ТРЕТИЙ РАСШИРЕННЫЙ ПЛЕНУМ ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОМИТЕТА КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА​

(12 — 23 Июня 1923 года)

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ

ИЗДАТЕЛЬСТВО „КРАСНАЯ НОВЬ“
ГЛАВПОЛИТПРОСВЕТ МОСКВА
1923

3

Первое заседание.​

(12 июня 1923 г.).

Заседание Расширенного Пленума Исполкома Коминтерна открывается тов. Зиновьевым в Андреевском зале Кремля в 7 час. вечера.

Т. Нейрат оглашает список присутствующих. Из 25-ти членов Исполкома присутствуют следующие товарищи: Зиновьев, Леви, Цеткин, Гернле, Бухарин, Радек, Шмераль, Нейрат, Дженари, Грамши, Шюллер, Шацкин, Мак-Манус, Хеглунд, Шефло, Куусинен, Коларов, Штирнер, Катаяма, Сафаров, Эндрьюс.

От секций Интернационала прибыли следующие делегаты:

Франция: Тибо, Рен, Росмер; Италия: Урбани, Мартини, Негри, Саитта, Росси; Германия: Бетхер, Вальхер, Эверт; Чехо-Словакия: Запотоцкий, Байер; Англия: Стюарт, Галахер, Джексон, Поллит, Броун, Ньюбольд; Россия: Луначарский, Пятаков, Пятницкий, Лозовский; Испания: Аппаричио; Америка: Амтер, Трахтенберг; Австрия: Коричонер, Фрей; Голландия: Янсен; Дания: Лаурсен; Швеция: Стрем; Норвегия: Транмель, Хофмо; Канада: Джонсон; Литва: Ангаретис; Латвия: Стучка, Берзин; Швейцария: Визер; Югославия: Владетич; Польша: Мациевский, Краевский; Япония: Аоки; Южная Африка: Джонс; Финляндия: Лаукки, Маннер; Эстония: Вакман; Украина: Мануильский; Персия: Султан-Задэ; Турция: Гафуров; Коминтерн Молодежи: Гиптнер, Михалец, Паасонен, Флиг, Фуруботэн.

К английской конференции приглашены из Англии 10 товарищей.

Председателем Пленума избран т. Зиновьев. В состав Президиума Пленума избраны следующие товарищи: Троцкий — Россия; Цеткин, Бетхер — Германия; Тибо — Франция; Шмераль — Чехо-Словакия; Дженари — Италия; Галахер — Англия; Транмель и Хеглунд —

4 Скандинавия; Амтер — Америка; Коларов — Балканы; Рой — Индия и Катаяма — Япония.

Тов. Нейрат назначается политическим, а тов. Хеймо техническим секретарем Расширенного Пленума.

Тов. Зиновьев сообщает, что Исполком в свое время постановил избрать тов. Ленина Почетным Председателем Коммунистического Интернационала. Расширенный Пленум Исполкома бурными рукоплесканиями приветствует это постановление.

Пленум принимает следующий, предложенный Президиумом, порядок дня:

1. а) Доклад Президиума.

б) Дальнейшее практическое развертывание кампании за единый фронт.

в) Слияние 2-го и 2½ Интернационалов.

Докладчик — тов. Зиновьев.

2. Международное политическое положение.

Докладчик — тов. Радек.

3. Борьба против фашизма.

Докладчик — тов. Клара Цеткин.

4. Профессиональное движение и фабзавкомы.

Докладчики — т. т. Лозовский и Вальхер.

5. Границы централизма в Коммунистическом Интернационале (Выяснение вопроса с скандинавскими товарищами.)

Докладчик тов. Бухарин.

6. Положение рабочего движения в Англии.

7. Подготовительные работы к программе Коминтерна.

Докладчик тов. Бухарин.

8. Вопросы отдельных секций.

9. Пятилетний юбилей Коммунистического Интернационала и партийные с'езды отдельных секций.

10. Предложения.

Создается в составе 21 члена политическая комиссия для рассмотрения резолюций по первому пункту порядка дня „Дальнейшее практическое развертывание кампании за единый фронт“, по второму пункту „Международное политическое положение“ и по пункту третьему „Борьба против фашизма“. В Комиссию входят следующие товарищи: Зиновьев, Троцкий, Бухарин, Пятаков (РКП), Леви, Суварин (Франция), Бетхер, Гернле (Германия), Нейрат, Шмераль (Чехо-Словакия), Коларов, Владетич (Балканы), Транмель, Хеглунд, Шефло (Скандинавия), Мациевский (Польша), Аоки (Япония), Поллит (Англия), Дженари, Саитта (Италия), Лауки (Финляндия), Шацкин (Интернационал молодежи).

5 В Комиссию по пункту 5 порядка дня „Границы централизма в Коммунистическом Интернационале“ выделены следующие товарищи: Бухарин, Зиновьев, Радек, Пятаков (Россия), Цеткин, (заместитель Гернле) (Германия), Коларов (Болгария), Шмераль (Чехо-Словакия), Мак-Манус (Англия), Куусинен (Финляндия), Урбани (Италия), Суварин (Франция), Катаяма (Япония), Мациевский (Польша), Шацкин (Интернац. молодежи).

В Комиссию по пункту 7 „Подготовительные работы к программе Коминтерна“ входят товарищи: Бухарин, Радек, Пятаков, Троцкий (РКП), Шмераль (Чехо-Словакия), Куусинен (Финляндия), Фальк (Норвегия), Коларов (Балканы), Мак-Манус (Англия), Цеткин (Германия), Мациевский (Польша), Дженари (Италия), Катаяма (Япония) и тов. Варга.

По пункту 8 порядка дня „Вопросы отдельных секций“ образуются следующие Комиссии:

Итальянская: Суварин (Франция), Троцкий, Луначарский, Зиновьев, Бухарин (Россия), Цеткин, Бетхер, (Германия), Байер (Чехо-Словакия), Коларов (Болгария), Коричонер (Австрия), Амтер (Америка), Фальк (Норвегия), Шюллер (Коминтерн Молодежи), Краевский (Польша), Аоки, (Япония), Ракоши, Мануильский.

Балканская: Нейрат, Шмераль (Чехо-Словакия), Фрей (Австрия), Дженари (Италия), Гернле (Германия), Леви (Франция), Галахер (Англия), Радек, Пятницкий (Россия) Шефло (Норвегия) Коларов (Болгария), Михалец (Коминтерн Молодежи), Владетич (Югославия).

Австрийская: Нейрат (Чехо Словакия), Вальхер (Германия), Визер (Швейцария), Владетич (Балканы), Радек, Пятницкий (Россия), Хеглунд (Швеция), Гиптнер (Коминтерн Молодежи), Янсен (Голландия), Грамши (Италия), Лозовский (Россия.)

Швейцарская: Стюарт (Англия), Вальхер (Германия), Нейрат (Чехо-Словакия), Штирнер (Южная Америка), Лозовский (Россия), Негри (Италия).

Голландская: Хофмо (Норвегия), Маннер (Финляндия), Радек (Россия), Мак-Манус (зам. Джексон) — (Англия), Цеткин (Германия), Рен (Франция), Трахтенберг (Америка), Стучка (Латвия).

Датская: Кобецкий, Пятаков (Россия), Маннер (Финляндия), Штрем, Транмель, Шефло (Скандинавия), Янсен (Голландия), Стучка (Латвия), Эверт (Германия), Краевский (Польша), Ивон-Джонс (Южная Америка).

Кооперативная: Хинчук, Мещеряков (Россия), Серра (Италия), Запотоцкий (Чехо-Словакия), Гернле (Германия), Леви (Франция.)

По женскому вопросу: Куусинен (Финляндия), Коларов (Балканы), Цеткин (Германия), Смидович, Пятницкий (Россия), нейрат (Чехо-Словакия).

По первому пункту порядка дня слово предоставляется тов. Зиновьеву.

6

Доклад тов. Зиновьева.​

Отчет Президиума. — Единый Фронт. — Об'единение 2 и 2½ Интернационалов. Национальный вопрос. Крестьянский вопрос.

Зиновьев. Товарищи, 6 месяцев работы лежат позади нас со времени IV Конгресса. Это не такой срок, в течение которого могло бы совершиться много принципиально нового. Но все же некоторые вопросы за эти пол-года выяснились в гораздо большей степени, чем это было во время IV Конгресса. И я думаю, на этой сессии расширенного Исполкома нам придется принять и некоторые новые политические решения.

Международное положение.​

Международное политическое положение, специально вопрос о фашизме, будет освещено в предстоящих специальных рефератах, так что я могу здесь ограничиться немногим. За время, истекшее с IV конгресса, выяснилось, что в некоторых крупных капиталистических государствах экономическая конъюнктура все-таки изменилась в пользу буржуазии. Северо-Американские Соединенные Штаты переживают высокую конъюнктуру. Некоторые улучшения в экономической конъюнктуре отмечаются также в таких странах, как Англия, Франция и Бельгия. В центральной Европе попрежнему большая дезорганизация. В Японии и в Индии — экономический кризис. Как будут развиваться события дальше,— трудно предвидеть. Товарищ Варга прав, когда он говорит: еще не ясно, потянет ли за собой Америка, которая уже приближается к экономическому кризису, другие начинающие возрождаться европейские страны, или, наоборот, эти европейские страны пройдут еще через более длительный период промышленного подъема.

Что касается международного политического положения, то оно более всего характеризуется в настоящий момент конфликтом между Англией и Россией. По моему глубокому убеждению, поворот в английской политике, как и вообще поворот в международной политике буржуазии по отношению к Советской России, является доказательством того, что международная буржуазия нажимает на Советскую Россию не по причине ее слабости, а по причине растущей ее силы. Непосредственная развязка англо-русского конфликта еще неизвестна, но уже ясно, что, так или иначе, мы имеем перед собой начало новой главы международной политики буржуазии по отношению к Советской России. Международная буржуазия почувствовала, что новая экономическая политика Советской России не есть капитуляция коммунистов, как буржуазия себе это вначале представляла. В течение первого и второго года НЭП‘а эти господа совершенно серьезно верили в то, что НЭП есть принципиальная капитуляция революционного пролетарского государства России. Они с улыбкой ждали того момента, когда русский коммунизм сам себя загубит. Теперь они начинают убеждаться

7 в том, что их представление было ошибочно Теперь и слепой видит, что новая экономическая политика Советской России ни в коем случае не была капитуляцией, а наоборот. С того момента, когда на мировом рынке вновь появился русский хлеб, мировая буржуазия начала это понимать. Теперь доказано, что русские коммунисты никогда еще не имели столь безраздельной поддержки со стороны русского рабочего класса, как в настоящее время. И, именно, в силу этого иные вожди международной буржуазии говорят себе: теперь надо действовать быстро, ибо, если мы пропустим еще пару лет, будет слишком поздно. Это и есть основа нового поворота международной политики по отношению к Советской России. Возможно, что этот поворот займет целую новую главу в международной политике.

Реакция и фашизм.​

Что касается фашизма и реакции, то мы, к сожалению, видим, что они прогрессируют. Вчерашние события в Болгарии показали это с достаточной ясностью. Вы можете сегодня прочитать в газетах, что царь Борис после того, как государственный переворот совершился и все правительство и все депутаты из партии Стамболийского были арестованы, издает декрет, в котором с соблюдением всей законности подписана отставка премьер-министра Стамболийского. Как видите, дело происходит на точном основании закона. Все это доказывает только то, что ежели. по ошибке, царя или короля оставлять на свободе, то всегда остается та опасность, что в подходящую минуту этот король издаст подобный декрет. Господа демократы из крестьянского правительства Стамболийского вполне этого заслуживают.

Что касается фашизма, то я думаю, что бороться против него в тех странах, где он получил особенное развитие, следует более всего на экономической почве. Не следует всякое проявление реакции называть фашизмом. Необходимо различать и понимать, что, например, итальянский фашизм теперь уже есть нечто совсем другое, чем он являлся полгода или год тому назад.

Итак, товарищи, положение в общем остается тем-же, каким оно было во время IV Конгресса. Опасность новых войн стала еще более очевидной. В течение истекших 6-ти месяцев Европа несколько раз переживала ситуации, которые за одну ночь могли привести к войне. И все положение вещей остается таким, что мы и теперь можем ожидать таких же опасностей.

Об'единение 2 и 2½ Интернационалов.​

За это время объединились 2 и 2½-ный Интернационалы. Я не знаю, товарищи, следует ли мне в таком собрании, как наше, подвергать подробной критике работы 2 Интернационала в Гамбурге. Я думаю, этого не стоит делать. Некоторые товарищи в прессе указывали на то, что, даже с точки зрения последовательного реформизма

8 работы 2-го Интернационала в Гамбурге не выдерживают ни малейшей критики, и это правда. Это был конгресс без царя в голове. Никакой определенной, пусть даже реформистской, принципиальной линии у конгресса не было. Это была просто картина распада, такого же распада, какой мы наблюдаем за последнее время в объединенной германской социал-демократии. Кто остался во 2-м Интернационале? В сущности говоря, только две серьезных партии: германская социал-демократия и английская Лейбор-Парти. Крайне характерно, что даже такие люди, как Каутский и Бернштейн, не играли никакой роли в Гамбурге. На сцену выступили субъекты еще похуже Каутского и Бернштейна. Появились новые люди, которые не отягощены даже „социалистическими“ традициями Каутского последней формации. Вспомните, товарищи, что было время, когда даже 2-ой Интернационал задумывался, принимать ли в свои ряды Лейбор-Парти. Я отлично вспоминаю — это было, кажется, в 1908 году, — как Каутский доказывал, что Лейбор-Парти во 2-й Интернационал принять нельзя. И только после того, как Интернациональное Социалистическое Бюро 2-го Интернационала приняло эту партию, Каутский, как это было для него привычно, „теоретически“ обосновал уже принятое решение. Что же, разве за это время Лейбор Парти стала лучше, приняла более революционный характер? Нисколько. Я думаю, наоборот. 2-й Интернационал стал хуже,— вот в чем дело. Только поэтому стало возможно, что Рабочая Партия не только принята во 2-й Интернационал, но играет в нем первую скрипку.

Это был, как мы уже сказали, конгресс без царя в голове, без души. Перед нами разыгралось забавное зрелище полемики между русскими меньшевиками и вождями Английской Лейбор Парти. При чем русские меньшевики, которые еще совсем недавно причисляли себя к левому крылу 2½-ного Интернационала, на этом конгрессе внезапно оказались правейшим крылом 2-го Интернационала. Достаточно вспомнить пресловутый организационный устав объединенного 2-го Интернационала, принятый в Гамбурге. Это не шутка, это — не анекдот, а факт: собравшиеся в Гамбурге, с позволения сказать, социалисты постановили, что те из членов их Исполкома, которые вступят в буржуазное министерство, механически выбывают на время из этого Исполкома. Когда же этот „социалистический“ министр будет выжат буржуазией, как лимон, и выброшен из министерства, он, по-видимому, вновь может стать законнейшим и почетнейшим членом Исполкома 2-го Интернационала. Это решение, которое нельзя назвать иначе, как комическим. Это все равно, как если бы принято было решение в том смысле, что ежели кто-либо из них становится вором, то он не может быть почетным членом их общества, но по отбытии уголовного наказания, с этим вором, все-таки, можно еще подискутировать о том, нельзя ли его все-же принять в среду почтенных людей. Эти господа из 2-го Интернационала пали так низко, что поистине не хватает слов для их характеристики. Они стали недосягаемы для нашей критики по той простой причине, что, вообще, вышли за пределы

9 минимальнейшего минимума, который можно предъявить к человеку, сколько-нибудь похожему на революционера.

В нашей коммунистической прессе пытались пространно доказывать, что Гамбургский Интернационал есть, в сущности, вовсе не интернационал. Даже г-н Пауль Леви пренебрежительно заметил: что же это за интернационал такой, в котором одни защищают „свою“ буржуазию, а другие — „свою“ буржуазию. Это больше похоже на Вавилонскую башню. Да, товарищи, это действительно не интернационал. Но нам необходимо иметь ввиду только следующее: эти господа ни в каком интернационале и не нуждаются. И по этой простой причине такая критика опять таки не достигает цели. Это значило бы зря время терять. Если бы мы стали доказывать, что 2-й Интернационал вовсе не есть действительно интернационал. Не это нам нужно. Нам нужно самим понять и объяснить рабочим, что господа социал-демократы ни в каком подлинном интернационале и не нуждаются, что им нужна только интернациональная вывеска для обмана рабочих. И это они в Гамбурге блестяще подтвердили.

Значение Гамбургского Интернационала.​

Укрепит ли это Гамбургское объединение в какой бы то ни было мере силы нашего противника? В некоторых странах на самый короткий период, пожалуй. Некоторые из наших французских друзей говорили мне, что во Франции Гамбургский конгресс, быть может, и произведет некоторое впечатление на часть отсталых рабочих. Это возможно. Вспомните, товарищи, объединение социал-демократов в Германии. И тогда некоторые из наших товарищей преувеличивали значение этого объединения и думали, что оно составит чуть ли не новую эпоху в германском рабочем движении и придаст много сил социал-демократии. Однако, не прошло еще и года, и теперь каждый видит, что это объединение нисколько не усилило германскую социал-демократию, а, напротив, ослабило ее. Кризис внутри германской социал-демократии никогда еще не был так силен, как сейчас. Германская социал-демократия почти совершенно не созывает теперь массовых собраний. Ее выступления в рейхстаге тоже небывало бесцветны. У нее не хватает даже той печальной последовательности которая у этих героев была тогда, когда они были более однородны. Я убежден, что то же самое произойдет теперь в интернациональном масштабе.

Уже в самом Гамбурге во время конгресса те немногие участники, у которых осталась хоть искорка совести, не скрывали того, что 2-й Интернационал никакого будущего не имеет. С точки зрения интересов наших коммунистических партий это — только выигрыш для нас, что 2½-й Интернационал больше не существует, как самостоятельная организация. 2-й и 2½-ный Интернационалы съехались в Гамбурге, как будто со специальной целью ускорить процесс распада, происходящего в их среде.

10

Коминтерн — единственный боевой орган пролетариата.​

За эти шесть месяцев доказано с полной наглядностью: нет другого интернационала, кроме Коммунистического Интернационала. У нас нет еще большинства среди рабочего класса всего мира. Это, к сожалению, факт. Но все же, если, вообще, существует на свете какое-либо международное объединение рабочих, которое искренно работает над сплочением наших сил в интернациональном масштабе, так это только наш 3-й Интернационал. Достаточно вспомнить комедию в Гааге, где Амстердамцы конкурировали в бесстыдстве с вождями 2-го и 2¹/₂ ного Интернационалов. И достаточно рядом с этим вспомнить две наши конференции, связанные с Руром: в Эссене и во Франкфурте. Это факт, что впервые после войны две больших партии, действующие в самом сердце Европы — Германская и Французская коммунистические партии — не только были принципиально солидарны друг с другом, но провели рука об руку большую практическую политическую кампанию. Эта кампания не была достаточно сильна, мы не смогли еще побороть буржуазию, мы не смогли устроить большой стачки или восстания и даже крупной демонстрации, но все-же не следует не дооценивать того факта, что в роковую для Европы минуту две больших коммунистических партии работали рука об руку при полной поддержке Советской России. Я уверен, что и многие честные социал-демократические рабочие, наблюдая все это, впервые получили впечатление, что только наша международная организация пытается организовать интернациональную борьбу против буржуазии. Да, удельный вес наших организаций еще недостаточно велик, но мы имеем все-же многообещающее начало. Теперь практически доказано, что мы не только принимаем совместно резолюции, но и совместно действуем. В момент, когда два больших европейских государства берут друг друга за горло, две больших коммунистических партии этих государств братски работают в полной солидарности друг с другом. Без преувеличения, это — историческое событие. Это — доказательство того, что наш Интернационал является единственным боевым органом международного пролетариата.

Эти события осветили и кое-какие другие моменты и доказали, что Коммунистический Интернационал действительно начинает становиться единой мировой коммунистической партией. Что это означает — мировая партия? Это вовсе не означает, как иногда, наверно, приписывают нам отдельные товарищи, что национальные компартии ликвидируются. Нет, это означает только то, что в такие моменты, когда история требует действительно международного действия, Коммунистический Интернационал это действие организует, как единая партия. Это значит, что Коммунистический Интернационал в такие минуты группирует свои партии и руководит своими силами так, как это вызывается потребностями международной борьбы. Мне не хочется употреблять слишком громких слов, и я поэтому не скажу, что та совместная борьба, которую провели в месяцы Рурского кризиса Герман-

11 ская и Французская коммунистические партии, доказала, что мы имеем мировую компартию. Но что доказано, так это то, что зародыш такой мировой компартии мы имеем безусловно. В важный исторический момент мы бросили на чашу весов вес нашей международной организации. Это факт.

Буржуазия нисколько не боится выступать, как единый класс. Это лучше всего доказала немецкая буржуазия, в связи с Рурским кризисом. Я напоминаю вам недавние события и пресловутый манифест представителей германской буржуазии, аппелирующий к „славным“ традициям Тьера — манифест, обращенный к французской буржуазии с просьбой притти на помощь своим немецким собратьям присылкой войск, как это свое время сделал версальский палач Тьер. Да, товарищи, если буржуазия аппелирует к традициям Тьера, то нам, в свою очередь, совсем не грех вспомнить лучшие традиции I-го Интернационала. На предстоящем этапе нам нужно все больше и больше концентрировать наши силы и выступать именно, как единая мировая компартия.

Тактика единого фронта.​

Маневр или искреннее стремление к объединению с с.-д. рабочими.

Перейдем теперь к вопросу о тактике единого фронта. Я думаю, что, в общем, мы уже преодолели те препятствия и трудности, которые стояли на пути проведения этой тактики. Когда смотришь, например, как теперь развивается французское рабочее движение, когда видишь, что не только наши друзья коммунисты, но и революционные синдикалисты ревностно и усердно проводят тактику единого фронта, то получаешь истинное удовлетворение. Те самые товарищи, которые всего несколько месяцев тому назад посылали к чорту всю тактику единого фронта, теперь научились великолепно применять ее.

Я думаю, в этой области остается только один принципиальный вопрос, требующий освещения. Это вопрос, который часто формулируется некоторыми нашими друзьями следующим образом. Обыкновенно задают вопрос: что такое единый фронт? Есть ли это только стратегический маневр, или единый фронт есть выражение действительно искреннего желания объединения с социал-демократическими рабочими? Сама эта постановка вопроса, по моему мнению, неправильна. Но чтобы устранить последние препятствия с пути этой тактики, настоящая сессия расширенного Исполкома должна подробно разобраться в этом вопросе. Что же, в самом деле, такое тактика единого фронта? Является ли она только тактическим маневром, или она выражает искреннее стремление к объединению с социал-демократическими рабочими? На этот вопрос мы отвечаем, в свою очередь, следующим вопросом. Я спрашиваю вас, товарищи: в самые первые годы деятельности Коминтерна, в 1919 — 20 году, был ли кто-либо среди

12 нас, кто не стремился бы самым искренним образом к сближению и даже братанию с социал-демократическими рабочими? Я думаю, что таких людей среди нас не было. С первого же дня существования Коммунистического Интернационала все мы целиком стояли за сближение с социал-демократическими и беспартийными рабочими.

Теперь я спрашиваю далее: ну, а тактику единого фронта проводили ли мы в 1919 м и 20-м годах? Нет, не проводили. Таким образом, если вы возьмете первый период существования Коминтерна, примерно до 2-го конгресса включительно, то вы видите, положение было такое: сближение и братание с социал-демократическими рабочими — да; тактика единого фронта — нет.

Что же все это доказывает? Это доказывает, что вопрос этот стоит совсем иначе. Вопрос не в том, стремимся ли мы искренно к сближению с социал-демократическими рабочими. К этому мы стремились всегда, этого мы желаем и теперь и всегда будем желать, по той простой причине, что мы желаем и будем желать объединения; консолидации всего рабочего класса, ибо это есть единственно серьезная предпосылка нашей действительной победы.

Сущность тактики единого фронта.​

Ну, а в чем же состоит тактика единого фронта? В чем заключается то новое, что мы начали подготовлять примерно с 1921-го года, что мы сформулировали в 1922-м году и что мы на всех парах проводим теперь — в 1923-м году? Что прибавилось нового? А прибавилось именно то, что мы и называем стратегическим маневром. Здесь следует, прежде всего, остановиться на проблеме: массы и вожди. Что касается социал-демократических и синдикалистских рабочих масс, как и масс беспартийных рабочих, то мы всегда, с первого же дня существования Коммунистического Интернационала, повторяем, были за сближение и братание с этими массами для борьбы против буржуазии. Но что касается вождей социал-демократических партий, то мы, действительно, в этой области совершили поворот,— поворот, который целиком вытекал из всего соотношения сил. В чем же дело?

Коротко говоря, дело заключается в следующем. До второго конгресса включительно все мы были полны надежды на то, что пролетарская революция пойдет гораздо быстрее, что распад буржуазного общества, вызванный войной, будет гораздо сильнее, что революционное настроение масс, их нетерпение, их гнев дадут нам возможность через головы социал-демократических вождей уже сейчас же апеллировать к массам, привлечь их на нашу сторону и повести борьбу против буржуазии. Такова была наша надежда. Этим определялась и линия Коммунистического Интернационала до 2-го конгресса. Это было не просто наше доброе пожелание. Надежда наша покоилась на многих фактах тогдашнего времени.

Однако, дело пошло по-иному. Со времени 3-го Конгресса в наших рядах начало складываться другое убеждение. Мы увидели, что

13 дело не пойдет так быстро. Гнев масс был велик, но настроение все же стало спадать. Оказалось, что буржуазия еще крепко сидит в седле, оказалось, что социал-демократия опирается еще на большие силы, чем мы могли думать. Словом, оказалось, что мировая революция развивается много медленнее, чем мы надеялись. И в виду всего этого, нам пришлось отказаться и от надежды перетянуть на свою сторону социал-демократические рабочие массы через голову их вождей. Мы сказали себе: одно остается по-старому, мы должны во что бы то ни стало добиться теснейшей связи с социал-демократическими рабочими, но средства для достижения этой цели мы должны изменить. Через голову вождей нам не удастся сейчас привлечь социал-демократические массы. Нам нужно поэтому попытаться разоблачить этих вождей в глазах широких масс. Нам придется бороться против этих вождей постепенно, быть может, годами, и тогда мы достигнем того, что большая часть социал-демократических рабочих, наконец, увидит, что представляют собой эти с.-д. вожди. Иначе ничего не поделаешь. И тогда родилась новая тактика единого фронта.

В чем же заключается стратегический маневр? Он заключается в том, что мы многократно обращаемся к людям, относительно которых мы заведомо знаем, что они не хотят и не могут идти с нами. Мы обращаемся к социал-демократическим центральным комитетам. И мы должны это делать. И вместе с тем, мы твердо знаем, что эти социал-демократические генеральные штабы не хотят идти с рабочим классом в борьбе с буржуазией и не пойдут с нами. Если в этом кто-либо еще мог в какой бы то ни было степени сомневаться, то теперь, после Гамбурга, это доказано с полной наглядностью. Итак, говоря коротко, стратегический маневр заключается в том, что мы обращаемся к политическим штабам социал-демократии, хотя мы отлично знаем, что эти штабы на деле преследуют совершенно другие цели и не хотят бороться вместе с нами. Так стоит вопрос. Поэтому я и говорю, самая постановка вопроса — что такое тактика единого фронта: стратегический маневр или искреннее желание объединиться с социал-демократическими рабочими, неправильна и дубовата. Мы хотели и хотим объединиться с каждым социал-демократическим рабочим в борьбе против буржуазии. Но чтобы этого достичь, мы, в виду того соотношения сил, какое сложилось, примерно, с 1921-го года, должны обращаться и к социал-демократическим центральным комитетам, мы должны адресоваться к социал-демократическим вождям, хотя мы прекрасно знаем, что эти люди не хотят борьбы против буржуазии. В этом и заключается стратегический маневр в тесном смысле слова.

Законен ли так — называемый стратегический маневр?​

И что же, я спрашиваю вас, является ли подобного рода стратегический маневр законным средством в борьбе, допустим ли он, морален ли он? Ни один серьезный коммунист не скажет, что тут есть что-либо недопустимое. Ведь это ни что иное, как одно из средств

14 организации рабочего класса. Наш класс количественно достаточно силен, чтобы победить в борьбе, и только потому, что социал-демократическое влияние еще так сильно в пролетариате, рабочий класс до сих пор не победил. На это некоторые товарищи замечают нам: хорошо, пусть так; но зачем же нам об этом громко говорить и тем облегчать социал-демократическим вождям их борьбу против нас? Товарищи, я безусловно признаю любую военную хитрость в борьбе против непримиримого врага, но только такую военную хитрость, которая не деморализует нашу собственную армию. Возьмите пример Французской коммунистической партии. Вы сами помните, какая неслыханная путаница как раз в вопросе об едином фронте господствовала еще недавно в рядах Французской компартии. Можно ли было, в самом деле, изжить этот кризис во Французской партии? Можно ли было поставить политически на ноги эту партию и показать ей правильную дорогу? Если бы мы боялись сказать не только вождям этой партии, но и всем французским рабочим, в том числе и синдикалистам: дело идет о том, чтобы завоевать социал-демократических рабочих, и для того, чтобы разоблачить пред ними их социал-предательских вождей, которые на деле являются сторонниками буржуазии, а не рабочего класса, мы и обращаемся ко всем этим Реноделям и Жу́о,— если бы мы оставили тут что-либо недоговоренное, если бы не объяснили французским товарищам все стратегическое значение тактики единого фронта, мы никогда бы не могли завоевать на сторону тактики единого фронта ни французских коммунистов, ни, тем более, французских синдикалистов. Это относится не только к Франции, а ко всем тем рабочим, которые идут с нами. Мы, вообще, не можем сделать ни одного шага без того, чтобы социал-демократические вожди не пытались бы оклеветать и оболгать нас, извратить действительный смысл этого нашего шага. Уже по одному этому мы не должны бояться сказать прямо о наших стратегических маневрах. Тому сознательному меньшинству, которое группируется вокруг нас, мы должны осветить его дорогу полностью, иначе мы никогда не завоюем большинства.

И еще одно. Не следует забывать об опасностях, связанных с тактикой единого фронта. Мы говорили о них уже в первых наших тезисах в 1921 году. Я считаю, что чем больший успех мы будем иметь на пути осуществления тактики единого фронта, чем глубже мы станем теперь проникать в социал-демократические массы, тем большими становятся эти опасности. Это, конечно, не отпугнет нас. Смело вперед, в самые широкие массы. Бояться нам нечего. Наши партии кое-чему уже научились в этой области, но все же об опасностях не забывайте.

Побольше активной, теоретической мысли.​

В статье, озаглавленной „Внимание к теории“, тов. Троцкий не так давно написал следующие строки: „Проводимая ныне Коминтерном тактика единого фронта и борьбы за переходные требования является необходимой политикой для коммунистических партий буржу-

15 азных государств в нынешний подготовительный период. Но нельзя закрывать глаза на то, что эта политика таит в себе в то же время несомненные опасности измельчания и даже полного перерождения коммунистических партий, если, с одной стороны, подготовительный период слишком растянется, и если, с другой стороны, повседневная работа западных партий не будет оплодотворяться активной теоретической мыслью, охватывающей динамику основных исторических сил в полном объеме.“

Это совершенно правильно. Я подписываюсь под каждым словом этого заявления. Опасности, связанные с тактикой единого фронта, действительно, велики, и они будут становиться тем большими, чем успешнее будет наше продвижение.

Не забывайте об опасности.​

Частенько нам говорят: зачем так много разговоров относительно стратегических маневров? К чему выбалтывать наши секреты противникам? Почему бы нам не обойти социал-демократических вождей, не выдавая наши секреты? Товарищи, говорящие так, не отдают себе ясного отчета в обстановке. Еще раз, не забывайте эти опасности, с которыми связана тактика единого фронта. Сама по себе эта тактика несомненно верна. Она определяет собой целую эпоху. Но опасности измельчания и даже вырождения наших партий безусловно остаются. Это мы сказали в 1921-м году, это приходится повторить и теперь. Психологически можно понять, почему те наши товарищи, на которых ложится главная тяжесть практической борьбы с социал-демократами, которые встречаются с с.-д. вождями в текущей повседневной работе, имеют склонность несколько затушевывать стратегический и маневренный характер нашей нынешней тактики и полагают, что лучше об этой стороне дела помолчать. Я открою вам, товарищи, один маленький секрет. Иные наши добрые друзья даже из Германской компартии подозревают меня, грешного, в том, что я так много говорю о стратегической стороне дела только потому, что я, в сущности говоря, являюсь скрытым противником тактики единого фронта. Это, конечно, смешно. Я целиком поддерживаю эту тактику. Напомню вам мои тезисы, написанные почти два года тому назад. Да, и у меня в свое время были некоторые колебания. В 1921 году не все еще было ясно. Переходный период от II-го к III-му и от III-го к IV-му конгрессам был нелегким. Мы все вначале были полны надежд, что нам удастся тут же победить буржуазию и завоевать на свою сторону социал-демократических рабочих через голову их вождей. Да, переход был труден. Приходилось бороться с самим собой. Но уже со времени третьего конгресса вопрос был решен. И теперь никаких колебаний в вопросе о целесообразности тактики единого фронта быть не может.

16

Обязанность авангарда к аррьергарду.​

Однако, мы должны ясно сознавать, что если мы сейчас обращаемся к Шейдеманам или Реноделям, то не потому, что у нас была хотя-бы искра доверия к этим людям, а просто для того, чтобы выполнить задачу авангарда рабочего класса по отношению к его аррьергарду: объяснить на живом примере отсталым рабочим, что такое представляют собой Шейдеманы и Ренодели. Эти последние имеют еще за собою значительные рабочие массы, и в этом главный вопрос эпохи. Еще раз, взгляните на Гамбург. В самом деле, когда подумаешь о том, что там произошло, то только спрашиваешь себя: как это могло случиться, что за грязной бандой этих дельцов все еще идут значительные массы? Очень тяжело об этом думать, но все же это факт. Вот почему вопрос о влиянии этих социал-патриотических вождей есть не какая-либо мелочь, а основная проблема. Когда мы говорим о стратегическом маневре, пусть товарищи не понимают этого в мелочном, меркантильном смысле слова. Это маневры не „в грязно жидовском“ смысле слова, как выразился некогда Маркс. Дело идет о широко задуманном политическом маневре, совершаемом авангардом мирового пролетариата. И в этом нет ничего недопустимого, ничего искусственного и ничего мелочного. Наши товарищи практики, которым приходится сталкиваться с господами социал-демократами, на каждом шагу должны совершенно спокойно относиться к тому, что эти господа социал-демократы в ответ на предложение единого фронта приводят цитаты из речей товарища Ленина или других наших вождей с указанием на то, что для нас в тактике единого фронта содержатся элементы фактического маневрирования. Ответ на эти цитаты очень прост. Скажите им, т.-е. этим господам социал-демократам, что в конце-концов дело зависит от них. Достаточно им действительно согласиться на предложение единого фронта, и уже этим самым наш маневр будет уничтожен. Идемте с нами, осуществимте единый фронт, и тогда не придется говорить о маневрах.

Но ни в коем случае мы не можем отказаться от того, чтобы своим собственным товарищам не указывать на опасности, связанные с нынешней тактикой. Повторяю, никогда бы мы не завоевали на свою сторону революционных синдикалистов Франции, если бы мы не объяснили весь наш маршрут от первой до последней буквы. А теперь мы их завоевали. И это — громадный успех, имеющий историческое значение. Лучшие элементы французских синдикалистов теперь работают бок-о-бок с нами, проводя тактику единого фронта. Это делают те самые товарищи, которые совсем еще недавно видели в тактике единого фронта проявление самого беспринципного парламентаризма и дипломатии. А теперь они убедились, что это не мелкая дипломатия, а стратегия авангарда мирового пролетариата. И когда они это увидели, тогда наиболее серьезные элементы рабочих синдикалистов сказали себе: почему же нет, пойдемте с коммунистами. В такой

17 войне против буржуазии и ее агентов, какую приходится нам вести, стратегия абсолютно необходима.

Таким образом, вы видите, что этот вопрос стоит в тесной связи с проблемой: массы и вожди. Понять — это значит устранить последние препятствия на пути к успешному проведению нашей тактики.

Значение профинтерна.​

Уже во время IV Конгресса мы предвидели и предсказывали, что наш Профинтерн будет иметь значительные успехи. Это предсказание оправдалось. Каждый видит теперь, что Профинтерн, действительно, идет от успеха к успеху. А вспомните, товарищи, еще совсем недавно, всего с год тому назад, в рядах даже хороших германских товарищей замечалось течение, которое считало, что Профинтерн рожден преждевременно, что образование своей собственной международной профессиональной организации было ошибкой, и что Профинтерн, пожалуй, надо ликвидировать. Прошло немного времени, и каждый видит, что Профинтерн становится главной крепостью коммунизма. Недавно состоявшаяся международная конференция транспортников, без сомнения, является большим успехом. Мы пробили брешь в Амстердамском Интернационале. В нашей статье „Новое в международном рабочем движении“ мы подробно изложили, как мы понимаем дело. Последние успехи Профинтерна объясняются тем, что социал-демократические массы, которые формально еще принадлежат к старой с.-д. партии, на деле душою с нами. Этим с.-д. рабочим не хватает еще решимости, отваги, той революционной энергии, которая зачастую бывает связана с отчаянием, характерным для критической революционной ситуации. Они все еще выжидают и колеблются Они все еще верят, что, может быть, удастся чего-либо достичь старыми избитыми социал-демократическими путями. Но они душою уже больше с нами, и с каждым днем они будут все более убеждаться в нашей правоте.

Переход количества в качество.​

Я думаю, что все мы довольно скоро доживем до того времени, когда на основе событий внутри международного пролетарского движения можно будет иллюстрировать философское положение марксизма о переходе количества в качество. Это время близится. Никто не предскажет, сколько месяцев или лет еще потребуется для этого. Но все же не так далек момент, когда происходящее ныне брожение внутри социал-демократии приведет к совершенно новым и крайне важным событиям. Мы доживем до того, когда внезапно в один прекрасный день целый большой кусок социал-демократической партии станет отпадать от нее, когда целые большие профессиональные союзы станут переходить на нашу сторону. Нынешние события подготовляют это. И в свое время эти успехи придут к нам, сравнительно, легко, как зрелый плод падает на землю. Тактика единого фронта, без сомнения, пра-

18 вильна. Мы должны практиковать ее и дальше. В некоторых странах она дала уже серьезные результаты. Чем безнадежнее становится сейчас позиция социал-демократии, чем больше колебаний в ее рядах, тем настоятельнее, систематичнее, энергичнее будем мы проводить нашу тактику. Мы уже дожили до того, что в Исполкоме амстердамцев подробно обсуждают вопрос о том, следует ли сейчас исключить Фиммена, или нет. Мы видим, что различные группы амстердамцев должны были объединиться на ничего не говорящей резолюции, не посмевшей резко и определенно осудить и отвергнуть берлинское решение Международного Совещания Транспортников. Все это доказывает, что распад II-го и Амстердамского Интернационалов вступает в решающую фазу. Отсюда, повторяем, вывод: тем решительнее, тем последовательнее будем мы проводить тактику единого фронта.

Положение в секциях К.И.​

Позвольте мне теперь перейти к вопросу о положении вещей в некоторых из наших важнейших секций. Я имею в виду, в первую очередь те секции, которые были предметом особенно подробного и оживленного обмена мнений во время IV Конгресса.

Французская Компартия.​

Я должен начать с Франции. Вы помните, как печально было положение французской партии во время IV Конгресса. Расшатанная партия, разнородная делегация; злободневным являлся вопрос о франкмасонстве. Этот вопрос стоял тогда почти столь же остро, как теперь в некоторых скандинавских партиях вопрос о религиозной пропаганде, о чем я еще буду говорить. Положение было весьма плачевно. Вы помните, что решения IV Конгресса были весьма жестки; это было очень суровое лечение, предписанное IV-м Конгрессом Коминтерна нашей братской Французской партии. Я как-то шутя во Французской комиссии заметил, что каждая из операций, которую мы предложили нашей французской партии во время IV Конгресса, является с хирургической точки зрения абсолютно необходимой. Но эти операции были столь многочисленны, что все, вместе взятые, они могли при неблагоприятных условиях стоить жизни больному. Но, к счастью, больной оказался гораздо более крепким, чем мы думали. Ядро партии было здоровое. Французское коммунистическое рабочее движение было гораздо более здоровым, чем можно было думать, если бы стали судить по колебаниям и настроениям тогдашнего его „вождя“, г-на Фроссара,— и крепкий организм французского коммунистического рабочего движения, в общем, прекрасно перенес все эти операции. Вот доказательство, что коммунистическая „хирургия“ является прекраснейшим средством, конечно, при благоприятных обстоятельствах.

Французская партия быстро, быстрее, чем мы могли надеяться, преодолела кризис. Кризис ныне в общем и целом изжит. „Гениаль-

19 ный" стратег Фроссар очень много нам в этом помог. Некоторые из нас делали ему комплимент, будто он очень тонкий дипломат. Но это был незаслуженный комплимент. Этот господин показал себя и с этой стороны почти таким же „умелым“, как Пауль Леви, т.-е., он сделал все возможное, чтобы как можно скорее разоблачить себя и как можно скорее освободить Французскую партию от своего влияния.

Чего теперь нехватает нашей Французской партии,— и это мы должны ясно сказать,— это достаточной политической активности и боеспособности. Партия перенесла тяжелую болезнь. Она теперь начала увеличивать число своих членов, она кое-что успела в области печати, но ей не хватает политической инициативы, энергии и чутья к политическим кампаниям. Мы, коммунисты, очень нетерпеливы. Нам некогда ждать, и наши французские товарищи должны в этом отношении поторапливаться и наверстать упущенное.

Я хочу сказать еще несколько слов о некоторых детских болезнях Французской партии, о так называемом „рабочем империализме“. Я не знаю, является ли для вас новостью, что один из наших лучших друзей во Франции открыл существование „рабочего империализма“. Когда наш друг Бухарин в своем докладе на IV-м Конгрессе употребил некоторые „наступательные“ обороты, то вся международная социал-патриотическая пресса начала энергичную яростную кампанию против „красного империалиста“ Бухарина. И тут обнаружились две вещи. Некоторые из наших товарищей отмалчивались по поводу этой кампании. Но во Франции мы наблюдали другую крайность, а именно, в лице товарища Трэна. В ответ на демагогию социал-патриотов тов. Трэн заявил: — почему же нет, мы стоим не только за наступательную тактику Бухарина, но даже и за „рабочий империализм“. Конечно, это „открытие“ граничит с болезнью левизны. В своей полемике с тов. Сувариным тов. Трэн говорит:

„Слова Суварина нисколько не доказывают, что марксисту, как таковому, нельзя говорить о рабочем империализме для того, чтобы выразить волю пролетариата господствовать над буржуазией, пока еще не осуществлено коммунистическое общество без классов и государства“.

Как видите, все открытие тов. Трэна заключается в том, что пока мы не победили международной буржуазии, вполне законно применение силы по отношению к ней. Но вы, конечно, знаете не хуже моего, товарищи, что для выражения этой мысли уже давно изобретен другой термин, а именно диктатура пролетариата. Зачем же, в самом деле, понадобился тов. Трэну „рабочий империализм“? Если бы дело шло только о стилистической неловкости, о терминологическом преувеличении, то это было бы с пол-беды. Кому из нас не случалось в этом отношении согрешить? И тов. Трэн, к сожалению, настаивал на этом термине, доказывая, что дело идет о теоретическом вопросе. С совершенно серьезным видом тов. Трэн пытался убедить нас в том, что лучшие традиции гэдизма, марксизма, большевизма, коммунизма требуют именно „рабочего империализма“.

20 Вы легко можете себе представить, товарищи, что этого инцидента с рабочим империализмом для французской буржуазной прессы хватило на несколько месяцев. Сам того не желая, тов. Трэн облегчил нашим политическим противникам борьбу против нас. Я надеюсь, что теперь, когда тов. Трэн освобожден из тюрьмы и может дышать свежим воздухом, он откажется от этой неверной постановки вопроса. Нет и не может быть никакого рабочего империализма. За что мы боремся, так это за диктатуру пролетариата. Зачем же станем мы прибегать к этому ненавистному, пахнущему кровью, слову „империализм“, которое является законным достоянием буржуазии.

Что касается практического проведения тактики единого фронта во Франции, то в этой области внутри партии замечаются некоторые нюансы, очень напоминающие тот спор о тактическом маневре или искреннем желании сближения с с.-д. рабочими, о чем я говорил выше.

Как ни странно, тот самый тов. Трэн, которому принадлежит честь открытия рабочего империализма, в то же время делает и другую ошибку. Он считает, что если мы делаем французским социал-демократам предложение единого фронта, то мы не можем в то же время резко против них полемизировать. В рядах французских товарищей вопрос был поставлен несколько элементарно: „совместима ли тактика единого фронта с невежливой полемикой по адресу социал-патриотов? Я не знаю, кроется ли за этим, несколько элементарным, спором нечто более серьезное, или эти расхождения действительно имеют только десятистепенный характер.

Но в общем и целом, мы имеем все основания горячо приветствовать успехи нашей братской партии во Франции. Слишком велики были трудности, которые пришлось преодолеть французской компартии. Не забывайте, что многие из признанных прежних вождей внезапно перебежали на сторону врагов. Не забывайте, что и общее положение во Франции не особенно благоприятствует коммунистам. Через одну дверь из партии уходили Фроссар и К-о., и в то же время через другую дверь в партию приходили лучшие представители революционных синдикалистов с тов. Монатом во главе. Здесь дело идет не об отдельных лицах, а о чем-то гораздо более важном. Мы твердо надеемся, что этот начавшийся здоровый процесс будет продолжаться и дальше, и что в кратчайший срок мы будем иметь во Франции большую, действительно боеспособную коммунистическую партию.

Германская Компартия.​

Несколько слов о нашей Германской партии.

Вы знаете из печати, что недавно в Москве состоялась важная конференция германских коммунистов с Исполкомом Коминтерна, которая приняла в высшей степени важные решения, ныне уже одобренные Советом Германской Коммунистической партии. Те товарищи, которые сомневаются еще на счет того, нужна ли нам единая централизованная мировая коммунистическая партия, могли на одном герман-

21 ском примере понять свою ошибку. Германская коммунистическая партия есть великая партия, которая объединяет сейчас больше, чем четверть миллиона членов. Это — партия, которая растет с каждым днем, которая становится первоклассным политическим фактором не только в Германии, но и во всей Европе. Это — партия, которая основана такими борцами, как Карл Либкнехт и Роза Люксембург. Это — партия, которая имеет геройские традиции, которыми она может гордиться перед всем Интернационалом. И эта партия, тем не менее, нисколько не считает для себя позорным в момент, когда ей приходится решать трудные вопросы, когда возникают в ее рядах тяжелые конфликты, посылать своих представителей к Исполкому Коминтерна и просить этот последний вынести решения.

Мы спрашиваем, хорошо ли это, или плохо, что мы имеем теперь такую международную пролетарскую организацию, которая может разрешать подобные конфликты? Германская партия находится под огнем неприятеля в буквальном смысле слова. Ее позиция при нынешнем крайне напряженном положении в Германии в высокой степени ответственна. Она не может, она не имеет права годами или даже только месяцами заниматься разрешением внутренних конфликтов. И что же, разве это плохо, что мы имеем Коммунистический Интернационал, который помогает Германской партии в течение трех дней разрешить тяжелые вопросы, которые при иных обстоятельствах занимали бы партию, может быть, в течение трех лет. Разве это плохо, что каждый рабочий — коммунист в Германии с полной уверенностью говорит себе: раз решения приняты в Москве Исполкомом Коммунистического Интернационала, то они получают опыт всего коммунистического пролетариата мира, и, стало-быть, они верны, и я добровольно подчиняюсь им (апплодисменты). Я считаю, что уже один этот пример, который, ведь, я не из пальца высосал, а заимствовал из действительной практики нашей борьбы, показывает, как необходима нам такая единая мировая пролетарская организация, учит нас, насколько серьезен вопрос о создании централизованной международной организации пролетариата.

Я не буду входить в тактические разногласия, занимавшие Германскую коммунистическую партию по существу, они вам, вероятно, знакомы. Это — трудная проблема, связанная с переходным периодом. Все мы, вместе взятые, переживаем переходный период, а то, что происходит в Германии, есть переходный период в переходном периоде. Каждая неделя создает в Германии новые ситуации, одна другой сложнее, одна другой опаснее. При таком положении вещей нет ничего удивительного в том, что некоторые конфликты становятся очень остро, и партии необходимо их разрешать в кратчайший срок. Вот и сейчас близится, повидимому, ликвидация Рурского конфликта. Германская буржуазия готовится капитулировать. И вполне возможно, что, в связи с этим, в Германии произойдут события, очень похожие на вчерашний переворот в Болгарии. Возможно и другое, что положение обострится и приведет к революционному кризису. И в том, и в другом случае ответственность нашей партии будет колоссальная.

22

Итальянская компартия.​

Я перехожу теперь к Италии. Я должен вам сказать заранее, что здесь мой отчет будет довольно пессимистичным. Мне приходится рассказать вам печальную повесть, связанную с трагической судьбой современного итальянского рабочего движения. Вы вспомните, товарищи, как вопрос стоял во время IV Конгресса. Мы уже тогда имели резкий конфликт с ЦК Итальянской компартии, во главе которого стоял наш друг тов. Бордига. Мне нелегко полемизировать против тов. Бордига и его ближайших единомышленников в момент, когда сам он и ряд его друзей находятся в тюрьме. Мне это тем более нелегко, что, как вам всем известно, итальянские коммунисты выполнили свой долг революционеров и остаются на позиции в тяжелые минуты. Но, тем не менее, эта критика необходима, дабы тяжелый итальянский урок не пропал даром.

Как обстоит дело? Уже во время IV Конгресса Исполкому Коминтерна было ясно, что наш главный противник в Италии называется Муссолини. Центральный же Комитет Коммунистической Партии Италии, возглавляемый тов. Бордига, стоял на другой точке зрения. Итальянская делегация утверждала, что главный враг называется не Муссолини, а попрежнему Серрати. Товарищи не захотели понять, что ситуация в Италии, вообще, и в итальянском рабочем движении, в частности, радикально изменилась. Они помнили, что Серрати был врагом, что он долгое время был центристом, что он в 20-м году предал итальянскую революцию и стал противником Коммунистического Интернационала. И это для них было достаточно. Тщетно мы напоминали им, что теперь наступает другой период, что ситуация радикально изменилась, и изменился также сам Серрати. Тщетно мы напоминали им, что перемена позиции Серрати есть выражение целой эволюции, пройденной итальянским рабочим движением. Мы говорили: теперь необходимо быстро перегруппировать силы, в кратчайший срок провести объединение коммунистической партии с лучшими элементами социалистической партии и после этого выстроиться в единую линию для борьбы против фашизма, против Муссолини. Ответ был один: главным врагом остается Серрати. Мы будем продолжать свою старую борьбу с Итальянской социалистической партией. Конечно, говорили нам друзья товарища Бордига: если вы нас принудите объединиться с итальянскими социалистами, мы из дисциплины не будем выступать против этого объединения но сами мы решительно против такого объединения. Товарищи, все мы, здесь сидящие, революционеры, а не чиновники, мы прекрасно знаем, что означает объединение двух враждовавших раньше партий. Для этого необходимо искреннее желание. Только из „дисциплины“, без души такое объединение провести невозможно; чтобы успешно завершить такое дело, нужно сознание его полезности и волю. Вот почему уже с самого начала было ясно, какие громадные трудности мы встретим на нашем пути; тем не менее Коммунистический Интернационал постановил, что объединение

23 провести необходимо. И, быстро перегруппировав силы, мы должны начать объединенную борьбу против фашизма.

Как же развивались события после этого? Это было такое время, когда не только месяцы, но и недели имели значение. Наши товарищи итальянские коммунисты теряли не только драгоценные недели, но и месяцы. Они, в-сущности говоря, ничего не делали для того, чтобы провести принятые решения; из-за их саботажа мы потеряли несколько месяцев. В действительности, все было сделано для того, чтобы решения IV Конгресса не провести в жизнь. Еще раз, повторяю, руководители, итальянские коммунисты, если взять субъективную сторону дела, чрезвычайно ценные и прекрасные товарищи. В смысле личной преданности делу они, несомненно, одна из лучших групп Коммунистического Интернационала. Они — решительные люди, они не боятся жертв, но теоретически у них возобладала „школа“, которая с самого начала делала большие политические ошибки и продолжает их делать и теперь на каждом шагу. В этом мы, к сожалению, убедились слишком наглядно, и надо прямо сказать, что если дело так пойдет и дальше, то наши друзья, итальянские коммунисты, несмотря на всю свою готовность к самопожертвованию, несмотря на всю их энергию, собственными руками загубят свою партию.

Как развивались события? В тот самый момент, когда непримиримая часть итальянских коммунистов саботировала объединение с итальянскими максималистами, правое крыло этих последних делало то же самое. Серрати был ввергнут в тюрьму. Началась волна белого террора. Наступил период, когда рядовые рабочие должны были говорить себе: если я выскажусь за объединение с коммунистами, то это значит, что завтра меня арестуют или даже прямо расстреляют. И все это, вместе взятое, привело к тому, что в лагере максималистов искренние сторонники Коминтерна потерпели поражение. „Аванти“ находятся сейчас в руках противников Коммунистического Интернационала. На последнем съезде итальянских социалистов сторонники Коминтерна собрали, правда, 43% голосов, и влияние этих сторонников Коминтерна теперь, несомненно, растет с каждым днем. При таком положении вещей мы спрашиваем себя — что же делать дальше? Вопрос этот будет подробно обсужден в специальной комиссии. Я могу пока высказать только свое собственное мнение. Я полагаю, что нам, прежде всего, необходимы серьезные гарантии организационного порядка, которые обеспечили бы нам то, что Итальянская Коммунистическая Партия будет не только формально, но и по-существу, на деле проводить решения Коминтерна в вопросе об объединении с итальянскими социалистами. Когда выяснилось, что противники Коминтерна в лагере максималистов имеют в данный момент большинство, нам пришлось сделать шаг назад. Мы не могли уже требовать немедленного объединения. Мы должны были ограничиться предложением единого фронта, образования общего Комитета действий и т. п. Но как раз в этот, именно, момент наши непримиримые итальянские коммунисты заявили: нет, мы, именно, требуем немедленного проведения решений IV Кон-

24 гресса об объединении. Другими словами, в данный момент, когда объединение стало невозможным, итальянские коммунисты выступили самыми горячими энтузиастами дела объединения. Это, конечно, несерьезно. Нам теперь необходимо во что бы то ни стало создать такой Ц. К. Итальянской Коммунистической Партии, который гарантировал бы нам действительное проведение решений Коминтерна.

Вопрос об И.С.П.​

Второй более трудный, вопрос состоит в том, каково должно быть наше отношение к теперешней Социалистической Партии Италии. Итальянские коммунисты упрекали меня лично в том, что вот уже два месяца прошло со времени последнего съезда итальянских максималистов, где победили Ненни и Велла, а Коминтерн до сих пор молчит. Что означает это молчание? — спрашивали нас. Я должен сказать, товарищи, что мы молчали намеренно. Мы хотели выждать нынешнего заседания Расширенного Исполкома. Вопрос трудный. Что касается политических качеств отдельных вождей нынешнего большинства социалистической партии Италии, то вопрос ясен,— это большею частью принципиальные противники Коминтерна, это — центристы или полуцентристы. Однако, это не решает вопроса. Вопрос заключается в том, должны ли мы рассматривать, как окончательный результат, последний съезд максималистов, на котором, в силу белого террора, всего-то было представлено около 7.000 членов. Я держусь того мнения, что это ни в коем случае не есть последнее слово Итальянской Социалистической Партии. Это не больше, как эпизод в долгой и тяжелой борьбе. Это — результат, с одной стороны, тех больших политических ошибок, которые сделали наши товарищи коммунисты, с другой стороны, террора Муссолини и временного упадка настроения среди рабочих-социалистов. Мы не должны забывать, что, кроме Ненни и Велла, существуют еще десятки тысяч рабочих-социалистов, которые душою за нас. Обратите внимание на „Аванти“. Я ни в коем случае не могу подтвердить, что те десятки и сотни рабочих групп, которые теперь по грошам собирают деньги для издания „Аванти“, делают это ради прекрасных глаз Ненни. Нет, они привыкли к своей газете и к своей партии. Они уверены, что они не находятся ни в каком конфликте с Коминтерном.

У нас нет никаких оснований слишком доверчиво относиться к Ненни, но у нас есть все основания относиться с доверием и уважением к итальянским рабочим, членам И.С.П. И вот почему мы не можем рассматривать исход недавнего конгресса максималистов, как последнее слово. Повторяем, это ни что иное, как эпизод. Все, что нам нужно, это запастись терпением и настойчиво работать над проведением линии IV конгресса. То, чего мы раньше могли достигнуть в течение 2-х месяцев, если бы наши итальянские друзья не делали ошибок, теперь будет достигнуто, быть может, в течение 2-х лет. На основании всего вышесказанного, мне кажется уместным предложить

25 теперь, чтобы Итальянская Социалистическая Партия, такая, как она есть, была допущена в Коминтерн, как симпатизирующая партия. Я знаю, что у иных из наших особенно нетерпеливых итальянских коммунистов, слушающих мои слова, становятся волосы дыбом. Но все же то, что я предлагаю, необходимо. Ведь сами Ненни и Велла на их последнем съезде провели резолюцию в том смысле, что они принципиально за III Интернационал и желают только сохранить старое имя социалистической партии. Они не хотят чрезмерного централизма, они требуют большей автономии в „своих“ делах и т. д. Мы прекрасно знаем, что на самом деле эти заявления не выражают мнения нынешних центристских вождей И.С.П. Эти центристские вожди на деле являются определенными противниками Коминтерна. Но они свои заявления делают поневоле, потому что они знают, что рабочие — за нас. Предложение вступить в Коминтерн, как симпатизирующая партия, заставит центристскую группу вождей показать свое настоящее лицо. Если они откажутся — это их дело, если же они примут наше предложение, то, разумеется, это будет связано с другим предложением: немедленно же создать единый фронт с итальянскими коммунистами при моральном содействии Коминтерна.

Практические шаги нынешнего Центрального Комитета И.С.П. не оставляют места для иллюзий. Собрав съезд в момент, когда белый террор разливался по Италии широкой волной и когда многие из лучших наших деятелей находились в тюрьме, эта группа полу-социалистических вождей воспользовалась своим ничтожным большинством на съезде, чтобы приступить к расправе со всеми сторонниками Коминтерна. Они начали с того, что исключили полностью Союз Молодежи. Они не допустили в состав нового Ц.К. ни одного сторонника Коминтерна, хотя наших сторонников и было на съезде больше 40%. Это довольно показательный пример того, как пользуются своим большинством, хотя в полтора голоса, те люди, которые любят кричать о демократизме, возражать против чрезмерного централизма и т. д. Тем не менее, мы делаем вышеуказанное предложение. Рабочие социалисты безусловно будут за него. Мы будем спокойно выжидать результатов.

Северные Компартии.​

Исполком и Норвежская К.П.​

Позвольте теперь перейти к северным странам. Мы имеем в порядке дня еще специальный пункт о пределах централизма, и я не буду забегать вперед. Но о нашем споре с братской партией Норвегии я должен все же вам доложить. Вы помните, что на IV Конгрессе Норвежский вопрос сыграл довольно большую роль. Мы считали и считаем, что Норвежская Рабочая Партия является одной из лучших пролетарских партий Коминтерна. Это — партия, в своем большинстве действительно рабочая по составу. Эта партия завоевала большинство рабочего класса своей страны, она одной из первых примкнула к Ком-

26 интерну. Норвежские рабочие имеют, таким образом, громадные заслуги перед Интернационалом. Уже по одному этому мы считали своим долгом сделать все возможное, чтобы разрешить возникший спор возможно более миролюбиво. Мы посылали в Норвегию целый ряд наших лучших товарищей. По поручению Исполкома Коминтерна в Норвегию ездили товарищи Бухарин, Радек, Коларов, и др. Мы имели намерение делегировать туда также товарища Клару Цеткин, но помешала ее болезнь, Посылка целого ряда товарищей вытекала только из нашего горячего желания как можно быстрей добиться соглашения с норвежскими товарищами. Тем не менее, это не удалось. Норвежские товарищи большинством двух или трех голосов приняли решение, которое на деле расходится с постановлениями IV Конгресса. И что же, они, принципиальные противники централизма и горячие сторонники внутрипартийной демократии, немедленно же воспользовались этим ничтожным большинством в два голоса для того, чтобы предпринять целый ряд весьма решительных действий. На съезде в Христиании была принята весьма сбивчивая резолюция с сильно федералистским налетом и уступками полуреформистским, полусиндикалистским идеям.

Что же оставалось делать Исполкому? Мы обдумывали этот вопрос не раз. Я должен вам сказать один наш секрет. Я лично был за то, чтобы немедленно же выступить с публичной и достаточно резкой критикой решений, принятых в Христиании. Я составил даже проект письма по этому поводу. Но „правое крыло“ нашего Исполкома с товарищем. Бухариным во главе (смех) добилось того, что мой проект, который, правда, не был отклонен, отложен был на некоторое время, и, когда до расширенного нашего Исполкома остался только один месяц, я должен был согласиться с тем, что лучше подождать. Таким образом, я капитулировал перед „правым крылом“ и сказал: „хорошо, подождемте расширенного Исполкома“. Говоря совершенно серьезно, товарищи, я должен сказать, что создавшееся положение невыносимо. Мы имеем, в сущности, первый случай, когда большая и серьезная пролетарская партия на деле не считается с решением всемирных наших Конгрессов — того самого IV конгресса, на котором Норвежская партия имела достаточно серьезное представительство. В Христиании была принята резолюция, в которой нет ни одной правильной, с точки зрения марксизма, строчки. Я не преувеличиваю, действительно, каждая строка этой резолюции содержит, по меньшей мере, одну принципиальную ошибку. Норвежское большинство защищает такие элементы в партии, которые почти наверняка не останутся долго с рабочим классом. Я имею в виду знаменитую группу Mot Dag. В этой группе, разумеется, есть честные и искренние товарищи, которые принадлежат к нам по убеждениям, но в этой группе есть и такие элементы, которые целиком напоминают героев германской „Socialistische Monatshefte“, не больше, но и не меньше Это, несомненно, только попутчики. Вы сами читали статью профессора Булля в 3-м номере нашего Бюллетеня. Каждый из вас скажет: это что угодно, но не коммунизм

27 и не марксизм. Теперь пришел момент, когда мы должны по товарищески объясниться с нашими норвежскими друзьями. Все вы знаете письмо Исполкома, посвященное подготовке к настоящему расширенному заседанию. Мы говорили уже о пределах централизма и заявили прямо, что мы готовы пойти на известные практические уступки в этом вопросе. Мы отлично понимаем, что это очень деликатный и трудный вопрос. Когда кое-кто нас упрекает в том, будто бы мы просто-напросто хотим перенести механически организационную практику I го Интернационала в 3-й Интернационал, то это просто неправда, этого мы никогда не предлагали. Лучшие революционные традиции I-го Интернационала — да, их, разумеется, мы хотели бы перенести в 3 Интернационал. Но организационные формы повторить механически, конечно, невозможно. Это мы понимаем не хуже других. Мы считаем, что малейший практический шаг в области действительного осуществления централизма в нашей международной пролетарской организации важнее дюжины централистских программ и уставов. Это вне сомнения. Действительно централистскую международную организацию мы можем создать только в течение годов. И, разумеется, осуществить это можно только на пути добровольной дисциплины, возлагаемой на себя каждой из наших партий. Если бы на нынешнем нашем исполкоме какая-либо серьезная группа коммунистов доказала нам, что мы в-самом деле пересолили в области централизации, я был бы первым из тех, кто сказал бы: хорошо, давайте сделаем шаг назад, будем-те действовать медленнее. Но пусть нам это докажут на деле. В рядах Норвежской, а иногда и в рядах Шведской партии, вопрос часто ставился так, как будто решение IV Конгресса о создании единой Международной Коммунистической Партии означает не больше и не меньше, как простое уничтожение национальных коммунистических партий. Но, товарищи, ведь это явный вздор. Пусть нам скажут, в каких вопросах Исполком вмешивался в такой мере, что свобода действий какой бы то ни было партии оказалась стесненной. Если нам укажут хоть один такой случай, я заранее даю вам обещание, что мы открыто признаем свою ошибку и предложим пересмотреть решение IV Конгресса. Но я утверждаю, что ни одного такого случая нам не укажут. Об этом смешно и говорить. На самом деле, мы слишком мало руководили практической работой наших секций. Все, что можно будет привести, это только мелочи, например, что тот или другой референт составил глупый доклад о той или другой стране. С этим я готов согласиться заранее, но неужели отсюда вытекает, что нам не нужно единой мировой компартии?

Единая Мировая Компартия.​

Нет, товарищи, единая мировая компартия нам безусловно необходима, и за нее мы будем бороться годами, и ее мы будем осуществлять упорно, шаг за шагом. Я очень прошу норвежских и шведских товарищей, чтобы они точно и письменно формулировали те предло-

28 жения, какие они имеют сделать на этот счет. Пусть скажут они нам ясно и точно, что именно предлагают они изменить, и пусть будет положен конец россказням о том, будто Коминтерн хочет уничтожить отдельные национальные компартии. Вместо того, чтобы пропагандировать великую идею единой мировой компартии, ее иногда пытаются дискредитировать. Я спрашиваю вас, товарищи: может ли быть для коммуниста более великая, более притягательная, я скажу больше, более прекрасная идея, чем идея создания единой действительно мировой компартии? Казалось бы, эта замечательная идея должна была обладать для каждого из нас большой притягательной силой. Почему эта идея не имеет этой притягательной силы для некоторых наших норвежских товарищей, мне совершенно непонятно.

Принцип выбора И.К.К.И.​

Часть норвежских товарищей оспаривает принцип выборов Исполкома Коминтерна на конгрессе без делегирования отдельными партиями. Что касается практической стороны этого вопроса, то можно наверняка сказать, что состав Исполкома, избираемого на самом Конгрессе, на 90% всегда совпадает с тем Исполкомом, который составился бы в результате делегирования отдельными партиями. Но принципиально никто не докажет, что выбор нашего генерального штаба самим Конгрессом недопустим. Я считаю, таким образом, что слово теперь должно принадлежать норвежским товарищам, присутствующим здесь. Они должны сказать нам ясно и открыто, каких изменений они хотят, и тогда выяснится, каков предел наших разногласий. Я повторяю еще раз, что мы полны уважения к Норвежской партии и к норвежским рабочим, но мы считаем своим долгом сказать им открыто, когда, по нашему мнению, они совершают ошибку.

Взаимоотношения с Шведской Компартией.​

Что касается нашей Шведской партии, то разногласия с частью этой партии у нас, примерно, таковы же, как с Норвежской партией. Дело там не дошло до столь резкой полемики, но нет никакого сомнения, что в конце концов руководители Шведской партии совершают те же самые ошибки, которые совершаются и в Норвегии. Что касается вопроса о централизме, то мне незачем говорить о нем еще раз, в связи со Шведской партией.

Вопрос о религии в Швеции.​

Но есть один вопрос, на котором я должен остановиться специально, в связи с докладом о нашей Шведской секции, это, как ни странно, вопрос о религии. Не удивляйтесь, товарищи, в политике частенько бывает так: критика начинается с вопроса о чрезмерном централизме, об изменениях каких-нибудь мелочей в уставе, а там, глядишь, оказывается, что дело дошло и до религии, и до самого

29 господа бога. Я не знаю, почему именно как раз теперь т. Хеглунд выступил со статьей под заглавием „Коммунизм и религия“. Я должен вам сказать откровенно: если бы я не знал тов. Хеглунда, как старого заслуженного революционера и марксиста, то мне бы осталось только предположить, что он смеется над коммунистической партией. Тов. Хеглунд с самым серьезным видом защищает тот тезис, что религия должна быть частным делом не только по отношению к государству, но и по отношению к коммунистической партии. Вопрос, о котором спорили немецкие марксисты с немецкими ревизионистами еще лет двадцать тому назад, для товарища Хеглунда является еще неразрешенным. Я бы прочитал вам с удовольствием всю статью тов. Хеглунда и советую вам, товарищи, всем прочитать эту- статью, тогда вы сами увидите, о чем идет речь.

Религия должна являться частным делом для коммунистической партии! Ведь это же вопиющее противоречие с марксистской точки зрения. В нашей Российской Коммунистической Партии мы часто исключаем отдельных людей, даже таких, которые пять лет боролись на фронтах против белых, только за то, что они венчались в церкви. А образованный марксист — тов. Хеглунд пишет такие странные статьи! Я не хочу этим сказать, что и другие партии должны исключать тех своих членов, которые еще неокончательно разделались с религиозными предрассудками. Положение Российской партии, как правящей партии, окруженной врагами, как партии, действующей в осажденной крепости, особое. Но провозгласить, что религия есть частное дело по отношению к партии, означает издеваться над традициями революционного марксизма. Я мог бы вам прочитать целый ряд цитат из Маркса, Энгельса, Ленина и других наших учителей, у которых находились только слова негодования и насмешки по адресу тех социал-демократов, которые пытались пропагандировать ту мысль, что религия является частным делом для партии. Я не стану пока приводить их цитат, но ведь это же азбука: от буржуазных правительств мы требуем, чтобы религия считалась частным делом по отношению к буржуазному государству; мы преследуем при этом политические цели; мы хотим лишить буржуазию возможности пользоваться против рабочего класса одним из средств угнетения, т.-е. религией. Но сами мы, как марксистская партия, стоящая на почве исторического материализма, разумеется, являемся атеистами Мы не допустим какого-либо необдуманного похода против религии, но систематическую марксистскую антирелигиозную материалистическую пропаганду мы, разумеется, должны вести. Нет никакого сомнения, что делать это надо крайне осторожно и умело. Не далее, как сегодня, мне в другом собрании пришлось сказать нашим грузинским товарищам: не торопитесь слишком с закрытием церквей в Грузии, ведите антирелигиозную пропаганду гораздо более умело и осторожно и т. д. Само собою понятно, в городе мы ведем свою пропаганду иначе, чем в деревне. Но чтобы мы провозгласили религию частным делом по отношению к партии,— это просто неслыханно.

30 Я не знаю, является ли этот вопрос сколько-нибудь актуальным сейчас в Швеции. Тов. Бухарин напомнил мне споры о религии между Брантингом и тогдашним Союзом Молодежи при расколе Шведской партии. Мне совершенно непонятна та политическая цель, какой хотел достигнуть тов. Хеглунд своей статьей. Если он думал, что при помощи таких статей можно воспитывать коммунистическую молодежь в Швеции, то я его не поздравляю. Шведский союз молодежи есть одна из лучших наших организаций, она является фундаментом Шведской партии, но воспитывать нашу прекрасную молодежь в таком полусоциалдемократическом духе негоже. Повторяю, мне непонятно, откуда возникла такая постановка вопроса у тов. Хеглунда, я только констатирую факт: сначала тов. Хеглунд был несколько недоволен нашим яко-бы чрезмерным централизмом, а затем совершается это почти религиозное чудо, и тов. Хеглунд выступает с цитированной мною статьей. Мне сдается, что этот эпизод следует как можно скорее ликвидировать и как можно скорее изгладить его из памяти Интернационала.

Американская Компартия.​

Несколько слов о нашей Американской партии. Во время IV Конгресса происходил жаркий спор относительно того, должна ли наша Американская партия попытаться стать легальной. Спор был очень горячий. Одна часть американских товарищей упрекала другую часть в ликвидаторстве именно за то, что эта последняя часть товарищей считала возможным пытаться создать легальную партию в Америке. Исполком Коминтерна, после изучения вопроса, высказался за необходимость попытаться создать легальную партию в Америке. Теперь прошло всего несколько месяцев, и мы с большим удовлетворением можем сказать, что это решение было абсолютно правильным. Мы имеем теперь легальную рабочую партию в Америке, так называемую Воркерс Парти, и она завоевывает значительное влияние на рабочие массы. Разумеется, мы нисколько не гарантированы, что товарищи, как Фостер и Рутенберг, не попадут на скамью подсудимых или в тюрьму. Преследования, конечно, могут продолжаться, жертвы будут, но, тем не менее, легальную партию создать удалось.

Японская Компартия.​

Я цитирую этот пример еще и потому, что хочу, опираясь на него, несколько осветить положение дел в рядах Японской коммунистической партии. Как раз в настоящий момент в рядах молодой коммунистической партии Японии происходит тот же самый спор. На нашем заседании присутствует японский товарищ Аоки, один из лучших работников нового поколения японских коммунистов, который всецело стоит на той же принципиальной позиции, что и товарищ Катаяма, но который только что приехал из Японии и поэтому особенно хорошо отражает положение внутри Японской компартии. С этим товарищем

31 и значительной частью японской партии мы имеем сейчас разногласие как раз по указанному вопросу. Товарищи эти убеждены, что в Японии может существовать только нелегальная компартия. Они и слышать не хотят, чтобы попытаться сорганизовать легальную партию. Из их уст мы слышим те же самые аргументы, которые шесть месяцев тому назад слышали от ряда хороших американских товарищей. Я, разумеется, признаю, что японскую обстановку мы знаем гораздо меньше, нежели тов. Аоки, но все же мы знаем, что в Японии сейчас происходит сильное политическое брожение. Значительная часть буржуазии стоит в резкой оппозиции к господствующему режиму. Идея сближения с Советской Россией является одной из популярнейших идей в Японии. Рабочие стачки сменяют одна другую, волна стачек разливается по всей стране. Как же, в самом деле, предположить, что при такой обстановки всякая попытка легализовать коммунистическое движение обречена заранее на неудачу? Я думаю, что это едва ли так. Поэтому мы будем настаивать на том, чтобы наши японские товарищи обратили серьезное внимание на опыт Американской партии и попытались все же создать легальную компартию в Японии.

О других секциях я говорить не буду. В отдельном месте соответствующие вопросы будут освещены.

Национальный вопрос.​

На двух политических проблемах мы имеем намерение остановиться подробнее. Мы утверждаем, что есть два вопроса, в области которых в 3-м Интернационале чрезвычайно жива еще традиция 2-го Интернационала. Эти вопросы — национальный вопрос и отношение к крестьянству. Уже на XII съезде Р.К.П. нам довелось сказать, что, в особенности, в вопросе о крестьянстве мы видим в 3-м Интернационале кусок 2 Интернационала. Не нужно бояться высказать то, что есть. Разумеется, это звучит не особенно приятно, когда приходится сказать, что в 3 м Интернационале кое в чем живы еще традиции 2-го Интернационала. Ведь все мы знаем, что 3 Интернационал является антиподом 2-го Интернационала, его противником не на живот, а на смерть, но, тем не менее, мы должны понимать, что 3 Интернационал не свалился с неба готовенький, 3 Интернационал родился из недр 2 Интернационала, преимущественно из рядов старых социал-демократических партий. И понятно, что мы принесли из этих партий и кое-какое печальное наследие. Идеологические пережитки 2-го Интернационала нужно констатировать для того, чтобы объявить им решительную борьбу и искоренить их в кратчайший срок.

2 Интернационал стоял, как известно, на точке зрения „самоопределения наций“, но это оставалось только на бумаге. Партии 2 Интернационала никогда не интерпретировали этот лозунг в действительно революционном смысле слова. А в 1914-м году, к началу империалистской войны партии 2 Интернационала просто-напросто предали этот лозунг. Мы в негативной нашей критике очень сильны

32 в этой области, но что касается позитивного проведения революционной точки зрения в национальном вопросе, то тут наши партии большей частью еще очень слабы. Не в том дело, чтобы резолюции 2 нашего Всемирного Конгресса нуждались в какой-либо теоретической ревизии. Нет, это не так. Но что нам нужно, так это, действительно, практическое проведение уже принятых нами самими резолюций. На нескольких примерах отдельных секций я покажу вам, какой мертвой буквой остаются еще наши решения по национальному вопросу.

Положение в Англии.​

Посмотрите на Английскую компартию. Мы будем здесь иметь специальную английскую конференцию, которую мы созвали исключительно для того, чтобы энергичнее двинуть работу английских товарищей. В конце нашего совещания мы сможем, вероятно, заслушать доклад об этой конференции. Наша молодая английская компартия имеет еще много недостатков, но наибольший политический недостаток этой партии, по моему мнению, заключается как раз в том, что в национальном вопросе она еще отдает обильную дань традициям 2 Интернационала. В такой стране, как Англия, где колониальный и национальный вопросы играют такую гигантскую роль, это совершенно нетерпимо. Вспомните Индию, вспомните Ирландию. Никакой живой агитации по этим двум коренным вопросам наша английская партия не ведет. Вы прочитаете в английской коммунистической прессе те или другие статейки и заметки по этому вопросу, но вы не увидите живой политической кампаний, вы не увидите настоящего понимания важности этих вопросов. Индифферентизм, пассивность, в лучшем случае, словесный радикализм — вот отличительные черты работы нашей английской партии в этой области. В ее жилах еще не течет горячая коммунистическая кровь. Английская компартия должна, наконец, понять, что такое отношение к колониальному и национальному вопросам есть ни что иное, как пережиток 2 Интернационала.

Позиция германской партии.​

Возьмите германскую партию, обратите внимание на ее позицию в период Рурского кризиса. Одним из наиболее важных спорных вопросов между большинством партии и так называемой левой оппозицией, в сущности говоря, является национальный вопрос. Об этом не дискутировали достаточно ясно, но кто всмотрится в дело, тот увидит, что подкладкой в некоторых спорах был, именно, национальный вопрос: партия не решилась с достаточной силой подчеркнуть, так называемый, национальный момент в его коммунистической интерпретации.

В момент, когда буржуазный режим оказался совершенно бессильным, до зарезу необходима была ясная точка зрения в национальном вопросе. Германские коммунисты должны были иметь смелость громко сказать: мы, коммунисты, выступаем против буржуазного оте-

33 чества, а когда мы будем иметь социалистическое правительство, мы будем защищать свое социалистическое отечество. Если нужно будет, мы сумеем в революционных войнах отстоять интересы социалистического отечества. Если у нас не будет сил, мы будем платить по Версальскому договору, конфискуя имущество буржуазии, вплоть до того момента, когда рабочие других стран придут к нам на помощь. Мы — немецкие коммунисты,— и никто другой,— защищаем интересы страны, интересы народа, интересы нации. Коммунистическая партия есть единственное олицетворение подлинных интересов нации.

Этого никто не решился сказать. И это не случайно. Часть так называемых левых товарищей по непониманию считала такую постановку вопроса оппортунистической. Другие товарищи понимали, что тут никакого оппортунизма нет, и теоретически защищали вышеизложенную точку зрения, но им не хватило ни энергии, ни умения повести определенную кампанию. Надо сказать прямо, германская коммунистическая партия будет хромать на одну ногу вплоть до того момента, пока она не поймет, как нужно ставить национальный вопрос теперь.

Позиция юго-славской партии.​

Третий пример — коммунистическая партия Юго-Славии. Вы знаете прекрасно, как выглядит Юго-Славия после войны. Национальный вопрос является там одним из важнейших политических проблем. Буржуазия не может править страной, поскольку ей не удается справиться с национальной проблемой. Как же относится к этому наша партия? Что касается одного из выдающихся вождей партии, т. Марковича, который теперь находится в тюрьме, то из личных разговоров с ним я знаю, что он, по крайней мере, теоретически, правильно понимает национальный вопрос. Но что касается других вождей партии, то этого о них, повидимому, сказать нельзя. Иные из них говорят, какое нам дело до национального вопроса, ведь мы интернационалисты, ведь пролетарии не имеют отечества, к чему же мы станем ставить этот вопрос в центр нашей агитации? В результате такого упрощения, дело доходило до того, что мы откололи рабочие организации в целых провинциях Юго-Славии.

Опасный конфликт в Чехо-Словакии.​

Или четвертый пример — в другом аспекте,— небольшой, но очень опасный конфликт в профессиональном движении Чехо-Словакии. Мы до сих пор имеем в Чехо-Словакии два текстильных союза, которые оба руководимы коммунистами, но делятся только по национальному признаку: немцы и чехи. Нам сообщают сейчас о довольно тяжелом конфликте между чешскими и словацкими профсоюзами.

34

РКП и национальный вопрос.​

Даже в рядах нашей Российской Коммунистической Партии мы также наблюдаем некоторый нигилизм в национальном вопросе. Недавно XII съезду нашей партии пришлось выправлять линию в этой области. Частенько вы можете встретить хороших товарищей-коммунистов, которые заявляют: ведь еще Маркс сказал, что пролетарий не имеет отечества, к чему же мы станем выдвигать национальный вопрос, пусть этим занимается буржуазия. Не в том заключается разница между буржуазией и нами, что для буржуазии существует национальный вопрос, а для нас яко бы не существует. Разница заключается в том, что буржуазия в рамках капиталистического строя не может удовлетворительно разрешить национальный вопрос, а мы в рамках нашего строя разрешить его можем. Пока же мы живем и боремся в рамках буржуазного строя, мы подготовляем и пропагандируем это наше разрешение национального вопроса. Я считаю поэтому, что нам необходимо решительно выступить против того нигилизма в национальном вопросе, который под прикрытием интернационализма и радикализма на деле проводит линию 2 Интернационала. Во всех многонациональных государствах, во всех тех государствах, где национальный вопрос почему-либо играет сейчас крупную роль, наши партии должны понять, что вопрос этот является одним из важнейших.

Корни нигилистической психологии в национальном вопросе.​

Если вы хотите понять корни психологии наших современных партий, в которых господствует нигилизм в национальном вопросе, то вам надо обратить внимание на следующее. Это есть психология таких партий, которые еще не чувствуют себя партиями, стремящимися завоевать большинство в своей стране, завоевать власть и взять на себя руководство в своем государстве. Этой психологии в большинстве наших партий пока еще нет. Психология наших партий это — пока еще просто психология оппозиционных рабочих партий в рамках буржуазного общества — таких партий, которые не чувствуют себя еще способными стать руководящей силой, гегемоном во всей стране, завоевать большинство народа, низвергнуть буржуазию и заменить ее на руководящем посту. Все это довольно понятно, ибо наши партии в большинстве стран еще достаточно слабы. В сущности говоря, психология многих из наших секций напоминает психологию лучших социал-демократических партий времен расцвета 2 Интернационала: это узко „классовая“ идеология, граничащая с цеховой идеологией. Это еще не партии, которые надеются сравнительно в короткий срок действительно победить буржуазию и взять на себя дело руководства страной. Отсюда и то, что в ряде стран наши партии не замечают важности национального вопроса. Если б, например, в нашей Юго-

35 Славской секции была уже такая психология, что не сегодня — завтра она должна будет низвергнуть буржуазию и стать на ее место, то она ни в коем случае не могла бы сказать, что национальный вопрос ее не интересует. Но она знала бы тогда, что национальная проблема в современной Юго-Славии есть один из важнейших рычагов в наших руках для того, чтобы низвергнуть нынешний буржуазный режим. Нам нужны партии, которые умеют бороться не только за 8-мичасовой рабочий день, но которые, сорганизовав рабочих, умеют бороться за завоевание большинства трудящихся на свою сторону.

Я надеюсь, что в настоящий период, когда, по крайней мере, уже некоторые из наших партий выходят из детского периода, так как они стали значительно сильнее, старая психология начинает заменяться новой, это не будут больше цеховые партии, это будут партии, которые ставят себе задачу повести за собою весь народ. Это вовсе не значит, что мы станем принимать в ряды своей партии националистов и что мы, вообще, допустим разжижение социального состава наших пролетарских организаций. Партии наши безусловно должны остаться рабочими партиями. И эта рабочая партия должна суметь ответить удовлетворительно и на национальный вопрос во всех тех странах, где этот вопрос является одним из самых больных.

