомненно в значительной степени являются результатом улучшения работы ячеек. Однако в тех отчетах и других материалах, которые мы получаем, почти ничего нельзя найти о конкретной работе ячеек. Поэтому польско-прибалтийский лендерсекретариат и не мог дать т. Куусинену конкретных фактов образцовой работы ячеек (кроме одной). В общем и в Польше работа ячеек еще ведется далеко неудовлетворительно, но есть и некоторые хорошие исключения. После доклада т. Куусинена я специально засел за польские материалы и получил несколько весьма ценных фактов о хорошей работе ячеек.

Ячейка на фабрике Фицнера и Гампера в Домбровском бассейне. Эта фабрика в августе 1931 г. работала по заказам СССР. Там сознательно делался брак. Ячейка издала листовку об этом, связала это с подготовкой войны против СССР, провела фабричные совещания. На них выбрали двух доверенных лиц, которым поручили следить за качеством продукции, вырабатываемой по заказам СССР. Когда прибыл советский представитель, чтобы взять заказ, рабочие под руководством ячейки объявили забастовку. Был выбран забастовочный комитет. Совещания хадеков бойкоти-

251 ровались. Ячейка созвала совещание, издала три воззвания и газету «Wiadomos’ci Strakowe». После 4 дней забастовка была выиграна. Во время забастовки по инициативе ячейки (неофициально конечно) было решено послать открытое письмо солдатам 23-го артиллерийского полка, стоявшего в Бендзине, с призывом поддержать забастовку. Письмо было напечатано в 1 тыс. экземпляров и распространено в казармах.

Несколько фактов хорошей работы 4 ячеек в Домбровском бассейне сообщила мне т. Клара.

Один пример хорошей работы деревенской ячейки имеем в Западной Белоруссии, Пружанского уезда, где ячейке удалось провести забастовку в имении.

Это говорит о некоторых сдвигах в работе ячеек КПП; в других странах таких примеров хорошей работы ячеек гораздо меньше, но все же они также имеются, например в Северной Финляндии.

Несомненно больше внимания должны обратить на конкретную работу ячеек и руководства компартий и лендерсекретариаты.

Далее с большой силой надо подчеркнуть недооценку работы в реформистских профсоюзах и слабую, часто оппортунистическую работу в левых профсоюзах, которые имеются (легальные или нелегальные) во всех странах Прибалтики. То, что говорилось здесь о работе в профсоюзах в других странах, имеет отношение и к нашим странам. Не только в Польше, но даже в условиях фашистской Литвы вовсе не исключена возможность завоевания отдельных отделений реформистских профсоюзов,— такой пример был не один. Другой вопрос, что эти профсоюзы вскоре закрываются; надо научиться сохранить основное их ядро и после закрытия, что у нас лишь в весьма слабой степени удается. Надо отметить также недостаточную борьбу некоторых наших партий за легальное существование левых профсоюзов и недостаточное использование легальных возможностей для создания всяких форм массовых рабочих и крестьянских организаций, отсутствие инициативы и гибкости в этом отношении. Среди некоторых наших товарищей даже имеется боязнь легальной массовой работы как более опасной. Против таких оппортунистических установок необходимо вести самую решительную борьбу.

О работе в деревне. Этому вопросу, мне кажется, недостаточно внимания уделяется на этом пленуме. XI пленум уделил ему гораздо больше внимания. Между тем обострение аграрного кризиса и рост недовольства в широких крестьянских массах, с одной стороны, усиленная подготовка интервенции против СССР, с другой стороны, обязывают нас еще больше внимания уделять работе в деревне. Имеем ли мы сдвиги в этом отношении? Кроме Польши и отчасти Чехо-Словакии (Прикарпатская Украина) нигде нельзя говорить о более или менее серьезных сдвигах в нашей работе в деревне. Об этом красноречиво говорят материалы, розданные к этому пленуму.

В странах Прибалтики работа в деревне только начинает сдвигаться с мертвой точки. Из области теории от резолюций уже начинают переходить наши партии к практической работе. И там, где сделаны конкретные шаги в этом направлении, достигнуты весьма хорошие результаты. Об этом говорят примеры из Северной Финляндии, Литвы и Латвии.

Каким образом лучше всего подойти к сельхозрабочим, где еще хуже обстоит наша работа, чем среди крестьян? Через совещания сельхозрабочих и крестьян, что дает весьма хорошие результаты. Крестьяне и сельхозрабочие прекрасно воспринимают речи наших товарищей. Однако к организации крестьян на борьбу на почве повседневных их нужд, кроме Северной Финляндии, в Прибалтике еще не подошли. Следующим шагом наших секций в деревне должна быть организация борьбы сельхозрабочих и крестьян на почве повседневных их нужд и возглавление ее.

Основные задачи, стоящие перед компартиями Прибалтики:

1. Более тесная связь с массами. Максимум внимания борьбе на почве повседневных нужд рабочих и крестьян.

2. Борьба против социал-демократии как главного врага в рабочем классе, проведение тактики единого фронта снизу на почве борьбы за повседневные нужды трудящихся, а также против все усиливающейся реакции; всемерное усиление работы в профсоюзах, борьба против пренебрежительного отношения к работе в реформистских профсоюзах. Без поворота в этой работе невозможно завоевание большинства рабочего класса.

3. Особое внимание подготовке парткадров, в первую очередь укрепление окружных комитетов. Улучшение работы ячеек, в первую очередь ячеек на более крупных и важнейших предприятиях, а также улучшение работы деревенских ячеек.

4. Усиление работы в деревне, особенно среди сельхозрабочих, где у нас нигде, кроме Польши, нет еще никаких сдвигов, да и в Польше сделаны лишь первые шаги.

5. Больше внимания национальному вопросу и работе среди нацменьшинств, усиление борьбы против национализма.

6. Усиление борьбы против провокации, усиление профилактических мероприятий.

7. Борьба против правых ошибок, оппортунизма на практике и «левого» сектантства.

Синг (Индия). На нашем пленуме обсуждаются вопросы, связанные с подготовкой и переходом к новому туру войн и революций. Обсуждались вопросы, связанные с расстановкой сил международной революции и контрреволюции. Для того чтобы показать место колониальных стран, я хочу сперва привести цитату из статьи Ленина «Лучше меньше, да лучше», которую, по-моему, следует рассматривать как статью общестратегического характера, сохранившую силу и поныне. Ленин писал:

252 «Исход борьбы зависит в конечном счете от того, что Россия, Индия, Китай и т. п. составляют гигантское большинство населения. А именно это большинство населения и втягивается с необычайной быстротой в последние годы в борьбу за свое освобождение, так что в этом смысле не может быть ни тени сомнения в том, каково будет окончательное решение мировой борьбы. В этом смысле окончательная победа социализма вполне и безусловно обеспечена» ¹.