Вопрос о крестьянстве.​

Тем более это относится к вопросу о крестьянстве. В этом вопросе мы особенно много прозевали. В этой области особенно ясно, что в 3 Интернационале мы имеем еще пережитки 2 Интернационала. Я приведу вам пару — другую примеров и начну с нашей польской секции, которая, во всяком случае, не является худшей в Коминтерне.

Неправильность линии польской компартии.​

Вопрос о крестьянстве является решающим вопросом в Польше. Недаром уже давно польские социал-патриоты из партии П. П. С. в демагогических целях выдвинули лозунг „Рабочее и Крестьянское Правительство",— лозунг, который они, разумеется, на практике предавали сотни раз и выдвигали только для обмана рабочих и крестьян. Но что бы там ни было, вопрос о крестьянстве в Польше крайне актуален. И что же, несмотря на то, что часть деятелей Коммунистической Партии Польши давно уже поняла неправильность старомодной точки зрения на аграрный вопрос, старая традиция, однако, так еще сильна, что партия не делает самого элементарного для крестьянской пропаганды.

Пережитки 2 Интернационала.​

Другой пример — Германия. Теоретически наши товарищи еще в программе Союза Спартака поставили вопрос, в общем, правильно, но практически они еще сильно подвержены в этой области пере-

36 житкам 2 Интернационала. Когда я вырабатывал настоящий свой доклад, я не имел еще последних сведений из Германии, а, между тем, оказывается, что как раз в эти последние дни германская социал-демократия внезапно выступила со специальным крестьянским законопроектом. В один прекрасный день мы разворачиваем „Форвертс“ и видим первую страницу, всю заполненную демагогическим законопроектом, носящим громкое название „Земля — народу“. Что это означает? Само собою понятно, эти господа делают это ради демагогии. Один из немецких товарищей сказал мне, что этот законопроект является только простым ходом, чтобы попугать аграриев. Очень может быть, что для господ социал-демократов это действительно ни что иное, как карточная игра, однако, ведь не лишено интереса, почему они идут именно с этой карты. Совершенно неожиданно германская социал-демократия выступает с проектом под заглавием „Земля — народу“. А что отвечает на это наша коммунистическая партия? „Роте Фане“ довольно беспомощно прихрамывая, поспешает за социал-демократами и через пару дней заявляет, что в таком-то и таком-то месте законопроект с.-д. неправилен, и предлагает совместную борьбу за землю. Вы видите, товарищи, как неправильно распределены роли. Ведь по сути дела нужно было бы, чтобы коммунисты шли впереди в этом вопросе. Это они должны были поставить первыми вопрос о земле, и пусть бы лучше господа социал-демократы, прихрамывая беспомощно, поспешали за нами, а не наоборот. К сожалению, вышло по-иному.

Такую же беспомощность наши коммунистические партии проявляют во многих, многих странах, даже в таких, где аграрный вопрос является самым злободневным. Откуда эти ошибки? Я уже сказал: здесь сказываются традиции 2 Интернационала. И нечего стыдиться это признать. Никто из нас не родился законченным коммунистом, все мы пришли большею частью из недр 2 Интернационала, и проклятое прошлое давит на нас.

Необходим лозунг „Рабочее и Крестьянское Правительство“​

И вот, товарищи, я прихожу к выводу, что лучшее средство как можно скорее расстаться со старыми традициями, заключается в том, чтобы мы теперь развили лозунг „Рабочее правительство“ в лозунг „Рабочее и Крестьянское Правительство“. Вспомните, как развивалось дело хронологически: сначала тактика единого фронта, потом рабочее правительство. Ныне, я полагаю, наступает момент, когда вполне логично будет расширить эту формулу.

Несколько примеров. Американская коммунистическая партия (Воркерс Парти), без всякой инициативы с нашей стороны, сама выставила пароль: правительство рабочих и фермеров. Этот пароль, именно в данной формулировке, сразу получил значительную притягательную силу в Америке, в этой самой промышленной стране мира.

37 Левое крыло профессионального движения, поскольку оно, вообще, занимается политическими вопросами, целиком поддержало этот пароль. Началась борьба между Американской коммунистической партией и американскими социал-патриотами. Эти последние пытаются прямо организационно слиться с частью фермерской партии, теряя позиции в рабочем классе. Социал-патриоты ищут нового социального базиса. Это явление мы замечаем не только в Америке, это, вообще, знамение времени. Мы видим то же самое в интернациональном масштабе. Можно сказать определенно: социал-демократия, как целое, теряет социальную почву в рабочем классе и поэтому судорожно ищет теперь новой социальной базы среди мелкого мещанства, служащих и чиновников в городах и частью даже среди крестьян. Такие явления вы можете наблюдать в Америке, как и в Германии, почти повсюду.

Какова же должна быть наша стратегия при таком положении вещей? Говоря коротко, наша стратегия должна формулироваться следующим образом: социал-демократия покидает некоторые позиции в рабочем классе, мы должны немедленно занять эти позиции, ибо рабочий класс является нашей главной крепостью. В то же время социал-демократия, оставляя эти позиции в рабочем классе, ищет новых позиций в крестьянстве. Каков наш ответ на это? Мы немедленно должны настигать социал-демократию и в этой новой сфере и принять с ней бой также и в этой среде. Занимая покинутые социал-демократией позиции, мы в то же время внимательно вглядываемся, куда устремляется она ныне, преследуем ее по пятам и стараемся настигнуть ее там, где она пытается занять новые позиции.

Отсюда вывод: надо выставить лозунг рабочего и крестьянского правительства. Как пропагандистский пароль, эта формула легко применима почти повсюду. Вместо того, чтобы говорить: власть труда, власть социализма и т. п., мы будем расшифровывать в общей пропаганде эти понятия, как лозунг правительства рабочих и крестьян. Для простого труженика, который не является еще социалистом, который только что еще начинает разбираться в общественных вопросах, такая формула будет наиболее удобопонятной. Почему нет? — спрашиваю я.

Актуальность лозунга „Рабочее и Крестьянское Правительство“ в ряде стран.​

— С другой стороны, в ряде стран лозунг правительства рабочих и крестьян получит непосредственно актуальное значение. Кто из нас, в самом деле, полгода тому назад думал, что в Америке пароль правительства рабочих и фермеров станет одним из важнейших политических паролей современности? Читайте, пожалуста, отчет о судебном процессе над Фостером и Рутенбергом, тогда вы сразу увидите, какое значение получил этот лозунг в Америке. Почему же, в самом деле, этот лозунг мог бы оказаться неприменимым в таких странах,

38 как Германия, где, как я уже сказал, социал-демократия покидает позиции в рабочем классе и ищет новых? Разве это не громадное упущение, что наши товарищи, сидящие в Саксонском рабочем правительстве, не удосужились поставить ни одного вопроса, который затрагивал бы за живое крестьянина?

Некоторые вопросы мы ставили очень умело и умно в Саксонском рабочем правительстве, так что они затрагивали за живое социал-демократического рабочего. Неужели, в самом деле, нет ни одного такого вопроса, который затронул бы и крестьянина? Разумеется, такие вопросы есть, хотя число бедных крестьян в Саксонии и очень ничтожно. В Германии в целом, в особенности в Восточной Пруссии, крестьянская беднота составляет, однако, значительный слой, а Пруссия, что ни говори, играет ведь решающую роль в Германии.

Возьмите страну, как Польша. Там, как мы уже заметили, вопрос о крестьянстве имеет прямо решающее значение. Один пролетариат не может в Польше победить без крестьянина. Мы можем, конечно, в Польше создать серьезную коммунистическую партию, которая останется до конца партией крайней оппозиции, но победить буржуазный строй без крестьянина невозможно.

Та коммунистическая партия, которая уже ныне имеет психологию завтрашней победительницы над буржуазией — завтра, это в историческом смысле может означать через 5 — 10 лет,— должна уже сейчас подготовлять соответствующий лозунг. Пароль — правительство рабочих и крестьян — лучше всего соответствует этой задаче. Уже самое принятие нами этого лозунга начинает подготовку, завоевание определенных слоев на нашу сторону. Для начала будет уже хорошо, если крестьянин узнает, что коммунисты выставили этот пароль. Уже это одно положит начало новому соотношению сил.

Продолжим наши примеры. Присмотримся к положению вещей еще в некоторых других странах. Возьмите такую страну, как Финляндия. В рабочем классе мы завоевали уже большинство. На последнем съезде профсоюзов соотношение коммунистов к социал-демократам было 24:3. В Финляндии крестьяне абсолютно решают судьбу революции. Неужели же не ясно, что при таком положении вещей пароль „рабоче-крестьянское правительство“ абсолютно необходим?

Но нам скажут, может быть, что такие страны, как Польша и Финляндия имеют, в конце-концов, только второстепенное значение. Это так. Но я спрашиваю вас — ну, а Франция? Через несколько месяцев во Франции начнется избирательная кампания. Франция, как все мы знаем, крестьянская страна. Разве же не ясно, что та агитация, которую ныне ведет среди крестьян товарищ Рено Жан, получит гораздо больший размах, если партия в целом выставит во Франции лозунг — правительство рабочих и крестьян? Не подлежит никакому сомнению, что это был бы наиболее меткий удар социал-демократам, радикал-социалистам и пресловутому „левому блоку“ вообще.

Остановимся на Германии. В Германии нет революционного крестьянства в том смысле, в каком мы имели его до революции в

39 России. Но тем не менее и здесь, в Восточной Пруссии, мы имеем большие слои крестьян, которые безусловно могут оказать нам серьезнейшую поддержку. А какое воздействие окажет выставление лозунга — правительство рабочих и крестьян на те слои немецких рабочих, которые устали в борьбе и потеряли веру в то, что они собственными силами могут победить буржуазию? Я думаю, только положительное.

Я считаю, товарищи, что даже в таких богатых странах, как Швейцария, Норвегия, Голландия, Дания, не принимавших участия в войне, где, стало быть, крестьяне не разорились, даже и здесь пароль — рабоче-крестьянское правительство — может принести большую пользу, ибо и там найдутся такие слои крестьян, интересы которых не только не противоречат, но частью совпадают с интересами рабочих. О Балканах нечего уже и говорить. В течение некоторого времени мы имели там так называемое крестьянское правительство, которое как раз на-днях и пало. Еще и еще раз доказано, что „средние“ правительства при нынешней обостренной борьбе не могут быть прочными: либо диктатура буржуазии, либо диктатура пролетариата, опирающегося на крестьянство.

Важность организации и связь с крестьянством.​

Все вы знаете о неоднократных попытках создания так называемого зеленого Интернационала, т. е. Интернационала крестьян. Еще совсем недавно, на-днях, мы читали телеграмму о том, что господин Стамболийский вновь пытается основать зеленый Интернационал. Ныне, как известно, Стамболийский находится в местах не столь отдаленных. Попытавшись бороться на два фронта, и против крупной буржуазии и против коммунистов, он потерпел и должен был потерпеть банкротство. Но все-таки эти попытки образовывать зеленый Интернационал, несомненно, заслуживают нашего внимания. В сущности говоря, впервые в новейшей политической истории мы видим теперь несколько случаев, когда крестьянские партии не без некоторого успеха пытаются играть самостоятельную политическую роль. Это имеет место и в Чехо-Словакии и на Балканах. Это стало возможным только после империалистской войны, в результате которой самосознание крестьян все же значительно выросло. Мы знаем прекрасно, что надолго крестьянские партии самостоятельную политическую роль играть не могут. Крестьянство пойдет либо за буржуазией, либо за пролетариатом. Наша задача заключается в том, чтобы сделать все возможное для второго исхода. Нам надо тщательно следить за расслоением, происходящим в рядах крестьянства. Мы не можем оставаться только городской партией, если мы хотим победить буржуазию. Мы должны стать партией городского пролетариата, имеющей в то же время достаточную связь с деревней. Российская Коммунистическая Партия в течение, по крайней мере, двух десятилетий была только городской партией. Но победить буржуазию она смогла лишь тогда,

40 когда через миллионы солдат и крестьян она получила достаточную связь с крестьянством вообще.

И пусть не говорят нам, что у партии нет людей для того, чтобы вести работу в деревне. Людей найдется достаточно, только поставьте верно политическую задачу. У рядовых рабочих, как ни как, имеется связь с деревней. Конечно, если рядовой рабочий знает, что его партия никакого политического значения работе в крестьянстве не придает, то и он об этом мало думает, а когда этот рабочий будет знать, что его партия придает громадное решающее значение этой работе, рядовой рабочий сумеет каждую поездку в деревню, каждое письмо, посылку газет использовать для того, чтобы завязать связь с крестьянством. Для меня не подлежит сомнению, что в момент, когда германские социал-демократы вносят законопроект о земле, печатают его с подзаголовком „Земля — народу“, вопрос о рабоче-крестьянском правительстве становится актуальным в такой стране, как Германия. Для меня не подлежит сомнению, что если в такой промышленной стране, как Америка, молодая коммунистическая партия с успехом проводит лозунг — правительство рабочих и фермеров,— то, стало быть, ясно, что пароль этот своевременен. В Чехо-Словакии, на Балканах и, в сущности говоря, во всей Европе мы должны выставить этот лозунг.

Трудности вопроса.​

Я не скрываю от себя того, что вопрос этот не достаточно подготовлен в нашей среде. В наших партиях почти совершенно не дискутировалась эта проблема. Вопрос новый, крайне важный и сложный. Я ни на минуту не забываю опыта, который мы имели в связи с провозглашением тактики единого фронта, когда мы несколько месяцев потеряли на недоразумения исключительно потому, что наши партии были недостаточно подготовлены. Я немного опасаюсь, что то же самое может теперь повториться и с лозунгом — правительство рабочих и крестьян. Может быть, этот лозунг не будет понят сразу. Я заранее говорю вам, товарищи, что мы вполне согласны отложить принятие окончательного решения, если в самом деле дискуссия докажет, что наши партии слишком не подготовлены к усвоению этого лозунга. Пусть тогда отдельные секции основательно продискутируют этот вопрос. Затем примем решение через несколько месяцев. Однако, я лично думаю все-таки, что пример тактики единого фронта не пропал даром для нашей партии. Наши секции все-таки несколько научились маневрировать и поняли, что маневренная тактика абсолютно необходима для коммунистических партий, действующих в обстановке буржуазного социал-предательского окружения. Если окажется, что это так, если окажется, что у нас есть достаточно взаимного понимания по этому вопросу, то, разумеется, я советывал бы лучше всего одобрить этот лозунг уже на данной сессии Расширенного Исполкома. На наших глазах обстановка меняется. С-д. партии теряют „душу“ своих же с-д. рабочих. Мы прорвали контр-революционный фронт амстердамских вождей.

41 Внутренний кризис в рядах наиболее сильных с.-д. партий становится все более острым. С другой стороны, наши молодые коммунистические партии крепнут. При таком положении вещей не следует терять время.

Лозунг — Правительство Рабочих и Крестьян — и диктатура пролетариата.​

Мы должны, однако, ясно отдавать себе отчет в том, каковы взаимоотношения лозунга — правительство рабочих и крестьян с нашей старой формулой — диктатура пролетариата. В нашей среде, наверное, найдутся товарищи, которые будут ставить недоуменные вопросы: если мы выставили лозунг — рабоче-крестьянское правительство, то не отказываемся ли мы этим от нашей формулы — диктатура пролетариата, останемся ли мы попрежнему рабочей партией, или становимся партией рабоче-крестьянской?

Тот, кто что-либо понял в тактике единого фронта вообще, тот, кто начинает понимать, что такое классовая политическая стратегия пролетариата, тот должен понять, что пароль рабоче-крестьянское правительство есть путь к диктатуре пролетариата, а вовсе не отрицание диктатуры пролетариата. Правительство рабочих и крестьян, в строго-научном точном смысле слова, едва ли осуществимо. Советское правительство есть на деле рабочее правительство. Власть осуществляется рабочим классом и его партией. Государственный руль находится в руках пролетариата. Но пролетариат и его партия понимают, что нужно итти навстречу крестьянству, нужно привлекать его к участию в руководстве государством. Словом, что нужно управлять страной умно. Именно поэтому российский пролетариат, считаясь с реальным соотношением сил в своей стране, сумел установить должную координацию с крестьянством и сумел создать такую обстановку, при которой крестьянин поддерживает рабочих. Таким образом, на опыте величайшей из революций,— русской революции,— доказано, что это возможно для наших коммунистических партий. Дело должно итти о том, чтобы использовать и применить опыт русской революции в конкретной обстановке каждой отдельной страны. Таким образом, когда мы выставили пароль — рабоче-крестьянское правительство, это ни в коем случае не означает, что мы отказываемся от диктатуры пролетариата. От этого последнего мы не можем отступиться ни на один шаг. Никакого другого пути к освобождению человечества из-под ярма капитализма, кроме диктатуры пролетариата, нет и не может быть. Единственный до конца революционный класс, это — рабочий класс. Но этот класс, его партия могут действовать умно и могут действовать глупо. Если наш класс сумеет действовать умно, то мы гораздо скорее достигнем цели, и жертв будет меньше. Мы сумеем частью нейтрализовать, частью завоевать на свою сторону значительные слои крестьянства и мелкой буржуазии вообще. Если же мы будем действовать неумело, если мы великие классовые освободительные задачи пролетариата будем понимать в цеховом смысле, тогда мы сами затянем момент победы.

42

Своевременность нового лозунга.​

Мы полагаем поэтому, что настало время генерализировать лозунг-рабочее и крестьянское правительство. Уже во время IV конгресса мы чувствовали, что дело идет к этому. Для нескольких стран центральной Европы мы уже почти так и формулировали задачу. Теперь, однако, становится ясным, что этот вопрос имеет значение почти для всех стран, что он становится подлинно интернациональным вопросом. Как раз в момент, когда Гамбургский съезд с такой наглядностью демонстрировал свое полное политическое бессилие, мы должны поторопиться выступить с лозунгом — рабоче-крестьянское правительство. Господа, вроде Вандервельде, будут делать попытку завоевать крестьян, но только при полной нашей безрукости это им удастся. Если же мы будем действовать, как следует, то именно мы станем той партией, которая сможет отвоевать на сторону рабочего класса — гегемона значительные слои крестьянства.

Фашизм и лозунг „Рабочее и Крестьянское Правительство“​

И в борьбе с фашизмом этот наш лозунг должен сыграть не малую роль. Возьмите Италию, классическую страну фашизма. Обратите некоторое внимание на хронологию. Фашизм родился в Италии как раз в тех крестьянских областях, где крестьянство вставало на борьбу за землю. Фашизм первоначально был реакцией землевладельцев на это крестьянское движение. Теперь, когда фашизм у власти, он обрушивается жесточайшей местью именно на эти крестьянские районы. Муссолини кое-где восстановил совершенно средневековые законы, в роде закона, запрещающего после 8 ми часов выходить из дому. Фашистские банды рыщут теперь как раз по этим крестьянским районам. Эти банды собирают проштрафившихся крестьян и заставляют их пить мочу фашистских солдат. Это факты, которые передавали нам наши итальянские товарищи. Не ясно ли, что при таком положении вещей гнев и ненависть крестьян в отношении к фашистам растет с каждым часом. И что же? При таком положении вещей, что делаем мы? Абсолютно ничего. Я не делаю из этого какого-либо специального упрека нашим итальянским товарищам. Я знаю, что это интернациональная болезнь почти всех наших секций — слабая работа в крестьянстве. То же самое мы видим и в Италии. Ни реформисты, ни коммунисты, ни максималисты палец о палец не ударяют для того, чтобы поднять крестьян против фашистов. Не ясно ли, что в нынешней фашистской Италии лозунг — правительство рабочих и крестьян, как нельзя более уместен. И этот лозунг должен быть выставлен.

43

Безусловная уместность лозунга — „Рабочее и Крестьянское Правительство“.​

Конечно, господа социал-демократы сейчас же обрушатся на нас с ругательствами и станут доказывать, что в наших устах этот лозунг есть ни что иное, как демагогия. Но рабочие, которые хотят победить буржуазию, оценят его по иному. Они увидят, что мы ищем и находим союзников в этой борьбе против буржуазии. И по иному отнесутся к нему также трудящиеся крестьяне. И мы добьемся того, что не только нейтрализуем, но и завоюем значительные слои трудящихся крестьян. В каждой стране, где есть крестьянство,— а где его нет? — нам придется, разумеется, применить этот лозунг в соответствии с конкретной обстановкой. И разумеется, мы имеем в виду прежде всего тех крестьян, которые не применяют наемного труда. Еще одно. На IV Конгрессе мы излагали вам, почему мы считаем, что новая экономическая политика советской республики есть интернациональное явление, а вовсе не только эпизод русской революции. Мы доказывали вам, что почти каждая страна должна будет пройти после революции через более или менее длинный этап такой же политики. Мы все сошлись на том, что новая экономическая политика Советской России есть не чисто русское явление, и что победоносному пролетариату в любой стране придется в свое время поставить вопрос о должной координации рабочего класса с крестьянством. Если это так — а это несомненно так,— то нам кажется, что логическим выводом отсюда тоже является лозунг — рабоче-крестьянское правительство. Когда мы обозреваем положение вещей в целом ряде стран, мы видим, что в сущности нет ни одной страны, где бы этот пароль не был бы уместен. Мы говорим ныне отсталому рабочему и крестьянину: мы хотим уничтожить государство богачей, мы хотим создать государство труда. Давайте же теперь прибавим к этому: поэтому мы предлагаем создать правительство рабочих и крестьян. Когда мы примем такое решение, станут невозможными факты, когда с.-д. партии опережают нас даже на парламентской арене.

Опасности нового лозунга.​

Но, конечно, мало еще принять голое решение по этому вопросу. Надо ясно сознавать, что и этот пароль чреват серьезными опасностями, как и тактика единого фронта вообще. Опасности, связанные с лозунгом — рабоче-крестьянское правительство — заключаются в том, что некоторые наши неокрепшие, и в марксистском отношении мало подготовленные, секции могут начать его истолковывать в духе левого эсерства. Вы все помните, что такое была русская эсеровская партия: Эта партия говорила, что она является партией рабочих, крестьян и интеллигенции. Мы говорили, говорим и будем говорить, что мы являемся партией рабочего класса. Конечно, после того, как рабочий

44 класс победил и несколько лет продержался у власти, ему, может быть, удастся завоевать не только громадную часть крестьянства, но и значительную часть интеллигенции. В случае благоприятного развития дел в Советской России, мы через некоторое количество лет безусловно будем иметь такое положение, когда за нашей партией будет не только весь рабочий класс, но и крестьянство и интеллигенция. Господа эсеры забыли только значение одного греческого слова — хронос — (время). Да, после того, как пролетариат-гегемон первый стал на борьбу, первый соорганизовался и, привлекши к себе революционную часть крестьянства, низверг буржуазию, после этого в течение ряда лет он мог завоевать безраздельную поддержку крестьян и интеллигенции. Но только после. А для того, чтобы сыграть роль гегемона в революции, пролетариат должен был иметь свою самостоятельную пролетарскую партию, не разбавленную мелко-буржуазной водичкой а вылитую из одного куска. Да, теперь в России не только крестьянство, но и значительная часть интеллигенции после нескольких лет саботажа начинает искренно поддерживать советскую власть. Рабочий класс и его партия несколькими годами героической работы в эпоху величайшей из революций доказали, что они умеют защищать свою страну, что они завоевали для Советской России полную независимость, что они поднимают хозяйство, поддерживают науку, ценят интеллигенцию и т. д. При таком положении вещей интеллигенция начала склоняться на нашу сторону. Но это только доказательство того, что партия должна остаться рабочей, и что она ни в коем случае не может принять эсеровскую мелко-буржуазную формулу: партия рабочих, крестьян и интеллигенции.

Опасности, вытекающие из выставления лозунга — рабоче-крестьянское правительство,— заключаются в том, что наши мало окрепшие партии, быть может, начнут затуманивать классовый характер нашей партии. Превентивные меры должны быть приняты сейчас же. Мы останемся попрежнему „твердокаменными“ марксистами, „догматиками“, непримиримыми. Мы останемся попрежнему рабочей партией, обеими ногами стоящей на классовой точке зрения. Границы партии должны быть определены точно и ясно. Социальный состав нашей партии должен быть рабочим, пролетарским. Но эти наши рабочие партии должны уметь действовать умно, маневрировать умело и бороться в корне с сектантством. Мы должны стать массовыми партиями во что бы то ни стало. Задача не так легка. Дело в буржуазном обществе обстоит не так, что на одной стороне кучка буржуазии, а на другой стороне пролетариат. Если бы это было действительно так просто, то победа была бы не трудна. На самом деле мы знаем, что между кучкой, с одной стороны, буржуазии и городского пролетариата, с другой стороны, мы имеем многочисленные слои, миллионы и десятки миллионов крестьян, мелкого люда, служащих, мещанства, интеллигенции и т. д. Если мы хотим полной победы над буржуазией, если мы хотим осуществить руководящую роль в государстве, мы должны серьезно подготовлять свою победу. Если мы верим в то, что между-

45 народная пролетарская революция в сравнительно короткий срок победит — а мы в этом совершенно уверены — мы должны суметь завоевать и средний элемент, частью нейтрализовав его, частью переведя на нашу сторону. Мы должны суметь показать дорогу к освобождению от ига капитализма всем тем слоям населения, которые прямо не заинтересованы в господстве капитала.

Необходимо расширить базу нашей деятельности.​

Итак, не надо не на минуту скрывать от себя те опасности, которые связаны с выставлением лозунга — рабоче-крестьянское правительство. Но волков бояться — в лес не ходить. Мы немножко уже научились справляться с трудностями маневренной тактики. Это доказано проведением тактики единого фронта. Чтобы научиться плавать, наши партии бросились в воду, и кое-какие из наших партий сделали уже некоторые успехи в этом смысле. В сущности говоря, первой нашей кампанией, проводимой в международном масштабе, нужно считать кампанию, связанную с тактикой единого фронта. Препятствия были не малые. Но все-таки мы почти их преодолели. Теперь настал момент расширить базу нашей деятельности, настал момент, когда мы должны добиться перемены психологии наших партий. Наши партии должны, наконец, сознать себя не цеховыми партиями, ставящими себе лишь специфические „рабочие“ задачи, но партиями, подготовляющими действительно победу над буржуазией. Если мы примем все предохранительные меры как с теоретической, так и с организационно-политической стороны, то мы можем быть уверены, что выставление лозунга рабоче-крестьянское правительство ничего, кроме пользы, не принесет, как в Чехо-Словакии, так и во Франции, как в Англии, так и в Скандинавии, как в Америке, так и в Германии. Словом,— везде.

Путь к победе.​

Уже на III-м конгрессе мы формулировали наши задачи в двух словах — к массам! На IV конгрессе мы уточнили и развили нашу тактику единого фронта, и это помогло нам, как это доказано даже за истекшие шесть месяцев, проникнуть глубже в толщу рабочих масс.

Теперь перед нами ставится еще более высокая задача: пробудить в наших партиях волю к власти, сделать из них партии, которые на каждом шагу своей работы сознают себя партиями, которые завтра победят буржуазию. Наши партии представляют собой авангард рабочего класса. Заразившись сам волей к власти, этот авангард передает эту волю широким многомиллионным слоям рабочих. И когда воля к власти охватит миллионы и десятки миллионов пролетариев, тогда победа будет уже не так трудна. (Продолжительные аплодисменты.)

46

Второе заседание.​

(13 июня 1923 года.)

Прения по докладу тов. Зиновьева.​

До открытия прений слово получает т. Зиновьев для внесения поправки: „Вчера при обсуждении норвежского вопроса в мою речь вкралась некоторая неясность. Мои слова можно было бы так истолковать, будто бы мы находимся в форменном организационном конфликте с нашей норвежской братской партией. Я сказал, что норвежский партийный съезд отклонил постановления IV конгресса. Формально дело обстоит не так. Партийный съезд в Христиании большинством двух голосов принял тезисы, которые по существу направлены против постановлений IV конгресса, но затем принял единогласно и резолюцию, в которой заявляет, что постановления IV конгресса являются обязательными; для норвежской партии и будут выполняться вплоть до V конгресса. Итак, формально съезд в Христиании действовал вполне лойяльно, и мы не стоим перед необходимостью констатировать здесь, что норвежские товарищи не выполнили своих решений. Формально, юридически, так сказать, положение несколько иное, чем возможно было бы себе представить по моему вчерашнему изложению. Принципиальные разногласия все же остаются, а для меня именно в этом важнейшая сторона. Речь теперь идет о взаимном обмене мнениями с целью установить, в какой степени эти разногласия еще продолжают существовать. Я считаю своей обязанностью внести эти исправления в свою речь“.

Слово по докладу президиума получает первый в порядке записи оратор: Дюрэ (Франция): Бывшее, разумеется, необходимым, обращение к социалистическим вождям с призывом к единому фронту связано с опасностями, которые тем крупнее, чем менее опытной, менее марксистски образованной партии они грозят. Во Франции, например, реформистским вождям говорились оскорбительные для них вещи. Так как соответствующие статьи Трэна появились в официальном органе, ответственность за них приходится нести всему Политбюро партии. Оратор далее критикует ответ Политбюро на отказ социалистических партий принять предложение о едином фронте и те уступки, которые были сделаны левым. Левая часть сама по себе весьма незначительна,

47 но является, быть может, более опасной, чем правая часть социалистической партии.

Лозунг рабоче-крестьянского правительства он считает в большей степени связанным с опасностями, чем лозунг просто рабочего правительства. Рабочее правительство понимается Интернационалом двояко: как результат революционных действий и как результат игры парламентских и демократических сил. Необходимо подчеркнуть, что осуществление лозунга рабоче-крестьянского правительства следует добиваться только революционным путем, и ни в коем случае не считать это делом парламента. В национальном вопросе обнаруживается большой застой. Многие бывшие социал-патриоты, вошедшие теперь в Коммунистический Интернационал, думают, что всякое национальное движение обязательно носит империалистический характер. Такие утверждения подсказываются метафизическим, а никак не диалектическим методом.

Варга: Лозунг рабоче-крестьянского правительства необходимо формулировать ясней. Необходимо делать различие между трудящимися крестьянами и крестьянами, эксплоатирующими чужой труд. Трудящиеся крестьяне, эксплоатируемые с помощью налогов, тарифной политикой железных дорог, трестами, а в некоторых странах еще и помещиками — тесно связаны с пролетариатом. Разумеется, лозунг рабоче-крестьянского правительства таит в себе большие опасности. Если мы, проводя тактику единого фронта, объединимся с социал-демократическими рабочими, то это есть объединение с классовыми товарищами. Лозунг же рабоче-крестьянского правительства означает, что мы ищем объединения с классом, экономическое состояние которого отличается от положения пролетариата. Крестьяне эксплоатируются не так непосредственно, как пролетариат. Тут опасность заключается в том, что в своей борьбе против капитала к нам хлынут широкие слои товаропроизводящих и эксплоатирующих крестьян. Так может случиться в Америке и в Канаде, где не только трудящиеся, но и эксплоатирующие крестьяне находятся в борьбе против капитала, так как тресты уже в течение 10 лет искусственно поддерживают на высоком уровне цены на промышленные изделия и таким образом изменяют во вред земледельцев взаимоотношение цен на изделия промышленности и хлеб. С возвращением России на мировой хлебный рынок, этот кризис усилится еще более значительно.

Я хотел бы предложить несколько изменить в нашей пропаганде формулировку лозунга рабоче крестьянского правительства и говорить лишь о „правительстве рабочих и трудящихся крестьян“. Выплывет наверное вопрос: как относится диктатура пролетариата к рабоче-крестьянскому правительству? Не явится ли последнее препятствием на пути к диктатуре? Я думаю, что подобной опасности не существует. Крестьянство никогда не было в состоянии длительно править какой-либо страной: оно должно находиться под руководством другого класса. Весь вопрос для него заключается в том будет ли оно руководиться и эксплоатироваться капиталистами и крупными землевла-

48 дельцами, или, наоборот, им будет в период диктатуры пролетариата руководить, но не эксплоатировать, сам пролетариат. Я думаю, что можно — в разумной форме — совершенно спокойно сказать крестьянам: рабоче-крестьянское правительство — под руководством пролетариата, когда завоевана диктатура.

Если нам удастся добиться общего признания, что союз между крестьянством и пролетариатом абсолютно необходим, то тогда этот пленум явится действительно новым этапом в развитии нашего движения.

Урбани (Италия): отметает упрек в саботаже, брошенный тов. Зиновьевым Комминистической Партии Италии и, в особенности, ее Центральному Комитету. Ошибки, разумеется, имели место, но ответственность за то, что произошло в Италии при проведении решений IV конгресса, падает не только на характер деятельности и неспособность Ком. Партии Италии. Мы думаем, что следует принимать в расчет и следующее: 1. Исполком не совсем верно оценил значение решений Римского конгресса Социалистической Партии. Он считал эти решения выявлением серьезного, решительного, полного энтузиазма стремления к объединению. Не обращалось внимания на то, что мы говорили в противовес этому взгляду, а именно, что среди голосовавших за объединение находилось много скрытых противников этого объединения.

2. Ошибкой было думать, что объединение можно было в основном подготовить в Москве.

3. Объединение действительно подверглось саботажу, и саботаж этот-исходил от тех социалистов, которые были ни за, ни против объединения. Например: 4 февраля в Милане состоялось первое заседание объединительной комиссии. В этот же день стало известно, что тов. Серрати, только, только вернувшись, вновь покинул Италию и удрал в Швейцарию, не сказав об этом никому ни единого словечка. Комиссия потеряла, благодаря этому, более трех недель. Вина за саботаж лежит в этом случае не на Коммунистической Партии: Крупнейшей и важнейшей ошибкой, совершенной в Италии, было то, что объединительная комиссия и представитель Исполкома не работали рука об руку. Я не хочу здесь дискутировать о том, как далеко должны распространяться полномочия представителя, я говорю только о данном конкретном случае. Представитель ИККИ пытался привлечь антифузионистов с помощью дипломатической тактики. Он не настаивал на образовании фузионистской фракции внутри социалистической партии. Еще до прибытия объединительной комиссии он говорил о возможности блока или федерации обеих партий, т.-е. нечто отличное от того, что было постановлено в Москве. Это, понятно, весьма затруднило нашу работу.

4. Разумеется, об ошибках, совершенных н а м и, можно говорить. Мы только считаем необходимым с величайшей решительностью протестовать, что единственным виновником выставляется Ком. Партия Италии и ее Центральный Комитет. И затем: когда Исполком напра-

49 вил в Италию второго представителя, возник вопрос: какой же из обоих прав? Второй делегат из Москвы констатировал, что Итальянская Коммунистическая Партия сделала все, что было в ее силах, чтобы осуществить объединение.

Тов. Зиновьев упрекнул нас в том, что мы не вели кампании в печати в пользу объединения. Перед лицом постоянных атак со стороны социалистических противников объединения молчание было единственно возможной линией поведения с нашей стороны. Если бы мы стали им отвечать, объединение сделалось бы вообще совершенно невозможным.

Мы требуем, чтобы итальянская комиссия открыто высказалась, действовала ли Итальянская Коммунистическая Партия за последнее время неудовлетворительно, или она вполне руководилась постановлениями IV конгресса. Я думаю, что подход т. Зиновьева, делающего коммунистическую партию ответственной за неудачи Интернационала в Италии не является лучшим средством поддержать втянутую в жестокую борьбу с буржуазией и реакцией Коммунистическую Партию и добиться усиления влияния Интернационала в Италии.

Хеглунд (Швеция): Я хочу прежде всего несколько исправить то неверное освещение, какое дал тов. Зиновьев Норвежской и Шведской Партиям. Тов. Зиновьев вообще в своей оценке коммунистического движения подходил исключительно с отрицательных сторон. Он совершенно не отметил, в какой мере партии окрепли политически и организационно, как проводился и насколько осуществился лозунг единого фронта, каковы совершенные ошибки, какие положительные мероприятия следует провести в жизнь и т. д. и т. д..

Относительно Гамбургского конгресса я могу в основном присоединиться к тому, что было сказано т. Зиновьевым. Не следует однако недооценивать этот конгресс и его значение в борьбе против коммунизма. Вновь воссозданный 2 Интернационал не просто только „парад“. Разумеется, это не социалистический в настоящем смысле слова Интернационал. Но все же это Интернационал, и такой, который стремится к более строгой, чем прежде, централизации, чтобы крепче спаять партии в их анти-коммунистической работе. Чрезвычайно важно, чтобы коммунистические партии детально осветили постановления Гамбургского Конгресса, вскрыли их двусмысленность, бессодержательность, также, как контр революционные тенденции, использовав в то же время те разногласия, которые обнаружились в трактовке отношения к Советской России.

Перехожу к скандинавскому вопросу. Что касается Норвегии, то, по практически единодушному мнению нашей партии, Исполком сам несет значительную долю вины в создавшемся в Норвегии трудном положении. Исполком сделал ряд больших ошибок, и внутренние разногласия обострились, вместо того, чтобы сгладиться. Мы, шведы, хорошо знакомы с положением в Норвегии, и мы обязаны самым серьезным образом предостеречь от обострения кризиса. Распад большой норвежской партии означал бы смерть коммунизма во всей Скандина-

50 вии. (Радек: совершенно верно!) и создание северной Италии. Этого мы не хотим. Наше мнение, что и трагическое положение датского коммунистического движения, которое почти замерло, вызвано весьма неразумными и несправедливыми действиями Исполкома.

Как раз практика этих стран прежде всего и подействовала в том смысле, что Шведская Коммунистическая Партия весьма скептически отнеслась к постановленному IV всемирным конгрессом увеличению правомочности Исполкома и еще более строгой централизации. Мы требовали, чтобы работа Исполкома и его контакт с различными партиями осуществлялись лучше и с большей надежностью. Мы не противники демократического централизма и признаем все постановления IV конгресса обязательными для партии. Мы высказали все же определенные пожелания и замечания относительно постановлений IV конгресса по этому вопросу, потребовали некоторых организационных мероприятий, которые мы конкретно сформулируем в предстоящих дебатах по вопросу о централизме.

Из речи тов. Зиновьева можно было вынести убеждение, что вся деятельность и внутренняя жизнь шведской партии сконцентрировалась на вопросе о религии. Он ни одним словом не коснулся нашей политической деятельности и работы в профсоюзах. Его интересовало только высказанное мною мнение об отношении нашей партии к религии, т.-е. вопрос, который ни для шведской партии, ни для всего Интернационала не является актуальным. Боюсь, однако, что он станет таковым, благодаря несерьезным выводам и замечаниям тов. Зиновьева. К сожалению, тов. Зиновьев не цитировал того, что я писал. Вынужден поэтому сам это сделать. Статья была написана в связи с тем, что в определенных кругах на собраниях в Стокгольме утверждали, что партия должна заняться анти-религиозной пропагандой. Это создавало опасность, что такой побочный вопрос отнимет у партии много нужных для других важных работ сил и поведет, пожалуй, к сектантству, на что указывали и другие симптомы.

Поэтому я и написал статью, в которой, между прочим, сказал:

„Партия не требует от своих членов заявления, что они не верят в бога и в потустороннюю жизнь... Партия требует только, чтобы они признали политическую программу ее деятельности и ее организационный устав. К чему стремится коммунизм, это следующее: создать для всех достойное человека существование на земле. Как поставлено дело на небесах, нас совершенно не касается. Об этом пусть каждый думает, что ему угодно, лишь бы его заботы о небесном не помешали его участию в усилиях сделать землю удобообитаемой для сынов человечества“.

„Иное дело, если коммунистическая партия непримиримо борется против превращения религии в классово - политическое учреждение, чем обычно является государственная церковь. Ведь государственная церковь есть ни что иное, как духовное политическое учреждение господствующих классов, она ничего общего с действительной религиозностью не имеет. И пожалуй, больше способствует удушению последней. Иное дело бороться с явлениями религиозного вырождения,

51 как современное кликушество и тому подобные психические эпидемии явно патологического характера. Иное дело также и то, что мы отметаем всякую попытку вывести из той или иной религии оправдание рабству, эксплоатации рабочих масс и всякой несправедливости, т.-е. говоря библейским языком — всякую попытку с помощью религии освятить грехи мира и отпадение от господа бога...“

„Пусть верно то, что марксизм, как мировоззрение, как универсальная философия, не поддается соединению с какой бы то ни было позитивной религией, хотя исторический материализм и не предъявляет совершенно претензии на решение проблемы извечных основ бытия и связанных с этим вопросов...“

„Теперь менее важно критиковать небо, чем землю; не столь важно бороться с теологией господствующих классов, сколько с их политикой; не столь важно отменить бога, сколько уничтожить капитализм. Вот это верный марксистский подход“.

И наконец:

„Было бы глупостью, если бы компартия, прикрепив к себе ярлык антирелигиозности, оттолкнула те элементы, которые иначе можно было бы завоевать для нашего дела. Нам следует вспомнить о том, что существуют массы рабочих, мелких горожан и бедных крестьян, которые вследствие своего классового положения рано или поздно придут к революционной точке зрения, т.-е. к нашей партии, но которые, будучи крепко привязаны к религиозным традициям и представлениям, отшатнутся, если партия провозгласит „борьбу против религии“. Есть еще много других индифферентных по отношению к религии, но которым прямая анти-религиозная пропаганда будет не по душе. Коммунистическая партия, как всякое борющееся движение, ищет путь к победе по линии наименьшего сопротивления. Она должна поэтому заботливо избегать всего, что может затруднить ей привлечение новых сил и что не имеет центрального значения в ее деятельности. Отдельные коммунисты, как частные лица, могут сколько угодно вести, по желанию, религиозную или антирелигиозную пропаганду — это их право и никто не станет им мешать, поскольку это не будет отражаться на политической программе и деятельности компартии. Если же коммунистическая партия, как таковая, объявит атеизм обязательным коммунистическим исповеданием, то она наверняка скатится до уровня секты, также наверняка, как если бы она объявила себя по убеждению баптистской или ефраимистской“.

Так вот, товарищи, разве не верно то воззрение, которое я здесь кратко очертил? И нужно ли требовать от коммунистических партий, чтобы они, как говорит тов. Зиновьев, повели открытую „борьбу против религии“? Тогда, само собой разумеется, к нашей партии не смогут принадлежать столь многочисленные в большинстве стран религиозные рабочие и крестьяне, хотя бы они и были революционными борцами и признавали нашу программу. Я не могу себе представить большей нелепости, как если Коммунистический Интернационал впрямь бросит такой лозунг. Какие неслыханные силы будут против нас моби-

52 лизованы уже самой речью Зиновьева, скоро выявится на столбцах буржуазной и социал-демократической печати Европы.

Переходя к новому лозунгу рабоче-крестьянского правительства, скажу, что мы в Швеции против такого лозунга ничего не имеем. Я, однако, думаю, что действительность этого лозунга переоценивается. Мне кажется также, что следовало бы точно установить, насколько глубоко проник лозунг рабочего правительства, прежде чем его изменять. Главное не в том, чтобы сочинять и писать все новые лозунги и новые тезисы, а в том, чтобы последовательно и энергично проводить прежние постановления. Дело в повседневной маленькой работе, ведущей к завоеванию доверия больших масс.

Радек: Тов. Хеглунд утверждает, что Исполком совершил в Скандинавии большие ошибки. Я предлагаю продлить время тов. Хеглунду, чтобы он мог конкретно доказать свои тяжелые обвинения. Он этого не сделал ни одним словом.

Хеглунд: Прошу разрешить мне позднее в дебатах возвратиться к этому вопросу, потому что я не могу непосредственно, без написанного черновика, говорить по-немецки.

Фальк (Норвегия): Впечатление, произведенное докладом тов. Зиновьева, такое, будто норвежская партия или руководители ее антикоммунистичны. Это неверно. Норвежская партия согласна с необходимостью централизованного мирового коммунистического движения. Разногласия между Норвежской партией и Исполкомом состоят в том, как фактически применять централизацию и как понимать взаимоотношения между Исполкомом и партией. ИККИ посылал письма и критиковал партию на основании неточной информации. Благодаря этим необоснованным нападкам, ИККИ усилил оппортунистические тенденции.

Тов. Зиновьев говорил, что некоторые члены группы „Мот Даг“ должны быть исключены, но не называл имен и не выдвигал никаких определенных обвинений.

Верно то, что существуют принципиальные разногласия. Есть разногласия по вопросу о централизации. Мы думаем, что ИККИ должен был бы обращаться к центральным органам партии, а не к группе меньшинства и не к отдельным личностям. Движение молодежи складывается в совершенно сепаратную организацию и, как нам кажется, не без помощи Исполкома. Но ведь должна быть лойяльность обоюдная. Если такое положение будет длиться, то в течение двух лет мы будем иметь в Норвегии итальянскую обстановку. Авторитет Коминтерна должен быть абсолютным во всех вопросах международного масштаба, но, как общее правило, Интернационал не должен вмешиваться в вопросы местного значения.

Зиновьев сказал, что новая тактика единого фронта стала необходимой, потому что социал-демократы оказались сильней, а коммунисты слабей, чем мы ожидали. В Норвегии дело обстоит не так. Здесь коммунистическая партия является партией масс, а социалистическая партия ничтожно мала. Мы решили тактику единого фронта применить к сильным руководителям профдвижения, а не к слабым

53 вождям социал-демократии. Лозунг рабочего правительства усиливает реформистские элементы.

Далее: если мы желаем создать настроение в пользу правительства рабочих и крестьян, то мы не должны возбуждать враждебность крестьян нападками на религию.

Бухарин: Тов. Хеглунд заявил, что разочарован речью тов. Зиновьева, не услышав того, что ожидал. Целью реферата тов. Зиновьева было, по моему мнению, с одной стороны, выявить различные признаки новых явлений в мировой конъюнктуре и соответственно этому установить новые лозунги. С другой стороны, задачей тов. Зиновьева являлось вскрыть различного рода опасные симптомы среди наших секций. В этом-то и коренится большая разница между 2 и 3 Интернационалами. Во 2 Интернационале отдельная секция не интересуется жизнью других секций, и поэтому приходится ставить информационные доклады о жизни отдельных партий. Мы же это сделали в печатной форме, давшей товарищам отчет о деятельности всех партий, и нам не зачем повторяться. Мы стоим на более высоком уровне, чем они. Доклад тов. Зиновьева должен был иметь и имел политический характер.

Что касается обвинений тов. Хеглунда, будто Исполком, испортив сперва итальянскую партию, хочет теперь разрушить и норвежскую партию, то надо удивляться, как можно выдвигать такие обвинения, не представивши каких бы то ни было доказательств.

Перейду к аргументации тов. Хеглунда по вопросу о религии. Тов. Зиновьев задал вчера вопрос: почему теперь вдруг всплыл религиозный вопрос? Объективно, возникновение вопроса в данный момент имеет и может иметь только один смысл: во всей Европе травят Советскую Россию, вследствие религиозных преследований, которые якобы имеют место в России. Именно этот-то момент некоторые европейские коммунисты использовывают, чтобы доказать, что только русские коммунисты варвары, а мы — де хорошие ребята, и никогда не будем преследовать попов, не говоря уже о казнях. Пусть это субъективно не так, но объективно это безусловно так. И такой вопрос выдвигается в момент, когда это может служить лишь на пользу буржуазной прессы. Эти товарищи боятся нападок буржуазной прессы. Так обстояло дело и с вопросом о централизации. Именно в тот момент, когда буржуазная пресса начала шипеть об указах из Москвы, о зависимости норвежских товарищей от московской диктатуры, именно в тот момент и наши норвежские товарищи занялись вопросом о централизме. Это означает, что шведские коммунисты хотят слыть в глазах буржуазии лучшими, чем настоящие, действительные коммунисты. Если даже они делают это не преднамеренно, то все же объективно это крайне вредно для всего нашего движения.

Что касается фактической аргументации тов. Хеглунда, то она не содержит ни атома марксизма. Утверждение, что коммунистическая партия не считает религию контр-революционной — неверно. В настоящее время каждая религия в Европе контр-революционна. В восточных странах религия может еще сыграть кое-какую прогрессивную

54 роль, но в Европе мы находимся в стадии развития, когда каждая религия контр-революционна. Способы освобождения пролетариата от оков капитала являются, вместе с тем, способами освобождения рабочего класса от буржуазной идеологии, к которой относится и религия. Так Хеглунд говорит: чего от нас хочет коммунизм — это приличное человеческое существование на земле; как дело обстоит на небе, нас не касается. Что касается неба, то я могу сказать, как там дело обстоит. Я летал на аэроплане в Берлин и могу подтвердить, что небо — пустой воздух. (Смех.)

Тов. Хеглунг пишет: „Иное дело, если коммунистическая партия непримиримо борется против превращения религии в классово-политическое учреждение, чем обычно является государственная церковь“. Марксизм, однако, утверждает, что каждая религия является классовой идеологией и представляет собой поэтому классовой инструмент.

Тов. Хеглунд говорит: „Теперь менее важно критиковать небо, чем землю, не столь важно бороться с теологией господствующих классов, сколько с их политикой; не столь важно отменить бога, сколько уничтожить капитализм. Вот это верный максистский подход“.

Но Маркс где-то говорил, что религия является соответственным отражением данного общества. Поэтому каждая революция начинает с критики религии. Мы имели в различных революциях идеологическую основу критики религии, как напр., во французской революции, и это понимает каждый марксист. В какой пропорции должна быть распределена работа, это — другой вопрос. Но нет никакого сомнения в том, что мы должны вести самую энергичную борьбу против буржуазной идеологии. По словам т. Хеглунда выходит, что для каждого члена партии и для партии в целом абсолютно безразлично, ведут ли члены партии религиозную пропаганду. У Маркса есть одно место, которое у нас известно всем, даже и крестьянам, где Маркс говорит, что религия — опиум для народа. Тов. Хеглунд думает, что можно члену партии, как частному лицу, торговать опиумом, и что партии нет до этого никакого дела. По нашему мнению, этот вопрос нужно ставить совершенно иначе.

Религия — это проклятая идеология, которая имеет глубокие корни в душе современного человека. Поэтому мы должны и можем терпеть людей, которые еще религиозны, которые еще находятся на полпути к революционному пониманию. Мы можем проявить терпение, пока мы этих людей не сделаем сознательными. Но отсюда нельзя сделать вывод, что партия должна быть равнодушна к вопросам анти-религиозной пропаганды.

Тов. Хеглунд указывает мне, что даже в „Азбуке Коммунизма“ сказано, что мы должны с осторожностью вести борьбу против религии. Это, разумеется, верно. Среди рабочих мы должны применять другие методы, чем среди крестьян, в отношении которых мы должны быть более терпеливы.

Тов. Фальк утверждает, что неразумно начинать теперь борьбу против религии. Он упускает из виду, что мы и не начинаем никакого похода, и скорее сам Хеглунд предпринял поход в защиту религии. Тов. Фальк уверяет, будто тов. Зиновьев в своей речи заявил,

55 что Коммунистическая Партия Норвегии относится враждебно к Коммунистическому Интернационалу. В действительности тов. Зиновьев сказал совершенно обратное.

Тов. Фальк обвиняет нас, будто бы мы не обсуждали непосредственно с Норвежской партией различных вопросов и связывались с отдельными лицами. Но и это не соответствует действительности. Мы тысячу раз обращались в ЦК Норвежской партии и требовали, чтобы он прислал в Москву своих представителей для обсуждения с ними этих вопросов. Это выполнялось далеко не всегда. Тов. Фальк упрекает нас, что мы были связаны с одной фракцией, но он при этом забывает, что сама Норвежская партия прислала нам соответствующего представителя. Сам Транмель не приехал, и в этом мы абсолютно не виноваты.

Что касается группы „Мот Даг“, то этот вопрос мы обсудим в комиссии; но я могу вам доказать, что все мои обвинения по адресу этой группы верны. „Мот Даг“ писала, что коммунистическая партия Германии представляет кружок неспособных интеллигентов, что представители Коминтерна констебли и т. д., и т. д.

Что касается молодежи, то я лично думаю, что по всем вопросам, которые касаются взаимоотношений с Интернационалом, ни для какого члена никакой партии и никакой части организации национальная дисциплина не может быть обязательной, если она попадает в противоречие с дисциплиной Интернационала. Каждый член любой юношеской и любой партийной организации имеет право в момент конфликта между Интернационалом и местной организацией выступать за Интернационал и против своих центральных органов. Если скандинавские товарищи действительно имеют доброе желание итти в ногу с Коминтерном, то мы найдем пути устранить все трудности. (Апплодисменты.)

Бетхер (Германия): Основным вопросом тактики европейских партий является вопрос рабочего правительства и единого фронта. Тактика единого фронта проводилась до сих пор в Германии очень успешно. Пока мы применяем тактику единого фронта, у нас неизбежно возникают разногласия о том, как ее проводить. Для того, чтобы избегнуть затушевания наших основных принципов, нам необходимо снова и снова подчеркивать роль компартии, как руководителя в борьбе за диктатуру пролетариата. IV конгресс совершенно определенно доказал, что применение тактики единого фронта не является пересмотром коммунистических принципов или фальсификацией пролетарской диктатуры. К социал-демократическим вождям мы питаем недоверие, в виду изменнической роли, которую они играли и которую они объективно вынуждены играть впредь. Но мы верим социал-демократическим рабочим, что они будут бороться совместно с нами.

Оппозиция в германской партии была сначала того мнения, что единый фронт может быть установлен исключительно снизу; эта точка зрения неверна и уже отошла в прошлое. Единый фронт — наша теперешняя политическая стратегия, при помощи которой мы не только разоблачаем социал-демократических вождей, но одновременно

56 втягиваем социал-демократических и беспартийных рабочих в дело завоевания новых позиций. Это предполагает точку зрения, что социал демократические рабочие борются вместе с коммунистами, даже еще оставаясь в рядах соц. дем. партии. При применении тактики единого фронта должны выдвигаться такие требования, достижимость которых очевидна и для социал-демократических рабочих. Единый фронт является кровной спайкой коммунистических и социал-демократических рабочих в борьбе против буржуазии и коалиционной политики и, являясь таковой, становится союзом коммунистических и соц.-демократических рабочих против с.-д. вождей. И наша оппозиция признала, что мы, благодаря применению единого фронта, завоевали целый ряд позиций, облегчающих рабочему классу дальнейшую борьбу. Завоевание этих позиций имеет решающее значение. Социал.-демократия разлагается, благодаря внутренним противоречиям. Она стоит перед дилеммой: рабочая политика или буржуазная политика. Идеологический надлом социал-демократии является крупнейшим результатом тактики единого фронта. Рабочее правительство может исходить от современных демократических учреждений. Оно не есть нечто фиксированное и вследствие всей диалектики переходного периода является меняющейся линией, ежедневно принимающей новый вид. Может создаться положение, когда мы заявим соц.-демократическим рабочим: мы, коммунисты, готовы образовать революционную коалицию даже с социал-демократическими вождями, хотя мы знаем, что они в первый же день, нам изменят. Обостренное положение в Западной Европе дает нам основание думать, что мы сможем непосредственно перейти к диктатуре, минуя предварительное образование рабоче-крестьянского правительства. Но все же мы должны считаться с возможностью быть вынужденными образовать рабоче-крестьянское правительство — коалицию с социал демократией и профсоюзами. Опорным пунктом такого правительства должны явиться внепарламентские органы классовой борьбы.

В Германии мы добились организации рабочих, сочувствующих коммунистической партии, в виде фабрично-заводских комитетов, контрольных комиссий и пролетарских сотен. Все это — органы единого фронта, с помощью которых компартия ведет борьбу. С помощью тактики единого фронта мы добились того, что значительная часть рабочих, по партбилету все еще числясь у социал-демократов, душою всецело тяготеет к нам. Этот процесс мы должны углублять всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами. Наши партии должны быть партиями завоевания политической власти, партиями победы, руководителями всего народа. В рурской борьбе наша партия еще была чужда этого чувства.

Пару слов о норвежской компартии. У нас такое ощущение, что она недостаточно связана с другими компартиями. Мы надеемся, что норвежские товарищи убедятся, что федерализм наносит тяжелый вред движению, и что только самый строгий централизм является предпосылкой удержания руководства мировой революцией в руках Коммунистического Интернационала. (Аплодисменты).

57

Третье заседание.​

13 июня 1923 г.

—

Продолжение прений по докладу тов. З и н о в ь е в а.

Флиг (Швеция). В виду большого значения для Исполкома происходившей в шведской партии после IV конгресса дискуссии по вопросу о централизме, я кратко освещу здесь ее ход. После того, как в Центральном Комитете закончились прения по докладу возвратившихся из Москвы делегатов, т.т. Чильбуму и Хеглунду было поручено составить резолюцию. Товарищи эти не достигли единства формулировки и внесли два различных проекта. Оба проекта были переданы другой комиссии. Предложенная последней резолюция и была в конечном счете принята. Это побудило тов. Хеглунда устраниться от своего выборного поста в партии и в Интернационале. В связи с его просьбой об отставке был созван расширенный пленум Центрального Комитета. На этом пленуме и была принята резолюция, направленная против централизма в Коммунистическом Интернационале. Предложение просить Исполком прислать на это заседание представителей было первоначально ЦК отклонено. Затем состоялась конференция в Христиании, где велась дискуссия с представителями Исполкома. После этой конференции тов. Хеглунд объявил на расширенном пленуме ЦК Союза Молодежи, что после заявления представителей Исполкома на конференции в Христиании разногласия можно считать ликвидированными. На том же заседании он сам принимал участие в составлении резолюции, которая безоговорочно принимала постановление IV Всемирного Конгресса. Хеглунд был, однако, против опубликования этой резолюции. На партийном конгрессе он вновь занял свою прежнюю позицию и требовал, чтобы съезд солидаризировался с оговорками расширенного пленума ЦК, т.-е. настаивал, чтобы съезд высказался против централизма.

Против письменного заявления об отставке, в котором Хеглунд указывал, что ни шведская партия, ни Коминтерн еще недостаточно созрели для дальнейшей централизации, приходилось ссылаться на устав, принятый последним съездом партии и сделавший ее одной из самых централизованных партий всего Интернационала. Последнее обстоятельство показывает правоту тов. Хеглунда, когда тот говорит,

58 что он за централизацию; но только за централизацию под руководством ЦК шведской партии, а не за централизацию во всем Интернационале. Мы не созрели для такой централизации, заявил тов. Хеглунд,— ведь у нас еще так сильны федералистские традиции. Чтобы преодолеть эти социал-демократические федералистские традиции, не следует ведь настойчиво пропагандировать федерализм, и, значит, можно было думать, что тов. Хеглунд не замедлит высказаться в пользу централизма. Наоборот, он повел пропаганду против централизма.

Теперь к вопросу о религии Тов. Хеглунд говорит, что вопросы религии у нас в Швеции не имеют большого значения для партии. Но тогда почему же он хотел на нашем партийном съезде провести резолюцию, по смыслу соответствующую его пресловутой статье? Хеглунд утверждает, что написал он эту статью потому, что партийная организация в Стокгольме устраивала собрания, на которых дискутировался вопрос — „коммунизм и религия“. Что на самом деле послужило поводом для этих собраний? Поводом явилось то, что один из членов ЦК партии — Гата Дальстрем читала частным порядком лекции по вопросам теософии, буддизма и спиритизма. В этих лекциях она разглагольствовала о движущихся стульях, вертящихся столах и т. п. и очень резко выступала против Союза Молодежи и против проводимой партией просветительной работы. По поводу этих лекций ни ЦК, ни тов. Хеглунд не нашли нужным выступать с возражениями. И только тогда, когда тов. Нерман повел на собраниях дискуссию против Гаты Дальстрем, тов. Хеглунд выступил со своей статьей.

Хеглунд говорит, что, если мы поведем антирелигиозную пропаганду, то это вызовет распад всего коммунистического движения в Швеции. Это не верно. Тов. Хеглунд обосновывает свои взгляды на неточном, устном переводе речи тов. Зиновьева. В Швеции нам предстоит дальнейшее углубление нашей марксистской пропагандистско-просветительной работы.

Шацкин (Интернационал Молодежи). Вопрос, выдвинутый статьей Хеглунда „Коммунизм и религия“ является -для Коммунистического Интернационала Молодежи крупнейшим вопросом, особенно, под углом зрения выработки мировоззрения коммунистической молодежи. Если судить по статьям Хеглунда — религия является частным делом и для коммунистической партии. С марксистской точки зрения это в корне неверно. Тов. Ленин еще в 1905 году писал: „По отношению к партии социалистического пролетариата религия не есть частное дело. Партия наша есть союз сознательных, передовых борцов за освобождение рабочего класса. Такой союз не может и не должен безразлично относиться к бессознательности, темноте или мракобесничеству в виде религиозных верований. Мы требуем полного отделения церкви от государства, чтобы бороться с религиозным туманом чисто идейным и только идейным оружием, нашей прессой, печатным словом. Но мы основали свой союз РСДРП, между прочим, именно для такой борьбы против всякого религиозного одурачивания рабочих“.

Точка зрения Хеглунда значительно ближе к социал-демократи-

59 ческой „толерантности“, чем к марксистской точке зрения тов. Ленина. Религиозное настроение в России было всегда значительно сильнее, чем в Швеции, и все же революционная партия, несмотря на ее антирелигиозную пропаганду, не стала сектой, не стала тем, чего так боится для Швеции т. Хеглунд.

По вопросу о демократическом централизме тов. Фальк защищал точку зрения шведской оппозиции, а не принципиальных противников централизма в Интернационале, как он это делал в Норвегии. Различие между 2 и 3 Интернационалами в вопросе о централизме самым тесным образом связано с их политическим характером.

Коммунистический Интернационал — Интернационал действия и нуждается поэтому в более строгой сплоченности и координировании своих сил. Воззрения норвежских товарищей в этом вопросе — социал-демократический пережиток. В Гамбурге тоже было постановлено проводить дисциплину в связи с интернациональными вопросами, представив партиям свободу в национальных вопросах. Коминтерн Молодежи имеет со дня своего возникновения выборный Исполком, и опыт этот не оказался плохим. Требования норвежских товарищей о внесении изменений в постановления Конгресса должны быть отвергнуты, как совершенно не обоснованные.

Упреки Фалька в том, что я восстанавливал норвежский Союз Молодежи против партии — несправедливы. Норвежский Комсомол стоит на точке зрения Коминтерна и потому находится в оппозиции к партии, и нашей обязанностью является заботиться о том, чтобы коммунистическая молодежь и впредь разделяла точку зрения Коминтерна.

Антимилитаристская работа ложится до сих пор исключительно на плечи организаций молодежи. Это положение должно быть изменено в том направлении, что Коминтерн делает обязательным для своих секций участие в этой работе, чтобы, таким образом, ее усилить.

В деле слияния социалистической молодежи с коммунистической мы в Италии добились больше успеха, чем итальянские товарищи; коммунистическая молодежь не саботировала объединения. На съезде социалистической молодежи в Италии мы получили 80% голосов за слияние. Это объясняется более активной тактикой молодежи.

Лозунг рабоче-крестьянского правительства должен базироваться на широко-поставленной теоретической политпросветительной кампании по крестьянскому вопросу. Было бы весьма желательно, чтобы тов. Бухарин дал этому лозунгу теоретическое обоснование в форме небольшой брошюры. Необходимо при усилении агитации среди крестьянства со стороны партий Коммунистического Интернационала не упускать из виду, что состав партий должен все же оставаться преобладающе пролетарским.

Эверт (Германия): В скандинавской рабочей прессе по вопросу о вооруженном восстании существуют неправильные представления. Тов. Транмель, говоря в интервью о крайних требованиях Москвы, останавливается на вопросе о применении оружия и приводит капповский путч в Германии, как пример того, что рабочие могут победить

60 и без оружия. Это — типичный социал демократический подход, и он, помимо того, не соответствует действительности, так как во время капповского путша германский рабочий класс взялся за оружие и был разбит лишь после своего разоружения.

Мы должны решительно выступить против воззрения тов. Транмеля, что кнут Исполкома препятствует оздоровлению германской партии. По нашему мнению, централизм в Коминтерне еще далеко не развит. Во всяком случае генеральный штаб, призванный к руководящему вмешательству в тактику, политику и задачи отдельных партий, не может создаваться от случая к случаю. Он складывается в процессе длительного развития.

Важнейший вопрос, выдвинутый тов. Зиновьевым, это лозунг рабоче-крестьянского правительства. Он имеет громадное значение не только для земледельческих, но и для промышленных стран. В Германии промышленный пролетариат, являющийся главной частью населения, все же не сможет добиться решительной победы, если ему не удастся нейтрализовать, по крайней мере, два миллиона мелких крестьян. Вопрос о рабоче-крестьянском правительстве — не нов для Германии, так как еще группа „Спартак“ обращалась с этим лозунгом к мелким крестьянам. Нашей задачей является найти такую формулировку этого лозунга, которая сделала бы рабочим массам понятным, что речь идет только о трудящихся крестьянах.

Пару слов по национальному вопросу. Этому вопросу при возникновении рурского конфликта не было уделено достаточного внимания, да и в самой партии существовали по этому вопросу разногласия, только в последнее время устраненные. Проблема эта в Германии не особенно трудна, потому что сама буржуазия предает Германию и распродает ее по частям Антанте. Труднее этот вопрос для других стран. Рурский конфликт выявил первые зачатки сотрудничества между французской и германской компартиями. Это сотрудничество еще сопровождается рядом недочетов, что не умаляет его значения, как первого шага в этом направлении.

Радек: Дебаты Расширенного Пленума представляют собой картину, совершенно отличную от того, что мог наблюдать международный пролетариат в Гамбурге. До сих пор нас уверяют, что в Коммунистическом Интернационале совершенно отсутствует живой обмен мыслей. Мы видели, что в Гамбурге ни один вопрос не подвергался публичной дискуссии. Модильяни, выступавший при обсуждении рурского вопроса, должен был прямо-таки насильно добиваться возможности изложить свои возражения. Рабочие действительно имеют возможность по существу разбирать спорные вопросы только на наших конференциях и конгрессах. Думаю, что будет не вредным, если наши скандинавские товарищи, поднимая вопрос о централизме, ознакомятся с этим обстоятельством в нашей работе. Хотел бы я знать, как это Фальк себе представляет: решения Исполкома по интернациональным вопросам, но никакого вмешательства в местные, т.-е. национальные вопросы. Как хочет тов. Фальк проверять и вносить коррективы в ра-

61 боту коммунистических партий, если он против того, чтобы мы на наших конгрессах принимали решения и по вопросам, касающимся отдельных партий. Оба выступавших сегодня немецких товарища могли констатировать,— и каждый слушавший их речи чувствовал, что они, действительно, выражают убеждение всей германской партии,— что их партия движется вперед, что она имеет основания регистрировать успехи и победы. Товарищи, воскресите в своей памяти III конгресс, на котором мы сражались с германской партией по вопросу о мартовском выступлении. Думаю, не найдется ни одного германского товарища, который не признал бы, что тогдашнее вмешательство Интернационала — не Исполкома, а всего Интернационала в лице конгресса,— что широкая дискуссия помогла им притти к тому, что теперь еще большая, чем в марте 1921 года, провокация германской буржуазии, провокация текущего года, свелась на нет, столкнувшись с накопленным опытом партии.

Товарищи, вопрос о религии выплыл как будто бы совершенно случайно по поводу одной из статей Хеглунда. Думаю, что дискуссия уже отчасти показала, и в дальнейшем своем развертывании покажет еще больше, что мы через клочок бумаги, через статью Хеглунда подошли вплотную к вопросу, который может иметь для нас большое международное значение. Повторяю — обмен мнений в связи с данным конкретным случаем поможет нам преодолеть опасность и ясно увидеть некоторые вещи, имеющие международное значение, имеющие значение для каждой партии...

Перед нами вопросы двух порядков: — вопросы консолидирования отдельных, уже существующих коммунистических партий и вопросы дальнейшего расширения нашего базиса.

С точки зрения консолидирования итальянский и норвежский вопросы стоят в тесной связи. Товарищ Урбани в своем освещении итальянского вопроса резко выступал против Исполкома. Он предлагает нам доказать, что они саботировали постановление IV конгресса, ссылаясь при этом на свидетельство одного товарища. Но самое отношение итальянских товарищей к вопросу, достаточно известное хотя бы по дискуссиям в период IV конгресса, уже тоже показывает, что известная часть вины за события в Италии падает на нашу партию. Если тов. Урбани ссылается на то, что виноваты также и Велла и Ненни, то это еще не служит оправданием итальянской компартии. Именно потому, что отдельные вожди социалистической партии намеревались саботировать объединение, наша партия должна была в первую очередь устранить возможность этого саботажа. Наши итальянские друзья,— отличные товарищи, и кому только приходилось работать с ними в Италии, тот проникается к ним глубоким расположением. Это все же не должно нам помешать указывать им их ошибки. Дело тут не во вмешательстве чужой, посторонней инстанции, а во взаимном обмене интернациональным опытом.

Тов. Фальк заявляет, что, если мы желаем дискутировать по вопросу о централизме, то они идут на это с готовностью. Но мы,

62 видите ли, выдвигаем необоснованные обвинения. Тов. Фальк, не вы ли написали в „Мод Даг“ статью, которая изображает германскую коммунистическую партию незначительной, лишенной влияния группой интеллигентов, в то время как на столбцах того же номера воспевался Стиннес? Когда я был в январе в Христиании, в „Социал-демократене“ во время происходивших переговоров появилась статья тов. Булля, которая утверждала, что делегаты конгрессов Коммунистического Интернационала, терроризируемые Исполкомом, голосуют вопреки своим убеждениям, и что поэтому конгрессы являются сущей комедией. Я ставлю вопрос: Что это, просто невинные вещи, которые должны нам показать, что вопрос о централизме заключается в простом: „больше“ или „меньше“? Упомянутая статья делает для нас ясным, что дело в заболевании очень хорошей пролетарской партии. Тов. Фальк, я допускаю, что со мной, Зиновьевым, Бухариным — ведь мы не норвежцы — может случиться, что мы цитату из „Социал-демократен“ приписываем „Мод Даг‘у“, или что обнаруживаем незнание того обстоятельства, что Иогансен не состоит членом партии. Но политически выводы тов. Зиновьева о норвежской партии ни в коем случае не являются недомыслием. Исполком политически вполне правильно оценил положение. Ведь в свое время норвежские товарищи присоединились к постановлению Интернационала. Они заявили, что Коммунистическому Интернационалу подсудны, так сказать, все вопросы, и все же затем выступили против этого. Теперь мы спрашиваем этих товарищей: какого же мнения придерживаетесь вы теперь? Мы хорошо знаем, что норвежская партия — здоровая пролетарская партия, и всякий попытавшийся оторвать ее от Интернационала обжог бы себе пальцы. Несчастье партии в том, что она стоит в стороне от больших событий. Ее нынешнее положение объясняется ходом ее исторического развития. Своеобразие ее положения должно быть преодолено, но не с помощью указов, а в сотрудничестве с норвежскими товарищами. Либо руководящие норвежские товарищи поймут необходимость этого, либо ее поймут неруководящие товарищи.

Что касается более широкого базиса нашей деятельности, то здесь следует рассмотреть три вопроса: рабоче-крестьянское правительство, национальный вопрос и вопрос религиозный. Начну с последнего. Каждый желающий завоевать власть революционный класс ставит вопрос ребром: ни бога, ни господина (Ni Dieu, ni maître), как говаривали французские буржуа. В природе не существует такого класса, который, собираясь свергнуть старую власть, не погрозил бы при этом кулаком господу богу. Если Хеглунд пишет коммунистические статьи о мистериях жизни и смерти — я был всегда того мнения, что мысли о смерти мы должны оставить буржуазии; для нас смерть всегда приходит слишком рано; чем меньше о ней думать, тем лучше,— если он пишет, что коммунизмом эти вопросы не разрешаются, если он говорит о существовании религий самодовлеющих и таких, что служат буржуазии, то все это признаки какого-то старчества. Это не мысли и не речи революционной партии, революционного вождя. Разглаголь-

63 ствования по таким вопросам есть явление переутомленности. Для меня религиозный вопрос — вопрос более значительный, чем просто ошибки со стороны Хеглунда. Хеглунду можно было бы за эту статью быть благодарными, потому что он нас неожиданно натолкнул на вопрос, который играет исключительную роль в англо-саксонских странах, который имеет значение как в Голландии, так и в католических и протестантских странах, а именно на вопрос о том, как соединить осуществление двух задач. Наше мировоззрение антирелигиозно. Такой коммунистической партии, которая стремилась бы завоевать землю, а небо оставить богу — не существует. Мы не можем оставить господа бога в покое на небесах, потому что он является орудием капитализма. Достаточен тот факт, что английская Лейбор Парти открыла свой конгресс церковным торжеством, что она весьма близко приняла к сердцу интересы невинно преследуемых польских и православных священников и даже иудейских раввинов, что она хотела тов. Ньюбольда взять заложником за Цепляка. Если я стану дальше упоминать факты, что в Голландии большинство рабочих стоит не в рядах социал-демократов, а в рядах крестьянских профсоюзов, что в Швеции при расколе либеральной партии часть рабочих и бедных крестьян объединилась на религиозной платформе, то для меня делается очевидным, что мы стоим перед вопросом, в который нам необходимо внести ясность. Мы — партия атеистическая. Тов. Бухарин уже говорил, что наша атеистическое миропонимание есть вещь, которую необходимо преподносить массам с достаточною осмотрительностью. Что это значит? Мы не только атеисты, мы — коммунистическая партия, борющаяся за диктатуру пролетариата, и если мы приближаемся к отсталым массам, то это еще не значит, что с первого же момента мы обязаны развертывать перед ними всю нашу программу. Агитация от пропаганды тем и отличается, что агитация привлекает внимание масс к важным простейшим вопросам, и только когда массы втянуты, становятся к партии ближе — тогда можно итти дальше. Им раскрывают последовательно вывод за выводом. И так дальше, пока они не стали членами коммунистической партии, а тогда можно им дать и книжку Бухарина об историческом материализме, с которой, разумеется, никто не станет начинать. Думаете ли вы, что Исполком требует от вас при первом же приближении к крестьянам настаивать на их разрыве с господом богом и, прежде чем они в этом письменно не поклянутся, не иметь с ними дела? Наш атеизм мы должны подчинить тем задачам, которые перед нами в каждой данной ситуации стоят. Тов. Бухарин уже сказал, что агитация в рабочих центрах проводится иначе, чем среди крестьян. Мы говорим с промышленным рабочим, имеющим дело с электричеством, иначе, чем с крестьянином, который живет в какой-нибудь хижине в Норвегии, всю зиму сплошь читает библию и, увы, несмотря на это, остается бедным рыбаком. Если, как уже тов. Зиновьев говорил, мы исключаем из РКП товарищей за исполнение религиозных обрядностей, то делаем это с безусловной правотой. Мы представляем собой осажденную крепость, и солдат, который не в

64 состоянии противостоять влияниям тетки или бабушки, проявит еще меньше стойкости в момент опасности. Германские товарищи говорят, что 50% членов германской партии еще сохраняют формальную связь с церковью, и никто не собирается требовать исключения тех, кто этих связей еще не порвал. Германская партия всегда отклоняла вносимые товарищами из рабочих центров предложения, чтобы партия в порядке обязательности потребовала разрыва с церковью. Если бы тов. Хеглунд в связи с такими предложениями об исключении из партии всех религиозно-мыслящих написал статью, где заявлял бы, что мы, коммунисты, не верим ни в бога, ни в дьявола, что пролетариат в интересах низвержения капитализма должен побороть этот страх перед богом и дьяволом, но... рабочая масса в своей глубине еще религиозна, хотя и принимает участие в классовой борьбе, и нужно осторожней относиться к ее суевериям, ведя в этом направлении борьбу с должной чуткостью — никто бы ни слова не возразил Хеглунду. Мы говорим: величайшая осмотрительность по отношению к массам, еще не избавившимся от предрассудков! От вождей партии мы однако можем требовать, чтобы они по меньшей мере в основных вопросах партийного мировоззрения мыслили ясно и ясно говорили массам: ни одного шага назад от нашей атеистической точки зрения! Кто в Англии не имеет достаточно мужества сказать: „да, я — атеист“ перед лицом разъяренной буржуазной своры — „Морнинг Пост“ по поводу наших атеистических газет заявила: кто не знает еще, что большевики не принадлежат к человеческому обществу, тот убедится в этом, увидев, как большевики ругают бога,— кто в англо-саксонских странах не найдет в себе мужества для этой борьбы, тот тем менее осмелится вступить в борьбу за цели коммунизма.

Товарищи, так же, как мы считаемся с предрассудками рабочего класса и весьма осмотрительны в отношении заблуждений и недомыслия масс, которые стараемся завоевать, так же осторожны мы будем и в этом вопросе.

Два слова по крестьянскому вопросу. Это не новый лозунг, как утверждает т. Хеглунд. Мы уже давно покончили с социал-демократическим воззрением, что нам никакого дела нет до крестьян. Т. Эверт уже указывал на то, что там, где революция уже развертывалась в Германии 1919 года, аграрная программа коммун. партии Германии приобрела свое значение. В Италии товарищи мало этим вопросом занимались, но все же занимались. Нужно быть безумцем, чтобы не понимать, что во Франции, в этой преимущественно крестьянской стране, проблема отношения к крестьянству есть решающий вопрос революции. Итак, по существу это не новый вопрос. Если мы его теперь выдвигаем, то по простой причине; мы чувствуем, что дело движется вперед и необходимо вбить в стену новый крюк, чтобы прикрепить к нему новые обстоятельства.

Ставить экономические требования для улучшения положения крестьян еще недостаточно. Мы должны ему показать, что его положение не улучшится до тех пор, пока мы не возьмем вместе с ним

65 власть. Мы, большевики, использовали в 1905 году лозунг „Коалиция с крестьянами“, и это имело громадное значение. Это, конечно, не значит, что мы составим коалицию в Польше с Витосом и во Франции с радикал-социалистами: эти партии являются крестьянскими контр революционными партиями, с которыми мы не можем иметь ничего общего.

Трахтенберг (Америка) заявляет, что его радуют указания тов. Зиновьева на блестящие успехи американской партии в истекшем году. Если американская партия улучшилась, то это благодаря решениям последнего международного конгресса Коминтерна.

Оратор останавливается на вопросе о применимости нового лозунга рабоче крестьянского правительства к Америке, которая, в противоположность Европе, не имеет большого крестьянского населения, Но там есть огромное число фермеров, положение которых стало за последнее время очень похожим на положение европейских крестьян. Многие из них постепенно теряют ту землю, которую они безвозмездно получили лет 25 тому назад; они постепенно опускаются до ступени безземельных арендаторов. Статистические данные за последний год показывают, что 75% всех ферм обременены ипотечными долгами, и что задолженность фермеров увеличилась на 130% в сравнении с прошлым годом. Число фермеров уменьшилось, так как многие ушли из деревни в город. Временное военное благополучие фермеров сведено на нет железнодорожными магнатами, владельцами элеваторов и всякого рода посредниками.

Это положение побудило фермеров организовать собственную политическую партию, и в течение нескольких лет ее существования так называемая Непартийная Лига достигла значительных политических успехов. Лига выступает с требованием национализации железных дорог, зернохранилищ, элеваторов и т. д.

История этой лиги показывает, как американские фермеры стараются вести борьбу против капитала, хотя еще не достигли классовой сознательности.

Рабочая партия (Воркерс Парти) обратила внимание на это положение дел и выдвинула лозунг: „Правительство рабочих и трудящихся фермеров“. Но этот лозунг имеет свои опасности. Американские социалисты также шли к фермерам, но они дали себя уговорить в необходимости слияния с Непартийной Лигой и тому подобными политическими партиями, результатом чего было полное исчезновение социалистической партии во многих штатах. Необходимо, чтобы при агитации за этот лозунг в Америке партия ясно учитывала эту опасность.

Джонсон (Канада): Канада является преимущественно земледельческой страной с огромным населением, состоящим из бедных, мелких сельских арендаторов-земледельцев. Эти фермеры находятся в таком плачевном состоянии, что многие из них распродают свои фермы. В западных штатах насчитывается 150.000 украинских и русских эмигрантов фермеров. В прошлом году они послали делегацию на областную партийную конференцию в Манитоба с просьбой, чтобы партия при-

66 шла им на помощь. Фермерская организация находится в руках крупных хлебопроизводителей, и делегация просила конференцию помочь им образовать новую партию из бедных фермеров. Конференция передала это дело партийному съезду. Когда съезд рассмотрел этот вопрос, он нашел, что партия недостаточно опытна и недостаточно осведомлена, чтобы наметить нужную тактику. Она приняла лозунг рабоче крестьянского правительства, выставленный Интернационалом, но этот лозунг все еще ставит партию перед вопросом должны ли бедные крестьяне быть допущены в партию, или они должны быть организованы в отдельную фермерскую лигу. В связи с этим партия организовала комиссию для изучения этого вопроса.

67

Четвертое заседание.​

Продолжение прений по докладу т. Зиновьева.

Негри (Италия): Итальянская делегация согласна с докладом т. Зиновьева, в частности с позицией Исполкома в вопросе о централизме и рабоче-крестьянском правительстве. Мы желали бы, чтобы централизм Коминтерна был вновь подтвержден в смысле резолюции IV конгресса. В этом отношении невозможны никакие уступки. Мы вполне одобряем позицию Исполкома в скандинавском вопросе.

На рабочее правительство мы не смотрим ни как на окончательное решение, ни как на примиренчество, а как на переходную стадию отвечающую временному соотношению социальных сил и долженствующую привести к диктатуре пролетариата или к реакции. Задачей такого правительства является подготовить пути для диктатуры. Мы безоговорочно соглашаемся с лозунгом рабоче крестьянского правительства, который мы всегда считали подходящим для Италии в виду ее особого положения. Из 12 миллионов трудящихся Италии 4 миллиона приходится на промышленных рабочих и 8 миллионов на крестьян, из которых половину составляет батрацкий элемент и половину крестьяне-собственники.

Отвечая т. Зиновьеву, т. Негри приводит цитаты, освещающие позицию итальянской партии в аграрном вопросе. Старая социалистическая партия совершала в этой области ошибки, но молодая КП сумела привлечь на свою сторону симпатии крестьян.

Негри говорит далее:

Для того, чтобы крестьянский образ мыслей не проник в ряды нашей партии, необходимо, чтобы те, которые маневрируют лозунгом рабоче-крестьянского правительства, имели совершенно отчетливую пролетарскую идеологию. Здесь поднимался вопрос о слиянии с социалистами. Нас критиковали за нашу неуступчивость. Со стороны нашей партии не имел места ни саботаж, ни чувство мести к социалистам. Чтобы обеспечить успех революции, мы готовы работать в союзе с самим чортом, но безусловно необходимо, чтобы партия, которая создастся в результате слияния, была определенно пролетарской и коммунистической.

68 Коричонер (Австрия): Мысли, высказанные т. Зиновьевым, представляют крупный шаг вперед, открывая нам новые области работы. Все без исключения правительства, правившие до настоящего времени Австрией, опирались на сотрудничество и поддержку зажиточного крестьянства. Агитация в деревне за правительство рабочих и крестьянской бедноты поможет нам подойти ближе к тем слоям, которые до сих пор еще подчиняются руководству реакционеров, и одновременно завоевать сельско-хозяйственные области Австрии для революционной классовой борьбы. Но наш лозунг должен быть при этом так формулирован, как предложил тов. Варга: „за правительство рабочих и трудящихся крестьян“. Иначе он имел бы в Австрии почти контр-революционный характер, так как лозунг рабоче-крестьянского правительства был бы равнозначущ коалиции рабочей аристократии и кулачества. Австрия представляет в настоящее время совершенную колонию Она вполне находится под господством Лиги Наций, результатом чего является полная потеря политической и хозяйственной самостоятельности, колоссальная безработица, растущее обеднение масс и миллиардные налоги на трудящихся.

Гамбург означает, без сомнения, банкротство австрийского меньшевизма, но мы не должны упускать из виду, что в Гамбурге достигнута большая сплоченность и лучше организованное объединение для борьбы против коммунизма. Было бы опасным недооценивать этого, и в настоящий момент мы должны не ослаблять централизм Коммунистического Интернационала, а наоборот, твердо его держаться и развивать дальше. Продолжая нашу тактику, мы расширим круг сочувствующих КП. Уже теперь можно констатировать, что в рядах профсоюзов рабочих, следующих за нашими лозунгами в десять раз больше, чем организованных коммунистов. Важнейшая задача Исполкома, и в особенности компартий Средней Европы, состоит в том, чтобы объединить частные выступления в различных странах и, таким образом, еще больше координировать наши действия в международном масштабе. Эта координация в придунайских и балканских государствах будет лучшим средством борьбы против реформизма и фашизма.

Ньюбольд (Англия): Тактика единого фронта уже принесла в Англии значительные плоды: влияние коммунистов среди масс значительно возрасло во всей стране. Во многих профсоюзах, в особенности у машинистов и рудокопов, коммунисты овладели руководством. В советах профсоюзов они значительно укрепились.

Несмотря на то, что на Эдинбургском съезде Лейбор Парти отказала в приеме компартии, на предстоящей в ближайшем будущем конференции Лейбор Парти 13 местных организаций и 2 больших профсоюза вновь вносят вопрос о нашем присоединении к ней.

Новый лозунг — „рабочее и крестьянское правительство“ будет с восторгом приветствоваться Британской Компартией. Делегация поддерживает предложение тов. Варга о видоизменении формулировки этого лозунга в „правительство рабочих и трудящихся крестьян“. Развитое рабочее движение всегда оставляло без внимания сельских

69 рабочих. Крестьянства в Англии не существует, оно уже в течение XVIII столетия перебросилось в колонии или города. В Ирландии крестьянское население велико, и этот лозунг только поощрит дальнейшее развитие ирландской партии.

Что касается вопроса о религии, то Британская Компартия тоже согласна с необходимостью бороться с церковью, но эта борьба лучше всего осуществима с помощью работы политико-просветительных учреждений партии, которая прямым или косвенным путем подрывает основы религии.

Главные свои силы Британская Компартия черпает в горнозаводских округах Западной Шотландии и Южного Уэльса, но как раз среди горнорабочих религиозность еще очень сильна. Точно так же все ирландское крестьянство принадлежит к числу верующих католиков. В Ирландии наступление на церковь сделает на многие годы невозможным самое развитие партии. Британскую Партию всегда упрекали в том, что она не имеет влияния на массы. Желательно поэтому иметь решение Коминтерна, что лучше — прямая или косвенная аттака церкви.

Росмер (Франция): В связи с вопросом о централизме и отношениях между Коминтерном и секциями французская делегация может указать на свой ценный опыт. Хеглунд полагает, что плохо осведомленный Исполком совершал ошибки по отношению к норвежской партии. В течение долгого времени противники Коминтерна говорили то же самое в связи с французским вопросом. В одной статье Транмеля мы находим и другой аргумент, который нам тоже хорошо знаком: „Коминтерн хотел бы принудить нас к пассивному послушанию“. Транмель становится на двойственную позицию: он то выступает против крайнего централизма, то ударяется в левый коммунизм. Люди, которые вели такие речи во Франции, теперь вне Коминтерна, и скатываются по пути к 2 Интернационалу. Фальк попытался вырыть ров между Коминтерном и его секциями. Это довольно трудно. Мы приглашаем скандинавских товарищей высказать свое мнение относительно позиции Исполкома во французском вопросе. Показал ли опыт, что исполком ошибался? То, что сегодня утром говорил Негри, доказывает, что скандинавцы напрасно ссылались на мнения итальянцев, которые являются сторонниками централизма в Коминтерне и даже находят его еще недостаточным.

Тов. Транмель говорит: „разрыв с нашей революционной традицией или разрыв с Коминтерном“. Такие речи недопустимы. Они напоминают речи Фроссара, который занял аналогичную позицию выбора между традицией французской партии и Коминтерном. Для разрешения конфликта необходимо прежде всего, чтобы вопрос не ставился таким образом.

Речь Дюрэ поразила французских делегатов. Дюрэ, находящийся уже шесть месяцев в Москве, совершенно игнорировал французскую партию, не делился с ней никакими информациями и не критиковал ее. Но теперь с этой трибуны он подвергает ее резкой критике, чего он не стал бы делать, если бы имел малейшую связь с партией.

70 Трэн, в существенном согласный с нами, является единственным защитником несчастной формулы о рабочем империализме. Его статья была опубликована с оговорками. Нельзя помешать должностному лицу партии говорить иногда глупости. Дюрэ знает это лучше, чем кто либо другой. Что касается ответов Трэна диссидентам,— мы не ждали критики Дюрэ, чтобы дать им правильное освещение.

Мы применяли тактику единого фронта с известным успехом, как доказывает замешательство в рядах реформистской партии. Наши успехи были бы больше, если бы мы не потеряли из-за Дюрэ целый год на бесполезную дискуссию по этому вопросу.

В связи с Гамбургом Хеглунд заявил, что было бы опасно недооценивать значение объединения обоих Интернационалов. Если верно, что положение делается для коммунистов ясней, то, с другой стороны, верно также и то, что это событие может породить известные иллюзии. Мы должны поэтому разоблачить поведение социал-демократов в Гамбурге. Но лучше всего можно бороться против нового социал-демократического Интернационала, если, противопоставив ему другой Интернационал, ни в чем не походить на него и не торговаться о присоединении к Коминтерну и поддержке его, как это делают скандинавские товарищи.

Запотоцкий. (Чехо-Словакия): Вопрос о рабоче-крестьянском правительстве представляет для нас не общий пропагандистский лозунг, он становится важным вопросом повседневной политики. Этот лозунг ставит нас в Чехо Словакии перед очень интересными перспективами политического развития. Так как мы не хотим предпринимать ничего, что не соответствует планам Интернационала, мы считаем нашей обязанностью обратить внимание на положение в нашей стране. То, что говорилось здесь во время дебатов, недостаточно для нас. Нам необходима большая конкретизация общих лозунгов.

Сила рабочего движения в последнее время ослабела. При таком положении руководство борьбой значительно затрудняется. В связи с этим обстоятельством споры о возможности создания рабочего правительства парламентским путем автоматически разрешаются в отрицательном смысле. Перспектива расширяется, как только выдвигается лозунг рабоче-крестьянского правительства. В лагере нынешней правительственной коалиции происходит распад по разным направлениям.

Существуют большие трения между партией промышленной и банковой буржуазии, руководимой Крамаржем, и аграрной партией. Но и в самой аграрной партии началось разложение. Часть ее может стать нашим естественным союзником. Мы тем более ускорим темп разложения и усилим рост самосознания крестьянства, чем более конкретно мы сформулируем лозунг рабоче крестьянского правительства.

Дальнейшим признаком разложения во враждебном лагере являются трения между группой Массарика и Бенеша, с одной стороны, и национал-демократами и Крамаржем — с другой. Противоречия настолько сильны, что вносят раскол в буржуазный лагерь даже в связи с вопросами внешней политики.

71 Но вопрос о рабоче-крестьянском правительстве выставляется в качестве лозунга также сторонниками так называемого „Социалистического Объединения“, которые выдвинули, между прочим, следующие конкретные лозунги: рабоче-крестьянское правительство, возобновление сношений с Россией, вотирование государственного кредита в 1 миллиард чешских крон для гарантирования вывоза в Россию и т. д.

Какую позицию должна занять чешская КП по отношению к этим лозунгам, которые с течением времени могут у нас стать популярными?

Мы вполне сознаем, что голосование во время выборов могло бы быть только поводом, побуждением к тому, чтобы вопрос о рабоче-крестьянском правительстве приобрел актуальный характер. Подлинная сила подобного правительства была бы, само собой разумеется, не в парламенте, а вне его, и должна была бы основываться на поддержке масс и самостоятельных массовых организаций. Рабоче-крестьянское правительство должно еще, прежде чем оно возникнет, подумать о реальных средствах своей обороны.

Чехо-Словакия — маленькая страна, но она имеет международное значение. Сила нашей партии могла бы стать для нас источником затруднений, если бы нам не удалось на переходный период выработать ясную конкретную линию действий.

Опасность оппортунизма при установлении задач переходного периода сказалась бы только в том случае, когда эти задачи заслонили бы конечную цель.

Тактику единого фронта нужно рассматривать в настоящем положении не только, как разоблачительный маневр. Она является действительным орудием борьбы, посредством которого мы завоевываем новые позиции и идем вперед, и которое может привести нас к положительным успехам.

Что касается национального вопроса, то мы вполне согласны с формулой т. Зиновьева. Я только хочу указать, что не национальные противоречия повели к расхождению во мнениях между чешскими и немецкими текстильными рабочими, а невыясненное положение в вопросе о Красном Профинтерне.

Коларов (Болгария): Тактика единого фронта достаточно изучена по отношению к промышленным странам. Но какова должна быть наша политика в земледельческих странах по отношению к политически-организованным сельским массам? В этих странах пролетариат не может взять власть без их активного содействия. Болгария насчитывает 80% крестьян. Коммунистическая партия и следующие за ней профсоюзы являются почти единственными организациями пролетариата. Социал-демократы и нейтральные организации почти не идут в счет. Разница между рабочими и крестьянскими организациями заключается в том, что первые имеют классовый характер, а вторые представляют собой организации, объединяющие как бедных, так и богатых. Последние, достигнув власти, ведут политику защиты капитала и даже подавляют рабочее движение. Обстоятельства заставили нас, однако, не-

72 сколько раз образовать единый фронт с аграрным союзом: для проведения аграрной реформы, по поводу преследований бывших министров — виновников войны и в связи с первой попыткой буржуазных партий произвести переворот с помощью врангельцев.

Государственный переворот, который лишил власти крестьянскую партию, был, повидимому, направлен против городских и сельских трудящихся масс. Крупным препятствием для единого фронта с крестьянами было то, что коммунисты оказались вынужденными защищать против крестьянского правительства свои права и даже свою жизнь. В странах, как наша, речь может итти только о правительстве рабочих и крестьян, в то время как в странах промышленных лозунг рабоче-крестьянского правительства приобретает скорее агитационно пропагандистский характер, имеющий целью нейтрализовать крестьянский класс. В странах сельско-хозяйственных проблема диктатуры может получить новый вид, а именно диктатуры рабоче-крестьянской. Уже несколько месяцев тому назад Болгарская КП. приняла лозунг рабоче-крестьянского правительства и стала пропагандировать его с таким успехом, что беспокойство, вызванное этим среди правящей крестьянской партии, было одной из главных причин их политики репрессий и террора против нашей партии.

Если происшедший государственный переворот является началом гражданской войны, как это повидимому, и есть, наша партия вынуждена будет заключить коалицию с аграрным союзом, результатом чего может быть рабоче-крестьянское правительство.

Тов. Коларов думает, что здесь уместно вновь вернуться к национальному вопросу, принципиально прекрасно разрешенному на 2 конгрессе Коминтерна, но теперь встающему с большей остротой, в особенности на Балканах, где он грозит стать причиною войны. Необходимы точные решения, соответствующие каждому случаю. Этот вопрос необходимо обсудить на ближайшем всемирном конгрессе.

Тов. Коларов одобряет заявление Зиновьева по итальянскому вопросу и думает, что ошибки итальянской коммунистической партии объясняются взглядом некоторых итальянских товарищей на роль партии. Как показывают тезисы последнего итальянского конгресса, эти товарищи не уразумели разницы между массовой партией и сектантской.

Тов. Коларов считает линию поведения скандинавских товарищей непоследовательной и двусмысленной. В принципе они являются сторонниками централизма, но в действительности поступают деспотически: сторонники централизма для стран Востока и Юго-Востока, они отвергают его для Запада; практикуя у себя строгий централизм, они не хотят, чтобы его применяли к ним в Коминтерне. Тов. Коларов надеется, однако, что настоящие прения приведут их на правильный путь.

Беруччи (Италия): Коммунистическая партия Италии приняла вынесенные IV конгрессом резолюции. Здесь говорили, что партия выполняла решения Коминтерна единственно ради дисциплины. Нельзя требовать энтузиазма, когда речь идет о политическом браке по расчету с Велла и Ненни. Во всяком случае, итальянская компартия

73 добросовестно выполняла принятые решения, и упреки, брошенные ей на этом пленуме, несколько чрезмерны.

Тов. Радек сказал, что если победила контр-революция в Италии, то это следствие ошибок коммунистической партии. Это равносильно тому, как если бы сказать, что партия поступила неправильно, дав себя победить. Я слыхал подобные рассуждения и от немецких товарищей. Разве какая-нибудь партия может бороться без риска быть побежденной? Например, Парижская Коммуна была побеждена. Русская революция 1905 года также. Разве можно сказать, что это является ошибкой коммунаров, ошибкой нашей тогдашней большевистской партии?

В 1919 году положение в Италии было объективно революционным Но тогда коммунистическая партия лишь образовывалась. А когда коммунистическая партия, наконец, увидела свет, контр-революция была уже победительницей. Следовательно, упреки, которые бросали итальянским товарищам, несправедливы.

Говорят, что Муссолини победил потому, что сумел привлечь на свою сторону крестьянство, на что оказалась неспособной итальянская коммунистическая партия. Это еще не доказано.

Что касается действий итальянской партии по отношению к фашизму то, я полагаю, ее ошибка была в том, что она уделяла слишком много внимания вопросам внутренней организации и недостаточно вопросу привлечения и сплочения масс. То же самое продолжалось и после пришествия фашистов к власти. Не возводя никаких особых обвинений и в самом дружественном тоне следует подвергнуть рассмотрению ряд ее ошибок. Например, я полагаю, что со времени убийства т. Воровского итальянская компартия недостаточно использовала агитационные возможности, которые ей представлялись. Существуют в Италии и анти-колонизаторские настроения, которые партия могла бы использовать. Следует провести ряд организационных мероприятий для укрепления партии. Следует укрепить базис Центрального Комитета, введя в него рабочих и усилив представительство меньшинства.

В отношении социалистической партии наша итальянская коммунистическая партия должна, по-моему, использовать тактику единого фронта, которая принесла столь хорошие результаты в Германии. Я убежден, что к V Конгрессу Коминтерна итальянская партия станет одной из лучших секций Интернационала.

Амтер (Америка) критикует отношение скандинавских партий к вопросу о централизме; частично он приписывает это тому, что они в своей стране не так страдают от наступления капитала, как в остальной Европе. Международная дисциплина и централизм необходимы в виду огромных задач, стоящих перед партией. Их опасения, что централизация разрушит инициативу местных организаций,— не основательны; Интернационал нигде в такой степени не проявил своей власти, как он это сделал в Америке; это доказало уменье К. И. давать советы и проявлять твердую волю, когда это необходимо.

В Италии коммунисты поставили преграды социалистам, когда те

74 были уже готовы вступить в Компартию, и это является преступлением против рабочего движения и Интернационала.

Оратор того мнения, что вопрос о религии не был достаточно разобран, в особенности по отношению к Америке, где церковь является открытым орудием в руках капиталистов против всех прогрессивных течений рабочего движения. Почему же американская партия должна молчать, когда атеизм открыто дискустируется даже в Университетах? Оратор не согласен с тов. Ньюбольдом в том, что анти-религиозная кампания должна быть поручена вспомогательным партийным организациям.

Лозунг „правительство рабочих и фермеров“ необходим в Америке, но вместе с английскими товарищами он того мнения, что его следует формулировать, как лозунг „правительства рабочих и трудящихся фермеров“, так как между последними и эксплоатирующими фермерами существует пропасть, и сохранить эту пропасть — значит одержать победу. Нет никаких оснований опасаться, что крестьяне-фермеры будут опасны для пролетарской диктатуры.

75

Пятое заседание.​

14 июля 1923 года.

Продолжение прений по докладу тов. Зиновьева.

Владетич (Юго-Славия): Упрек тов. Зиновьева, будто югославская партия, вследствие своей неясной позиции в национальном вопросе, оттолкнула от себя пролетарские массы Словении,— этого наиболее промышленного района Юго-Славии,— неоснователен. Юго-славская партия энергично борется как против сербской гегемонии, так и против шовинизма словенской и хорватской буржуазии. Несмотря на подполье, в которое нас загнал белый террор югославского правительства, нам удалось окончательно справиться с ликвидаторской центристской партией, которая возникла в Словении при содействии некоторых прежних руководящих деятелей нашей партии, считавших ее создание якобы осуществлением тезисов IV конгресса о тактике единого фронта. Это является крупной победой компартии и доказывает, что мы теперь связались с массами словенского пролетариата крепче, чем когда бы то ни было.

Национальный вопрос в Юго-Славии вследствие существования многих национальностей и племен, живущих под политической гегемонией сербской буржуазии, крайне запутан. Размеры национальной борьбы поэтому тоже огромны. Не вследствие нашей неправильной точки зрения в национальном вопросе, но лишь, благодаря нашей нелегальности, мы не можем пока принять решительного участия в этой борьбе. Несмотря на фракционную борьбу, партия была до сих пор единодушна в том, что нашими лозунгами в национальном вопросе должны быть: против сербской буржуазии, за пересмотр конституции и за право на самоопределение всех народов и племен. Мы с радостью принимаем указания Исполкома, как нам лучше действовать в национальном вопросе, и мы употребим все силы для проведения их в жизнь.

За лозунг рабоче-крестьянского правительства мы уже и раньше боролись и достигли значительных успехов в популяризации этого лозунга среди масс.

Нам удалось ликвидировать фракционную борьбу, доказательством чего являются единодушные решения, принятые последней партийной конференцией; этим мы создали наилучшие условия для доб-

76 рых отношений между партией и Исполкомом, а также показали, что наша партия доросла до разрешения трудных задач борьбы в Юго-Славии.

Тов. Саитта (Италия): Относительно значения Римского съезда не существовало никакого разногласия. Этот съезд социалистической партии решил примкнуть к 3 Интернационалу. Товарищи коммунисты часто придают больше значения личностям, чем массам, не дооценивая последние. Мы полагаем, что Итальянская Социалистическая Партия привела в Интернационал массы, которые при наличии желания можно было бы хорошо использовать. Коммунисты противодействовали работе за присоединение к Коминтерну, которую мы вели в своей партии. Теперь наши друзья остались в меньшинстве в социалистической партии. Центральный орган партии „Аванти“ находится в руках Велла. Это результат обратный тому, которого мы желали. Противники слияния не могли иметь лучших аргументов, чем злая воля, которую проявили коммунисты в вопросе о слиянии: Исполком в Москве желал слияния, но Центральный Комитет в Риме не желал.

Говорили, что слияние скомпрометировано внезапным отъездом Сератти из Италии. Сератти явился по первому зову, после 10-дневного отсутствия, а через три дня после его приезда был арестован. Его арестовали, когда победа Муссолини над „Аванти“ была ясна. Наступи эта победа десятью днями раньше, разве не был бы раньше арестован и Сератти?

Правда заключается в том, что слияние было затруднено желанием коммунистов профильтровать партию в 42.000 членов, которые всей своей массой пришли к 3 Интернационалу. Условия, поставленные сначала для слияния, оскорбили почти всех товарищей. Исполком Коминтерна хотел удовлетворить коммунистов, которые со своей стороны не желали слияния. Товарищи из Центрального Комитета Итальянской Компартии еще и теперь заявляют, что они не сочувствуют слиянию. Работа по сближению коммунистической партии с социалистической велась таким образом, чтобы помешать всякому сближению. Если хотят слияния — необходимо вверить заботу об его осуществлении таким людям, которые убеждены в его необходимости.

Шефло (Норвегия): В противоположность критике т. т. Хеглунда и Фалька по поводу отношений Исполкома к скандинавско-норвежским вопросам, мы заявляем, что Коммунистический Интернационал занимался норвежской партией не слишком много, а слишком мало. Исполком Коминтерна знает, что норвежская партия в настоящее время является важным фактором в жизни Скандинавии, и заниматься вопросами норвежской партии — является несомненной обязанностью Исполкома Коминтерна. Неправильны заявления т. т. Хеглунда и Фалька, что вмешательство Исполкома осложнило положение партии; как раз наоборот. Как на IV конгрессе, так и на партийной конференции в Христиании, благодаря вмешательству Исполкома, было достигнуто полное единение. Но затем оппозиция со стороны большинства снова вызвала фракционную борьбу. Показательно, что представители большин-

77 ства выступили за нейтралитет партии в отношении профсоюзов и отклонили в Христиании предложение меньшинства о посылке делегатов в Профинтерн под тем предлогом, что необходимо осмотрительней обращаться с социал-демократами. Но в то же время представители большинства на практике доказали, что они мало щадят меньшинство.

В норвежской партии существует строгий централизм, который осуществляется в отношении меньшинства как раз „противниками“ централизма. Норвегия переживает сейчас тяжелый кризис. В последнее время обанкротились большие центральные банки, что вызвало значительное раздражение среди крестьянства. Лозунг рабоче-крестьянского правительства приобретает в этих условиях в Норвегии большую актуальность, и совершенно неправ тов. Фальк, когда он выражает опасения, что этот лозунг вызовет среди нас большие расхождения. Наша фракция будет попрежнему держаться линии, которая до сих пор встречала полное одобрение Исполкома.

Серра (Италия): Товарищи из центрального комитета Итальянской коммунистической партии персонально, разумеется, не заслуживают никакого упрека. Но тем не менее неправильная политика тем опаснее, чем с большим самоотвержением и настойчивостью ее проводят. Я строг к своей партии. Сделала ли она все, что ей по силам против фашизма? Нет. А вместе с тем ей представлялись широкие возможности борьбы. Партия, которая поставила себе задачей повести массы против реакции, завоевала бы для себя командующие позиции. Но наша партия этого не сделала, потому что ее руководители, будучи заняты охранением чистоты своей партийной теории, никогда не находили практического подхода к массам.

И когда уже было слишком поздно, была под давлением событий применена тактика единого фронта: лишь за несколько месяцев до пришествия фашистов центральный комитет разрешил членам партии сотрудничать с максималистами в правлениях профсоюзов. Разумеется, индивидуально все коммунисты выполнили их революционный долг борьбы против фашизма. Но партия, как таковая, не выполнила своего долга. Она не сумела подчинить своему руководству борьбу рабочего класса против реакции. Она отказалась связаться с объединением трудящихся, за которыми шли массы, и тем самым допустила его превращение в орудие в руках массонов.

Сознательно ли саботировал центральный комитет коммунистической партии единый фронт? Нет. ЦК сам был жертвой своей сектантской узости. В вопросе о слиянии было тоже потеряно много драгоценного времени, так как мы были заняты спасением некоторых сектантских традиций. А враги в это время не дремали. При таком подходе к делу крах неизбежен. Итальянская партия — единственная, еще не усвоившая тактику единого фронта. Негри опасается, что контакт с социалистами будет вреден нашей партии. Я питаю более глубокое доверие к нашей партии. Нам бояться нечего. Пойдемте ближе к массам, без боязни, что они повредят нашей теоретической чистоте

78 и с намерением руководить ими и развивать их. Будущее революции в нашей стороне всецело зависит от смычки с массами.

Джиакомо: Победа фашистов для Коммунистической Партии Италии была полной неожиданностью. Лучшие вожди партии были за пределами страны, когда Муссолини предпринял свой переворот. Правое крыло социалистической партии втихомолку сотрудничало с Муссолини, так что наша фракция должна была вести борьбу не только с оставшимися в соц. партии реформистами, но и со стоящими за их спиной вне партии наиболее мощными врагами.

Самой крупной ошибкой Коммунистической Партии Италии было, что она не помогла нашим социалистическим друзьям в их тяжелой борьбе. Как наши коммунистические товарищи сами признали, они оставались в роли наблюдателей со сложенными руками, в то время как борьба кипела в рядах социалистической партии. Хотя ИСП не располагала большим временем для своей работы, все же ей удалось собрать 43% голосов за присоединение к Коминтерну, и это является весьма показательным. Только маленькой поддержки наших коммунистических товарищей было бы достаточно, чтобы добиться большинства. Эти факты должны быть раз навсегда констатированы перед таким авторитетным собранием, так как в скором будущем состоится очередной съезд ИСП, на котором наша фракция опять поставит вопрос о присоединении к Коминтерну, и потому вопрос о поддержке для нее крайне важен.

Норвежские товарищи совсем не знают, какой громадный вред их поведение принесло Италии. Их доводы подхватывались антифузионистами, которые говорили: вы видите, такая сильная партия, как Норвежская, тяготится централизмом. Кроме того, неправы они и в своих упреках Исполкому. История итальянского рабочего движения является классическим примером того, что постигает партию, если она оставляет без внимания предложения Интернационала. Норвежские товарищи, повидимому, не знают, что здесь на последнем конгрессе тов. Сератти должен был признать, что в Ливорно он был неправ, а Коминтерн прав. Если норвежская партия будет настаивать на своей теперешней позиции, то она, пожалуй, доведет до того, что создаст в Норвегии итальянскую обстановку.

Хеглунд (Швеция): Я только конкретизирую, как этого пожелал тов. Радек, мои критические замечания относительно позиции Исполкома в скандинавском вопросе. Мы признаем, что в норвежской партии были совершены обеими сторонами известные ошибки, которые и явились причиной вмешательства Исполкома. Я должен в связи с речью тов. Шефло заметить, что мы не говорили, будто бы Исполком не должен заниматься норвежским вопросом и вопросами Норвежской партии. Мы только указали, что при этом вмешательстве он совершил ряд ошибок. Мы не солидаризировались и с фракцией Транмеля. Мы относились весьма критически к нему в известных случаях, например, в связи с его позицией по вопросу единого фронта. Исполком, по нашему мнению, вмешивался без достаточного знания дела и не бес-

79 пристрастно, а образ и формы вмешательства были во многих случаях весьма вызывающими.

Неверные шаги нынешнего и прежнего Исполкома, по моему мнению, выразились главным образом в следующих случаях:

1. Исключение тов. Лиана, председателя Центрального Совета профсоюзов Норвегии, явилось ошибкой и впоследствии было аннулировано. Исключение было произведено без ведома ЦК Партии.

2. Первое письмо, адресованное в ЦК партии, было опубликовано в „Правде“ до того, как Центральный Комитет хоть что-либо знал об этом письме. Шведский соц-демократический орган „Социал-Демократен“ в Стокгольме имел возможность привести это письмо полностью и демогогически его использовать прежде, чем норвежский Центральный Комитет его получил или вообще что-нибудь о нем узнал. Таким образом, вся буржуазная и соц-демократическая пресса Норвегии сумела это письмо использовать в своих целях.

3. Второе письмо от 22 сентября было составлено без предварительного согласования или переговоров с норвежским Ц.К. Шефло, руководитель фракции, был, правда, в Москве, но не с мандатом по этому вопросу, а с другой целью. Ц.К. норвежской партии не знал, что норвежский вопрос будет как раз в это время обсуждаться Исполкомом.

4. Так называемые собирательные статьи тов. Транмеля были неверно истолкованы в том смысле, что он стремился к организационному об'единению с правыми социалистами. Это не соответствует действительности. Наоборот, тов. Транмель относился очень скептически даже к вопросу о едином фронте с социал-демократами. И все же эти статьи были использованы, как обвинительный материал против Транмеля, чтобы показать, что он не стоит на платформе Интернационала.

5. Второе письмо было в целом весьма односторонне, а в некоторых пунктах резко противоречило первому письму. Оно было так резко и вызывающе направлено против течения Транмеля, что, благодаря этому, конфликт на деле обострился, вместо того, чтобы быть ликвидированным.

6 Неверным шагом было и избрание в Исполком представителя норвежского партийного меньшинства.

7. Исключение Карла Иогансена на IV конгрессе было неверным шагом. Организационно неверно было и аннулирование временного устранения тов. Гальварда Ольсена, который на самом деле устранен не был.

8 Тов. Бухарин, к сожалению, в своей полемике на норвежском партийном съезде бросил тяжелые обвинения против группы „Мот Даг“, вызвавшие большое раздражение и ставшие препятствием на пути к действительному соглашению. Он намекал, что в этой группе имеются будущие фашистские вожди. Столь тяжелые обвинения против партийной группы должны быть либо конкретизированы, и подобные элементы немедленно исключены, или обвинения должны быть взяты обратно (Бухарин: Нет!), потому что они вредят как партии, так и добрым отношениям между партией и Интернационалом.

80 9. На последнем норвежском партсъезде было постановлено считать внутрипартийные разногласия устраненными. Не взирая на это, руководящий работник Интернационала Молодежи Шацкин опубликовал непосредственно после съезда статью, в которой вновь подымал все спорные вопросы и делал нелепые нападки на нынешний ЦК. (Шацкин: это не верно! Это был отчет о съезде. Разве о нем нельзя писать?!) Такая тактика опасна, и приходится спрашивать, делаются ли подобные нападки согласованно с руководящими товарищами большого Исполкома, или нет. Исполком молодежи считает своей особой задачей толкать молодежь Скандинавии в оппозицию против партии. Вместо того, чтобы союзы молодежи омолаживать, их делают в Скандинавии стариковскими. В Центральный Комитет избираются взрослые члены партии. Председатель норвежской партии является представителем партии в ЦК Молодежи и, как кажется, является самым молодым или одним из самых молодых членов ЦК Молодежи. Вместо того, чтобы сделаться массовым движением, они превращаются в движение верхов, состоящих из правоверных, совершенных коммунистов, которые думают, что видят вещи яснее, чем партия. ЭТА тенденция центробежна и означает начало образования двух коммунистических партий. Мы требуем немедленной ликвидации этой тенденции.

Перехожу к датскому вопросу. Прежде всего, ошибкой было вообще вступать в переговоры с полуанархистскими партийными бунтарями, которые совершили столь преступное нарушение дисциплины. Они атаковали ЦК партии и захватили партийную газету. Далее, ошибкой было состоявшееся при согласовании вопроса на IV конгрессе исключение тов. Гельберга и устранение тов. Эрнста Христиансена на год от всех выборных постов. Для этого отсутствовали какие бы то ни было уважительные причины. Это было сделано ради прекрасных глаз партийных путчистов, которые позднее вновь попытались поднять бунт в партии и были наконец исключены. Тов. Гельберг и Эрнест Христиансен даже и в тяжелые времена, в нелегальный период оказывали ценные услуги Интернационалу и русской революции. Исключение таких товарищей без серьезных поводов весьма несправедливо.

Я мог бы также говорить об ошибках Исполкома в шведском вопросе, но мы ближе подойдем к этому в особой комиссии. Критика со стороны избранной Исполкомом осенью прошлого года комиссии по вопросу о шведской партии была несправедлива, неверна и обнаружила полное отсутствие знания действительного положения вещей и вызвала большое возмущение в партии.

Теперь я перехожу к вопросу „высокого порядка“, к вопросу о религии. Тов. Бухарин теоретически зарезал мою статью. Но к каким же практическим результатам он пришел? Он сказал: Можно допускать оставление религиозных лиц в партии, следует действовать осмотрительно, нужно иметь терпение и т. д. и т. д. Ведь это то же самое, что я предлагал и только естественно было бы мириться с тем, что я это выражаю по своему. Мы не были против антирелигиозной просветительной работы. Чего мы хотели — это избежать грубой вредящей

81 партии антирелигиозной пропаганды, мы не хотели отталкивать от нас честных религиозно-настроенных рабочих и крестьян. Я думаю, что, несмотря ни на что, эта дискуссия показала наше единомыслие в основном вопросе, а именно, в том, что мы должны пытаться, как совершенно верно сказал тов. Радек завоевать этих религиозных рабочих и крестьян в пользу коммунизма и единого фронта.

Относительно речи тов. Флига хочу сказать, что она никакого отношения к шведской партии не имеет и касается, главным образом, Исполкома Молодежи.

Лаурсен (Дания). Тов. Хеглунд, кажется, недоволен, что Исполком играл роль посредника в датском партийном споре. Позиция Исполкома была правильной. В ту пору была возможность создать в Дании единую коммунистическую организацию, не взирая на существование маленькой группы с анархо-синдикалистскими тенденциями. Когда согласительное предложение было отклонено, Исполком вновь обратился, на этот раз в форме директивы, с требованием безоговорочного объединения. Когда Исполком увидел, что внесенное Скандинавской комиссией предложение встречает препятствия в поведении Гельберга, он совершенно справедливо сказал себе, что это препятствие следует устранить с пути. Шведские товарищи тоже несут часть вины за последовавший позднее раскол, потому что они, по меньшей мере, морально поддерживали группу Гельберга. Мы и сейчас еще встречаемся в нашей агитационной работе с препятствиями, обусловленными поведением шведских товарищей. Политически необходимо, чтобы объединение обоих групп во что бы то ни стало состоялось. В датской комиссии, выделенной расширенным Пленумом Исполкома, мы попытаемся еще раз сделать все возможное, чтобы добиться объединения всех коммунистических элементов Дании. Мы должны, однако, потребовать, чтобы со стороны наших скандинавских братских партий было сделано все необходимое для содействия подобному объединению.

Краевский (Польша). Тов. Зиновьев сделал несколько замечаний относительно позиции польской компартии в вопросе о крестьянстве. Но эти замечания нуждаются в частичных поправках. Вполне верно, что наша партия должна была бороться в этом вопросе с сопротивлением в своих собственных рядах; теперь это сопротивление, по крайней мере в руководящих кругах партии, изжито, и наша партия решительно и недвусмысленно стала на точку зрения Коминтерна. Не только ЦК, но и все важнейшие местные организации приняли совершенно определенные резолюции в этом смысле. Верно только то, что процесс изживания старой точки зрения несколько парализовал и задержал нашу деятельность среди крестьянства.

Что касается вопроса, объявила ли наша партия лозунг права народов на самоопределение, то я могу сообщить, что мы это безоговорочно выполнили. Мы стоим на точке зрения права народов на самоопределение, как это видно из всех наших заявлений.

Аоки (Япония). Тов. Зиновьев выразил в своем докладе пожелание, чтобы в Японии была образована легальная политическая ра-

82 бочая партия. Японские товарищи не боятся преследований и тюрьмы. Они привыкли за последние 13 лет к репрессиям. Но, по моему мнению, было бы преждевременно организовать легальную политическую партию. Они нуждаются в поддержке и симпатии активных элементов рабочего класса: эти элементы были равнодушны к политике, они были неопытны, и политический горизонт их крайне ограничен. Даже теперешние вожди Ю-Ли-Кай теряют свое влияние, вследствие своих реформистских тенденций. Должны ли мы образовать партию с риском лишиться активных элементов рабочего класса? Синдикалистские рабочие были против коммунистов только потому, что те занимались политикой. Если мы образуем партию, то мы, по крайней мере, несколько лет будем терпеть большой урон.

Важно политически воспитать рабочих, раньше чем организовать политическую партию. Федеративный Рабочий Комитет, организованный с целью протеста против „Билля о преследовании радикальных элементов“, стал в прошлом году центром политического движения. Пленум должен высказать свое мнение по этому вопросу и дать свои указания.

Японские товарищи поддерживают централизм, но полагают, что ИККИ должен иметь в виду отсталость и слабость японского рабочего движения.

Что касается единого фронта, то в Японии нет ни социал-демократов, ни амстердамских профсоюзов; единый фронт мог бы быть только между коммунистами и синдикалистами, но и те и другие лишены политических прав.

Транмель (Норвегия). Рассматривая разногласия между Норвежской партией и Интернационалом, необходимо принять во внимание структуру и традиции партии. Она организовалась 36 лет тому назад, главным образом, как федерация профсоюзов без определенных политических убеждений и без социалистических задач. Ее полевение и превращение в социалистическую партию было длительным процессом. Процесс преобразования партии в коммунистическую начался задолго до ее присоединения к Коминтерну. Эта радикализация состояла первоначально в борьбе против реформистских вождей, а следовательно, и против централизации. Борьба эта закончилась в 1918 году победой левого радикального крыла, которая привела к присоединению к 3-му Интернационалу, а два года спустя мы завоевали и профсоюзы. С последними мы теперь в хороших отношениях, но если мы начнем им диктовать все сверху, то рискуем потерять контакт с профсоюзными массами.

В 1921 г. правое социалистическое крыло образовало социал-демократическую партию, которая, в противоположность другим странам, представляет собой в Норвегии ничтожную силу, в то время как компартия сильна.

Первые, состоявшиеся после принятия коммунистической программы, выборы в парламент дали партии 29 мест и сделали ее второй по величине политической партией, но руководитель парламентской группы, теперешний глава оппозиции в партии, объединился с неко-

83 торыми вождями профсоюзов и провел в парламенте закон о принудительном арбитраже.

В вопросе о едином фронте положение в Норвегии отличается от положения в других странах. Четыре пятых рабочих идут за компартией, а те, которые находятся под влиянием социал-демократов, могут быть завоеваны через профсоюзы. При этих условиях, и наше обращение к социал-демократическим вождям лишь усилило бы их партию.

Говоря о взаимоотношениях с Коминтерном, тов. Транмель находит, что второе письмо И. К., посланное без предварительного обмена мнениями с ЦК партии, основано на неправильной и неточной информации. IV конгресс решил усилить централизацию. Это — нечто крайне серьезное для партии с традициями норвежской партии, в особенности, в виду того опыта, который она уже имела в области форм проведения централизма. В партии возникли серьезные разногласия, и предстояла дилемма: или Интернационал изменит свои решения, или изменятся отношения партии к Интернационалу. Как показали решения последнего партийного съезда, где резолюция была принята 94 голосами против 92, разногласий сразу устранить нельзя, как и нельзя сразу устранить известных тенденций. Исполком пошел на некоторые уступки, и было несомненно, что это до некоторой степени означает изменение его взгляда в спорном вопросе, в частности, в вопросе о сроке, необходимом для реорганизации партии. После партийного съезда были все основания полагать, что конфликт изжит, но борьба возобновилась благодаря статье Шацкина, напечатанной в Норвегии, в которой говорилось, что если возникает вопрос о выборе между ЦК партии и Интернационалом, то выбор должен быть сделан в пользу Интернационала. Такие замечания предполагают, что борьба еще продолжается. Речь Зиновьева тоже дает повод опасаться, что конфликт возобновляется.

Среди профсоюзов идет борьба, которую социалисты стараются использовать. Были объявлены громадные забастовки и локауты, и при этих условиях было бы глупо принуждать профсоюзы посылать в такой исключительный момент делегацию на конгресс Профинтерна. Это дало бы повод социал-демократам расколоть или, по крайней мере, ослабить единство союзов.

Что касается лозунга рабоче-крестьянского правительства, то условия в Норвегии представляют некоторые особенности. Партия уже охватила изрядное число мелких крестьян, и ее главной задачей является усилить организацию и завоевать для партии остальных мелких крестьян, а не организовать новую партию, как предполагает этот лозунг. Если этот лозунг будет объявлен теперь, это поведет к укреплению реформистских элементов и тенденций внутри партии.

В общем, делегатам небольших коммунистических партий следует иметь в виду, что для них легче согласиться с любой резолюцией, чем для больших партий. Главной целью является возможность делать реальную работу и достигать фактических результатов, а для этого нужны массовые партии. В заключение тов. Транмель говорит, что нельзя сводить всего к схеме, и что нужно дать время, чтобы превратить массовую партию в настоящую коммунистическую партию.

84

Шестое заседание.​

15-е июня 1923 г.

Прения и заключительное слово по докладу Зиновьева.​

Оглашается заявление Шацкина, сводящееся к следующему: Моя статья была опубликована в „Интернационале Молодежи“ и затем, без всякого влияния с моей стороны, перепечатана в „Клясенкампен“ В этой статье были подвергнуты критике те постановления Норвежского Партийного Съезда, которые противоречили постановлениям IV-го Конгресса; кроме того, было указано, что Норвежская молодежь имеет и право и обязанность в спорных случаях присоединяться к решениям Коммунистического Интернационала, отвергая принятые большинством голосов постановления партийного съезда“.

Заключительное слово Зиновьева.​

Товарищи, я должен, прежде всего, извиниться за то, что не мог присутствовать на вчерашнем утреннем заседании. Этому помешали совершенно неотложные партийные дела. Но я внимательно прочитал все речи по стенограмме и смогу ответить на все высказанные замечания.

Два слова об общем характере моего вступительного доклада. Тов. Хеглунд нашел, что в этом докладе многие факты не были освещены. Это ясно само собою. Нет никакой возможности в одном докладе дать фактическое обозрение того, что делается во всех наших 50-ти с лишним партиях. Я и не видел свою задачу в том, чтобы освещать такие события, как коммунальные выборы в Швеции, чего требует от меня Хеглунд. Мне пришлось обойти молчанием даже некоторые события, имеющие большее историческое значение, чем эти коммунальные выборы. Я должен был остановиться только на главном. Я думаю, однако, что недовольство т. Хеглунда имеет свою политическую причину. Частенько бывает так, что когда собеседнику почему-либо особенно не нравится данная тема разговоров, он предлагает поговорить о чем нибудь-другом, например, о хорошей погоде. Не это ли случилось и с тов. Хеглундом, когда он предложил мне, вместо его статьи о религии, поговорить о коммунальных выборах? Я

85 очень благодарю за это предложение моего друга, тов. Хеглунда, но все же намерен и впредь говорить, прежде всего, о том, что является наиболее принципиально важным, и что вызывает разногласия в нашей среде в данную минуту.

Свои замечания я должен начать, прежде всего, с вопроса о религии. Дебаты о религии выплыли несколько неожиданно. Никто из нас не думал, что в настоящей сессии Исполкома нам придется подробно останавливаться на этом вопросе. Но, раз это случилось, надо добиться полной ясности. На IV-м всемирном Конгрессе столь же неожиданно выплыл вопрос о франк-массонстве. Тогдашние дебаты принесли свою пользу, и надеюсь, эту пользу принесут и нынешние дебаты.

В своей вчерашней, очень остроумной речи тов. Хеглунд пытался сделать хорошую мину при плохой игре. Он представил дело так, что практическая победа осталась, яко бы, на его стороне. Он, дескать, ничего другого и не требовал, как только осторожности в вопросе о религии. Однако, все присутствующие знают, что это совсем не соответствует действительности. Помните, как возник самый вопрос. Инициатива принадлежала отнюдь не нам, а тов. Хеглунду. Никому из нас и в голову не приходило требовать объявления похода против религиозно настроенных рабочих или против религиозно настроенных масс вообще. А тов. Хеглунд представил дело так, будто бы вопрос шел именно об этом. Может быть, в том положении, в каком очутился Хеглунд, у него никакого другого выхода не было. Его философия истории такова: какие-то злодеи или, во всяком случае, легкомысленные люди предложили начать необдуманный поход против религиозно настроенных людей. Он, Хеглунд, во время заметил опасность, затормозил дело и, в конце-концов, добился своего. Но вы все знаете, товарищи, что такое изображение фактов высосано из пальца. Я не знаю ни одной статьи в нашей международной печати в этом духе. Мы знаем только, что за последнее время международная буржуазия вела настоящий поход против Советской России, в связи с религией. Но чтобы кто-либо из нас начинал поход, указанный Хеглундом, этого никто не докажет. Я совершенно согласен с речью тов. Радека по вопросу о религии. Мы, разумеется, ни на минуту не забываем, что нам приходится считаться с сотнями тысяч религиозно настроенных рабочих. Совершенно прав и тов. Ньюбольд, когда он в своей речи напоминал нам, какие широкие круги религиозно настроенных рабочих существуют в Англии и в Ирландии. Еще два года тому назад, когда мы впервые формулировали свой лозунг — „рабочее правительство“, мы прямо настаивали на том, что на этой почве мы должны вступить в соглашение не только с социал-демократами, но и с беспартийными и с католическими рабочими. В те времена некоторые чрезмерно радикальные товарищи делали нам по этому поводу упрек. Но мы теперь остаемся на той точке зрения, что с каждым рабочим, в том числе и с религиозно настроенным, мы должны бороться вместе против буржуазии. Тов. Хеглунду совершенно не было нужды поучать нас в этом отношении. И в России мы имели

86 дело с миллионами рабочих и крестьян, среди которых есть значительное число религиозно настроенных людей. Связываться с массами мы, право же, умеем не хуже других. Я привел вам пример русской партии, которая, стоя сейчас у власти, иногда исключает людей только за то, что они венчались в церкви. Я привел этот пример не для того, чтобы предложить вам просто ему подражать. Конечно, надо считаться с обстановкой в нашей партии, которая стоит у власти. Мы прибегаем, например, к известной чистке, и в то же время мы говорили вам не раз, что партии, действующие в буржуазной стране, могут обойтись без таких чисток, ибо там партии не стоят у власти, и отбор происходит другим путем. То же самое в известной степени относится и к вопросу о религиозно настроенных членах партии. Я привел вам русский пример для того, чтобы вы видели, как поступает партия, находящаяся в такой обстановке, как наша. Не может быть и речи о том, чтобы мы объявили какой-либо поход против честных, но религиозно настроенных пролетариев. Не может быть и речи о том, чтобы мы забывали громадное значение миллионов католических рабочих. Не об этом спорим мы с тов. Хеглундом, а о чем-то совершенно другом. Тов. Хеглунд упрекал меня в том, что я не привел точных цитат из его статьи. И меня, и тов. Бухарина он упрекал в том, что мы рисуем каррикатуру на его взгляды. Что касается меня, то я не приводил точных цитат только для того, чтобы несколько пощадить тов. Хеглунда, ибо самым худшим для него было бы, если бы я прочитал его статью полностью. Так как тов. Хеглунд настаивает, то мне придется теперь привести, по крайней мере, самые принципиальные (не самые смешные) места из его статьи.

Тов. Хеглунд пишет: „Отдельные коммунисты, как частные лица, могут заниматься религиозной или антирелигиозной пропагандой, в зависимости от их желания. Это их право. И никто не станет в это вмешиваться до тех пор, пока они не вредят политической программе и действиям коммунистической партии. Но если бы партия, как таковая, одобрила атеизм, как необходимую составную часть коммунистического символа веры, то партия, несомненно, деградировала-бы до секты, совершенно так же, как если бы она объявила себя баптистской сектой“.

И еще одно место из статьи тов. Хеглунда позвольте привести:

„Партия требует только (от своих членов), чтобы они принимали политическую программу партии и устав ее. Но программа и устав занимаются, ведь, только вопросами о методах и средствах освобождения пролетариата от капиталистического ига“.

Такова принципиальная часть статьи тов. Хеглунда. Вы, может быть, позволите мне в этом споре говорить не собственными словами, а словами таких наших признанных учителей, как Энгельс и Ленин.

В статье, написанной еще во время 1-й революции 1905 года, когда мы еще не назывались коммунистами, а были только революционным крылом социал-демократии, тов. Ленин писал:

„Религия должна быть объявлена частным делом — этими словами принято выражать обыкновенно отношение социалистов к религии.

87 Но значение этих слов надо точно определить, чтобы они не могли вызывать никаких недоразумений. Мы требуем, чтобы религия была частным делом по отношению к государству, но мы никак не можем считать религию частным делом по отношению к нашей собственной партии. Государству не должно быть дела до религии, религиозные общества не должны быть связаны с государственной властью. Всякий должен быть свободным, исповедовать какую угодно религию или не признавать никакой религии, т.-е. быть атеистом, каковым и бывает обыкновенно всякий социалист. Никакие различия между гражданами в их правах, в их зависимости от религиозных верований, совершенно недопустимы. Всякие даже упоминания о том или ином вероисповедании граждан в официальных документах должны быть безусловно уничтожены. Не должно быть никакой выдачи государственной церкви, никакой выдачи государственных сумм церковным и религиозным обществам, которые должны стать совершенно свободными, независимыми от власти союзами граждан — единомышленников...

Полное отделение церкви от государства — вот то требование, которое предъявляет социалистический пролетариат к современному государству и современной церкви...

По отношению к партии социалистического пролетариата религия не есть частное дело. Партия наша есть союз сознательных передовых борцов за освобождение рабочего класса. Такой союз не может и не должен безразлично относиться к бессознательности, темноте и мракобесничеству в виде религиозных верований. Мы требуем полного отделения от государства, чтобы бороться с религиозным туманом чисто идейным путем и только идейным оружием — нашей прессой, нашим словом.

Вы видите, таким образом, как ставит вопрос тов. Ленин: религия является частным делом по отношению к государству. Религия ни в коем случае не является частным делом по отношению к партии. Между тем, тов. Хеглунд пропагандирует как раз тот взгляд, что религия является частным делом именно по отношению к партии. Я прошу тов. Хеглунда ответить прямо и определенно: верно ли я характеризую его позицию. „Да“ или „нет“? Требует ли он, чтобы религия была частным делом по отношению к партии? Из статьи тов. Хеглунда несомненно вытекает, что он отвечает на этот вопрос — „да“. Если это так, то он делает коренную ошибку, становится на точку зрения социал-демократов, ибо самое плохое, что социал-демократия в этой области говорила, заключается как раз в том, что она требовала, чтобы религия была частным делом по отношению к партии.

Вдумайтесь внимательно во вторую цитату тов. Хеглунда, которую я читал. По Хеглунду выходит, что мы должны требовать от наших членов только признания политической части программы и устава партии. Разумеется, мы из практической жизни знаем, что рядовые рабочие,— а ведь мы — партия масс,— иногда даже не знакомы

88 подробно с нашей программой, и мы не можем этого от них требовать. Мы довольствуемся тем, что они ненавидят капитализм и готовы бороться в наших рядах за низвержение его. Но от партии в целом, от ее ядра, в особенности, от ее вождей, мы, разумеется, требуем не только признания устава и политической части программы. Партия имеет определенное миросозерцание. Мы — марксисты. Мы стоим на почве материалистического понимания истории. Позвольте мне в этой области тезису тов. Хеглунда противопоставить мнение тов. Ленина. Я цитирую ту же его статью:

„Наша программа вся построена на научном, и при том, именно, материалистическом мировоззрении. Разъяснение нашей программы необходимо включает поэтому и разъяснение истинных исторических и экономических корней религиозного тумана. Наша пропаганда необходимо включает и пропаганду атеизма. Издание соответственной научной литературы, которую строго запрещала и преследовала до сих пор самодержавно-крепостническая власть, должно составить теперь одну из отраслей нашей партийной работы“.

И он говорит:

„Нам придется теперь, вероятно, последовать совету, который дал однажды Энгельс немецким социалистам: перевод и массовое распространение французской просветительной и атеистической литературы XVIII века“

Вы видите, что это есть нечто совсем другое.

Тов. Хеглунд пугает нас тем, что, если мы будем атеистами, то можем превратиться в секту. Как вы знаете, товарищи, тов. Ленину удалось сорганизовать не секту, как этого боится тов. Хеглунд, а громадные массы, во всяком случае, не меньшие массы, чем имеют за собою наши шведские товарищи. Тов. Ленин имеет несколько лучшую связь с миллионами рабочих и крестьян, чем тов. Хеглунд. Ему удалось стать во главе целого великого народа, во главе международного рабочего класса. Он отнюдь не вождь секций. И, тем не менее, он говорил и говорит совершенно справедливо, что наша задача заключается не только в том, чтобы защищать устав и политическую программу партии, но и в том, чтобы пропагандировать определенное мировоззрение, составною частью которого является атеизм.

Я не знаю, должен ли я еще приводить подробные цитаты Маркса и Энгельса по тому же вопросу. Здесь цитировалось, что религия есть опиум для народа и т. д. Маркс и Энгельс выражались совершенно иначе, чем это делает тов. Хеглунд, когда говорит о „мистерии жизни“ и т. п.

Повторяю, я привел не самые смешные, а самые принципиальные части статьи тов. Хеглунда. Вы видите, какую кардинальную ошибку сделал тов. Хеглунд в этом вопросе. Пусть же он перестанет делать вид, будто бы он победил в этом вопросе. Коминтерн даст ему ясный и прямой ответ. Коминтерн не стоял, не стоит и не будет

89 стоять на точке зрения, будто бы религия должна являться частным делом по отношению к партии, или будто бы наша задача ограничивается только защитой устава и политической части программы. Мы имеем гораздо большую претензию. Мы смотрим на себя, как на партию, которая указывает путь рабочему классу и через него — всему человечеству. Мы являемся сторонниками целостного, последовательного мировоззрения, составною частью которого является коммунизм.

Другой вопрос, как нам вести эту религиозную пропаганду. Коротко говоря, пропаганду эту надо вести умно. Мы должны найти подходящие формы, подходящие средства, подходящее время. Это совершенно ясно. Нам также иногда попадались в руки „антирелигиозные“ брошюры, которые написаны так грубо, что они не только не просвещают религиозно-настроенных людей, но оскорбляют их. В этих вопросах мы должны быть особенно разборчивы и строги. Но антирелигиозная пропаганда все-таки необходима. Повторяю: я не знаю, что случилось в Швеции, что заставило тов. Хеглунда внезапно выступить с такой статьей. Допустим даже (хотя это не доказано), что пара нетерпеливых, мало подготовленных товарищей стала заниматься антирелигиозной пропагандой в несколько грубой форме. Если бы даже это было так, то тов. Хеглунд все-таки должен был не забывать, что он является членом Интернационала. И если бы даже десяток — другой шведских товарищей действительно заблуждались, что, повторяю, не доказано, тов. Хеглунд все-таки не должен был писать таких статей, которые защищают неправильную точку зрения, могущую принести только вред международному движению. Тов. Хеглунд указывает на то, что к нашим речам придерется социал-демократическая пресса, и использует их против Шведской партии. Да, это возможно. Наши взаимные споры всегда использует социал-демократия. Но тов. Хеглунд не должен забывать, что его религиозную статью, написанную совершенно в духе „Sozialistischen Monatshefte“, уже наверняка использует социал-демократия. Я еще раз прошу тов. Хеглунда сказать прямо,— настаивает ли он на тезисе, что религия является частным делом по отношению к партии. Если да, то он совершает неслыханную, глубочайшую, реформистского типа ошибку. Если нет, тогда надо это прямо сказать, и уже только после этого он может шутить, сколько ему угодно. Что же касается до нас, то мы остаемся на старой позиции. Мы не секта, а массовая партия. Мы готовы сотрудничать с любым религиозно настроенным, но честным пролетарием. Ни о каком антирелигиозном походе нет и речи. Мы не предлагаем ничего нового. Мы остаемся на том, что проповедывал нам Энгельс и Ленин. Мы требуем только того, чтобы товарищи, играющие серьезную роль в Коммунистическом Интернационале, как Хеглунд, не писали статей, сбивающих с толку нашу молодежь и компрометирующих идею коммунизма.

Перехожу к вопросу о Норвежской Партии. Вчерашние речи т.т. Фалька и Транмеля по форме были очень лояльны. Это нужно констатировать. Казалось, что товарищи действительно ищут соглашения

90 с Интернационалом, что является и нашим горячим желанием. Однако, лойальный тон этих речей не может нас заставить забыть следующие факты. Уже в 1921 году, после того, как Коминтерн одобрил известные 21 условие, мы переживали первый кризис с Норвежской Партией. Уже тогда Норвежская Партия была на волосок от разрыва с Коминтерном. Только конференция, которую мы имели после съезда в Галле с покойным товарищем Киррэ Грэпп и другими вождями Норвежской Партии (в том числе, с тов. Транмелем), помогла нам избегнуть этот раскол. Это было в 1921-м году. В 1923-м году дело прямо дошло до того, что большинство ЦК Норвежской Партии постановило, было, выйти из Коминтерна,— этого забыть нельзя. Решение это было принято под руководством тов. Транмеля. Это далеко не мелочь. Все мы связаны с Коминтерном не на живот, а на смерть. Для нас Коминтерн — важнейшее орудие для освобождения мирового пролетариата. Для нас Коминтерн — самое святое, что может быть. Забыть указанную резолюцию мы так легко не можем.

Фальк защищал против нас группу Mot Dag, он говорил о том, что мы нападаем на эту группу, не приводя цитат, не называя имен. Если так, позвольте мне привести цитату из одной только статьи из Mot Dag, приписываемую Мейеру, который был представителем Норвежской Партии на IV Конгрессе (приводит ряд цитат анти-семитского характера, вызывающих возмущение всего зала). Тов. Хеглунд вчера говорил, что следует быть лойальными по отношению к каждому товарищу, кто хочет бороться с нами плечо о плечо. Это верно, но можем ли мы быть лойальны к тем субъектам, которые пишут статьи, цитаты из которых вы сейчас слышали? Неужели антисемитизм является теперь „частным делом“ по отношению к партии? Ничего подобного в пролетарской партии терпеть нельзя. Мы глубоко уважаем Норвежскую Партию, норвежских рабочих, которые ведут борьбу против буржуазии, но пусть норвежские рабочие поскорее освободятся от субъектов, которые марают пролетарское знамя такими выходками, как только что мной процитированная. Мы искренно уважаем тов. Транмеля, которого мы знаем годами, как человека, бесповоротно связавшего свою судьбу с рабочим классом. Если мы шли на громадные уступки Норвежской Партии, то только потому, что мы знаем, что Транмель и его ближайшие друзья могут ошибаться, но все же являются вернейшими сторонниками рабочего класса. Если же тов. Транмель терпит такие вещи в Mot Dag‘e, то мы позволяем себе спросить тов. Транмеля,— кто же уважает Норвежскую Партию, и кто не уважает ее? Нас упрекали в том, что мы на IV-м конгрессе требовали исключения Карла Иогансона, между тем как он вовсе не являлся членом партии, но не забудьте при этом, товарищи, что этот Иогансон, не являясь членом партии, в то же время был редактором центрального органа партии. В какой партии возможно что либо подобное?

Я должен сказать, что вчерашняя речь тов. Транмеля сводилась к тому, что он просил дать ему срок для проведения всех тех мер, которые наметил Коминтерн. Если бы вопрос стоял только о времен-

91 ном конфликте, он не был бы столь острым; если бы мы видели, что товарищи из группы Транмеля сами решительно и искренно начинают необходимую реорганизацию партии, то мы бы потерпели еще, но времени прошло не так уже мало. Транмель вчера напомнил наше совещание после съезда в Галле. Это было, если не ошибаюсь, в 20-м году. Теперь 1923-й год. Прошло три года. Сколько же времени надо, товарищи? Неужели 30 лет? Если для реорганизации партии, для перемены названия органа, который еще недавно назывался „Социал-демократ“, вам мало даже трех лет, то сколько же лет вам надо, чтобы сделать революцию?

Тов. Транмель во вчерашней речи местами говорил так, как будто бы Коминтерн только вчера родился, как будто бы у нас нет устава Коминтерна, как будто бы мы никогда не обсуждали вопроса о централизме и т. д. Мы родились не пять дней тому назад, а уже 5 лет существует Коминтерн, как официальная организация. Я уже не говорю о до-историческом периоде Коминтерна, о тех годах, когда мы вместе с Хеглундом основывали Циммервальдскую левую и т. д. Ведь все эти вопросы о том, должен ли быть Коминтерн единой мировой партией, или свободной, мало оформленной федерацией партий, мы обсуждали десятки раз и имеем точное решение на этот счет. Зачем же теперь делать совершенно детское открытие, являющееся давно превзойденной ступенью международного рабочего движения? Три года прошло со времени нашего совещания в Галле. Вы считаете этот срок недостаточным, но вы почему то считаете совершенно достаточным трехлетний срок для некоторых молодых людей из группы Mot Dag, чтобы дать им возможность уже играть чуть ли не решающую роль в вашей пролетарской партии и даже поднимать знамя восстания против Коминтерна.

Тов. Фальк жаловался на статью Шацкина, которую он объявил нелойяльной. Я все же совершенно солидарен со статьей тов. Шацкина и не вижу здесь ничего нелойяльного. В этой статье говорится, что коммунистическая молодежь Норвегии обязана подчиниться высшей дисциплине Коминтерна в тех случаях, когда Норвежская Партия этого не делает. Что же, вы думаете, что норвежская молодежь должна одобрить антисемитскую статью Mot Dag‘a? Если бы я был помоложе и жил в это время в Норвегии, я с удовольствием стал бы во главе группы молодежи, которая пошла-бы бить окна в редакции, допускающей такие статьи, как та, которую я вам цитировал. И на вопрос об организациях молодежи вам следует взглянуть не только с норвежской, но и с международной точки зрения. Как обстояло недавно дело во Франции? Мы знаем все, что первая организация во Франции, которая целиком стала на почву Коминтерна и серьезно содействовала изживанию кризиса в партии, была организация молодежи. Посмотрите на Италию. Там происходит то же самое. Коммунистическая молодежь есть лучшая часть Коминтерна. Неужели, тов. Хеглунд, вы, один из основателей движения молодежи, ныне уже так состарились, что вам трудно понять, какие преимущества на стороне коммунистической молодежи? Это очень хорошо для Коминтерна, что молодежь,

92 подрастающее поколение, легче переходит на сторону коммунизма. Ничего нелояльного я не вижу в том, что молодежь призывает соблюдать международную пролетарскую дисциплину в тех случаях, когда другие ее нарушают. Зато, действительно, в высокой степени нелояльным является тот факт, что Норвежская Партия терпит хотя бы один час молодцов, пишущих анти-семитские статьи. Тов. Фальк спрашивает, почему мы не называем имен. Я не назвал имени автора цитированной статьи потому, что эта статья не подписана. Но все норвежские товарищи говорят, что автором является Мейер, тот самый Мейер, которым нас хотели осчастливить на IV-м конгрессе, как членом Исполкома. А тов. Хеглунд еще вчера жаловался на то, что мы выбрали в Исполком тов. Шефло, а не представителя большинства, почтенного Мейера. Тов. Фальк жалуется на Бухарина за то, что он нашел, что в группе Mot Dag имеется фашистский элемент. Побывав в Норвегии и увидев живьем этих людей, тов. Бухарин интуитивно понял, что дело тут идет о фашистском элементе. Я вполне солидарен с тов. Бухариным. Очень ли вы удивитесь, если автор цитированной мною статьи станет фашистом (он уже является фашистом)? Мы обращаемся к норвежским товарищам и говорим им: вы должны почистить в своем собственном доме, тогда вы не услышите таких упреков, какие вам пришлось слышать из уст тов. Бухарина. Мы согласны пойти на всякие уступки таким работникам, как тов. Хеглунд и Транмель, которые не вчера пришли в рабочее движение и не завтра из него уйдут. Мы готовы товарищеским образом обсудить все разногласия с ними. Но с людьми, которые пишут цитированные мною статьи, нам разговаривать не о чем. И если товарищу Хеглунду, имеющему за собою хорошее прошлое революционера, теперь приходится разгуливать под ручку с Мейером, я могу об этом только пожалеть. Во вчерашней речи тов. Хеглунда были очень остроумные шутки. Но плохую шутку сыграла с ним судьба, когда заставила его стать союзником Мейера.

Я перехожу теперь к десяти пунктам, изложенным тов. Хеглундом вчера. Мне придется поневоле войти в детали. Тов. Хеглунд упрекает Исполком в том, что он не был достаточно нейтрален в борьбе двух сторон Норвегии. А мы говорим вам прямо, что мы никогда нейтралитета в споре между марксистами и реформистами соблюдать не станем, а в споре между коммунистами и анти-семитами и подавно. В принципиальных вопросах мы были достаточно объективны. Тов. Транмель вчера признал, что Исполком резко критиковал парламентскую группу, руководимую Шефло, когда она делала определенные ошибки. Но перехожу к пресловутым 10-ти пунктам

Пункт 1. Вы сделали ошибку, говорит тов. Хеглунд, когда исключили Лиана, а потом взяли назад свое решение. Как обстояло дело? Во время международной конференции в Генуе мы внезапно узнаем из газет, что в Геную поехал от французского правительства Жуо, а от норвежского — Лиан. Относительно Жуо мы считали нормальным. Относительно Лиана, являющегося членом Коминтерна, мы были воз-

93 мущены. Мы, однако, не исключили Лиана сами, а послали телеграмму в Ц. К. Норвежской Партии с просьбой исключить его. И мы узнаем, что Лиан принял мандат от правительства не единолично, а с согласия своего ЦК. У нас оставались две возможности — либо обрушиться на весь ЦК, либо взять назад свое решение в отношении Лиана. Нам пришлось сделать последнее. Лиан — старый работник профдвижения, но он не является действительным коммунистом; я очень боюсь, что он никогда им и не станет. Нам следует, разумеется, привлекать к работе таких дельных товарищей, как Лиан, но соблюдения дисциплины мы имеем право от него требовать.

Пункт 2. Наше первое политическое письмо к Норвежской Партии будто бы не было предварительно обсуждено с представителями этой партии. Это неверно. В то время представителем Норвежской Партии в Москве был тов. Фриз. Не мы выбирали Фриза, а вы сами его назначили. В то время вашим официальным представителем был еще Шефло.

В пунктах 3 и 4 тов. Хеглунд обвиняет нас опять и опять в том, что мы не поддерживали достаточных связей с Норвегией. И это неверно. Вы знаете прекрасно, что мы в течение IV Конгресса чуть ли не дюжину телеграмм послали тов. Транмелю с просьбой приехать в Москву. Мы сделали все возможное для того, чтобы добиться его приезда. От него все время получались отрицательные и довольно демонстративные ответы.

Пункт 5. Второе письмо к Норвежской Партии было односторонним, говорит тов. Хеглунд. Но здесь товарища Хеглунда опровергает сам Транмель, который вчера признал, что мы не останавливались перед резкой критикой парламентской фракции, руководимой Шефло.

Пункт 6. Тов. Хеглунд считает ошибкой, что мы на IV Конгрессе выбрали в Исполком Шефло, а не представителя большинства. Но представителем большинства, как мы уже вам сказали, был намечен пресловутый Мейер. Здесь мы уже заявляли, что Мейер является автором цитированной неслыханной статьи. И никто не опроверг этого. Руководство, которое ведет Коминтерн, дело серьезное. Может быть, нам завтра придется принимать решения, имеющие гигантскую важность. И думается, что это является довольно элементарным требованием, чтобы при выборах в такой орган, как Исполком Коминтерна, где приходится решать дела не только своей собственной партии, но и других партий, нам выдвигали кандидатов, имя которых хотя что-нибудь говорит Интернационалу. Таким образом, в момент, когда Транмель демонстративно отказывался приехать на конгресс, когда в Mot Dag'e писались подобные статьи, нам подсовывали кандидатов, в роде Мейера; мы отказались выбрать его в Исполком и, думается, что мы поступили правильно.

Пункт 7. Исключение Карла Иогансона. Я уже говорил об этом обвинении.

Пункт 8. Решения, принятые против Mot Dag'a, говорит Хеглунд, были неправильные, и съезд в Христиании их не поддержал. Да, в

94 Христиании мы имели большинство противников наших взглядов. Что же касается Mot Dag'a, то его физиономия вам теперь ясна.

Пункт 9. Вы слишком форсировали реорганизацию Норвежской партии, говорит тов. Хеглунд. Я уже вам сказал, что три года пошло на одно то, чтобы добиться перемены названия газеты, а нам говорят, что мы форсируем. Это прямо смешно.

Пункт 10. Обвинение тов. Бухарина против группы Mot Dag. Об этом мы также уже говорили, и, надеюсь, мнение Бухарина разделяется всем Исполкомом Коминтерна. Здесь не раздалось ни одного голоса в защиту норвежского большинства.

Таким образом, мы ответили на все знаменитые десять пунктов тов. Хеглунда, у которого есть очень большие заслуги перед международным рабочим движением. Право же, он мог выбрать себе более благодарную задачу, чем оказывать поддержку наихудшим, наиболее колеблющимся элементам Норвежской Партии. Его задача, как серьезного марксиста, как одного из основателей Циммервальдской Левой, должна была состоять, по нашему мнению, в том, чтобы бороться против колеблющихся товарищей в Норвежской Партии и облегчить нам проведение реорганизации.

Повторяю, если бы дело шло только о времени, то мы бы согласились дать тов. Транмелю еще некоторый срок. Если бы мы видели, что тов. Транмель и его ближайшие друзья сами берутся за дело — мы бы спокойно сказали: не будем их дергать, они сами сумеют сделать необходимое. Но когда мы видим, что руководящую роль в норвежском движении начинают занимать люди типа Мейера, тогда наше терпение истощается. Мы прекрасно знаем, что Норвежская Партия имеет другие традиции, чем другие партии, и что, в связи с этим, ей трудно перейти к централизму. Мы учитываем, как и тов. Транмель, что единство профдвижения в Норвегии необходимо во что бы то ни стало сохранить. Но посмотрите, однако, товарищи, что получилось с норвежским профдвижением. Норвежские профсоюзы, которые в громадном большинстве стоят за нашу партию, на деле не находятся ни в Амстердаме, ни в Профинтерне. Что это значит? Для некоторых норвежских товарищей это, повидимому, идеал — не быть ни за 2-м, ни за 3-м Интернационалом, а отсиживаться у себя, в Норвегии, в сторонке. Я знаю прекрасно, что есть в Норвежской Партии люди, которые хотели бы и для партии создать такое положение — ни во 2-м Интернационале, ни в 3-м. Я говорю это с полным сознанием своей ответственности, и я могу это доказать. Положение, которое создалось теперь для норвежских профсоюзов, также нестерпимо. Единство профдвижения нам крайне необходимо. Теперь, в момент, когда левое крыло Амстердамского Интернационала ищет сближения с Москвой, отсиживаться норвежским профсоюзам в стороне весьма зазорно. Вспомните недавнюю международную конференцию транспортных рабочих. Вспомните роль в ней одного из секретарей Амстердамского Интернационала — Фиммена. Все эти элементы поняли, что нужен союз с Профинтерном. А наши же норвежские товарищи этого понять не

95 хотят. Нам говорят, что это трудно сделать потому, что в Норвегии сейчас происходит жестокая классовая борьба. Но эта борьба происходит и во всех других странах. И, наконец, что такое Профинтерн? Разве это дискуссионный клуб или увеселительное общество? Профинтерн как раз для того и создан, чтобы организовать классовую борьбу рабочих. Как же можно так мотивировать? Наоборот, вы должны сказать: именно потому, что в нашей стране сейчас происходит большая экономическая битва рабочих с капиталистами, мы должны как можно скорее объединиться с Профинтерном.

Товарищи, все вы знаете Георга Ледебура, вождя покойного 2¹/₂ Интернационала. Ледебур есть не что иное, как более или менее приличный социал-демократ, да и приличным-то он был не всегда. Правда, на недавнем конгрессе в Гамбурге он считался представителем самого крайнего левого крыла. Один из социал-демократов в Гамбурге сделал ему даже неслыханный упрек в том, что он, Ледебур, говорит в Гамбурге,— о ужас! — совсем так же, как в Галле говорил Зиновьев. Этот упрек, я думаю, потряс 75-тилетнего Ледебура в чрезвычайной степени. Но мы-то с вами знаем, конечно, что Ледебур теперь остается только социал-демократом. И вот Ледебур решил основать новый Интернационал. Он уже привлек в этот грозный Интернационал такие могучие партии, как эсеров Белоруссии и тому подобных комиков. Он выработал устав своего будущего Интернационала. В этом уставе мы читаем следующие строки:

„Действительно революционный социалистический Интернационал должен определять всеобщие выступления, которые имеют проводиться аффилированными организациями. Интернационал должен также предписывать директивы относительно тактики, имеющей применяться в отдельных странах. Но Интернационал должен представлять отдельным организациям проведение решений применительно к местным условиям“.

Так пишет социал-демократ Ледебур. Норвежский коммунист Фальк, как вы слышали, идет гораздо дальше Ледебура с требованием децентрализма. Я спрашиваю вас, товарищи: тактика Германской Коммунистической Партии в связи с рурским кризисом,— был ли это вопрос локальный, или интернациональный? А тактика Французской или Бельгийской Партии, в связи с этим же вопросом, не есть ли это интернациональный вопрос? Вопросы, связанные с международной Конференцией Транспортников, вопросы тактики Коминтерна — что все это: локальные или интернациональные вопросы? Норвежские товарищи должны понять, что вся наша жизнь в чрезвычайной степени интернационализировалась. Если мы хотим достичь каких либо результатов, мы именно должны создать настоящую интернациональную организацию. В мелочи внутренней партийной жизни отдельных секций мы никогда не вмешивались. Надо сказать, к сожалению, мы слишком мало вмешивались во внутренние дела наших партий. Мы слишком еще слабы для этого. Когда Коминтерн просуществует еще лет пять, мы, разумеется станем еще гораздо более интернациональ-

96 ной организацией. Я спрашиваю наших критиков: где и когда мы чрезмерно вмешивались в локальные вопросы? Разве поездка, т. Лиана в Геную от имени Норвежского правительства была локальным вопросом? Разве не имела она громадного международного политического значения для нашего рабочего движения? В такие вопросы мы вмешивались. Ну, а вопрос о религии, поднятый здесь т. Хеглундом, разве это — локальный вопрос? Что касается знаменитых коммунальных выборов в Швеции, о которых говорил т. Хеглунд, то в такие вопросы мы как раз не считали нужным вмешиваться. Мы надеемся, что шведская наша партия сумела провести необходимую политическую агитацию, в связи с этими выборами. А постановка вопроса о религии есть такой вопрос, в который Коминтерн вмешаться должен. Пора понять норвежским товарищам, что их упреки по нашему адресу в чрезмерном централизме подбиты ветром. Поверьте, что и мы имеем некоторый опыт в рабочем движении и знаем, что можно централизовать и чего нельзя централизовать. Никогда мы не станем вмешиваться в мелкие организационные вопросы. Если бы это случилось, тогда вы будете правы, упрекая нас.

Тов. Хеглунд говорил о Дании. По его мнению, Исполком сделал большие ошибки в вопросах датского движения. Я, однако, констатирую, что за все время датского конфликта (а тянется этот вопрос около двух лет) мы не получили ни одного совета, ни одного письма от ЦК Шведской Коммунистической Партии. Первую Комиссию, которую мы назначили для разбора датского вопроса, мы избрали из шведов; если не ошибаюсь, Транмель или Хеглунд, а, может быть, и оба принимали участие в этой Комиссии. Очень может быть, что мы действительно сделали кое-какие ошибки в датском вопросе. Мне лично, например, было очень тяжело, что мы в связи с этим конфликтом потеряли в Дании т. Марию Нильсен. Мы знаем ее, как преданного и талантливого работника революционного рабочего движения. Но ведь мы именно вам, шведам, поручили разбор этого конфликта, почему же вы ни разу не заявили нам, что Исполком делает ошибку, почему ни разу не внесли определенного предложения исправить эту ошибку? То, что сообщал датский тов. Лаурсен, сегодня является чем то вопиющим. Т. Хеглунд, в качестве члена Исполкома, имеет, разумеется, право указать Исполкому на совершаемые им ошибки в датском вопросе. Это, безусловно, право т. Хеглунда. Но чего тов. Хеглунд и никто из нас не имеет право делать, это — окольными путями обходить решения Исполкома Коминтерна и поддерживать такую группу, которая исключена из Коминтерна. А т. Хеглунд делал это посредством посылки дружественных писем и приглашений на Съезд именно этой группе. Это уже прямо нелояльно. Повторяю, вы имеете полное право предложить Исполкому пересмотреть неправильное, по вашему мнению, решение, но этого Вы как раз и не сделали, а бросаете авторитет Шведской Партии на весы той группы, которая до сих пор Исполкомом не признана. Это недопустимо. Мы выбрали теперь новую Комиссию, которая должна будет рассмотреть вопрос о том,

97 действительно ли мы сделали ошибку, в связи с датским движением. Если эта ошибка была, мы первые предложим ее исправить, но мы должны исправлять свои ошибки организованным путем, как полагается коммунистам. Пока же существует решение, принятое большинством, меньшинство должно его проводить.

Я могу теперь расстаться с северными партиями. Мы выбрали обширную Комиссию по вопросам, связанным со скандинавским конфликтом, которая должна будет вынести решение. Резкая дискуссия, которая имела здесь место, ни в коем случае не должна нам помешать пойти на все необходимые уступки старым борцам норвежского и шведского рабочего движения. Нам нужно было здесь формулировать точно и резко свою точку зрения. В Комиссии выяснится, действительно ли существуют большие и коренные разногласия между нами. Если они есть, то ничего не поделаешь, каждый из нас будет бороться за свою точку зрения. Если же разногласия только частные, то мы должны принять решения возможно более единодушные и провести их дружно. У нас были уже тяжелые конфликты в других секциях — германской, итальянской, французской, американской, чехо-словацкой и т. д. С гордостью мы можем сказать, что все решения, принятые Коминтерном, облегчили изживания этих кризисов. И это по той простой причине, что решения Коминтерна отражали опыт не одной только партии, а всего международного рабочего движения. Тов. Транмель не должен забывать, что, кроме Норвегии, существуют еще и другие страны. Я вполне понимаю, что тов. Транмель влюблен в ту партию, одним из творцов которой он был. Все мы любим, каждый свою партию. Но все же норвежские товарищи должны помнить, что существует еще опыт немецкой, русской, чехо-словацкой, французской и других партий. Вопросы централизма и федерализма не являются новыми вопросами и многожды уже рассматривались на интернациональных конгрессах, и Коминтерн составил себе уже вполне определенное мнение по поводу них.

Я перехожу к Итальянской Коммунистической Партии. Молодая Итальянская Компартия — любимое дитя Коминтерна. Но в тоже время это дитятко причиняет нам немало хлопот. Тов. Урбани представлял дело так, как будто я в моем докладе говорил, что всю вину за нынешний кризис несет только Центральный Комитет Итальянской Коммунистической Партии. Если бы я сказал это, то, разумеется, это было бы преувеличением. Но я вовсе не говорил, что вина ложится исключительно на ЦК Компартии. Я только говорю, что этот ЦК также один из виновников сложившегося тяжелого положения. Т. Урбани утешает нас тем, что социалисты правого крыла саботировали решение IV Конгресса. Это утешение слабое. Все эти господа для того и существуют, чтобы саботировать решения коммунистических конгрессов. Но от нашей Коммунистической Партии мы имеем право требовать иного отношения. Я не упрекаю вас, коммунистов, в недостатке доброй воли. Я знаю прекрасно, с какими громадными объективными трудностями вы встретились в последние месяцы. Но что вы винова-

98 ты во многом, это абсолютно ясно. Я полагаю, что на пленуме незачем больше подробно говорить об итальянском конфликте. Что нужно было, уже сказано, остальное должна дополнить комиссия. Мы твердо надеемся, что решения, которые мы на этот раз примем, будут неукоснительно проведены в жизнь. Фашистский режим ослабевает. Вскоре в Италии повеет новым свежим ветерком, и тогда наши товарищи будут иметь успех.

Перехожу теперь к другим речам, произнесенным здесь. Я согласен с тов. Варгой, что, может быть, разумнее будет, по крайней мере, в отдельных случаях формулировать наш лозунг „рабочее и крестьянское правительство“ словами „правительство рабочих и трудящегося крестьянства“; но об этом мы еще поговорим.

Н а ц и о н а л ь н ы й в о п р о с. В нескольких словах я хочу остановиться на речи тов. Коричонера. Тов. Коричонер говорит, что примитивный интернационализм рабочих все же помог нам объединить широкие пролетарские массы, и что этот примитивный интернационализм являлся хорошей реакцией против империалистской войны. Тут надо условиться, о чем мы говорим. Само собою понятно, что то, что тов. Коричонер называет примитивным интернационализмом масс, я считаю положительным явлением. Это не примитивный, а просто здоровый интернационализм масс. Если рабочие говорят себе: мы не имеем отечества в буржуазном государстве, мы — класс международный, то это не „примитивно“, а просто правильно. Это здоровое интернациональное чувство пролетария, которое ни в коем случае не следует смешивать с примитивизмом в национальном вопросе. Разумеется, это здоровое чувство интернационализма принесло громадную пользу движению. Это была здоровая реакция против империалистской войны. Только на основе этого настроения мы и могли создать новый Интернационал. Это очень хорошо, что чешский рабочий не противопоставляет себя немецкому рабочему, как самостоятельная держава. Это очень хорошо, что и чешский и немецкий рабочий говорят себе: мы работаем в одной мастерской, мы должны иметь общую организацию, нас не должны разделять национальные различия; национальные раздоры предоставим буржуазии. Все это очень хорошо, но мы то в своем вступительном докладе говорили о чем то совершенно другом.

Чего мы требуем от наших партий, действующих в тех странах, где национальный вопрос играет большую роль, это — умения использовать национальный момент против буржуазного режима. Наши партии должны попытаться двинуть против господствующего правительства также и те элементы, которые движимы национальным недовольством. Я напоминаю пример русских большевиков: уже задолго до Октябрьской Революции русские большевики сумели двинуть против Керенского, например, украинских националистов. Мы, разумеется, не принимали украинских националистов в ряды нашей большевистской партии. Об этом не может быть и речи. Но их недовольство националистской политикой Керенского мы сумели использовать для пролетарской революции. Мы заявили открыто, что мы стоим за на-

99 циональную независимость, что, придя к власти, мы освободим все народы от национального гнета, что мы в корне уничтожим традиции Романовых и Керенских, что мы не будем спорить против образования ими, украинцами, самостоятельного государства. И таким образом нам удалось частью нейтрализовать украинскую мелкую буржуазию, а частью прямо направить ее против националистического режима Керенского. Если бы вместо этого мы в тот момент пришли к украинским мужикам и сказали им: Маркс заявил, что пролетарий не имеет отечества, поэтому, нас не интересует украинский национальный вопрос,— то это был бы не марксизм и не интернационализм, а просто каррикатура. Аналогичные положения (хотя во многом и не похожие на то, что было у нас в 1917 г.) складываются теперь в таких государствах, как Юго-Славия, Чехо-Словакия, Польша и даже Англия и Германия, даже, в последнее время, Бельгия. Ни в какой мере мы не говорим, что нам нужно, чтобы наши рабочие делились по национальному признаку, но наша партия, как целое, как политическая организация, должна суметь дать свои ответы на национальные промблемы и, таким образом, частью нейтрализовать, частью завоевать на свою сторону новые силы.

С тов. Россмером мы абсолютно согласны в том, что дискуссия с норвежской партией во многом напоминает дискуссию, имевшую место во французской партии. Тов. Россмер прав, что некоторые аргументы норвежских товарищей слово в слово похожи на аргументы правого крыла французской партии.

На речи тов. Запотоцкого мы хотели бы остановиться чуточку подробнее. Тов. Запотоцкий говорит: „Мы находимся теперь в такой ситуации, что при самом сильном желании мы не можем поднять массу на непосредственную борьбу за конечную цель, за диктатуру пролетариата. С другой стороны, если мы не можем звать массу на решающие битвы, то мы должны ее чем-нибудь занять. Мы должны маневрировать с ней, ибо иначе может начаться разложение. Маневрирование же с массой не может носить слишком общего и неопределенного характера. Необходимо иметь точное направление, ясную, хотя бы и преходящую, цель. Если я хочу вызвать длительный энтузиазм масс и повести их на борьбу, то я должен пробудить в массах убеждение, что, по крайней мере, некоторые определенные успехи будут достигнуты и что в виду этого они должны действовать смелей. Я не должен утомлять массы беспрерывными безрезультатными маневрами, ибо это приведет только к разложению и истощению сил“.