Указывая дальше, что суть ближайшей тактики ВКП(б) заключается в том, чтобы укрепиться «до следующего военного столкновения между контрреволюционным империалистическим Западом и революционным и националистическим Востоком», Ленин отмечал, что этому большинству «нужно успеть цивилизоваться». Итак, во-первых, при развертывании борьбы Советского Союза и международного пролетариата против капитализма и учете соотношения классовых сил необходимо внимательно учитывать состояние и развитие колониальных народов, подтягивать их с таким расчетом, чтобы максимально усилить силы пролетарской революции, особенно в период приближающихся решающих столкновений. При этом следует помнить, что в силу неравномерного развития прорывы империалистической системы неизбежны,— однако порядок, время и место их зависят от ряда обстоятельств, точно предвидеть которые трудно. Во-вторых, большинство должно «цивилизоваться». В чем заключается эта цивилизация? Мы видим результаты этой «цивилизации» в отношении Китая. Там существует красная армия, советское правительство, советские районы. Когда японский империализм готовился пойти на Советский Союз войной в 1932 г., то одной из главных причин, задержавших его выступление, была героическая борьба трудящихся масс Китая. Мы видим, в чем выражается рост «цивилизации» китайских масс, но, товарищи, в такой же степени важно посмотреть, как происходит революционная «цивилизация» индийского народа.

Я думаю, что и в Индии мы имеем рост революционной «цивилизации». К сожалению на нашем пленуме эти вопросы были недостаточно освещены, и в итоге у некоторых товарищей могло сложиться впечатление, что по сравнению с XI пленумом положение в Индии ухудшилось. Это абсолютно не соответствует действительности. Ввиду недостатка времени я не смогу остановиться на оценке политики британского империализма и позиции индийской буржуазии, хотя это очень важно, для того чтобы изучить обстановку и классовые сдвиги, которые произошли в Индии. Кратко можно сказать, что британский империализм наступает, проводя политику некоторых уступок индийской буржуазии, в то же самое время пытаясь укрепить свои позиции и своих феодальных союзников.

В решениях XI пленума дается оценка позиции индийской буржуазии. Эта оценка совершенно правильна, и события 1931 и 1932 гг. наглядно подтвердили, что сближение индийской буржуазии с империализмом для борьбы против революции происходит. Арест Ганди и вождей Национального конгресса, отказ сотрудничать с конференцией Круглого стола и усиление режима репрессий, свидетельствуя о том, что переговоры еще не закончены, что торг в условиях, осложненных для буржуазии и империалистов мировым экономическим кризисом, еще не закончился соглашением, и что английский империализм, опасаясь восстания трудящихся Индии и экономического краха у себя дома, вынужден перейти к более откровенным, грубым методам укрепления своих позиций, обостряя несколько свои взаимоотношения с нацбуржуазией,— все же не изменяют того факта, что политика соглашения и ныне скрытых переговоров продолжается. Выступление Ганди по индо-мусульманскому вопросу, избирательной реформе и так называемых «неприкасаемых», равно как и переговоры по вопросу о японской конкуренции и т. д. и т. п.,— все это подтверждает правильность нашего утверждения. Проводимый ныне «левый» маневр, вызванный растущим аграрным движением, свидетельствуя также о недовольстве буржуазии, не меняет основной сути ее позиции. «Левый» маневр проводится в обстановке усиления классовой дифференциации, растущего недовольства крестьянства и растущего разочарования широких слоев городской мелкой буржуазии соглашательской политикой НК, в частности проповедью «ненасилия». Нацконгресс пытается укрепить свое влияние среди народных масс. Помимо того индийская буржуазия выиграла некоторые позиции во время кризиса и пытается их закрепить и расширить, добиваясь уступок со стороны британского империализма. Сближение далеко не означает отсутствия противоречий, однако эти противоречия не мешают буржуазии, пытающейся оказать давление на империалистов и добиться больших уступок,— все теснее выступать с британскими империалистами против индийской революции. За отсутствием времени я этим ограничусь в своем анализе взаимоотношений между лагерем империалистов и лагерем индийской буржуазии.

Крестьянский вопрос. Возьму период 1930, 1931 и 1932 гг. В 1930 г. под влиянием революционной борьбы рабочего класса и широкой национально-освободительной волны крестьянство начало втягиваться в движение. Движение выражалось главным образом в антибританских демонстрациях, в разного рода местных выступлениях, обычно связанных с поддержкой Национального конгресса. Были также выступления против отдельных правительственных налогов, преобладающим был момент антибританский. В 1931 и 1932 гг. произошло громадное падение сельскохозяйственных цен, громадное разорение крестьянства. Налоговые тяготы сильно выросли. Даже английское министерство вынуждено было признать, что задолженность индийского крестьянства увеличилась за-

¹ Ленин, т. XXVII, стр. 416 — 417.

253 1931 г. на 70%. В 1931 — 1932 гг. на фоне громадного обнищания и закабаления трудящихся и под влиянием подъема революционного движения крестьянство начинает переходить от частичных политических демонстраций к серьезному, глубокому аграрному движению, направленному против задолженности, налогов, долгов и властей. Примерно первые три четверти 1931 г. крестьянское движение проходило еще в форме агитации, разрозненных выступлений, что не исключало отдельных массовых выступлений. Национальный конгресс предпринял все, для того чтобы удержать крестьянство от массовых выступлений. В конце 1931 г. и в 1932 г. Национальный конгресс был не в состоянии дальше удержать крестьянское движение. Крестьянское движение неплатежа долгов, налогов, арендной платы приняло стихийный характер; движение начало перехлестывать через голову Национального конгресса. Поэтому в конце 1931 г. и в 1932 г. мы имеем переход крестьянского движения на более высокий уровень. Оно принимает характер стихийного массового движения снизу, движения аграрного порядка, которое в то же самое время начинает сближаться и связываться с антиимпериалистическим движением, переходит к массовым действиям и столкновениям, к борьбе против полиции, помещиков, ростовщиков. Крестьянство перестает бояться кро и.

В конце 1931 и начале 1932 г. произошло крупное восстание в Кашмире, имело место огромное количество крестьянских выступлений, отдельных местных восстаний в основных аграрных провинциях и особенно в туземных государствах, в которых феодальные пережитки особенно сильны. Итак в области аграрно-крестьянского движения наблюдается переход к стихийной борьбе огромных масс крестьянства. В подтверждение этого можно привести многочисленные факты. Возьмем «Хиндустан Таймс» от 17 июля. Газета сообщает: «Во второй половине июля вспыхнул бунт в Удайпуре в ответ на повышение налогов. Полиция была не в состоянии справиться. Вызваны были войска. 15 убито, свыше 100 человек серьезно ранено. Был объявлен 4-дневный хартал-протест». Таких сообщений можно привести много. Газета «Хинди» пишет: «Когда налоговый чиновник в одном из округов Соединенных провинций потребовал уплаты ренты, арендаторы ответили: «Мы боремся за само управление и не намерены платить и не признаем обязательства платить». В результате были убитые и раненые. В Кашмире в восстании участвовали десятки тысяч крестьян, повстанцы захватывали даже города. Восстание было подавлено. В настоящее время положение там снова обостряется.