Признаюсь, это место в речи тов. Запотоцкого мне совершенно не ясно. Я не берусь сказать твердо, есть ли у нас какие-либо серьезные расхождения с т. Запотоцким; или это только недоразумение, которое следует разъяснить. Он говорит, что к массам нельзя подходить с лозунгом диктатуры. Я полагаю, что для такой страны, как Чехо-Словакия, такое заявление преувеличено. Финансовое положение Чехо-Словакии с каждым днем становится все труднее, безработица приняла грандиозные размеры, политическое положение в стране абсолютно

100 неустойчивое. Достаточно напомнить о вечных парламентских кризисах в Чехо-Словакии. В Чехо-Словакии далеко нет еще упрочившегося правительства. В такой стране, думается, наша пропаганда идеи диктатуры падет на благодарную почву. Я боюсь, что тов. Запотоцкий смешивает две вещи. Разумеется, не на каждом собрании мы можем подходить с шаблонным сухим паролем диктатуры пролетариата. Но чтобы как раз в Чехо-Словакии лозунг диктатуры пролетариата звучал так безнадежно,— этому я не верю. Повторяю, когда в такой маленькой стране мы видим сотни тысяч безработных, когда финансовое банкротство становится очевидным, когда политическое положение стало неустойчивым, заявление тов. Запотоцкого звучит не совсем правильно. Я недавно читал корреспонденцию одного известного русского белогвардейского писателя Изгоева, которому случилось 1 мая этого года побывать в Праге и наблюдать маевку. Признаюсь открыто, этому отчету Изгоева я поверил больше, чем некоторым оптимистическим отчетам наших представителей, которые, естественно, часто переоценивают наши силы. Изгоев — наш злейший враг, это — отчаянный ненавистник большевизма,— на этого свидетеля положиться можно. Что же он видел 1 мая в Праге? Громаднейшие демонстрации рабочих, исчислявшихся десятками тысяч, шедших за знаменами коммунистов, и несколько тысяч хорошо одетых людей, в том числе много дам, шествовавших со знаменами социал-демократов. Что это значит? Мы знаем, что Прага имеет значение для Чехо-Словакии, а пражский пролетариат во многих вопросах решает дело. Боюсь, что тов. Запотоцкий в этом вопросе настроен черезчур пессимистично. Проповедь диктатуры пролетариата в современной Чехо-Словакии абсолютно уместна. Надо только суметь выбрать надлежащие формы. Рассуждения тов. Запотоцкого о маневрировании мне тоже непонятны. По его мнению, выходит, что для того, чтобы рабочие не деморализировались, мы должны их чем-то занять. Но имейте в виду, тов. Запотоцкий, что широкие массы рабочих нельзя занять искусственно придуманными затеями, рабочая масса имеет очень изощренный инстинкт действительности. Да, я думаю, нам и не придется искать искусственных занятий для рабочих. Общее положение в стране таково, что если партия сумеет выступить, как компактная организованная политическая сила, то занятия найдутся. Тов. Запотоцкий говорит дальше, и тоже не очень ясно, о том, что при помощи маневров нам надо стараться достигнуть чего-либо позитивного, чего-либо положительного. Он ставит вопрос так: не только маневрирование, но и достижение положительных результатов. По нашему, такая постановка вопроса уже сама по себе неправильна. Мы разъясняли это подробно в нашем вступительном реферате. Маневрирование нам нужно не из любви к искусству маневрирования, а, разумеется, для того чтобы достигнуть определенных результатов. Я надеюсь также, что под положительными результатами в ковычках наш тов. Запотоцкий не имел в виду каких-либо плохих парламентских комбинаций.

Переходим к Болгарии. Тов. Коларов справедливо сказал здесь,

101 что болгарская партия уже раньше выбросила пароль — „рабочее и крестьянское правительство“. Но выбросить лозунг — этого одного еще мало. Нужно суметь облечь его плотью и кровью, нужно суметь в надлежащий момент ринуться в революционную борьбу за осуществление его. И вот, думается, что теперь для болгарской партии наступил решающий момент. Наша болгарская партия является, в известном смысле, одной из лучших партий Коминтерна. Но выдержит ли она политический экзамен сейчас, я сказать не берусь. Мы не знаем еще подробно, как обстоят сейчас дела в Болгарии. Мы имеем пока только следующие известия. Первое известие о том, что гражданская война в Болгарии началась. Стамболийский не то взят в плен, не то, по последним сведениям, даже убит. Некоторые телеграммы говорят о том, что партия Стамболийского ведет на Софию армию, состоящую из двадцати тысяч крестьян. Другие газеты указывают на то, что крестьянская партия будет блокировать Софию и возьмет ее измором, не давая ей продовольствия. Стамболийский имел в Софии крестьянскую полицию. В настоящий момент эта полиция разбита белогвардейскими офицерами, встречаемыми местами вооруженным отпором. Другая телеграмма говорит о том, что в Плевне, в одном из важнейших пунктов Болгарии, коммунисты начали восстание против белого правительства, но ЦК Коммунистической Партии будто бы по телеграфу приказал местной организации подчиняться белым войскам. Мы, разумеется, не гарантированы, что сообщение не является фальсификацией. В первые дни переворота вполне естественно, если будут распространяться фальшивые известия. Я должен, однако, сказать, что у меня нет полной уверенности в том, что это известие вымышленное. Я прямо скажу, что считаю, что болгарская партия находится в большой опасности. Болгарская партия в течение четверти века накопляла силы, и это было хорошо. Но теперь наступил момент, когда нельзя уже все вопросы разрешать под углом зрения дальнейшего накопления сил. Наступил момент, когда коммунисты должны вступить в союз с крестьянством и даже с проклятым Стамболийским для того, чтобы вместе организовать борьбу против белых. Большевики в 1917 г. не отказались на некоторое время идти вместе с Керенским (который также расстреливал и сажал в тюрьму большевиков) против Корнилова. Уже сегодня мы читаем в телеграммах заявление представителя нового белого болгарского правительства в Париже относительно того, что это правительство расправится с коммунистами беспощадным образом. Это ясно: если нынешнее правительство упрочится, оно перережет коммунистов и спустит на них фашистскую фурию. Пришел момент, когда наша партия должна показать, что двадцатипятилетнее накопление сил не создало в этой партии косности. Партия должна показать теперь, что она собирала силы не зря, и что она умеет в решающую минуту бросить всю свою революционную энергию на ту чашу весов, которая должна перетянуть. Теперь через самое короткое время выяснится, действительно ли наша болгарская партия является революционной коммунистической

102 партией, или она накопляла силы только в старом социал-демократическом смысле слова.

На мой взгляд, существуют следующие три возможности: во-первых, что партия вступит в борьбу, соединится с революционной частью крестьянства и покажет себя настоящей коммунистической партией. Тогда борьба, быть может, будет очень тяжелой, будет длиться месяцами, но, в конечном результате, несомненно, победит рабочее и крестьянское правительство, которое впоследствии превратится в советское правительство. Вторая возможность та, что партия окажется косной, не активной, и тогда она, быть может, получит на пару месяцев передышку от белого правительства, а через короткое время, когда это правительство укрепится, оно расправится с коммунистами, или, что еще хуже, коммунисты загниют и превратятся в такую партию, которая не опасна даже белому правительству. Тогда она перестанет существовать, как революционный фактор. И наконец, третья возможность заключается в том, что часть рядовых членов партии втянется в революционную борьбу, а Центральный Комитет окажется неактивным и будет призывать к „спокойствию“. Тогда не исключен раскол нашей партии. Эта третья перспектива, разумеется, самая печальная и самая не желательная. Но она все же не исключена, и в настоящий решающий для Болгарии момент мы считаем своим долгом указать и на нее. Повторяю еще раз, наша болгарская партия имеет наилучшую теоретическую подготовку, имеет образованный штаб коммунистических вождей, но она должна теперь показать, что умеет совершить диалектический переход от накопления сил к революционному действию. Если она этого сделать не сумеет, это будет величайшим несчастьем для болгарской партии и для всей революции на Балканах. Разумеется, мы отсюда не можем давать никаких окончательных директив. Мы слишком далеко находимся от места действия. В такой момент сама партия должна показать, чего она стоит и что умеет. Но Интернационал должен иметь ясную точку зрения и должен видеть, насколько опасным и тяжелым является положение болгарской партии сейчас.

Я думаю, что могу теперь уже кончить. Что касается лозунга рабочего и крестьянского правительства, то после дискуссии, имевшей здесь место, я полагаю, мы можем смело решить, что на этой же сессии Исполкома мы этот лозунг утвердим. В вступительном моем реферате я сказал: если из дебатов выяснится, что существует большая разноголосица и большое непонимание по этому вопросу, тогда следует подождать. Дебаты показали, что между нами существует солидарность в этой области, положение созрело, мы должны теперь начать эту агитацию. Меня особенно обнадежила в высшей степени интересная речь германского тов. Эверта. Эта речь показала, что в такой решающей стране, как Германия, наша партия вполне подготовлена к новому лозунгу. А ведь германская партия является сейчас одной из важнейших. Возражение тов. Транмеля против этого пароля неверно, по нашему мнению, даже применительно к Норвегии. Но

103 если тов. Транмель доказал, что этот лозунг неверен для Норвегии, то это вовсе не значит, что Интернационал не должен его принять. По моему мнению, теперь доказано, что лозунг вполне своевременный.

Я указал в своем докладе на одну из опасностей, связанных с лозунгом рабочего и крестьянского правительства. Это — опасность, что некоторые недостаточно выдержанные в тереотическом отношении наши партии будут толковать этот пароль в эсеровском духе. Тов. Транмель прав, указывая на вторую опасность. Он справедливо сказал, что этот лозунг должен иметь целью сближение с широкими массами крестьянства, а не мелкие парламентские комбинации с так называемыми крестьянскими депутатами. Это — правильно: предлагаемый нами лозунг имеет главной целью заставить наши партии начать работу среди широких слоев крестьянства. Именно в этом смысле мы должны проводить его.

В заключение, еще несколько слов о психологии наших партий. Мы говорили уже об этом подробно, и мне показалось, что эти слова пали на хорошо подготовленную почву. Да, по крайней мере, у наших наиболее крупных партий теперь действительно начинает рождаться новая психология. Тов. Радек говорил уже здесь о заявлениях германской фашистской газеты, которая называется, кажется, „Das Gewissen“. Эта неглупая газета пишет, что Коммунистическая Партия Германии стала теперь национал-большевистской партией, что эта партия стала партией борьбы, которая обращается ко всему народу и говорит: идемте со мной. Товарищи, я считаю, что это большой комплимент в устах фашистской газеты. Я надеюсь, что комплимент этот вполне заслужен нашей партией. Когда эти люди говорят, что наша партия является национал-большевистской, то это приходится рассматривать, как комплимент. Мы-то с вами прекрасно знаем, что с национализмом наша партия ничего общего не имеет, в вульгарном смысле слова она национал — большевистской не является, но что у нас появилась психология партии, которая может взять на себя руководство всей страной, которая не боится сказать, что судьбы Германии связаны с судьбами коммунистического пролетариата,— это прекрасно. Именно так: идемте с нами все, кто хочет бороться. Именно так и должна говорить Германская Коммунистическая Партия. Если у германской секции появилась такая психология, если даже наши враги это признают, то это гигантский шаг вперед. Этим доказано, что внутренние разногласия внутри Германской Коммунистической Партии изживаются, что наступила настоящая консолидация партии, что партия понимает принцип классовой борьбы не в цеховом смысле слова, что она сознает, что Германия находится накануне новых революционных потрясений. Да, товарищи, Германия находится накануне революции. Это не значит, что до революции остался месяц или год. Может быть, потребуется гораздо больше времени, но в историческом смысле Германия находится накануне пролетарского переворота. Могут еще наступить очень тяжелые условия и частичные поражения, но общие предпосылки для социалистического переворота в Германии созрели.

104 Тот факт, что мы имеем там крепкую партию, которая растет с каждым днем, является величайшей надеждой Коммунистического Интернационала. Все наши внутренние споры о централизме и т. п. являются мелочью, по сравнению с этим великой исторической важности фактором. Германия является важнейшей страной в том смысле, что через Германию идет дорога к пролетарской Революции в Европе. Вот почему состояние нашей германской партии является вопросом поистине международным.

Я твердо надеюсь, что настоящая наша сессия Исполкома будет иметь значение не меньше, чем наши конгрессы. Мы уйдем с этой сессии окрепшими. Все мы теперь имеем то чувство, что единственным Интернационалом является Коминтерн. Я совершенно согласен с тов. Россмером и с тов. Хеглундом, что не следует недооценивать вредного значения Гамбургского Интернационала. Эта организация для буржуазии сделает еще очень много и, стало быть, принесет нам еще очень много вреда. Но все же соотношение сил начало меняться в нашу пользу. Международная Конференция Транспортных Рабочих и все, что связано с ней, является крайне характерным симптомом времени. Медленно, но верно соотношение сил меняется в нашу пользу. При помощи лозунга рабочего и крестьянского правительства мы теперь еще расширим нашу базу. Я думаю, что еще в течение ближайших месяцев, еще до V конгресса нам придется принимать решения громадной важности. Кульминационный пункт наступления капитала как будто превзойден. Внутри международного рабочего класса происходит медленный, молекулярный, но в высшей степени важный, решающий процесс. Все это новые явления. Большие слои рабочих начинают покидать социал-демократию и с симпатией следят за нашей работой. Терпение и выдержка, ясный взгляд, твердая рука и бесконечная преданность Коммунистическому Интернационалу — вот что нужно нам, тогда успех будет обеспечен! (Бурные апплодисменты).

Председатель оглашает следующее заявление секретаря Шведской Коммунистической Партии Стрема:

„Во избежание недоразумений, мы настоящим заявляем, что приветственные телеграммы так же, как и пригласительные письма были в свое время посланы обоим Датским Коммунистическим Партиям“.

Эверт (Германия). Германская и русская делегации внесли к вопросу о религии следующее предложение: Расширенный Пленум Исполкома считает точку зрения тов. Хеглунда по вопросу о религии неверной, немарксистской и социал-демократической. Исполком остается при мнении, что религия для коммунистических партий ни в коем случае не является частным делом, а объектом разоблачений, идеологической борьбы, которая должна проводиться с помощью соответствующих средств и методов.

Это предложение было подписано и делегатами от Франции, Голландии, Австрии, Швейцарии, Италии, Финляндии, Болгарии и Чехо-Словакии. Присоединились они также и к следующим предложениям Германской и Английской делегаций:

105 1. „Расширенный Пленум Исполкома считает тенденции группы „Мот Даг“ некоммунистическими и совершенно несовместимыми с принадлежностью к Интернационалу“.

2. „Расширенный Пленум Исполкома считает точку зрения Норвежского Центрального Комитета Партии в вопросе об отношениях к Интернационалу неверной и вредной. Объективно эта точка зрения выражает тенденцию к отрыву от движения западно-европейского пролетариата так же, как от всего международного пролетарского движения“.

Зиновьев от имени Российской Делегации предлагает передать эти предложения в Комиссию, где можно было бы совместно с норвежскими товарищами достигнуть соглашения.

Фальк выступает против, Радек — за это предложение. Предложение Зиновьева единогласно принимается.

Расширенный Пленум переходит к следующему пункту порядка дня.

К докладу Радека о международном политическом положении.​

Радек. Товарищи, за шесть месяцев, прошедших со времени последнего конгресса, которому я представил письменный доклад о ликвидации Версальского мира, произошел целый ряд важных международных политических событий, которые сильно изменяют общую картину положения и требуют от нас целого ряда тактических решений. Но перед тем, как перейти к этому вопросу, я бы хотел посвятить несколько скромных слов великому другу и покровителю Коммунистического Интернационала — лорду Керзону. Он в своей ноте Советскому правительству назвал Коминтерн „a mischievous body“ — зловредной организацией и выразил этим свое недовольство тем, что мы занимаемся международными политическими вопросами.

Ответ Коминтерна лорду Керзону.​

Мы умеем ценить ту великую честь, которую нам оказал лорд Керзон этим титулованием. Мы знаем и то, что мы не так подготовлены для занятий вопросами международной политики, как лорд Керзон. Никто из нас не посещал Итонского колледжа, никто из нас в детстве не мечтал стать вице-королем Индии, и мы не представляем класса, который уже целые триста лет делает мировую политику. Мы — представители класса, являвшегося до сих пор объектом мировой политики, которую мы изучаем не в колледжах английской аристократии. Рабочий класс на своей спине изучал во время войны последствия политики Керзона и других. Это обучение оказалось недостаточным, так как иначе лорд Керзон не имел бы больше возможности свободно заниматься мировой политикой. Мы пытаемся вести рабочий класс дальше в деле обучения и, само собой понятно, делаем при

106 этом ошибки. Если бы точка зрения лорда Керзона принципиально не столь отличалась от нашей, мы бы с такой же благодарностью встретили и его критику, с какой встречаем критику наших противников в рабочем движении. Мы не надеемся, что окажемся в состоянии в будущем смягчить критику лорда Керзона и получить от него заверения, что мы представляем приятную ему организацию. Да мы и не стремимся к этому. Мы убеждены, что, занимаясь мировой политикой, мы, во всяком случае, служим тем целям, которые себе поставил и преследует пролетариат и которых он победоносно достигнет, будет ли это угодно лорду Керзону, или нет.

Крушение мирового плана Ллойд-Джорджа.​

Теперь перейдем к интересующим нас вопросам. Первый вопрос это — ставший фактом непосредственно после конгресса и являющийся крупным поворотом в международном положении — англо-американский договор о платеже английских долгов в Америке. Второй: оккупация Рура и позиция Англии в этом вопросе. Третий: Лозаннская конференция. Четвертый: англо-русский конфликт. Пятый: фактическая ликвидация Вашингтонского соглашения в Восточной Азии. Это как будто отдельные, не стоящие между собой в связи события, но в действительности они самым тесным образом связаны друг с другом, и только анализ взаимной связи этих вопросов выявит нам картину международного положения и укажет те задания, которые мы, как Коммунистический Интернационал, должны себе поставить. Для того, чтобы понять, какую крупную перемену в международном положении сигнализирует англо-американское долговое соглашение, необходимо в нескольких словах напомнить о предыдущей фазе английской политике, о политике Ллойд-Джорджа, как она выразилась, во-первых, в Генуэзской конференции, во-вторых,— в известной ноте Бальфура о межсоюзнических долгах.

План, который Ллойд-Джордж старался провести в интересах английского торгового капитала, состоял в следующем: союзники имеют большие долговые обязательства по отношению друг к другу, в первую очередь по отношению к Америке. Одним из крупнейших должников Англии и Соединенных Штатов является Франция. Англия добивалась соглашения, которое имело бы, правда, своим последствием уменьшение и французской задолженности союзникам, но за то принуждает Францию сократить свои вооружения и уменьшить репарационное бремя Германии. Если Франция будет принуждена сократить свою армию, то англо-французские противоречия в борьбе за гегемонию в Европе будут ослаблены, что облегчит положение Англии. Если Франция будет принуждена за аннулирование части ее долгов Америке и Англии сбросить часть репарационных обязательств Германии, то укрепится германская буржуазия. Так как Германия играла крупную роль в английском торговом балансе, то английская торговая и про-

107 мышленная буржуазия получила бы возможность освободиться от огромной безработицы, которая стоит Англии 100 миллионов фунтов в год, т.-е. столько, сколько Франция ежегодно требует от Германии по репарационным обязательствам.

Вторая часть плана Ллойд-Джорджа состояла в том, чтобы заключить соглашение с Советской Россией, по которому Россия не только была бы втянута в международное капиталистическое общество, но и, благодаря ему, сама стала бы новым капиталистическим государством. Ллойд-Джордж надеялся, что Советское правительство откажется от своего социалистического характера, т.-е., от своего длительного и постоянного стремления шаг за шагом развивать свое хозяйство в направлении к социализму, что в форме концессий на 99 лет оно не только вернет фабрики, принадлежавшие раньше иностранным капиталистам, но и будет вынуждено в виде так-называемых компенсаций капиталистам отдать свои железные дороги, гавани, а, пожалуй, и все еще неиспользованные богатства страны международному капиталу. Русские рабочие и крестьяне должны были бы таким образом способствовать реставрации европейского капитализма. Ллойд-Джордж заявил в парламенте после Генуэзской конференции, что вожди русской революции очень умные и трезвые люди. Они имеют за собой немного черни, которая подогревается дикими коммунистами, вроде нашего друга Бухарина, которого он, правда, не назвал, но имел в виду. Исходя из этого, нужно им, этим умным людям, дело несколько облегчить. Пусть оно и впредь называется Советским правительством, пусть и дальше разыгрывают „Интернационал“, но пусть отдают русские народные богатства европейскому капиталу. Не подлежит никакому сомнению, его великолепный план это обнаруживает, что этот бывший представитель английской мелкой буржуазии, а потом английских военных спекулянтов, носился с идеей о том, как лучше всего устроить дела в мире. Но эта идея имеет то общее с знаменитой лошадью Ариосто, что и она была мертва. Расчет был сделан без двух хозяев: без Соединенных Штатов и без Советской России.

Условием удачи этого плана, было бы, с одной стороны, согласие Советской России, а, с другой стороны,— американское давление на Францию и готовность Америки предоставить Германии заем. Америка вовсе не думала делать политику Ллойд-Джорджа и Англии. Если только вы примете в расчет цифровые данные за последний период экономического роста Америки, за период высокой конъюнктуры 1922/23 год., тот факт, что производство стали в Америке удвоилось в сравнении с довоенным временем и составляет теперь 50.000.000 тонн, тот факт, что посевная площадь увеличилась с 40 миллионов акров до войны до 98 миллионов, то обстоятельство, что американская индустрия, не взирая на форднеевский тариф, во все растущем объеме перерабатывает чужое сырье, что она начинает испытывать недостаток рабочих рук,— то все это покажет, почему американская буржуазия нисколько не расположена броситься в европейские дела

108 и вложить крупный капитал в дело восстановления европейского капитализма. Две группы являются противниками политики изоляции: первая — фермеры; но фермеры составляют только 30% населения Америки, их производство дает лишь 17% национального дохода; только 20% американской продукции сельской промышленности идет за границу.

Вторая — финансовые банковские круги, которые весьма резко выявили на конференции банкиров в Вашингтоне желание вмешаться в европейские дела. Они рассчитывают, таким образом, заполучить в свои руки европейскую промышленность. Известное число рынков заинтересовано в финансировании экспорта из Европы, которые доставляют товары более дешевые, чем американские. Они имели бы возможность получить более крупную прибыль, но за счет американских капиталистов, которые пытались охранить себя от всякой конкуренции с помощью тарифа Фордней. Улучшение экономического положения Америки, не смотря на предостережение Хувера о необходимости помнить и о завтрашнем дне и поддерживать отношения с иностранными державами, усилило тенденцию С.-А. С. Ш. к изоляции. Если ввоз в Америку извне и усилился, то это ввоз сырья из колониальных стран, к которым и переправляется американское золото. Америка не отказалась от своей изоляции. Если она начинает ближе интересоваться мировыми вопросами, то это все больше вопросами ближне- и дальне-восточными и южно-американскими, чем европейскими.

Когда в Америке обсуждался вопрос о германском займе, то директор моргановского треста Ламон показал в своей речи, как трудно было бы банкам мобилизовать капитал для Европы. Он заявил: мы, банки, не имеем такого большого капитала; мы должны его получить от широких масс мелкой буржуазии, подписывающихся на займы. Но эти массы видят, что Европа разорвана на части, что там существует опасность войны и революции, и говорят: раньше, чем европейская буржуазия сама не водворит порядка, она не может рассчитывать на помощь Америки. В этом заключаются те общие причины, по которым Америка не согласилась с планом Ллойд-Джорджа. Но были еще и другие основания. Ллойд Джордж пытался, говоря в политическом смысле, создать англо-американскую коалицию против Франции. Америка хорошо знает, что французская политика в Европе есть политика разрушения. Америка не хочет уже теперь окончательно связать себя с Англией. Англия, как я уже указывал в своем докладе о ликвидации Версальского мира, не имеет на дальнем востоке вполне определившейся политики. Англия не приняла на себя окончательных обязательств по отношению к Японии. Америка не знает, не будет ли она вынуждена во время будущей борьбы на востоке держаться на чеку по отношению к Англии. Америка и Англия — не только две крупные промышленные, конкурирующие на мировом рынке державы, но и, кроме того, крупные морские державы. Америка опередила английский флот и еще не знает, не придется ли сражаться

109 с ним из-за морей. Сложись такое положение, то Франция оказалась бы не врагом, но возможным союзником. Французские подводные лодки могли бы в таком случае преградить путь, по которому подвозится сырье и хлеб в Англию, а рассеянные по океанам французские порты служили бы опорными пунктами для американского флота. И вот Америка, поднимающая страшный крик по поводу европейского милитаризма, остерегается в Вашингтоне требовать от Франции отказа от сооружения подводных лодок.

С другой стороны, планы, касающиеся Советской России, потерпели крушение, благодаря маленькой ошибке, совершенной в этом отношении Ллойд-Джорджем. Я отнюдь не хочу скрывать, что у нас имеется немножко разума и весьма много хладнокровия, но Ллойд-Джордж ошибся относительно наших намерений. Быть может, он оказался жертвой 2-го Интернационала и меньшевиков, когда предположил, что новая экономическая политика есть не что иное, как парашют для медленного спуска в низины капитализма.

Советская Россия в Генуе и в Гааге заявляла, что она охотно пойдет на уступки иностранному капиталу, если последний представит нам кредиты. Но ни при каких обстоятельствах мы не согласны отдать иностранному капиталу нашу тяжелую индустрию и наши железные дороги. Таким образом, план Ллойд-Джорджа был разбит и с востока. При переговорах, происходивших в вилле Альберти, он грозил представителям Советской России тем, что если его постигнет политическая смерть, нам уже не заполучить столь великого друга, и тогда верх возьмет наш враг. Мы же думали: упаси нас, боже, от наших друзей, а от врагов мы и сами убережемся. Так рушились планы Ллойд-Джорджа.

Англо-американское соглашение о долгах.​

Появившийся на сцене новый консервативный кабинет принужден был искать иных способов сближения с Америкой. Если Магомет не идет к горе, то гора идет к Магомету. И вот английский лорд-канцлер господин Болдуин — совладелец фирмы Болдуин — отправился в Америку и вернулся оттуда с достигнутым соглашением. Какое это произвело впечатление, я расскажу вам словами Ллойд-Джорджа. Уж слишком они хороши, чтобы их не стоило узнать. Он заявил:

„Мурашки забегали по спине англичанина, когда ему было официально сообщено, что британское правительство окончательно сговорилось на том, чтобы в течение 60 лет выплачивать свыше 30 миллионов фунтов стерлингов в качестве погашения по принятым ею на себя от имени наших союзников долгам, притом без взыскания какой-либо компенсации с наших должников в ограждение интересов английских налогоплательщиков“

И неудивительно, что даже по спине такой могущественнейшей капиталистической державы, как Англия, побежали мурашки. Как? Держава-победительница должна платить своему союзнику в войне

110 300 миллионов рублей золотом в год, не получая ни гроша не только от злой России, но и от добрых союзников — Франции и Италии? Из налогов, которые взимаются в Англии и которые превышают налоги, платимые буржуазией какой-либо другой страны, около 10 процентов идут на уплату процентов по долгам союзников Англии, десять процентов английских налогов — на уплату процентов, каковых союзники с своей стороны не вносят Англии. Таким путем Англия старалась достигнуть политического сближения с Америкой. Но это не было единственным последствием банкротства плана Ллойд-Джорджа. Вторым последствием было то, что Англия должна была спросить себя: что же будет дальше во Франции?

Рурский вопрос и Англия.​

Америка отказалась произвести давление с помощью доллара на Францию, чтобы эта последняя либо заплатила долги, либо выразила готовность уменьшить свое вооружение и понизить опасность войны в Европе и сократить бремя германских репараций. Перед Англией стоял, следовательно, вопрос, какими средствами она располагает для борьбы с Францией. И тут-то ей пришлось подвести в военном смысле в высшей степени печальный итог. Сила Англии была в том, что она — островное государство. Ни планы Наполеона о вторжении, ни такие же планы Германии не осуществились. После войны Англия должна была констатировать, что она перестала быть островом. Развитие воздушного флота, развитие за время войны химической промышленности, сложенное с развитием того же воздушного флота,— наградило Англию не одной ахиллесовой пятой: Англия вся состоит теперь из ахиллесовых пят. Если вы прочтете книгу майора Лезебрука, посвященную развитию химической войны,— а майор Лезебрук был одним из руководителей по снабжению Англии химическими средствами борьбы в империалистическую войну,— то невольно напрашивается заключение, что с помощью своего воздушного флота Франция в состоянии уничтожить промышленные центры Англии. Отношение воздушного флота Англии к французскому воздушному флоту, вопрос о котором, как вам известно, сбсуждался 23 марта в Английской Верхней палате, катастрофическое. Англия в апреле 1923 г. располагает 35-ю эскадрильями с 529 летательными машинами. 29 эскадрилий находятся в колониях — в Египте, Индии, Палестине, Месопотамии, Константинополе и т. п. Воздушный же флот Франции должен к 1925 г. состоять из 2.163 машин, из которых 1.772 уже построены; следовательно, Франция в воздухе втрое сильнее Англии. Поистине, каприз истории: франкофильская клика в Англии во главе с „Морнинг Пост“ ведет теперь кампанию в первую голову за усиление английского воздушного флота. Так или иначе, лорд Грей был вынужден со всей хладнокровностью заявить во время дебатов в Английской Верхней палате: Англия не может рисковать разрывом с Францией. При таком положении вещей

111 перед Англией возникла проблема: что же предпринять дальше в вопросе о репарациях? Доллар стоил 9.000 марок, и было ясно, куда это ведет. Была созвана парижская конференция. Англия представила ей программу, не более благоприятную для Германии в отношении цифр, чем французское предложение; но эта программа не давала Франции гарантий. Франция отклонила это предложение. Германский же план и вовсе не был внесен. Бонар Лоу, так же, как и Пуанкаре, отлично знали, что германский статс-секретарь Бергман ждал с этим планом в передней, но его не впустили. Многие думали, а добродушные немецкие обыватели думают и сейчас, что это было комедией заблуждений, Англичане требовали от Германии больше, чем французы, и довели дело до разрыва с этими последними; англичане так сильно хотели спасти Германию, и, зная, что Бергман дожидается тут же, не впустили его.

Ларчик открывается весьма просто. Англия проводила в Париже провокационную политику. Она хотела, чтобы Франция стала действовать сама и оккупировала Рурскую область. План был ясен. Если Англия не в состоянии отразить французский империализм, то нужно дать этому последнему сломать себе шею о сопротивление немцев. Английское правительство отлично знало, что оно не сможет примириться с продолжительной оккупацией Рурской области французскими войсками. Если Франция останется в Рурской области, то, благодаря соединению немецкого угля с рудами Лотарингии в Брие, будет создана база не только для французского милитаризма, но и для экономического господства французского капитализма над всей Европой — во всяком случае, до Березины. Англичане прекрасно сознают, что им нельзя допускать до этого. Но их план был рассчитан как раз на то, чтобы заставить французский план разбиться о подводные камни этой затеи. Англия знала, что с падением мелкобуржуазного германского правительства, с падением Вирта, у власти стало правительство крупной индустрии, что германская народная партия,— партия крупных промышленников, которая годами нападала на политику выполнения,— не может стать у власти, не попытавшись оказать сопротивления. А за этим сопротивлением стояла Англия. Английская политика была такой политикой провокации, примеров какой в истории немного. В Лондоне объявляли нейтралитет, в Берлине английский посол лорд д'Абернон являлся двигательной силой, подстрекавшей германскую буржуазию к сопротивлению. Говорят, что лорд д'Абернон, бывший ранее председателем правления „Оттоманского Государственного Долга“, не только проявляет большой интерес к красивым женщинам и лошадям, но является также крупным финансистом, спекулируя на берлинской бирже на падение марки. Но мы, испытывая глубокое уважение к английским лордам, убеждены, что никто из них никогда не допустит смешения политики с финансами. Но каковы бы ни были благородные страсти лорда д'Абернона, он преследовал в своей игре интересы английской политики. Керзон в Лондоне говорил о вмешательстве, а лорд

112 д'Абернон старался вовлечь Германию в борьбу, при чем он, конечно, обещал помощь Англии в решающий момент.

Таким образом, Англия рассчитывала, что Пуанкаре сломит себе шею о сопротивление горнорабочих, финансируемое буржуазией, и что в нужный момент спор будет улажен путем компромисса, вслед за чем будет создан железо-угольный трест, но уже при участии Англии и Соедин. Штатов. Так как Соедин. Штаты и Англия экономически сильнее Франции, то Англия надеялась, что в конечном счете она, совместно со слабой в финансовом отношении, но организационно очень сильной германской буржуазией, овладеет господством над железо-угольным трестом. Этот план был весьма попорчен партнером лорда д'Абернона — германской буржуазией.

Товарищи, то, что происходило за последние полгода на Руре, требует величайшего внимания всего международного рабочего класса. Оно показывает, что международная буржуазия не только не в состоянии восстановить капиталистическое мировое хозяйство, но что даже буржуазия каждой отдельной страны не в состоянии подчинить частные интересы отдельных своих групп своим общим интересам. Германская буржуазия представляет теперь стаю гиен, грызущихся из-за каждого куска падали. С точки зрения своей классовой международной политики, германская буржуазия была чрезвычайно заинтересована в пересмотре Версальского мира. Но она содействовала победе Пуанкаре, ибо каждая клика германского капитализма думала лишь о своей непосредственной выгоде. В чем состояла проблема сопротивления? Она состояла в том, чтобы кормить немецких рабочих в Рурской области до тех пор, пока Пуанкаре поймет невозможность для себя сломить сопротивление горнорабочих. Вместо этого, германская буржуазия, не переставая вопить о национальной обороне, вела политику, которую я вам продемонстрирую на нескольких фактах. Германская буржуазия получила от государства много миллиардов бумажных марок в качестве „рурской субсидии“, чтобы платить рабочим, когда они не будут работать. Она получила 200 миллиардов бумажных марок для учета своих торговых векселей. Это — 200 миллионов марок золотом. Германская буржуазия получила, пожалуй, треть золотого фонда Германии, чтобы иметь возможность покупать дешевую валюту, а за нее — дешевый уголь. Доллар, поднявшийся в конце января до 49 тысяч, был снижен до 20 и 19 тысяч. Германская буржуазия пришла,— наш референт по вопросам экономической политике товарищ Павловский еще подробно изложит в особой статье в „Коммунистическом Интернационале“,— к одному окошку банка, получила в кредит бумажные марки, а затем отправилась к другому окошку банка и получила меньше, чем за полцены, доллары. Когда было выкачено более 300 миллионов марок золотом, пошла поднятая Стиннесом дикая спекуляция из-за покрытия в долларах. Последствия известны. Согласно сегодняшней телеграмме доллар стоит уже 100 тыс. марок. Германская буржуазия отказалась от сопротивления. Она взвинтила теперь все

113 цены так, что даже при удесятерении заработной платы рабочий класс был бы едва в состоянии покупать то, что он получал за свои деньги до оккупации. С помощью германского правительства, германская буржуазия попыталась понизить заработную плату. 8 го марта „Агентство Вольфа“ открыто заявило: теперь заработная плата должна быть понижена. Во всех переговорах предпринимателей с рабочими, представители правительства высказывались за понижение оплаты труда. Результат был тот, что немецкие рабочие в оккупированной области не получали с 8-го февраля никаких повышений заработной платы, в то время как заработная плата чиновников была повышена. Последствием этого явилась стихийная волна забастовок, сначала в Рурской области, а затем и во всей Германии,— забастовок, которые, как вам известно, привели к тому, что представитель германского правительства д-р Лютербек, ссылаясь на высокий пример Тьера 1871 года, обратился к генералу Дегуту с просьбой оплатить вексель, подписанный французской буржуазией в 1871 году. В 1871 году Бисмарк помог сокрушить Парижскую Коммуну, и Лютербек требует: теперь помогите вы подавить восстание в Рурской области. Этот документ,— который не только германская партия, но и все партии Коммунистического Интернационала должны были бы распространить по всему миру, как классический документ предательства буржуазией стремлений к национальному освобождению,— является доказательством того, что буржуазия отказалась от сопротивления французскому империализму. И если имперский канцлер Куно, две недели спустя после письма д-ра Лютербека, сказал в своей речи в Мюнстере: сопротивление еще не окончено, мы будем его продолжать,— то это является попыткой restitutio in integrum, восстановления девственности, которое в истории, к сожалению, не удается. Германская буржуазия готова капитулировать перед Пуанкаре на спине германского пролетариата. Она сделала германскому правительству такое предложение: тяжелая индустрия, торговый капитал и сельское хозяйство согласны вносить ежегодно 500 миллионов марок золотом для уплаты репараций, при условии отмены 8-мичасового рабочего дня, передачи железных дорог промышленникам, отмены закона об охране квартиронанимателей и запрещения вывоза; т.-е. при условии, что капиталисты получат право распродавать Германию уже не только в розницу, но и оптом. Так как пролетариат оказался не в состоянии захватить реальные ценности буржуазии, то эта последняя захватывает буржуазное государство в подлинном смысле слова, отнимая у него все самостоятельные экономические источники и возлагая на пролетариат все тяготы.

Нам кажется, что поражение германской буржуазии в Руре, что победа Пуанкаре теперь уже фактически достигнуты, но еще формально не завершены. Но вопрос только в том, пожнет ли Пуанкаре сам все плоды победы, или должен будет уступить часть добычи Англии, которая, разумеется, делает вид, будто бы она опять спасает Германию. Германская буржуазия неспособна даже на капитуляцию. Она выпустила против французов всех псов национализма и теперь уже не мо-

114 жет с ними справиться. Она хотела осуществить капитуляцию, попытавшись спровоцировать восстание коммунистов в Рурской области, чтобы с воплем: коммунисты открыли Франции фронт,— раздавить коммунистов и бросить против рабочего класса фашистов и националистов, часть которых была бы склонна выступить и против правительства. Благодаря хладнокровию германской коммунистической партии, план их провалился, и германская буржуазия не знает, что дальше делать. Ее предложение — предложение о порабощении Германии, при чем она добивается для себя роли надсмотрщика над рабами. Она не представляет французам возможности самим вести эксплуатацию Германии, и французский империализм опасается, что гарантии останутся лишь гарантиями на бумаге. При таком положении вещей будет заключено соглашение, выдающее Германию на произвол империалистов Антанты. Возможно, однако, и то, что положение останется неразрешенным еще в течение многих месяцев. Когда началась борьба в Руре, Пуанкаре произнес речь по поводу германского предложения об определении суммы платежей Германии международной комиссией банкиров. По своему тону речь эта напоминала ноту Чичерина. Он заявил, что Франция никогда не допустит, чтобы международные финансы определяли, сколько Франция должна получить и что ей необходимо. Эта социалистическая тирада господина Пуанкаре против международного финансового капитала была направлена против Америки и Англии. Ясно, что в таком международном комитете заимодавцами явились бы английские и американские банки, которые и играли бы решающую роль. Если Франция победит в Руре, то это, конечно, не означает, что тем самым совершенно устраняются американский и английский капиталы. Но так как Франция заявляет, что она не уйдет из Рурской области, пока Германия не уплатит, то это значит, что объект эксплуатации в порядке военной оккупации у нее в лапах, чем, таким образом, ослабляется давление доллара и фунта. Примет ли борьба в Руре революционные формы, будет ли труп пассивного сопротивления отравлять воздух, или же состоится новое соглашение, как бы то ни было, одно ясно: полгода рурской войны отбросили хозяйство Германии на целые годы назад. Уже одно только приспособление заработной платы к ценам на товары означало бы революцию в области оплаты труда. Положение германских финансов безнадежно. Надежда германской буржуазии на американский заем была высосана из пальца. Мы знали это, когда мы требовали займа в Генуе, и не верили в подобный заем, а германская буржуазия верила в него. А теперь является друг немцев Кейнс и заявляет в лондонской Times германской буржуазии, что она в лучшем случае может рассчитывать на благотворительный заем, на милостыню, за которую можно разве только купить сигар, но отнюдь не облегчить финансового положения Германии. Это значит, что Германия идет навстречу грандиозному экономическому развалу, это значит, что Англия надолго лишается одного из своих важнейших покупателей. И тут я прихожу к связи между этим поражением Англии на Руре и ее русской политикой.

115

Англо-русский конфликт.​

Рассматривая основные цифры баланса английской внешней торговли, мы находим следующее:

С 1921 на 1922 год английский экспорт в не-английские страны возрос с 310 до 336 миллионов фунтов стерлингов.

Английский экспорт в английские колонии упал с 208 до 198 миллионов фунтов.

Взятая в целом, торговля Англии с ее колониями возросла со времени войны на 2 проц., что является весьма ничтожной суммой, ибо вы знаете, какое революционизирование цен произошло также и в исчислении на фунты. Результат весьма незначительный, принимая во внимание усилия, которые употребляет Англия, чтобы укрепиться в своих колониях.

Вывоз в Германию, достигавший в 1913 году 29 миллионов фунтов, в 1921 — равнялся 12 миллионам, а в 1922 году поднялся до 24 миллионов фунтов. Это означает, что торговля с центральной Европой, несмотря на послевоенную разруху, увеличивалась более ускоренным темпом, чем торговля с колониями. Теперь мы видим, что, благодаря рурским событиям, этот западно-европейский — немецкий — рынок идет навстречу громадному и продолжительному развалу, и что это является причиной усиления направления лорда Бивербрука — колониального направления в английской политике, несмотря на то, что против него говорят баланс английской торговли и экономические соображения. Часть английской буржуазии говорит, что европейское хозяйство обречено на развал. Поэтому эта часть все больше и больше обращает свое внимание на колонии.

Выражением этой тенденции явилась нота Керзона, направленная против Советской России. Она была отправлена почти в одно время с передачей Германии ноты, в которой Керзон требует от германской буржуазии, чтобы она платила то, на что претендует Франция, и в которой он наглейшим образом третирует германскую буржуазию. В первый момент показалось безумием, что Керзон обращается одновременно и против Советской России, и против германской буржуазии в таких выражениях. Но в этом безумии была система. Колониальное направление старалось провести эту политику выдачи Германии Франции с небольшой долей в пользу Англии, чтобы этой ценой заполучить Францию для борьбы против Советской России и чтобы помещать Франции укрепиться в России вместо Англии. Вы спросите,— почему вдруг борьба против Советской России, почему — перемена политики Англии по отношению к Советской России? Причины этого коренятся, как я уже говорил, отчасти в крахе плана Ллойд-Джорджа, отчасти в ходе развития России, отчасти же на Ближнем Востоке.

Начнем с России. Я уже сказал, что Ллойд-Джорж расценивал новую экономическую политику, как мост, который Советская Россия перекинула к капитализму. Он надеялся на идеологическое и нравственное разложение русской коммунистической партии. Правда, в

116 Итоне лорд Керзон не изучал марксизма, но некоторые факты должны быть понятны даже и английскому юнкеру. Это — факты весьма простого свойства. Россия не капитулировала в гражданской войне: она победила с оружием в руках. Но гражданская война нанесла ей тягчайшие раны. К этому присоединился голод. Когда на шее у нас была голодная петля, нам хотели навязать в Генуе капитуляцию. В 1922 году у нас был средний урожай, мы преодолели голод за исключением тех районов, подвозу к которым мешали транспортные затруднения. Впервые за все это время наши рабочие питаются сносно и, как я имел случай убедиться на опыте, лучше германских рабочих. В этом году нами вывезено 23 миллиона пудов хлеба. Если в ближайшие годы у нас будет хороший урожай, мы, пожалуй, сможем — и должны будем — вывозить 150 — 200 миллионов пудов ежегодно, чтобы дать возможность крестьянину расширить свою запашку. Цены на хлеб столь низки, что крестьянин вынужден будет ограничить площадь засева, если у нас не будет вывоза. С точки зрения своего освобождения от американской монополии в деле поставки ей сырья и хлеба, Англия должна была бы это лишь приветствовать. Но с точки зрения английской мировой политики — стремления Англии поставить Россию на колени,— что значат эти 150 миллионов пудов хлеба? 150 миллионов пудов хлеба это — 150 миллионов рублей золотом, это значит, что крестьянин, уже теперь в качестве покупателя продуктов легкой индустрии дающий ей возможность подняться, получив за свой хлеб деньги, обеспечит этой индустрии возможность дальнейшего развития. Советское государство, которому принадлежит монопольное право внешней торговли, извлекает из него деньги для технического снаряжения Красной армии.

Больше того, Ллойд-Джорджу новая экономическая политика представлялась желательной; но новая экономическая политика — основа укрепления Советской России на Ближнем Востоке. От Тегерана до Нижнего ближе, чем до Лондона через Абушир. От Кабула до Нижнего ближе, чем до Калькутты и Лондона. А восточные народы уже свыклись с русскими товарами: еще до войны продукты русской промышленности стали побивать на Ближнем Востоке английские. Нам ясно, что даже и в том случае, если Советская Россия не только откажется от пропаганды, но и, подняв руки к небу, поклянется, что лорд Керзон — величайший друг восточных народов, экономическая эволюция все же будет укреплять позицию Советской России на Востоке. Это, по мнению Керзона, ставит под угрозу упорно проводимую им, в силу всего его прошлого, политическую линию: линию укрепления связи с колониями, в первую очередь, с Индией. В 1910 году в своей речи о роли Индии в Британской империи лорд Керзон заявлял, что Персия и Афганистан — оборонительный вал Индии. Интересы английского капитала требуют не занятия этих стран, но воспрепятствования укреплению там влияния России. Советская же Россия, в противоположность царизму, не стремится ни к военному, ни к экономическому господству над Персией и Афганистаном. Но еще больше боится лорд Керзон, чтобы идейное влияние Советской России не

117 вывело эти страны из состояния политической безжизненности и не помогло им стать господином в собственном доме. В этом величайшая угроза для английского империализма. Старая царская армия угрожала английскому владычеству в Индии извне. Если персы и афганцы станут свободными народами, это будет способствовать укреплению врага английского империализма внутри его индийского оплота.

Вот почему лорд Керзон сказал себе: или нам удастся поставить Советскую Россию на колени, ввести ее в фарватер английской политики и исключить из числа решающих факторов на Востоке, или нам придется провоцировать войну раньше, чем Советская Россия станет для нас слишком опасной. Как вам известно, Англия любит вести войну чужими руками. Пресловутые телеграммы итальянского представителя в Москве Амадори совершенно недвусмысленно разоблачили английский план. Амадори — маленький, лишенный политического значения чиновник — не мог быть автором подобных планов. Он отражал мнение представителей капиталистических государств вообще. План лорда ерзона сводился к следующему. Англия и Италия отходят в сторону, затем начинается давление на английских вассалов, на державы, примыкающие к Балтийскому и Северному морям. На стороне Москвы останется лишь Германия, но, полагает Керзон, германская промышленность разрушается и не обладает достаточными средствами для закупки хлеба и сырья. Теперь, после своего поражения на Руре, она не будет в состоянии поставлять России также и товаров своего производства. В телеграмме Амадори так и говорится: Россия будет отрезана от валютных источников. Итак, финансовая и экономическая блокада России. Затем Амадори спрашивает: как сложатся отношения России к соседним государствам? Пассивная оппозиция после разрыва усилится, перейдет в активную; это значит, что петлюровцы, эсеры, грузинские меньшевики и весь прочий сброд получают новые фунты стерлингов. Они будут впущены через румынский и польский фронты. А затем — так предполагал Керзон — мы подумаем, не лучше ли нам вместо того, чтобы смотреть, как они уничтожают нашу жатву, самим совершить рейд на запад.

Английская политика стремилась спровоцировать войну между нами и Польшей. Вот почему начальник английского генерального штаба граф Каван, вслед за свиданием в Риме с Муссолини, направился прямиком в Варшаву, чтобы сказать польскому правительству: в 1920 году вы потерпели военное поражение, благодаря молодости вашей армии, вашей плохой организации и отсутствию поддержки со стороны Англии. Поддержка Англии вам теперь обеспечена. Итак, план сводился к вовлечению нас в новую войну с Польшей, в результате которой мы,— как рассчитывал Керзон,— вынуждены будем увеличить налоговое бремя, что вызовет недовольство крестьянства; таким образом, Керзон надеялся, что экономические тяготы новой войны окончательно взорвут нас. Вторая надежда его была построена на болезни Ленина. Товарищи, мы — последователи исторического материализма, но лорд Керзон, совершавший на слоне путешествие в Дель-

118 фи,— сторонник культа героев. И он убежден: раз Ленин болен, то все мы потеряем голову. Мы расцениваем роль тов. Ленина выше, чем это доступно пониманию лорда Керзона. Но его расчеты были построены без знания 25-летней истории нашей партии. Председатель Исполкома, тов. Зиновьев, говаривал мне раньше частенько,— а я и Бухарин это оспаривали,— что нам нужно ждать еще новых интервенций, что наши противники при помощи штыка станут пробовать, чего мы стоим в отсутствии тов. Ленина. Как-то в последнее время за границей, беседуя с одним весьма умным американским журналистом, я его спросил: „что заставляет лорда Керзона хотеть войны — боязнь, чтобы мы не усилились или убеждение в нашей слабости?“ Он мне ответил: „Керзон боится, как бы вы не стали чрезмерно сильными, потому желает испробовать, чего вы стоите теперь при временном отсутствии Ленина“.

Английская политика была построена в расчете на раскол и распад нашей партии, как результат новой экономической политики.

Мне незачем описывать вам здесь, какие приемы пускал в ход лорд Керзон с целью вызвать разрыв с Советской Россией. Сказки о тайных заговорах, составляемых нами на Востоке! Не правда ли, как прекрасно звучит это из уст представителя того правительства, которое в период войны, будучи союзником царской России, неслыханнейшим образом интриговало против нее? (Английские документы, перехваченные немецкими агентами в июле 1916 года и опубликованные в Берлине в июле 1917 года, доказывают это неопровержимейшим образом.) Распространяться об этом не стоит. В данный момент важнее проанализировать исход этой истории.

Политика Советской России вам известна. Она заявила: если лорд Керзон хочет войны, пусть сам ее ведет. Мы же на сей раз покорно благодарим. Совершенно ясно, что Советская Россия увидала здесь подставленную ей ловушку. Ее хотели оскорбить, рассчитывая, что чувство чести не позволит нам уклониться от разрыва.

Товарищи! Мы — правительство рабочих и крестьян. Когда по истечении десяти лет мы, как я надеюсь, сильно окрепнем, а вместе с нами и весь европейский пролетариат, мы, быть может, выдумаем специальный церемониал, которым должны будут руководиться в обращении с нами лорды Керзоны, если только они в ту пору вообще еще будут существовать. Вы знаете, что когда-то Япония, обособляя себя от капиталистического мира, потребовала от голландских купцов, чтобы они, при прибытии в японские порты, соблюдали определенный церемониал. Может быть, в будущем введем подобный церемониал и мы. Теперь же мы говорим себе: дело не в церемониях и не в престиже, а в следующем: лорд Керзон хочет войны, мы же, вообще, никакой войны не хотим. Если же ее нам стремятся навязать, то мы не хотим воевать теперь, а тогда, когда при минимальных жертвах сможем доказать, что с Советской Россией шутить опасно.

Лорд Керзон трубит на весь мир, что он одержал победу. Хотя Советская Россия и отказалась отозвать своих послов, но 130 тысяч рублей золотом она уплатила и обещала не вести коммунистической про-

119 паганды в английских колониях. 130 тысяч рублей золотом — приличная сумма, но в своем торжестве лорд Керзон позабыл одно.

С меднолобой ограниченностью, в которой итонские воспитанники превосходят потсдамских, он упустил из виду 2 обстоятельства. Одно из них — Россия. Лорд Керзон, сидевший в качестве вице-короля в Индии,— отец индийского национального движения. Его политика раздела Бенгалии на целые годы ускорила развитие революционного движения в Индии. В Советской России, где рабочий класс утвердил свою диктатуру, национальное самосознание является неотъемлемой частью этой диктатуры. Граф Мирбах и генерал Гофман были воспитателями национального чувства русского народа. Когда мы,— в ту пору наивные, глупые левые коммунисты,— сражались с нашим учителем Лениным и не хотели подписывать Брестского договора, тов. Ленин нам говорил: что можете вы сказать о Брест-Литовском договоре? Ведь это — пока простой клочок бумаги. Мы переживем величайшие унижения, и тогда революционные массы России поймут, что необходимы средства для самозащиты, а Гофман и Мирбах окажутся воспитателями национального чувства масс. Лорд Керзон старается продолжать этого рода воспитательную работу, и мы от него не скроем: мы сумеем перевести на популярный русский язык смысл беседы лорда Керзона с представителями 150-миллионного народа так, что он станет понятен самому последнему крестьянину. Но лорд Керзон не делает и в отношении Востока надлежащего вывода из ликвидированного ныне конфликта. Он полагает, что Восток скажет себе: „Советская Россия боится войны с Англией, она не может нас защищать“ и станет лизать сапог лорда Керзона. Лорд Керзон недооценивает положение на Востоке. Народные массы Востока поймут, что представитель Советской России тов. Воровский пал в борьбе за их освобождение. Они поймут, что мы подвергались опасности войны потому, что английский империализм видит в Советской России друга народов Востока. Народы Востока знают, что мы остаемся тем, чем были. И выводы, к которым придет Восток, будут направлены против лорда Керзона. Лорд Керзон хотел разрыва, он грозил им еще в воскресенье, уже имея в руках нашу последнюю ноту, но порвать не смог, хотя мы в конечном счете и отказались отозвать наших послов.

Разрыв ему не удался, благодаря мудрой политике Советской России, убедившей не только Английскую Рабочую Партию, но и обе английские либеральные партии в том, что войны хочет лорд Керзон, а не мы. Лорд Керзон не смог осуществить разрыва, потому что входящие в состав английской консервативной партии промышленники задумались над тем, к чему это поведет. Достаточно почитать статьи Гарвина в „Обсервере“, чтобы видеть, что в лагере консерваторов существует разногласие. Керзон оказался разбитым в своей собственной партии, так как промышленные круги не желали проделывать вместе с ним скачка в неизвестное. С своей точки зрения они были совершенно правы. Разрыв означал бы борьбу по своей линии, и англий-

120 скому империализму пришлось бы почувствовать ее не только там, где он этого, пожалуй, хотел, но и во всей области английского владычества в Азии. Отступление Керзона, его отказ от требования отзыва русских послов из Кабула и Тегерана были не только результатом сопротивления, оказанного английскими промышленниками, но и крушения его надежд на солидарность союзных и нейтральных держав. Италия, на которую он в первую очередь рассчитывал, отошла в сторону. Италии нужна Россия по тем соображениям, что она здесь может получить хлеб в обмен на продукты своей промышленности, в то время как в Америке ей приходится уплачивать за него золотом. Франция непосредственно после ноты Керзона допустила в Марсель делегацию Русского Красного Креста и послала торговую комиссию в Москву. Это отнюдь не означает, что она окончательно решила занять в Москве место Англии, а означает лишь то, что в этом конфликте Керзона с Россией она не идет целиком за Керзоном. Дания подписала русско-датский торговый договор тоже в период русско-английского конфликта. Лондонский либеральный „Дейли Ньюс“ был прав, когда он 5 июня писал:

„Эти документы показали интеллигентным и непредубежденным людям всех партий, что разрыв между Великобританией и Россией имел бы тяжкие последствия на Востоке Европы, и что экономические интересы той и другой страны диктуют дальнейшее продолжение торговых сношений при помощи всех законных средств; упорядоченные политические отношения между обоими странами будут содействовать развитию торговли, развитие торговли, в свою очередь, будет содействовать упорядочению политических отношений.

Такой взгляд на дело завоевывает себе право гражданства не только в Англии. Итальянское правительство тотчас же отозвало из Москвы своего представителя, скомпрометированного весьма нескромными выступлениями по вопросам русской политики. Одновременно с этим получено сообщение о прибытии в Москву французской торговой комиссии. Мы не сомневаемся, что английское правительство поймет истинный смысл этих событий. Они показывают, как дует ветер с Запада“.

Лорд Керзон не достиг своей цели. Ему не удалось ни добиться разрыва с Советской Россией, ни ввести нас в фарватер английской политики. Он только глубочайшим образом задел национальное чувство русских народных масс. Отказываясь от установления добропорядочных отношений с Советской Россией на Ближнем Востоке, правительство Великобритании этим самым сознательно сохранило зародыш новых конфликтов. Придя в ярость от того, что Советская Россия не помогла ему основать на русской почве капиталистически-феодальное княжество, Лесли Уркарт, промышленный заправила интервенции, снова потребовал от английского правительства разрыва с Советской Россией в случае, если она не вернет английским капиталистам фабрик и не уплатит долгов. Этим самым Уркарт обнаружил,

121 почему часть английских промышленников готова поддержать восточно-колониальную политику Керзона в его борьбе против Советской России. Советская Россия не даст себя поставить на колени. Она не остановится и перед борьбой, если иноземная держава будет посягать на завоевания октябрьской революции. Вот почему мы считаем русско-английский конфликт сигналом, возвещающим огромную опасность, и говорим международному пролетариату: о п а с н о с т ь н о в о й и н т е р в е н ц и и н е и с к л ю ч е н а. Поражение Керзона показывает, как скрещиваются тенденции: поражение Германии и победа колониального течения имели результатом ноту, обращенную к России, английские же промышленники не хотят окончательно отказаться от Европы и ищут выхода спасти свою торговлю с центральной Европой, колониальное течение терпит поражение. Основываясь на опыте великой всемирной войны, мы можем сказать, что один акт закончился, но что мы накануне новых боев.

Развал Европы, развал капитализма продолжается. Рурский кризис и события в Гааге доказали, что единственной державой, знающей, чего она хочет, не дающей себя спровоцировать, ясно понимающей, куда ведет путь, является первое рабоче-крестьянское государство — Советская Россия. Другие же не знают, что им делать.

Лозанна.​

Товарищи, Россия — не единственная угроза английскому империализму: второй его враг на Востоке — это р а с т у щ и й м а г о м е т а н с к и й м и р, о п а с н ы й тем, ч т о у н е г о е с т ь п у н к т г о с у д а р с т в е н н о г о с п л о ч е н и я — Т у р ц и я. В независимой Турции живет лишь 8 миллионов людей, но ведь, кроме этого, имеется еще 60 миллионов магометан-индусов, и борьба Турции за независимость играет роль первоклассного революционного фактора, усиливающего существующее среди индусов-магометан брожение и возбуждающего Индию против ее угнетателя — английского империализма. Вот почему Англия пытается задавить Турцию, вот почему она натравила на нее своего греческого вассала. Турция вышла победительницей. Война греков против Турции была составной частью программы Ллойд-Джорджа; она сводилась к соглашению с Россией, вступающей на путь капиталистического развития и отказывающейся от своей революционной роли на Востоке, и, в качестве компенсации, к разгрому Турции. Ллойд-Джорджу не удалось склонить Россию на сторону капитализма, не удалось ему и разбить Турцию. Керзон пытался разорвать революционный фронт на Востоке по другой линии. Он вернулся к политике своего старого учителя — лорда Биконсфильда: б о р ь б а с Р о с с и е й, м и р с Т у р ц и е й. Турция в настоящее время слишком слаба, чтобы отвоевать Месопотамию и Аравию, т.-е. вернуть то, что у нее отнято Англией. Согласно расчету Керзона, легче подкупить 8 миллионов турок и через их посредство сохранить свое влияние в завоеванных областях, чем достигнуть соглашения с Советской Россией. Такая поли-

122 тика Керзона привела в Лозанне к поразительнейшей смене декораций, какую только знает дипломатия. Французы явились в Лозанну в качестве „друзей“ турок и пытались использовать последних в игре против Англии. Кончилось тем, что французы стали врагами мусульман, а Керзон их пророком. Произошло это под давлением фактов. Франция в былое время являлась кредитором Европы. 60% турецких долговых обязательств находятся в руках французов. Французский рантье ссужал деньги восточным странам. Главным заимодавцем Турции была Франция, а не Англия. При открытии Лозаннской конференции главнейшими вопросами были не территориальные вопросы касательно Аравии и Месопотамии, а вопрос о размерах и гарантиях уплаты долгов. И тут-то дипломатическая игра Франции оказалась сорванной. Англия принялась весьма мудро за обсуждение в первую голову английских дел, упиралась, шла на уступки, а, в заключение, лойально „поддержала“ Францию в ее требованиях. Срыв первой Лозаннской конференции был вызван финансовыми требованиями, предъявленными французами, и Англия пыталась утвердить свое влияние в Ангоре не только с целью сведения на-нет революционного значения Турции, не только, чтобы выбить Францию из седла на Ближнем Востоке, но и по иным соображениям. Дружеские связи с Турцией обеспечивают ей Моссул ценой ничтожных экономических уступок господствующему в Турции слою. Обеспечив за собой моссульскую нефть, можно пытаться использовать Турцию против Баку.

Преследование Керзоном этой цели, повидимому, объясняется, как я уже указывал в своем последнем докладе, непониманием существующего на Востоке положения. Населенная 8 миллионами жителей Турция с 1909 года не выходит из состояния войны. По словам товарищей, посетивших русские голодающие районы, положение турецких крестьян хуже виденного ими в России. Лишь благодаря величайшей энергии, проявленной правительством, и глубокой уверенности крестьян, что они борются за свою национальную независимость, Турции удалось одержать победу в войне с Грецией. Попытка повести этих крестьян на борьбу против кого-либо, не нападающего на Турцию, это — ход, который кончился бы подобно греческому ходу Ллойд-Джорджа. Лорд Керзон считается лучшим в Англии знатоком Востока. Орган фабианцев „The new Statesman“ писал, что он знает о Востоке все, кроме того, что, в сущности, надо делать. Лорд Керзон полагает, что Турция и поныне та же, что и во времена Абдул Гамида. Но достаточно взять пару фактов из жизни Турции, чтобы понять, сколь ошибается Керзон. В Турции,— где сила религии больше, чем в Европе, и где султанат на протяжении веков был связан с калифатом, что сообщало ему религиозную святость,— англичане, захватив султанат и низложив султана, тем отделили султанат от калифата, а муллы оказались не в состоянии создать на этой почве крупное антиправительственное народное движение. Когда на съезде в Баку мы включили в состав президиума одну женщину, восточные коммунисты говорили нам, что лучше было бы этого не делать: на Востоке жен-

123 щина не должна присутствовать на собрании мужчин; нам следует щадить этот предрассудок. Когда теперь читаешь, что в происходившей в Смирне экономической конференции принимали деятельное участие 300 женщин, что свидетельствует о том, что они, следовательно, вовлечены в политическую жизнь; когда слышишь, что организованный правительством смирнский съезд распался на классовые группировки, что рабочие сражались там с купцами, а купцы с крестьянами,— то видишь, что эти годы борьбы имели результатом глубокое социальное расслоение Турции, и что, следовательно, в корне неправильно так оценивают положение дел на Востоке, как это делал лорд Керзон, полагая, что достаточно формулировать английскую волю в соверенах, чтобы стать сувереном Турции.

Больше того, Советская Россия поддерживала революционную Турцию не из доверия ко всякому паше, назвавшему себя однажды народным комиссаром и пославшему телеграмму Ленину, но в силу глубокой уверенности, что интересы русского крестьянства совпадают с интересами восточного, и что интересы Советской России солидарны в этом отношении с интересами международного пролетариата. В результате этой поддержки народные массы Турции видят в России не врага, а единственную державу, которая им помогла в тяжелое время. Мы считаем, что, цепляясь за идеи лорда Биконсфильда, лорд Керзон уподобляется человеку, который, согласно русской поговорке, на свадьбе поет заупокойную, а на похоронах свадебную. Один из лучших публицистов Англии, Сайдботсом (Sidebothom), в одной из своих статей говорит, что лорд Керзон по своим идеям принадлежит прошлому столетию. К сожалению, нам пришлось не только ликвидировать царизм в России, но и бороться с русской помещичьей идеологией прошлого столетия. Повидимому, приходится и в Англии еще убирать представителей идей XVIII века. Это — весьма тяжелая обязанность. Во всяком случае, мы уверены, что новая политика, опирающаяся на массы, и здесь одержит верх над хламом, известным лорду Керзону из старых, запыленных книг.

Ликвидация вашингтонского соглашения.​

Товарищи, разрешите мне теперь в кратких словах обрисовать вам пятый факт, который отражает перемену в международном положении за последние месяцы. Вашингтонское соглашение, заключенное в январе 1922 года великими державами, заинтересованными в Восточной Азии, должно было стабилизировать положение на Дальнем Востоке. Россия не была приглашена, не была признана великой державой и не сочтена заинтересованной в Восточной Азии, в ответ на что мы уже через несколько недель были во Владивостоке. Великие державы не пришли в Вашингтоне к соглашению о разрешении восточно-азиатского вопроса. Последний является, в первую очередь, вопросом о разделе Китая, вопросом о том, как

124 поделить Китай между великими державами. Эти последние удовлетворились соглашением не прибегать к новым вооружениям впредь до заключения окончательного соглашения по этому вопросу. Это временное соглашение уже опрокинуто. „Впечатление таково, что даже соглашение об ограничении вооружений, являвшееся предметом переговоров между представителями Англии, Америки, Японии, Франции и Италии, в конце-концов, оказывается клочком бумаги“,— пишет в январском номере „Фортнайтли Ревью“ (Двухнедельное Обозрение) выдающийся английский писатель по морским вопросам Арчибальд Хэрд. Вашингтонским соглашением ограничивалось число существующих и запрещалась постройка новых дредноутов. Возникшее благодаря этому соотношение сил было весьма выгодным для Англии и Америки. Но Япония поняла, что это значит. Она поняла, что это равносильно удушению Японии в будущем, и хотя и подчинилась вашингтонскому соглашению, но изменила свой стратегический план. Старый стратегический план предполагал в случае войны с Америкой дать сражение в Тихом океане и разгромить здесь американские дредноуты, не подпустив их к Филиппинам. Этот план был изменен. Японский стратегический план, как это вытекает из всех военных мероприятий Японии, состоит теперь в том, чтобы дать врагу произвести нападение. Япония прервала постройку дредноутов и бросилась строить быстроходные крейсера и подводные лодки. В 1925 году у Японии будет не менее, чем 25 современных линейных судов и крейсеров и 70 подводных лодок. Английский эксперт по морским вопросам Байуотер опубликовал недавно статью, в которой он доказывает, что 153.000 рабочих было занято на японских верфях во время Вашингтонской конференции. Ни один рабочий не был уволен. 153.000 рабочих работают и теперь на японских верфях. Япония переходит к политике обороны в китайских водах, где стратегическое положение таково, что легче проникнуть в Дарданеллы, чем напасть на Японию через Китайское море и Цусимский пролив. Посредством тайного укрепления островов Бонин, произведенного перед Вашингтонской конференцией, Япония еще более укрепила свое стратегическое положение. Соединные Штаты тоже не теряли времени даром:

„Идеалисты думали,— пишет Арчибальд Хэрд в цитированной выше статье,— что война 1914 — 18 г.г. будет последней войной. Но кажется, что она лишь посеяла семя новых войн. Многие нации находятся на краю банкротства, некоторые из них неспособны платить проценты по своим долгам, но это не оказывает никакого воздействия на их вооружения. Духовные и политические вожди Соединенных Штатов заявляют, что они не станут перевязывать раны Европы, пока европейские государства не раскаются и не сократят своих расходов на вооружения. Но в то же самое время американское правительство требует, в бюджете на текущий год, 256,552.000 долларов на армию и 289.881.000 — на усиление флота“.

125 Соединенные Штаты приступают к увеличению числа небольших крейсеров, истребителей и т. д., несмотря на то, что им не приходится защищать дальних путей сообщения с разбросанными колониальными владениями, как на это ссылается Великобритания. „Если американское общественное мнение примет это требование, а Конгресс его утвердит, то это будет смертельным ударом для Вашингтонского соглашения“,— пишет Хэрд.

С своей стороны, Великобритания начинает восстановление мира с того, что жертвует 9 миллионов фунтов стерлингов на расширение военной базы у Сингапура. Это означает не только полнейшее изменение тамошней ситуации со стороны Англии, но является, как кажется, также шагом по пути сотрудничества Англии с Америкой и как бы ценой, которую Англия платит Америке, как союзнику против Японии. Это будет означать сосредоточение ядра английского флота поблизости от Тихого океана. Таким образом, и Англия обходит Вашингтонское соглашение, запрещающее возведение новых укреплений на Тихом океане. Такое положение на Дальнем Востоке означает возрастающее обострение американско-японского антагонизма. Это положение усиливает зависимость Японии от Советской России. Ареной борьбы явится китайская территория. Вся внутренняя борьба в Китае является, в большей или меньшей степени, борьбой империалистических держав из-за Китая. Россия является соседом Китая вдоль длинной границы. Россия может напасть своими войсками в тыл Японии. Это означало бы, что Япония должна была бы бороться на два фронта. Мир и дружественное отношение с Россией необходимы Японии, чтобы помешать Америке заключить с Советской Россией анти-японский союз. По этой причине Япония склоняется теперь в пользу заключения мира с Советской Россией.

Задачи Коммунистического Интернационала.​

Таковы важнейшие новые факты. Разрешите мне теперь сделать из фактов несколько выводов.

Первый вывод напрашивается сам собою. Пресловутое восстановление Европы уступило место „тресту разрушения Европы“, как озаглавил свой роман один остроумный русский писатель. Взятая целом, политика всех капиталистических стран, является поистине трестом сокрушения Европы. Лучше этого дела не сделать, даже если намеренно добиваться развала Европы. Это снова показывает, что, как мы это и сделали на IV-м Конгрессе, наша политическая линия должна строиться в расчете на крупные мировые потрясения, что, несмотря на наступление капитала, не только нет основания констатировать восстановление капитализма, а, наоборот, необходимо признать, что мы стоим перед все ускоряющимся развалом Европы.

Американский капитализм временно усилился. В Англии можно констатировать небольшие улучшения в экономическом положении.

126 Но старый континент, на котором преимущественно протекает пока что наша борьба, где существуют крупнейшие революционные противоречия, идет не навстречу покою, а навстречу тяжелым боям. Автор превосходной книги о роли Америки в войне,— книги, которая говорит красноречивее в пользу диктатуры пролетариата, чем многие из наших агитационных книг,— Джон Кеннеди Тернер говорит в предисловии: „Сложите число солдат и бюджеты на вооружения,— они больше чем до войны, а поэтому и опасность войны больше теперь, чем в 1914 г.“. Это — первый вывод.

Второй вывод тот, что единственная твердыня революции — Советская Россия находится теперь в опасности. Именно потому, что мы становимся сильнее, и что надежды капиталистов разложить нас посрамлены, именно поэтому мы в опасности. И мы говорим вам: знайте, что твердыня всемирной пролетарской революции — Советская Россия, находится в постоянной опасности, что Лозанна и нота Керзона это — удары колокола, сигнализирующие опасность. Советская Россия сильна, она будет защищаться и не даст себя сразить даже в том случае, если будет вынуждена бороться собственными силами. Но от международного пролетариата будет зависеть, будет ли новое нападение на Советскую Россию отражено одинокой Советской Россией, или же в контр-наступление пойдет весь пролетариат.

Третий вывод: германский рабочий класс переживает величайшую опасность, а вместе с ним переживет эту опасность и германская революция. Зиновьев сказал здесь, и я вполне с ним согласен: „В Германии мы быстро идем вперед“. Это несомненно. Разложение германской буржуазии растет с каждым днем, и это создает новую большую полосу опасностей. Германская буржуазия попыталась исказить характер рурской забастовки, превратив ее в рурское восстание, она попыталась нанести кровавое поражение германскому рабочему классу, прежде чем сама падет его жертвой. Германская партия маневрировала совершенно правильно. Но бедствия рабочего класса так велики, что для партии невозможно будет ограничиться лозунгом: не давайте себя спровоцировать. Ей придется бороться. И в этом-то и кроется главная опасность. Германия — крупная колония Франции. Эту колонию невозможно эксплуатировать, когда в ней господствует революция. Поэтому Франция заинтересована в том, чтобы разгромить германскую революцию. Если на этот раз предложение Лютербека было отвергнуто, то в следующий раз, когда опасность будет больше, оно будет принято. Германский рабочий класс находится между двух огней: между германской буржуазией, фашизмом — с одной стороны и французским империализмом — с другой. Здесь необходимо заявить французским товарищам: французская партия еще слаба, она еще молода, но ей предстоит выполнить большие международные задачи.

Четвертый вывод состоит в том, что революционное движение на Востоке находится в опасности. Позавчера

127 мы получили известие, что в Тегеране англофильскими элементами на английские деньги свергнуто националистическое полудемократическое правительство. Каково положение в Турции — ясно. Элементы, работающие в пользу соглашения с Антантой и Англией, это те же элементы, которые стремятся к подавлению коммунистического движения, так как это последнее становится в Турции центром крестьянского движения. Здесь недостаточно сказать, что мы, русская партия, выполним наш долг, диктуемый нам этой опасностью. Здесь мы должны апеллировать к нашим английским товарищам, призывая их обратить внимание на колониальные вопросы; мы должны энергично побуждать их, чтобы они, несмотря на всю молодость своей партии, взяли на себя большую часть работы по поддержке революционного движения на Востоке, ибо, сделав это, они будут защищать не только это движение, но и самих себя. Вождь рабочей партии Макдональд сказал в своей речи по поводу ноты Керзона, что если верно, что советское правительство поддерживает революционное движение на Востоке, то Керзон прав в своих обвинениях. Если рабочие и крестьяне в Персии, Турции и Индии подумают, что таково мнение английского рабочего, то горе английскому рабочему классу в тот момент, когда он будет бороться за власть, когда все будет зависеть от того, будут ли египетские или персидские крестьяне его врагами, или друзьями, и будут ли они поставлять ему хлеб. С этим призывом мы обращаемся к английским товарищам. Ведь они — англичане, а это значит, что они лучше других разбираются в вопросах мировой политики. Они могут стать мостом между европейским пролетариатом и медленно развивающимся рабочим классом и крестьянскими массами Востока.

Таковы мои выводы. Я не предлагаю немедленно сместить Керзона. Это еще не можем сделать ни мы, ни вы. Мы не предлагаем зовущих к кровавой борьбе манифестов, а обращаем ваше внимание на усложнение политического положения, на грядущие бои и на великое значение работы, которую мы должны выполнить, как мировая партия пролетариата, борющегося за свое освобождение. Мы обратили ваше внимание на работу, которую мы должны выполнять не только в час опасности, но и каждый день. Мы пережили в течение этих месяцев факт, ужасающие размеры которого мы даже полностью не осознали; мы видели, что перед оккупацией Рура, перед всеми этими событиями, подготовлявшимися на глазах у пролетариата, в Гааге собрались представители многих миллионов рабочих, что это собрание видело опасности, понимало их и не пошевельнуло пальцем. Мы вторично пережили 1914 год, и в этом главный урок. Если бы у буржуазии хватило решимости, то была бы новая война без революции. Мы были бы не в состоянии ей воспрепятствовать. Для этого мы слишком слабы. Мы должны, по крайней мере, постичь все значение этого факта и сделать из него вывод, что мы обязаны обращать в тысячу раз больше внимания, чем до сих пор, на вопросы мировой политики не в качестве зрителей, а в качестве пролетарских борцов. (Продолжительные апплодисменты.)

128

Седьмое заседание.​

1-е июня 1923 г.

Прения по докладу о международном политическом положении.​

Нейрат. Вопрос об оккупации Рура не есть вопрос чисто местного значения. Для Исполкома совсем не безразлично, какое положение в этом вопросе займут руководящие органы печати или руководители К. П. Г. Важнейшая задача заключалась в том, чтобы привлечь на нашу сторону значительную часть мелкобуржуазных и пролетарских слоев, или же нейтрализовать их и проводить политику, позволяющую в первую очередь французскому пролетариату повести со всей силой борьбу против своего империализма.

Как пытались разрешить эту задачу? Вопрос был поставлен таким образом: следует ли преодолеть это настроение, использовав националистические предрассудки, или объявить им беспощадную борьбу?

В „Интернационале“ — теоретическом журнале К. П. Г. — появилась статья под заглавием: „Несколько тактических вопросов рурской войны“. В этой статье имеется, между прочим, такая фраза: „Как ни контрреволюционна немецкая буржуазия в вопросах внутренней политики, во внешней политике она, благодаря трусости мелкобуржуазной демократии (и в первую очередь социал-демократии), была поставлена в положение, при котором действовала объективно-революционно. Во вне она выступает (по крайней мере временно) революционной вопреки своему желанию и по тем же историческим причинам, что и Бисмарк в период с 1867 по 1870 г. г.“

Все же следует сказать, что в этой борьбе немецкая буржуазия объективно-революционной роли никогда не играла, напротив, ее роль была контрреволюционной. Германская партия совершенно правильно оценила положение. В политической резолюции партийной конференции, между прочим, сказано: „Из ужасного и все ухудшающегося положения, в котором находится немецкий рабочий класс и средние слои, и который угрожает самому существованию Германии, только тогда можно найти выход, если рабочий класс сомкнутыми рядами выступит против своей собственной буржуазии и возьмет судьбу нации в свои руки“. Это значит, что немецкий пролетариат может с успехом бороть-

129 ся с французским империализмом только в том случае, если он в первую очередь поведет беспощадную борьбу против своей собственной буржуазии. Только таким путем может наша партия помочь французскому пролетариату нанести поражение французской буржуазии.

Тов. Тальгеймер ссылается на отношение Маркса и Энгельса к прусско-французской войне. Если уже проводить параллель, то только такую: как Тьер заключил соглашение с Бисмарком для расстрела революционного французского пролетариата, так и Лютербек вступил по поручению немецкой буржуазии в соглашение с французским генералом для расправы с революционными немецкими рабочими В своем возражении Тальгеймер, между прочим; пишет: „Одно из двух: или рабочий класс должен в настоящее время участвовать в оборонительной борьбе против французского пролетариата, и тогда это возможно только в том случае, если эта оборона представляет объективно-революционную цель; или же такой революционной цели нет, и в таком случае рабочему классу, со своей стороны, не приходится вести этой обороны вообще. На мой взгляд, борьба пролетариата против империализма, само собой понятно, во всякое время служит революционной целью. Спрашивается лишь, как наиболее целесообразно германскому рабочему классу эту борьбу проводить? И я повторяю: германский рабочий класс только в том случае может вести целесообразно борьбу против французского империализма, если не останется никакого сомнения, что его задачей является прежде всего разбить немецкую буржуазию, или повести против нее беспощадную борьбу, образовав таким образом единый фронт с французским пролетариатом“.

Немного ранее, в пятом номере „Интернационала“ Тальгеймер говорит: „Поражение французского империализма в мировой войне не было революционной целью, но поражение его в борьбе на Руре представляет революционную цель“. Признаюсь открыто, это теоретическое положение мне не понятно. Я спрашиваю: имела ли в 1914 — 18 г.г. борьба против французского империализма коммунистическую, а стало-быть, революционную, социалистическую цель, или нет? Если в 1914 году борьба против французского империализма не имела революционной цели, то тогда, в конце-концов, оказались бы правы антантовские социал-патриоты, утверждая, что революционной является прежде всего борьба против династии Гогенцоллернов.

С первого дня войны борьба против французского империализма, как и против всякого империализма, была, само собой разумеется, коммунистической, революционной борьбой. Обязанностью пролетариата всякого государства было бороться против своей собственной буржуазии и, тем самым, создать предпосылки для уничтожения мировой реакции.

Таково, стало быть, было положение в период между 1914 и 1918 г. г. И в настоящее время оно такое же. Тов. Тальгеймер обращает внимание, что с 1914 года обстоятельства сильно изменились. Но что собственно изменилось? Тальгеймер спрашивает: в чем же проявляется немецкий империализм, где его сила? Но в своей критике он проглядел ту мелочь, что за время войны и к концу ее силы не-

130 мецкой буржуазии были расшатаны, милитаризма в Германии, как известно, больше нет, и, в силу этого, она больше не является той силой, какую она представляла в 1914 году и позже. Являясь наиболее слабой, немецкая буржуазия в системе мирового капитализма представляет собой самое слабое место.

Низвержение немецкой буржуазии, образование рабоче-крестьянского правительства, союз с Советским правительством и, после победы рабочего класса (если не будет другого исхода). быть может, повторение Брест-Литовска — какой-нибудь компромисс с французским империализмом — таков должен быть путь. Только таким путем возможно не только вести успешную борьбу, но привлечь скорее всего к коммунизму широкие массы мелкобуржуазных пролетаризированных слоев, которые пойдут с нами не в том случае, если мы будем пытаться конкурировать с немецкими националистами, но если мы во всякий критический момент будем неизменно провозглашать непримиримый интернационализм.

Рой (Индия). Доклад тов. Радека не оставляет желать ничего лучшего, но я все же хотел бы отметить некоторые новые течения и тенденции британского империализма. К этим тенденциям, по моему мнению, деятельность Интернационала не успела в достаточной мере приспособиться. Английское правительство знало, что время для войны еще не наступило, окраинные государства еще нельзя двинуть против России. Весь маневр был чистейшим блефом, имевшим целью испугать Россию. Любопытно, что этот ультиматум ссылался в первую очередь не на европейские дела, а на пропаганду на Востоке.

Отношение британской партии к колониальному движению не отличается ясностью. Излишне было возражение английской делегации на замечание тов. Зиновьева, которое было направлено не исключительно против английской партии, а относилось к общей позиции Интернационала. Одной теории недостаточно, нам необходимо действовать также и в области практической политики. Коммунистические партии должны на деле поддерживать революционное и национальное движение в колониях. Британский империализм изменил в колониальных и полуколониальных странах свою тактику. Он счел для себя выгодным войти в соглашение с буржуазией этих стран, и этот фактор послужит противодействием влиянию русской революции в восточных странах. Начался неслыханный ввоз британского капитала в Индию. Это совпадает с интересами индийской буржуазии, и поэтому она не видит никаких оснований для борьбы с империализмом. План английской буржуазии состоит в том, чтобы поддержать индийскую буржуазию и терроризировать ее ужасным призраком большевистской пропаганды на Востоке.

Но индийские массы готовы к худшему. Мы должны изучать социальную обстановку и отношения классов, стоящих в борьбе с империализмом. Мы должны организовать крупное массовое движение рабочих и крестьян против империализма и, тем самым, доказать колониальной буржуазии, что она не нуждается в соглашении с империа-

131 лизмом, и что ей незачем играть роль его помощника, а что с помощью массового движения, опираясь на него, она может выставить требование всей полноты власти.

Тов. Бетхер (Германия). Тов. Нейрат поднял вопрос о тактике германской партии в национальном вопросе. Я не стану опровергать доводы тов. Нейрата многочисленными выдержками из его речи, а остановлюсь только на главном вопросе. Какая роль выпала исторически на долю германской буржуазии, и какую роль сыграла она в действительности? Вопрос стоял не так, как его ставит тов. Нейрат, т.-е. революционна ли германская буржуазия, а формулировался следующим образом: господствующему классу Германии приходится теперь защищать свою территорию против Пуанкаре, т.-е. выполнить то, что является обязанностью социалистической республики. Но на внутреннем противоречии ее классовой функции и ее роли, как вождя германской нации, германская буржуазия и обанкротилась. Задачей К.П.Г. было обнаружить это противоречие и проявить себя революционным вождем того класса, который один только в состоянии в настоящее время вернуть нации ее самостоятельность. Она и сделала это, став во главе национальных интересов. Этим она одновременно вскрыла предательство германской буржуазии и расчистила путь к завоеванию широких мелкобуржуазных и пролетарских слоев. Тов. Нейрат говорит: предательство национальных интересов со стороны германской буржуазии не касается нас, как коммунистической партии: мы непримиримые интернационалисты. Но германская партия ответила в обратном смысле: борьба против Пуанкаре есть революционная борьба. Конечно, это не означало, что борьба против Куно должна была отступить на второй план, но что К. П. Г. вела борьбу против Куно и Пуанкаре с одинаковой энергией. Результатом политики Нейрата было бы громадное усиление фашизма в Германии. Буржуазия попала теперь в такое положение, что она сама принуждена стремиться к ослаблению национализма, который она до сих пор подстегивала, и таким образом поставила против себя, с одной стороны, фашистов, а с другой — коммунистов. В борьбе за Рур выступили три силы: Стиннес, фашисты и коммунисты. Социал-демократы и вожди союзов почти совершенно выпали из борьбы. Они не представляли самостоятельной силы, а служили придатком к фашизму. Если бы германская партия при такой группировке сил в Рурской области вела политику нигилизма, она потерпела бы в самом Руре катастрофическое поражение и еще в меньшей степени могла бы достичь объединения борьбы в оккупированной и неоккупированной областях. Точка зрения тов. Нейрата была представлена Либкнехтом на конференции группы Ледебура. Это именно та точка зрения, которая требует борьбы не против Куно и Пуанкаре, а исключительно против Куно. Если, как сказал тов. Зиновьев, для тактики Коминтерна нам нужна в настоящее время в Германии не цеховая партия, а партия с психологией национального вождя, то политика тов. Нейрата обозначает фактически десяток шагов назад. Это было бы не расширением базиса

132 партии за пределы цехового характера, а сужением ее базиса. Я думаю, что не возникает спора по поводу отказа с нашей стороны от превращения партии в цеховую партию непримиримого интернационализма. Я могу заявить, что Центральный Комитет К. П. Г. всецело разделяет точку зрения тов. Тальгеймера, и рабочие германской партии также поняли ее необходимость. Разумеется, эта тактика также связана с крупными опасностями. Было бы смешно не видеть опасности шовинизма и национализма, но мы лучше всего устраним эти опасности, активно вмешавшись в создавшееся положение, вооруженные правильными лозунгами, и в ходе самой борьбы примем меры к избежанию ошибок и быстрому их исправлению. Несколько недель тому назад, во время конференции, которую мы провели в Москве для улажения разногласий между оппозицией и большинством партии, тов. Нейрат ни словом не обмолвился о нынешней своей точке зрения. Он не возражал и не голосовал против принятой на этой конференции резолюции. Я не понимаю, как может член Исполкома вновь поднимать здесь этот вопрос после того, как он уже разрешен Исполкомом. Для Коминтерна весьма важно знать, разделяет ли чешская партия точку зрения тов. Нейрата. Тов. Радек, пришел в своем докладе к заключению, что нужно считаться с возможностью крупных потрясений, и что в особенности германскому рабочему классу угрожает величайшая опасность. Мне кажется, что в этом, действительно, сущность всего дальнейшего развития. Какие возможности существуют теперь в Германии? Во-первых, рабочее правительство, во-вторых, пассивное отношение к происходящим событиям, т.-е. опасность австризации. Я говорю совершенно открыто: эта опасность австризации немецкого рабочего класса очень велика. Необходимо сделать все возможное, чтобы предотвратить ее. Было бы весьма необходимо, чтобы тов. Радек в своем заключительном слове еще раз дал общий анализ соотношения сил в международном масштабе и ответил на вопрос: кончилось ли, или все еще продолжается наступление капитала? На мой взгляд оно развивается, и задача, стоящая перед нами, продолжает оставаться такой же, какой она была на четвертом конгрессе: организация обороны против наступления капитала и создание предпосылок для наступления пролетариата. В нашей оборонительной борьбе нам удалось, как это указывают и последние известия из Германии, добиться значительных успехов.

Джексон (Англия). Тов. Джексон подчеркивает указания тов. Радека на важность, которую имеет понимание значения британского империализма в Индии и на Востоке при нынешнем мировом положении. Конечный результат новейшего развития для Великобритании заключается в необходимости, в силу экономических и военных причин, бороться не на жизнь, а на смерть за существование государства.

Британская компартия признает свою ответственность. Она считает своим долгом использовать и поддерживать всякую национальную борьбу против угнетения и эксплоатации со стороны английского империализма. В особенности, ей следует в границах этого движения по-

133 ощрять малейшее проявление классового самосознания со стороны рабочих и крестьян.

Все же нужно подчеркнуть исключительную трудность задачи. Это может понять тот, кто знает неимоверную сложность и несуразную структуру британской империи.

Здесь не приходится говорить об Ирландии и необходимых изменениях тактики. К сожалению, благодаря отсутствию части английской делегации, у нас нет на руках материалов по колониальному вопросу.

Но даже при признании английской партией своих обязательств в деле борьбы с империализмом, нельзя упускать из виду, что она очень мала и имеет дело со старой, испытанной и хитрой буржуазией. Но начало положено. Основан „Союз Восточных Моряков“ для того, чтобы объединить матросов и портовых рабочих всех восточных колоний. Достигнут контакт с индусскими студентами в Англии. Все, что возможно было сделать, чтобы просветить английского рабочего и разъяснить ему истинное положение дел, было сделано, но нужно иметь в виду колоссальную невежественность британского рабочего и его равнодушие к империи. Любопытно, что, благодаря этой невежественности, Керзону недавно не удалось вызвать энтузиазма рабочих масс в защиту нападения на Советскую Россию под предлогом, что империя в опасности. В британской рабочей партии была, однако, часть, которая, надеясь получить в свои руки власть, была озабочена угрозой опасности империи. Но и здесь рабочие массы были равнодушны.

Британская делегация сознает свою неопытность и будет приветствовать каждое указание более опытных членов пленума.

Гернле (Германия). Тов. Нейрат сделал такое замечание: мы не должны конкурировать с буржуазным национализмом, а должны проводить политику непримиримого интернационализма. Такая постановка вопроса доказывает, к каким, в корне неправильным и опасным для международной революции, выводам можно придти, когда ставят такого рода вопросы отвлеченно, вместо того, чтобы поставить их, исходя из реального соотношения сил. Тов. Нейрат сравнил положение теперешнее с положением 1914 года. Но тогда национализм был для немецкой буржуазии средством для достижения своих империалистических целей. В отношении Рурской оккупации вопрос стоит иначе. Теперь идет речь о махинации, при помощи которой немецкая буржуазия хочет откупиться от французских империалистов за счет немецких рабочих. Немецкая буржуазия готова предать национальные интересы широких трудящихся масс, лишь бы отстоять свои интересы и сохранить свои доходы. В настоящее время немецкая буржуазия выступает не в качестве руководителя нации, а ее предателя. Задача германской партии состояла в том, чтобы убедить массы, что спасение немецкой нации возможно под руководством не германской буржуазии, а только революционного пролетариата. В отличие от 1914 года, вопрос пролетарской революции в наши дни не служит предметом агитации, но является актуальной боевой задачей. Основным выводом тов. Нейрата было положение, что перед нами стояла задача бороться с Куно и не так уж сильно против Пуанкаре. Но для того, чтобы

134 свергнуть правительство Куно, коммунистическая партия нуждается в широких массах. Поэтому она должна была использовать идеологию этих масс.

Какого успеха при такой тактике добилась наша партия, видно из следующего случая, происшедшего во время рурской забастовки. Я беру его из полученного сегодня известия. Фашисты мобилизовали бригаду в 1000 человек, чтобы отправить в Рур. Наша партия развила сильную агитацию, в результате которой фашистам, вместо 1000, удалось набрать только 600 человек. Но когда эти фашисты познакомились непосредственно перед отъездом с письмом Лютербека, с воззванием нашей партии, то больше половины из них отказались отправиться и заявили, что коммунисты правы и что правительство предает национальные интересы. Это явное доказательство тому, какое объективно революционизирующее действие оказывает наша тактика на эти несознательные пролетарские массы. Вопрос о защите германской революции не есть вопрос обороны германских границ. Он состоит в том, должен ли французский империализм растерзать революционный пролетариат Германии, оторвав от него лучшую его часть — пролетариат Рура. Угроза Пуанкаре немецкой нации в действительности является угрозой германской революции. Так, национальный вопрос предстает перед нами в совсем новом свете, и у нас должна идти речь не о пропаганде „непримиримого интерационализма“, а о применении жизненного интернационализма, как его сумела применить Российская Коммунистическая Партия.

В колониях положение несколько иное. Там представляется возможным, что возникающая национальная буржуазия начнет активно бороться с метрополией, и что коммунисты должны будут продвинуться еще на шаг вперед, поддерживая национальную борьбу буржуазии и в то же время развивая социальное движение бедных крестьян и рабочих.

Трахтенберг (Соед. Штаты Америки), говоря от имени американской делегации, отмечает, что доклад тов. Радека неполон. Интернационал должен учесть значение и американского империализма, тов. же Радек коснулся его лишь в отношении Европы. Но американский империализм распространяется на Тихий океан, на Центральную и Южную Америку. Американский империализм — юный, но, подобно всему американскому, растет быстро и крайне жесток.

Революции в Южной и Центральной Америке являются делом рук американских империалистов. „Национальный банк в Нью Иорке“ (National City Bank), представляющий интересы крупного американского финансового капитала, распространяет свою деятельность и на Южную Америку. Мексика также является больным местом. Все эти маленькие страны страдают от эксплоатации не в меньшей мере, чем большие азиатские народы, и в борьбе своей они одиноки. Недавние разоблачения диких эксцессов американского капитала в колониях пробудили, наконец, интерес американских рабочих. Американская Федерация Труда вынуждена была созвать две конференции по этому вопросу, но Гомперс, вместо того, чтобы предложить помощь пролетариату, восхвалял деятельность американского капитала.

135 Оратор считает, что наступила пора, чтобы Коминтерн указал пути и средства борьбы с американским империализмом. Наши товарищи должны больше интересоваться этим делом. Должна быть созвана конференция партий заинтересованных стран. Профинтерн тоже может оказать значительные услуги.

Бранд (Польша). Я хотел бы картину мирового положения, нарисованную тов. Радеком, дополнить в отношении Польши.

Несмотря на то, что последняя проглотила Верхнюю Силезию, Вильну и Восточную Галицию, она является не элементом стабилизации в Европе, а, наоборот, представляет постоянную опасность войны. В ней только 62% чисто польского населения, остальная часть населения принадлежит к другим национальностям, и по отношению к ним аграрно-капиталистическое правительство ведет политику дикой эксплуатации и преследований. За последние 3 года от 60 до 70% государственных расходов покрывается эмиссией бумажных денег, в то время, как в России последняя составляет только от 20 до 30%. Только Германия приближается теперь к польскому идеалу. Польша обладает в настоящее время большой территорией. Она сделала новые завоевания на Востоке, Юге, Севере и Западе, но, несмотря на это, она чувствует себя слабо. Она очень боится Германии и поэтому стремится к ее дальнейшему ослаблению. Польский Стамбулийский, вождь крупного крестьянства Витос, заключил соглашение с крупными землевладельцами и капиталистами и предал бедное крестьянство. Теперь польские крестьяне должны оставить всякую надежду на получение земли законным путем, к чему они стремились в течение многих лет. Постоянно растущая дороговизна привела жизненные условия польских рабочих и служащих к уровню, значительно отстающему от русского. Кажущаяся устойчивость внутреннего положения достигается только при помощи господства беспощадной полицейской власти. Польша стала большой тюрьмой для украинцев, руссинов, евреев, немцев и всех рабочих и крестьян и в то же время крупным военным лагерем. Цифра политических приговоров над коммунистами за последние три года в среднем составляет: 20 приговоров с 70 годами тюрьмы в месяц. В последние 4 месяца положение еще ухудшилось: было осуждено 120 коммунистов к 400 годам тяжелого заключения. Нынешнее правительсто является орудием в руках антантовских капиталистов, в особенности, Франции. Если оно не принимает еще более резкого тона по отношению к России, то только потому, что ее повелитель, Франция, занята Германией. Не подлежит сомнению, что по приказу Франции Польша выступит и против Советской России, хотя положение Польши повелительно диктует ей экономическое сближение с Советской Россией. В настоящем положении, когда крестьяне теряют последнюю надежду, угнетаемые национальности перестали ожидать помощи от Антанты, мы, коммунисты, указываем всем этим массам путь к освобождению. Поэтому мы должны приветствовать лозунг рабоче крестьянского правительства, в особенности, для Польши. Для Польши он означает: мир, уничтожение милитаризма, земля крестья-

136 нам, сближение с Россией, разрыв союза с Францией, свобода для преследуемых национальностей.

Катаяма (Япония). Японская политика переменилась со времени Вашингтонской конференции. Взоры Японии были сначала обращены на Англию, и в награду за союз с Англией Япония играла роль наблюдателя за Индией. Но Англия вынуждена была отказаться от союза с Японией, а потому и Япония меняет свою политику. Япония одержала дипломатические победы по китайскому вопросу на Вашингтонской конференции, но с тех пор она поняла, что без Китая она может оказаться изолированной, и потому стала недавно делать шаги к сближению с Китаем.

Своей интервенцией в России, которая в конце-концов оказалась неудачной, правительство восстановило против себя свой же народ. Милитаристы потеряли популярность, и в результате Японии пришлось переменить политику по отношению к России. Приезд тов. Иоффе вызвал большое движение среди представителей промышленности за торговое соглашение с Россией.

Тов. Катаяма выражает убеждение, что революционное движение в Японии сделает в ближайшие несколько лет гораздо большие успехи, чем европейское движение сделало на протяжении стольких же поколений.

Малакка (Голландская Индия). Я хотел бы сказать о некоторых новых явлениях в мировом положении. Их можно разбить на две группы: во-первых, такие, которые против нас, и, во-вторых, такие, которые говорят в нашу пользу. Против нас — оккупация Рура и приток американских капиталов на Восток. Оккупация Рура закончится компромиссом между германским и французским капитализмом, и это может повести к невероятному развитию капитализма в Европе и стать сильной угрозой для германской революции. Второй пункт — это эмиграция капиталов из Европы на Восток. Еще в 1870 году английская текстильная промышленность господствовала на мировом рынке. Теперь первое место принадлежит англо-индийским капиталистам. Это явление еще более обостряется вследствие появления Америки на мировой арене. Америка вкладывает на Востоке неисчислимые миллионы, и соглашение между либерально-революционной буржуазией Востока и американским капиталом становится угрожающей возможностью. Такое соглашение отбросило бы далеко назад политическое развитие и развитие мировой экономики. Из благоприятных для нас пунктов необходимо отметить, что конкуренция между Японией и Америкой на Дальнем Востоке должна, в конце-концов, привести к тяжелым конфликтам между этими двумя странами. Далее, растущая мощь Ислама, включающего много революционных элементов. Главная задача нашего движения должна состоять в том, чтобы сохранить Германию, как барьер против России, организовать различные разъединенные националистические и пролетарские партии Востока, координировать их и объединить с европейским пролетариатом. В этом отношении я просил бы, в особенности наших английских товарищей, обратить величайшее внимание на события, намечающиеся на Востоке в связи с устройством Англией сильной морской базы в Сингапуре.

137

Восьмое заседание.​

(16 июня 1923 года).

Окончание прений по докладу о международном политическом положении.

Ньюбольд (Великобритания). Английская делегация согласна с критикой политики лорда Керзона, данной тов. Радеком. Но она имеет основание полагать, что Керзон действует лишь, как орудие и креатура короля Англии. В Англии существует положение, что король не ответствен за свои действия, но что министры ответственны за него перед парламентом. В Англии с полным основанием полагают, что умерший король Эдуард завещал своему сыну и внуку громадные богатства не только в виде канадских железных дорог и земель, но также в Персии и средней Азии. И угроза этим богатствам является одной из причин нападения на Советскую Россию.

С другой стороны, группа Болдуина разделяет интересы крупных английских банковских групп и не желает мириться с дальнейшей дезорганизацией английской кредитной системы. Политика их состоит в том, чтобы угрожать России и требовать от нее концессий не только Уркарту, но и другой группе, располагающей 20 миллионами фунтов стерлингов, в центре которой стоит один из главных организаторов консервативной партии.

Тов. Радек выразил удивление по поводу того, что в Англии, в стране с наиболее развитой буржуазией, аристократическое дворянство имеет такое огромное влияние на правительство. Но английская аристократия не феодальная, а финансовая, и ее происхождение относится еще к XVI столетию, когда она грабила монастыри. Некоторые двоюродные братья короля являются судовладельцами, а один из них попросту фабрикант маргарина и мыла. Британская аристократия вся насквозь проникнута буржуазными интересами.

Коммунистической партии не представлялось возможным поднять британских рабочих в вопросе о Руре, так как затишье, наступившее в экспорте стали, железа и угля, положило конец конкуренции между Германией, Францией и Бельгией, увеличило европейский спрос на английский уголь и, таким образом, уменьшило английскую безработицу в угольной и металлургической промышленности. Но урегулиро-

138 вание Рурского вопроса в смысле интернационализации области дало бы возможность Англии получить из Рура дешевый уголь, что означало бы еще большее ухудшение положения английских рабочих, и это создало бы почву для успешной агитации в пользу международных массовых выступлений.

Английская буржуазия поддерживает с Францией внешне хорошие отношения, однако, она начала кампанию за постройку аэропланов, чтобы быть готовой к войне с Францией, для которой Англия чувствует себя в данное время слишком слабой.

Английской буржуазии удалось превратить Лондон в центр кредита. Она обнаруживает намерение восстановить гегемонию Англии над миром на основе финансовой мощи, тайной дипломатии и создания воздушных боевых сил.

Английские рабочие зависят от колоний, которые снабжают их хлебом, и английские банкиры намерены сломить экономическую и политическую силу рабочих угрозой прекратить доставку продуктов и подвергнуть их голодной блокаде. Такую угрозу Ллойд-Джордж пустил уже в ход в 1919 году по отношению к углекопам. Поэтому необходимо, чтобы агитация английских коммунистов шла под лозунгом: „английские машины и уголь в обмен на русский хлеб“. Это сделало бы агитацию за Россию гораздо более доступной рабочим. Моряки должны быть организованы, чтобы способствовать перевозке хлеба, и для этой цели должна вестись агитация во флоте.

Ньюбольд дал анализ сложного строения Британской империи и ее стратегических пунктов. В виду огромности и сложности Британской империи, велики трудности и ответственность английских коммунистов. Они ждут указаний от конгресса.

Апаричио (Испания) делает несколько замечаний по колониальному вопросу с точки зрения своей страны. В течение многих лет кровь и золото испанского пролетариата льются в Марокко во имя французского и английского капитала. Компартия должна сказать свое слово. Если она добьется своей цели, то это неслыханное положение прекратится, и ей удастся углубить пропасть между французским и английским империализмом.

Англия владеет Гибралтаром, Франция - почти всем Марокко, и Англия не может допустить, чтобы при помощи Гибралтара Франция держала власть над всеми портами Средиземного моря в своих руках. Империалистическая Франция не может допустить, чтобы Англия являлась единственным надсмотрщиком на Средиземном море. И вот почему испанские солдаты и туземные повстанцы Рифа режут друг друга.

Испанские социалисты не находят выхода из создавшегося положения. Они ограничиваются превозглашением требования ответственности за последние поражения в мароккской войне. Единодушным и ясным лозунгом коммунистов должно стать: убирайтесь из Марокко!

Тибо (Франция) характеризует положение во Франции и дает оценку состояния французской коммунистической партии со времени оккупации Рура.

139 Государственный финансовый аппарат страны пришел в полное расстройство. Дефицит достиг колоссальной суммы. Правительство Пуанкаре, придя к власти, имело твердое намерение осуществить Версальский договор, с которым оно связывало надежды на улучшение положения. Оно обещало,— действительно рассчитывая на это,— что благотворные результаты оккупации Рурской области не замедлят сказаться. Не в меньшей степени также оно рассчитывало при этом на возможность нанести сокрушительный удар коммунистической партии.

В этом пункте внутренней политики поражение Пуанкаре было полное. С своей стороны, французская партия выполнила свой долг. После Эссенской конференции она открыла широкую кампанию, развитию которой не помешали ни возникший в воображении господина Пуанкаре заговор, ни последовавшие вслед за этим аресты наших товарищей. Как раз наоборот. Именно в силу этих репрессий мы сошлись с C.G.T.U., и единый фронт стал реальностью, несмотря на то, что социалистическая партия отказалась образовать его вместе с нами. После Эссена перед глазами французских масс ясно встали опасности, связанные с империалистической политикой в Руре. Наша агитация имела большой успех.

Со времени Франкфуртской конференции чувство тревоги у масс в известной мере улеглось. Но нам приходилось бороться еще и с другого рода трудностями. Во Франции еще многие рабочие думают, что если бы Германия стала платить, то это отразилось бы на их материальном положении, так как часть налогов, падающих на их долю, тогда уменьшилась бы. Партии пришлось повести борьбу с этими настроениями, которыми в особенности были заражены реформистские рабочие.

Оккупация помогла нам, так как скоро сказались ее отрицательные последствия для экономического положения страны. Жизнь вздорожала. Курс франка пал. Поддержание реального уровня заработной платы стало настоятельной необходимостью. Начались стачки. При таких условиях для нас не представляло трудности указать на роковые последствия, неизбежно связанные с проведением Версальского договора.

Таким образом, занятие Рурской области во внутренней политике имело такие последствия,— заговор против коммунистов и неудача Пуанкаре, затем движение за повышение заработной платы; во внешней политике оно вызвало конфликты в среде самой буржуазии, как это доказывают кризис Комитета Горнозаводчиков (Comité des Forges) и потрясения, испытанные Антантой.

Заключительное слово Радека.​

Большинство товарищей, принимавших участие в прениях, главным образом, сосредоточили свое внимание на задачах, которые в создавшемся положении должны выполнить их партии, и тем самым, внесли дополнения в мой доклад. В заключительном слове я остановлюсь, главным образом, на речах двух товарищей. Речь тов. Нейрата, соб-

140 ственно говоря, относится не к моему докладу, а к докладу тов. Зиновьева, так как политика германской партии всецело совпадает с той линией поведения, которую разделял Исполком. Речь тов. Нейрата может также относиться к докладу о фашизме, в котором речь идет также и о явлениях национализма. Когда мы прочли статью тов. Нейрата, помещенную в рейхенбергском „Форвертсе“, мы заявили, что не можем с ним согласиться, так как он слишком схематически переносит события 1914 года на 1923-й г. Статья эта исходит из совершенно неправильных предпосылок.

Тов. Нейрат сражается с ветряными мельницами: он утверждает, что немецкая буржуазия реакционна и не в состоянии даже вести национальной обороны. Все это мы в точности знаем и без тов. Нейрата. Его речь была направлена против гражданского мира с Куно. Но когда и где германская партия заключила или хотя бы предлагала такой мир?

Тов. Нейрат не понимает сущности национального движения в Германии и поэтому не представляет себе тактики, которую следует применить в борьбе с этим национализмом. Главной отличительной чертой всего современного положения является поражение большой, промышленной нации, отброшенной назад, в положение колонии. Это поражение немецкой буржуазии порождает последствия величайшего революционного значения. Если германская буржуазия не хочет быть выбитой из седла пролетариатом, не позволяющим навязать себе всю тяжесть последствий Версальского мира, она должна начать штурм Версальского договора. Она и пошла на это. Исторически рурские события представляют собой такую попытку германской буржуазии перейти от пассивного сопротивления к активному. Она уже не ограничивалась повторением заявления: „мы не можем платить“, а заменила его другим: „мы не желаем больше платить“. Если Пуанкаре вместо того, чтобы заделывать прорехи французского бюджета, прорывает в нем новые дыры, если германская буржуазия вместо того, чтобы с помощью Антанты упорядочить состояние своего хозяйства, вновь отбрасывает его на целые годы назад, то все это — явления, революционное значение которых огромно.

Национализм, представлявший раньше средство укрепления буржуазных правительств, превратился теперь в средство обострения существующей капиталистической разрухи. Чтобы выдержать борьбу за Рур, германская буржуазия должна была спустить всех цепных псов национализма, но зато сама очутилась в плену своей агитации. В такое же положение попало и французское правительство. Его победа в Руре необычайно укрепила бы его, его поражение, напротив, расшатало бы Версальскую систему и явилось бы, таким образом, фактом, играющим революционную роль. В силу этих обстоятельств, германская партия должна была сказать себе: да, германский рабочий класс, как и рабочий класс всего мира, включая сюда и французский, заинтересован в поражении Пуанкаре. Можно ли назвать это социал-патриотизмом? Правда, в 1914 году германская социал-демократия тоже

141 говорила, что сокрушение царизма было бы революционным делом, но какие выводы она делала из этого? Она поддерживала германское правительство. Но разница между настоящим положением и положением в 1914 году состоит в том, что германская социал-демократия не была в состоянии сделать революционных выводов из падения царизма. Коммунистическая же партия, наоборот, заявляет, что, борясь против Пуанкаре, она в то же время ведет борьбу и против Куно, и что она подготовляется ко всякого рода революционным возможностям. Тов. Нейрат говорит, что Германия захвачена волной национализма, и что мы должны противодействовать ей, вместо того, чтобы приспособляться к ней. Партия не только не стремилась к такому приспособлению, но выступала самым решительным образом против всякого национализма. Германская партия не проглядела одного только, что проглядел тов. Нейрат, а именно — разницы между национализмом и революционными национальными интересами Германии, которые в настоящий момент совпадают с революционными интересами пролетариата. К.П.Г. не должна поддерживать политику, которая образовала бы пропасть между французским и германским пролетариатом. Она должна бороться против националистов, толкающих своими нападениями на французские войска французских рабочих и рабочих, находящихся в оккупационной армии, в объятия Пуанкаре. Но Германская Коммунистическая Партия переживает переходный период, когда она должна сказать себе, что всякий удар, который способен уничтожить, расчленить или лечь тяжелым бременем на Германию, представляет величайшее препятствие на пути к победе германского рабочего класса.

Я напомню вам одну сцену из истории русской революции. Это было, кажется, в сентябре 1917 года, после подавления корниловского восстания. Мы знали, что мы идем навстречу завоеванию власти. В этот момент германский флот атаковал Даго и Эзель, и балтийский флот, где большинство было за нас, выпустил воззвание, в котором, возлагая всю ответственность за создавшееся положение на Керенского, в то же время заявлял: мы, которые в ближайшее время станем рабоче-крестьянской властью, идем в бой для защиты Петрограда.

Товарищи, то что называется германским национализмом, не только национализм, но и широкое национальное движение, имеющее большое революционное значение. Широкие массы мелкой буржуазии и технической интеллигенции, которым предстоит сыграть крупную роль в пролетарской революции благодаря тому факту, что они подверглись пролетаризации при буржуазном строе. Все эти раздавленные, деклассированные, пролетаризированные массы выражают свое отношение к деклассировавшему их капитализму в форме национального восстания. Так как в своем прошлом они связаны с реакционным классом, и им свойственна национальная идеология, то и фашизм носит в настоящее время чисто националистический, реакционный

142 характер. Он, главным образом, служит в данных условиях орудием того самого класса, который является стервятником на поле брани Германии, класса Стиннесов, Клэкнеров, Круппов. Но было бы бессмысленным не заглядывать дальше сегоднешнего дня. Германское правительство отдает себе лучший отчет, чем тов. Нейрат, в силу каких причин оно боится капитуляции. Оно знает, что пролетарские массы, на которых почти целиком лягут последствия капитуляции, вынуждены развиваться дальше, и значительная часть их превратится в активный элемент революции.

Мы должны бороться с националистической идеологией и открыть этим массам глаза на то, чьим орудием они являются. Но если мы не простая оппозиционная рабочая партия, а рабочая партия, борющаяся за власть, тогда мы должны найти путь к этим массам. И скорее всего мы найдем его, если мы не побоимся ответственности, а скажем: да, только мы, рабочий класс, можем спасти нацию. И не только рабочий класс, но и огромное большинство народа должно нам в этом помочь. Тов. Нейрат скажет, что он этого не отрицает, но что нам следует действовать так лишь после того, как мы овладеем властью. Но для того, чтобы овладеть властью, нам сначала нужно завоевать массы, а потому мы должны в своей политике иметь в виду эту цель. Если бы мы в момент французского вторжения одержали победу и сперва низвергли Куно, а потом выгнали Пуанкаре, то в этом случае мы стали бы независимо от нашего желания союзниками Пуанкаре. Один немецкий товарищ сказал мне с честностью и откровенностью, которая на языке буржуазии называется цинизмом, что если бы мы в Германии видели, что, благодаря временному соглашению с Пуанкаре, мы можем добиться власти, тогда самой правильной была бы тактика, примененная русскими в Бресте, т.-е. следовало бы принести в жертву часть территории, захватить власть и затем идти дальше. Но не только в оккупированной, но и в неоккупированных областях мы представляли изолированное меньшинство. Наша задача состояла в том, чтобы в течение рурского кризиса выйти из этого состояния меньшинства и найти путь к широким непролетарским, но пролетаризованным массам. Германская партия так и поступила, поддерживая в переходное время заявление, что мы будем бороться против французского империализма до тех пор, пока французский рабочий класс не избавит нас от этой заботы. Так как мы имеем дело с вторжением французского империализма, и перед нами стоит вопрос о победе империалистической державы, то мы будем, не щадя Куно, бороться с французским империализмом. Германская партия поступила правильно, действуя таким образом. Провозглашение гегемонии пролетариата — в виде его диктатуры — было бы пустой фразой, если бы партия не проводила этой политики. По этим причинам Исполком вполне разделяет ответственность за тактику Коммунистической Партии Германии, и мы не скрываем нашего сожаления по поводу того, что борьба за Рур кончилась поражением, и считаем долгом рабочего класса продолжать борьбу с большей энергией, чем до сих пор.

143 Еще не сколько слов по поводу заявлений нашего французского товарища. Для французских рабочих и крестьян вопрос об оккупации Рура стоит гораздо проще. Если Германия не будет платить, налоговое бремя во Франции страшно увеличится. Разумеется, партия не может искусственно вызвать движение в стране, но момент крупных движений во Франции наступит в тот день, когда Пуанкаре после долгой борьбы и несмотря на прекращение немецкого сопротивления, ни к чему не придет, или, несмотря на свою победу, ничего не сможет дать массам. Победа ничего не принесет Франции, так как в ближайшие годы Германия, при всем своем желании, не была бы в состоянии выплачивать своих долгов. И само создание железного и угольного треста в Руре является делом долгих лет. Пуанкаре обсчитался, если думал на выборах 1924 года выступить перед избирателями с немецкими платежами в руках. Ему не удастся избежать новой программы налогов, которые новым грузом обрушатся на плечи французских рабочих и крестьян.

В дальнейшем нам предстоит конкретно, в резолюциях, выразить наше отношение к важнейшим национальным вопросам.

Задачей этих прений было поставить перед товарищами во весь рост и резко подчеркнуть все значение этих международных явлений, так как условия современной международной действительности не позволяют нам проводить нашу политику в рамках одной нации, не считаясь с международным положением. (Шумные апплодисменты).

Памяти Воровского.​

Стюарт (Англия) вносит от имени английской делегации предложение об учреждении двухгодичной стипендии имени тов. Воровского для студентов (рабочих и крестьян) стран Востока и издании на восточных языках брошюры, посвященной имени тов. Воровского.

Предложение тов. Стюарта принимается единогласно. Председатель оглашает дополнение к предложению английской делегации, согласно которого, английская, французская, итальянская, польская, чехо-словацкая, северо-американская и японская партии заявляют. что они берут на себя расходы, связанные со стипендией Воровского. (Шумные одобрения).

144

Девятое заседание.​

(18-ое июня 1923 г.).

О границах централизма в Коминтерне.​

Докладчик Бухарин.

Бухарин. Товарищи, в сегодняшнем докладе я постараюсь охарактеризовать и подвергнуть критике ошибочную точку зрения норвежских товарищей, не задаваясь пока-что целью найти компромисс. Я думаю, что компромиссы мы будем искать после дискуссии в скандинавской комиссии. Для норвежской партии, как и для всего Интернационала, прежде всего важно представить себе точку зрения норвежских товарищей в абсолютно ясной форме для того, чтобы ясно выявить ошибки норвежской партии, и чтобы уступки, которые могут быть сделаны, рассматривать именно как уступки, а не как признание правильности взглядов скандинавских товарищей.

Сначало одно маленькое замечание. Из выступления норвежских товарищей можно было заключить, что Исполком или Президиум Коминтерна недооценивали норвежскую партию. Чтобы устранить возможность такого впечатления, я могу повторить здесь со всей определенностью, что мы рассматриваем норвежскую партию, как большую массовую партию рабочего класса, как одну из важнейших и лучших наших партий. Но это ни в какой мере не освобождает нас от обязанности критики в отношении ошибочных взглядов норвежских товарищей именно в силу того, что норвежская партия не является для нас величиной, которой мы могли бы пренебречь.

Вопрос о централизме Коминтерна, этот наиболее важный пункт в споре с норвежскими товарищами, совсем не нов. Он особенно резко проявился после крушения 2-го Интернационала, коренящегося в том факте, что 2-й Интернационал в организационном смысле представлял из себя просто-напросто почтовый ящик. Он не был единой боевой организацией, как и не был интернационалом массовых выступлений, и в нем преобладал национальный момент. На Конгрессах произносились парадные речи, но когда дело доходило до действительных выступлений, вся организация оказывалась никуда негодной. Такого рода парадом была прошлой осенью и Гаагская конфе-

145 ренция. Там тоже были приняты резолюции о всеобщей забастовке, но когда наступил момент действовать, все эти торжественные резолюции превратились в клочок бумаги именно потому, что не существовало единой централизованной организации. Вовсе не случайностью является то обстоятельство, что уже в самом начале выявления коммунистической мысли был твердо установлен этот организационный недостаток. Частью мы, частью Роза Люксембург дали выражение его в следующем положении: новый Интернационал, который нам предстоит образовать, должен представлять собой единую организацию, в которой национальный момент будет полностью подчинен международному, и, тем самым, национальные решения будут подчинены международным решениям мировой организации пролетариата.

В скандинавской печати в свое время об этом много писали. Я тогда жил там, и по этому вопросу между русскими и скандинавскими товарищами существовало полное единодушие. Повсюду: в Австрии, Германии и др. странах все тогдашние лево-радикальные элементы, ставшие потом коммунистами, признавали это положение о превалирующем значении международного сознания, международных решений и международного духа всемирной организации пролетариата. Если мы вспомним историю возникновения 3-го Интернационала, мы увидим, что на конференциях в Циммервальде и Кинтале, а также на первом Конгрессе 3-го Интернационала эта основная мысль все больше становилась достоянием практики. После основания Коммунистического Интернационала, к моменту победы русской армии и великого наступления пролетариата в Западной Европе, мы отмечаем неизменное укрепление этого положения и его практическое осуществление. Тогда и тов. Булль, один из идеологов большинства норвежской партии, писал в „Социал-Демократен“: „Или новый Интернационал будет существовать — и тогда он явится централизованным генеральным штабом мировой революции, или его вообще не будет".

Итак, в эпоху великого наступления рабочего класса, когда даже колеблющиеся элементы были преисполнены симпатий к Коминтерну, этот видный представитель идеологии теперешнего большинства норвежской партии также признавал необходимость централизации нашей международной организации. Теперь же, когда пролетариат находится в состоянии обороны, все колеблющиеся элементы сильно охладели к Коминтерну и начинают заниматься критикой. Социальная база этой критики экономически, а также социологически объясняется остатками мелко-буржуазной идеологии и экономики. Мы можем отметить в аргументации норвежских товарищей даже прудонистские взгляды, и это понятно, потому что в данном случае мы имеем дело с представительством партий, живущих в своих мелкобуржуазных странах довольно изолированно и находящихся под влиянием господствующего мелкобуржуазного мировоззрения.

Вторая причина заключается в чисто механическом перенесении методов, правильных в применении к социал-демократии, на свои собственные организации. Большинство теперешней Норвежской Партии

146 происходит из так называемой профсоюзной оппозиции. Оппозиция эта поставила себе целью устранить социал-демократическое влияние в профсоюзах, в которых царит бюрократизм и оппортунистический дух. Сила наших противников заключалась в строгой централизации всего движения, возглавляемого оппортунистическими элементами. И эту силу нам, революционерам всех оттенков, предстояло разрушить. Для этой цели лучшим средством в наших руках были, и отчасти продолжают еще оставаться, в некоторых странах такие методы, как шумные протесты против „генералов“ и т. п., способные нанести удар централизованному влиянию оппортунистических бюрократов, засевших в партийных инстанциях и органах профессионального движения. Но вот тут-то и сказывается в известной степени историческая сила инерции. Методы, которые раньше вполне резонно были направлены на разрушение влияния социал-демократических вождей, переносят целиком внутрь своей собственной организации. И у нас, в России, нам часто приходится встречаться с этой „силой инерции“ в головах наших партийных товарищей, которые и после завоевания власти пролетариатом продолжали настаивать на требованиях, направленных против централизации армии.

Третья причина ошибочной точки зрения норвежских товарищей заключается в положении Норвегии и Скандинавии вообще. Норвежские товарищи не пережили вместе со всеми нами войны и революционных потрясений. Скандинавские страны не были вовлечены в такой степени, как западно-европейские, в великий мировой водоворот; они живут — хотя это звучит смешно — до известной степени в эпохе довоенной и соответственным образом воспринимают события и положение. Они не осознали важности централизованной борьбы против буржуазного государства, они еще не испытали ударов и всей жестокости буржуазного государства, и поэтому весь ход их мыслей полон еще остатков очень идиллической идеологии. Среди этого великого, бурного океана истории они живут, так сказать, на острове; они были более обособлены от общего движения пролетариата, чем какая-либо другая группа нашего направления. Вот этот коплекс причин и обусловливает идеологию большинства норвежской партии.

Теперь я перехожу к их мотивам. Самая „глубокая“ мотивировка, как это часто бывает, исходит от профессора — тов. Булля. Тов. Булль, теоретически человек очень образованный, пытается, для того чтобы обосновать свои тактические взгляды, проследить вопрос вплоть до самых последних выводов. Я дам слово самому тов. Буллю: „Экономическое и социальное развитие, а вместе с тем и революционные условия в России, на Востоке, Юго-Востоке, с одной стороны, в Западной Европе различны. Русская революция произошла среди народа, состоящего из безграмотных, в стране, где современная промышленность едва насчитывает одно поколение, где рабочий класс поэтому совершенно юн и не имеет традиций, в стране, где самодержавие не допускало население к какому-нибудь участию в политике, где профсоюзы были вообще делом невозможным и т. д. На Востоке

147 и в Юго-Восточной Европе в общем условия те же. В Западной же Европе условия совершенно обратные: всеобщая грамотность, вековая промышленность, рабочий класс с сильными традициями, долголетнее участие в политике, старые могучие профсоюзы, свободное публичное обсуждение и сильный самостоятельный класс отечественных капиталистов. Поэтому и революционные условия здесь совсем иные. Должно быть совершенно ясным, что эти различия вызывают соответственные различия в тактике и организационной форме революционного движения“.

Какие же тактические выводы делает отсюда тов. Булль? Он пишет:

„Самые видные вожди Интернационала теоретически, конечно, усматривают это положение дел, но на практике последствия его или совсем не учитываются, или недостаточно принимаются во внимание. Это происходит по двум причинам: 1) в сущности самые крупные вожди — русские, и потому они в своих рассуждениях находятся под влиянием русского опыта; 2) исполком теперь,— после того, как революция в Германии больше не рассматривается им, как актуальная практическая задача,— перенес центр тяжести своей деятельности на Восток и на Юго-Восток Европы. За эту политику говорит очень многое, в особенности, с точки зрения русской внешней политики, но, конечно, также и с точки зрения советской революции...“

Вот каково теоретическое обоснование всех тактических вопросов. Вместе с буржуазной прессой Булль утверждает, что Коммунистический Интернационал является орудием в руках русского правительства, и что нельзя заставлять западно-европейских рабочих приноравливаться к отсталым условиям, соответствующим этой варварской стране.

Я думаю, что уже наше заседание показало, что норвежские и шведские товарищи в этих своих взглядах совершенно не находят отклика в наших рядах и стоят изолированно. Поэтому не может быть речи об изолированности западно-европейских рабочих, в том числе и шведских, от русского пролетариата, но следует говорить об изолированности шведских и норвежских товарищей. Последняя вызывается следующими причинами:

Мы пережили три революции, одну проделали германцы и австрийцы, а целый ряд стран испытал тяжелый гнет со стороны своей буржуазии. Им внедряли убеждение в необходимости международного централизма железом и кровью. Сначала теория норвежцев заключалась в том, чтобы вместе с западным пролетариатом противопоставить себя России и требовать другой организации. Но после того, как это не удалось, мы получаем вариант тов. Фалька, сказавшего, что норвежская партия, хотя и является коммунистической, но базируется на своих собственных традициях. Это нечто совсем иное, и это правильно. Я вполне признаю, что норвежская партия имеет свои традиции, свои специфические черты, и что ее развитие с необходимостью создало специальную организационную форму. Но как мы, в качестве авангарда, относимся к этим действительно существующим

148 традициям? Мы должны разумными мерами стремиться к их уничтожению, а не к их сохранению. Когда вместо боевой пролетарской организации хотят создать федерацию, то тем самым уничтожают исходную точку нашего движения. Нас то обвиняли в том, что мы хотим искусственным путем превратить норвежскую партию в слишком радикальную, то, наоборот, в том, что мы слишком оппортунистичны. Таким образом, например, поддерживают неправильное утверждение, будто оппортунистическая опасность как раз сводится к нашей централизованности. В одной статье в „Арбейтербладет“ изображают, например, положение в таком виде, как будто 2-й Интернационал потерпел крушение вследствие централизма. Но на самом деле 2-й Интернационал погиб как раз потому, что он не был централизованным интернационалом.

В интервью, данном т. Транмелем, приводится, например, объяснение, что Москва, т.-е. Коминтерн, начинает постройку с вершины к фундаменту. Между прочим, там говорится: „Та форма организации и партийного членства которая существует в Норвегии, имеет для социалистического движения громадное значение потому, что, благодаря этому, она проникает в центр социализма — в общественную экономику. Предприятия должны быть отвоеваны от государства, начиная с самих заводов и фабрик вместе с их рабочими. Может быть, медленно, но верно мы можем, постепенно увеличивая влияние, установить контроль над жизнью предприятий и производством“.

Здесь перед нами, таким образом, следующее представление: мало по-малу завоевываем рабочих в предприятиях, затем берем в свои руки контроль над производством, сначала в нескольких фабриках, а затем в большем количестве и в конце-концов во всех.

Буржуазия спокойно созерцает, как мы все это проделываем. Это чистейшее оппортунистическое предположение, которое может удержаться в головах тех, кто никогда не пробовал захватить производства и никогда не был бит буржуазией. Наше же понимание революции предполагает, что борьба за захват средств производства должна сопровождаться гражданской войной. Но если уразуметь, что революция неизбежно предполагает гражданскую войну, в которой мы должны координировать все наши силы и которой мы должны руководить, тогда объявятся и организационные потребности другого порядка. В этих битвах мы можем свести количество жертв к минимуму, если мы планомерно централизуем нашу борьбу.

Представление Центрального Комитета норвежской партии о революционном ходе событий объясняется тем, что норвежские товарищи до сих пор не вели действительной борьбы, и поэтому их теория сводится к следующему синдикалистскому положению: „Оставьте государство в покое“. Норвежским товарищам следует помнить, что мы уже были свидетелями известной эволюции среди самих французских синдикалистов. Через испытания борьбы и революции часть французских синдикалистов перешагнула через прежнюю свою концепцию. Живым воплощением этого явления служит тов. Р о с м е р.

149 Как обстоят дела с французскими синдикалистами? Часть из них увязла окончательно в оппортунистическом болоте, другая, как мы все знаем, проделывает эволюцию к коммунизму. Что обусловило эту эволюцию? Ее обусловил опыт войны и революции в Западной Европе. Но так как для норвежских товарищей этого опыта не существовало, то они и решили, что для них дальнейшее развитие вообще не обязательно. Конечно, централизм имеет и опасные стороны, и они особенно сказывались в эпоху мирного развития. И это как раз потому, что именно в этот мирный период происходит отбор вождей внутри организации, и тот, кто лучше всего выступал с речами, кто лучше всего умел давать формулировки и являлся наиболее удачным организатором, становился вождем. Так происходил отбор. Но теперь мы живем в другую эпоху. Чтобы теперь быть вождем, нужно мужество, воля к борьбе, готовность к настоящим революционным битвам. Конечно, захват политической власти знаменует наступление еще одного, дальнейшего нового периода. Предпосылкой в выборе вождей перестает быть готовность приносить жертвы и способность без колебания итти на баррикады. Но в тех странах, где речь идет еще о захвате власти в кровавом бою, очень опасно говорить: нам не нужно генерального штаба, так как в нем заложена опасность бюрократизации. Мне кажется, что именно в силу всего характера нашей эпохи, в силу необходимости особых свойств, которыми должны обладать современные вожди, в силу всего этого, отпадают все указанные опасности.

Конкретные организационные положения, вытекающие из общей точки зрения норвежских товарищей, яснее всего изложены в так называемом христианском предложении. Это последнее, коротко говоря, пытается перенести на нашу партию демократический вильсонизм. Сущность его заключается в следующем: поступают по одному, а говорят совсем другое, на самом деле проводят всякие нужные вещи, и централизм в том числе, в теории же говорят о всевозможных правах на самоопределение. Говорят,— „освобождение рабочего класса есть дело самих рабочих“, самым характерным служит следующее торжественное заявление: „право самоопределения принадлежит членам организации“. В этом вся база для всех дальнейших организационных предложений. Какой реальный смысл заключается в этой фразе? Право самоопределения принадлежит, таким образом, отдельным членам. Означает ли это, что каждый член организации абсолютно автономен и может делать все, что ему захочется? Это было бы правом самоопределения, но это было бы и анархией. Транмель и Булль в своей фракции установили строжайшую дисциплину, но во-вне говорится совсем другое, точь-в-точь как Вильсон, который весь механизм держал в своих руках, а на бумаге выводил фразу за фразой о праве на самоопределение наций, народа и т. д. и т. п. Я думаю, что не тов. Транмель является управляемым лицом, а наоборот. На интернациональный конгресс посылают не какого-нибудь рядового рабочего, а Транмеля или Шефло, или еще кого-либо из вождей. Но рабочим не хотят сказать всей правды, не хотят открыто показать всей партийной

150 механики. Для достижения победы весь рабочий класс должен знать, что у пролетариата существует авангард. Внутри последнего имеются товарищи, приспособленные для руководства, и они обладают большим весом, чем остальные. Вот это реальная, действительная правда. Но ее то и скрывают, рабочего — простите за выражение — слегка надувают. Изображают не то, что есть, но то, что дает рабочим иллюзию, что они обходятся без вождей, что каждый член организации является обладателем права на самоопределение, и всевозможную чушь, которой в действительности абсолютно ничего не соответствует. С маккиавелистской точки зрения можно кормить народ одними фразами, но историческая обстановка требует действительного воспитания массы, требует, чтобы каждый член организации понимал, в чем дело, и чрезвычайно скверную шутку сыграет над рабочим классом тот, кто, вместо правдивой картины событий и положения, будет подсовывать ему иллюзии и фразы. На утверждение, напр., норвежских товарищей, что мы требуем автоматического подчинения, я им отвечаю: мы питаем к пролетариату гораздо большее уважение, чем вы, мы говорим ему открыто: вот, в таком то положении дела находятся. Мы совершенно открыто заявляем ему, что в наших рядах есть элементы не совсем сознательные, есть более и еще более сознательные и, наконец, есть наиболее сознательные, которых мы выбираем себе в вожди. Так мы высказываем все, что соответствует реальному положению вещей, из уважения к пролетариату и из политической целесообразности. А вы в ваших разговорах исходите из маленькой мещанской политики, которая в себе скрывает презрение к народу. Одним словом, о христианийском предложении можно сказать, что оно представляет сплошные фразы, не соответствующие ни в какой степени реальности,— демагогическая вещица, совершенно недопустимая в наше время, когда рабочие должны знать всю правду.

Товарищи, для всякой коммунистической партии чертовски трудное дело, с одной стороны, воспитывать массы, а с другой — бросать их в бой. Если хотят их воспитывать, необходимы дискуссии, свобода слова, широчайшая автономия каждого отдельного члена партии и т. д. и т. п. Каждому это понятно. Но, с другой стороны, целесообразность в борьбе требует быстрого, немедленного исполнения. И обе эти задачи в известной степени всегда противостоят друг другу, всегда противоречат одна другой. Отсюда возникает необходимость лавировать. Нам нужно пойти навстречу обоим этим запросам, и поэтому мы должны прибегнуть к так называемому демократическому централизму. Он предоставляет всем членам партии полную свободу до тех пор, пока еще не вынесено решение по тому или иному вопросу. Но с того момента, как решение принято, вступает в силу военная дисциплина.

Таким, и только таким, образом мы отвечаем и той и другой потребности и в то же время говорим товарищам, все еще находящимся в стадии дискуссионного клуба: вам нельзя будет ограничиться одной дискуссией, вам придется и действовать, и к этому вам надо

151 готовиться и принимать все меры, чтобы приготовиться во всех возможных отношениях к этой фазе борьбы.

Еще несколько слов о совсем конкретных вещах.

Что касается вопроса относительно императивных мандатов, то и в данном случае точка зрения норвежской партии неверна. Возьмите конфликты различных партий. Действие императивного мандата может здесь сказаться в том отношении, что он будет направлен против всякого возможного решения Исполкома. В таком случае мы имели бы непрерывный конфликт. Как могли бы мы, напр., разрешить французский вопрос при наличии императивных мандатов. То же самое в вопросе о выборах членов Исполкома, я думаю, что IV всемирный конгресс поступил вполне правильно. Конгресс Коммунистического Интернационала, который олицетворяет международное рабочее движение, может избирать и такого товарища, который представляет фракцию меньшинства. Конечно, это следует делать в исключительных случаях, когда положение необходимо этого требует. Что касается требования делегирования на национальные конгрессы именно таких товарищей, которые желательны самим партиям, то это является технически невозможным и политически нерациональным, так же, как и требование, чтобы национальные конгрессы созывались до мирового конгресса. В случае, если национальные секции приняли бы на своем съезде до Мирового конгресса такое решение, которое не совпало бы потом с решениями конгресса, то это создало бы несомненно конфликты. На мировом конгрессе суммируется опыт всех секций, а приезжающие с императивными мандатами делегаты остались бы связанными решением своей секции. Совсем другое получается, когда вслед за национальной конференцией собирается когресс, а затем опять съезд партии.

В вопросе об отставках, принадлежит ли Исполкому, или только Центральному Комитету право запрещать их, практика показала, что в экстраординарных случаях Исполкому и тут иной раз приходится вмешаться. Хорошо ли было, что т. К. Цеткин, т. Бордига и товарищи из французской левой не ушли в отставку, или плохо? Я полагаю, что хорошо, и что мы поступили в этих случаях правильно.

Что касается молодежи, то правильно, что организации молодежи во всех вопросах должны быть подчинены партийным организациям, но если возникает конфликт между партией и Интернационалом, то мы не можем запретить молодежи становиться на точку зрения Коминтерна. Здесь наиболее ясно обнаруживается истинное положение вещей. Сначала говорят, что каждый член партии автономен. Но когда дело становится на практическую почву, то прекрасное право самоопределения исчезает даже для целой организации молодежи, и вступает в силу требование настоящего автоматического подчинения. Такая точка зрения чрезвычайно далека от искренности.

Что касается вмешательства, то между внутренними и внешними вопросами очень трудно провести грань, напр., как решить, имеет ли внутреннее, или международное значение состав Центрального Комитета.

В нашем конфликте с норвежской партией исходным пунктом

152 послужила критика поведения Исполкома во французском вопросе. Спросите любого французского товарища, поступил ли правильно мировой конгресс, наступило ли улучшение, или нет? Точно также мы вмешались в различные дела и других стран, за последнее время Германии, и после таких вмешательств положение во всех этих партиях становилось лучше, чем раньше. Теперь речь идет о том, чтобы создать в норвежской и шведской партиях другое отношение к Коммунистическому Интернационалу. Недоверие к Коминтерну должно быть изжито. Товарищи и партии, которые действительно принимали участие в основании Интернационала, умеют ценить его и питают к нему доверие. Тоже самое должно быть и для норвежской партии. Я заканчиваю свою речь выражением надежды, что наша норвежская братская партия покончит со своими недостатками и исправит их в духе наших основных положений. (Продолжительные аплодисменты).

Содокладчик Стрем. Между шведской партией и Исполкомом нет особых разногласий ни по политическим, ни по тактическим вопросам. Мы подчеркиваем лишь необходимость считаться с традициями и психологией шведских рабочих.

Таким путем нам уже удалось добиться крупных успехов, но эти успехи могут быть легко сорваны внутренней борьбой. Рабочие могут легко потерять веру в прочность коммунистической партии, и, если внутренние трения будут вызывать все новые расколы, массы нас оставят.

В организационных вопросах мы вполне согласны с Исполкомом Коминтерна. Мы не враги демократического централизма, но мы хотим провести его постепенно. Последний съезд шведской партии единогласно принял устав, соответствующий тезисам Коминтерна. Конечно, применять его мы должны целесообразно. Но он должен иметь силу и для организаций, подчиненных партии, как, напр., союз молодежи, женские и профессиональные организации: в противном случае централизация превратится в комедию. Мы прекрасно понимаем, как необходима централизация, и поэтому мы и стоим на той точке зрения, что Коммунистическому Интернационалу должно принадлежать решающее слово во всех международных вопросах. И только в вопросах, имеющих значение местное и национальное, решение, по нашему мнению, должно даваться соответствующими партиями, так как постоянное вмешательство Исполкома способно вызвать здесь одно лишь раздражение и всякого рода недоразумения. Что касается позиции шведской партии в этом вопросе, то, по возвращении нашей делегации с IV Международного Конгресса наш расширенный ЦК одобрил поведение делегации, а также признал принятые конгрессом решения. В тоже время ЦК утвердил и принятое решение по вопросу о расширении полномочий Исполкома, однако счел нужным сделать при этом следующие замечания:

Решения Конгресса, подтвердившие и еще более расширившие полномочия Исполкома, вызвали значительное усиление централизации коммунистического движения. Коммунистическая партия Швеции признала демократический централизм одним из основных принципов

153 Коммунистического Интернационала и еще раз подтверждает эту точку зрения. Но расширенный ЦК не может не указать на опасность, заключающуюся в том, что сама по себе не только полезная, но и необходимая демократическая централизация становится слишком механической и тем представляет угрозу внесения бюрократизма в коммунистическое движение. Партия также полагает, что тенденция последних организационных постановлений, касающихся Исполкома — в случае если пятый Конгресс пойдет тем же путем — может вызвать сверхцентрализацию, которая поведет не к демократическому, а к абсолютистскому руководству Интернационалом. Поэтому представляется желательным, во избежание такой возможности, чтобы Исполком поддерживал самую тесную связь с коммунистическими партиями и принимал, поскольку только возможно, свои решения в согласии с ними и с их ответственными руководящими органами.

В частности, что касается скандинавских партий, расширенный ЦК считает нужным подчеркнуть, что оппозиционным направлениям рабочего движения в этих странах приходится бороться с сильно выраженными антицентралистическими тенденциями, которые еще не удалось побороть, и что поэтому слишком поспешное обострение централизма неизбежно ослабит возможности привлечения новых членов и уменьшит популярность коммунистических партий в массах. Поэтому необходимо при практическом проведении централизации в этих странах самым серьезным образом считаться с этими условиями. Представители округов поэтому считают нужным подчеркнуть то, что указано в 21 тезисе по вопросу о централизации,— именно, что „Коммунистический Интернационал и его Исполком, само собой разумеется, должны во всей своей деятельности считаться с теми условиями, в которых приходится работать и бороться различным партиям, и принимать общеобязательные решения только в таких вопросах, в которых это представляется возможным“.

Расширенный ЦК с своей стороны исходит из того предложения, что Исполком будет руководствоваться этими соображениями.

Расширенный ЦК с особенным удовлетворением отмечает, что Конгресс в нескольких пунктах подчеркнул обязанность и ответственность Исполкома в деле выбора уполномоченными референтами по вопросам различных партий, только самых квалифицированных и ответственных членов Исполкома и его президиума. Их доклады Исполкому, так же как и вмешательства во внутренние дела партии, должны считаться с необходимостью величайшей объективности и осмотрительности и происходить в полном согласии с центральными и ответственными руководящими инстанциями партии или с выборными представителями последних. Если это будет проводиться иначе, легко могут возникнуть ничем неоправдываемые конфликты между разными секциями и центральными органами Коминтерна. Представители округов вновь повторяют, что высказанное скандинавскими делегациями пожелание об обязанности Исполкома своевременно перед каждым международным конгрессом сообщать секциям весь относящийся к конгрессу

154 материал должно было бы быть включено в принятое постановление. Они надеются, что в будущем Исполком будет принимать во внимание указанное положение, что даст возможность секциям внимательно знакомиться с вопросами, предположенными к обсуждению на конгрессе, а также высказать свое мнение по этим вопросам.

Так как произведенные теперь изменения в уставе имеют лишь временный характер, и так как соответствующие предложения не были заранее сообщены партиям для обсуждения, то представители округов желали бы сделать эти замечания в надежде, что V-й международный конгресс, прежде чем принять окончательное решение по этому вопросу, внимательно его рассмотрит.

На конференции в Христиании это разногласие было предметом дружеского обсуждения между представителями нашей партии и Исполкома, и благодаря ему были устранены некоторые разногласия.

Партийный съезд одобрил эту резолюцию и принял пять следующих тезисов:

1. Съезд одобряет поведение партийной делегации на третьем и четвертом международных конгрессах, стоявшее в полном согласии с директивами, данными ей партийным комитетом и расширенным ЦК; он одобряет принятые решения, как совпадающие с общей точкой зрения партии, и считает, что против них не приходится выдвигать никаких принципиальных возражений. Съезд объявляет эти постановления обязательными для партии.

2. Съезд в особенности с удовлетворением отмечает, что представители партии приложили все старания к тому, чтобы содействовать сохранению единства коммунистического движения в Норвегии и Дании.

3. По вопросу о программе съезд присоединяется к тому мнению, что она отчасти должна содержать изложение теории коммунизма, указание на его пути и цели, отчасти же разъяснение общих требований переходного характера. Конкретная формулировка последних составляет программу деятельности каждой отдельной национальной партии.

4. Съезд в особенности подчеркивает свое согласие с установленной третьим и четвертым международными конгрессами тактической линией и видит в достижении единого пролетарского фронта верный путь к укреплению коммунистического движения и, тем самым, всего рабочего класса.

5. Съезд одобряет замечания, сделанные представительством окружных организаций по вопросу об усилении централизма, но в тоже время с удовлетворением принимает к сведению разъяснения, любезно данные Исполкомом, касающиеся изложенной точки зрения партии.

Съезд надеется, что предстоящее в скором времени заседание Исполкома приведет к совершенному устранению разногласий со скандинавскими партиями по этому вопросу, и еще раз свидетельствует о своей полной солидарности с Коммунистическим Интернационалом, мировой партией революционного рабочего класса.

155 Вы видите — мы не являемся врагами демократического централизма. Мы хотим иметь революционный штаб Коммунистического Интернационала. Но мы полагаем, что мы должны избежать разрыва с массами, благодаря сверх-централизму. Мы являемся авангардом, но без арьергарда широких масс мы не можем достичь победы. Поэтому не следует ускорять темпа международной централизации настолько, что связь с массами окажется порванной. Организация Коминтерна и его Исполкома также должна быть улучшена, а методы Исполкома в области вмешательства в партийные дела должны подвергнуться преобразованию, иначе мы рискуем вызвать новые разногласия. Мы не иллюзионисты, как утверждает тов. Бухарин, а старые марксисты, стоявшие рядом и вместе работавшие и боровшиеся в Скандинавии бок о бок с Лениным, Бухариным, Радеком и другими товарищами. Мы принадлежим к числу старейших друзей русских товарищей. Я напомню лишь, как шведские левые социалисты совместно с Лениным и Либкнехтом образовали оппозицию против Брантинга и против реформистов всех стран в 1907 году в Штутгарте, в 1910 — в Копенгагене, в 1912 — в Базеле. Мы не вчера пришли к коммунизму и к Коммунистическому Интернационалу. Мы тоже кое-что сделали, и об этом могут рассказать русские товарищи, боровшиеся вместе с нами в Швеции и Скандинавии. Уже в 1905, 1909, 1916, 17 и 18 г.г. мы проводили довольно крупные движения. Наши вожди часто сидели в тюрьмах. Мы не были и теперь не являемся мелко-буржуазными иллюзионистами. Наоборот, я повторяю,— наоборот. Мы считали, что мы не можем отрываться от масс и даже должны пойти на тактические уступки, чтобы избежать изоляции и разрыва с массами. И от кого мы этому научились? Именно от русских товарищей.

Что касается норвежского вопроса, то во многих пунктах мы стоим ближе к направлению Шефло, чем к направлению Транмеля. Оба эти течения повинны в ошибках, и здесь следовало бы также подвергнуть критике и парламентский оппортунизм Шефло. Мы поддерживаем Транмеля, так как стремимся избежать раскола норвежской партии. Этот раскол не только нанес бы сильный удар шведской партии, но и причинил бы большой вред всему Интернационалу. Так как мы знаем, что товарищи здесь также против раскола, мы надеемся, что придем к соглашению в этом вопросе.

Необходимо положить конец тому, что Комсомолы в Норвегии и Швеции используются, как орудие против партий. Я сожалею, что тов. Бухарин приводил здесь в субъективном освещении места из одной статьи Хеглунда и представил его воплощенным оппортунистом и мелким буржуа. Этим наносится удар авторитету Хеглунда в Скандинавии, что послужит опять-таки на пользу нашим врагам. Тот факт, что как Хеклунд, так и я уже 20 лет тому назад требовали вооружения пролетариата, доказывает, что мы не являемся оппортунистами.

Фальк (Норвегия) заявляет, что он выразил не свое личное мнение, а мнение вождей норвежской партии. Точка зрения норвежской партии по вопросу об отношениях между партией и Коминтерном по-

156 лучила выражение в так называемой христианийской резолюции, которая говорит, что внутренние и местные вопросы должны быть предоставлены решению партии, в то время как во всех вопросах, выходящих за пределы отдельной секции, безусловным является авторитет Коминтерна.

В соответствии с этим партия постановила предложить внести известные изменения в устав Коминтерна.

Она предложила отменить постановление IV конгресса, воспрещающее секциям давать императивные мандаты своим представителям. Необходимо всячески побуждать секции к обсуждению вопросов, стоящих в программе мирового конгресса, и к установлению отношения к этим вопросам. Таким образом, на конгрессе получат отражение мнения национальных секций. Партия руководилась при этом предположением, что секции, в виде общего правила, будут давать своим делегациям императивные мандаты.

Кроме того, каждая секция должна была-бы сама избирать своих представителей в Исполком, а также представители, делегируемые Коминтерном в секции, должны были-бы избираться в согласии с последними. Партийные съезды секций должны собираться не после международного конгресса, а перед ним. Это дало бы возможность секциям обсудить вопросы, входящие в порядок дня V конгресса, и установить точку зрения своих членов. После международного конгресса каждая секция должна сама решать, необходим ли еще другой съезд. На этих основаниях всегда строились организации с принципами демократического централизма.

Лишение членов национальных секций их мандатов должно составлять право секций, а не Коминтерна, хотя, разумеется, мнение Исполкома в этих вопросах имеет большое значение. Равным образом, секциям, а не Коминтерну должно принадлежать право исключения из секций своих членов.

Эти предложения не преследуют цели ослабления Коминтерна. Они были сделаны в убеждении, что Коминтерн может окрепнуть только вследствие укрепления национальных секций, на которые он опирается.

Бухарин заявил здесь, что он признает особенности, характеризующие норвежскую партию, но что вопрос в том, следует ли увековечить эти особенности, или нет. Норвежская партия полагает, что социал-демократические традиции, унаследованные партией, должны быть преодолены; напротив того, традиции, делающие партию массовой партией, должны быть увековечены. Решить этот вопрос следует предоставить норвежской партии. Если бы существование большой, массовой партии было возможно с сохранением авторитета Коминтерна, то сохранение его было бы крайне желательно. Но большинство норвежской партии того мнения, что это не представляется возможным. Необходимо также обсудить вопрос об организациях молодежи. У нас не было никакого намерения установить над этим движением контроль партийного центра. Следовало ожидать, что живые, юные товарищи

157 обнаружат известный оппозиционный дух. Конечно, им необходимо предоставить значительную свободу. Но партия ставит вопрос о том, какого рода, по мнению Коминтерна, должны быть отношения между партией и союзами молодежи. Положение стало бы сомнительным и трудным, если бы Исполком Коминтерна Молодежи или Исполком Коминтерна организовал молодежь против партии. В таком случае вызванная этим борьба создала бы возможность образования двух партий.

К резолюциям, представляемым партией на рассмотрение конгресса, она внесла еще некоторые дополнения.

Бейер (Чехо-Словакия). Делегаты Чехо-Словакии всецело стоят на точке зрения признания строгого централизма. Международное экономическое и политическое положение, международная организация капитала, распространение социальной борьбы за пределы национального государства — все это превращает централизованное руководство интернациональной организации в неизбежную необходимость. Отказ Коминтерна от централизма означал бы не более и не менее, как отказ от международного революционного массового действия и, в сущности, отказ от самой мировой революции.

Подчеркивая таким усиленным образом необходимость централизма, мы исходим из собственного опыта. До самых последних месяцев наша партия страдала от тяжелых, внутренних раздоров и потрясений. В этом положении, еще до IV конгресса, вмешался Исполком, и если в первое время его решения не совпадали с нашей точкой зрения, то все же в дальнейшем ходе внутренних переговоров выяснилось, что эти решения были правильны, и в настоящее время мы можем установить, что они сильно содействовали сплочению партии.

Но наше выступление в пользу централизма обусловливается не только непосредственным опытом сношений и взаимоотношений с Исполнительным Комитетом, но также и особой структурой нашей партии. Коммунистическая партия Чехо-Словакии — партия интернациональная, охватывающая чешских, немецких, словацких, польских и венгерских рабочих. Если бы пойти навстречу скандинавским товарищам в их требованиях о невмешательстве Интернационала в дела отдельных партий, то у такой сложной, по национальному составу, партии, как Чехо-словацкая, не было бы во внутренних конфликтах никакой авторитетной инстанции, которая оказалась бы в состоянии улаживать внутренние разногласия.

В этой связи я укажу на положение соц.-дем. рабочих партий в Чехо-Словакии. Со времени Гамбургского конгресса чешские и немецкие социал-демократы входят в один и тот же интернационал. Но эти партии разделяют резкие национальные и политические противоречия, и они борются друг с другом средствами, которые пускаются в ход исключительно в борьбе самых яростных врагов.

И в виду того, что, как известно, к основным положениям нового социалистического интернационала относится принцип автономности отдельных партий в пределах своей страны, то и не находится интер-

158 национального авторитетного органа, который мог бы сказать веское слово в этом споре обоих партий.

Не подлежит сомнению, что неправильное осуществление принципа централизма могло бы привести к опасным последствиям, но все же в наше время уже ясно, что подобные опасности при накопленном и еще предстоящем опыте Исполкома и отдельных партий можно будет побороть. Тут я хотел бы указать на одно, во всяком случае, незначительное упущение. Наши товарищи были в марте того мнения, что Исполком побуждал партии к проведению гораздо большего количества кампаний, чем представлялось возможным с успехом провести в массовом масштабе. Это, однако, только мелочи, которые ничего общего не имеют с принципом централизма и которые на основе опыта легко могут быть устранены. Впрочем, в своем докладе т. Бухарин уже сообщил, что и сам Исполком принял меры к тому, чтобы помешать повторению подобных несущественных непорядков.

159

Десятое заседание.​

О границах централизма в Коминтерне.

(Окончание).

Эверт (Германия). Тов. Стрем требовал права самоуправления для отдельных партий в вопросах национального значения. В настоящее время развитого империализма и революционных боев пролетариата таких вопросов, носящих лишь внутри-национальный характер, почти совсем не существует. Неправильная политика, проводимая партией какой-либо одной страны, сказывается далеко за ее пределами и везде использовывается нашими противниками. Тов. Транмель в своем интервью задел также вопрос об отношениях между партией и органами профессионального движения. Высказанное им предположение, что норвежская партия, благодаря своей несамостоятельности — другими словами, благодаря проведению постановления о централизме — ослабит свое влияние на профсоюзы, глубоко неправильно. Коммунистическая партия должна делать все возможное, чтобы профессиональные союзы стали служить классовым интересам. С разговорами о совершенно своеобразных условиях, не позволяющих партии проводить постановления, мы тоже знакомы из борьбы с колеблющимися элементами в германской партии. То обстоятельство, что противоречия в Норвегии еще не так обострились, как в Средней Европе, тоже принципиально ничего не меняет в обязанности норвежских товарищей с особой силой вести борьбу с оппортунистическими уклонами. Шведские товарищи со своей стороны должны были бы помочь норвежской партии провести в жизнь основные положения Коминтерна.

Положение на континенте все более обостряется; все более необходимой становится тесная взаимная связь коммунистических партий, и поэтому на скандинавских товарищей ложится задача ближе связаться с нами в Германии и с другими партиями.

В заключение я еще укажу на опыт германской партии в связи с так называемым вмешательством во внутренние дела. В самое недавнее время Исполком принял постановление по поводу партийного конфликта в Германии. Постановление это было признано и проведено обоими сторонами. И уже теперь мы можем констатировать,

160 что решение Исполкома правильно и что оно помогло сплочению партии. По нашему мнению, Интернационал и впредь должен итти по пути строгой централизации, и мы обращаемся к делегатам скандинавских партий с призывом помочь делу создания действительного генерального штаба мирового пролетариата.

Амтер (Америка). Я, как и тов. Бухарин, придерживаюсь того мнения, что скандинавские товарищи представляют себе, будто они живут в довоенный период, и будто их не коснулся империализм. Мы должны задать норвежской и поддерживающей ее шведской партии вопрос: какого рода партию вы сами хотите? Странно, что вождями партии являются те, кто, явившись сюда, настаивает на отказе от централизованной партии. Не менее странно также, что шведская партия, являющаяся партией централизованной, с индивидуальным членством, поддерживает партию с совершенно другими организационными принципами.

Тов. Фальк сказал, что если бы члены Исполкома находились под контролем определенной группы национальной партии, то вожди пользовались бы влиянием. В Америке дело обстояло иначе.

Что касается императивных мандатов, то американская организация отказалась от них даже в пределах партии. Делегаты посылаются на партийный съезд, чтобы там выразить тенденции и настроения тех внутрипартийных групп, которые этими делегатами представляются. То же положение сохраняет силу и по отношению к Интернационалу. Но непременным свойством делегата должна быть способность убеждаться и проникаться более совершенным опытом и познанием Интернационала. Если он действительный вождь, то ему удастся по возвращении со съезда убедить своих товарищей в необходимости изменить прежнюю точку зрения. А если он на это неспособен, то он не заслуживает названия вождя, и члены его организации скоро его развенчают и освободятся от него.

Товарищи жаловались, что члены Исполкома Коминтерна выбираются на конгрессе. Но Коминтерн является сплоченной единицей и может быть боеспособен лишь в качестве таковой. Как тов. Радек уже заметил, русские были принуждены взять на себя руководство, так как товарищи из других партий входили в Исполком лишь с целью связать с ними свою партию и отказывались взять на себя ответственность за руководство.

Кроме того, была высказана жалоба со стороны норвежской партии на вмешательство Коминтерна в ее внутренние дела. Но история американской партии показывает, что лишь твердая рука Интернационала покончила с расколами, в течение двух лет царившими в американском движении, и привела обе партии к объединению. И опять таки только решительное требование Интернационала (хотя инициатива и зародилась внутри партии) привело к тому, что партия вышла на открытую арену, и что теперь мы являемся обладателями единой сплоченной партии.

Тов. Фальк, повидимому, стоит на той точке зрения, что нор-

161 вежская массовая партия не может быть превращена в коммунистическую. Но почему же так? Ответа на этот вопрос нет. Почему то, что удалось в других странах, не может произойти в Норвегии?

Любопытно, что Фальк даже не требует установления известного срока для реорганизации норвежской партии. Мы стоим за единство движения так же, как мы стояли за него в 1919 году. Нам нужна централизованная партия, чтобы обрести партию, способную к бою.

Каждая страна имеет свои особенности, как и Норвегия, и последняя должна известным образом приноравливаться, чтобы стать частью единого Коммунистического Интернационала.

Шюллер (Интернационал Молодежи). искуссия все же, как будто, несколько двинулась вперед, так как норвежские товарищи больше не отрицают в принципе централизма в международном масштабе. Речь идет уже только о возможности перейти за границу целесообразности в применении международного централизма, но до сих пор такого явления еще нигде нельзя было заметить. Как раз шведская партия меньше всего имеет основание об этом говорить. Коммунистический Интернационал в вопросах о необходимости вмешательства строго держится в пределах, которые ему диктуют такт и чувство меры. И вот теперь наши скандинавские товарищи говорят: да, мы за интернациональный централизм, но партиям самим следует предоставить урегулировать все их национальные вопросы. Таким образом, вы счастливо добрались до организационного принципа 2-го Интернационала. Для нас не должно существовать национальных и интернациональных вопросов — все вопросы отдельных секций касаются и Интернационала. Это все равно, что утверждать, что центральным комитетам партий нет дела до того, что делается в местных организациях. Каждый раз, когда Интернационал вмешивался в дела какой-либо секции, вмешательство всегда сводилось к лозунгу — вступить на путь сближения с массами. То же он делает и теперь по отношению к норвежским товарищам, провозглашая лозунг рабочего и крестьянского правительства. Наши норвежские товарищи много говорят об отношениях между коммунистическими партиями и коммунистическими союзами молодежи. Очень прискорбно, что как раз те товарищи, которые выступали здесь за самоуправление, децентрализацию и т. п., хотят в своей собственной стране подавить всякие проявления самостоятельности со стороны молодежи. 4-й конгресс указал, что коммунистические союзы молодежи регулируют свое отношение к партиям на основе подчинения их центра политическому руководству партии; другими словами, не только имеют право, но и обязаны принимать участие в партийной жизни не только индивидуально, но и как организация. Норвежские товарищи спрашивают нас, хочет ли Коминтерн поставить норвежский союз молодежи в оппозицию к их партии. Норвежский союз молодежи до сих пор никогда и никаким образом не занимался оппозиционной тактикой по отношению к партии, а только к отдельным вопросам выявлял свое собственное отношение. Это право молодежь будет и впредь отстаивать для себя. Про-

162 тив возражений шведских товарищей я принужден категорически протестовать. Они сказали, что Коммунистический Интернационал находит в скандинавских странах в лице комсомола вольнонаемников, которых натравливает на их партии. Эта военная терминология мне живо напоминает слова Лонге, превратившегося в одного из злейших врагов Коминтерна, о пистолетах Зиновьева. Я могу здесь заявить, что пока будет существовать Коммунистический Интернационал и Коммунистические Союзы Молодежи, последние не только в Скандинавии, но и во всех странах будут передовыми борцами за дело коммунизма. Я надеюсь, что нам удастся достичь единения с нашими скандинавскими товарищами. Первой предпосылкой для этого должно быть признание того основного положения, что Коминтерн должен стать мировой коммунистической партией. (Шумные апплодисменты).

Тов. Шефло. (Норвегия). От меньшинства норвежской делегации я заявляю по вопросу, затронутому тов. Стремом относительно опасности раскола, что, по нашему мнению, такой опасности не существует. Мы надеемся на победу нашей фракции на ближайшем партийном съезде. Но в случае, если этой победы не будет, мы все-таки партии не оставим. Я полагаю, что и тов. Транмель сделает подобное заявление.

Леви (Франция). Мы часто слышали от лиц, уже больше не принадлежащих к нашей партии, те же самые возражения, какие здесь делали норвежские товарищи. С момента ознакомления с постановлениями IV конгресса те, которые называли себя сопротивляющимися, вышли из нашей партии и образовали новую, ставшую в оппозицию к Интернационалу. Они заняли такую же оппозицию, как здесь некоторые из скандинавских делегатов. Мы не представляем себе, каково будет окончательное решение норвежских товарищей, но было бы печально, если бы опыт одной секции не мог бы служить на пользу другим.

Оратор подвергает разбору обычные доводы оппозиции, совпадающие в данном случае с заявлениями норвежцев. „Интернационал управляется русскими“. Буржуазная и социал-демократическая пресса первая заговорила и часто говорит об этом. Мы все знаем хорошо, что Исполком Коминтерна много раз просил секции посылать своих самых ответственных представителей, наиболее способных для руководства. Но совершенно законно в Интернационале влияние тех, которые первыми прошли через опыт пролетарской революции. „Интернационал является орудием в руках русской революции“. Тов. Троцкий уже справедливо оценил этот неудачный аргумент. Вполне естественно, что нельзя отделить русскую революцию от Интернационала: крушение первой обозначает поражение второго. Было и такое утверждение, что Интернационал стремится навязывать чрезмерную дисциплину. Но наша дисциплина принимается добровольно, она является активной дисциплиной действия и вступает в силу после товарищеского обсуждения вопросов. В спор ввели и рассуждения о национальных традициях, совсем как во время французского кризиса. Говорили об императивных мандатах, как будто интернациональные конгрессы имели бы какой-

163 нибудь смысл, если бы на них съезжались с готовыми ответами и решениями. Вполне естественно, что делегаты секций получают общие директивы, но совершенно необходимо также, чтобы интернациональный опыт послужил на пользу отдельным секциям.

Подобно норвежцам, и наша оппозиция претендовала на право направить партию на путь истинно-революционной политики, которой, по словам оппозиции, постановления IV конгресса нанесли большой ущерб. Мы не хотим заниматься отрицанием достоинств деятельности норвежских товарищей в их стране. Но маленькое обстоятельство заставляет нас задуматься: их газета до сих пор носит название „Социал-демократ“

Норвежцы теперь повторяют былые доводы французских противников Коминтерна. Наши вчерашние оппозиционеры сегодня ссылаются на норвежцев и приводят их в качестве красноречивого примера. Уже этим самым выступление норвежской оппозиции направлено против Интернационала, даже если она сама и не хотела бы выходить в споре за национальные пределы. Таким образом, в настоящее время нельзя провести границы между национальным и интернациональным вопросом.

Наш опыт должен был бы пойти на пользу норвежским товарищам, и его они не должны оставить без внимания. У них еще есть время вступить на правильный путь и без оговорок признать директивы Интернационала. Это в их интересах так же, как и в интересах Интернационала.

Куусинен (Финляндия). Тов. Транмель все снова бросает в своих статьях упрек Коминтерну в том, что он унаследовал два недостатка 2-го Интернационала: оппортунизм и централизм. Мы знаем, что вся история Коммунистического Интернационала с самого его возникновения была беспощадной борьбой против оппортунизма. Если же тов. Транмель утверждает, что Коминтерн унаследовал от 2-го Интернационала и централизм, то это без дальнейших пояснений не совсем понятно. Тов. Транмель знает, разумеется, очень хорошо, что центр 2-го Интернационала был, собственно говоря, только почтовым ящиком, и что, именно, в этом Интернационале всегда господствовала, господствует и теперь, полнейшая децентрализация. Думаю поэтому, что тов. Транмель под словом централизм понимает нечто иное, чем мы, все прочие, и что это, вероятно, является результатом как раз тех традиций, того богатого опыта, который он накопил в рабочем движении, в своей борьбе против старой профсоюзной бюрократии.

В старом рабочем движении не было никакого централизма, но господствовал некий дуализм — бюрократия и „народ“. Этот дуализм в известной степени перешел по наследству и к коммунистическому движению. Если тов. Транмель имеет в виду только это, то я нахожу, что он прав, указывая на возможные опасности. На это уже указывал тов. Бухарин, а в тезисах III Конгресса по тому же поводу говорится:

„И революционное рабочее движение до известной степени проникается под влиянием буржуазной среды тенденциями формализма и дуализма.

164 Коммунистическая партия обязана окончательно преодолеть эти противоречия путем систематической, упорной политической и организационной работы и многократных улучшений и преобразований“.

В этих словах, вышедших из-под пера тов. Ленина, нам всем ставится задача бороться против указанных тенденций формализма и дуализма. Но каким способом? Мы говорим, что нам следует стремиться к демократическому централизму. Быть может, это выражение несколько неясно, так что часть норвежских товарищей направления Транмеля понимает его не совсем правильно. Оно и несовсем адэкватно. „Демократический централизм“. Если брать эти слова только буквально, то можно было бы сказать, что даже в бонапартистском государстве существует демократический централизм, т.-е. выросшая из демократии централизованная власть. То, что мы понимаем под демократическим централизмом, это — соединение, синтез пролетарской демократии и централизма. (Бухарин: Совершенно верно!). Мы имеем в виду в первую очередь централизацию революционной деятельности, а не централизацию власти в руках партии.

Если эту централизацию проводить только механически на демократической основе, только путем централизации власти, то, разумеется, это приведет лишь к бюрократизации. Если же ее добиваться на основе централизации революционной деятельности, тогда приходится сказать, что при этой основе, собственно говоря, не существует никаких абсолютно пределов централизации.

Существует только единственный относительный предел. Это — столько централизации, сколько требует целесообразность революционной работы, не больше, но и не меньше.

Что нагнало особенного страху на норвежских и шведских товарищей, по крайней мере, на часть из них, так это лозунг всемирной партии, брошенный на IV конгрессе. По моему мнению, это был важнейший лозунг IV конгресса. Он, собственно говоря, не нов. Если он ясно был сформулирован только на IV конгрессе, то подразумевался он при самом основании Коммунистического Интернационала. Норвежским товарищам не следует так понимать этот лозунг — полагаю, что они его и не понимают так,— что вдруг, неожиданно, на IV конгрессе порешили основать всемирную партию, и вот она — тут как тут. До этого мы еще не дошли. Пока — что речь идет о лозунге, только о цели, и я не могу себе представить, почему бы нам к этой цели не стремиться. Можно, разумеется, говорить о тех отдельных шагах, какие надлежит делать в различных странах для достижения этой цели, но с самого пути к этой цели мы не должны уклоняться ни на один миллиметр. Это должно остаться нашей целью, и по этому пункту норвежским товарищам следует выразить свое согласие.

Строительство всемирной партии — огромная задача, и К.И. сделал, разумеется, только первый шаг в этой области. Все проделанное до сих пор Исполкомом К.И. является по большей части рядом „вмешательств во внутренние дела“ различных партий. К пятилетнему

165 юбилею К.И. мы, вероятно, напишем небольшую историю этих вмешательств, и я полагаю, что в общем и целом эта новость даст отрадную картину. Конечно, с помощью этих вмешательств далеко не всегда достигалась немедленная полнейшая удовлетворенность, можно даже сказать,— редко достигалась. Но мы уже можем констатировать обстоятельство, ставшее очевидным во многих странах, что и все эти многочисленные мелкие трения, будучи преодоленными, вели к результатам весьма положительным и ценным как для секций, так и для руководящего центра К.И. Боевое содружество центра и секций создаст прочную спайку, значительно более ценную, чем та, исполненная подъема, поддержка Коминтерна, которая царила вначале, когда самые расхождения по отдельным вопросам были еще весьма глубоки. Германские товарищи говорили здесь о своем опыте в этом отношении. Тов. Шмераль говорил в комиссии об опыте чехо-словацкой партии. Польский товарищ, старый ветеран классовой борьбы, говорил об опыте польской партии. Он в особенности отметил, что факт все растущего улучшения отношений Исполкома и секций является заслугой русских представителей в Исполкоме. Тов. Эверт, говоривший сегодня об опыте германской партии, прав в том отношении, что успех Интернационала объясняется не только наличием русского опыта. Работа руководящего центра Интернационала, конечно, в значительной части — заслуга русских товарищей, но не потому лишь, что за ними накопленный российский опыт, а и потому, что они имеют за собой обширный международный опыт. Вспомним хотя бы об опыте последних лет, накопленном русскими товарищами в руководстве Интернационалом; ведь, это целый клад международного опыта, который действительно способен успешно помочь нам создавать все более крепкие и лучшие отношения с секциями. Пожалуй, самым блестящим примером за последнее время является вмешательство Исполкома во внутренние дела американской партии.

Тов. Амтер уже говорил об этом. Он не упомянул, однако, того, что сам он в партийном споре принадлежал к тому направлению, которое после IV конгресса потерпело полное поражение. Тем показательнее, что теперь он, выступая здесь, говорит, что решение нашего международного руководящего центра было правильным. Я тем более могу говорить об этом, что как раз у меня в этом вопросе были большие сомнения, и я стоял за плохой компромисс ради сохранения добрых отношений с секцией.

Положение в скандинавских странах, разумеется, несколько своеобразно. Ясно, как уже объяснял тов. Бухарин, что в этих странах отношения должны быть иными, так как там не была пережита ни война, ни революционная борьба. Тов. Бухарин уже указал на то, что этим отличием обстановки мотивируется иная исходная точка для движения, иной уровень развития и только, но никак не прозябание у нынешнего исходного пункта или вчерашних традиций. С этим должны согласиться и норвежские и шведские товарищи. Я со своей стороны не придавал бы большого значения отдельным оппортунистичес-

166 ким выступлениям, встречающимся в шведской и норвежской прессе, даже тогда не придавал бы, когда они касаются религиозной терпимости в партии, я был бы скорее и против того, чтобы в резолюции было дано место осуждению этого особого случая. Тот, кто начитался изрядного количества скандинавской газетной литературы, весьма хладнокровно проглатывает подобные статьи. Ведь, это отчасти объясняется там иным уровнем революционного развития. Я сказал бы, скандинавские товарищи — по сравнению с другими секциями — имеют известное, небольшое „право“ на ошибки... Я сказал бы, что эти ошибки там являются мухами, а слонов следует искать в другом месте.