Последние газеты сообщают из Бенгалии: посланы две бригады английских войск для усмирения крестьянского движения. Карательные экспедиции рассылаются по Бенгалии, Соединенным провинциям, Пенджабу, по целому ряду основных аграрных провинций. Имеются например такие сообщения: британский суд приговорил в одном районе (Бирме) к смертной казни 80 крестьян за участие в восстании. Такие сообщения типичны, и этот их типичный характер рисует глубину крестьянского аграрного движения. Да, правильно, сейчас это крестьянское движение еще носит неравномерный характер. Однако элементы нарастания аграрной революции налицо, и поэтому в сравнении с периодом XI пленума можно сказать, что есть переход аграрно-крестьянского движения на высшую ступень. А переход заключается, во-первых, в том, что аграрное движение начинает приобретать элементы аграрной революции, несмотря на свой неравномерный характер развития. Во-вторых, это движение идет через голову руководства Национального конгресса. В-третьих, недовольство политикой Национального конгресса ведет к тому, что из среды крестьянских масс вырастают вожаки, и многие рядовые члены конгресса активно поддерживают крестьянскую борьбу. И наконец поток аграрного движения начинает смыкаться с антиимпериалистическим движением. В Бирме целый ряд выступлений носит характер национально-революционной войны. И само движение и лозунги его свидетельствуют о переходе на высшую ступень. Конечно Национальный конгресс стремится сдержать это движение. Его политика заключается в саботаже народного движения. На словах НК говорит: мы хотим поддержать движение гражданского неповиновения или неплатежа налогов, а на деле НК идет против массового революционного движения. На деле он делает все возможное, для того чтобы обезглавить и саботировать движение. Когда движение, как например в Бенгалии или Кашмире, прорывается и происходят выступления крестьянства против помещиков, ростовщиков, принцев, чиновников,— НК приходит и говорит: «Это религиозная борьба, а не аграрное движение», и на этом основании призывает британские войска беспощадно подавлять крестьянские выступления. Когда движение прорывается, НК идет в блоке с английским империализмом на подавление крестьянского движения. Самый опыт движения, опыт борьбы начинает просвещать крестьянство. И не даром ряд буржуазных газет, печать НК, пишет, что у масс крестьянства растет смутное понимание расхождения их интересов с Национальным конгрессом. Задача коммунистов заключается в том, чтобы стать во главе крестьянского движения, поддержать борьбу крестьянства, ввязаться в нее, чтобы через развертывание аграрного движения, движения неплатежа налогов и долгов поднять движение на более высокую ступень, подвести к аграрной революции. В процессе развития этого движения Национальный конгресс разоблачает себя в глазах крестьянства как буржуазная организация, выступающая против интересов крестьянства и его революционной борьбы.

Рабочий класс. Товарищи, индийский пролетариат политически высоко развит. Он прошел большую шко-

254 лу политической борьбы. В открытом письме трех компартий: КПК, КПА, КПГ индийским коммунистам приводится оценка Лениным политического выступления (стачка и демонстрация) бомбейских рабочих в 1908 г. С 1908 г. индийский пролетариат прошел огромное развитие, особенно в период 1919 — 1932 гг. Неправильно не видеть, недооценивать роста и политического развития индийского пролетариата. В рабочем классе отряд металлистов небольшой, текстильщики связаны с деревней, рабочих второго поколения не очень много и т. д. и т. п., все это имеет влияние, но все же, если подвести итог, то очевидно, что индийский пролетариат, особенно в период 1919 — 1932 гг., прошел огромную школу политической борьбы и политического воспитания. Либеральный слуга буржуазии Ганди признавал еще в 1919 г., что индийский пролетариат был активнейшей политической силой, и факты подтверждают это. Только сторонники Роя в листовке к съезду профсоюзов в Калькутте 1931 г. и июньской листовке к студентам (1932 г.), подписанной «комитетом действия независимости», имеют наглость отрицать рост классовой сознательности рабочих и заявлять, что вопрос свободы, независимости Индии является для трудящихся масс «абстрактной концепцией», ничего для них не говорящей. Не видеть политический рост пролетариата было бы большой ошибкой. Возьмем развитие стачечного движения. В 1928 — 1929 гг. прошла огромная волна экономических стачек. Экономические стачки вел главным образом авангард — железнодорожники, текстильщики Бомбея и Калькутты. Огромная волна экономической борьбы переплеталась с отдельными политическими выступлениями. Эта борьба оказала влияние на подъем 1930 — 1931 гг.

В 1930 г. была огромная волна народного освободительного движения. В 1930 г. индийский пролетариат выступал активнейшей силой; хотя количество экономических стачек в 1930 г. снизилось, имело место огромное число политических стачек. Эти стачки отчасти были самостоятельные, отчасти проходили вместе с Национальным конгрессом, вернее с народными массами, шедшими за ним. В 1930 г. была волна политических стачек авангарда индийского пролетариата. Затем в 1931 г. наблюдается снижение экономических и политических стачек. Это снижение в значительной мере связано с тем, что среди широких масс рабочего класса начался отход от НК. Среди этих слоев рабочего класса, шедших за НК, питавших иллюзии насчет единого национального фронта и веривших в надклассовый, общенародный характер НК, предательство НК в 1930 31 г. вызвало разочарование Нацконгрессом и привело к тому, что многие рабочие начали пересматривать свои взгляды и все больше понимать буржуазный и реформистский характер НК. Отсутствие компартии задерживало процесс освобождения рабочих от влияния НК и «левых» национал-реформистов и приводило к тому, что лишенные руководства рабочие массы не развернули той активности, на которую пролетариат был способен. Это нашло свое отражение в том, что в 1931 г. получилось некоторое снижение стачечного рабочего движения. Это «снижение» по сути дела означало отход от НК, свидетельствовало о растущем опыте и классовой сознательности рабочих масс, об идущем процессе переваривания накопленного опыта, и в этом смысле означает переход рабочего движения на новую ступень, ставит новые задачи. Это является характерным для этого периода. Оно также подтверждает остроту отставания в формировании компартии и необходимости коммунистического руководства. Отдельные факты характеризуют этот процесс. Например выступления бомбейских рабочих против Ганди и особенно шолапурская стачка. Кроме того симптоматично было и то, что все выступления «левых» национал-реформистов в конце 1931 г. проходили под флагом «критики» (!) вождей НК. Президент реформистского съезда профсоюзов Рюикар вынужден был открыто признать, что среди рабочих масс растет недовольство руководством НК. Поэтому в 1931 г. снижение стачечного движения индийского пролетариата по сути дела происходило в результате того, что передовые слои начали продумывать и переваривать накопленный опыт классовой борьбы, политический смысл которого заключался в отходе от НК,— процесс, который осложнялся отсутствием компартии.

Но 1931 г. интересен и тем, что в бой, в экономическую борьбу начали втягиваться отсталые слои индийского пролетариата. В конце 1931 г. наблюдается подъем выступлений рабочих туземных государств, рабочих юга Индии и отсталых слоев передовых центров.