Где же? Норвежские товарищи говорят: Исполком проводит в Норвегии политику, делающую там невозможным существование массовой партии. Это — неправда. Как обстоит дело? Пусть в Норвегии и существует массовая партия, но, тов. Транмель, вдумайтесь глубже, существует ли настоящая, коммунистическая массовая партия? Тов. Радек еще во время своего пребывания в Норвегии писал сюда, что тогда, перед самым партийным съездом, на собраниях, обсуждавших важнейшие партийные вопросы, присутствовало поразительно малое число участников. Эти собрания привлекли поразительно малую часть партийных членов; только весьма тонкий слой членов партии вообще активен. Это плохой признак, это означает, что ваша массовая партия у вас пока-что, главным образом, только на бумаге, и что вы эту массовую партию лишь теперь должны построить из наличной партии. В этом-то и дело. Я признаю, что тов. Транмель придает очень большое значение коммунистической партийной работе членов партии. То, что он хочет развивать в особенности коммунистические ячейки и строить их в первую очередь, это дело хорошее. Но если налицо партия, у которой отсутствует даже организация на местах, а окружные организации еще совершенно не налажены,— в большинстве случаев окружных организаций еще вообще не существует,— то вы, норвежские товарищи, должны же думать о том, что помимо строительства ячеек необходимо и общее повышение активности партии во всех смыслах, даже крестьян вам следует втягивать в сферу своей деятельности.

Тов. Транмель требует,— по крайней мере бессознательно,— гарантий против опасности оппортунизма в Норвегии. В этом отношении, я думаю, он полон отчасти здоровых опасений, но ему следовало бы заметить, что эти гарантии имеются в виде международного руководящего центра. Тов. Бухарин указал на то, что определенные гарантии даны самим характером переживаемого периода. Их наличность заметна даже в поведении норвежской буржуазии. Буржуазия готовится к насильственной борьбе против норвежского пролетариата. Это тоже своего рода гарантия против оппортунизма старого стратега Шефло.

В Швеции партия меньше. Там первые шаги труднее, так как еще существует большая социал-демократическая партия. Промышленный капитализм Швеции старее, но в этом-то и коренятся некоторые трудности, связанные с наличием идеологии очень широкого слоя ра-

167 бочей аристократии. Преодоление этой идеологии составляет для шведских товарищей одну из самых больших трудностей.

Я обоими руками подписался бы под тем, что сказал тов. Стрем, а именно, что им не следует в Швеции изолировать себя от масс. Это правильно. Но они этого и не могут, так как они, ведь, все равно еще не имеют настоящих связей с широкими массами. Эти связи им еще только следует установить.

Правда, во многих профессиональных объединениях уже имеется революционное оппозиционное движение. Я вовсе не хочу сказать, что в этом нет доли заслуги товарищей коммунистов. Но я думаю, что шведский партийный центр не все сделал, что должен был бы сделать, чтобы именно это революционно-оппозиционное движение в профсоюзах расширить.

Тов. Стрем говорил об опасности раскола. Я полагаю, что в Швеции эта опасность весьма незначительна, и смею заверить, что Коммунистический Интернационал уже ни в коем случае не увеличит этой опасности, как он не сделал этого и в Норвегии. Это может подтвердить и тов. Транмель. Что произошло после принятых в декабре 1921-го года постановлений, когда вы сами уже стали колебаться между Коммунистическим Интернационалом и интернациональной беспартийностью? Ведь именно Коммунистический Интернационал через своего представителя тов. Радека восстановил после этого инцидента партийное единство в Норвегии. Все примеры из деятельности Коммунистического Интернационала показывают, что мы всегда стремились объединять спорящие направления. Не всегда это удавалось. Этому есть тоже пара примеров, мы, однако, надеемся еще и в этих случаях добиться успеха. Неудовлетворительно отношение руководящих шведских товарищей к союзу молодежи. По этому поводу, и в особенности тов. Хеглунду, я должен сказать следующее: я желал бы, чтобы он,— былой вождь союза молодежи и первый шведский пионер в этой области,— был бы верен так своим традициям, как тов. Транмель верен своим традициям в Норвегии. Тов. Хеглунд должен был бы вновь связаться с союзом молодежи. Без союза молодежи победы добиться невозможно. Это ясно. Хеглунд обмолвился в комиссии, что в союз молодежи входят только старцы. Тов. Хеглунд, если вы этих цветущих юношей называете старцами, чем же являемся тогда мы? Я вынужден усомниться, принадлежим ли мы вообще к сонму живых, и не место ли нам среди египетских мумий. (Общий смех).

В Норвегии в рядах теперешней рабочей партии уже имеются элементы грядущей действительно коммунистической партии. В Швеции в этом отношении дело обстоит несколько хуже. Там элементы коммунистической партии находятся отчасти за пределами нынешней партии. Ведь, разумеется, ваша партия, такая, как она есть, еще не партия, которая осуществит победоносную социальную революцию. Она еще должна завоевать большое число рабочих, например, из рядов теперешних синдикалистов. В этих рядах много революционных рабочих,

168 которых вам еще предстоит извлечь. В реформистских профсоюзах также много еще не принадлежащих к вашей партии революционных рабочих. В ближайшие годы вы должны сделать все, чтобы привлечь этих рабочих в коммунистические ряды.

Скандинавские товарищи, я хотел указать только на то, что перед вами действительно стоят огромные задачи внутреннего характера, ждущие разрешения. Вы неправильно оценили положение, явившись сюда с убеждением, что Коммунистический Интернационал возьмет теперь другой курс. Вы сами стоите теперь — я хотел бы в особенности сказать это персонально тов. Хеглунду и Транмелю — на распутьи. Вам следует самим взять несколько иной курс. Сделать маленький, хотя бы небольшой, уклон в сторону Коммунистического Интернационала, тогда все будет хорошо. Итак, тов. Транмель, протяните руку вашим соратникам: старому стратегу Шефло и молодому вождю молодежи Фуроботену и скажите: предоставьте нам совместно строить коммунистическую партию Норвегии, сообща разбить капиталистов на голову. (Бурные рукоплескания).

Хеглунд (Швеция). Совершенно правильно, что мы еще не являемся массовой партией, как это отметил тов. Куусинен в своей речи, но наше влияние очень сильно в профсоюзах. Мы здесь не пытались навязывать Исполкому нашу волю, мы лишь подробно изложили мотивированное обоснование нашей позиции. Мы теперь, как всегда, стоим за демократический централизм. Вопрос лишь в том, как и в каком темпе он должен быть применен, и каким способом при этом избежать опасности сверхцентрализма и бюрократизма.

Исполком должен с большей тщательностью, чем до сих пор, обсуждать скандинавский вопрос. Я должен протестовать против того, что т. Бухарин из-за одной статьи называет нас пацифистами. Уже по поводу шведско-норвежских трений, имевших место в 1905 году, шведские и норвежские товарищи выставляли лозунг всеобщей забастовки и вооруженного восстания. То же самое относится и к 1916 году, что может подтвердить тов. Бухарин, так как он тогда находился в Швеции. Мы не защищаем точку зрения мирного развития, как и Транмель не защищает ее в Норвегии, но мы вступили в другую фазу, и было бы смешно в наши дни выставлять в Скандинавии лозунг вооружения пролетариата. Так как заострение централизма поставило бы Исполком перед такими требованиями, которые не могли бы быть выполнены, мы бы такое заострение отклонили.

Коричонер (Австрия). С растущим недовольством участники левой циммервальдской группы, к основателям которой принадлежит и шведский союз молодежи, присматривались к ходу дел в скандинавских странах. Форма, которую здесь придал своему выступлению представитель Норвежской партии, тов. Фальк, показалась мне почти провокацией. Коммунистический Интернационал представляет собою одно неразрывное целое, которое мы всеми силами должны сохранить. Некоторым товарищам всегда может показаться, в той или иной ситуации, что действия Исполкома нецелесообразны. Поэтому мы должны

169 стараться придать централизму такую форму, которая обеспечивала бы существование боеспособного Интернационала действия. Федеративная организация нашего Интернационала может привить нам неспособность к борьбе перед лицом той концентрации сил, которую предприняли оппортунисты. Необходимо напомнить скандинавским товарищам об их обязанностях по отношению к рабочим Средней и Западной Европы. Каждый шаг, который они предпринимают против Коммунистического Интернационала, всякое ослабление централистического строя явится для нас помехой в нашей тяжелой борьбе против мирового капитала и против международного реформизма. Мы рассчитываем, что массы норвежских рабочих и их вожди придут к убеждению, что они должны также в качестве составной части международного рабочего движения исполнить свой долг.

Радек. Вопрос о демократическом централизме имеет теперь для Коммунистического Интернационала еще большее значение, чем в период наступления пролетариата. В момент борьбы мы ясно сознаем безусловную необходимость централизации наших сил. Она как-то сама собой напрашивается. Теперь мы находимся в переходном периоде, и потому установление центрального руководства международным движением и проведение строгой централизации нашей международной организации представляет значительно большие трудности. Во всех случаях, когда Исполком находил нужным вмешиваться в так называемые внутренние дела партий, речь ни разу не шла о мелких местных явлениях, но всегда о вопросах, которые имели одновременно и международное значение.

Во время моего пребывания в Норвегии я пришел к глубокому убеждению, что партия там имеет данные хорошо развиваться. Независимо от того, будет ли течение, которое сейчас решительно высказывается за постановления Интернационала, сильным, или слабым, но в тот день, когда мы опять приступим к борьбе под лозунгом: „с Интернационалом или против него“, в этот день судьба наших противников будет решена. Они, без сомнения, будут побиты, и чего я опасаюсь, это только возможности потерять в этой борьбе товарищей, которых мы терять не хотим. Тов. Транмель, например, не является отдельной личностью, он часть самого норвежского рабочего движения, и вот это обстоятельство и служит причиной нашей большой предупредительности и терпения. Но мы уверены в том, что нам не только удастся притти к определенному соглашению, определенному modus vivendi с норвежскими товарищами, но что они также убедятся в правильности нашей тактики. Мы ничего не будем иметь и против группы „Мот Даг“, если она будет вести революционную коммунистическую работу среди интеллигенции, вместо того, чтобы угрожать партии реформизмом. Что касается отношения шведского ЦК к Коммунистической молодежи, а также взаимоотношений партии и молодежи в Норвегии, то оппозиционное настроение коммунистической молодежи является симптомом, который должен заставить партию задуматься. В лице коммунистической

170 молодежи мы имеем наиболее горячих, наиболее убежденных сторонников коммунизма, и если она находится в оппозиции к центральным органам партии, то это является доказательством слабости и упущений в политике последних.

В заключение скажу: мы ничем ни можем поступиться в вопросе об основных положениях Коминтерна, так как они не являются предметом спора. Можно притти в каждом отдельном случае к конкретному соглашению по вопросу о применении наших принципов. Больше или меньше — в такой плоскости никогда не придется спорить с Исполкомом. Но мы должны ясно видеть всеобщие потребности нашего революционного движения и должны работать со всей энергией, чтобы эти потребности удовлетворить. (Апплодисменты.).

Урбани от имени итальянской делегации делает следующее заявление. Здесь пытались усмотреть в итальянских коммунистах союзников против централизма. Мы должны решительно отклонить такой неподходящий союз. Итальянская партия и ее вождь Бордига требовали неукоснительного проведения решений о централизме. Итальянский союз молодежи также возражал против заявлений скандинавских товарищей. Если вообще можно в связи с данным вопросом ссылаться на итальянских коммунистов, то лишь как на сторонников, а не противников централизма. (Шумные апплодисменты).

Стюарт (Англия). Норвежские товарищи безусловно правы, когда они говорят, что не надеются на изменение точки зрения Интернационала в вопросе о централизме. Действительно, какой бы характер ни носили их ожидания, совершенно очевидно, что Интернационал не обнаруживает ни малейшего намерения хоть сколько-нибудь отступить от занятой им позиции демократического централизма.

Когда мне случилось спросить в комиссии тов. Фалька, какая степень централизации оказалась бы приемлемой для норвежской партии, я получил ответ, в сущности, совершенно отвергавший централизм на деле.

Каждая партия, которой приходилось возражать против так называемого вмешательства Исполкома, неизменно бывала принуждена со временем признать, что такого рода вмешательство оказывало благотворное действие. Сам оратор выступает от имени такой партии, которая рассчитывает на довольно энергичное вмешательство.

Но, может быть, норвежские товарищи ожидают со стороны их буржуазии согласия на маленькую, славную скандинавскую революцию, соответствующую особенностям их национального положения?

На путь демократического централизма решено было вступить в силу тех соображений, что ошибки прошлого Интернационала нуждались в исправлении, и доказательством благотворного влияния нашего централизма служит все возрастающая мощь 3-го Интернационала перед лицом разложения других интернационалов.

Стрем (Швеция). Относительно дебатов, ведшихся здесь, я должен сделать некоторые замечания. Мы не верим, что классовая борьба в Скандинавии будет представлять собой идиллию, и тов. Бухарин

171 знает это из опыта, так как и он пробовал сидеть в шведской тюрьме. Тов. Эверг меня ложно понял, подумав, что я против централизма. Мы стоим на почве централизма, но в особых вопросах местного характера и значения мы должны обладать свободой движения. Также неверно, будто мы того мнения, что к руководству Коммунистическим Интернационалом причастно слишком много русских. Я говорил как раз обратное: слава богу, что русские товарищи имеют такое большое влияние в Интернационале. Тов. Шюллеру я должен возразить, что мы ничего решительно не имеем против свободы дискуссии в нашем союзе молодежи, но чего мы не можем допустить — это того, чтобы из союза молодежи образовалась противопартийная фракция. Тов. Радек считает знаменательным явлением то обстоятельство, что союз молодежи становится в оппозицию к партии. Я желал бы знать, какой партии еще ни разу не пришлось пережить оппозицию к себе со стороны молодежи. Но существует много тенденций, по отношению к которым нужно быть настороже.

Фальк (Норвегия). Тов. Стюарт выступил с уже неоднократно повторявшимся обвинением норвежской партии в том, что она не признает централизации ни в какой форме и защищает полную свободу партии, всякой ее местной организации и даже каждого ее отдельного члена. Это совсем не соответствует истинному положению вещей. Партия требует строгого централизма, как для себя, так и для отдельных ее членов, и в этом отношении нет места никаким разногласиям. Речь идет лишь о том, каким образом эту централизацию осуществлять.

В противоположность Швеции и Дании, обладающим небольшими партиями, в Норвегии партия охватывает широкие рабочие массы. В силу этого обстоятельства, партия естественно ставит перед собой вопрос, какими средствами она может сохранить свой массовый характер. Условия существования рабочих в Норвегии одинаковы с шведскими и датскими, и поэтому ясно, что существует опасность применением тактических партийных методов этих последних стран добиться и в Норвегии тех же результатов, к каким пришли в этих странах.

Присоединяясь к Коминтерну, норвежская партия сделала известные оговорки, чтобы сберечь рабочему движению партию, носящую массовый характер. Неосторожная политика может иметь следствием уничтожение партии, как массовой.

Заявления такого рода, какие сделал тов. Шефло, не способствуют ни сплочению партии, ни ее расколу. Зато решающими становятся каждодневные деяния партии. В ответ на декларацию Шефло большинство норвежской делегации заявляет, что единодушно принятая норвежским партийным съездом резолюция по вопросу о взаимоотношениях Интернационала и партии исходила из предположения, что борьба между сторонами закончена. Большинство лояльно проводило резолюцию, но здесь опять возобновили борьбу, и теперь нет возможности учесть последствий. Во всяком случае, положение стало гораздо более серьезным, чем раньше. Большинство делегации обращает внимание расширенного пленума на тот факт, что при желании сохранить

172 норвежскую партию, как партию массовую, Исполком не должен использовать своего авторитета так, как он это делал в прошлом году.

Флиг (Швеция). Тов. Стрем утверждал, что шведская партия очень централизована, и что устав партии сохраняет силу в отношении молодежи, так как выработан при участии ее представителей. Он сказал, что мы уже достаточно споров имели в партии, и что партия не потерпит, чтобы союз молодежи развился в партию против партии. Мы совершенно согласны с этим. Конечно, мы имели много споров, но чем они вызывались? Только тем, что Хеглунд и Стрем постоянно утверждали, что они стоят за решения Исполкома Коминтерна, но они не могут эти решения в данный момент применить на деле.

Я думаю, что заседание настоящего расширенного пленума будет содействовать тому, что в партии установятся лучшие отношения, и мы в Швеции, как и во всей Скандинавии, объединенными силами сможем повести успешную работу за наше общее дело. Я присоединяюсь к словам тов. Радека, что если партия не будет выступать против Коммунистического Интернационала, то она вполне может рассчитывать на поддержку союза коммунистической молодежи,

Бухарин (заключительное слово). Поставленный в порядок дня пункт о демократическом централизме мыслился, как объяснение со скандинавскими товарищами. Если фактически он вылился в форму объяснения против скандинавских товарищей, то в этом нет нашей вины. Тов. Фальк заявил, что он не касается теоретической стороны вопроса. Это не случайное явление: у товарища просто не хватает контр-аргументов. Скандинавские товарищи сначала предприняли наступление, но когда они увидели, что весь Интернационал против них, они перешли к обороне.

Тов. Хеглунд говорит: мы не виновны, мы только требуем несколько больше внимания к скандинавскому вопросу. С этим мы согласны, но мы должны в свою очередь просить скандинавских товарищей уделить немножко больше внимания и всему Интернационалу. В нашей беседе представители чуть ли не всех партий подтвердили, что Исполком, поскольку речь идет о вмешательстве в национальные вопросы, почти во всех случаях поступал правильно. Почему же наши скандинавские товарищи об этом ничего не сказали? Ведь, если даже допустить, что мы в Скандинавии наделали ошибок, то мы все же должны подвести общий итог. Наша беседа здесь показала, что Исполком Коммунистического Интернационала руководство всеобщим движением мирового пролетариата проводил, а это является решающим в данном случае. Почему же наше руководство, которое во всех странах, по всеобщему признанию, было хорошим, оказалось плохим именно в Скандинавии? Вряд ли следует предположить, что вина лежит на Исполкоме; скорее следует допустить, что она лежит на противной стороне.

Тов. Фальк в своей последней речи обратил наше внимание на те оговорки, с которыми норвежская партия присоединилась к Комин-

173 терну. Я думаю, что, благодаря этим оговоркам, и создалось нынешнее положение, и получилась изолированность норвежской партии.

Тов. Хеглунд очень охотно маневрирует, но не всегда удачно. Тов. Стрем говорит, что он признает централистическую точку зрения. Хеглунд, напротив, защищает точку зрения норвежских товарищей, которые находятся в самом резком противоречии с централизмом.

Меня упрекают, что я в своей полемике преподношу каррикатуры. Но каррикатура есть не что иное, как изображение наиболее типичного. Я указал на определенные оппортунистические тенденции, но слышали ли мы какие-нибудь опровергающие доводы на этот счет? Товарищи спорят и борются против призрака раскола, но кто же хочет раскола? Нас упрекают, что мы хотим подорвать авторитет того или иного товарища. Как раз наоборот. Эти товарищи своим поведением сами подрывают свой авторитет. Товарищи обвиняют меня, что я выдернул отдельные фразы из статьи Хеглунда и при этом не объяснил специфической обстановки, в которой эта статья писалась. Французская поговорка гласит: все понять — все простить (tout comprendre-tout pardonner). Но по отношению к нам, марксистам, это не верно. Тов. Хеглунд далее заявляет, что было бы глупо проводить вооружение в Швеции и Норвегии. Вот это я называю извращением вопроса. Когда я полемизировал об этом вопросе с Транмелем, я его упрекал не в том, что он не выставляет лозунга вооружения, но я возражал против той антимилитаристической идеологии, которой Транмель пользовался. Этого Хеглунд не хочет понять.

Стрем говорит, что я должен хорошо знать, что в Швеции нет никакой идиллии, так как я сам сидел в шведской тюрьме. Но если сопоставить события в Средней Европе, Руре, Юго-Славии, Италии, а теперь и в Болгарии, то я все же утверждаю, что в Скандинавии обстановка идиллическая. Тов. Стрем утверждает, что шведская партия — за централизм. Да, они за централизм, но за централизм норвежского образца и с решительной оговоркой, что в критический момент они поддерживают другое направление.

Тов. Фальк сказал, что вполне верна моя постановка вопроса, согласно которой теперь речь идет о том, изжить ли нам специфические черты норвежской партии, или, наоборот, сохранить их. Во второй же своей речи тов. Фальк говорит, что он слышал от нас только насмешки по этому вопросу. Которое же из этих заявлений вернее? Что представляют собой специфические черты норвежской партии? Они говорят: партия является массовой партией. Но разве у нас нет других массовых партий, разве германская, чехо-словацкая или русская партии не массовые организации? Значит, не это является специфическим. Специфическим является то, что норвежская партия примкнула к Интернационалу с оговоркой, и это есть то плохое, что мы должны изжить. Тов. Фальк утверждает, что эта дискуссия разожжет фракционную борьбу в норвежской партии. Но ни один серьезный человек не будет протестовать против того, что здесь, в Исполкоме, обсуждаются подобные вопросы. Мы, ведь, должны разъяснить точку зре-

174 ния норвежских и шведских товарищей и Исполкома нашим партиям. Здесь много говорили об автоматическом повиновении русских товарищей. Я советую нашим скандинавским товарищам немножко получше познакомиться с нашей партией. Я не знаю, знакомы ли нашим норвежским товарищам наши фабрично-заводские ячейки. На некоторых фабриках эти ячейки состоят из 5 — 6 человек, и даже самые маленькие ячейки интересуются всеми политическими вопросами; нет ни в одной партии такой оживленной партийной жизни, как в нашей. Дисциплина у нас является не автоматическим повиновением, но сплоченностью в действии.

Мы не можем утверждать, что мы никогда не делаем ошибок, мы нисколько не возражаем против того, что нас критикуют. Наоборот, если нам доказывают, что мы совершили ошибку, мы готовы ее исправить с вашей помощью. Мы можем заявить, что мы стремимся к возможно скорому примирению между Исполкомом и норвежской партией, и потому мы в комиссии пойдем навстречу норвежским товарищам так далеко, как только это будет возможно. Но мы считаем нашей обязанностью подвергать критике каждый симптом, указывающий на отклонение от позиции Коммунистического Интернационала. Наша задача сделать в комиссии все возможное, чтобы после этого заседания Исполкома итти совместными силами в борьбе против буржуазии. (А п п л о д и с м е н т ы).

175

Одиннадцатое заседание.​

19 июня 1923 года.

Проблема профсоюзов и фабрично-заводских комитетов.​

(Доклад Лозовского).

I. Перелом в международном профдвижении.​

В международном профдвижении давно уже происходит процесс разложения старой реформистской идеологии. Процесс этот обострился вместе с организационным возникновением Коминтерна и был практически поставлен перед сознанием широких масс, когда революционные элементы профдвижения создали Красный Интернационал Профсоюзов.

Последние годы работы Коминтерна и Профинтерна подкопали старую идеологию. Амстердамский Интернационал и составляющие его реформистские союзы казались силой только для тех, кто не видел гнилой основы, на которой строилось реформистское профдвижение. Десятки миллионов членов, о которых кстати и некстати руководители Амстердамского Интернационала упоминали, действительно существовали, но они не были интернационально объединены. Они находились под руководством „национально и государственно мыслящих“ руководителей и поэтому представляли скорее отрицательную, чем положительную силу в борьбе.

Работа Коминтерна и Профинтерна, заключавшаяся в завоевании союзов, вносила элементы разложения в реформистскую идеологию и практику. Так как наша тактика покоилась не на абстрактных формулах, а вытекала из конкретной действительности, то завоевание союзов шло безостановочно. Под ударами наступающего капитала, под молотом фашистской реакции в массах назревало сознание бесплодности и никчемности реформистской программы. Желание отразить во что бы то ни стало нападения толкнуло широкие массы на поиски союзников, на поиски приемлемой для широчайшей массы платформы. Из этой потребности борьбы рабочего класса родился формулированный Коминтерном и Профинтерном лозунг единого фронта, который оформлял стремления рабочего класса к единству и к классовым действиям.

176 Таким образом, рабочий класс, страдавший от раскола и от реформистского бездействия, увидел в этом лозунге и в готовности коммунистов столковаться в практической борьбе с рабочими других направлений реальный выход из критического положения. Ряд международных событий показал, с одной стороны, правильность тактики единого фронта, а с другой — абсолютное нежеление и неумение со стороны руководителей реформистских интернационалов что-либо сделать в борьбе против наших классовых врагов. Руководители Амстердамского Интернационала, думавшие путем Международного Конгресса Мира в Гааге укрепить и продолжить свое идейно-политическое господство в массах, совсем не подозревали, что этот конгресс как раз их больше всего дискредитировал. На самом деле, получилось именно это. Последовавшая через 3 недели после Международного Конгресса Мира в Гааге оккупация Рура ярко осветила всю фальшь и все лицемерие руководителей реформистских интернационалов. Когда наступил момент проводить в жизнь решения Международного Конгресса Мира в Гааге, оказалось,— что было ясно для всех, кроме реформистских слепцов,— что в действительности все их Интернационалы присвоили непринадлежащие им названия, и Амстердамский и 2-ой Интернационалы распались на свои составные части. Началась борьба между реформистами, связанными и несвязанными Версальским договором Оккупация Рура осветила реформистское болото, и широкие массы рабочих ужаснулись, когда перед ними вновь выступило знакомое лицо военного социализма. Это банкротство всех реформистских интернационалов заставило широкие массы оглянуться кругом, и они увидели, что против новой международной бойни борются исключительно Коминтерн, Профинтерн и примыкающие к ним организации.

После бесплодных разговоров в Гааге, когда был заключен блок между реформистами и буржуазными пацифистами, состоялась Эссенская конференция, где коммунистические партии и революционные профсоюзы за несколько дней до оккупации Рура выдвинули конкретную программу действия. Аресты французских коммунистов и синдикалистов, протестовавших против оккупации Рура, ожесточенная борьба немецкой буржуазии против своих коммунистов, не смотря на то, что они вели не на словах, а на деле борьбу против французского империализма, отсутствие в этой борьбе реформистских партий, возрождение в социал-демократических партиях лозунга священного единения, гражданского мира,— все это не могло не повлиять отрезвляюще на массы.

Состоявшаяся в марте франкфуртская конференция отразила уже этот сдвиг. На эту конференцию явились уже делегаты от заводов и фабрик. Там создалась целая социал-демократическая фракция, которая открыто, перед лицом рабочего класса, заявила о том, что она предпочитает единый фронт с коммунистами. единому фронту с буржуазией. Внутри Амстердамского Интернационала, незаметно для его руководителей, но очень заметно для нас, коммунистов, ибо мы рабо-

177 тали над этим, создалось и оформилось левое крыло, которое выдвинуло идею соглашения налево. Амстердамский Интернационал и все реформистские организации стали ареной жесточайшей внутренней борьбы, сторонники и противники единого фронта с коммунистами столкнулись за влияние на массы. Реформистские руководители политических и профессиональных организаций думали спасти положение, устроив комедию объединения в Гамбурге. Но Гамбургский Объединительный Конгресс был конгрессом анти-коммунистическим. Он был направлен против соглашения налево. Он освятил коалицию с буржуазией и, этим самым, был конгрессом контр-революционным. Основным содержанием всего Гамбургского конгресса можно считать следующую фразу из приветственной речи председателя германской социал-демократии Вельса: „чем сильнее мы будем в борьбе с коммунизмом, тем сильнее мы будем в борьбе с реакцией“. Гамбургский конгресс отверг предложение об едином фронте, ибо единый фронт с коммунистами обязывал к действию против буржуазии, а так называемые социалисты, собравшиеся в Гамбурге, именно борьбы-то с буржуазией и не хотели. Отсюда совершенно ясен их резкий, анти-большевистский и анти-коммунистический фронт. Этому объединительному съезду суждено было продемонстрировать не столько единство, сколько раздробленность, национальную ограниченность, империалистические противоречия правящих в Европе буржуазных сил. Кроме того, этот же конгресс прекрасно продемонстрировал идейно-политическое и организационное разложение Амстердамского Интернационала.

В Гамбурге присутствовал официальный представитель Амстердамского Интернационала Удегест, который приветствовал конгресс и выражал свое удовольствие по поводу созданного единства, а в то же время в Берлине заседала конференция транспортников, где крупнейшая организация, примыкающая к Амстердамскому Интернационалу, заключала блок налево. Что может быть более характерным для идейно-политического развала Амстердамского Интернационала, как не это одновременное выступление двух секретарей одного и того же Интернационала, из которых один закрепляет фронт направо, а другой подводит фундамент под единый фронт налево.

Международная конференция транспортников отразила степень перелома части реформистского профдвижения. Сама конференция, явившаяся результатом назревшего внутреннего кризиса, является одновременно также и исходным пунктом дальнейшего движения масс налево, что видно из предполагающихся аналогичных конференций у металлистов, деревообделочников, служащих, почтово-телеграфных служащих, сельско-хозяйственных рабочих и т. д.

Таким-образом, в определении тактики Коминтерна на ближайший период мы должны исходить из вышеуказанного перелома, который обязан не только объективным причинам, но и нашей тактике в профдвижении.

178

II. Борьба за единый фронт.​

Первый вопрос, который мы должны подвергнуть тщательному рассмотрению, это дальнейшие формы и методы борьбы за единый фронт. Если верно, что наша тактика единого фронта открыла нам доступ в массовые организации,— а это не подлежит ни малейшему сомнению,— то отсюда вытекает тактическая задача для всех коммунистических партий — дальнейшее развитие этой тактики, дальнейшее улучшение методов нашей борьбы, в целях его большего проникновения в массы. Период агитации и пропаганды за единый фронт уже прошел. Теперь, особенно в области профдвижения, ребром стоит вопрос о формах и методах организации единого фронта, и поэтому организационные проблемы единого фронта являются в высшей степени существенными для всего коммунистического движения. Мы имеем уже два примера такого организационного построения единого фронта Первый пример — это франкфуртская конференция, и второй — международная конференция транспортников.

Если взять франкфуртскую конференцию и рассмотреть ее работу, мы увидим, что она выработала организационные формы для возможного соглашения между рабочими разных направлений. Она осуществила идею создания Международного Комитета Действия, выдвинула вопрос о создании районных пограничных контрольных комиссий, высказалась за национальные комитеты действий и т. д. Чистые профессионалисты, которые, как известно, имеются в реформистском и анархистском лагерях, высказывали после франкфуртской конференции мысль о том, что такие организационные формы неприменимы для профсоюзов, что они-де являются одной из оболочек чисто политической организации масс. Но первый опыт переговоров между представителями союзов разных направлений, опыт, приведший к соглашению на международной конференции транспортников, показал, что других форм сотрудничества рабочих разных направлений в борьбе против буржуазии нет, и международная конференция транспортников приняла целый ряд постановлений, которые в общем и целом совпадают с решениями франкфуртской конференции. Конференция транспортников постановила создать Международный Комитет Действия транспортников для борьбы против войны и фашизма; создать специальные портовые бюро для контроля провоза военного снаряжения; создать особые контрольные комиссии в пограничных и важнейших узловых пунктах для той же цели. В той мере, в какой шел вопрос о борьбе с фашизмом, международная конференция транспортников выдвинула мысль о вооруженном отпоре фашистским бандам. Естественно, что на этом конференция транспортников остановиться не могла. Сам факт совместного совещания не мог не выдвинуть вопроса о прекращении исключений, и опять здесь возник целый ряд организационных проблем, на которые пришлось дать ответ. Благодаря настояниям русской делегации, представляющей, как известно, все профсоюзы транспортников, стоящие на платформе Профинтерна, удалось

179 добиться постановления о созыве международного конгресса транспортников, на котором должны принять участие союзы всех направлений.

Мы видим, таким образом, что создание единого фронта является первым шагом восстановления организационного единства профдвижения. Это необходимо сделать достоянием масс. На этом, конечно, не может и не должна остановиться борьба за единый фронт в области профдвижения. Создание Комитета Действия для борьбы против войны и фашизма не может втянуть всю массу рабочих. Для того, чтобы необходимость единого фронта стала понятной каждому рядовому рабочему, необходимо связать ее с его повседневной борьбой и, особенно, с его битвами за улучшение материального положения, заработной платы и проч. В этом отношении необходимо очень внимательно отнестись ко всякому экономическому положению и выдвигать настойчиво перед массами вопрос о едином фронте в борьбе против предпринимателей, как существеннейшее условие победы. В этом отношении необходимо отметить тактику Унитарной Федерации Горнорабочих Франции, которая накануне и в момент стачки сумела преодолеть существующую между конкурирующими организациями неприязнь и предложить реформистской федерации углекопов единство фронта в борьбе за повышение заработной платы. Реформистская федерация отказалась от этого, но, тем не менее, Унитарная Федерация Горнорабочих сумела объединить вокруг себя значительные массы рабочих, входящих даже в реформистские организации.

Наши противники стараются самый лозунг единого фронта превратить в пугало для рабочих. Это им удается до тех пор, пока мы остаемся в этой области на отвлеченных высотах, но как только мы начинаем переводить на простой житейский язык, рабочие понимают, где находятся действительные борцы против капиталистического режима. Таким образом, ближайший период деятельности коммунистических партий должен пойти по направлению конкретизации тактики единого фронта и выработки программы действий по районам, производствам и т. д. Особенно тщательно необходимо разъяснить рабочим других направлений формы и методы совместных действий и выступлений и границы взаимных обязательств. Когда реформистские лидеры вступают в переговоры с нами по вопросу о едином фронте, они пытаются нам ставить всевозможного рода условия, среди которых прекращение полемики занимает довольно видное место. Руководители Амстердамского Интернационала думают, что мы ведем полемику просто из любви к полемическому искусству, и достаточно встретиться один раз для того, чтобы пропасть, отделяющая реформизм от коммунизма, исчезла. Если мы обязуемся выполнить заключенное соглашение,— а мы обязуемся выполнить его с максимальной скрупулезностью,— то это ни в коей мере не должно отразиться на нашей идейной и организационной самостоятельности, так же, как оно не отражается на идейной и организационной самостоятельности наших противников. Здесь перегиб палки очень опасен. В некоторых коммунистических кругах полагают, что единый фронт означает перемирие с реформизмом. Это не-

180 зерно. Это означает перемирие только лишь в момент самых действий и в той мере, в какой реформисты последовательно ведут борьбу на основе принятой совместно платформы. Только в этих пределах мы добровольно связываем себя. Малейшее расширение перемирия с реформизмом стерло бы идейную грань между нами, внесло бы путаницу в наши собственные ряды. Все это должно быть тщательно и подробно разъяснено массам для того, чтобы на этот счет не было никаких недоразумений. Наши противники часто обвиняют нас в том, что мы вкладываем в понятие единого фронта неопределенное содержание, что это злостный маневр, а на самом деле мы единого фронта вовсе не хотим. На это мы можем ответить целым рядом доказательств из практики единого фронта всех стран, особенно Германии, и, наконец, мы можем ответить ссылкой на работу международной конференции транспортников, которая стоит того, чтобы на ней остановиться, ибо она является одним из важнейших этапов в нашей борьбе за единый фронт.

III. Международная конференция транспортников.​

В общем и целом, работа и решения Международной Конференции Транспортников известны. Нас здесь интересует, в какой мере проявилось левое крыло Амстердамского Интернационала, возможно ли соглашение с этим левым крылом и каковы границы этого соглашения.

Что левое крыло существует в Амстердамском Интернационале, это известно уже широкой массе по той борьбе, которая идет внутри этих организаций. Когда я говорю о левом крыле, я из него совершенно исключаю определенных сторонников Профинтерна, находящихся в Амстердамских организациях. Дело идет о левом крыле, образовавшемся внутри реформистской части Амстердамского Интернационала, связанно с ним общей идеологией и тактикой, но постепенно начинающем пересматривать всю свою политику.

На Конференции транспортников левое крыло выявилось совершенно определенно, как течение, желающее передвинуть Амстердамский Интернационал на классовые рельсы и этим спасти его. Для этой части амстердамцев совершенно ясно, что на старом пути Амстердамский Интернационал ожидает даже формальная гибель. Они совершенно ясно отдают себе отчет в том, что Амстердамский Интернационал обанкротился, что он построен на противоречии, и что базис его — классовое сотрудничество — есть исходный пункт всех злоключений, всех бед рабочего движения. Эта точка зрения не для всех еще лидеров левого крыла ясна. Но лидеры левого крыла отражают то, что бродит в массах, и в этом смысле можно говорить об оформлении левого крыла в реформистском профдвижении.

Теперь дальше. Возможно ли соглашение? Конференция транспортников показала, что соглашение возможно, и она же в общем и целом наметила границы этого самого соглашения. Мы согрешили бы против истины, если бы сказали, что легко удалось наметить общую

181 платформу. Разногласия на конференции вертелись вокруг тактики коммунистов в профдвижении. Представители Германии и Франции пытались ставить нам условия о будущем поведении коммунистов в профдвижении, но когда мы им поставили контр-условие, они были вынуждены их снять и перенести свою борьбу против заключенного соглашения в недра своих собственных организаций. На чем же удалось нам столковаться? Если выбрать из принятых нами решений и воззваний против войны и фашизма и объедином фронте основные моменты, то получается, на основе подлинных цитат из принятых решений, следующая общая платформа:

1) Советская Россия является оплотом против мировой реакции, и свержение Советской власти было бы тягчайшим ударом для международного рабочего движения.

2) Борьба против опасности войны должна вестись путем массовых действий, вплоть до всеобщей стачки.

3) Создать на паритетных началах Международный Комитет Действия, в задачи которого входит пропаганда, организация и проведение борьбы транспортников, железнодорожников и моряков всех стран и направлений против милитаризма, войны и фашизма.

4) Организовать постоянный контроль над всеми транспортами военного снаряжения. В первую очередь, должны быть созданы контрольные пункты в местах производств, в важнейших портах, на узловых железнодорожных станциях и в пограничных пунктах.

5) Созвать Всемирный Конгрес транспортных рабочих всех стран и направлений, в целях создания единого боевого фронта и подготовки восстановления единой организации в национальном и международном масштабе.

6) Принять необходимые меры для совместной защиты преследуемых фашизмом транспортных рабочих всех стран, в частности, путем создания общего фонда помощи.

7) Твердо решив преодолеть существующие ныне в движении транспортников расколы и одушевленные желанием организовать в интересах пролетариата всего мира единую мощную силу, представители Международной Федерации транспортников и русских союзов транспортников обращаются к транспортникам, железнодорожникам и морякам всех стран и направлений с призывом последовать их примеру и приступить к совместным действиям против войны и реакции.

8) Развить неустанную и систематическую пропаганду в прессе и на собраниях с целью разъяснения рабочим массам характера фашизма, как классового оружия буржуазии.

9) Использовать все имеющиеся возможности, а также парламентскую трибуну для борьбы с фашизмом.

10) Прямому действию фашистов противопоставить прямое действие рабочего класса, вооруженному нападению фашистов — вооруженную оборону рабочего класса.

11) Организовать планомерный надзор за передвижениями фашистских банд и транспортов снаряжения путем создания особых

182 контрольных комиссий на узловых железнодорожных станциях и в крупных портах.

12) С этой целью войти в сношение со всеми заинтересованными в этом рабочими организациями (профсоюзами, политическими партиями, кооперативами и т. д.).

13) Обратить особое внимание на просветительную работу среди отсталых, неорганизованных масс транспортных рабочих, дабы воспрепятствовать использованию их, в качестве орудия против их собственных братьев по классу. Такая же просветительная работа должна вестись внутри фашистских профсоюзов, дабы вернуть классовой борьбе пролетарские элементы, примкнувшие к ним.

14) Признать необходимым восстановление единства профдвижения и обратиться с призывом ко всем национальным и международным профорганизациям последовать примеру транспортников и приступить к единству действий.

15) Признать, что совместные действия возможны лишь на основе классовой борьбы.

Мы видим, таким образом, что база для соглашения получилась довольно широкая, несмотря на существенные разногласия, которые разделяли конференцию.

Почему соглашение оказалось возможным? Потому что руководители Международной Федерации Транспортников, отчаявшись в старой тактике, решили для себя вопрос о том, что вне блока налево нет выхода. Но это соглашение, которое целиком построено на принципе классовой борьбы, уже встретило решительный отпор со стороны противников единого фронта. Первыми застрельщиками саботажа единого фронта выступили, под давлением германской социал-демократии, немецкие союзы железнодорожников и транспортников. В своем сообщении прессе они пишут, прежде всего, о том, что все это только предложения, а не постановления, и продолжают следующим образом.

„Немецкий представитель Правления М. Ф. Т. сделал ясное заявление, что его согласие с предложениями и основной работой конференции должно быть поставлено в зависимость от прекращения коммунистами их разрушительной работы внутри германских профсоюзов.

Что касается дела, то мы должны заявить, что, согласно нашему взгляду, организация борьбы против реакции капитализма, войны и фашизма не есть дело какой-либо профессиональной организации, но является задачей Международного Профессионального Объединения. Борьба эта может вестись на основе постановлений и тактических основных указаний, которые могут быть выставлены конгрессами Международного Профессионального Объединения. Далее, задачей президиума Международного Профессионального Объединения является установить, имеются ли основания для совместной работы в этой борьбе против реакции, опасности войны и т. д. с теми организациями или профессиональными направлениями, которые стоят вне Международного Профессионального Объединения.

Германский Союз Железнодорожников и Германский Союз Тран-

183 спортников категорически отклоняет всякое участие свое в соглашениях либо действиях, которые могли бы оказаться в противоречии с международным движением.“

В то время, когда немецкие амстердамцы занялись благородным делом срыва решений в Германии, ту же самую работу начал проводить у себя французский делегат Бидегарей. Он тоже сообщает, что ставил предварительные условия, и утверждает, что никаких решений не было принято. Из этих туманных протестов получается впечатление, что резолюции и воззвания появились в прессе по злой воле русских союзов. Между тем, под всеми документами имелись подписи председателя и генерального секретаря Международной Федерации Транспортников. Как понять это упорное отрицание очевидности? Как попытку, хотя и негодными средствами, саботировать единый фрон, как попытку срыва во что бы то ни стало налаживающегося соглашения. Но дело не идет так гладко. Саботаж немецких бюрократов вызвал взрыв негодования среди транспортных рабочих всех направлений. Бидегарей натолкнулся на сопротивление в своих собственных рядах. Секретарь Федерации Моряков-Ревелли, один из виднейших руководителей реформистского профдвижения во Франции, в статье „С Фимменом“ высказался целиком за принятые в Берлине решения и, тем самым, внес диссонанс в реформистскую музыку Бидегарея.

Не мог, конечно, остаться равнодушным к принятому решению Амстердамский Интернационал. Там вопрос возник на первом заседании непосредственно после Берлинской конференции. Хотя большинство членов Бюро Амстердамского Интернационала против единого фронта с коммунистами,— и они это открыто проводили на Международном Конгрессе мира в Гааге, на Гамбургском конгрессе и т. д.,— они не посмели открыто дезавуировать решения Берлинской Конференции Транспортников и приняли поэтому каучуковое постановление:

„Амстердамское Объединение Профсоюзов,— заявляет их резолюция,— не может считать себя связанным решениями, вынесенными вне рамок политики, установленной примыкающими к Амстердамскому Объединению центральными органами профсоюзов различных стран, которые одни только могут установить общую линию политики Амстердамского Объединения. Резолюция подчеркивает далее „неизменную готовность Амстердамского Объединения вступить в сношение с профсоюзами России в духе Лондонской резолюции, но при условии исключения из этого соглашения оппозиционных меньшинств тех союзов, которые в своем большинстве примыкают к Амстердамскому объединению Профсоюзов, причем вступление в сношения с русскими профсоюзами может быть осуществлено в согласии с резолюциями Лондонского, Амстердамского, Римского и Гаагского конгрессов Амстердамского Объединения Профсоюзов“. В заключение резолюция заявляет: „Амстердамское Объединение Профсоюзов все еще убеждено в возможности и необходимости осуществить единство рабочего движения в рамках регулярных организаций каждой страны, а также в воз-

184 можности и необходимости специальных и общих выступлений за освобождение международного пролетариата“

Из этой, в высшей степени гибкой резолюции видна, прежде всего, боязнь амстердамских руководителей выступить против своего левого крыла. Для этого, чтобы замазать свое поражение, они выражают даже готовность вступить в переговоры с русскими союзами и распространяются даже о единстве. Но, несмотря на эластичность этой резолюции, смысл ее, конечно, ясен. Амстердамский Интернационал хочет сорвать решения Международной Конференции транспортников, но не может этого сделать открыто. Отсюда ясно, что он будет это проводить за кулисами, вне контроля широких масс, заинтересованных в соглашении.

Это положение, созданное Международной Конференцией транспортников,— обострение внутренней борьбы в реформистском крыле Амстердамского Интернационала,— требует от коммунистических партий особенно напряженной борьбы за проведение в жизнь единого фронта и за популяризацию принятых решений. Рабочая масса должна знать все закулисные махинации реформистских руководителей и все то, что они предпринимают против единого фронта. На примере конференции транспортников можно особенно легко дать представление рабочим, что коммунисты понимают под единым фронтом. Мы проявили здесь максимум уступчивости, лишь бы создать единый фронт, лишь бы собрать пролетарские массы в единый крепкий кулак против буржуазии, и широкие массы должны это знать. Коммунисты не могут, конечно, остановиться только на транспортниках. Если первейшей задачей является проведение в жизнь принятых решений на Международной Конференции Транспортников, то одновременно с этим выступает задача распространения аналогичных соглашений на остальные производства. Все обширное поле профдвижения должно стать ареной ожесточенной борьбы коммунистов за создание Комитетов Действия, за сближение между рабочими разных направлений на основе конкретной практической программы. Нужно стремиться к тому, чтобы платформа Международной Конференции Транспортников стала платформой всего международного профдвижения.

IV. Борьба за единство профдвижения.​

Наша борьба за единый фронт в профдвижении имеет своей целью воссоздать единство профдвижения. Это должно быть ясно для всех коммунистических организаций. Здесь нам приходится преодолевать двоякого рода сопротивления: с одной стороны — сопротивление реформистов, саботирующих единство и стремящихся во что бы то ни стало вышвырнуть из профсоюзов революционные элементы, с другой стороны — сопротивление части наших сторонников, которые думают оставаться навеки — вечные в созданных, по необходимости, независимых революционных объединениях.

Что касается сопротивления реформистов, то оно может быть

185 преодолено только лишь большей активностью коммунистических партий в профдвижении. Время уже прошло, когда можно было выкинуть несколько коммунистов и парализовать этим оппозицию профдвижения. Оппозиция настолько выросла, она приняла настолько разнообразные формы, она охватывает такое громадное количество рабочих разных направлений, что отделаться от оппозиции теперь совершенно невозможно. Реформистские лидеры уже больше не думают о том, что можно оппозицию уничтожить. Они стремятся только ее дезорганизовать. Здесь играют роль исключения отдельных лиц, групп, целых организаций, бюрократическое давление профессиональных верхов. Лидеры реформистских союзов, которые молятся на демократию, превращают профсоюзы в казармы; они стремятся удушить самодеятельность рабочих; они доводят централизм до чудовищных размеров, отнимая у него пролетарское демократическое содержание. История последних лет германского рабочего движения свидетельствует о нарушении союзными верхами всех наиболее элементарных правил рабочих организаций. Противники диктатуры класса, они возвели в принцип личную диктатуру бюрократических верхов, не обращая внимания на настроения масс. Нам нужно пробудить самодеятельность рабочих, находящихся в союзах. Нам нужно поднять их активность, нужно заставить бюрократов считаться с настроением и волей рабочих, нужно туда переносить все вопросы, нужно требовать регулярной отчетности от заплесневелых бюрократов. Чем больше масса будет втянута в союзную жизнь, чем больше она будет заниматься решением вопросов, тем менее шансов на исключение оппозиции, а тем паче, на раскол.

Таким образом, борьба против раскола и за единство профдвижения должна вестись в предприятиях, на фабриках и т. д. К этой борьбе должна быть привлечена возможно более широкая рабочая масса. Не нужно закрывать глаза на опасность, которая еще существует. Чем больше растет оппозиция в профсоюзах, тем больше растет стремление реформистов к расколу. Но они не желают уходить, а для того, чтобы не получить отставку, они готовы дать отставку рабочей массе. В последнее время волна исключений ослабла. Ослабла она потому, что исключения революционных элементов вызвали недовольство в широких массах. Профессиональные бюрократы начинают действовать теперь иначе, желая добиться тех же результатов, но другим путем. В этой области, как и во всех остальных, коммунистические партии должны итти по линии, намеченной прошлыми съездами. Ни малейшей уступки раскольникам. Ожесточённая борьба и разоблачение махинаций бюрократов. Единство профдвижения наперекор и вопреки им.

В борьбе за единство нам приходится преодолеть сопротивление некоторых наших собственных сторонников, которые предпочитают жить своим собственным маленьким хозяйством, чем находиться в общих организациях с реформистами. Раскол, вызванный реформистами во Франции, Чехо-Словакии и в целом ряде других стран, создал такое взаимное ожесточение, что некоторым кажется невозможным пре-

186 одолеть накопившуюся взаимную ненависть. Надо отметить, что во Франции наши товарищи с самого начала повели правильную линию, выдвинув лозунг восстановления единства профдвижения. Правда, об этом много кричал Комитет Защиты Синдикализма и новая, составленная Фроссаром из всевозможных остатков, партия, но эта мышиная возня не производит никакого впечатления на рабочих. Они видят, что эти интеллигентные разглагольствования носят чисто бесплотный и беспредметный характер. Систематическая борьба Унитарной Конференции Труда за единство, ее неоднократные предложения создать единый фронт подняли в значительной степени престиж этой организации в глазах широких масс и сделали ее центром внимания буржуазной реакции.

Что касается Чехо-Словакии, то здесь революционное объединение профсоюзов до сих пор не вело такой систематической борьбы за восстановление единства, и это — несомненная ошибка. В Чехо-Словакии, как и в других странах, потребность в рабочих массах восстановить единство — громадная. Если коммунисты не возьмут на себя инициативу, то инициативу вырвут другие. Межнациональный единый союз и коммунистические партии должны поставить центром внимания рабочих своей страны вопрос о единстве. Для рабочих, где национальная борьба опустошает также и ряды рабочего класса, борьба за единство профдвижения особенно важна, ибо только на этом пути возможно изжить наследство старой Австро-Венгерской монархии и реформизма. Съезды Коминтерна и Профинтерна очень подробно и тщательно обсуждали этот вопрос. Были вынесены соответствующие решения, но, к сожалению, основа нашей тактики не вошла еще глубоко в сознание всех сторонников Коминтерна и Профинтерна. Многие очень хорошие революционеры не дают себе отчета в том, что рост нашего влияния в профсоюзах прямо пропорционален активности и решительности в нашей борьбе за единство.

V. Борьба за фабрично-заводские комитеты.​

Фабрично-заводские комитеты являются продуктом и орудием революции. Если проследить историю возникновения фабрично-заводских комитетов, то можно увидеть, что их рост связан с ростом революционного движения вообще. По мере падения революционной волны, роль и значение фабрично-заводских комитетов падает. Достаточно изучить возникновение и упадок фабрично-заводских комитетов в Англии, историю возникновения фабрично-заводских комитетов в Чехо-Словакии и Австрии, рост, упадок, а ныне расцвет движения фабзавкомов в Германии, чтобы стала ясна связь между этой формой организации рабочего класса и состоянием остроты классовых конфликтов. За последние полтора — два года везде, кроме Германии, основной вопрос, выдвинутый в свое время фабрично-заводскими комитетами,— вопрос о рабочем контроле,— был отодвинут в сторону. Наступление капитала

187 и связанная с этим необходимость сосредоточить внимание широких масс на обороне старых позиций отодвинули борьбу за рабочий контроль. Вместо нападения на всю систему капиталистического общества, пришлось перейти на оборонительные позиции. Даже в одной Германии, где процесс нарастания революционных сил происходит непрерывно и безостановочно, вопрос о рабочем контроле не снимался с порядка дня, хотя и здесь борьба вокруг этого основного лозунга была в значительной степени ослаблена. Между тем, судя по всем конкретным признакам, полоса растерянности, усталости и пассивности в рабочем классе уже прошла. Во всех странах замечается возрастание активности масс. Этому способствует неслыханный цинизм буржуазных заправил. Рабочие массы снова начинают чувствовать себя классом. Естественно, что с ростом активности вновь выдвигается вопрос о рабочем контроле. Но все разговоры о рабочем контроле будут пустой фразой, если мы не создадим те органы, которые могли бы осуществить этот самый контроль. Ближайший период, идущий под флагом повышения активности масс, должен быть периодом лихорадочной работы по революционизированию имеющихся уже фабзавкомов и по созданию новых там, где их еще нет. Создание и завоевание фабрично-заводских комитетов должно стать важнейшей задачей всех коммунистических партий. Нам незачем сейчас устанавливать роль и значение фабрично заводских комитетов в общей борьбе рабочего класса. Нам-незачем определять их функции. Все это уже сделано конгрессами Коминтерна, но на одном следует остановиться. Есть тенденция,— она была также и в момент расцвета фабрично-заводских комитетов,— построить всю свою работу на фабзавкомах и заменить ими профсоюзы. Что профсоюзы в дальнейшем будут построены на основе фабрично-заводских комитетов, это не подлежит ни малейшему сомнению. В этом отношении опыт русского профессионального движения является в высшей степени поучительным. Еще во время октябрьской революции фабрично-заводские комитеты существовали, как параллельные организации. В некоторых местах они даже боролись за власть с профсоюзами. В начале 1918 года эта двойственность была ликвидирована. Все союзы были перестроены на основе фабрично-заводских комитетов, и тем самым было закреплено единство Российского профдвижения. Мы думаем, что все мировое профдвижение пойдет по этому пути, и именно потому, что оно идет по этой линии, мы считаем в высшей степени вредной попытку заменить союзы фабрично-заводскими комитетами. Перестроить профсоюзы на новом базисе мы сможем только лишь после их завоевания, и именно потому, что мы являемся горячими сторонниками перестройки союзов на новых основах, мы должны вести свою работу в направлении завоевания союзов и перестройки их уже после этого. Деятельность фабрично-заводских комитетов в высшей степени обширна, она станет еще более обширной, если мы не будем упускать из виду того неоспоримого факта, что революционизирование, углубление и расширение работы фабзавкомов является лучшим орудием для единства профдвижения.

188 Контроль над производством через фабзавкомы должен вновь с особой силой зазвучать во всех странах. Если взять последние месяцы развития рабочего движения в Германии, то мы увидим, какую роль начинают играть фабрично-заводские комитеты Надо дальше развивать эту работу, сделать каждый фабзавком крепостью рабочего класса, и в тот момент, когда нам удастся завоевать фабрично-заводские комитеты, реформизм будет ликвидирован, ибо в его руках останется лишь союзный аппарат без рабочей массы. Завоевание фабрично-заводских комитетов является также необходимым условием революционизирования профсоюзов, ибо только тот профсоюз силен, который имеет непосредственную опору в каждом предприятии. Вот почему в той ожесточенной борьбе, которая продолжает вестись на всем пространстве мирового рабочего движения между реформизмом и коммунизмом, борьба за фабрично-заводские комитеты занимает важнейшее место.

VI. Национальный момент в профдвижении.​

Основной принцип классового профдвижения — это построение союзов на основе принадлежности к определенному классу, а не к нации. Принцип этот старый, но во многих странах влияние буржуазии на пролетариат сказалось в том, что национальная борьба перешла внутрь рабочего класса и привела к созданию отдельных национальных профсоюзов. Такого рода деление профсоюзов представляет собою величайший вред, и совершенно естественно, что каждый коммунист должен вести решительную борьбу против малейших попыток раскола профдвижения по национальному признаку. Мы противники раскола профсоюзов по политической линии и еще большие противники, конечно, раскола его по линии национальной. Это — наша общая точка зрения, и она должна проводиться неуклонно. Но проведение этой линии требует от коммунистов, принадлежащих к господствующей национальности в данном государстве, величайшего такта и внимательности по отношению к рабочим угнетенных национальностей. Если этого не будет, то разногласия самого элементарного характера, которые обычно изживаются в процессе обмена мнений, могут послужить исходным пунктом для обострения национальной борьбы среди рабочего класса. Возьмем несколько примеров.

В Чехо-Словакии, которая унаследовала от Австрийской монархии „национальный вопрос“, мы имеем несколько в высшей степени тревожных для коммунистического движения симптомов. Существуют две организации текстильных рабочих — у немцев и у чехов. Чешские текстильщики являются органической частью Межнационального Единого Союза, немецкие текстильщики являются автономной секцией формально того же самого союза. Борьба между чешскими и немецкими коммунистами идет по вопросу о финансовой и административной автономии секции внутри Межнационального Объединения Профсоюзов. Чехи против автономии, немцы — за автономию. Пока--что не-

189 мецкие и чешские текстильщики, работающие на одной фабрике, находятся не только в разных политических и конфессиональных профорганизациях, но и в разных организациях, борющихся под одним и тем же знаменем Профинтерна. Разногласия по вопросу о принципах, на которых может быть построено чешское революционное профдвижение, имеется не только между немцами и чехами, но и среди чешских профессионалистов и коммунистов. Но одно дело, когда эти разногласия происходят среди чешских профсоюзов, а другое, когда столкновения происходят между союзами рабочих разных национальностей. Если руководители той или другой секции ведут борьбу чисто принципиального характера, и в их выступлениях национальный момент не играет никакой роли, то не так дело обстоит для рядовых членов союза рабочих угнетенных национальностей. Рядовой немецкий текстильщик, который не особенно хорошо разбирается в тонкостях организационного строительства, воспринимает растворение его секции в обще-чешском объединении, как „засилие“ той нации, которая ведет в лице буржуазных классов анти-немецкую политику. Это ошибочно, это неверно. В борьбе наших чешских товарищей за создание единого союза нет элемента национального подавления. Национализмом и не пахнет там, но, тем не менее, в этой борьбе находят свое отражение старые национальные распри. В открытую дверь столкновения между союзами двух национальностей могут ворваться национальные элементы, которые приведут к разложению коммунистического рабочего движения.

Другой факт. Союз чешских сельско-хозяйственных рабочих находится в длительном, конфликте с словацким союзом сельско-хозяйственных рабочих. В определенный момент он увольняет всех секретарей словацкого союза. Как воспринимают это словацкие рабочие? Как засилие чешского большинства. Оба союза революционны. Что делают словацкие коммунисты? Они организуют автономный союз. И только после этого партия вмешивается, создается комиссия, которая рассматривает весь этот конфликт, и дело кончается исключением трех руководителей словацкого коммунистического движения. Комиссия эта констатирует, что руководители союза сельско-хозяйственных рабочих сделали ошибку, уволив секретарей, и добивается того, что большинство руководителей словацкого автономного союза высказалось за роспуск своей организации. Разве в этом конфликте нет опасных моментов для чехо-словацкого коммунистического движения? Почему партия не вмешалась раньше, когда коммунисты-словаки на всех перекрестках жаловались о том, что их оставили без секретарей, и рабочие словаки не обслуживаются профессиональной организацией? Что это? Как должен воспринять это рядовой рабочий Словакии, на которого вся обстановка национальной борьбы в Чехо-Словацкой Республике не может не оказывать своего воздействия? Опять мы здесь имеем перед собою элементы, из которых может сложиться внутри коммунистического движения борьба национальных тенденций. Как изжить этот конфликт? Неужели коммунисты господствующих национальностей должны идти на уступки всем национальным предрассудкам, спросят

190 товарищи. На уступки национальным предрассудкам идти ни в коем случае не следует, но разве желание финансовой и административной автономии немецких текстильщиков есть национальный предрассудок? Это в общем и целом совпадает с решениями 2-го конгресса Профинтерна. Разве требования словацких рабочих иметь своими секретарями словаков национальный предрассудок? Ни в какой мере. Вокруг этого могут накопляться национальные предрассудки, если заострить борьбу по этой линии. Но против такого рода требований возражать ни в коем случае нельзя.

Возьмем еще одну страну, где национальный вопрос до сих пор совершенно не существовал. Я говорю о Франции. Франция всегда была единой в национальном отношении. Европейская Франция не знала национальных меньшинств. Теперь, после победы, Франция имеет около двух миллионов немцев на территории Эльзас-Лотарингии и Саарского бассейна. Партийные профессиональные организации этой „новой“ Франции построены совершенно по другому принципу, чем соответствующие организации старой Франции. Профсоюзы здесь построены по немецкому образцу, со всеми их положительными и отрицательными сторонами. При той обостренной национальной ненависти, которая существует между большинством, к сожалению, населения Франции и Германии, взаимоотношения между политическими и профессиональными организациями Франции и Эльзас-Лотарингии требуют особой внимательности и особой деликатности. Совершенно очевидно, что эльзас-лотарингские рабочие являются звеном между пролетариатом Франции и Германии. Ясно, что во всех социальных конфликтах аппарат французского буржуазного государства, который давит своих рабочих, с удвоенной силой будет давить немецких рабочих в Эльзас-Лотарингии. Здесь французская буржуазия будет искать диверсию в национальном составе рабочих для своей жадности, для своей эксплоатации. Если между коммунистами Франции и Эльзас-Лотарингии до настоящего времени не было больших конфликтов, то они могут явиться, если работа коммунистической партии и Унитарной Конфедерации Труда не будет направлена к систематическому обслуживанию немецких рабочих Эльзас-Лотарингии, если партия и профсоюзы не будут издавать для них специальной литературы, если в своей повседневной жизни, в своих повседневных отношениях политические и профессиональные организации Франции не уделят максимальной внимательности к рабочим угнетенных французской буржуазией национальностей. Я взял этот последний пример для того, чтобы указать на возможную опасность. Лучше предупредить возможные столкновения, чем после их возникновения начать изыскивать способ для ликвидации их.

Пойдем дальше. Что нашими коммунистическими партиями и революционными профсоюзами сделано для профсоюзов эксплоатируемых их буржуазией колоний? Очень мало, почти что ничего. В то время, как рабочая партия Англии и английские тред-юнионисты упорно проникают в Индию, что сделано нами для того, чтобы ока-

191 зать содействие революционным профсоюзам Египта, Турции, Китая, Алжира, Туниса, Явы и т. д. Очень мало, убийственно мало. Между тем, совершенно, ведь, ясно, что до тех пор, пока нам не удастся пробудить к активности и самодеятельности трудящихся угнетенных колониальных стран, до тех пор империализм будет душить и рабочих господствующих национальностей. Перед коммунистическими партиями и революционными союзами открывается в этой области широкая арена деятельности. Чем сильнее империализм, чем больше стран он подчиняет своей эксплоатации, тем большая опасность грозит революционным рабочим соответствующих стран. Я не хочу здесь входить в подробный разбор всего национального вопроса и всей нашей тактики по отношению к колониям. Я намеренно сконцентрировал свое внимание только лишь на вопросах о профсоюзах. И если перебрать страну за страной, проследить внимательно шаг за шагом повседневную деятельность наших коммунистических партий и революционных союзов, мы должны констатировать, что их работа по созданию и укреплению революционных союзов в принадлежащих их буржуазии колониях далеко не способствует тому, что нужно в переживаемый нами период обостренной борьбы.

VII. Оппозиционные меньшинства и самостоятельные союзы.​

Вопрос о взаимоотношениях между сторонниками Профинтерна, находящимися в разных организациях, не сходит с порядка дня почти во всех странах. Мы имеем крайне разнообразные формы организации левых элементов в профдвижении. В некоторых странах, как во Франции, раскол прошел по всей линии, и там вопрос о взаимоотношениях между революционными профсоюзами и меньшинствами пока что не стоит, ибо почти все элементы, сочувствующие революционным союзам, вышли из состава реформистской Конфедерации Труда. Но Франция занимала в этом отношении до сих пор исключительное место. В ближайшее время и во Франции возникнет этот же самый вопрос, ибо и там начинает оформляться внутри Реформистской Конфедерации Труда оппозиционное официальному курсу течение. Совсем иначе обстоит дело в Испании, Чехо-Словакии, Германии, Соединенных Штатах и т. д.

В Испании существуют две параллельные конфедерации — Реформистская и Революционная. Внутри Реформистской Конфедерации образовалось коммунистическое меньшинство, которое начало приобретать все большее и большее влияние. Оппозиционные союзы были недавно выброшены из Реформистской Конфедерации Труда, и стал вопрос о том, должны ли они оставаться самостоятельными, или войти в анархо-синдикалистскую организацию, чем они усилили бы Комитет Революционных Синдикалистов, борющийся за проведение в Испании программы и тактики Профинтерна. По этому вопросу произошли разногласия между коммунистической партией и между сторонниками Профин-

192 терна, работающими внутри анархо-синдикалистской организации. Партия стояла за то, чтобы исключенные союзы оставались вне обоих конфедераций, а Комитет Революционных Синдикалистов требовал вхождения этих союзов в анархо-синдикалистскую Конфедерацию Труда. В этом вопросе коммунистическая партия занимала неправильную позицию. Конечно, необходимо бороться за принятие обратно исключенных союзов, но раз мы имеем два параллельно сложившихся общепрофессиональных центра, то изолированное существование самостоятельных союзов представляется нецелесообразным. В данном конкретном случае выгоднее союзам войти в революционную Конфедерацию Труда, продолжая, конечно, поддерживать связь с оставшейся еще оппозицией внутри реформистской Конфедерации Труда.

Это не значит, что каждая небольшая исключенная группа из реформистских союзов должна немедленно перейти в соответствующий революционный союз. В этом отношении крайне характерно положение в Чехо-Словакии. Там оппозиция имеет довольно большое влияние внутри чешского реформистского союза горнорабочих, и было бы, конечно, просто безумием, если бы наши товарищи начали образовывать специальные союзы или секции внутри своего единого союза из пары сот исключенных горняков. Но и здесь вопрос о координации действий между всеми революционными союзами, к какой бы организации они ни принадлежали, стоит, как практическая задача дня. Здесь имеется тенденция вырвать из реформистских союзов всю оппозицию и возможно скорее перетащить ее в Межнациональный Единый Союз, но тактика вырывания оппозиции отдельными кусками привела бы к вредным результатам, и мы должны категорически высказаться против этого.

Еще иначе обстоит дело в Германии. Здесь борьба происходит внутри свободных профсоюзов. Там главные кадры сторонников Коминтерна и Профинтерна, и поэтому мы должны отнестись в высшей степени отрицательно к домогательству Униона Физического и Умственного Труда переводить в его состав исключаемые группы и целые организации. Здесь сохранение исключенных союзов, борющихся за обратный прием, имеет гораздо большее агитационно-пропагандистское и политическое значение, чем это организационное присоединение к Униону. А в наших тактических шагах мы должны исходить только лишь с этой точки зрения.

В Америке продолжается борьба между Лигой Профессиональной Пропаганды и небольшими независимыми союзами. Небольшие союзы, входящие в созданный ими Объединенный Совет, претендуют на роль параллельной с Американской Федерацией Труда организации и хотят конкурировать с Лигой Профессиональной Пропаганды. Эти притязания ни на чем не основаны. Лига Профессиональной Пропаганды является важнейшим орудием революционизирования всего американского профдвижения. Она сильна именно тем, что отказалась от старой, разъедающей рабочее движение Соединенных Штатов, болезни,— двойного юнионизма, т.-е. создания во что бы то ни стало параллельных организаций, и отказа работать внутри старых союзов.

193 Лиге удалось проделать колоссальную работу. Она несомненно знаменует собой громадный, перелом в рабочем движении Соединенных Штатов, и именно поэтому мы должны отнестись с величайшим вниманием к каждому шагу Лиги. Если притязания и тактика Единого Совета неправильны, то исправлять ошибки революционных рабочих можно только лишь упорной систематической, планомерной воспитательной работой в массах. Наилучшее средство привлечь все революционные элементы американского профдвижения к единому центру, которым является Лига Профессиональной Пропаганды,— это — создание специальных Комитетов Действия и Комиссий Соглашения для совместных выступлений; иначе получается в Америке странная картина: две организации, примыкающие к Профинтерну, отдают слишком много драгоценного времени на борьбу друг против друга, вместо того, чтобы посвящать это время борьбе против буржуазии и реформизма.

Установить одинаковые взаимоотношения во всех странах между оппозицией внутри реформистских союзов и самостоятельными союзами не представляется возможным. Эти взаимоотношения должны складываться на основе реального положения дел и тщательного изучения обстановки. Если в одной стране выгодно исключенные союзы присоединить к параллельной организации, то в другой возможно, как раз наоборот, оставить исключенные союзы в виде самостоятельных союзов, продолжающих свою борьбу за обратный прием. Здесь нет общих, одинаковых для всех стран, методов и тактических приемов. Одно лишь ясно, что мы, являясь стержнем всего революционного и оппозиционного профдвижения, должны неустанно стремиться к тому, чтобы распыленные, находящиеся в разных организациях, оппозиционные и революционные группы имели некий общенациональный центр, где бы вся эта работа объединялась. Будет ли этот центр носить название Комитета Действий или Комиссии Соглашения, или как-нибудь иначе, это безразлично. Важно сконцентрировать все оппозиционное движение, покончить с распыленностью, имеющейся еще во многих странах, и неуклонно итти к единству революционного, а затем всего профдвижения.

VIII. Борьба за Профинтерн.​

Теперь вряд ли найдутся такие коммунисты, у которых было бы сомнение на счет постоянного и неуклонного роста Профинтерна. Последние факты из области международного рабочего движения слишком красноречиво говорят о росте нашего влияния, а, ведь, еще недавно внутри отдельных секций Коминтерна существовало ликвидаторское течение по отношению к Профинтерну, причем одни из этих ликвидаторов сожалели, как отметил т. Зиновьев, о преждевременном рождении Профинтерна, другие ломали себе голову над тем, как бы поскорее устроить похороны преждевременно рожденного младенца. Очень скоро выяснилось, что ликвидаторское покушение на Профинтерн было лишь диверсией. На самом деле, все эти „реформаторы“, говоря о Профинтерне, подразумевали также и Коминтерн. Вся

194 эта группа, которая внутри коммунистической партии Германии подняла восстание против Профинтерна, очутилась сейчас, за немногими исключениями, в объятиях Носке и Шейдемана, о чем, конечно, никто из коммунистов не жалеет. Казалось бы, что с ликвидаторами покончено, на самом деле, мы имеем еще внутри отдельных секций Коминтерна в высшей степени неправильное представление о роли и задачах Профинтерна и о тактике коммунистических партий по отношению к нему. Это видно из недостаточной работы многих партий в профсоюзах при росте коммунизма в их собственной стране.

Возьмем несколько примеров. Начнем с Англии. Здесь, как известно, мы имеем небольшую коммунистическую партию и старое, с большими традициями, профдвижение. В стране, где партия переименовывает свой центральный орган из „Коммуниста“ в „Рабочий Еженедельник“, чтобы лучше проникнуть в массы, в такой стране, казалось бы естественным, коммунисты должны были бы сосредоточить свое внимание на профсоюзах, стремиться к созданию оппозиционного блока, чтобы объединить все оппозиционные тред - юнионистскому курсу течения, работая внутри этой оппозиции по мере своих сил. Что же мы видим в Англии? Вот уже много месяцев, как между Центральным Комитетом Коммунистической Партии и Британским Бюро Профинтерна происходят трения и разногласия. По какому вопросу они происходят? В Ц. К. Компартии имеется течение, стоящее на точке зрения, что всю работу в профсоюзах должна вести партия через свой профотдел, что Бюро Профинтерна, в виду его партийного характера, вести эту работу не может. Я сейчас не вхожу в оценку работы Бюро Профинтерна, которая, кстати сказать, стоит на одном уровне с работой самой коммунистической партии, но я хочу здесь затронуть вопрос о методах работы в Англии. Конечно, лучше всего было бы, если бы коммунистическая партия вела бы всю работу, но мы - то, ведь, знаем, а Центральный Комитет коммунистической партии Англии также знает, как и мы, границы своих собственных сил и то противодействие, которое коммунисты встречают в профдвижении. Неужели не ясно, что до тех пор, пока коммунистическая партия Англии не обратит всю свою энергию на работу в профсоюзах, до тех пор, пока она на профессиональную работу будет смотреть, как на побочное занятие, она будет оставаться в стационарном положении. Для Англии больше, чем для какой-либо другой страны, ясно, что партия будет развиваться, расти и увеличивать свое влияние в той мере, в какой она будет вести работу в профсоюзах и объединять все левые элементы под флагом оппозиционного блока, сторонников Профинтерна и т. д. Мы в комиссии Коминтерна и на Центральном Совете Профинтерна будем подробно рассматривать тактику Английской коммунистической партии в профдвижении. Но здесь уже необходимо отметить те моменты, которые подлежат во что бы то ни стало исправлению, если партия хочет превратиться в массовую рабочую организацию.

В Норвегии положение сложилось немного иначе. Здесь вот уже три года, как происходит топтание вокруг вопроса о присоединении

195 к Профинтерну. Раньше было идейное присоединение к Профинтерну при организационной связи с Амстердамским Интернационалом. Так продолжалось почти два года. На последнем конгрессе было решено выйти из Амстердама, а что касается вопроса о Профинтерне, то была принята в высшей степени неопределенная резолюция. Заметьте, что здесь меня не интересует момент организационного присоединения к Профинтерну. Мы сами — Коминтерн и Профинтерн — обращали внимание наших норвежских товарищей на то, что если присоединение к Профинтерну грозит расколом, чтобы они остались вне Профинтерна. Казалось бы, что при таких условиях между нами полное единение, но это только казалось. На самом деле выясняется, что мы разно подходили к этому неприсоединению. Мы предполагали наличие идейного единства, при чем неприсоединение вытекало из нежелания дать орудие в руки раскольникам профдвижения. Но наши товарищи это неприсоединение начинают превращать в принцип, создается даже теория нейтрализма и независимости, которая во многом напоминает синдикалистскую концепцию противников Профинтерна во Франции. Наиболее характерным моментом в этом развитии в обратном направлении можно считать отклонение Центральным Комитетом рабочей партии Норвегии посылки делегата от профсоюзов даже с информационной целью на Центральный Совет Профинтерна. Норвежские союзы принимали участие на всех конгрессах Профинтерна, они были представлены на прошлом Центральном Совете Профинтерна, не только формально не примыкая к нему, но находясь еще в рамках Амстердамского Интернационала. Теперь, после своего выхода из Амстердамского Интернационала, рабочая партия Норвегии считает даже идейную и информационную связь между Профинтерном и союзом слишком большой. Что это означает? Это означает движение рабочей партии назад. Мы понимаем желание сохранить единство, мы приветствуем это желание. И Коминтерн, и Профинтерн доказали, что они не хотят раскола профсоюзов. Так, когда финские социал-демократы, опираясь на белогвардейское правительство, начали ставить ультиматум финляндской общепрофессиональной организации, мы посоветовали нашим товарищам организационно не примыкать к Профинтерну. Когда в Голландии на недавно закончившемся референдуме сторонники Профинтерна получили 7.300 голосов, а противники 6.400 голосов, то мы посоветовали Голландскому секретариату, во избежание раскола, не примыкать к Профинтерну. Вы видите, что ни Коминтерн, ни Профинтерн не имеют ни малейшего желания расколоть профсоюзы. Но, что нельзя с коммунистической точки зрения понять, это — отсутствие агитации и пропаганды за Профинтерн, это — нежелание идейно солидаризироваться с ними, это — нарочитая оторванность от него. Неужели единство норвежского профдвижения было бы нарушено, если бы норвежский общепрофессиональный центр профсоюзов послал 1 — 2-х представителей на Центральный Совет Профинтерна с информационной целью, тем более, что такие представители неоднократно уже здесь были? Коммунистическая партия Норвегии, которая

196 руководит профессиональными союзами своей страны, совершает большую ошибку, не ведя систематической работы за присоединение к Профинтерну: она этой тактикой наносит ущерб себе, прежде всего.

Борьба за Профинтерн не значит голое противопоставление „Москва или Амстердам“,— это означает популяризацию и проведение в жизнь принятых конгрессами Профинтерна решений. Если взять всю партийную прессу, партийные издания, то профдвижение вообще, а Профинтерн, в частности, не занимают того места, которое они должны занимать. Здесь дело идет по преимуществу об изучении форм, методов, организации оппозиции и интернационализации этого опыта. Ближайший период деятельности коммунистических организаций должен итти по линии тщательного изучения организационного опыта нашей работы в профсоюзах, создания необходимой профессиональной литературы и ознакомления широких масс с программой и тактикой Профинтерна. Борьба за Профинтерн есть борьба за расширение базы Коминтерна. Каковы бы ни были формы организационных взаимоотношений между этими двумя Интернационалами, одно не подлежит ни малейшему сомнению: победы и поражения Профинтерна являются победами и поражениями Коминтерна, и наоборот. Этого не должна забывать ни одна коммунистическая организация.

IX. Выводы и перспективы.​

Первый вывод, который можно сделать из беглого обзора международного профдвижения, это тот, что влияние коммунистов в профсоюзах значительно выросло во всем мире. Профинтерн стал большой силой. Те молекулярные процессы, которые происходили внутри рабочего движения всех стран, нашли уже свое организационное и политическое выражение в ряде фактов международного характера. Но тем не менее, надо признать, что успехи коммунистических партий в профдвижении далеко не соответствуют соотношению сил в рабочем классе. Можно установить, как общее правило, что коммунистические партии недостаточно активны в области профдвижения. Мало используется международный опыт в организации наших сторонников. Практические вопросы профдвижения часто проходят мимо внимания коммунистических фракций в союзах. Партийные органы недостаточно отражают процесс окристаллизования нового профдвижения. У одних партий эта недостаточная активность принимает даже „принципиальный“ характер. Так, имеются товарищи в Английской компартии, которые рассуждают следующим образом: „прежде всего, надо укрепить партию, а потом начать работу в профсоюзах“. Это рассуждение неверно. Укрепить партию мы сможем в той мере, в какой мы будем работать в профсоюзах. Особенно это применимо в таких странах, как Англия, Германия и т. д. В ближайший период коммунистические партии должны удесятерить свою активность в профдвижении. Особенно об этом нужно подумать тем партиям, которые не сумели себе создать еще серьезного базиса в профсоюзах. В некоторых странах коммунисти-

197 ческие партии даже не думают о том, чтобы создать революционную литературу по профдвижению. Все это крайне вредные симптомы, с которыми нужно повести энергичнейшую борьбу. Каждый коммунист должен знать, что нет более важной задачи в ближайшее время, как завоевание профсоюзов, ибо без завоевания профсоюзов социальная революция невозможна.

Мы можем сказать без преувеличения, что перспективы перед нами открываются, поистине, блестящие. Банкротство 2-го, 2¹/₂-ного и Амстердамского Интернационалов делает Коминтерн и Профинтерн монополистами в международном рабочем движении. То, что раньше было очевидно для революционного крыла рабочего движения, становится сейчас ясным и для рядовых рабочих, примыкающих еще к реформистским организациям. Кто из рабочих верит в то, что Амстердамский и Гамбургский Интернационалы способны еще на какие-нибудь международные действия? Таких чудаков оказалось мало даже в реформистских организациях. Конечно, мы совершили бы большую ошибку, если бы скинули просто со счетов эти два Интернационала. Нет. Они воплощают в себе консерватизм, инерцию рабочего класса и степень влияния на него буржуазного государства. Эти Интернационалы давно уже не представляют собой положительной силы в борьбе рабочего класса. Их задача состояла в том, чтобы тормозить рабочее движение, притуплять социальные конфликты и замедлять темп развития событий. Эту отрицательную задачу они выполняют до последнего времени довольно недурно. Новое заключается в том, что эти, так называемые, интернационалы потеряли значительную часть своей прежней сопротивляемости. Отдельные куски и глыбы отрываются, пока еще идейно-политически, от этих организаций и усиливают мощь революционного рабочего движения. Напряжем же наши силы, соберем в один кулак всю нашу энергию, удесятерим нашу активность, сделаем понятным каждому рабочему, на примере международной конференции транспортников, что мы подразумеваем под единым фронтом, распространим аналогичные соглашения на все остальные производства, и тогда не пройдет и пары лет, как реформизм будет выбит из всех оставшихся еще за ним позиций. Будем же работать, работать и еще раз работать, и мы победим. (Аплодисменты).

Председательствующий тов. Бетхер сообщает, что получена приветственная телеграмма от всебелорусского Союза Работников Земли и Леса, представляющего более 80.000 сельско-хозяйственных рабочих. Кроме того, получена телеграмма от 2.000 участников одного из собраний горнорабочих в Донбассе и от международной конференции Межрабпомгола в Берлине.

Слово в качестве содокладчика получает Вальхер (Германия). Большинство секций Коминтерна сознали важность работы в профсоюзах, но часто между признанием и осуществлением на практике остается глубокая пропасть. В Чехо-Словакии, например, где имеется сильная компартия, в профсоюзах почти нет фракций, и мне кажется,

198 что различные разногласия на профсоюзной почве были бы немыслимы, если бы в союзах существовали связанные между собой фракции. Еще серьезней положение в Англии: Товарищи сообщают, что там мы в профсоюзах пользуемся большим влиянием, что на нашей стороне часто большинство в целых округах, но что это носит формы прилива и отлива. В Америке, где руководимая Форстером лига идеологически охватила до 2-х миллионов рабочих и достигла ряда успехов, все же еще нужно сделать многое в этом направлении. Во Франции влияние коммунистов на профсоюзы еще недостаточно. Положение в Скандинавских странах вчера кратко обрисовал тов. Куусинен.

Поступает много докладов о партийной работе, но чрезвычайно мало докладов о работе в профсоюзах. Безусловно необходимо, чтобы коммунисты еще более усилили обработку рабочих в профсоюзах. К этому нас побуждает и сдвиг, происходящий в Амстердамском Интернационале. Мы должны создавать комфракции и там, где руководство находится в наших руках. Там фракция будет опорой нашего руководства. К сожалению, пока это еще редкое явление. Слабость фракционной работы объясняют недостатком работников. Я думаю, следует указать, что мы работников-то и приобретаем, благодаря этой деятельности. Мы должны бороться за завоевание профсоюзов не только ради поражения реформистов, но и для того, чтобы приобрести организационные навыки. Как верно то, что только на профсоюзной работе приобретаются необходимые навыки, учит нас опыт русской партии. Тот факт, что эта партия далеко опередила другие, есть простое следствие того факта, что вся партия и каждый ее член в отдельности отдали все силы делу революции и в процессе борьбы выработали необходимые качества.

В Германии все старания теперь направлены на то, чтобы партию по возможности организовать по русскому образцу. На предприятиях создаются ячейки, ведущие местную работу. Эти ячейки объединяются по союзам в местные фракции. Оказалось необходимым местные объединения соединять в окружные и т. д. Союзные фракции образуют межсоюзный Совет, который собирается каждые две недели, что определяет линию по общим вопросам. Эти межсоюзные органы объединяются по округам и, далее, в общегосударственном масштабе. Каждый партийный комитет назначает товарища, несущего ответственность за работу в профсоюзах.

В Германии обнаружилось, что постановление последнего конгресса Профинтерна о взимании особых оппозиционных членских взносов нецелесообразно, так как представляет реформистам повод применять против наших товарищей репрессии. Мы поэтому взимаем теперь с членов партии определенный взнос на профработу, который вносится в кассу профсоюзных комфракций. В этом есть и то преимущество, что товарищи, работающие в профдвижении, таким образом, проводят точную регистрацию членов партии, организованных в профсоюзах. Фракции не числятся только на бумаге; с их помощью партия старается вести за собой в профессиональной борьбе широкие массы.

199 С этой целью мы должны товарищей в профсоюзах снабжать материалом. Это осуществляется с помощью циркуляров или личными письмами к ответственным товарищам. Кроме того, выпускаются летучки, и, наконец, в некоторых провинциях уже существуют печатные органы оппозиционных членов профсоюзов. Партийная пресса тоже обязана представлять известное количество столбцов для профессиональной странички. Кроме того, в определенные промежутки времени созываются конференции коммун профработников. В партийной школе часть программы посвящена проф. вопросу.