В 1932 г. продолжаются выступления отсталых слоев. По количеству стачек на первое место вышли Центральные провинции, по количеству потерянных дней — Мадрасское президентство. Таким образом в борьбу все больше втягиваются отсталые слои рабочего класса. С другой стороны, в начале 1932 г. начался подъем экономической борьбы авангарда, передовых слоев индийского пролетариата. Итак ножницы между передовыми и отсталыми слоями начинают сближаться, сопровождаясь ростом классовой сознательности передовых слоев индийского пролетариата. На этой основе растет почва для всеиндийского рабочего движения и для всеобщей стачки. Стачка бомбейских докеров в этом отношении очень показательна, свидетельствуя также о той быстроте, с которой экономические стачки наполняются политическим содержанием.

Для понимания вопроса о всеобщей стачке следует изучить борьбу индийских железнодорожников. В подтверждение своей мысли о том, что лозунг всеобщей стачки является важнейшим объединяющим лозунгом, приведу следующие факты.

Во-первых, на железных дорогах наблюдается рост стачек в отдельных железнодорожных мастерских.

255 Во-вторых, на железных дорогах реформистские профсоюзы были вынуждены под давлением масс провести в мае — июне 1932 г. баллотировку по вопросу о всеобщей стачке на железных дорогах. Интересны ее результаты. По 6 основным железным дорогам громадное большинство рабочих высказалось за немедленную всеобщую стачку. На Бенгал-Нагпурской железной дороге за всеобщую стачку высказалось 92% рабочих. В отдельных местах, например в железнодорожных мастерских в Кхарагпуре, за всеобщую стачку высказались 9 957 против 6; в мастерских Андра за всеобщую стачку — 674 против 5. Эти данные характерны и типичны. Они рисуют готовность индийского железнодорожного пролетариата пойти на всеобщую железнодорожную стачку. Железнодорожная федерация, выступавшая в 1931 г. против стачки, в 1932 г. несколько раз говорит о своей готовности объявить стачку. На деле федерация продолжает свою дезорганизаторскую работу. «Левые» реформисты в 1930 и 1931 гг. выступали против стачки, сейчас высказываются за стачку, даже критикуя «слева» федерацию железнодорожных профсоюзов за повторное откладывание стачки.

Приведенные факты свидетельствуют о том, что среди индийских железнодорожных рабочих назрела готовность выйти на всеобщую стачку. Маневренная способность реформистов очень сужена. Британское правительство ввиду кризиса, ввиду тяжелого положения продолжает наступление на рабочих, и поэтому никаких подачек, никаких уступок для обмана и дезорганизации рядов железнодорожного пролетариата и срыва всеобщей стачки железнодорожная федерация не в состоянии получить. Среди рабочих быстро растет оппозиция против руководства. Приведу цитату из листовки оппозиции железнодорожников Восточно-Бенгальской железной дороги (1932 г.):

«Смотри, служащие, чиновники и их организация — железнодорожная федерация — провела баллотировку о стачке. И, несмотря на то, что большинство голосов было за стачку, ни одного шага не было сделано за последние три месяца. Разве стачка для них означала шутку?.. Мы должны выбрать боевых рабочих с линии и мастерских и создать стачкомы... Это вы должны провести стачку... Железнодорожная федерация — это агенты правительства и железнодорожной компании... Они хотят вас обмануть... Присоединяйтесь к профсоюзу и приготовимся к борьбе».

Какие нужно сделать выводы? Почва для всеобщей стачки по сравнению с XI пленумом сильно созрела. Лозунг всеобщей стачки среди железнодорожников есть лозунг, вокруг которого нужно организовать и вести в бой массы, т. е. он становится лозунгом действия.

События, которые произошли за этот период, подтвердили правильность линии, данной XI пленумом. Лозунг всеобщей стачки есть один из основных лозунгов развертывающегося индийского революционного движения, который будет способствовать росту революционных сил и отходу рабочих от реформистов. Товарищи, развитие стачечного движения сопровождается ростом классовой сознательности индийского пролетариата, которая выражается не только в отходе от НК, но также и от «левых» национал-реформистов.

Я прочитаю вам одну цитату из калькуттской рабочей газеты «Пролетариат». Из этой цитаты вы ясно увидите, как идет снизу рост классовой сознательности рабочих. Во время стачки на одной текстильной фабрике на собрании рабочих выступил один вожак, рабочий, по имени Заман, с разъяснением значения и задач стачки. Газета пишет:

«В это время было замечено, что два хорошо одетых господина пробрались, как воры, и уселись на собрании. Рабочие возбужденно начали спрашивать, что это за люди. Заман сказал: «Я объясню, кто они такие». Один из вновь пришедших тоже сказал: «Да, да, г. Заман объяснит все это». Заман начал свое объяснение. «Один из этих господ, которых вы здесь видите, это С. Мукундалал. Он ходит, хвастая, что он только вышел после 10-летнего тюремного заключения. Но только он и британское правительство знают, почему он был освобожден без предварительных условий после одного года пребывания в тюрьме. Г-н Мукундалал теперь ходит среди рабочих и ведет работу по поручению Конгресса. Для чего? Для того чтобы этим разбить рабочих. Это были они, которые пошли в Чусури для встречи и переговоров с фабрикантами и предали там забастовку рабочих. Хозяева нашей фабрики — это господа Бирла (индийский капиталист, поддерживающий НК). На деньги, высосанные из вашей крови, Бирла вместе с Ганди поехали в Лондон для совещания с англичанами, как бы лучше эксплоатировать вас. И поэтому Мукундалал, друг Бирла, пришел сюда разбить, предать вашу забастовку. Вы должны хорошо знать, что это за человек. Второй — это Джалалуддин Хашеми. Он тоже пришел сюда по поручению Конгресса. Я не хочу тратить время на рассказы о его «доблестях», но он пришел как компаньон (сподвижник) Мукундалала, и поэтому вы сами сможете хорошо понять и оценить его».

Когда Заман кончил, Мукундалал встал и сказал, что он тоже хочет сказать несколько слов. Рабочие очень рассердились и сказали: «Мы не хотим слушать тебя. Убирайся вон отсюда». Недоумевая, Мукундалал и Хашеми ушли с собрания, так же по-воровски, как и пришли.

После собрания был организован стачечный комитет из 11 человек, и т. Синг объяснил ему, в чем должна заключаться его работа. Было также решено собраться опять на следующий день утром. После целого дня работы т. Заман начал парад

256 волонтеров. Он дал каждому из них красный значок и сказал, что они партия красной армии. По всему миру красные армии готовятся для беспощадной борьбы, не щадя своей жизни, против штыков и пушек богатых. Красная армия всегда должна быть готова броситься, принести в жертву все, даже свою жизнь, для того чтобы осуществить диктатуру мирового пролетариата. Флаг рабочих — это красный флаг. Серп и молот на флаге значит, что рабочие и крестьяне всего мира должны объединиться и стать под знамена красного флага. Трехцветный флаг Конгресса означает, что люди различных религий должны стоять обособленно друг от друга. Красный флаг рабочих означает, что все рабочие объединяются, будь они индусы, мусульмане или христиане. Когда бы и где бы вы ни видели красный флаг, вы знайте, что это флаг рабочих, а когда вы видите какой-нибудь другой флаг, то знайте, что это флаг врагов ваших.

После этого с большим воодушевлением была спета песня «Да здравствует революция», и митинг закончился словами т. Замана, указывавшего волонтерам быть особенно бдительными и стоять на страже против попыток сорвать забастовку».

Это выступление против Ганди и НК и «левых» национал-реформистов было важным выступлением. Оно рисует борьбу, которую проводят снизу революционные рабочие даже при отсутствии крепкой коммунистической партии. Революционные рабочие Индии ощупью идут к коммунистическому движению и проводят борьбу против НК. Это выступление свидетельствует о росте рабочего актива.

В Индии коммунистическая партия находится еще в периоде формирования. Развитие, накопленный опыт классовой борьбы проявляются в многочисленных фактах. Индийский пролетариат за последнее десятилетие классовой борьбы на практике проверял позиции различных классов и политических партий. Он видел маневры буржуазии, в частности НК, во время подъема 1919 — 1922 гг., во время стачек и наконец в движении 1930 — 1931 гг. Рабочий класс проверяет политику коммунистов и «левых» национал-реформистов и т. д. Рабочий класс переваривает опыт классовой борьбы, доходит до понимания того, что НК — это организация буржуазии, что нужно создавать свою отдельную, самостоятельную классовую, пролетарскую революционную организацию. Это означает, что в Индии, несмотря на то, что потребуется еще некоторое время на формирование кадров, имеются условия, для того чтобы в краткий период при правильной политике коммунистов создать мощную массовую коммунистическую партию. По сравнению с периодом XI пленума расширяется база для массовой коммунистической партии.

Развитие освободительной и стачечной борьбы и рост классовой сознательности широких слоев пролетариата означают, что индийский пролетариат все ближе подходит к тому, чтобы стать гегемоном в народном движении. Но для этого надо иметь коммунистическую партию. В этот вопрос особенно упирается все развитие революционного движения в Индии. В этом в отсутствии всеиндийской компартии основное препятствие в развертывании индийской антиимпериалистической и аграрной революции. Отсутствие компартии задерживает изживание национал-реформистских иллюзий среди трудящихся масс, что в свою очередь задерживает развитие революционной борьбы народных масс.

Индийская компартия находится еще в стадии формирования. Растет число коммунистических групп и революционных групп.

Что следует учесть при рассмотрении развития индийской компартии? Я думаю следующее. В 1930 г. произошел разрыв коммунистических групп с «левым» национал-реформизмом. Это еще не означает, что влияние «левого» национал-реформизма в рядах комдвижения изжито или что «левый» национал-реформизм не является сейчас главным врагом в борьбе за компартию, в борьбе за завоевание большинства рабочего класса на сторону КП, в борьбе за интересы индийского крестьянства, а следовательно в деле развития аграрной и антиимпериалистической революции. Задача коммунистов заключается как раз в том, чтобы изолировать национал-реформизм.

Однако в 1930 г. индийские товарищи сделали очень серьезную ошибку. Эта ошибка заключается в том, что, порвав с «левым» национал-реформизмом и ведя борьбу с ним, они не сумели понять того, что разрыв с «левым» национал-реформизмом не означал ухода с легальной арены и не означал отказа от борьбы за массы, шедшие за НК. Без того чтобы коммунисты идейно и организационно не разорвали с «левым» национал-реформизмом, не могла бы создаваться компартия. Этот разрыв есть огромное достижение, завоеванное в 1930 г. Запоздание с этим по сути дела является одной из важнейших причин слабости коммунистического движения в Индии. Но, произведя этот разрыв, наши товарищи допустили ошибку в том смысле, что не сумели этот поворот произвести так, чтобы в то же время повести борьбу за массы, чтобы не самоизолироваться от массового движения за независимость. В чем заключается задача наших индийских товарищей? Задача была в том, чтобы строить компартию, завоевать большинство трудящихся на свою сторону, изолировать соглашательские партии, а этого можно было добиться, только приняв активное участие в массовой борьбе за независимость, привлекая на свою сторону революционно-демократические элементы, которые еще путаются и идут за НК, разоблачая НК. Только на этом пути можно построить массовую компартию и изолировать национал-реформизм, в том числе его «левое» крыло.

Ошибку самоизоляции коммунисты должны исправить. Без этого нельзя создать массовую компартию. Непонимание этой ошибки ведет к тому, что в коммунистическом движении есть ряд трений и всякого рода внутренних столкновений на почве не-

257 понимания правильной большевистской линии. Но, товарищи, сейчас индийские товарищи допускают и вторую ошибку, о которой здесь уже отчасти говорилось. Эта ошибка заключается в следующем. В 1930 г. национал-реформисты пытались укрепить свое влияние в рабочем движении, используя национальный момент, что при огромной политической активности индийского пролетариата давало им большую возможность укреплять свои позиции. Ход классовой борьбы подтверждает массам, что «левые» национал-реформисты на деле предавали интересы масс и не вели подлинной революционной борьбы за независимость и что коммунисты были правы, разоблачая их как агентов буржуазии. В 1932 г. идет оживление стачечного движения, и «левый» национал-реформизм стремится укрепить свое влияние, используя стачечную борьбу. В общем и целом большинство профсоюзов в Индии имеют верхушечный характер. Это верно, но сейчас имеются новые обстоятельства. На волне стачечного движения наблюдается стихийное стремление масс к организации, стремление создать массовые союзы, как это имело место например во время стачки докеров в Бомбее. Теперь «левые» национал-реформисты, используя стачечный момент, пытаются укрепить свое влияние в рабочем движении. Борьба против «левых» национал-реформистов в рабочем движении заключается также в том, чтобы усилить и развернуть энергичнейшую работу на заводах, в профсоюзах и стачках, организуя борьбу в защиту повседневных интересов рабочих, беря инициативу в свои руки, и таким образом бороться за массы, освобождать их от влияния реформизма и подымать классовую сознательность рабочих, разъясняя в агитации и показывая на фактах, на деле, что «левые» национал-реформисты не только срывают борьбу за независимость Индии и уничтожение помещичье-феодальной кабалы, но также срывают борьбу рабочих масс за свои повседневные частичные требования. А это означает также, что нужно участвовать в реформистских профсоюзах (там, где есть массы) и участвовать также в тех стачках, которые реформисты ведут. Коммунистические партии сильны своей связью с массами. Большевистская партия Страны советов на деле, в повседневной борьбе завоевала нерушимое доверие русского пролетариата, и она совершила и добилась этого, ибо она являлась единственной подлинной партией рабочего класса. То же самое должны сделать индийские коммунисты. Первоначальный период создания коммунистической партии Индии показал и другую слабость движения, а именно неуменье перейти от легальных форм движения к нелегальным или, вернее, к сочетанию легальных и нелегальных форм движения борьбы и организации, без чего немыслимо организовать и подвести трудящиеся массы к решающим революционным боям и создать массовую компартию. Ленин указывал в «Детской болезни «левизны»:

«Правое доктринерство уперлось на признании одних только старых форм и обанкротилось до конца, не заметив нового содержания. Левое доктринерство упирается на безусловном отрицании определенных старых форм, не видя, что новое содержание пробивает себе дорогу через все и всяческие формы, что наша обязанность, как коммунистов, всеми формами овладеть, научиться с максимальной быстротой дополнять одну форму другой, заменять одну другой, приспособлять свою тактику ко всякой такой смене, вызываемой не нашим классом или не нашими усилиями» ¹.