Мы должны заботиться о том, чтобы точно установить взаимоотношение партии и профсоюзов, что избавит нас от всяких возможных конфликтов. Партийной дисциплине подчинены только комфракции, но не профсоюзы, как таковые. Только продолжительной работой коммунистических ячеек в профсоюзах возможно и должно добиться для партии такого положения вещей, что профсоюз в целом следует партийным указаниям и советам.

Необходимо, чтобы все секции Коминтерна обязали своих членов состоять в профсоюзах. Мы должны стараться проникнуть во все ответвления профсоюзов, в особенности, в секции работниц и молодежи.

Для характеристики работы Германской партии в профсоюзах приведу примеры только двух союзов. Союз строительных рабочих при 794 союзных кассах имеет 551.000 членов. В этом союзе мы имеем 525 комфракций. В 65-ти организациях на местах, охватывающих 67.200 членов, мы имеем коммунистическое большинство. В 230 организациях с 331.000 членов мы также сильны, как и амстердамцы. Под нашим организационным влиянием находится около 260.000 членов.

Союз металлистов насчитывает 1.600.000 членов при 750 союзных кассах, из которых многие весьма незначительны и, как организации с самостоятельной кассой, существуют только потому, что слишком отдалены от промышленных центров. Число наших фракций равно почти 500; коммунистическое большинство имеется в 81 правлении, в том числе такие большие, как в Штутгарте, Галле, Мерзебурге, Иене, Зуле, Эссене, Золингене, Ремшейде и т. д., охватывающие 260.000 членов. В 26 организациях с приблизительно 500.000 членов мы так же сильны, как и амстердамцы. Можно считать, что 720.000 членов германского союза металлистов находятся под нашим организационным влиянием. Без такого количественного отношения конференция в Фридрихсгафене не сошла бы так благоприятно, как это в действительности было. Реформистам было бы трудно отклонить предложение русского союза металлистов о приеме в Интернационал, принимая, с другой стороны, искони реакционный американский союз. Им пришлось склониться к приему русского союза металлистов. Секретарь Илик выдвинул условием, что русские товарищи обязуются заботиться о том, чтобы во всех странах, где налицо раскол в профсоюзах, происходило их воссоединение. Но это издавна является целью Красного Профинтерна, который пока-что в своих попытках в этом направлении наталкивался на отпор. Особенно это относится к Франции.

200 Всего мы в Германии в данное время имеем в профсоюзах 2.688 комфракций; в 494 местных организациях за нами большинство; в 731 организации мы сравнялись с амстердамцами и в остальных 4.348 организации составляем очень сильное меньшинство. Через свои фракции мы подчиняем своему влиянию около 2.433.000 членов. Мы находимся на верном пути к организационному завоеванию профсоюзов. Но еще предстоит проделать гигантскую работу. К сожалению, реформисты в Германии еще очень сильны и силу свою черпают, главным образом, в профсоюзах. Несмотря на это, нет оснований для пессимизма. Не следует представлять себе, что завоевание большинства в профсоюзах сначала произойдет в окружном масштабе, затем в областном и, наконец, в общегосударственном. Это произойдет скорее так, что мы всюду в профсоюзах создадим свои опорные пункты в виде фракций, которые завоюют доверие масс, так что, когда последние придут в движение, они будут уже следовать руководству наших фракций, покидая реформистов. Это уже обнаружилось в последней борьбе в Рурской области. В Дортмунде, бывшем до последнего времени оплотом реформизма, реформисты во время стачки были решительным образом обойдены. Это характерно для тех сдвигов, которые теперь происходят в глубочайших слоях пролетариата.

Если мы добьемся того, что наши секции будут больше, чем до сих пор, посвящать внимание мелочной повседневной работе в профсоюзах, тогда мы привлечем на свою сторону широкие массы, нанесем решительное поражение реформистам и поведем пролетариат к победе. (Оживленное одобрение).

Председательствующий тов. Бетхер сообщает, что образована профсоюзная комиссия, в состав которой входят т. т. Джонсон (Америка), Росмер (Франция), Грамши (Италия), Запотоцкий (Чехо-Словакия), Галлахер (Англия), Транмель (Норвегия) и Шюллер (Интернационал Молодежи).

201

Двенадцатое заседание.​

20 Июня 1923 г.

Окончание прений по докладу „Проблема профсоюзов и фабрично заводских комитетов“ и доклад — о борьбе против фашизма.

Урбани (Италия). Конференция транспортников в Берлине открывает перед нами новые перспективы; однако, нужно учесть и те возможности, которые открывает оппортунистам заключенное соглашение. Если скандинавские товарищи вышли из Амстердама и не вошли в Профинтерн, то оппортунисты могут поступить хуже. Они могут сказать: „Мы достигли контакта с Москвой, цель этого контакта — объединение международного профессионального движения. Активно настроенным рабочим нет никакой необходимости выходить из Амстердама, можно оставаться в нем, работая для будущего объединения и завоевания Амстердама изнутри“. Для того, чтобы воспрепятствовать такой аргументации со стороны сознательных оппортунистов, Исполком должен выдвинуть для коммунистов, работающих в профсоюзах, простой лозунг: в Москву.

Тов. Лозовский указал, что работа на фабриках и заводах есть работа, необходимая в период подготовки революции. Но итальянский опыт доказывает, что это есть работа, свойственная и периоду реакции. В Италии, где профессиональные организации разгромлены, фашисты на предприятиях все вновь и вновь терпят поражения. На мартовско — апрельских выборах в фабзавкомы они повсюду оказывались в меньшинстве даже в тех местах, где пролетариат втянут в их организации.

Наличие этих обстоятельств позволило К. П. Италии выработать на период подготовки реорганизации профсоюзов план действий, выдвигающий задачу, путем работы на заводах, путем объединения фабрично-заводских и рабочих организаций, при условии объединения их в обще-национальном масштабе, достигнуть единства, овладеть реформистскими массами и даже овладеть руководством реформистскими объединениями.

Итальянская делегация целиком присоединяется к предложениям т Лозовского.

202 Визер (Швейцария). Швейцарская делегация вполне согласна с выводами т. т. Лозовского и Вальхера о значении работы в профсоюзах. В области создания партийных ячеек в профсоюзах нам удалось достигнуть больших успехов. Во всех важнейших пунктах и союзах такие ячейки созданы. Пока нам, правда, еще не удалось, благодаря трудностям, объясняющимся слабостью организационного аппарата, централизованно объединить эти ячейки в национальном масштабе.

В предложенной тов. Лозовским и тов. Вальхером резолюции о профсоюзах мы считаем преувеличением тот пункт, где говорится о большом сдвиге в реформистском профдвижении. Эта резолюция может создать у рабочих иллюзии относительно действительного положения вещей. Это особенно верно для Швейцарии, так как, например, на Фридрихсгафенской конференции представитель союза металлистов Ильк подписал вместе с представителем русских металлистов резолюцию о борьбе с расколами, а в Швейцарии на деле проводит самую резкую политику расколов. В Швейцарском Союзе Металлистов наше влияние велико, как и, вообще, во всех союзах. Когда мы добились создания особой комиссии, имеющей задачей предупреждение расколов, принятое этой комиссией под нашим давлением соответствующее постановление было из числа всех союзов отклонено только как раз союзом металлистов, которым руководит Ильк. Мы просим поэтому указаный пункт резолюции формулировать точнее.

В Швейцарии вопрос о безработице сейчас является самым злободневным. Количество организованных в профсоюзах рабочих стало, вследствие безработицы, понижаться. Наша ясная линия в этом вопросе способствовала достижению больших успехов в смысле завоевания влияния на широкие массы. На профсоюзной конференции в мае 22-го года мы были в незначительном меньшинстве, а в феврале 23-го года конференция профсоюзов по вопросу о безработице приняла подавляющим большинством все наши предложения. В резолюции о профсоюзах мы считаем нужным яснее выделить вопрос о безработице.

Запотоцкий (Чехо-Словакия). Агитация в области профдвижения в Чехо-Словакии не менее сложна, чем в области политики. Единых профессиональных организаций никогда в Чехо-Словакии не существовало; существовали самостоятельные, обособленные по национальному признаку, амстердамские профсоюзы и, кроме того, националистические и христианско-социалистические объединения. Борьба компартии за революционизирование амстердамских профсоюзов идет в чешском и немецком движении различным темпом. Это и является главной причиной того, что из двух отдельных амстердамских союзов возникли две самостоятельных красных секции текстильщиков. Для того, чтобы избегнуть этого, надо было первоначально выступить с лозунгом слияния амстердамских чешских и немецких организаций — когда они были еще в рядах единого Амстердама — и затем только начать борьбу за присоединение к Профинтерну.

Вторая трудность заключалась в различии взглядов на организационные формы единого профсоюза, который являлся лозунгом для

203 собирания товарищей, исключенных из Амстердамских профсоюзов. Что в данном случае не играли роли никакие национальны течения, видно из того, что эти разногласия имеют место и между вождями некоторых чешских красных профсоюзов и руководителями „единого союза“. Чехо-словацкая партия не одобряла существования двух красных союзов текстильщиков, но взяла на себя роль посредника. Было решено передать окончательное решение этого вопроса расширенному пленуму Профинтерна. Точно также нельзя свести объяснение образования словацкого союза сел.-хоз. рабочих к национальному моменту. Вследствие тактических промахов правления завоеванного нами союза сельско-хозяйственных рабочих, в Словакии возникло течение в пользу отказа от автономии и за присоединение к „единому союзу“. Это повлекло бы за собой раскол существующего союза, почему Ц.К.К.П. Чехо-Словакии и отклонил требование словацких товарищей, предложив им достигнуть соглашения с союзом. Секретарь группы сельско-хозяйственных рабочих в Словакии Михалусь обратился непосредственно к Среднеевропейскому Бюро Профинтерна в Берлине, и оттуда будто бы ему и было дано согласие на создание автономного союза.

Нами автономный союз сельских рабочих Словакии был ликвидирован, а словацкая группа включена во вненациональный союз, так как тем временем союз сельско-хозяйственных рабочих тоже постановил на своем съезде стать секцией единого союза.

Тов. Лозовский указал, что единый фронт недостаточно проводился в Чехо-Словакии, но на последнем конгрессе было констатировано, что тактика единого фронта была образцово проведена в Чехо-Словакии. ЦК чехо-словацкой партии не упускал ни одного случая использовать лозунг единого фронта, и красные профсоюзы всегда вполне поддерживали в этих случаях шаги партии. Верно то, что работа по образованию фракций в профсоюзах у нас еще недостаточно развита, и сплошь и рядом фракции заменяются системой уполномоченных.

Галлахер (Англия). Как можно судить по докладу тов. Лозовского, следует ожидать больших перемен в международном профдвижении. Дни Амстердамского Интернационала сочтены, он строил свое существование на довольстве рабочих масс и больше заботился о том, чего не делать, чем о том, что следует делать. Даже в Англии, где для трэд-юнионов стала традицией политика компромиссов и где реформистские вожди подавляют и запрещают даже всякое упоминание о классовой борьбе, даже и там намечается растущая тенденция масс к международным выступлениям. Что является необходимым, это формулировать конкретные требования, которые смогли бы привлечь внимание английских рабочих к международному рабочему движению.

Тов. Лозовский не совсем правильно определил взаимоотношение ЦК Британской партии и берлинского бюро Профинтерна. Партия отнюдь не желает взять на себя всю работу в профсоюзах, но она считает необходимым контролировать работу бюро Профинтерна или

204 соответствующих ему органов. В этом смысле соглашение уже достигнуто.

Необходимо создавать комъячейки в союзах для вербовки новых членов партии. Эти ячейки, как часть большого профсоюзного целого, будут проводить задания бюро и стараться привлечь рабочие массы на сторону Профинтерна. Мнение, что партия должна ограничиться исключительно политической деятельностью, является абсурдом.

Перемена названия партийного органа из „Коммуниста“ в „Рабочий Еженедельник“ соответствует перемене в линии партии. Она отражает стремление партии стать массовой партией и сделать свой орган органом масс.

Катаяма (Япония) указывает, что Лозовский не коснулся профессионального движения на Дальнем Востоке, в то время как работа среди промышленного и сельского пролетариата Дальнего Востока весьма важна для международной революции. Китайские рабочие, эксплоатируемые не только своими, но и иностранными капиталистами, принадлежат к наиболее угнетенной части пролетариата. Этот отсталый и плохо организованный пролетариат все-же начинает борьбу против своих угнетателей. Особенно необходимо способствовать организации транспортных рабочих.

В Японии положение транспортных рабочих было и является ужасным. Наступление капитала делает работу союзов невозможной. Господствует безработица. Фашисты оказывают содействие подавлению рабочего движения. Но все-таки в настоящее время профсоюзы завоевывают влияние даже среди сельско-хозяйственных рабочих; так, например, на конференции последних было в прошлом году 7 делегатов от 15 организаций, а в этом году — 205 делегатов от 55 организаций.

Джонсон (Канада) констатирует наличие общего оживления в американском рабочем движении, примером чего может служить общая поддержка, получаемая Лигой профсоюзной пропаганды, и ее кампания за слияние профсоюзов. Желтая партия социалистов была вынуждена заключить блок с Самуилом Гомперсом и другими реакционерами. Этот союз между Гомперсом, Хиллквитом и Бергером означал борьбу против всех радикальных тенденций, включая и тенденцию к объединению союзов. Со своей стороны, он не делает ни малейшей попытки подправить свои разваливающиеся союзы. Эти господа полны величайшего страха перед массовым движением. Не подлежит сомнению, что они пользуются помощью правительств С.-А. Соед.-Шт. и Канады в борьбе против радикальных течений. Это доказывает случай в Новой Шотландии, где была притянута вооруженная полиция, с целью спровоцировать горнорабочих на открытое столкновение.

Поэтому нам необходимо быть весьма осторожными в вопросе о взаимоотношении между компартией и профессиональными союзами, а также в вопросе о независимых союзах и федерации. Хотя Лига профсоюзной пропаганды насчитывает более двух миллионов членов, но она все еще недостаточно сильна, чтобы покончить с группой

205 Гомперса. В вопросе о производственных союзах я всецело стою за необходимость их создания.

Работу нашу среди профсоюзов нужно усилить, нужно создавать партийные ячейки в профессиональных союзах и установить взимание с их членов специальных членских взносов на организационную работу.

Мещеряков (Р.К.П.) сообщает, что Амстердам вошел в соглашение с международным объединением кооперативов, которое является наиболее отсталой организацией и крайним правым крылом рабочего движения. Предчувствуя свою гибель, реформисты ищут себе опоры справа, в кооперативах.

Следует иметь в виду эти факты, давая оценку положения Амстердама, и избегать преувеличений относительно значения происходящего поворота налево.

Заключительное слово.​

Лозовский. Действительно ли произошел перелом в Амстердамских организациях? Тов. Визер и Мещеряков указывали на опасность преувеличения того поворота налево, который происходит сейчас в Амстердаме. Они правы. Преувеличивать, разумеется, не следует. Визер указывал на Илька, подписавшего соглашение об едином фронте, а в Швейцарии занимавшегося исключением революционных металлистов. Верно. Но речь идет о переломе среди масс, которые чувствуют необходимость новой тактики. Что происходит в умах вождей, вопрос иного порядка. Новые тенденции будут иметь решающее значение, если Амстердамская левая пойдет на соглашение с революционными элементами международного рабочего движения.

Тов. Урбани прав, указывая, что оппортунисты могут использовать наше соглашение с транспортниками. Это соглашение может быть использовано и в связи с некоторой коммунистической пассивностью. В нашем движении существует даже тенденция рассматривать проблему Профинтерна, не как проблему коммунистического движения. Существует, кроме того, тенденция оставаться вне Москвы и Амстердама, чтобы, таким образом, лучше служить делу единства профдвижения, примером чему является Норвегия.

Нам нужно против этих заблуждений бороться и усилить нашу работу, опираясь в ней на результаты конференции транспортных рабочих, потому что, если эти результаты не используем мы, то их использует наш противник.

Существуют вожди, реформисты с головы до ног, которые считают необходимым соглашение с нами, чтобы спасти тем самым свое положение и свои огранизации. Так, существует два рода людей, стремящихся к соглашению с нами: такие, которые в серьез верят в значение классовых организаций и необходимость активности, и такие, которые намерены продолжать обманывать рабочих, говоря им: „мы вместе с революционерами, вам поэтому нет необходимости искать более тесного сближения с ними.“ Чтобы избежать подобного маневра,

206 наша деятельность после каждой международной конференции, подобной конференции транспортных рабочих, должна весьма усиливаться.

В связи с высказанными Урбани соображениями, следует остановиться на вопросе о фабзавкомах. Во Франции, в связи с вопросом об организации фабзавкомов горнорабочих, обнаружились три различные тенденции: первая — организация унитарных горнорабочих, вторая — организация горнорабочих из всех организаций, третья — организация всех горнорабочих без различия. По нашему мнению, все рабочие должны быть сгруппированы вокруг своих фабзавкомов. Нашей задачей, поэтому, является проводить в фабзавкомы своих кандидатов.

Переходя к национальному вопросу, следует указать на опасность, которую влечет за собой внесение национального момента в профсоюзы, подобно тому, как это происходит в Чехо-Словакии. Запотоцкий заявил, что Берлинское Бюро Профинтерна требовало создания в Чехо-Словакии автономного профсоюза. Если наше центральное Европейское Бюро действительно сделало это, то мы его дезавуируем и дадим на будущее соответствующие формальные указания. Но К. П. Чехо-Словакии, со своей стороны, ничего не сделала, чтобы сгладить эту ошибку.

В Англии некоторые члены нашей партии, входящие в состав Бюро Профинтерна, имеют весьма ложное представление о партии и профсоюзах. Перед партией, говорят они, стоят политические задачи, профсоюзы же работают в области экономических вопросов. В Англии необходимо неустанно развивать работу в профсоюзах, благодаря чему окрепнет и партия. Было бы бессмыслицей ждать усиления партии и поэтому не приступать к этой неотложной работе.

В Америке, где перед нами реакционные традиции Гомперса и революционные традиции Индустриальных Рабочих Мира, ведущаяся весьма успешно борьба против параллелизма в профстроительстве все же не должна быть преувеличена. Мы должны уметь работать и в параллельных профсоюзах.

Катаяма поднял вопрос, почему в докладе о профдвижении не затронуто движение в странах Востока. Это произошло потому, что мы не намеревались дать общий доклад, а касались исключительно актуальных проблем. Мы должны, разумеется, отметить, что в профдвижении существует и колониальная проблема. Что предпринимают Французская, Голландская и Английская партии в интерасах профдвижения в колониях? Чрезвычайно мало. Английская Лейбур Парти, в свою очередь, весьма старается распространить свое влияние на Индию, что является формой империалистического воздействия на колонии. Нам решительно следует больше делать для движения в колониях. Это один из вопросов жизни и смерти для революции.

В общем, деятельность коммунистических партий в профсоюзах весьма недостаточна. Наши партии не использовали и 1/10 тех возможностей, какие представлялись событиями. Массы вновь исполняются волей к борьбе, мы должны больше делать, проявить большую энергию. Тогда мы преодолеем анархистов, реформистов и всяких путаников. То, что мы видим в Испании и во Франции,— индивидуализм

207 рабочих, путанное свободомыслие и сознательное самоустранение от всего („жеманфишизм“ — показывает недостаточность деятельности коммунистических партий в области профессионального движения.

Далее оратор отмечает, что во Франции еще существуют маленькие профсоюзы железнодорожников по 30 членов в каждом. Недавно на конгрессе железнодорожников Восточной сети шла речь о 12-ти профсоюзах, насчитывающих, все вместе, 366 членов. Таким образом, организация профсоюзов по отраслям производства, как то было постановлено конгрессом Профинтерна совместно с Унитарной Конфедерацией Труда, во Франции еще совершенно не проведена в жизнь.

Оратор заканчивает свою речь указанием, что Профинтерн, относительно которого иногда поднимались сомнения, вырос в большую силу. Мы должны теперь усилить нашу деятельность, проникнуть в самую глубь рабочего движения и укрепить наши организации. (Одобрения).

Пленум переходит к следующему пункту порядка дня:

„Борьба против фашизма“.​

Докладчик — Клара Цеткин. Она больна, ее вносят в зал, и речь свою она принуждена держать, сидя в кресле. При входе в зал ее встречают бурными аплодисментами.

Цеткин. С фашизмом пролетариату приходится считаться, как с чрезвычайно опасным и страшным врагом. Фашизм — это самое сильное, сконцентрированное, классическое выражение наступления, которое ведет по всей линии мировая буржуазия. Отразить его — диктует элементарная необходимость, и это не только с точки зрения исторического существования пролетариата, как класса, призванного освободить человечество путем преодоления капитализма, нет — это также вопрос жизни каждого рядового пролетария, вопрос насущного куска хлеба, условий труда и уровня жизни многих миллионов эксплоатируемых. Вот почему борьба против фашизма есть дело всего пролетариата. Совершенно ясно, что одолеть этого коварного врага нам удастся тем скорее, чем глубже и яснее мы вникнем в его сущность и оценим результаты его существования. До сих пор в понятие „фашизм“ вносили много путаницы. Это можно сказать не только о широких массах пролетариата, но и о его революционном авангарде — коммунистах. Одно время был распространен и даже преобладал взгляд, отождествлявший фашизм с насильственным буржуазным террором и ставивший его, таким образом,— в смысле исторической сущности и выявления,— на одну ступень с белым террором, царившим в Венгрии господина Хорти. На самом же деле, хотя кровавые террористические методы фашизма и аналогичны с методом Хорти и тоже направлены против пролетариата, однако, историческая сущность этих двух явлений в корне различна. Венгерский террор начался после победоносной, хотя бы и кратковременной борьбы пролетариата; было время, что буржуазия дрожала наблюдая мощь пролетариата. Террор Хорти был местью за революцию. Носителем мщения была незначительная каста феодального офицерства.

208 Иначе обстоит дело с фашизмом. Это отнюдь не месть буржуазии пролетариату за одержанные им в борьбе успехи. С объективно-исторической точки зрения, фашизм послан скорее в наказание пролетариату за то, что он не развернул шире начатой в России революции. Да и носителем фашизма является не маленькая каста, но широкие социальные слои, широкие массы, вплоть до самого пролетариата. Мы должны учитывать эту существенную разницу, если желаем положить конец фашизму. Его нельзя одолеть чисто военным путем,— если уж пользоваться этим выражением,— его нужно сразить и политически, и идеологически.

Хотя представление о фашизме, как о голом буржуазном терроре, свойственно и радикальным элементам нашего движения, все же оно частично совпадает со взглядом социал-демократов реформистского толка. В их представлении фашизм есть нечто иное, как террор, проявление насилия, реакция буржуазии в ответ на насилие, исходящее из рядов пролетариата и практикуемое в отношении буржуазного общества или грозящее ему. В представлении реформистов русская революция есть в некотором роде то же, что для верующих поступок Евы, вкусившей от запрещенного райского плода. Русскую революцию они считают виновницей свирепствующего в данный момент террора. Точно раньше не было хищных империалистических войн, и не существовало классовой диктатуры буржуазии! Таким образом реформисты считают фашизм результатом революционного грехопадения русского пролетариата. Никто иной, как Отто Бауэр, заявил в Гамбурге, что русские коммунисты и их единомышленники несут особо тяжкую ответственность за наступившую мировую буржуазную реакцию и фашизм. Это они толкнули партии и профсоюзы на путь раскола. При этом Отто Бауэр забыл, что в высокой степени безобидные независимцы откололись от социал-демократов еще до русской революции и ее губительно действующего на нравы примера. Дальше он заявлял, что в мировой реакции, завершением которой служит фашизм, виновно также то обстоятельство, что русская революция разрушила меньшевистский рай в Грузии и Армении. Третью причину мировой реакции он усмотрел в „большевистском терроре“ вообще.

Излагая свою точку зрения, он все же должен был признать, что

„в настоящее время мы вынуждены в Центральной Европе противопоставить фашистскому аппарату насилия организации самообороны пролетариата. Незачем себя обманывать, одного призыва к демократии мало там, где имеешь дело с прямым насилием“.

Казалось бы, отсюда логически следовало: итак, ответим на насилие насилием. Но реформистская логика идет своеобразным путем, неисповедимым, как неисповедимы пути небесного провидения. Вот дальнейший ход мыслей Отто Бауэра:

„Я не говорю о средствах, успех которых сомнителен, о восстаниях или даже всеобщей стачке. Я лишь подчеркиваю, что необходима координация парламентского выступления с внепарламентскими массовыми выступлениями“.

209 При этом Отто Бауэр не выдает тайну своего целомудренного политического сердца, не указывает, какого рода политические выступления должны иметь место в парламенте и вне его. Есть действия и действия. Бывают и парламентские и массовые действия, с нашей точки зрения, стоющие не больше, чем буржуазный помет,— простите мне это выражение. С другой стороны, бывают и парламентские и внепарламентские действия, носящие подлинно революционный характер. Отто Бауэр замалчивает характер реформистских выступлений. Таким образом, все его разглагольствования о борьбе с мировой реакцией сводятся к вопросу о международном осведомительном бюро, поставляющем точные сведения о мировой реакции.

Бауэр заявил:

„К учреждению подобного рода Интернационала многие относятся скептически. Подобного рода отношение оказалось бы справедливым лишь в том случае, если бы нам не удалось организовать осведомительного бюро, снабжающего нас необходимым материалом по вопросу о реакции“.

Что кроется за этим взглядом? Реформистская вера в силу, незыблемость капиталистического строя и классового господства буржуазии и малодушное неверие в пролетариат, как сознательный и непреоборимый фактор мировой революции. Реформисты считают фашизм доказательством незыблемости, всемогущества и силы классового господства буржуазии, до которого пролетариат не дорос, и борьба с которым заранее обречена на неуспех. Таким образом, пролетариату не остается ничего иного, как тихо и скромно отступить в сторонку и не сердить царствующего буржуазного тигра или льва борьбою за свое освобождение, за свою диктатуру; коротко говоря, ему только и остается, что отказаться от надежды и в настоящем и в будущем, и терпеливо выжидать прогресса, идя путем демократии и реформ.

Я, да и все прочие коммунисты, держимся противоположной точки зрения. Мы полагаем, что фашизм,— каким силачом он ни представляйся,— служит проявлением развала капиталистического хозяйства и симптомом распада буржуазного государства. Для успешной борьбы с фашизмом надо вникнуть в причины притягательного действия, оказываемого им на широкие социальные массы, уже лишившиеся былой обеспеченности существования и, благодаря этому, зачастую утерявшие веру в существующий строй. Одним из корней, питающих фашизм, на самом деле, является распад капиталистического хозяйства и буржуазного государства. Еще в довоенное время началась пролетаризация буржуазных слоев в процессе развития капитализма. Война расшатала капиталистическое хозяйство до самого основания. Выражением этого служит не только чудовищное обнищание пролетариата, но в такой же степени и пролетаризация самых широких масс мелкой и средней буржуазии, бедственное положение мелкого крестьянства и беспросветная нужда интеллигенции. Тяжелое положение „интеллигентов“ усугубляется тем, что довоенный капитализм склонен был к пе-

210 репроизводству интеллигенции. Капиталисты стремились и в области умственного труда вызвать массовое предложение рабочей силы, породить, таким образом, конкуренцию и понизить заработную плату. Из этих-то кругов и вербовал империализм своих передовых идеологических борцов. В данный момент все эти слои переживают банкротство своих надежд на войну. Положение их чрезвычайно ухудшилось. Но убийственнее всего чуждая им до войны, характеризующая их теперь полная неуверенность в завтрашнем дне.

К таким выводам приводит наблюдение того, что делается не только в Германии, где зачастую буржуазная интеллигенция бедствует сильнее рабочих. Взгляните только на Италию, и вы увидите, что развал хозяйства и там сыграл решающую роль, толкнув общественные массы на путь фашизма. Посмотрим, как обстоит дело с другой страной, вышедшей из мировой войны — по сравнению с прочими европейскими государствами — не в такой уж степени расшатанной,— с Англией. В Англии наших дней и в печати, и в публичных выступлениях о бедствиях многих „новых бедняков“ говорят не меньше, чем о колоссальной роскоши и прибылях немногих „новых богачей“. В Америке фермерское движение является результатом неуклонно ухудшающегося бедственного положения широкого социального слоя. Положение средних слоев во всех странах значительно ухудшилось. В некоторых государствах это ухудшение доходит до полного стирания, уничтожения этих социальных слоев. В результате — погоня многих тысяч людей за новыми возможностями жизни, жажда обеспеченного положения. Сюда примыкают еще мелкие и средние чиновники и общественные служащие, лишившиеся профессии и заработка офицерство и унтер-офицерство не только в странах побежденных, но и в государствах-победителях. Общественные элементы подобного рода поставляют фашизму внушительные кадры, определившие в некоторых странах явно монархический характер фашизма. Но считать это явление, усугубленное финансовым положением государства и падением его авторитета, единственным корнем фашизма значит не вполне понимать истинную сущность последнего.

Фашизм имеет еще и другие корни. Это — заминка, затяжной ход мировой революции, объясняемый предательством реформистских вождей рабочего движения. Значительная часть пролетаризованных или находящихся под угрозой пролетаризации мелких и средних буржуазных слоев, служащих, буржуазных интеллигентов в процессе войны сменила свое воинственное настроение на своего рода сочувствие реформистскому социализму. Они надеялись, что реформистский социализм „при помощи демократического строя“ сдвинет мир с мертвой точки, и горько разочаровались в своих ожиданиях. Социалисты реформистского толка проводят мирную коалиционную политику, за которую приходится расплачиваться — на ряду с пролетариями — служащим и чиновникам, интеллигентам, мелким и средним буржуа всякого рода. Этим слоям, как общее правило, не достает теоретической, исторической, политической выучки. Их сочувствие реформист-

211 скому социализму коренилось не глубоко, и они скоро разуверились не только в реформистских вождях, но и в социализме. „Социалисты,— говорят они,— обещали нам облегчение тягот и страданий, всяческого рода заманчивые вещи, преобразование общества на началах справедливости, демократии. На самом же деле, богатые и сильные продолжают хозяйничать и господствовать еще беспощаднее прежнего“.

К разочаровавшимся в социализме буржуа примкнули и кое-какие пролетарские элементы. Разочарованные — как буржуазного, так и пролетарского происхождения — пали духом, и в душе их померкла надежда, заставляющая в годину мрака вперять взор в лучезарное будущее. Эту бодрость духа родит вера в пролетариат, как класс, способный преобразовать общество. Сильнее, чем предательство реформистских вождей, повлияло на этих разочарованных то обстоятельство, что они без отпора, без борьбы продолжают гнуть шею в ярмо капитализма,— больше того, мирятся с муками горше прежних.

Впрочем, чтобы быть справедливой, должна прибавить, что доля вины лежит и на коммунистических партиях (я не имею в виду России): и они виновны в разочаровании части пролетариата, бросившейся в объятия фашизма. Коммунистические партии действовали не всегда достаточно внушительно, в деятельности их зачастую многого не хватало, размах ее был недостаточно глубок и широко объемлющ в смысле охвата массы. Не говорю уже о тактических ошибках, приведших к поражению. Не подлежит сомнению, что многие весьма активные, энергичные, революционно настроенные пролетарии не вступили на путь сближения с нами или, раз вступив на этот путь, свернули с него прочь в силу того, что, по их мнению, мы действовали недостаточно энергично, выступали недостаточно агрессивно, да и еще потому, что мы не сумели достаточно растолковать им причины, заставившие нас при сложившихся обстоятельствах — вопреки воле — вести себя сдержанно.

Тысячные массы устремились в сторону фашизма. Он стал прибежищем для всех политически бесприютных, потерявших почву под ногами, не видящих завтрашнего дня и разочарованных.

То, чего тщетно ждали они от революционного класса — пролетариата и социалистов — стало грезиться им, как дело доблестных, сильных, решительных и мужественных элементов, вербуемых изо всех классов общества. Их можно и нужно сплотить воедино. Это единое целое для фашистов — нация. Они уверовали в творческую социальную силу преодолевающей классовые противоречия настойчивой воли к новой и лучшей жизни. Орудием осуществления фашистского идеала они считают государство. Сильное авторитетное государство, единокровное их детище и волевое орудие одновременно. Такое государство будет царить высоко над партийными разногласиями и классовыми противоречиями, преобразуя общественный строй согласно их идеологии, их программе.

Теперь уже до наглядности ясно, что по своему социальному составу фашизм охватывает и такие элементы, которые могут оказаться

212 чрезвычайно неудобными, даже опасными для буржуазного общества. Идя дальше, я утверждаю, что эти элементы неминуемо должны стать опасными для буржуазного общества, поскольку только они поймут свой истинный интерес. Действительно, когда дело до этого дойдет, они сделают все возможное, чтобы насколько возможно скорее смести буржуазный строй и осуществить коммунизм. Но практика показала, что до сих пор революционные элементы внутри фашизма затерты реакционными и пребывают в скованном состоянии. Здесь повторяется явление, так часто наблюдавшееся в других революциях. Мелко-буржуазные и средние слои общества вначале качаются из стороны в сторону между сильными, исторически боевыми лагерями — пролетариатом и буржуазией,— в полной нерешимости, куда им примкнуть. Выпавшие на их долю бедствия, а отчасти и присущие им высшие стремления и идеалы заставляют их сочувствовать пролетариату, пока он не только революционно действует, но и как будто может рассчитывать на победу. Под давлением масс и в угоду их потребностям, при такого рода положении порою приходится кокетничать с революционным пролетариатом даже и фашистским вождям,— в глубине души отнюдь ему не сочувствующим. Но стоит только обнаружиться, что пролетариат сам отказывается двигать дальше революцию, сам боится ее и, набожно преклоняясь перед капитализмом, под влиянием реформистских вождей, отступает с поля битвы,— как широкие массы фашистов устремляются туда, где большинство их вождей — сознательно или несознательно — пребывало с самого начала: на сторону буржуазии.

Буржуазия, разумеется, радостно приветствует новых союзников. В них видит она залог своего усиления на все готовую и услужливую толпу. Привыкшая властвовать, буржуазия, к сожалению, гораздо лучше разбирается в положении и успешнее отстаивает свои классовые интересы, чем привыкший влачить ярмо пролетариат. Она с самого начала ясно определила положение и выгоды, которые можно извлечь из фашистов. Чего хочет буржуазия? Она стремится к восстановлению капиталистического хозяйства, т. е. дальнейшему сохранению своего классового господства. При создавшихся обстоятельствах этого достичь можно лишь ценою усиленного гнета и эксплуатации. Буржуазии прекрасно известно, что без чужой помощи ей не вогнать эксплуатируемых в подобного рода ярмо. Пройдя горнило тяжких страданий, даже и самые толстошкурые пролетарии начинают бунтовать против капитализма. Буржуазии приходится сознаться, что в этой обстановке медоточивая проповедь гражданского мира из уст реформистов-социалистов перестает оказывать свое усыпляющее действие на пролетариат. Весь ее теперешний расчет построен на подавлении и дальнейшей эксплуатации пролетариата при помощи насильственных средств. Но государственный аппарат начинает частично сдавать. Он постепенно теряет и финансовую мощь и моральный авторитет, необходимые для содержания рабов в рабской верности и слепом повиновении. Буржуазия уже не может гарантировать свое

213 классовое господство при помощи законных мер, предоставляемых в ее распоряжение государством. Ей нужна уже какая-то нелегальная антигосударственная организация. Кадры для этого поставляет пестрая, сбродная толпа фашистов. Вот почему буржуазия не только милостиво протягивает фашистам руку для поцелуя, но и предоставляет им широчайшую свободу действия, вопреки всем писаным и неписаным законам. Больше того, она сама питает фашизм, поддерживает его и способствует его развитию всеми имеющимися в ее распоряжении средствами — золотого мешка и политической власти.

В зависимости от конкретных условий той или другой страны, фашизм носит различные черты. Но две из них присущи ему всюду: это, во-первых, мнимо революционная программа, чрезвычайно искусно приспособляемая к настроениям, интересам и требованиям широчайших общественных масс, и, во-вторых, применение самого грубого жестокого террора.

Классической страной фашизма была до сих пор Италия. Питательной средой, на которой пышно расцвел итальянский фашизм, был хозяйственный развал ее и экономическая слабость. С первого взгляда это может показаться странным, так как Италия принадлежит к государствам — победителям. И тем не менее, война нанесла тягчайший удар по хозяйству Италии. Победоносная буржуазия вышла из борьбы все-же разбитой. Решающую роль при этом сыграла экономическая структура и экономическое развитие страны. Промышленный капитализм, в современном смысле этого слова, имелся лишь в северной Италии. В средней же Италии и, особенно, в южной царил аграрный капитал, частично-феодальные отношения и финансовый капитализм, не успевший достичь современного уровня развития и значения. И тот и другой отнюдь не были настроены империалистически, оба относились к войне враждебно и извлекли для себя весьма мало пользы из человекоубийства. Жившее в докапиталистических условиях крестьянство страшно пострадало от войны, а, вместе с ним, и мелкая городская буржуазия и пролетариат. Не смотря на то, что капиталисты северно-итальянской, искусственно вскормленной тяжелой промышленности положили себе в карман баснословные барыши, эта промышленность, не имея под собой почвы в Италии,— где нет ни угля, ни железной руды,— отцвела, не успевши расцвесть.

Наигибельнейшие последствия войны скоро дали себя почувствовать Италии в экономической и финансовой области. Начался страшный кризис. Промышленность, ремесло и торговля,— все переживало застой, одно банкротство следовало за другим. „Банко Ди Сконто“ и „Ансальдо“,— эти детища империализма и войны,— потерпели крах. Сотни тысяч людей остались без занятия и хлеба, сотни тысяч инвалидов, вдов и сирот нуждались в социальном обеспечении. Благодаря кризису, армия беспартийных и бездомных пополнилась толпами уволенных рабочих, работниц и служащих. Грандиозный вал нищеты катился безостановочно по Италии, начиная с лета 1920 года до весны 1921 года, когда он достиг своего кульминационного пункта. Северо-

214 итальянская промышленная буржуазия — бессовестный подстрекатель к войне — оказалась не в состоянии восстановить развалившееся хозяйство; она не обладала политической властью, необходимой для мобилизации государства ради своих целей. Правительственная власть вновь выскользнула из ее рук и попала обратно в руки капиталистов — аграриев и финансистов во главе с Джиолитти. Но если бы этого даже и не случилось, трещащему по всем швам государству, все равно, не найти бы ни средств, ни возможностей для ликвидации кризиса и сопутствующих ему бедствий.

В создавшейся обстановке и благодаря ей, буйно расцветал фашизм. Муссолини был судьбой уготованным вождем его. Осенью 1914 года Муссолини повел себя, как ренегат социализма пацифистского толка, выдвинув лозунг: „война или республика“ и превратившись в фанатического сторонника войны. На страницах основанной на антантовские деньги ежедневной газеты „Пополо д‘Италия“ он сулил трудовому народу земной рай в результате войны. Вместе с промышленной буржуазией он переходил вброд кровавое море всемирной войны, вместе с нею стремясь создать из Италии современное капиталистическое государство. Чтобы активно влиять на ход вещей, грозивший опрокинуть его цели и рассеять его пророчества, Муссолини нужно было сплотить вокруг себя массы. В период войны — в 1919 г. — он основал в Милане первый „Фашио ди Комбатенти“, союз б. фронтовиков, начертав на программе спасение и обеспечение процветания нации,— „обеспечение героям окопов и трудящимся возможности воспользоваться революционными плодами революционной войны“. Фаши возникли в ряде городов. В начальной стадии это движение привело к ожесточенной борьбе с революционными рабочими организациями, которые, по словам Муссолини, отстаивая точку зрения классовой борьбы, „раскололи и ослабили нацию“. Фашизм направил острие оружия и в сторону правительства Джиолитти, на которое он взвалил всю ответственность за черную годину, наступившую после войны. Вначале фашизм развивался медленно и слабо. Развитие его тормозилось доверием широких масс народа к социализму. В мае 1920 года по всей Италии насчитывалось всего 100 фаши, при чем в каждом из них не свыше 20 — 30 членов.

Скоро фашизму удалось обрести и другую питательную среду. Объективно-революционное положение породило в итальянском пролетариате субъективно-революционные настроения. Громадную роль сыграл при этом славный пример русского пролетариата и крестьянства. Летом 1920 года дело дошло до захвата фабрик металлистами. То тут, то там, вплоть до юга Италии, сельско-хозяйственные рабочие, мелкие крестьяне и мелкие арендаторы захватывали поместья или восставали в другой форме против крупных аграриев. Но рабочие вожди оказались недостойными этого великого исторического мгновения. Вожди — реформисты социалистической партии пугливо отпрянули в сторону, не пожелав расширить захват фабрик в политическую борьбу за власть. Они ввели борьбу рабочих в узкое русло чисто-экономиче-

215 ского движения, руководить которым должны де профсоюзы; в трогательном согласии с Д'Арагона и другими авторитетами всеобщей Конфедерации Труда они предавали восставших рабов труда и заключили позорный компромисс с предпринимателями, не без содействия правительства, главным образом, Джиолитти. Вожди левого крыла социалистической партии, выкристаллизовавшегося позднее в компартию, были в политическом отношении еще слишком неопытны и слабо вышколены, чтобы осилить идейно и овладеть политически положением, дав другой оборот делу. Одновременно с этим сказалась незрелость пролетарских масс, неспособных перешагнуть через вождей или толкнуть их вперед по пути революции.

Захват фабрик кончился тяжким поражением пролетариата, внеся сомнения, упадочные настроения, малодушие в его ряды. Тысячи рабочих повернулись спиной к партии и профсоюзам. Многие из них впали в индефферентизм и отупели, другие примкнули к буржуазным объединениям. Фашизм вербовал все больше и больше сторонников среди этих разочарованных, а также среди городской мелкой буржуазии и сельского населения. Он и идеологически и политически одержал победу над отравленными реформизмом пролетариями. В феврале 1921-го года насчитывалось около 1.000 фаши. Фашизм вербовал на свою сторону массы, бессовестно, демагогически выдвигая в агитационных целях мнимо революционные требования. Его дутый словесный радикализм в первую голову повернулся против правительства Джиолитти, как „предателя нации“. Вторым „врагом“ он считал проникнутые международным духом „антипатриотические“ рабочие организации, и фашизм начал орудовать против них огнем и мечом. Согласно республиканскому, антимонархическому и империалистическому строю мыслей, Муссолини требовал смещения династии и обезглавления Джиолитти в буквальном смысле этого слова. Свита его начала „муштровать“ „антинациональные“, т.-е. сознательные в классовом отношении, рабочие организации при помощи беспощадного кровавого террора. Весною 1921 года последовали фашистские „карательные экспедиции“. Они ринулись на сельских пролетариев, сметая их организации, поджигая дома, убивая вождей. Лишь позднее перекатился фашистский террор и на пролетариат крупных городов. Правительственные власти предоставляли всему этому безвозбранно итти своим чередом, вопреки праву и законам. Буржуазия, как промышленная, так и аграрная, явно покровительствовала фашистскому террору и оказывала ему денежную и иную поддержку. Вопреки поражению пролетариата при захвате фабрик, она все боялась, что пролетариату вновь удастся окрепнуть. При выборах в муниципалитеты социалисты завоевали, приблизительно, около одной трети всех муниципалитетов, числом в 8.000. Предстояло предотвратить опасность.

В ту пору у правительства, конечно, были и основания и достаточные средства для насильственного подавления фашизма, угрожающе наступавшего ему на горло. Но при тогдашнем положении это значило бы дать толчок усилению рабочего движения. Уж лучше фашисты,

216 чем социалисты и революционеры, думал Джиолитти. Старая хитрая лиса распустила палату и назначила новые выборы на май 1921 года. Он основал „блок партий порядка“, т.-е. всех буржуазных партий, со включением в него и фашистских организаций. В процессе избирательной кампании фашизм растерял свой республиканский арсенал. Антидинастическая и антимонархическая агитация стихала по мере присоединения к фашизму аграрных вождей и земледельческих масс. Этим последним фашисты были в значительной степени обязаны своими успехами на выборах, ростом и усилением фаши, количество которых к маю 1921 года возрасло до 2.000. Бесспорно, Муссолини знал, чем грозит ему самому и осуществлению его целей наблюдаемое заполнение фаши аграрными элементами. Он понимал, что с прекращением мнимо революционной анти-монархической агитации бледнеет обаяние фашизма в глазах широких масс. По минованию избирательной кампании, он рассчитывал вернуться к лозунгам 1919 года. В интервью с представителем „Джорналле д‘Италия“, выражавшей интересы тяжелой индустрии, он заявил, что избранные в палату фашисты не могут присутствовать при открытии палаты, в виду невозможности для них ответить на тронную речь возгласом: „да здравствует король!“ Появление этого интервью в печати было поводом для обнаружения силы аграрного крыла фашизма. Несколько избранных при помощи фаши депутатов примкнули к монархистам и националистам. Состоялось совместное заседание депутатов-фашистов с окружными делегатами фаши, с целью занятия определенной позиции по спорному вопросу. Предложение Муссолини провалилось. Обуздав свое республиканское настроение, он заявил, что не намерен создавать из этого повода для раскола фашизма. Постигшее поражение побудило его ввести фашизм в рамки централизованной партийной организации, урезав прежний свободный характер движения. Этот поворот произошел на первом фашистском съезде в ноябре 1921 года. В организационном вопросе Муссолини вышел победителем, но выборы центрального комитета принесли ему поражение. Ему не удалось прибрать центральный комитет к своим рукам: лишь половина мест в нем оказалась заполненной его личными сторонниками, другая же — монархически настроенными аграриями. Надо учесть значение этого обстоятельства. Оно свидетельствует о наличии в рядах фашистов неуклонно растущего противоречия, ведущего к развалу фашизма. Таково противоречие интересов аграрного и промышленного капитала; политической формой выражения его служит разногласие между монархистами и республиканцами. В настоящее время партия насчитывает около 500.000 членов.

Но, чтобы стать господином рабочего класса, заставив его безропотно работать ради восстановления и дальнейшего развития капиталистического хозяйства, еще недостаточно одного построения партии на основе фаши. Для достижения этой цели необходим еще другого рода аппарат, служащий делу развращения рабочего движения: с этой целью были созданы фашистские профсоюзы, так называемые „нацио-

217 нальные корпорации“. Их задача сводилась к планомерной борьбе с революционным рабочим движением, со всяким независимым самостоятельным рабочим движением, как это от случая к случаю делал фашизм с самого начала. Муссолини всегда опровергает обвинение в том, что он ведет борьбу против рабочего класса. Он неоднократно уверял в том, что цель его — поднять рабочий класс и материально и духовно, а отнюдь не возвращать его „к мучительным условиям рабского существования“. Но при этом подчеркивается необходимость оставаться в рамках „нации“, все подчиняя ее интересам и резко отвергая классовую борьбу. Фашистские профсоюзы основаны с явно выраженной целью — служить противоядием революционным организациям и, вообще, всем классовым организациям пролетариата. Муссолини и его свита подозревают каждую пролетарскую классовую организацию в революционности. По существу это совершенно правильно: подлинно пролетарская организация неизбежно будет революционной. Поскольку она перестает быть революционной, перестает она быть и классовой пролетарской организацией. Она становится органом гражданского мира, делового сотрудничества, служения интересам буржуазии. Поучительный пример в этом отношении — реформистские организации. Но и они оказываются несостоятельными с точки зрения фашистского национализма. Фашизм строит собственные профсоюзные организации на началах объединения рабочих, служащих и предпринимателей одного производства, одной отрасли промышленности. Организованные предприниматели в ряде случаев отказывались вступить в профсоюзы Муссолини. Так было с союзом сельских хозяев и союзом промышленников. Но эта ересь не навлекла на них фашистской карательной экспедиции. Экспедиция выплывает на сцену, когда дело касается пролетариев: для этого не нужно даже, чтобы они участвовали в революционном движении, достаточно уже одного того, что они борются, как подсказывает классовой интерес. Десятки тысяч рабочих были вынуждены силой вступить в фашистские профсоюзы, количество членов которых, таким образом, достигло 800.000.

Орудием террористического подавления рабочего движения служат фашистам так называемые „эскадроны“. Это — военные организации, выросшие из аграрных карательных экспедиций. Отряды „несущих кару“ вначале вербовались из добровольцев,— от случая к случаю,— постепенно же превратились в постоянные „организации“, с регулярно оплачиваемыми и наемными сотрудниками, профессией которых стал террор. С течением времени „эскадроны“ сложились в чисто военную организацию, совершившую государственный переворот и служащую оплотом Муссолини, как диктатора. После захвата власти и установления фашистского строя „эскадроны“ были легализованы в качестве „национальной милиции“ — органа буржуазного государства. Как это неоднократно официально подчеркивалось, „они служат богу, нации и министру-президенту“,— обратите внимание — не королю. Цифровые данные касательно их численности сильно расходятся между собою. К моменту государственного переворота количество их участ-

218 ников колебалось между 100.000 и 300.000, ныне оно достигает полумиллиона.

Товарищи, подобно тому, как возникновению фашизма предшествовало предательство, измена реформистских вождей, так и накануне завоевания государственной власти фашизмом реформистами было совершено опять-таки новое предательство, повлекшее за собой новое поражение пролетариата. 31-го июля состоялось тайное заседание итальянских реформистских вождей, как профсоюзных, так и политических. Туратти там фигурировал на-ряду с д'Арагоной. На этом заседании было постановлено объявить на 1-е августа всеобщую стачку от имени Всеобщей Конфедерации Труда. Эта всеобщая стачка не была подготовлена, не была организована. При таких данных она, разумеется, закончилась страшнейшим поражением пролетариата. В некоторых районах стачка только началась в то время, как в других она уже кончилась. Это поражение по размерам и роковому значению его ничуть не меньше поражения, постигшего пролетариат при захвате фабрик. Оно толкнуло фашистов на государственный переворот и было причиной упадка духа и деморализации в рядах рабочих, отказавшихся от всякой мысли о сопротивлении и пассивно-безнадежно предоставивших идти событиям своим чередом. Предательство реформистских вождей после государственного переворота нашло свое яркое выражение в согласии Бальдези,— одного из влиятельнейших вождей Итальянской Конфедерации Труда и Социалистической Партии,— вступить, согласно предложению Муссолини, в фашистское правительство. Позорное соглашение разбилось — какой позор! — отнюдь не о протест и возражения реформистов, но о противодействие фашистских аграриев.

Товарищи, из моего беглого обзора вам должна уже быть ясна существующая в Италии связь между развитием фашизма и экономическим развалом страны, толкнувшим массы на путь нищеты и заблуждений, а также связь между развитием фашизма и предательством реформистских вождей, заставивших пролетариат малодушно отказаться от борьбы. Виновна несколько в этом и тогдашняя слабость компартии. Не говоря уже о ее количественной слабости, ею совершена еще и тактическая ошибка, состоявшая в том, что партия считала фашизм явлением исключительно военного характера и не доглядела его идеологической и политической сущности. Не следует забывать, что задолго до подавления рабочего движения при помощи террористических актов фашизм сумел одержать идеологическую и политическую победу над движением, и надо отчетливо понять, чем это объясняется. Весьма опасно пренебрегать значением идеологической и политической победы над фашизмом.

Совершенно очевидно, что фашизм своим организационным и политическим ростом обязан своей программе, обладавшей значительной притягательной силой в глазах широкой массы. Для нас,— а равным образом и для пролетариев всех стран,— важно установить, что сделано фашизмом в Италии после завоевания государственной власти для осуществления своей программы. Каково государство, призванное

219 служить ему орудием? Есть-ли это превозносимое им вне партийное и надклассовое государство, способное служить интересам каждого слоя общества, или же это орган имущего меньшинства и, главным образом, промышленной буржуазии? Легче всего получить ответ, сопоставив наиважнейшие требования фашистской программы с тем, как она проводится в жизнь.

Каковы были политические обещания фашизма в ту пору, когда он, подобно Самсону, ринулся вперед с буйно развевавшимися по ветру волосами?

Он сулил реформу избирательного права, последовательное проведение в жизнь пропорциональной системы выборов. Что же мы видим? Старая, несовершенная, пропорциональная система выборов, введенная еще в 1919 году, отменяется и заменяется избирательным правом, которое приходится признать глумлением, кровавым издевательством над пропорцией. Партия, получившая абсолютное большинство на выборах, получает две трети мест в палате. Спор шел даже о том, две ли трети, или три четверти. Согласно последним газетным сообщениям, фашисты, видимо, довольствуются предоставлением наисильнейшей партии, т.-е. фашистам, двух третей всех мест, предоставляя распределять остающуюся часть между другими партиями на началах пропорциональности. Вот так милая реформа избирательного права!

Муссолини обещал активное и пассивное избирательное право женщинам. Не так давно в Риме состоялся международный буржуазный женский конгресс поборниц избирательного права для женщин. Муссолини рыцарски расшаркался перед дамами и со сладкой улыбочкой обещал женщинам избирательное право при выборах в муниципалитет. Итак, политического права они, пока что, лишены, но и избирательным правом при выборах в муниципалитеты будут пользоваться не все женщины, а лишь те, кто обладает образовательным цензом, затем женщины, „отличившиеся на войне“, да женщины, мужья которых обладают большим мешком денег для уплаты определенных налогов. Вот, как выполнено обещание касательно женского равноправия.

Программа фашизма предусматривала ликвидацию Сената и создание своего рода экономического парламента, существующего бок-о-бок с политическим. Теперь об экономическом парламенте нет и речи. Но при первом выступлении перед Сенатом,— этой кунсткамерой реакционеров,— Муссолини восхвалял его заслуги в прошлом, заявлял, что они служат залогом плодотворной работы его в настоящем и подсказывают предоставление ему большего влияния на законодательство в будущем.

Фашисты в своей программе требовали немедленного созыва Национального Собрания, в целях реформы конституции. Как обстоит дело в данном случае? О Национальном Собрании что-то не слыхать, реформа же конституции сводится к вышеочерченному формированию палаты, где партия большинства выдвигает на пост министра-президента. Выдвинутый кандидат, а, следовательно,— пока большинство

220 принадлежит фашистам,— фашистский кандидат должен получить санкцию короля. Он по своему усмотрению подбирает кабинет, представляется сам и рекомендует свой кабинет палате и получает от последней вотум доверия, после чего парламент расходится на целые четыре года, иными словами, на весь период своего избрания.

Сопоставим еще несколько обещаний фашизма в социальной области с их осуществлением. Фашизм сулил установить законодательным путем восьмичасовой рабочий день и минимум заработной платы как для промышленных, так и для сельскохозяйственных рабочих. Проектируемый же закон о восьмичасовом рабочем дне предусматривает сотни исключений, с указанием на возможность неприменения его и в ряде других случаев. Восьмичасового рабочего дня для многих категорий пролетариата фактически уже не существует. Особенно резко нарушается он на железных дорогах, в почте и в других службах связи, где, на основании служебного приказа „собаки Гренера“, место восьмичасового пребывания на службе заняли восемь часов фактической работы.

Что касается установления минимума заработной платы, то приходится сказать, что террор настолько сковал и развалил профсоюзы, а поведение бургфриденовских „фашистских корпораций“ настолько усилило противодействие предпринимателей любому экономическому требованию, что рабочие уже не в состоянии отстоять пред лицом ухудшающейся экономической конъюнктуры хотя бы старые размеры вознаграждения. Сокращение заработной платы, в среднем, достигает 20 — 30%, для многих категорий рабочих 50%, а в иных случаях даже и 60%.

Фашизм обещал страхование старости и инвалидности, как оплот, спасающий от самой ужасной нищеты и мучений. Как же выполнил он свое обещание? Отменен даже жалкий, существовавший в зачаточном виде — в размере 50 миллионов лир — фонд социального обеспечения старых, больных и увечных. „По соображениям экономии“ эти 50 миллионов лир попросту вычеркнуты из бюджета, так что трудящиеся в минуты невзгоды уже не могут рассчитывать в Италии на социальное обеспечение. Вычеркнуты из бюджета и 50 миллионов лир, предназначенные на посредничество в деле приискания труда или вспомоществования безработным, и 60 миллионов лир на оказание кредита кооперации.

Фашизм выдвинул требование предоставления рабочим права участия в техническом руководстве предприятиями. Фашизм обещал подчинить общественные предприятия техническому контролю со стороны фабзавкомов. В настоящее время обсуждается законопроект, кладущий конец самому существованию фабзавкомов. Кроме того, предполагается передать общественные предприятия в эксплоатацию частным предпринимателям, что частично уже и проведено. Изготовление спичек, бывшее до сих пор монополией государства, теперь служит делу выжимания прибыли частными капиталистами; им же предполагается передать эксплуатацию телефона и радио-телеграфа и

221 даже железных дорог. Муссолини заявляет, что фашисты — „либералы в классическом смысле этого слова“.

Поглядим, что сделано фашизмом в области финансов. Фашизм замышлял коренную реформу налогового обложения. Его „авторитарное государство“ должно было использовать свою власть для проведения всеобщего, сильно-прогрессивного налога на капитал, частично носящего характер „экспроприации капитала“. На самом же деле отменены различного рода налоги на предметы роскоши, как-то: налог на экипажи, автомобили и т. д., и мотивируется это тем, что подобные налоги „тормозят развитие производительных сил нации и разрушают собственность и семью“. В дальнейшем проектируется увеличение косвенных налогов со столь же остроумной мотивировкой, говорящей, что рост косвенного обложения сокращает потребление, этим самым способствуя развитию заграничного экспорта. Отменено постановление, касающееся „номинальности акции“, что открывает широко двери желающим уклониться от уплаты налогов.

Муссолини и его гвардия требовали конфискации церковного имущества. Вместо этого, фашистское правительство восстановило в силе ряд старых, уже было отмененных привилегий духовенства. После отмены религиозного обучения в школе, последовавшего 50 лет тому назад, Муссолини ввел его вновь, распорядившись, чтобы в каждой школе было вывешено распятие. Вот какой оборот приняла борьба с духовенством.

Фашизм требовал пересмотра государственных договоров на военные поставки и конфискации государством военных сверхприбылей вплоть до 85%. Как же обстоит дело с этим обещанием? Парламент выделил комиссию, задача которой — ознакомиться с договорами на военные поставки. О результатах ознакомления она должна была публично доложить в палате. Такой доклад, несомненно, тягчайшим образом скомпрометировал бы большинство представителей тяжелой промышленности, фашистских деятелей и кормильцев. Муссолини требовал, чтобы комиссия сделала свой доклад ему лично, грозя шестимесячным заключением тому, кто осмелится предать что-либо из этого доклада огласке. О конфискации военных сверхприбылей фашисты ни-гугу, и миллиарды то и дело ассигновываются владельцам тяжелой индустрии за различного рода поставки.

Собирался фашизм стать также коренным новатором в военной области. Он требовал отмены постоянного войска, установления краткого срока отбывания воинской повинности, организации армии, применительно к задаче обороны страны, а не ведения империалистических войн и т. д. Что из этого проведено им в жизнь? Постоянное войско осталось, срок отбывания воинской повинности увеличен с 8-ми месяцев до 18-ти, что равносильно увеличению количественного состава войска с 250.000 до 350.000 человек. Правда, упразднена королевская гвардия, этот особый вид организованной и вооруженной по военному образцу полиции. Не потому ли, что ее вмешательство в манифестации, стачки и т. д. не нравилось народу и, в частности, ра-

222 бочим? Наоборот, Муссолини признал ее „чрезмерно-демократичной“, так как она была подведомственна не генеральному штабу, а министерству внутренних дел, и Муссолини опасался, как бы в один прекрасный день эти отряды не пришли в столкновение с его эскадронами и не выступили бы, пожалуй, против него. Количественный состав королевской гвардии равнялся 35.000 человек. Зато состав карабинеров увеличен с 65.000 до 90.000 человек. Кроме того, удвоены размеры полиции, в том числе даже таможенной полиции и сыскного отделения. Помимо того, фашистское правительство преобразовало в национальную милицию эскадроны „черноблузников“. Количество их, первоначально доходившее до 100.000, согласно недавно принятому в лагере фашистов решению, предполагается довести до полумиллиона. Проникновение сюда в качестве националистически настроенных „синеблузников“ многочисленных аграрно-монархических элементов заставляет Муссолини опасаться уклона их в сторону, враждебную его диктатуре. С первого момента возникновения эскадронов он старался подчинить их политическому главенству партии, т.-е. своему собственному верховному руководству. Он надеялся достичь этого путем подчинения эскадронов национальному генеральному командованию, намечаемому партией. Но политическое руководство не могло устранить противоречий в рядах эскадронов, противоречий, неуклонно растущих с момента вступления в эскадроны националистов „синеблузников“. Чтобы сломить их влияние, Муссолини добился постановления, гласящего, что каждый член партии обязан быть членом национальной милиции, состав которой, таким образом, должен совпадать с составом партии. Муссолини надеялся, таким образом, взять в политическом отношении верх над сопротивляющимися ему аграрными элементами. Однако, вступая в милицию, члены партии неизбежно переносят в ее ряды существующие среди них политические разногласия, и эти последние продолжают там развиваться, пока не приведут к распаду.

Вооруженная сила, говорили фашисты, должна служить исключительно делу обороны отечества. В действительности же, расширение войска и чудовищные вооружения, несомненно, рассчитаны на крупные империалистические авантюры. Артиллерия чрезвычайно усиливается, состав кадрового офицерства растет, особо поощряется развитие флота, сданы заказы на громадное количество броненосцев, миноносцев, подводных лодок и т. д. Явно бросается в глаза громадное расширение воздушного флота. Сданы уже заказы на тысячи новых аэропланов, учреждается множество новых летательных станций, выделена специальная комиссия и ассигнованы сотни миллионов лир тяжелой промышленности на постройку летательных аппаратов и смертоносных орудий новейшего типа.

При сопоставлении программы фашизма в Италии с ее осуществлением, всякому наглядно ясно полнейшее идеологическое банкротство движения. Резко бросается в глаза противоречие между фашистским словом и делом. Подобно мыльному пузырю, лопнуло и развеялось утверждение, что в фашистском государстве превыше всего —

223 блюдется интерес нации. „Нация“ оказалась ничём иным, как все той же буржуазией, а фашистское идеальное государство — вульгарным и бессовестным буржуазным классовым государством. За идеологическим банкротством, рано или поздно, должно последовать и политическое. Признаки его уже налицо. Фашизм не в состоянии сплотить вокруг себя даже и те различного рода буржуазные силы, с молчаливого благосклонного согласия которых он стал у власти. Фашизм хотел закрепить за собою власть для социального переустройства общества при помощи правительственного аппарата. Но до сих пор ему не удалось подчинить себе даже и бюрократического аппарата. Вспыхнула резкая борьба между старой, прочно обосновавшейся на своих местах, бюрократией и новым фашистским чиновничеством. То же резкое противоречие обнаружилось между старым постоянным войском и его кадровым офицерством, с одной стороны, и фашистской национальной милицией с ее новыми национальными вождями, с другой. Противоречие между фашизмом и буржуазными партиями неуклонно растет. План Муссолини сводился к созданию в лице фашистской партии единой буржуазной классовой организации, противопоставляемой революционному пролетариату. Вот почему он стремился раздавить или поглотить все буржуазные партии. Ему удалось поглотить лишь одну — националистическую. Как уже неоднократно повторялось, во всяком слиянии имеются две стороны. Попытка слияния в единую партию буржуазных, либеральных, республиканских, демократических групп на единой консервативной основе закончилась весьма жалким образом. Больше того, политика фашистов заставила уцелевшие остатки буржуазной демократии вспомнить о своей старой идеологии. Очутившись лицом к лицу с Муссолини и его политикой насилия, они повели борьбу „в защиту конституции и за восстановление былой буржуазной свободы“ Для неспособности фашизма укрепить свою политическую позицию и расширить ее базис весьма характерны его отношения с католической народной партией, бесспорно наикрупнейшей и наивлиятельнейшей буржуазной партией Италии. Муссолини рассчитывал отколоть правое аграрное крыло этой партии, толкнув его на путь объединения с фашистами, и этим ослабить левое крыло, вызвав распад его. Случилось же иначе. На последнем съезде „пополяри“ в Турине поднялся настоящий протест против фашизма. Члены правого крыла, пытавшиеся благосклонно и доброжелательно отозваться о фашизме, были освистаны. Самая же резкая критика фашистской политики встречала, наоборот, бурные одобрения.

Из-за обрисованных противоречий и некоторых других выглядывает еще классовое противоречие, которого не устранить бургфриденовской проповедью и соответствующей ей организацией. Классовые противоречия сильнее, чем отвергающие их идеологии, и они дают себя чувствовать, вопреки фашизму, зачастую благодаря ему и против него. Поведение „пополяри“ свидетельствует о росте самосознания в широких слоях мелкой городской буржуазии и мелкого крестьянства, понявших свое классовое положение и противоположность.

224 своих интересов с интересами крупного капитала, а это сильно отразится на прочности фашистских позиций в Италии. Иными словами, это грозит фашизму распадом. Эти слои населения — по крайней мере, женщины — настроены глубоко католически, церковно. Вот почему Муссолини делал все от него зависящее, чтобы завоевать симпатии Ватикана. Но и Ватикан не дерзнул противодействовать начавшемуся бунту входящих в народную партию крестьянских масс.

Мелкое крестьянство видит, что фашизм несет буржуазии облегчение налогового бремени и жирные прибыли, отягчая в то же время налоговое бремя крестьянства, нагромождая на него косвенные налоги и производя новый учет сельско-хозяйственного дохода. То же касается и городской мелко-буржуазной массы. Весьма резкая оппозиция объясняется еще и тем, что торжествующий фашизм отменил применявшиеся раньше меры к ограждению интересов квартиронанимателей; домовладельцам вновь предоставлено неограниченное право эксплуатации квартиронанимателей путем произвольного вздувания цен. Рост недовольства в среде мелкого крестьянства и сельско-хозяйственных рабочих сказывается особенно ярко зачастую там, где фашизм считал сопротивление сломленным при помощи „эскадронов“. В Боскореале, возле Неаполя, свыше тысячи крестьян штурмом взяли ратушу в качестве протеста против обременявших их налогов. В трех пунктах провинции Наварра сельско-хозяйственным рабочим удалось успешно отстоять в борьбе с крупными аграриями старую заработную плату и старые условия труда. Этому помог захват нескольких имений, произведенный при поддержке фашистских же эскадронов. Это свидетельствует о том, что идея классовой борьбы начинает пускать корни в рядах самих фашистов.

Особенно важно отметить пробуждение сознания в части пролетариата, сбитой-было с толку и отравленной фашизмом. Этот последний не в состоянии отстоять интересов рабочих в их борьбе с буржуазией, он не в состоянии сдержать обещания, данного им фашистскими профсоюзами. Чем дальше он продвигается по пути побед, тем менее оказывается способным служить опорой пролетариям. Он не может даже заставить предпринимателей сдержать обещание о предоставлении преимуществ рабочим, состоящим в общей с ними организации. Там, где в состав фашистских профсоюзов входит лишь малое количество рабочих, пожалуй, капиталист и ставит этих немногих в лучшее положение в смысле заработной платы. Там же, где в фашистские организации входят массы, предприниматели не могут особенно деликатничать с „братьями — фашистами“: это обошлось бы им слишком дорого, а, как известно, добродушие господ капиталистов быстро улетучивается там, где дело коснется золотого мешка.

Пробуждению сознания в рядах пролетариата чрезвычайно способствовало то обстоятельство, что громадное количество рабочих очутилось на улице без куска хлеба. Сокращение коснулось не только частных предприятий, но и государственных. Вскоре после фашистского государственного переворота было уволено 17.000 железнодо-

225 рожников. За этим последовали и еще предстоят новые увольнения. Государственные и военные мастерские закрылись. Это лишило куска хлеба 24.000 рабочих, открыв частным предпринимателям возможности их безграничной эксплоатации.

Страстный протест против фашистской экономической политики исходит как раз из рядов фашистски-организованных рабочих. В Турине, в Неаполе, в Триесте, в Венеции и во многих других городах никто другой, как фашистские профсоюзы, предварительно объединившись на предмет общего выступления с рабочими всех без исключения организаций и партий — в том числе с коммунистами и синдикалистами,— организовали крупную публичную манифестацию, в качестве протеста против закрытия мастерских и связанных с этим увольнений. Из Неаполя несколько сотен военных инвалидов, тоже уволенных из военных мастерских, отправились в Рим протестовать против допущенной в отношении их несправедливости. Они искали защиты и права у Муссолини и поплатились за свое доверие свободой, попав в Риме прямо из поезда в тюрьму. Началось движение рабочих верфей Монфалконы, Триеста, целого ряда районов и отраслей промышленности, при чем участвуют в нем и рабочие — члены фашистских организаций. В отдельных местах дело доходило до захвата предприятий, фабрик, при чем захват производили фашистские рабочие при благосклонном нейтралитете или даже при поддержке эскадронов.

Все это показывает, что за идеологическим банкротством неминуемо идет политическое, и что рабочие быстро одумаются и поймут, в чем состоит их классовый интерес и классовый долг.

Отсюда нам надлежит сделать кое-какие выводы. Во-первых, мы не должны рассматривать фашизм, как нечто цельное и единое, как своего рода „гранитную глыбу“, о которую суждено разбиться всем нашим усилиям. Фашизм — двойственное образование, имеющее в своем составе противоположные элементы и стоящее перед неминуемым внутренним распадом и развалом. Мы должны с величайшей энергией вести борьбу против фашизма, завоевывая на свою сторону не только пошедших на удочку фашизма пролетариев, но и мелкое и среднее мещанство, мелкое крестьянство, интеллигенцию,— коротко говоря, все те слои, экономическое и социальное положение которых ставит их во враждебные отношения к крупному капиталу, толкая на путь резкой борьбы с ним.

Но было бы чрезвычайно опасно полагать, что в Италии за идеологическим и политическим крахом фашизма столь же быстро последует и военный крах его. Конечно, военный распад и крах фашизма наступит, он должен наступить, но фашизм может его оттянуть при помощи имеющихся в его распоряжении действительных и сильных средств. Видя, что итальянский пролетариат постепенно отходит от фашизма и вновь вступает на путь энергичной, сознательно стремящейся к определенной цели борьбы за свои интересы,— революционной классовой освободительной борьбы, итальянские товарищи, в том числе и пролетарии, должны считаться с тем, что дышащий на ладан

226 в идеологическом и политическом отношении фашизм, несомненно, ринется на них, пустив в ход все имеющиеся в его распоряжении военно-террористические средства беспощадного и бессовестного насилия. Надо быть наготове. Чудовище зачастую и в момент агонии может наносить смертельные удары. Вот почему революционные пролетарии, коммунисты и идущие вместе с ними путем классовой борьбы социалисты должны быть во всеоружии, готовыми к тяжкой борьбе.

Нелепо было бы, ссылаясь на понимание исторической роли фашизма, обречь себя на бездействие, занять выжидательную позицию, приостановить вооружения и прекратить борьбу с ним. Конечно, фашизм обречен на внутренний развал и распад. Лишь временно сможет он играть роль классового боевого орудия в руках буржуазии, лишь временно, незаконными, а порою и законными средствами удастся ему укрепить власть буржуазного государства во вред пролетариату. Было бы роковой ошибкой ограничиться ролью мудрого зрителя — эстета, наблюдающего процесс его изживания. Наш проклятый долг и обязанность велит нам подгонять и ускорять этот процесс всеми имеющимися у нас в распоряжении средствами.

Этот долг не только пролетариата Италии, где этому процессу, вероятно, суждено завершиться раньше, чем в других странах, но и долг германского пролетариата. Фашизм — международное явление, на этом мы все сходимся. До сих пор, после Италии, он лучше и прочнее всего сумел укрепить свои позиции в Германии. Его развитию здесь способствовал исход войны и крах революции. Это нам станет понятно, если мы вспомним, какие корни питают фашизм.

В Германии, благодаря проигранной войне, репарационному бремени и Версальскому договору, народное хозяйство переживает чрезвычайный развал. Государство потрясено в самых основах. Правительство слабо, не обладает авторитетом и служит игрушкой в руках Стиннеса и ему подобных. Ни в одной стране — такого мнения, по крайней мере, держусь я,— не достигает таких размеров противоречие между объективной зрелостью для революции и субъективной незрелостью для нее пролетариата, объясняемой предательством, взглядами и поведением реформистских вождей. С момента, когда вспыхнула война, социал-демократия ни в одной стране не изменила так позорно, как в Германии. Здесь была налицо высоко развитая в капиталистическом отношении промышленность, здесь пролетариат по праву мог похвалиться славной организацией, долголетней марксистской выучкой. У английской, французской, австрийской социал-демократической партии, у каждой из пролетарских организаций, входивших во 2-ой Интернационал, были свои плюсы — это приходится признать. Но руководящей партией, образцовой партией была германская социал-демократическая партия. Вот почему ее предательство более непростительно, более позорно, более преступно, чем предательство любой другой рабочей партии. Любая другая партия может найти больше оправданий, больше оснований для своего банкротства в момент, когда вспыхнула война. Это предательство должно было сказаться на пролетар-

227 ских массах особенно сильным и роковым образом. В связи с нанесением антантовским империализмом решительного удара германскому пролетариату, здесь создались весьма благоприятные условия для пышного расцвета фашизма.

И все же, вопреки всему сказанному, я убеждена, что ни Версальский договор, ни оккупация Рурской области со всеми сопутствующими ей насилиями не содействовали развитию фашизма в Германии столь сильно, как совершенный Муссолини государственный переворот. Нет события, которое дало бы германскому фашизму такой могучий толчок, как это. Оно укрепило его веру в свои силы и дало уверенность в победе. Победа над фашизмом и крушением его в Италии непосредственно вызвали бы величайший упадок духа среди германских фашистов и заставили бы сильно встряхнуться пролетариат. В особенности имело бы это место, если бы пролетариат мог себе сказать: победоносный, временно достигший полноты власти итальянский фашизм уже закатился, сошел со сцены, не только благодаря внутренним противоречиям, но и благодаря мощному, сознательно стремящемуся к определенной цели выступлению итальянских пролетарских масс. Такого рода сознание имело бы громадное значение в международном масштабе, независимо от того, как сложатся обстоятельства в каждой отдельной стране.

Если, таким образом, долг подсказывает нам употребить в международном масштабе все силы на одоление фашизма в Италии, не надо при этом забывать, что необходимой предпосылкой успешного одоления фашизма за границей является решительная борьба и основательная победа над организующимся фашизмом в нашей собственной стране. Я несколько подробнее, хотя далеко не вполне исчерпывающе, остановилась на развитии фашизма в Италии, где оно достигло наиболее зрелой стадии, приняло наиболее яркую форму и носит наиболее законченный характер. Товарищи-итальянцы дополнят, если чего недостает. Я не собираюсь характеризовать фашизма в других странах — предоставлю сделать это делегатам компартий этих стран. Во вносимой мною резолюции намечены различного рода средства, к которым мы должны прибегнуть, указаны различные задачи, которые предстоит выполнить, чтобы одолеть фашизм. Я не буду останавливаться на каждой из них в отдельности, полагаю, они и так совершенно ясны. Укажу лишь, что они разбиваются на две группы. Одна группа задач имеет целью идеологическое и политическое преодоление фашизма. Эта задача чрезвычайно важна. Она требует видоизменения позиции, или, вернее, более точной позиции в отношении определенных социальных явлений, свойственных по существу фашизму и, кроме того, величайшей активности. Не следует забывать, что фашизм, как я уже отметила вначале,— это движение голодных, бедствующих, оторванных от почвы и разочарованных. Мы должны стараться или завоевать на сторону нашей борьбы, или, по крайней мере, нейтрализовать социальные слои, попавшие в объятия фашизма. Изо всех сил надо препятствовать тому, чтобы они поставляли кадры буржуазной

228 контр-революции. Даже если бы и не удалось завербовать эти слои на сторону нашей партии и наших идеалов и вплотную ввести их в ряды революционного пролетарского, боевого отряда, во всяком случае, можно их „нейтрализовать“, „стерилизовать“,— назовите это каким угодно именем. В дальнейшем они не должны играть роли опасных для нас наемников буржуазии. Условия жизни этих слоев населения, как продукт классового господства буржуазии на данной стадии исторического развития, создают благоприятные предпосылки для нашей работы среди них.

Я придаю громаднейшее значение сознательной и планомерной идеологической и политической борьбе за завоевание симпатий этих слоев населения, в том числе и буржуазной интеллигенции. Бесспорно, идя к фашистам, широкие массы ищут выхода из претерпеваемых ими ныне чудовищных бедствий. Но все сводится у них к стремлению набить желудок, лучшие из этих элементов ищут выхода из горчайшего психологического тупика. Они жаждут новых ярких надежд, новых незыблемых идеалов, мировоззрения, дающего ключ к пониманию природы, общества и собственной жизни — мировоззрения, которое бы не ограничивалось бесплодной формулой, но обладало бы творческой, действенной силой. Не надо забывать, что фашистские банды вербуются не только из грубых вояк, людей с натурой ландскнехта, извергов, упивающихся террором, и продажных босяков. Нет, среди фашистов можно встретить порою самых энергичных, самых даровитых лиц из соответствующих кругов общества. Надо серьезно вникнуть в их положение, понять их жгучую тоску, надо к ним идти, среди них работать и показать, что выход из создавшегося положения не позади, а впереди, по пути к коммунизму. Могучее величие коммунистического мировоззрения завоюет их симпатии на нашу сторону.

3-й Интернационал, в отличие от 2-го, есть Интернационал не только избранников — белых пролетариев Европы и Америки, но и Интернационал всех эксплоатируемых без различия расы. Так вот компартия каждой страны должна быть не только передовым авангардом наемных рабочих — в тесном смысле этого слова, не только борцом за интересы пролетариата физического труда, но и авангардом умственного пролетариата, вождем всех социальных слоев, чьи жизненные интересы и могучая тоска по лучшему, по высшей культуре диктует отрицательное отношение к капиталистическому строю. В силу этих соображений, я радостно приветствую вынесенное нашей сессией решение начать борьбу за рабоче-крестьянское правительство. Без этого нового лозунга не обойтись не только в аграрных, по преимуществу, балканских странах, как Румыния, Болгария и т. д.; он будет иметь громадное значение и для Италии, Франции и Германии и особенно для Америки. Лозунг этот необходим для победы над фашизмом. Провозгласить этот лозунг, значит идти в широкие слои эксплоатируемого трудового крестьянства и сельско-хозяйственных рабочих с радостной вестью о несущем освобождение коммунизме; это все-равно, что ска-

229 зать общественным слоям, среди которых вербует себе массовых последователей фашизм: мы — коммунисты с величайшей энергией будем отстаивать ваши интересы в борьбе против буржуазного классового господства.

Нам предстоит и кое-что другое. Нельзя ограничиться борьбой с массами и ради масс исключительно во имя осуществления нашей политической и экономической программы. Конечно, политические и экономические требования довлеют над нами, но борьбы за насущный кусок хлеба мало, надо на ряду с этим развернуть перед ними все великое внутреннее содержание коммунизма, как мировоззрения. Если это удастся, то движение наше пустит корни во все социальные слои, в том числе и в среду буржуазной интеллигенции, в результате исторического развития последних лет она потеряла былую устойчивость идей и стремлений, растеряла старое мировоззрение, но не успела еще в вихре современности обрести что-либо новое и устойчивое. Не допустим ищущих стать заблуждающимися.

Говоря при этом „ближе к массам“, я считаю долгом указать, что является необходимой предпосылкой успеха. Не следует забывать изречения Гете: „Надави на кислое молоко — и оно расползется вширь, но не станет плотным“. Мы должны сохранить в силе и отчетливо блюсти нашу коммунистическую идеологию. Чем ближе мы подходим к массам, тем более необходимо, чтобы компартия и в организационном, и в идеологическом отношении была крепко спаянным единым целым. Мы не должны расплываться и растекаться в массах. Это привело бы к наивернейшему оппортунизму и, помимо того, к позорному банкротству наших усилий завоевать массы. С того момента, как мы, идя путем уступок „непониманию массы“ — как новой, так и старой — отказались бы от нашей подлинной сущности, как партии, мы бы утеряли самое ценное, обладающее притягательной силой для ищущих: пламя новой исторической жизни, которое светит и греет, окрыляет надеждой и вливает боевые силы.

Что необходимо, так это — строить наши методы агитации и пропаганды, а также и нашу литературу сообразно новым задачам. Если гора не идет к Магомету, то Магомету ничего не останется, как идти к горе. Если не идут к нам новые массы, завербовать которые мы должны, мы обязаны пойти к ним и найти понятный для них язык, не отказываясь в то же время ни от единой крохи нашего коммунистического мировоззрения. Нам нужна особая литература для агитации среди крестьян, особая для чиновников, служащих, всякого рода мелких и средних буржуа и опять-таки особая для работы среди интеллигенции. Не следует не дооценивать роли интеллигенции как в процессе революции, так и после нее. Вспомните только, сколько вреда принес саботаж русской интеллигенции после октябрьской революции. Будем учиться на опыте наших русских братьев. Используем тяжелой ценой купленый урок. Надо прямо себе сказать, что для нас не безразлично,— будет ли с нами, или против нас интеллигенция, как в момент революции, так и после нее.

230 Таким образом, борьба с фашизмом возлагает на нас громадное количество новых задач. Долг каждой отдельной секции Коминтерна — взяться за разрешение этих задач и довести это дело до конца сообразно данным конкретным условиям своей страны. При этом мы должны постоянно отчетливо сознавать, что одного только идеологического и политического преодоления фашизма еще недостаточно для ограждения борющегося пролетариата от насилия и коварных козней этого врага. В данный момент пролетариат занимает по отношению к фашизму вынужденную оборонительную позицию. Нельзя ни единого мига пренебрегать его самообороной, самозащитой против фашистского террора. Пролетарии борются не на жизнь, а на смерть, отстаивая право на существование своих организаций. Самооборона пролетария — веление часа. Мы не станем по примеру итальянских реформистов умолять фашистов: „не делай мне зла, и я тебя тоже не сделаю“. Нет, насилие на насилие! Пусть не поймут меня ошибочно,— под насилием я не разумею индивидуальный террор, он бесполезен. Я говорю о насилии, как о мощном орудии революционной, организованной, пролетарской классовой борьбы. Мы положили начало организованной самообороне пролетариата против фашизма в Германии, организовав сотни по предприятиям. Если сотни будут сформированы и вызовут подражание в других странах, то фашизм удастся одолеть в международном масштабе. Но пролетарская борьба и самооборона против фашизма предполагают единый пролетарский фронт. Фашизм не спрашивает, какова окраска и тон пролетарской души, ему все равно — будь она белой или синей, мечтай она о черно-красной буржуазной республике, или красном знамени, с начертанным на нем серпом и молотом, жажди она возврата виттельсбаховцев, вдохновляйся Эбертом, или предпочитай нашего друга Брандлера в качестве президента нашей Советской Республики: фашизму достаточно, что перед ним классово-сознательный пролетарий, и он его разит. А потому, все рабочие без различия партий и профсоюзных организаций должны сплотиться для общей борьбы. Самооборона пролетариата в борьбе с фашизмом — вот один из могучих двигателей, ведущих к смыканию и укреплению единого пролетарского фронта. Без единого фронта пролетариат не может успешно самообороняться. Вот почему мы должны все больше и больше разворачивать и углублять нашу агитацию по предприятиям. При этом надо, в первую голову, преодолеть индиферентизм, недостаток классового самосознания и чувства солидарности в рабочих, которые думают: „Пусть заботятся и борятся другие, мне что за дело“. Мы должны внедрить в сознание каждого отдельного пролетария: „это мое дело, без меня не обойдется; я должен принять в нем участие, мне улыбается победа“ Каждый отдельный пролетарий должен почувствовать, что он есть нечто большее, чем наемный раб, которым по воле ветра играет господствующая капиталистическая стихия. Он должен почувствовать и осознать себя членом революционного класса, ударами своего резца претворяющего старое государство соб-

231 ственников в Советское Государство. Лишь заронив в каждого отдельного рабочего искру революционого классового самосознания и раздув ее в могучее пламя классовой воли, мы сумеем подготовить и одержать необходимую для нас военную победу над фашизмом. Как бы жестоко и сильно ни было при этом подкрепленное фашизмом временное наступление мирового капитала на мировой пролетариат,— последний, в конечном счете, его отразит. Капиталистическое хозяйство, буржуазное государство, классовое господство буржуазии, вопреки фашизму, близятся к концу. Нашедший свое выражение в фашизме развал и распад буржуазного общества громко, во всеуслышание, свидетельствует о нашей грядущей победе, непременным условием которой является сознательное и волевое смыкание пролетариатом единого фронта борьбы. Да будет! Над современным хаосом поднимается исполинский образ пролетариата с кличем: „Я — воля. Я — сила. Я — борьба и победа. Мне принадлежит будущее“!