Это указание Ленина индийские коммунисты должны научиться осуществлять. Ближайшие задачи индийской компартии заключаются в том, чтобы выйти на всеиндийскую арену, стать во главе движения неплатежа аренды, налогов и долгов, стать во главе крестьянского движения и принять в нем самое активное участие. Во-вторых, в том, чтобы организовывать, участвовать и пытаться создать, изолируя национал-реформизм, единый фронт всех революционно-демократических элементов для борьбы за независимость. И, в-третьих, стать во главе развертывающегося стачечного движения, подводя его к всеобщей стачке. А в Индии это конечно должно быть тесно связано с повседневной организационной работой на предприятиях.

Выполнение этих задач связано и может быть осуществлено лишь на основе последовательной политики высвобождения трудящихся масс из-под влияния национал-реформизма. Сторонники Роя вынуждены были на словах заявить о своей поддержке революционного восстания. Лозунг учредилки, осуществляемый мирным путем, сторонники Роя вынуждены были заменить лозунгом: учредилка через восстание. Это не мешает им одновременно дезорганизовать подготовку всеобщей стачки и развертывание крестьянского движения неплатежа налогов, долгов и арендной платы. Обострение классовой борьбы и рост классовой диференциации привели к тому, что мелкобуржуазные «радикалы» начали открыто уходить из лагеря пролетарского авангарда. Однако разочарование значительных слоев городской мелкой буржуазии политикой НК привело в последнее время к тому, что эти «радикалы» заговорили о восстании, одновременно на деле укрепляя позиции буржуазного НК и стремясь всячески удержать пролетариат на положении придатка буржуазии. Без разоблачения национал-реформистов и особенно «левых» невозможно добиться пролетарской гегемонии в народной борьбе. На почве борьбы за самостоятельное пролетарское движение растет в Индии число местных организаций, растет рабочий актив. Огромный опыт накопил рабочий класс. Развитие классовой борьбы подводит все ближе ко всеобщей стачке. Это развитие проходит на базе

¹ Ленин, т. XXV, стр. 228, изд. 3-е.

258 развертывания массовой стачечной борьбы, проходит на фоне развертывания аграрного движения, в котором растут элементы аграрной революции. В этой обстановке создание массовой коммунистической партии является центральной задачей. Надо сказать, что по сравнению с периодом XI пленума обстановка борьбы сейчас гораздо более благоприятная. Однако развертывание революционного движения тормозится отсутствием коммунистической партии. Отсутствие компартии не дает возможности с достаточной точностью предсказать, как пойдет развитие революционной борьбы в ближайшее время, но я думаю, что мы можем повторить и присоединиться к тому, что т. Сталин сказал в одном из своих выступлений:

«Где прорвется цепь в ближайшем будущем? Опять-таки там, где она слабее. Не исключено, что цепь может прорваться, скажем, в Индии. Почему? Потому, что там имеется молодой боевой революционный пролетариат, у которого имеется такой союзник, как освободительное национальное движение — несомненно большой и несомненно серьезный союзник. Потому, что перед революцией стоит там такой, всем известный, противник, как чужеземный империализм, лишенный морального кредита и заслуживший общую ненависть угнетенных и эксплоатируемых масс Индии» ¹.

Это правильная перспектива, и я думаю, что возможность массового выступления индийских трудящихся масс должно предвидеть и на нашем пленуме. Я кончаю. В заключение я хочу только сказать: надеюсь, товарищи, что на следующем пленуме на этой трибуне будет выступать представитель индийской коммунистической партии.

Антонио (Португалия). Вот уже три года, как наша партия работает в самых тяжелых условиях. С 1926 г. в Португалии господствует военная фашистская диктатура. До 1929 г. наша партия существовала как маленькая пропагандистская группа, оторванная от широких масс и имевшая оппортунистическое руководство. В течение первого периода диктатуры (1926 — 1929 гг.) профсоюзное движение, руководимое в своем большинстве анархистами, развивало незначительную деятельность.

В это время Португалия еще не была глубоко поражена экономическим кризисом. Стачки были запрещены, а так как анархисты развивали капитулянтские теории, а партия оставалась бездеятельной, то стачек почти совсем не было. К концу 1929 г. репрессии не достигли еще того неистовства, которым они стали отличаться с момента развития революционного рабочего движения. По инициативе единственной производственной ячейки, которой располагала партия к концу 1929 г., была созвана партийная конференция, сменившая оппортунистическое руководство и избравшая новое. Таким путем было положено начало агитационной работе и подбору кадров. Партия насчитывала тогда 50 членов, из которых 23 находилось в Лиссабоне.

В это время, после свержения диктатуры, происходят первые стачки, и наша партия переходит от агитации и пропаганды к действию.

Она пытается возглавлять первые уличные демонстрации, на нее обрушиваются самые зверские репрессии.

Я могу сказать, что репрессии в Португалии не менее свирепы, чем в Польше. Среди 200 товарищей, арестованных и отправленных на каторгу, более 50 было подвергнуто варварским истязаниям в тюрьме.

Партия и комсомол, Межсоюзная комиссия (руководящий центр революционных профсоюзов), революционная профсоюзная оппозиция и МОПР — работают в глубоком подпольи. Простой факт принадлежности к одной из этих организаций влечет за собой ссылку в Тимор (маленький остров Океании). Мы можем повторить вслед за т. Эрколи, что каждый из наших товарищей, попавший в руки полиции, потерян для нас.

Необходимо отметить, что наша работа развивается среди пролетариата, организации которого были созданы анархистами, пролетариата, проведшего большую борьбу под анархическим руководством и имевшего всеобщую конфедерацию труда с более чем 100 тыс. рабочих.

Вследствие этого все наше рабочее движение пропитано анархистскими традициями; сильно чувствуется еще мелкобуржуазное влияние. Можно сказать, что марксистско-ленинской литературы на португальском языке почти не существует. Наша изолированность от международного движения огромна. Даже официальные издания Коминтерна и МОПР доходят к нам нерегулярно.

Таковы условия, в которых развивается наша работа. И, несмотря на все это, наша партия, имевшая к концу 1927 г. около 50 членов, в настоящее время насчитывает 700, из которых примерно 200 находятся в ссылке или тюрьме. Если принять во внимание, что население нашей страны насчитывает не более 6 млн. человек, то эти цифры служат наглядным показателем достижений последних 2¹/₂ лет.

Чем объяснить, что успех революционного движения развивается, несмотря на растущие репрессии?

Разумеется это не случайность. Поворот в партии произошел под воздействием нескольких факторов. Испанская революция и победоносное строительство социализма в СССР глубоко влияют на португальский пролетариат. Но решающим фактором явилось усиление кризиса в самой Португалии, принявшего после 1929 г. невиданные размеры. Сельское хозяйство и важнейшие отрасли промышленности страны — рыболовство и консервная промышленность — переживают период катастрофического упадка. Вино — этот главный экспортный продукт, принадлежащий к основной отрасли сельского хозяйства, остается на складах. В начале этого года имелось

¹ Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 22, изд. 9-е.

259 для продажи еще 40 тыс. бочек вина прошлогоднего сбора.

В середине этого года на рынке было реализовано только 20% сбора, притом по ценам, сниженным от 60 до 70%.

Пробковая промышленность нагружена только на 50% своей мощности.

В рыбной и консервной промышленности занято рабочих на 50% меньше, чем в 1930 г. На 750 тыс. сельскохозяйственных и индустриальных рабочих насчитывается 150 тыс. безработных. Согласно официальным статистическим данным, в июне 1932 г. 50 тыс. детей не имели ни пищи, ни одежды, ни крова.

Буржуазия делает все возможное, чтобы переложить на массы все издержки кризиса, и ведет упорное наступление на заработную плату и условия труда.

С другой стороны, массы левеют и поднимаются на борьбу.

Сращивание социал-фашистских вождей с аппаратом буржуазной диктатуры довольно быстро усиливается, начиная с 1929 г. В настоящий момент они пользуются такой свободой, какой даже не имеют другие буржуазные партии.

Анархистские вожди открыто капитулировали; 1 мая 1927 г. они выпустили воззвание, призывавшее пролетариат в знак протеста против диктатуры не проводить собраний или манифестаций, а сотрудничать с республиканско-либеральными партиями в целях восстановления «демократии».

В этой обстановке партия и революционные профсоюзы становятся единственными руководителями большинства забастовок, в особенности начиная с 1930 г. Под нашим руководством и лозунгами проходят первые уличные манифестации против безработицы в октябре 1930 г., в феврале 1931 г., в мае того же года и в феврале 1932 г., сопровождаемые сильными столкновениями с полицией.

Таковы в общих чертах условия, давшие нашей партии возможность на протяжении двух лет с небольшим увеличить в 14 раз свои силы, организовать под руководством Межсоюзной комиссии 15 тыс. трудящихся и вырвать из-под влияния анархистского руководства большинство профсоюзных организаций Лиссабона и почти всего юга страны.

Соответствуют ли эти успехи степени радикализации масс и всем объективным условиям?

Мы должны признаться, что нет. В нашей партии имеется ряд серьезных недостатков. Многие из стачек протекали вне нашего контроля, то же относится и к крестьянским восстаниям.

Иногда массы в своей борьбе стихийно идут дальше выставляемых нами лозунгов. Характерным примером является международный день борьбы против безработицы в феврале 1930 г. Демонстрации, подготовляемые нами, должны были состояться после конца рабочего дня; ни одно из наших воззваний не требовало прекращения работ. Тем не менее более 5 тыс. рабочих в Лиссабоне стихийно начали стачку, несмотря на агитацию анархистов и социал-фашистов, призывавших рабочих не следовать за «лакеями Москвы»!

На примере проведенного нами в феврале 1932 г. дня борьбы с безработицей лучше всего можно уяснить себе фактическое состояние наших организаций, а также наше отставание от боевого подъема масс.

Против наших требований для безработных, основанных на директивах Коминтерна и Профинтерна, в особенности против требования пособия безработным за счет предпринимателей и государства, борются и вожди социал-фашистов, и анархисты, и вся буржуазия. Анархистские вожди, наши злейшие враги в рабочем движении, выступают против требования пособий безработным, ссылаясь на то, что пособия не разрешают кризиса, что пролетариат не может принять от буржуазии никакого «подаяния», что пособие «развило бы паразитизм среди пролетариата».

Подготовка дня борьбы с безработицей проводилась нашей партией и революционными профсоюзами при сильнейшем сопротивлении и социал-фашистских и анархистских верхов, имеющих еще большое влияние на профсоюзные массы.

Несмотря на это, нам удалось добиться поддержки наших лозунгов и плана проведения дня борьбы с безработицей со стороны 60 профсоюзов, из которых только 20 входят в Межсоюзную комиссию. В 15 профсоюзах, находящихся под руководством анархистов, наша программа была принята только после упорной борьбы наших групп революционной профоппозиции на бурных собраниях.

Все наши организации были мобилизованы для подготовки этого дня борьбы. Было выпущено около 50 тыс. экземпляров воззваний, а также 13 тыс. экземпляров нелегальных брошюр, которые разошлись в несколько дней. Буржуазия также приняла свои меры. Нападения на профсоюзы и аресты следовали один за другим. Военные гарнизоны в южных районах, где преобладает крупное помещичье землевладение, были усилены, и все полицейские и военные части приведены в боевую готовность.

Полиция затребовала от заводов представления списка рабочих, которые не выйдут на работу. Был издан 29 февраля декрет об увольнении служащих и рабочих государственных предприятий, принявших участие в стачке.

Но росла также наша агитация, наши воззвания распространялись повсюду. Атмосфера была такова, что многие говорили о предстоящем коммунистическом восстании.

Анархисты, видя наши успехи, попытались сорвать единый фронт борьбы и назначили на 25-е свою манифестацию безработных. Но пролетариат в основной массе не поддержал лозунг анархистов и продолжал готовиться к 29-му. В этой обстановке правительство под давлением масс опубликовало декрет о социальном страховании на основе взносов от предпринимателей и рабочих.

260 Вслед за этим в газетах появились многочисленные призывы к трудящимся, чтобы они не следовали за «профессиональными агитаторами», ибо «помощь безработным уже оказана» и «правительством принят ряд мер к устранению кризиса и безработицы».

Распространилось также по всему городу и особенно в рабочих кварталах обращение якобы от имени нашей партии о том, что партия вследствие измены некоторых членов откладывает день борьбы против безработицы и призывает население не дать себя спровоцировать. Партия не имела возможности во-время разоблачить эту фальшивку.

Такова обстановка, в которой протекал наш день борьбы с безработицей, и все же в забастовке участвовало 50 тыс. рабочих, из них 25 тыс. в Лиссабоне. Многие заводы в Лиссабоне целиком остановились.

Но мы не сумели организовать ни одной манифестации в Лиссабоне. Правда, в городе было введено осадное положение, но при лучшей работе мы все же смогли бы вывести на улицу значительную часть бастующих и безработных Лиссабона.

Но в некоторых случаях наши организации сумели все же хорошо применить тактику единого фронта снизу.

В Сивесе например, где профсоюзы находятся в руках анархистов, наша партия и комитеты ревпрофоппозиции добились того, что все рабочие пробковых заводов после полудня бросили работу и организовали манифестацию, которую полиция не смогла рассеять. В Лиссабоне около 60% строительных рабочих и 80% металлистов приняли участие в забастовке, несмотря на то, что их профсоюзы, руководимые анархистами, были против забастовки. Но таких примеров немного.

Примером нашей организационной и идеологической слабости, а также плохого применения тактики единого фронта является стачка докеров в Лиссабоне, разразившаяся в марте этого года. Эта стачка была объявлена социал-фашистами под давлением масс и нашей группы ревпрофоппозиции.

Транспортный союз три дня спустя распространяет стачечное движение на речной и морской транспорт. В течение 10 дней была парализована работа морского транспорта. Но наши товарищи рассматривали факт участия социалистов в стачечном комитете как признак их радикализации и во время стачки воздержались от критики их политики измены и демагогических методов. Мы не принимали мер к расширению движения и к превращению стачечного комитета в настоящий массовый орган. После десяти дней героической борьбы социал-фашистским вождям удалось внести раскол в стачечный комитет и сорвать стачку в сотрудничестве с правительственным аппаратом.

В этой стачке мы все же находим и положительные стороны работы нашей партии. Агитация, которую вели наши организации в морском флоте, заставила правительство отозвать матросов военного флота, занимавших транспортные суда, так как начались мятежи и были случаи братания матросов с забастовщиками.

Работа в военно-морском флоте является одной из положительных сторон нашей партии.

Наша агитация среди английских моряков, когда их флот, возвращаясь с маневров, находился в Лиссабоне вначале этого года, велась при помощи воззваний, в которых мы разоблачали агрессивные намерения Англии по отношению к революционной Испании, приветствовали бунт английских моряков в Инвергордоне и призывали к братанию с рабочими. Полиция вынуждена была оцепить место стоянки английского флота, чтобы препятствовать контакту с португальским военным флотом, в котором находились коммунистические агитаторы.

Отношение партии к организации МОПР, как подчеркивала здесь т. Стасова, является еще слабой стороной нашей партии.

Будет справедливо сознаться, что наша партия не уделяла МОПР должного внимания, ввиду того, что наши фракции функционировали нерегулярно, что позволило членам партии, возглавляющим организацию МОПР, развить оппортунистический взгляд на МОПР как на чисто филантропическое общество и считать, что наша партия не должна ни вмешиваться в его дела, ни контролировать активность работающих в нем коммунистов.

Верно было сказано, что МОПР больше борется с белым террором вне Португалии, чем с португальским, но будет неправильно утверждать, что наша партия согласна с этим положением.

Партия борется с таким положением может быть недостаточно энергично, но все же действительно борется.

Главным недостатком нашей партии является то, что ее организационное состояние далеко не соответствует ее влиянию и объективным условиям в Португалии. Наши кадры в большинстве своем молодые товарищи, не имеющие опыта. В нашей партии заметны также сильные пережитки анархистской идеологии. В особенности в последнее время мы констатируем отдельные террористические тенденции.

Наша организация сельскохозяйственных рабочих чрезвычайно слаба организационно и политически.

Слабость нашей организации проявляется преимущественно в основных отраслях промышленности: рыбной, пробковой, консервной, текстильной. Степень нашего влияния на массы увеличивает нашу ответственность. Португальская диктатура стремится усилить свои позиции, подготовляя на основе единого фронта с либеральными вождями мелкой буржуазии проект куцей конституции, которая будет навязана стране, и пытаясь завоевать на свою сторону отсталые части крестьянства путем небольших уступок.

Правые либеральные вожди охотно идут на этот путь сращения с аппаратом диктатуры, но оставляют себе в резерве «левую» группу, тесно связанную с анархистами и

261 ведущую демагогическую агитацию, чтобы преграждать путь нашему влиянию на массы; они распространяют иллюзии о том, что предстоит государственный переворот, который восстановит политические свободы.

Эти маневры оказывают свое воздействие не только на отсталые массы деревни, но через посредство вождей анархистов и социалистов также на часть городского пролетариата.

В таких условиях наша партия должна стремиться усилить свою работу среди сельскохозяйственных и индустриальных рабочих путем правильного применения на практике тактики единого фронта снизу. Необходимо немедленно ликвидировать в нашей собственной среде пережитки анархизма. Необходимо от системы уличных ячеек перейти к организации ячеек на предприятиях, необходимо также усилить руководство профсоюзной работой и укрепить кадры наших союзов и РПО.

Наша партия должна также направить свои усилия в сторону завоевания бедняцких масс крестьянства, выдвигая конкретные требования о снижении и отмене налогов и о борьбе против крупного землевладения. Необходимо покончить с «левацкой» путаницей, недооценивающей роль крестьянства и заменяющей лозунг рабоче-крестьянского правительства лозунгом рабочего правительства.

Мы можем и должны преодолеть наши ошибки и довести до конца эти две поставленные перед нами задачи. Но для этого нам необходима конкретная и серьезная помощь со стороны Коминтерна.

Мы вынуждены признать, что нашему движению уделяется не много внимания, хотя наша страна имеет некоторое значение и с международной точки зрения.

Возьмем Испанию. Ее революционное движение растет по мере углубления кризиса. Опасность вооруженной интервенции против испанской революции угрожает не только со стороны французского империализма, но также, а может быть и больше, со стороны Португалии — этого лакея английского империализма.

С военной точки зрения условия для этого очень благоприятны, так как испано-португальская граница весьма подходит для развернутого наступления широким фронтом.

Английский империализм отдает себе отчет об этих превосходных условиях для вооруженной интервенции против революционной Испании. После того как революционной активностью масс была свергнута монархия в Испании, английская печать все время усиливает свою кампанию для поддержки португальской диктатуры. В Португалию был послан один из руководителей Интеллидженс Сервис для организации политической полиции и для руководства борьбой с коммунизмом, рассматриваемым газетой «Таймс» как «весьма серьезная» опасность для Португалии. Недавно был издан декрет об усилении военного флота 11 новыми судами, построенными в Англии. Генеральный штаб проектирует организацию армии в 70 тыс. человек, вооруженной по последнему слову техники оружием и снаряжением, изготовленными на английских и французских военных заводах. Группы офицеров посылаются в Англию для изучения современной военной техники.

Против кого ведутся эти приготовления в стране, имеющей только одну границу — с Испанией, в стране, подчиненной английскому капиталу?

Разве этого недостаточно, для того чтобы придать более важное значение укреплению и развитию революционного движения в Португалии?

Допустимо ли в таких условиях, чтобы компартии Испании и Португалии ограничились только формально дружественными отношениями, как будто их разделяет расстояние в много сотен километров?

Наша партия доказывает своими успехами и героической борьбой в трудных условиях, что она обладает достаточными данными для исправления имеющихся недостатков и для успешного выполнения основных задач, диктуемых объективными условиями революционной борьбы.

С помощью Коминтерна мы приложим все усилия для выполнения наших задач.

В тесном сотрудничестве с коммунистической партией Испании мы будем бороться за союз советских социалистических республик Пиренейского полуострова!

(Заседание закрывается)

Конец II тома