(Бурные рукоплескания. Все встают и поют Интернационал).

232

Тринадцатое заседание.​

21 июня 1923 года.

Прения и заключительное слово по докладу о борьбе против фашизма. — Доклад тов. Бухарина по вопросу о программе Коммунистического Интернационала.

Краевский (Польша): Польский фашизм внешне не так агрессивен, как итальянский. Польская буржуазия предпочитает лишь от времени до времени использовать многочисленные фашистске отряды. Поэтому в Польше еще не существует вполне централизованного фашистского движения по итальянскому образцу.

Финансовый кризис, дороговизна, обнищание малоземельных крестьян и мелкой буржуазии отдаляют эти слои все больше и больше от Пилсудского. Буржуазия при случае пользуется этими массами для организации антисемитских эксцессов, демонстраций против Советской России и т. д., опасаясь, однако, стихийности действительно фашистского движения, могущего объединить эти массы. Внешне лозунги польского фашизма не столько направлены против рабочего класса, сколько насквозь проникнуты национализмом и шовинизмом.

Нынешнее новое польское правительство (Витос-Гломбинский), являясь руководителем польского фашизма, предпочитает, однако, осторожную хитрую политику по отношению к рабочему классу, за исключением его коммунистической части,— конечно до поры до времени, пока ему, как правительству, не удастся упрочиться. Как и в других странах, фашизм проповедует коренную реформу парламентаризма, согласно которой от участия в выборах устраняются все враги польского отечества и инородцы. Известные бомбистские покушения в Кракове показывают ясно, что польский фашизм, несмотря на его внешне малую агрессивность, тоже от времени до времени пользуется террористическими методами. В Польше существуют следующие большие и малые фашистские организации: Антибольшевистская Лига (Варшава), Союз Социальной Взаимопомощи (Штрейкбрехерская организация), союз „Развитие“, военные союзы довберистов и галлеристов, Крестьянский Просветительный Союз и другие менее значительные союзы.

233 Борьба против фашизма ведется только коммунистической партией. П.П.С., еще недавно призывавшая на словах к борьбе против фашизма, благодаря всей своей политике, является его проводником и пособником. Наши предложения о создании единого фронта против фашизма, в составе социал-демократических организаций (П.П.С. и Бунд) и революционных организаций (Компартия Польши и Союз Пролетариев Города и Деревни“), натолкнулись на неприкрытый саботаж со стороны П.П.С.

Бетхер (Германия). Фашистские союзы в Германии образуют две крупные организации общеимперского масштаба: тевтонскую партию народной свободы и так называемую национально-социалистическую рабочую партию. Тем не менее, внутри германского фашизма имеется много различных течений. В Германии, например, имеется течение южно-германского сепаратизма, стремящегося к созданию Дунайской федерации. Другое направление — пангерманское,— противится сепаратизму и стремится к „баваризации" всей Германии. Между этими направлениями ведется острая борьба.

Отличительные черты германского фашизма — антисемитизм и резкая, но насквозь демагогическая анти-капиталистическая позиция. Борьба против Версальского мира является одним из основных пунктов фашистской программы в Германии. Из вопросов внутренней политики его главным образом занимают вопросы так называемой виновности. В этом отношении фашистская работа определяется лозунгом Гитлера: „Долой ноябрьских преступников“, что означает борьбу против всего рабочего движения. В Баварии фашисты, применяя этот лозунг, не стесняются социал-демократов. Социал-демократия,— эта пособница при рождении фашизма,— получает теперь свое возмездие. Лозунги германской коммунистической партии в борьбе с фашизмом: насилиям фашизма противопоставим силу рабочих, фашистским ударным отрядам — пролетарские отряды самообороны. Компартия сознает, что фашизм является не только движением разрозненных тайных военных союзов, но стремится охватить широкие массы. Поэтому партия повела борьбу против фашизма также в политической и идеологической области. Фашизм старается вклиниться в среду фабрично-заводских рабочих. Разгадывая стратегию фашистов, партия агитирует за создание на заводах совместных пролетарских сотен, которые явились бы орудием единого фронта в борьбе против фашизма и вели бы с фашизмом борьбу и на идеологической почве. Собирая вокруг себя массы, коммунисты указывают им выход из хаоса и нужды. Если только удастся добиться создания единого рабочего фронта на широкой массовой основе, тогда это будет означать политическую смерть фашизма и окончательную победу над ним.

Фрей (Австрия). Австрийский фашизм яркий пример того, что причины фашистского движения коренятся, с одной стороны, в разложении буржуазного государства и, с другой стороны, в политике социал-демократических партий. В Австрии, где пролетариат не захватывал власти, фашизм возник, прежде всего, благодаря поведению со-

234 циал-демократов. Фашизм теперь уже силен и делается со дня на день смелей и смелей. Когда непосредственно после переворота 1918 г. в деревнях начали образовываться контр-революционные отряды самообороны, мы обращали на это внимание всех рабочих. Тогда еще было легко их разоружить. Социал-демократы же последовательно саботировали всякий отпор фашизму, препятствовали проведению выдвинутого нами лозунга вооружения пролетариата и даже образованию пролетарских отрядов самообороны. Созданные позднее социал-демократами отряды для охраны порядка должны были по замыслу представлять собой социал-демократическую гвардию, которой можно было бы воспользоваться и против коммунистов. Социал-демократы старались изолировать от нас командование и рядовых членов этих отрядов. В отношении последних это все менее удается. По моему мнению, нам следует в этих отрядах работать, потому что они — хотя бы и недостаточное, но все же возможное орудие единого фронта, которое следует революционизировать.

В Австрии имеются два вида фашизма: пангерманцы, стремящиеся к соединению с Германией, и фронтовики, стремящиеся к воссозданию Габсбургской Австрии. По отношению к рабочему классу оба течения выступают одинаково агрессивно. Мы до сих пор были против лозунга присоединения к Германии, чтобы не создавать в массах иллюзии, что только присоединение к Германии может им помочь. Возможно, однако, что придется, в связи с создавшимся в Германии положением, действительно выдвинуть лозунг присоединения к Германии, сочетав его с революционной борьбой. Этот лозунг может явиться и идеологическим оружием против пангерманского фашистского движения. Особенное внимание необходимо обратить на работу среди безработных, которых фашисты стремятся вовлечь в свои ряды.

Если в Германии в результате соглашения с французами наступил бы „период санирования“, как в Австрии, то и там это вызвало бы рост безработицы, что может повести к росту фашизма.

Борьба с фашизмом должна вестись на всех участках этого нового фронта — идеологическом, военном и политическом. Австрийская компартия напряжет все усилия в этой борьбе.

Серра (Италия). Клара Цеткин правильно определила различие между терроризмом и коммунизмом. Фашисты хвастают перед буржуазией, что они сумели парализовать революцию. С исторической точки зрения верно обратное: фашизм родился в результате крушения революционного выступления итальянского пролетариата. После захвата фабрик перед пролетариатом стояла следующая дилемма: или уступить власть буржуазии, или совершить немедленно революцию.. Первого массы не хотели, второго они не умели. Поэтому часть из них пошла за фашистскими лозунгами.

Тов. Цеткин находит, что в фашизме нужно различать две фазы развития: республиканскую и монархическую. Но эти фазы почти идентичны. Вначале Муссолини был республиканцем, так как должен был республиканскими лозунгами привлечь на свою сторону радикальные

235 элементы, при помощи которых он мог бы захватить власть. Но когда он укрепился, эти лозунги были отброшены. Основной чертой фашизма, как бы он себя идеологически ни афишировал, является подавление рабочего движения, и поэтому он неизбежно ищет опоры справа.

Актуальная проблема — дать направление дальнейшему развитию соотношения сил. Фашистской идеологии мы должны, подчеркивая ее банкротство, противопоставить нашу идеологию, при чем делать это в условиях повседневной практики. Клара Цеткин правильно действует, поддерживая эту тактику своим большим авторитетом. Фашистская идеология весьма несложна: они противопоставляют „национальное“ „интернациональному“. Муссолини как то недавно заявил, что он берет буржуазию, чтобы заставить ее сделаться настоящей буржуазией, и социалистов, чтобы заставить их раскаяться в своем поведении. Так Юлиан Отступник преследовал христиан, чтобы заставить их стать истинными христианами. Но мы не должны позволить фашизму устранить нас из национальной жизни. Мы должны представить наш интернационализм в форме, понятной не только рабочим, но и средним слоям, как единственное разрешение повседневных проблем итальянской жизни.

Вопросы единого фронта в Италии должны рассматриваться как с идеологической, так и с организационной точки зрения. Не следует забывать, что и совершенно ушедшая в подполье организация не добьется никаких результатов, если отсутствует благоприятствующая ей среда. Наша подпольная деятельность должна реагировать на все явления итальянской современности.

Товарищам из других стран следует не упускать из виду, что фашизм необходимо сражать в зародыше. Борьба против него значительно затруднится, как только он захватит власть.

Способ борьбы с итальянским фашизмом посредством международного бойкота непригоден, ибо этот способ рассчитан на слишком длительный срок и может оказаться действительным лишь в решающий момент. Однако, итальянские коммунисты не обольщают себя иллюзиями по поводу шаткости фашизма. Идеологический распад еще не означает его немедленного политического и военного крушения. Нам предстоит тяжелая длительная борьба, в которой компартии других стран не смогут нам помочь непосредственно, но они помогут нам своей борьбой с их внутренним фашизмом, в которой они должны будут пользоваться опытом нашей борьбы и нашего поражения.

Шмераль (Чехо-Словакия). До недавнего времени в Чехо-Словакии не существовало серьезных фашистских организаций, ибо попытки буржуазии создать из вернувшихся из Сибири легионеров основу фашистской военной организации в Чехо-Словакии окончились неудачей в силу пролетарского состава легионеров. Тогда крупная буржуазия сделала ту же попытку со спортивными обществами соколов, находящихся под буржуазным влиянием. Но и в этих обществах значительная часть членов пролетарского и полупролетарского происхождения, и попытка превратить их в фашистов натолкнулась на отпор.

236 Уже приблизительно с полгода появились две новых группировки, прямо называющие себя фашистскими. Одна руководится бывшим соц.-демократом Будежом, другая близка к руководимой Крамаржем национал-демократической партии. Ни одна из этих группировок не приобрела большого значения. Только в самые последние недели появились признаки стремления создать серьезное фашистское движение. Для его характеристики приведу два факта: 10 июня д-р Крамарж, вождь национал-демократической партии, еще и теперь входящей в правительственную коалицию, говорил на публичном собрании, что нынешнее буржуазно-социалистическое коалиционное правительство может быть замещено другим — он имел в виду при этом рабоче-крестьянское правительство, которое поддерживали бы и немцы-рабочие и крестьяне. Он сказал: „кто теперь против коалиции, тот принимает на себя громадную ответственность. Мы не поступимся своей государственностью, и если это не удастся парламентским путем, то удастся помимо парламента“. Подобная же тенденция проявилась и в одной статье, напечатанной в органе молодежи партии Крамаржа. В этом сознательном выступлении буржуазии виноваты прежде всего чешские соц.-демократы. Повлияла и перемена английской политики в отношении Советской России и события в Болгарии. Характерно, что фашизм в этой первой фазе своего развития пока не выступает против коммунистов, являющихся массовой партией. Наоборот, во многих местах фашисты заигрывают с коммунистами, поддерживая их требования. Зато они резко выступают против политики Бенеша и Массарика. Перед компартией Чехо-Словакии стоят теперь ответственнейшие задачи. Возможно, что враждебные фашизму элементы буржуазии и социал-демократии призовут нас к совместному выступлению против фашистов. Мы должны ясно показать, что методы оппортунистов не удовлетворительны. Одними парламентскими средствами невозможно сломить наступление фашизма. Ему нужно противопоставить не слово, а дело. Необходимо снизу, из рабочих масс создать боевой фронт и так его вооружить, чтобы он представлял собой реальную силу, которая была бы в состоянии успешно отразить вооруженное нападение буржуазной реакции.

В Чехо-Словакии возникновение фашизма более определяется национальными, чем социальными причинами. Это имеет следствием параллельное образование чешского, немецкого и венгерского фашизмов, которые отчасти друг друга парализуют. В Словакии существуют фашистские организации на подобие „Союза Возрождения Венгрии“. В немецких областях фашизм воплощен в немецкой национал-социалистической партии. Эта партия, до последнего времени стоявшая почти на той же точке зрения, что и германские социалисты большинства, теперь склоняется на сторону баварских национал-социалистов, руководимых Гитлером, и даже находится с ними в некоторого рода организационной связи. Интересный момент, характерный для Чехо-Словакии, представляет собой сотрудничество фашистов, воскрешающих гусситские традиции, с народно-клерикальной партией. Простая ли

237 это случайность — еще с определенностью сказать нельзя. Существует, однако, возможность, что будет сделана попытка создать единую политическую линию для католических стран Центральной Европы — как Бавария, Австрия, Венгрия Хорти, Польша, причем в этот блок намереваются втянуть и Чехо-Словакию.

Гиптнер (Герм. Ком. Союз Молодежи). В борьбе с фашизмом нужно различать три пути: 1) создание пролетарских дружин самообороны, 2) работа в деревне и 3) мероприятия международного масштаба.

Что касается первого пункта, то Коминтерн Молодежи подчеркивает необходимость привлечения в пролетарские дружины и членов организаций молодежи, ибо иначе они будут создавать свои организации, или, что еще хуже, будут стремиться уйти туда, где они могут найти приложение своей активности, хотя бы в фашистские организации. Кроме того, я хотел бы указать, что идейное влияние на пролетарские сотни на предприятиях будет неосуществимо там, где партия не имеет ячеек на предприятиях.

Наша работа в деревне пока была совершенно недостаточной. Если мы не хотим, чтобы в других странах создалось такое же положение, как в Италии, где фашисты организовали экспедиции крестьян против городов,— мы должны усилить нашу пропаганду в деревне.

Мы недостаточно энергичны и в нашей борьбе с фашизмом в международном масштабе. Для всех нас ясно, что фашизм есть явление интернациональное, и, как с таковым, нам и нужно с ним бороться. До сих пор мы не достигли еще объединения пролетариата различных стран в этой борьбе. Здесь нам нужно применять такую же тактику, какую мы применяли в организации сопротивления новой войне.

Коммунистическая молодежь сделает все, чтобы быть сильной опорой партиям в борьбе против фашизма.

Председатель оглашает заявление Коричонера (Австрия), в котором последний констатирует, в ответ на критику Фрея по вопросу о борьбе против фашизма, что тактика КП Австрии является единственно верной. Фрей выступал, не как представитель КП Австрии.

Радек. Мы выслушали содержательный и глубокий доклад тов. Цеткин о международном фашизме, об этом молоте, сокрушительный удар которого предназначен опуститься на голову пролетариата, но в первую очередь поразит как раз те мелкобуржуазные слои, которые этот молот поднимают во имя интересов крупного капитала. Мне нечего прибавить к этой речи нашего престарелого вождя. Когда я слушал ее, перед моими глазами все время стоял труп германского фашиста, нашего классового врага, который был присужден к смертной казни и расстрелян сторожевыми псами французского империализма, этой сильной организации другой части наших классовых врагов. Во время всей речи т. Цеткин о противоречиях фашизма имя Шлагетера и его трагическая судьба все время всплывали в моей памяти. Нам необходимо вспомнить о нем здесь, когда мы определяем наше политическое отношение к фашизму. Мы не должны замалчивать судьбу этого

238 мученика германского национализма и не должны отделываться какой-нибудь легкой фразой. Она много говорит нам, много говорит немецкому народу.

Мы не сантиментальные романтики, которые над трупом забывают вражду, и не дипломаты, которые говорят: „над гробом надо говорить хорошее или молчать“. Шлагетер, мужественный солдат контрреволюции, заслуживает того, чтобы мы, солдаты революции, мужественно и честно оценили его. Его единомышленник Фрекса написал в 1920 г. роман, в котором он рисует жизнь офицера, павшего в борьбе со спартаковцами. Фрекса назвал роман: „Странствующий в ничто“. Если круги германских фашистов, желающие честно служить немецкому народу, не поймут смысла судьбы Шлагетера, то Шлагетер погиб даром, и тогда они должны написать на его памятнике: „Странствующий в ничто“.

Германия была совершенно разбита; только глупцы думали, что победоносная капиталистическая Антанта будет с Германией обращаться иначе, чем обращался победоносный германский капитал с русским и румынским народами. Только глупцы или трусы, которые боятся правды, могли верить в обещания Вильсона, в заявление, что только кайзер, а не немецкий народ, будет платить за поражение.

На востоке народ стоял в огне борьбы. Голодная, холодная противостояла Антанте на 14 фронтах Советская Россия. Один из этих фронтов образовали германские офицеры и германские солдаты. Шлагетер боролся в добровольческом корпусе Медема, который наступал на Ригу. Мы не знаем, понимал ли этот молодой офицер смысл своих поступков. Тогдашний германский правительственный комиссар с.-д. Винниг и генерал фон дер-Гольц, руководитель балтийцев, знали, что они делают. Они хотели своей полицейской, собачьей службой против русского народа заслужить благоволение Антанты. Для того, чтобы побежденной германской буржуазии не пришлось платить военной контрибуции победителям, она запродала Антанте молодую немецкую кровь, пощаженную пулями мировой войны, в качестве наемников против Советской России. Мы не знаем, что думал Шлагетер в этот период. Его вождь, Медем, позднее убедился, что через Балтику он странствует в „ничто“. Поняли ли это все немецкие националисты?

В Мюнхене по поводу смерти Шлагетера произнес речь генерал Людендорф, тот самый Людендорф, который еще и теперь предлагает свои услуги Англии и Франции в качестве главнокомандующего в крестовом походе против России. Шлагетера оплакивает вся печать Стиннеса. Господин Стиннес только-что стал в о-ве „Альпина-Монтана“ компаньоном Шнейдер Крезо, этих поставщиков оружия для убийц Шлагетера. Против кого хотят бороться немецкие националисты? Против капитала Антанты или против русского народа? С кем они хотят объединиться? С русскими рабочими и крестьянами для совместного свержения ига антантовского капитала, или с капиталом Антанты для порабощения германского и русского народов?

239 Шлагетера нет в живых. Он не может ответить на этот вопрос. Его товарищи по оружию поклялись над его гробом продолжать дальше его борьбу, и они должны ответить: против кого, на чьей стороне?

Из Балтики Шлагетер отправился в Рурскую область. Не в 1923 г., а еще в 1920 г. Знаете вы, что это означает? Он принимал участие в нападении германского капитала на германских рабочих в Руре. Он боролся в рядах тех войск, которые должны были подчинить рурских горнорабочих угольным и железным королям. Войска Ватерса, в рядах которого он боролся, стреляли такими же пулями, какими генерал Дегут усмиряет рурских рабочих. У нас нет никакого основания предполагать, что Шлагетер помогал расправиться с голодающими горнорабочими из эгоистических целей. Путь смертельной опасности, который он избрал, ясно говорит нам: он был убежден в том, что служит немецкому народу. Но Шлагетер думал, что он лучше всего послужит народу в том случае, если поможет восстановить господство классов, которые до сих пор руководили германским народом и которые привели его к этому неслыханному несчастью. Шлагетер видел в рабочем классе чернь, которой надо управлять, и он наверно был согласен с графом Ревентловым, спокойно заявлявшим, что никакая борьба против Антанты невозможна, пока не будет разбит внутренний враг. Внутренним же врагом для Шлагетера был революционный рабочий класс. Шлагетер мог видеть последствия этой политики своими собственными глазами, когда он прибыл в 1923 году в Рурскую область во время оккупации Рура. Он мог видеть, что, хотя рурские рабочие едины в борьбе против французского империализма, в Руре нет и не может быть общенационального единства. Он мог видеть то глубокое недоверие, которое питает рабочий класс к германскому правительству, к германской буржуазии. Он мог наблюдать, как глубокий раскол парализует силу обороны нации. Его единомышленники жаловались на пассивность германского народа. Каким образом может быть активным разбитый рабочий класс? Каким образом может быть активным обезоруженный рабочий класс, от которого требуют, чтобы он дал себя эксплуатировать шиберам и спекулянтам? Или активность германского рабочего класса может быть заменена активностью германской буржуазии? Шлагетер читал в газетах, как те самые люди, которые выступают в качестве доброжелателей националистического движения, переправляют ценные бумаги за границу, чтобы разорить государство и разбогатеть самим. Шлагетер наверно никаких надежд не возлагал на этих паразитов. Ему уже не пришлось читать в газетах, как представители германской буржуазии, как д-р Лютербек обратился к его палачам с просьбой позволить угольным и железным королям пустить в ход пулеметы против голодающих сынов немецкого народа, против людей, которые проводят сопротивление в Руре.

Теперь, когда немецкое сопротивление превращено в насмешку, благодаря мошенничеству д-ра Лютербека и, еще больше, благодаря экономической политике имущих классов, мы спрашиваем честные

240 патриотические массы, которые хотят бороться против французского империалистического нашествия: как вы хотите бороться, на кого вы хотите опереться? Борьба против антантовского империализма есть война, если даже пушки молчат. Нельзя вести войну на фронте, если тыл неспокоен. Можно усмирить в тылу меньшинство, но нельзя справиться с большинством. Большинство германского народа состоит из рабочих людей, которые должны бороться против нищеты и нужды, в которую их ввергает германская буржуазия. Если патриотические круги Германии не решаются сделать дело большинства народа своим делом и создать, таким образом, фронт против антантовского и германского капитала, тогда путь Шлагетера — путь в ничто, тогда Германия в виду иностранного нашествия, под угрозой постоянной опасности со стороны победителей станет полем кровавой внутренней борьбы, и врагу легко будет разбить и расчленить ее.

Когда после Иены Гнейзенау и Шарнхорст спрашивали себя, как вывести немецкий народ из его униженного состояния, то они отвечали на этот вопрос: только тем, что освободим крестьянина от крепостного рабства, только свободная спина германского крестьянина может быть фундаментом освобождения Германии. То, что представлял собою немецкий крестьянин в начале XIX столетия, тем для судьбы немецкого народа в начале XX столетия является немецкий пролетариат. Только в союзе с ним, а не в борьбе против него можно освободить Германию от оков рабства.

*

Товарищи Шлагетера говорили над его гробом о борьбе. Продолжать борьбу клялись они. Борьбу против врага, который вооружен до зубов в то время, как Германия обезоружена, в то время, как Германия раздавлена. Если это слово „борьба“ не пустое слово, если она должна заключаться не в действиях подрывных отрядов, которые разрушают мосты, но не сокрушают врага, которые устраивают железнодорожные крушения, но не могут задержать победоносного шествия антантовского капитала, то она требует выполнения целого ряда условий. Она требует от немецкого народа, чтобы он порвал с теми, кто не только привел его к поражению, но кто увековечивает это поражение, эту безоружность немецкого народа, кто обращается с большинством немецкого народа, как с врагом. Эта борьба требует разрыва с теми людьми и партиями, физиономия которых действует на другие народы, как лицо Медузы, и мобилизует их против немецкого народа. Только в том случае, если национальное немецкое дело станет делом немецкого народа и будет начата борьба за права немецкого народа, только тогда она привлечет на сторону немецкого народа активных друзей. Самый сильный народ не может жить без друзей, тем менее это может сделать народ, разбитый и окруженный врагами.

Если Германия хочет иметь возможность бороться, то должен быть образован единый фронт всех трудящихся,— работники умствен-

241 ного труда должны объединиться в одну фалангу с работниками физического труда. Положение работников умственного труда требует этого объединения. Помехой этому являются только старые предрассудки. Объединенная в один победоносный трудящийся народ, Германия будет в состоянии открыть великие источники силы и сопротивления, которые преодолеют всякие препятствия. Национальное дело, направленное на благо народа, превращается в дело общенародное. Народ, сплачивающий в борьбе воедино всех трудящихся, сможет найти помощь других народов, борющихся за свое существование. Кто не готовится к борьбе в этом случае, тот способен на дела отчаяния, но не на действительную борьбу.

Вот, что может сказать коммунистическая партия Германии, Коммунистический Интернационал над гробом Шлагетера. Ей нечего скрывать, так как только полная правда в состоянии проложить дорогу к глубоко страдающим, раздираемым внутренней борьбой, ищущим выхода национальным массам Германии. Германская коммунистическая партия должна откровенно сказать мелкобуржуазным националистическим массам: кто хочет попытаться на службе у спекулянтов, железных и угольных магнатов закабалить немецкий народ и втянуть его в авантюру, тот натолкнется на сопротивление германских коммунистических рабочих. Они ответят на насилие насилием. Кто, благодаря непониманию, объединится с наемниками капитала, против того мы будем бороться всеми средствами. Но мы думаем, что громадное большинство национально мыслящих масс принадлежит к лагерю труда, а не капитала. Мы хотим и будем искать пути к этим массам, и найдем этот путь. Мы будем делать все, чтобы люди, подобные Шлагетеру, которые готовы итти на смерть за общее дело, становились не странствующими в ничто, а странствующими в лучшее будущее всего человечества, чтобы они проливали свою горячую, честную кровь не даром, не во имя барышей угольных и железных магнатов, а за дело великого трудящегося немецкого народа, являющегося членом семьи народов, борющихся за свое освобождение. Коммунистическая партия будет говорить эту истину широким массам немецкого народа, так как она не только партия борьбы за кусок хлеба для промышленных рабочих, она партия пролетариев, которые борются за свое освобождение, освобождение, совпадающее с освобождением всего народа, освобождением всех тех, которые страдают в Германии. Шлагетер не может уже больше слышать этой истины. Мы уверены, что сотни Шлагетеров ее услышат и поймут. (Шумные аплодисменты.)

Заключительное слово.​

Клара Цеткин. Мы можем с удовлетворением смотреть на ведшиеся здесь дебаты. Наши прения по уровню далеко выше прений по этому вопросу на Гамбургском Конгрессе. Там этот вопрос совершенно не был освещен теоретически, а практически свелся к требо-

242 ванию об усилении борьбы против коммунистов. Двигали будто-бы горами, а, в действительности, создали мышиный хвостик — бюро для собирания материалов. Там в прениях принимал участие только венгерец Кунфи и Вельс, один из перворазрядных пролетарских палачей. Их мудрость заключалась в следующем: не будь никакого коммунизма, не было бы и никакого фашизма.

У нас прения подчеркнули мои утверждения, что фашизму необходимо противоборствовать не только в военном смысле, но и на политической и идеологической почве. Выступавшие ораторы дополнили высказанные мною соображения. Это в особенности относится к тов. Шмералю, который дал прекрасный анализ. Глубокое впечатление произвела на меня проникновенная речь тов. Радека, тронув мои чувства старого борца. Она характеризует положение и наши задачи.

Тов. Серра думает, что нет собственно разницы между прежней линией фашизма и его теперешней тактикой. Та и другая — проявление погони за успехом. Это утверждение само по себе неправильно. Но в субъективном отношении масс, в том, что им фашизм обещал и что в действительности выполнил, коренится огромное противоречие, и это необходимо констатировать. Тов. Серра полагает, что бойкот фашизма не является целесообразным. Это требование было выставлено на Франкфуртской конференции. Мы должны поэтому его проводить, несмотря ни на какие трудности.

Итальянская индустрия питается, главным образом, иностранным углем и железом. Америка ввозит в Италию много хлеба. Даже при малейшей удаче бойкота капиталисты должны будут его почувствовать. Таким образом бойкот был бы не лишен значения. Кроме того, он вызвал бы подъем среди рабочих бойкотирующих стран. Следует отметить, что это требование бойкота было принято конференцией, на которую предприятия послали представителей различных партий. Эта конференция была первым успехом нашей тактики единого фронта. Поэтому мы не должны без особой нужды отставлять постановления этой конференции. Бойкот против венгерского Хорти также не дал желательных результатов, но все-таки он привлек к этому вопросу общее внимание. За исключением Германии, практически кажется очень мало делается для борьбы против фашизма. Но даже прекраснейшая идеология ни к чему, если она не сопровождается делом. Постоянная армия является источником фашизма. Наша агитация должна быть направлена на казармы. Мы должны особенно заняться теми элементами фашизма, которые в искреннем убеждении следуют за ним; мы — не странствующие в ничто, а идущие навстречу светлому будущему. Мы должны это будущее показать и тем, кто искренно заблуждается относительно фашизма. Мы должны работать и бороться за привлечение сторонников, если нужно,— за каждого в отдельности. Поступая так,— мы сможем спокойно воскликнуть: „Если даже весь мир будет наполнен чертями, то мы все-таки их обуздаем“.

(Оживленные рукоплескания).

243

Программа Коминтерна.​

Доклад Бухарина.​

Бухарин. Товарищи, прежде всего я должен дать вам некоторую информацию о положении работ, касающихся подготовки программы Коммунистического Интернационала.

Сначала я должен отметить, что дискуссия по вопросу о программе, которую предложил развить IV Конгресс, ограничилась слишком узкими рамками, так что скорее можно говорить об отсутствии дискуссии. Это происходило, по всей вероятности, потому, что IV Конгресс не совсем ясно поставил этот вопрос. Вопрос недостаточно изучили, и единственная директива, которую Конгресс дал, состояла в том, чтобы частичные требования были мотивированы в общей части программы. Что касается остального, то тут не было определенного решения и не хватало общих положений, необходимых как для дисскуссии, так и для составления проектов программы. Я полагаю, что расширенному пленуму следует внести некоторые коррективы, чтобы отдельным товарищам и партиям была предоставлена возможность, имея основные указания, работать над программой и шире развернуть дискуссию.

Первым вопросом, который должен поставить, по моему мнению, настоящий пленум, является вопрос архитектоники программы. До сих пор мы не знаем, считает ли Интернационал необходимым, чтобы программы отдельных партий включали непременно общую часть. А что касается архитектоники программы, то я считаю, что это наиболее важный вопрос. Если допустить, что каждая партия имеет свою программу, и что общей части программы не существует, тогда мы должны применить совершенно другие методы работы.

Но я думаю, что было бы целесообразным, чтобы все партии ввели в свою программу общую часть. По настроению, которое господствовало на IV Конгрессе, мы можем заключить, что все товарищи были согласны ввести в программы партий, входящих в Интернационал, одинаковую для всех программ вводную принципиальную часть. Я полагаю, что это целесообразно со многих точек зрения. Уже с точки зрения нашей общей политической задачи это символизировало бы наше движение по пути, ведущему к созданию единой мировой коммунистической партии. Каких либо доводов, говорящих против этого, нет, так как общая часть представляет сущность тех положений, которые нас всех объединяют. Эти положения нужно непременно формулировать. Отчасти это уже сделано, так как Коминтерн принимал неоднократно резолюции и руководящие положения, распространенные на все наши секции.

Общая часть должна состоять из анализа капитализма вообще, из характеристики империалистической эпохи капитализма, в частности, и характеристики эпохи заката капитализма, затем из обоснования нашей программы минимум и из обоснования переходных требований

244 всех коммунистических партий. Другими словами, говоря в самых общих чертах, содержание составится из программы пролетарской диктатуры, из общих руководящих указаний стратегии и, согласно постановлению IV Конгресса, из обоснования частичных требований.

Такова эта общая часть, которая, по моему, должна быть одинакова для всех секций, и я предлагаю признать сегодня необходимым ввести ее в программы отдельных партий.

Теперь, товарищи, я должен коснуться вопросов, которые имеют отчасти теоретический и отчасти практический характер. Как вам известно, у нас имеется несколько набросков общей части программы: мой проект, проект нашей братской Германской партии и набросок Варги. И здесь мы имеем некоторые теоретические расхождения высшего порядка, которые довольно важны для всякой более углубленной дискуссии.

Германские товарищи стоят на точке зрения теории Розы Люксембург о накоплении капитала. Они держатся того мнения, что научное обоснование крушения капитализма возможно только с помощью этой теории. Я не разделяю этого взгляда. Смотря по тому, принимаем ли мы, или отвергаем эту точку зрения, мы сможем установить те или иные пределы для общей части нашей программы. Тем временем в русской партии по поводу этой теории идет горячая дискуссия. Я, главным образом, потому не могу подробно останавливаться на этом, что здесь нет тов. Тальгеймера, который является последователем теории Розы Люксембург о накоплении капитала. Я только отмечу, что в дальнейшей дискуссии особенно необходимо очень основательно обсудить этот вопрос. Я могу сообщить, что у нас, в русской партии, существуют особые научные учреждения для подготовки дискуссии по этому вопросу. Среди наших молодых товарищей, особенно среди молодых красных профессоров, которых мы подготавливаем на место старой профессуры, есть приверженцы теории т. Люксембург. Скоро появится большой сборник статей за и против этой теории.

Я хотел бы еще отметить следующее. Со времени IV Конгресса мы наблюдали в наших партийных организациях и в Коммунистическом Интернационале некоторые явления, которые делают необходимой постановку нескольких вопросов, очень мало или совсем не затронутых на IV Конгрессе. К этим вопросам я отношу прежде всего национальный. Теперь совершенно ясно, что этот вопрос имеет большое значение. Он был затронут в прошлых наших проектах вскользь, но уже теперешнее наше заседание показывает, что ему суждено играть еще большую роль в близком будущем. И ясно, что ему следует отвести больше места в нашей программе. Второй вопрос, о котором почти не говорилось в прежних проектах,— это вопрос о мировоззрении. После нашей дискуссии о религии я считаю совершенно целесообразным в общей части уделить место формулировке нашей точки зрения. Мы должны открыто объявить себя приверженцами марксистского материализма и тем самым высказать наше отношение к таким вещам, как религия.

245 Теперь я перехожу к другим вопросам довольно деликатного свойства, связанным между собою и создающим явную путаницу. Это вопросы: о так называемом „красном империализме и о возможностях соглашения с буржуазными правительствами со стороны пролетарского правительства и вопрос, который поставил тов. Трэн,— рабочий капитализм и рабочий империализм. Этим вопросам мы должны дать в какой-нибудь форме освещение в общей части нашей программы. Почему? Именно потому, что мы должны более подробно изложить обще-национальный вопрос.

Программа отличается от политической платформы тем, что она содержит путеводные основные положения, которые охватывают не только настоящий момент, но должны служить для ориентации на целую эпоху. Поэтому мы должны затронуть в программе все вопросы, которые будут иметь практическое значение в течение сравнительно продолжительного периода. Мы будем иметь, с одной стороны, борьбу империалистических правительств между собой, национально-освободительную борьбу угнетенной буржуазии и национально-освободительную борьбу колоний, а, с другой стороны, борьбу пролетариата и крестьянства против буржуазных правительств, против своей и чужой буржуазии и т. д. Здесь переплетаются различные возможности. Такие вопросы, как, например, оказание поддержки революционному пролетариату других стран со стороны уже существующих пролетарских государств, представляются для ближайшего будущего лишь чисто теоретическими вопросами, но в дальнейшем они во всяком случае перестанут относиться только к области теории. Подобный случай мы уже пережили в Грузии. Также следует предусмотреть возможность соглашения пролетарского государства с буржуазным. Так например в Лозанне Советская Россия поддерживала турок. Ни одна коммунистическая партия не высказалась против этой тактики русского правительства. Или другой пример. Имеется такое полуправительство Сун-Ят-Сена. Должен ли его поддержать Коммунистический Интернационал, или нет? Не подлежит никакому сомнению, что такое правительство — если оно сконструируется в правительство — должно рассматриваться, как правительство революционно-буржуазное. Из всех этих примеров выявляется возможность различных комбинаций, которые все следует рассматривать с точки зрения общей пролетарской стратегии.

Товарищи, мы до сих пор привыкли мерить все небольшим масштабом. Мы теперь принуждены эти масштабы расширить. Мы уже совершенно наглядно убедились в этом на данном пленуме. Например, как мы поставили вопрос об отношении пролетариата к крестьянству? Для нас совершенно ясно, что чем больше мы подвигаемся по пути к диктатуре пролетариата, тем больше мы должны становиться на ту точку зрения, что вопрос связи со всеми теми народными слоями, которые после захвата власти должны встать под гегемонию пролетариата, мы будем все расширять. Сначала мы построили наши отборные партии, затем мы их превратили в массовые партии, а теперь мы стремимся к завоеванию приверженцев социал-демократии. С дальней-

246 шим успехом революции у нас возникает новый вопрос, как завоевать весь пролетариат и все крестьянство для целей рабочего класса. Поэтому мы расширили вопрос об отношении пролетариата к крестьянству до лозунга рабоче-крестьянского правительства. Но с ростом общего движения растут и наши задачи. С возникновением пролетарского государства сейчас же возникает вопрос, может ли оно или мировая организация пролетариата — Коммунистический Интернационал — стать центром угнетенных всего мира.

Таковы, в общем, перспективы. Я думаю, что чем больше идет процесс развала капитализма, тем больше и острее будет выступать тот факт, что пролетарское государство является центром защиты всех угнетенных и колониальных народов, класса крестьян, мелкой буржуазии и т. д. Я думаю, что нам этого вопроса особенно обсуждать не нужно, и ограничиться пожеланием затронуть его в общей части программы.

Теперь несколько замечаний относительно статьи тов. Трэна. Основная мысль этой статьи здоровая, но форма, в которой он преподносит свою теорию, нездорова, неправильна и прямо-таки вредна. Он, например, выражается совсем, как буржуазия: „Я за рабочий империализм“. При такой формулировке неизбежно падение до самого низкого теоретического уровня. Что такое империализм? Империализм ни в коем случае не является лишь известного рода экспансией. Швейцарский писатель говорит: если корова ест траву, она ассимилирует ее, значит, корова ведет империалистическую политику по отношению к траве. (Смех). Такое общее определение империализма совершенно не верно, чтобы не сказать глупо. Всякая форма общества, находящегося в стадии развития, имеет тенденцию к экспансии. Это совершенно ясно. Но суть вопроса состоит не в этом, а в содержание этих самых экспансивных тенденций. Если, например, социализм распространяется, то это есть расширение социализма. Если развивается феодализм или капитализм, то это есть развитие феодализма или капитализма. Под империализмом же мы разумеем исключительно расширение финансовых империалистических отношений, и только это. Империализм имеет в виду только распространение таких отношений, при которых весь мир попадет под господство королей финансового капитала. Если говорят: красный или рабочий империализм,— то это должно обозначать распространение финансово-капиталистических отношений, способствовать развитию которых должно якобы быть задачей пролетариата. Но это чистейшая бессмыслица, этого мы не можем говорить.

Такая терминология порождает большую путаницу в головах рабочих, так как они теряют понимание того, что такое империализм и что такое экспансия социализма. Нельзя покрывать одним именем двух разных понятий. Признавая предпосылку тов. Трэна, мы тем самым оправдываем все нападки на Советскую Россию.

Могут сказать: вот царская армия имела железную дисциплину, вы были против этого, а потом сами организовали такую же армию; вы были против тайной дипломатии, а теперь в известной мере сами

247 имеете тайную дипломатию; царское правительство имело специальные органы для борьбы со своими противниками, как например, охранку, а у вас свое ГПУ с теми же функциями и т. д. и т. п. Вот аргументация, которая возникает из такой перспективы.

Но такая точка зрения, такой способ рассуждения ничего общего не имеет с марксизмом. Марксизм требует от нас разбора не формальной стороны, а классового содержания каждого учреждения, всякой политики, каждого общественного явления в рамках классового государства. И если мы вопрос ставим таким образом, то совершенно ясно, что, при рассмотрении какой-нибудь экспансии, мы рассматриваем не экспансию вообще, но ту или иную специальную форму этой экспансии. Если мы ставим общий вопрос об армии, то самое важное для нас, в чьих руках армия находится, в руках какого класса.

Принципиально мы вполне можем считать целесообразным экспансию социалистических производственных отношений. Никто не может этого оспаривать с революционной точки зрения. Но мы должны решительно протестовать против обозначения таких фактов словом: „рабочий империализм“.

Итак, товарищи, мы должны рассматривать программную часть под тем углом зрения, что пролетарское государство является концентрационным пунктом для всех угнетенных слоев, даже для угнетенных буржуазных наций. Под этим углом зрения мы должны рассматривать весь комплекс вопросов, относящихся к пролетарским государствам.

Я полагаю, товарищи, что мы должны еще коснуться в программе вопроса о рабоче-крестьянском правительстве. IV конгресс решил, что программа должна содержать также и обоснование частичных требований, и если мы хотим программно разработать вопрос о рабочем правительстве, то, я думаю, это должно относиться также и к вновь возникшему вопросу о правительстве рабоче-крестьянском.

Может быть будет уместно, в связи с этим вопросом, выразить, по крайней мере в общих чертах, то положение, что самостоятельное крестьянское правительство вообще невозможно, что исторически гегемония по отношению к крестьянам может осуществляться или пролетариатом, или буржуазией, и что, таким образом, мы ведем борьбу с буржуазией за гегемонию над крестьянством. Я считаю такую общую постановку вопроса в нашей программе необходимой.

Теперь несколько замечаний о дальнейшем ходе дела. Я думаю, мы должны предложить всем секциям доставить следующие материалы:

Во-первых, анализ положения своей страны в данный период, а также обзор положения страны не только с точки зрения конъюнктуры данного момента, но и с перспективой на более продолжительный период. Это важно при обосновании частичных требований, чтобы мы могли исходить из действительных фактов, а не высасывать из пальца.

Во-вторых, все партии должны составить список частичных требований в зависимости от страны; так, например, в Германии речь будет итти о захвате реальных ценностей, для Японии мы выставим совсем другие требования. Все эти требования должны быть сгруппи-

248 рованы и определенным образом классифицированы, и уж на основании этих конкретных данных мы можем наметить общие линии и дать общее обоснование частичных требований.

В третьих, в связи с вопросом об общей стратегии рабочего класса, мы должны собрать материал о взаимоотношениях нашей партии с другими рабочими партиями. Мы должны, например, собрать богатый материал о кампании единого фронта и попытаться мотивировать в нашей общей программе тактику последнего на основании реальных данных. В четвертых, все секции К. И. должны прислать нам свои проекты программ. В-пятых, получать от партий материал, содержащий критику уже существующих проектов, а также все вновь составляемые проекты.

Еще несколько совсем небольших практических замечаний. Я предлагаю выбрать маленькую комиссию из 3 — 4 товарищей, которая должна работать при Исполкоме и собрать и обработать материал всех секций и связаться со всеми партиями. Каждая партия должна выбрать товарища, который будет заниматься специально этой работой и будет за нее ответственен. Такие отдельные товарищи в разных партиях, на обязанности которых и будет лежать разработка программных вопросом, все вместе явятся ничем иным, как большой комиссией, члены которой рассеяны по отдельным партиям.

В данный момент мы располагаем двумя проектами программ отдельных партий — английским и японским. Вопрос в том, как нам с ними поступить. Английский проект рассчитан больше для Англии, японский же проект был выработан в комиссии, в которой участвовал и я. Он содержит общую часть, совпадающую почти в целом с моим проектом, но в специальной японской части есть спорный пукт. Этот спорный пункт заключается в том, что одна часть японской коммунистической партии ориентируется непосредственно на пролетарскую революцию, другая же часть считает — и по моему вполне правильно,— что в Японии сначала должна произойти буржуазная революция, могущая в очень короткий период превратиться в пролетарскую Эта двоякого рода ориентация ведет к различной постановке вопроса о частичных требованиях. Те товарищи, которые говорят, что возможна лишь пролетарская революция, склонны совершенно вычеркнуть различные демократические частичные требования. Из этого разногласия возникает необходимость специальной дискуссии по японскому вопросу. Однако, я не думаю, чтобы этот вопрос можно было решить сейчас. При этом есть еще одно затруднение. Если мы одобрим здесь проект для Японии, то мы, тем самым, будем связаны в отношении решения вопроса об общей части нашей программы, между тем, общая часть еще никем не была утверждена, и это сделать может лишь мировой конгресс. Точно так же нужно специально заняться и английским проектом.

Я предлагаю принять резолюцию, которая определила бы характер будущих работ.

Затем тов. Бухарин оглашает резолюцию по вопросу о программе

249

Четырнадцатое заседание.​

23-го июня 1922 г.

Доклады комиссий.​

Датский вопрос.

Докладчиком комиссии выступает тов. Стрем (Швеция): Датская Комиссия стоит единодушно на той точке зрения, что в Дании между обоими коммунистическими партиями нет принципиальных разногласий. Их разделяет, в сущности, лишь несколько расхождений организационного и личного порядка. Мы полагаем, что резолюция Комиссии встретит признание со стороны обоих партий, и что впоследствии вновь вольются. Несмотря на большие трудности положения в Дании, датские товарищи добьются больших успехов соединенными усилиями. Комиссия предлагает следующую резолюцию.

Оратор оглашает резолюцию, выработанную комиссией, которая принимается единогласно и без прений.

Норвежский вопрос.

Эверт (Германия). Комиссия по вопросу о границах демократического централизма приняла следующую резолюцию по норвежскому вопросу голосами всех членов Комиссии против одного голоса представителя шведской партии.

Затем тов. Эверт оглашает от имени комиссии предлагаемую ею резолюцию по норвежскому вопросу и продолжает: таким образом, в эту резолюцию внесены далеко идущие уступки в организационном вопросе, и вместе с тем резолюция целиком остается на почве положений Коммунистического Интернационала. Точно так же резолюция содержит в себе целый ряд политических уступок, которые позволяют норвежской партии приспособить к конкретным условиям страны лозунги Интернационала. Мы надеемся, что массы норвежской партии согласятся с этой резолюцией, ближе свяжутся с Коминтерном и преодолеют сопротивление в своих собственных рядах.

Мы надвемся, что они внесут свою долю участия в дело создания боеспособного Интернационала. (Аплодисменты.)

250 Стрем (Швеция). Шведская делегация сделала в комиссии заявление и предложила следующие изменения к оглашенным здесь предложениям комиссии, которые считает нужным отстаивать также и перед пленумом:

1. Мы с удовлетворением приветствуем сделанные в предложении уступки и упомянутые решения, относящиеся к некоторым организационным вопросам. Но мы оставляем за шведской делегацией право поддержать на мировом конгрессе предложенные норвежской партией некоторые изменения в уставе Интернационала.

2. В вопросе „Мот Дага“ — мы предлагаем считать это дело ликвидированным постановлением норвежского партийного съезда.

3. В вопросе об отношении союзов молодежи к партиям мы согласны с тем, что молодежи представляется право проводить дискуссию по партийным делам и вопросам, если такая дискуссия ведется и внутри самой партии. Но мы требуем беспрекословной дисциплины со стороны молодежи по отношению к партийным решениям. Интернационалу Молодежи должно быть запрещено вести через комсомолы пропаганду, направленную против партий или их руководящих органов, или поддерживать такую пропаганду, которая превращает организацию молодежи в противопартийную фракцию. В случаях конфликта между какой-либо партией и Исполкомом нужно пытаться этот конфликт разрешать без втягивания в него союза молодежи, как организации.

Молодежи предоставляется право отстаивать свои мнения внутри партийной организации, в качестве членов партии, на общих основаниях.

4. Что касается отношения норвежской партии к Профинтерну, то партии, как и раньше, следует бороться за присоединение норвежской профсоюзной организации к Красному Интернационалу Профсоюзов, не упуская при этом из вида, что единство профессионального движения в стране должно быть сохранено. Члены партии должны выступать в профсоюзной работе сплоченно, как дисциплинированные коммунисты. Однако, необходимой совместной работе руководящих органов партии и активных работников профдвижения нужно придать такую форму, чтобы отношение это не принимало видимости командования партийного центра или характера чисто формального механического подчинения.

5. Лозунг рабоче-крестьянского правительства, по нашему мнению, по своему политическому содержанию, для Норвегии еще не актуален. Компартия должна сначала повести широкую агитационную и просветительную работу среди пролетарских слоев норвежского крестьянства, чтобы привлечь их на сторону класса организованных индустриальных рабочих с тем, чтобы стала возможной общая борьба против буржуазной реакции и капиталистической эксплуатации. В таком смысле следует понимать лозунг рабоче-крестьянского правительства. Всякую попытку использовать этот лозунг для парламентского сближения с какой-либо буржуазной партией со стороны коммунистической парламентской фракции или для уступок оппортунистическому течению внутри партии, способному смягчить революционную классовую борьбу —

251 всякую такую попытку следует безусловно отклонить. Опираясь на значительную часть промышленного пролетариата, партия должна продолжать видеть свою основную задачу в объединении всего пролетариата и органической освободительной борьбы.

В этом заключаются наши изменения, предложенные комиссии и отклоненные ею.

Мы признаем, что в известных отношениях представленная резолюция идет на значительные уступки, но зато в иных вопросах, в первую очередь, о молодежи и о группе „Мот Даг“, мы не можем ее принять. Поэтому, если предложение будет голосоваться в целом, мы принуждены будем голосовать против него.

Фальк (Норвегия) объясняет, что он и двое норвежских делегатов Хофмо и Транмель хотели бы установить, что норвежская партия оставляет за собой право внести предложение о пересмотре устава Коммунистического Интернационала до V конгресса. Мы признаем, что были сделаны уступки, но стоим за то, чтобы их внесли в устав. Большинство делегации высказывается против принципа уступок, так же как и против сделанных предложений. Поэтому оно будет голосовать против заключения комиссии. Оно того мнения, что лозунг рабоче-крестьянского правительства не может быть выставлен для всех коммунистических партий. Во всяком случае оно не возражает против обсуждения этого лозунга внутри норвежской партии и передачи его на заключение партийному съезду. Оно, кроме того, хочет заявить, что не критиковало оппортунистические тенденции специально парламентской группы. Такие тенденции имеются повсюду в партии. Большинство делегации не может голосовать за резолюцию.

Бухарин подверг критике делегацию, так как последняя не углубилась в прения, касающиеся предложенных в отношении норвежской партии мер. Причина заключается в том, что нас пригласили для дискуссии о границах централизма, и мы не ожидали, что будут сделаны конкретные предложения.

Мы знаем, что мы одиноки на конгрессе, но мы убеждены в том, что мы не одиноки в коммунистическом движении, и поэтому мы считаем, что представившаяся возможность обсуждения этих вопросов в данный момент послужит только интересам дела.

Несмотря на обвинения в оппортунизме, наша перспектива не менее революционна, чем у большинства.

Очень много говорилось об опасности раскола в партии. Опасность эта будет исходить не из нашей фракции. Произойдет ли раскол или нет — это будет в гораздо большей степени зависеть от практической политики, которую станет в ближайшие месяцы проводить Исполком Коминтерна и от поведения оппозиции.

Инкпин (Англия). Английская делегация не намерена затягивать дебатов. Она только имеет в виду возразить против утверждения тов. Фалька, будто бы точку зрения его и его друзей разделяют и другие секции Интернационала. Ни одна секция Коминтерна не согласится разделить ответственность за такие взгляды. Нет ни малейших дово-

252 дов в пользу того, что английская партия их поддержит. Английская делегация поручила мне огласить следующее, единогласно принятое, заявление. „Английская делегация, партийные дела которой в настоящее время переданы на рассмотрение Коминтерна, выражает свое согласие с решением Исполкома в деле скандинавских партий. Она убеждена, что скандинавские товарищи, так же, как и английские в их собственном деле, сделают все возможное к осуществлению этих решений, так как не существует никакой иной возможности поддержания солидарности внутри всего Коммунистического Интернационала, кроме лойального подчинения его решениям и безоговорочного сотрудничества со стороны его секций“.

Амтер. (Соедин. Штаты). Тов. Фальк имел смелость утверждать, что он и его друзья в своих взглядах не одиноки в Коммунистическом Интернационале. Зрелище этого собрания должно было убедить тов. Фалька, что он совершенно одинок.

Фальк также говорил, что опасность разрыва зависит от практических шагов Исполкома. Это походит на выступление провокатора, который поставил себе целью, приехав сюда, бросать Коммунистическому Интернационалу упреки в нечистых намерениях. Расширенный Исполком пошел на больший компромисс, чем Фальк того заслуживает. Это решение будет иметь следствием объединение под знаменем Коммунистического Интернационала и признание его дисциплины норвежскими рабочими и всеми теми норвежскими товарищами, которые захотят остаться в Коминтерне.

Амтер зачитывает заявление американской и канадской делегаций, присоединяющихся к решению, принятому в норвежском вопросе и выражающих признание основ демократического централизма.

Штирнер (Южная Америка). Норвежские товарищи, по всей вероятности, не отдавали себе отчета, какие последствия может иметь их поведение. Мы только недавно закончили в Южно-Американских партиях дискуссию о демократическом централизме и с большим трудом победили анархические и синдикалистские тенденции Если вопрос о централизме будет решен не в духе Коминтерна, анархические и синдикалистские элементы в молодых партиях снова поднимут эту дискуссию. Партии Южной Америки будут голосовать за резолюцию Исполкома.

Эверт (Германия) от лица немецкой, чехо-словацкой, австрийской, французской, итальянской, голландской, швейцарской, финляндской, юго-славянской, эстляндской, литовской, латышской и польской партий и Коминтерна Молодежи отвергает утверждение т. Фалька, что норвежская партия в своих взглядах неодинока в рядах Коммунистического Интернационала. Эти делегации усматривают в скрытой угрозе т. Фалька относительно раскола провокацию, которую норвежские рабочие отвергнут самым решительным образом. (Шумные аплодисменты.)

Председательствующий Бетхер. Таким, образом прения показали, что тов. Фальк совершенно одинок в своей позиции, и что ни одна из секций Коминтерна его взглядов не разделяет.

253 Зиновьев. Хотя последняя речь тов. Фалька и говорит против моего предложения, я все же предлагаю, с целью установить более тесную связь со скандинавскими партиями, избрать еще одного скандинавского товарища в президиум. Оба скандинавских товарища должны вместе иметь один голос и я предлагаю, чтобы шведская и норвежская партии попеременно посылали бы товарища, задачей которого было бы инорфмировать Исполком об истинном положении вещей в скандинавских партиях. Надеюсь, что это предложение будет принято, несмотря на вызывающую речь тов. Фалька. Прения показали, что т. Фальк в своих взглядах стоит совершенно изолированно в Коминтерне. Если он поставил себе целью особо подчеркнуть эту изолированность, то нужно признаться, это ему блестяще удалось. Что касается угрозы расколом, то я должен повторить то, что я уже говорил в комиссии. Мы знаем тов. Транмеля, как партийного товарища, боровшегося в рядах рабочего движения многие годы и оставшегося верным рабочему делу. Товарища Фалька мы не знаем. Но мы уже неоднократно имели случай убедиться, что такого рода радикальные интеллигенты кончают тем, что уходят к буржуазии. Я не знаю, призван ли тов. Фальк бросать угрозы расколом от имени норвежской партии. Но нас не так легко запугать. Некоторые из тех, кто шел на подобные расколы, теперь превратились в политических мертвецов. (Шумные аплодисменты.) Если он действительно хочет стать на этот путь, то мы можем его уверить, что ему, быть может, и придется играть роль у социал демократов, но никак не у нас. Норвежские рабочие не представят ему случая играть частью партии. Да здравствует единство норвежской партии! (Бурные аплодисменты. Делегаты поют Интернационал.)

Фальк. Мы не произносили никакой угрозы расколом норвежской партии, и ни одно наше слово не давало повода к такому выводу. Опасность раскола могла бы быть вызвана как поведением оппозиции внутри партии, так и отношением со стороны Исполкома Коминтерна. Норвежская делегация разделяет это положение.

Фуруботен (Норвегия), в качестве председателя норвежской организации молодежи, заявляет, что коммунистическая молодежь Норвегии видит свою задачу в том, чтобы избежать раскола, и что она сделает все, чтобы воспрепятствовать отходу партии от Коминтерна. Норвежский рабочий класс стоит перед обострением классовой борьбы, и ему придется испытать на себе кулак капитализма так же, как рабочим других стран. В таком положении все честные и революционные рабочие, и не примыкающие к организации молодежи, ставят себе задачей в тесном единении с Коминтерном подготовлять рабочих к предстоящей борьбе и грядущей революции. (Аплодисменты.)

Председатель Бетхер ставит затем на голосование норвежскую резолюцию в целом. При шумном одобрении делегаций она принимается единодушно против голосов скандинавцев. Единогласно принимается предложение Зиновьева о введении еще одного скандинавского товарища в Президиум.

254

Пятнадцатое заседание.​

23-го июня 1923 года.

Гернле (Германия) делает доклад о работе Мандатной Комиссии. Все мандаты проверены и найдены правильными. Обе Воркерс Парти, Америки и Канады, примыкающие к Ком. Интерн., получили, как симпатизирующие партии, только совещательные голоса.

Доклад принимается к сведению.

Переворот в Болгарии и коммунистическая партия.​

Доклад тов. Радека.

Мы намерены предложить вам текст воззвания к болгарским рабочим и крестьянам. В этом воззвании ясно очерчено наше отношение к государственному перевороту в Болгарии, и твердо намечена общая линия политики болгарской партии. Сначала мы предполагали предложить конгрессу резолюцию, критически освещающую текущее положение вещей и тактику нашей партии в Болгарии. Мы держимся того взгляда, что государственный переворот в Болгарии знаменует решительное поражение нашей партии. Хотелось бы надеяться, что поражение это не будет непоправимым. Но, во всяком случае, это — величайшее поражение, какое когда-либо приходилось на долю коммунистической партии; его нельзя сравнить даже с победой фашизма в Италии по той простой причине, что итальянская коммунистическая партия молода и слаба, в то время, как болгарская имеет за собой свыше 1/4 всех избирателей и является крупнейшей и сильнейшей массовой партией Болгарии; таким образом, поражение это свидетельствует не только об усилении контр-революции, но и о крушении тактики Болгарской Компартии.

Мы отказались от мысли выносить здесь подобную резолюцию. Согласно последним полученным из Болгарии сведениям, на коммунистическую партию обрушились крупные преследования.

Мы считаем необходимым высказать свой взгляд на создавшееся положение по следующим соображениям:

255

Значение поражения в Болгарии.​

1) Произведенный в Болгарии государственный переворот есть составная часть победоносного шествия мировой реакции. Крестьянское правительство в Болгарии было единственным чужеродным организмом в сфере господства буржуазии на Балканах, единственным правительством, которое, несмотря на его попытки выполнять договор, заключенный в Нэйли, буржуазный мир считал враждебным городской буржуазии. Достаточно только послушать, как приветствуют падение Стамбулийского фашистские органы, начиная с „Морнинг Пост“ и кончая печатью Стиннеса, чтобы понять, что на Балканах произошел крупный сдвиг в сторону мировой реакции.

2) Получившееся в результате государственного переворота якобы буржуазно-демократическое правительство находится в тесном контакте с русской контр-революцией. В этом перевороте, несомненно, сыграло свою роль и врангелевское офицерство. Внимание, уделяемое болгарскому государственному перевороту русской контр-революционной печатью, с „Рулем“ во главе, свидетельствует о надеждах контр-революции на усиление своей позиции благодаря этому перевороту.

3) С точки зрения мировой политики, этот государственный переворот является одним из эпизодов в борьбе двух состязающихся ныне за европейскую гегемонию держав — Франции и Англии.

Падение Стамбулийского, победа нового белогвардейского правительства равносильны приобретению английским правительством лишнего пункта опоры для враждебной Советской России политики окружения ее с Востока. Малая Антанта — орудие Франции — поддерживала правительство Стамбулийского, как проводившее политику выполнения заключенного в Нэйли мирного договора.

Если переворот в Болгарии и произошел без прямой материальной поддержки со стороны Англии и Италии (Италию беспокоят вопросы Адриатики, и поэтому она борется с Юго-Славией), то не подлежит ни малейшему сомнению, что Англия и Италия на стороне клики, победоносно совершившей государственный переворот. Когда югославское правительство собиралось дипломатически выступить против совершившего государственный переворот болгарского правительства, английский посол в Белграде — Юнг, постарался этому воспрепятствовать. Мы-то, уж разумеется, не становимся на стражу заключенного в Нэйли мирного договора, но при оценке создавшегося международного политического положения следует учитывать, что в данный момент Великобритания берет в свои руки инициативу окружения Советской России. В такой связи переворот приобретает значение опорного пункта в новой игре окружения Советской России. Из этого одного уже видно, что перед нами событие громадного политического значения, и что отнестись к нему надо весьма внимательно.

4) Победа белогвардейцев в Болгарии, несомненно, придаст прыти фашистам всех стран. За какие-нибудь три часа горстка офицеров свергла правительство, имевшее за собой, бесспорно, громадное боль-

256 шинство крестьян. Разумеется, это подействует поощряюще на фашистских авантюристов во всех странах, и в первую очередь, в Чехо-Словакии, немецкой Австрии и Германии.

5) Впервые в битве участвовала крупная коммунистическая партия. Она потеряла сражение и, что еще печальнее,— у нас уже имеется болгарская печать от 9 — 16 июня,— она этого даже не замечает.

Целую неделю после поражения партия не понимала истинных причин его и отстаивала правильность своей позиции с точки зрения коммунистической тактики. Необходимо констатировать: ни одна коммунистическая газета в Европе не заявила по собственной инициативе, что мы имеем здесь дело с поражением коминтерна, поражением, объясняемым не превосходством сил противника, но отсутствием воли к борьбе в Коммунистической партии. Находятся и такие коммунистические газеты, которые перепечатывают и распространяют теорию болгарских товарищей. Итак, отнюдь не с целью разыгрывать роль судьи пред лицом поражения одной из наших партий, но по практическим соображениям мы должны предварительно поделиться с представленным здесь руководящими элементами всех коммунистических партий нашими взглядами на промахи болгарских товарищей, раньше чем сказать об этом широкой массе болгарских товарищей, потому что повторяю: нам грозит опасность повторения подобного рода ошибок и в Чехо-Словакии, где положение весьма схоже. Могут они иметь место и в Германии.

Позвольте же мне теперь кратко остановиться на событиях и восстановить в вашей памяти главнейшие факты, поскольку это необходимо для правильного суждения о создавшемся положении вещей.

Социальная структура Болгарии и ее политические группировки.​

Первый вопрос состоит в следующем: имели ли болгарские товарищи возможность избежать этого поражения? Такова ли социальная и политическая структура Болгарии, чтобы можно было в одиночку или в союзе с крестьянством помешать белогвардейскому перевороту? Мы отвечаем на этот вопрос утвердительно. Социальная структура страны такова, что 80–90% ее населения — крестьяне. Из 700.000 самостоятельных хозяйств 285.000 обладают площадью размером меньше 30 дека. При современном уровне сельского хозяйства в Болгарии этих крестьян можно считать полупролетариями. 263 000 крестьянских хозяйств обладают площадью от 30 до 100 деков каждое. Судя уже по докладам наших товарищей в Болгарии, крестьянин, земельный участок которого не занимает 100 дек, является бедным крестьянином. Это означает, что социальная смычка для нас была возможна более чем с 500.000 крестьян. Городская буржуазия весьма слаба,— крупной буржуазии там вообще не имеется, ее составляют купцы, ремесленники, спекулянты, интеллигенты и бюрократы. Итак, это не класс, сильный

257 своей ролью в производстве. Рабочий же класс, хотя количественно и незначителен, но организован лучше, чем в любой другой стране. Если на 100.000 рабочих приходится 40.000 членов партии, то это уж процент, равного которому мы не встречаем ни в одной другой стране.

Последней по счету является военная каста. Согласно заключенному в Нэйли мирному договору, армия демобилизована. Таково в схематических чертах — соотношение общественных сил.

Политическая конъюнктура. — Господствовавшие целых 40 лет буржуазия и генералитет в процессе войны обанкротились и были сметены недовольством крестьянства. Об этом свидетельствует голосование на выборах. В 1920 году буржуазные партии вместе взятые получили 250 000 голосов, в 1923 году — 219.000. Коммунистическая же партия в 1920 м году собрала 148.000 голосов, а в 1923 — 230.000. Коммунистическая партия одна получила больше голосов, чем все буржуазные партии вместе взятые. Наисильнейшей партией, имевшей возможность, в качестве правительственной, оказать давление на выборы, является крестьянская партия. В правительственной партии было зарегистрировано 121.000 членов, в том числе 115.000 бедных и, в лучшем случае, мелких крестьян. Итак, по своему социальному составу эта партия была пригодна для коалиции с нами. Как вы знаете, благодаря руководящей ею маленькой интеллигентской клике, партия эта считается с незначительным слоем сельской буржуазии больше, чем с идущими за нею широкими крестьянскими массами. Считая коммунистическую партию своим единственным возможным сильным конкурентом в рядах крестьянства, правительство обрушило на коммунистов преследования, внеся этим сильное озлобление в их ряды.

Но не подлежит сомнению, что коммунистическая партия с своей стороны не сделала всего необходимого для того, чтобы принудить партию Стамбулийского к коалиции или расколоть ее.

Партия недостаточно работала среди крестьянства. Об этом свидетельствуют факты. Видя, что Стамбулийский не хочет идти с нею нога в ногу, она не сумела разоблачить его пред лицом крестьянской массы, вызвав этим раскол в крестьянской партии.

Больше того. Я не упомянул об одном весьма значительном для всей политической ситуации факторе, который показывает, как можно было оперировать против Стамбулийского. В современной истории Болгарии крупную роль играет македонский вопрос. Македония, населенная крестьянами, относительно которых трудно решить сербы они, или болгары, давно уже служит предметом спора между Сербией и Болгарией. Потерпев поражение в войне, крестьянская партия, Стамбулийский отказались от Македонии, при чем не только формально: чтобы укрепить свои позиции, Стамбулийский, на основании заключенного в Нише договора с Юго-Славией, стал кроваво преследовать старые македонские организации. По своему социальному составу, это — организации мелкого и беднейшего крестьянства, у них революционное прошлое, они боролись против господства крупных турецких помещиков, против сербской буржуазии, у них имеются старые подпольные ре-

258 волюционные организации. Они издавна сочувствуют русской революции. Македонские организации представляют собой социально фактор, с которым мы могли бы блокироваться для борьбы против Стамбулийского. Они представляют собой крупную военную силу, имеют подпольные вооруженные организации. Связавшись с ними, можно было оказать на правительство Стамбулийского давление, потребовав от него, чтобы, даже и выполняя Нэйлийский мир оно не преследовало этих организаций. Партия не только этого не сделала, но — самое характерное — македонский вопрос вообще не играл роли в ее освещении тактических вопросов. Два месяца тому назад Кабакчиев написал статью о положении в Болгарии. Она была напечатана в „Инпрекоре“. Я ее теперь перечел. Во всей статье, во всех тактических построениях ни слова по македонскому вопросу.

Международное положение на Балканах.​

В защиту своей политики партия приводила такой довод: мы — де можем захватить в свои руки власть, но международное положение таково, что нас задушат. Я обращаю особое внимание на этот аргумент тех товарищей, которые у себя в странах — я обращаюсь к чешским товарищам — очень часто аргументируют тем же. Болгарская партия изображала дело так, точно победа для нее возможна лишь в том случае, если она упадет с неба, если это будет легко, если Болгария будет окружена морем революции.

Изолированное положение Болгарии, окруженной Сербией, Грецией и Румынией, таит в себе, разумеется большую опасность для болгарской революции и должно было сдерживающе действовать на болгарскую партию. Но в последние годы это положение было облегчено греко-турецкой войной, греческой революцией, уже зажегшей огонь революции на Балканах. В период греческой революции болгарская партия и не шелохнулась. Она выжидала более благоприятного стечения обстоятельств. Контр-революция поняла, что в политике необходимо брать инициативу в собственные руки. С международной точки зрения положение контр-революции, этой совершившей переворот офицерской и бюрократической клики, тоже нелегко. Опирающееся на македонцев правительство представляет собой угрозу Сербии, и ему приходится бояться последней. И все же контр-революционеры дерзнули. Контр-революция поняла то, чего не сумела понять старая коммунистическая партия: что в решительные моменты надо дерзать, что у совершившихся фактов есть своя логика, что, беря инициативу в свои руки, затрудняешь положение и противнику.

Причина поражения.​

Товарищи, причина поражения в том, что наша болгарская партия с ее старым социал-демократическим марксистским прошлым, партия, сделавшая колоссально много в области пропаганды и организа-

259 ции, не сумела перейти от агитации и оппозиции к действию, когда пробил для этого исторический час. Та же опасность грозит и многим другим нашим партиям. Отношение наших болгарских товарищей к крестьянству и к национальному вопросу было результатом отсутствия у болгарской партии той решимости, без которой нельзя вести революционную борьбу. Лишь благодаря отсутствию этой решимости бороться, партия, вопреки правильному теоретическому пониманию аграрного вопроса, вопреки высказываемому согласию с подходом к македонскому вопросу, на практике не сумела привести Ахерон в движение.

Это поражение носит решительный характер. Смешно было бы полагать, что те, кто в крестьянской стране, при наличии распыленности массы, захватили в руки власть и государственный аппарат, не сумеют долго держаться, даже и при всей своей социальной незначительности. В момент совершения государственного переворота в Софии нужно было действовать: мы были единственной во всей стране централизованной силой. На нашей стороне были железнодорожники, телеграфисты, в наших руках была связь, были рабочие массы. Больше того. Не подлежит никакому сомнению: в момент борьбы крестьянской партии за свое существование налицо все исторические данные для коалиции с нею, вопреки всему, что нас от нее отделяло. В момент, когда восстал Корнилов, отношения между нами и Керенским были не лучше, а хуже, чем между болгарскими товарищами и Стамбулийским, и, однако, наша партия пустила в ход всю свою энергию, чтобы отразить Корнилова. А после выступления Корнилова Ленин в своей статье о компромиссах с меньшевиками и эсерами прямо предлагал заключить коалицию.

Вместо того, чтобы стараться понять свое поражение, болгарская партия, наоборот, силится приукрасить его. Перед нами — воззвания болгарской партии. Они — самое печальное во всем поражении. Мы имеем воззвание от 9-го, от 15-го и, кроме того, целый ряд статей. Точка зрения партии такова: борются две клики буржуазии, мы же, рабочий класс, стоим в стороне и требуем и надеемся на предоставление нам свободы печати и всех прочих прекрасных вещей. Таково воззвание от 9-го.

Партия дезавуировала ту часть рабочего класса, которая без руководства со стороны партии боролась рука об руку с крестьянством. В своем воззвании от 16-го — я никогда в жизни не читал ничего более обескураживающего — партия заявляет ни больше ни меньше, как следующее:

„Сотни и тысячи рабочих и крестьян арестовываются и, на основании исключительного закона о борьбе с бандитизмом, предаются суду по обвинению в сопротивлении произведенному государственному перевороту. Мы заявляем, что, благодаря неясности положения в момент гражданской войны между двумя буржуазными кликами, часть рабочих выступила в защиту своей жизни и семьи, но никакого участия в борьбе за власть не принимала“.

260 Рабочие соблюдали нейтралитет и лишь в момент опасности, когда открылась стрельба, они тоже приняли в ней участие, потому что имеют жен и маленьких детей, но они боролись не против государственного переворота...

Теория соблюдения нейтралитета в отношении двух лагерей буржуазии, провозглашение себя единственной партией, защищающей конституцию, ту самую конституцию, на основании которой строил свой заговор против Стамбулийского царь Борис, на основании которой держат в тюрьме наших товарищей — вот вещи, свидетельствующие не только о внешнем поражении, но и о внутреннем разложении руководящих органов партии. Мы будем весьма рады, если окажется, что партия здоровее своих руководителей. Во всяком случае, мы должны постараться осветить этот вопрос перед товарищами.

Долг коммунистических партий, когда идет борьба между крупно капиталистическими слоями, являющимися по всему своему прошлому представителями интересов капитала — с одной стороны, и мелко-буржуазно-крестьянскими слоями — с другой, не ограничиваться ролью простого зрителя, нейтрального элемента, но пытаться, если только невозможно захватить власть в свои собственные руки, войти в коалицию с мелко-буржуазными слоями населения.

Не марксизмом, а чрезмерным мудрствованием отзывает утверждение, якобы в данном случае противостоят друг другу равно враждебные нам два слоя буржуазии. Ведь мы знаем, что нигде в мире крестьянство еще до сих пор не стояло у власти. Вытаскивать на свет III-ий том Капитала и констатировать, что крестьянство есть тоже составная часть буржуазии, значит пренебрегать революционным долгом.

ИККИ и Болгарская Партия.​

Теперь о доле вины Исполкома Коминтерна в этом деле. Я вам приведу пару фактов, дающих возможность об этом судить. Еще в период II конгресса из Болгарии являлись сюда небольшие группы товарищей, обвинявшие партию в недостаточной активности, в том, что она в 1918 году, в момент низвержения царя Фердинанда и его режима, не захватила в свои руки власти. То были частью группы авантюристов, в роде Хартакова, перепечатывавшего статью Каутского о терроризме и одновременно прикидывавшегося „левым коммунистом“, частью же, добрый, но заблуждавшийся пролетарский элемент. Мы весьма тщательно рассмотрели это обвинение, зная по опыту Капповского путша в Германии, сколь необходимо прислушиваться к подобного рода предостережениям.

В процессе комиссионной работы конкретные обвинения были опровергнуты. Было ясно, что в 1918 году партия не могла взять в свои руки власть. Все же, должен сказать, мы были смущены. Результатом чувства, что в царстве Датском что-то гнило, и было выпущенное нами 4-го мая 1921 года обращение к съезду болгарской партии.

Позвольте мне его огласить, оно не слишком длинно.

261

„Обращение Исполкома Коминтерна к съезду Болгарской Компартии.​

Исполком Коминтерна шлет братский привет съезду Болгарской Компартии. Болгарская Коммунистическая Партия, наследница мужественной и последовательной партии тесняков, является одной из лучших массовых партий Коминтерна. Она в числе первых безоговорочно приняла принципы коммунизма. Болгарская Компартия, как часть Коминтерна, сумела еще теснее связаться с бедствующими рабочими и крестьянскими массами, завоевать себе новые господствующие позиции и противостать правительству капиталистов и сельских кулаков. Исполком Коминтерна надеется, что Болгарская Компартия подвергнет на своем съезде тщательному рассмотрению свою организационную и политическую деятельность с точки зрения их соответствия требованиям, предъявляемым к Коммунистической Партии историей. Участие в парламенте и в муниципалитете должно быть использовано не для мелкой реформистской работы, но для пробуждения и революционизирования масс. Эта революционная работа требует наличия нелегальных организаций, так как буржуазия в любой момент борьбы может разрушить легальные организации партии. Революционные выступления не сваливаются с неба, и предпосылки для них не могут быть созданы только путем агитации и пропаганды. Они создаются, когда партия мужественно и решительно стремится обострять и расширять каждый социальный конфликт. Лишь этим путем борьба за частичные требования может вырасти в борьбу за политическую власть. На Балканах борьба за политическую власть легче, так как буржуазия балканских стран не так хорошо организована, как западно-европейская; завоевание власти пролетариатом и беднейшим крестьянством в одном из балканских государств вызвало бы могучий отклик в каждой из соседних стран, так как повсюду на Балканах правительствам приходится преодолевать крупнейшие затруднения. Революция на Балканах не только освободила бы балканский пролетариат от ига капитализма и балканское крестьянство из когтей ростовщического капитала, но невероятно приблизила бы победу революции в центральной и западной Европе. Революция в аграрных странах юго-восточной Европы уменьшила бы для Германии и Италии опасность быть отрезанными от подвоза американского хлеба. Она ускорила бы процесс назревания революции в Азии, куда до сих пор революционные искры залетали лишь из России. Твердо надеясь, что сознание возложенных на него историей обязанностей воодушевит съезд коммунистической партии Болгарии на новые напряженные усилия, Исполком желает ему энергичной и плодотворной работы.

Да здравствует Болгарская Компартия!

Да здравствует революция в Балканских странах!

Да здравствует Коминтерн!

Да здравствует всемирная революция!“

262 Как видите, мы не считали возможным критиковать и высказали все опасения в ряде положений. Позднее, мы беседовали с болгарскими товарищами на многих заседаниях Исполкома. Я вспоминаю, что во время греческой революции мы в течении свыше пяти часов доказывали Попову и Иорданову необходимость выступления Болгарской Партии. Посланный нами в Болгарию представитель Исполкома участвовал в ряде заседаний Комитета Болгарской Партии, где обсуждались все эти вопросы. Мы можем сказать, что еще в ту пору предвидели опасность. Вина наша в том, что мы боялись вмешаться во внутренние дела крупной старой коммунистической партии, что мы не решились сказать партии всю правду и в старый центральный комитет, куда входили прекрасные, испытанные образованные товарищи, ввести рабочих, которые, пожалуй, стали бы проводить более революционную политику. Мы можем упрекнуть себя лишь в том, что мы убоялись сетований на московские указы; это не малая вина, и мы надеемся, что не только компартии извлекут общий тактический урок из настоящего положения в Болгарии, но и на основании опыта, который, быть может, будет стоить болгарским пролетариям сотни и тысячи жизней и отодвинет на Балканах на долгое время победу революции, поймут необходимость нашего отказа от невмешательства. Мы глубоко убеждены, что в отношении стран, подобно Норвегии, далеких от бурного потока событий, мы можем быть весьма сдержаны, давая назревать вещам в процессе внутреннего развития. Не так обстоит дело там, где судьбы революции должны решиться в ближайшее время. Я убежден, что после этого опыта уже не найдется не единого коммуниста, который бы не понял необходимости нашего вмешательства именем Коминтерна в подобного рода случаях, минуя всякие организационные сомнения. Там где существует опасность, что наша партия будет разбита без борьбы и победит фашизм,— там мы должны напомнить ей, что долг каждой коммунистической партии, если она имеет за собой массы, дерзать и бороться, даже с риском быть разбитой. Потому что, даже если ей предстоит поражение, отнюдь не предуготованное при данной ситуации, партия покажет рабочим массам, что у них есть боевой центр, вокруг которого они смогут объединиться, как только пойдет на убыль наступление капитала, и наступит момент разложения фашизма.

Оратор, закончив при общих громких рукоплесканиях свою речь оглашает воззвание к болгарским рабочим и крестьянам, которое единогласно принимается.

На голосование ставятся затем резолюции: По отчету Исполкома. О лозунге „рабоче-крестьянское правительство“ О конгрессе в Гамбурге. Об Англо-Русском конфликте. Об отношении коммунистов к религии. К вопросу о программе Коминтерна. По поводу убийства тов. Воровского.

Все эти резолюции, разработанные на заседаниях широкой политической комиссии, принимаются единогласно и без прений.

263

Японский вопрос.​

Вслед за оглашением внесенной резолюции по Японскому вопросу, слово получает Катаяма, который призывает делегатов после возвращения в свои страны сделать все возможное для оказания поддержки преследуемым японским товарищам. За самое последнее время было арестовано более ста товарищей, в том числе некоторые лучшие работники, более 20 лет участвующие в движении. Он описывает варварское обращение, которому они подвергаются в японских тюрьмах. Об этих арестах японской прессе не разрешается упоминать ни единым словом, не допускаются даже призывы к сбору пожертвований в пользу заключенных. Сами японские товарищи помочь бессильны. Только давление извне может способствовать установлению лучшего обращения с заключенными. Оратор упоминает тов. Сакаи, который перенес недавно продолжительную болезнь и незадолго до ареста в результате покушения на его жизнь получил пять ранений, и тов. Ямакава, инвалида, который уже неоднократно сидел в тюрьме.

Резолюция по японскому вопросу ставится на голосование и принимается единогласно.

Точно так же единогласно и без прений принимается резолюция по вопросу о борьбе против фашизма.

Проблемы профсоюзов и фабзавкомов.​

Вальхер указывает на незначительные изменения, внесенные комиссией в первоначальный, напечатанный в бюллетене текст резолюции о проблемах профсоюзов и фабрично-заводских комитетов. Резолюция эта принимается единогласно.

О работе коммунистов в кооперации.​

Слово для внесения резолюции кооперативной комиссии получает Гернле:

Комиссия держалась того взгляда, что вопрос о кооперации связан с тремя основными задачами: 1) участие кооперативов в борьбе против фашизма, 2) сотрудничество кооперативов и профсоюзов, 3) организация коммунистических ячеек в кооперативах и создание широкой революционной оппозиции внутри реформистских объединений. Фашизм грозит не только всем прочим рабочим организациям, но и, в первую очередь, кооперативам. Кооперация может обороняться только в том случае, если она в союзе с остальными пролетарскими организациями поведет борьбу против фашизма.

В связи с необходимостью сотрудничества с профсоюзами, следует настаивать на созыве Всемирной Конференции профсоюзов и кооперативов, которая обсудила бы все важнейшие вопросы, в том числе вопросы борьбы против военной опасности, против фашизма, против попыток нарушить восьмичасовой рабочий день, против спе-

264 куляции и дороговизны, борьбы за контроль над производством и торговлей, за вооружение пролетариата и за правительство рабочих и крестьян. Мы должны требовать, чтобы Профинтерн был допущен в образованный Амстердамским Интернационалом и кооперативными объединениями блок.

Резолюция по вопросу о работе коммунистов в кооперации принимается единогласно.

Итальянский вопрос.​

Тов. Луначарский делает доклад о работах комиссии по итальянскому вопросу и оглашает прежде всего адресованное Расширенному Пленуму письмо Итальянской Социалистической Партии следующего содержания:

Рим, 10 июня 1923 г.

Дорогие товарищи!

Для того, чтобы Пленум ИККИ мог принять в своих заседаниях соответствующее решение по итальянскому вопросу, пересылаю вам постановления, принятые на последнем конгрессе в Милане, а также резолюцию, внесенную тов. Ладзари совместно с Комитетом фузионистов и отвергнутую конгрессом.

Как то, так и другое должно дать вам ясное представление о том, что Конгресс имел в виду, чего он хотел и от чего он отказался.

Они прежде всего покажут вам следующее:

1) что фузионисты, согласившись с резолюцией Ладзари, должны были тем самым признать, что наши делегаты на IV конгрессе вышли за пределы данного им мандата и неверно истолковали дух решений римского конгресса.

2) что партия единодушна в своей верности программным принципам, легшим в основу III Интернационала, но она, не выдвигая на конгрессе в Риме новых возражений против принятия 21-го условия, не отказалась и от своих прежних оговорок, которые не ликвидированы исключением правых; неприемлемое истолкование самого тов. Ладзари, данное им в представленной римскому конгрессу резолюции о безусловном присоединении, было им потом взято обратно.

3) что, имея в виду эти прецеденты, партия, привязанная к своим традициям из-за влияний которые они имеют на массы, не видит необходимости отказываться ни от своего имени, ни от своих символов, ни от той автономии, которая, поскольку это касается ее внутренней организации и политики, соответствует требованиям, выдвигаемым ее еще далеко неопереженной событиями исторической ролью и необходимые пределы которой гарантирует революционный непримиримый метод.

Решения IV конгресса, придающие демократическому централизму, положенному в основу 3-го Интернационала 12 — 21 условиями, характер

265 чрезмерной авторитарности, увеличивают относительно вас затруднительность положения И. С. П.

И все же, совершенно не заблуждаясь в этом отношении, мы думаем, что 3-й Интернационал, вместо того, чтобы настаивать на проведении абсолютных и одинаковых условий для разнообразнейших партий различных стран, мог бы, имея в виду особый характер нашей партии, принять нашу партию с необходимыми разумными оговорками и без дальнейшей дискуссии; время и изменяющаяся ситуация может быть создадут в будущем те возможности, которым вы придаете такое значение, и которые теперь абсолютно отсутствуют; с другой стороны, эти возможности все отдалялись бы, если И. С. П., будучи вами не принята, окажется поставленной в печальную, но неизбежную необходимость защищаться внутри против тех, которые, не понимая духа своей партии, стремятся к присоединению во что бы то ни стало к Коминтерну, и бороться во вне против тех, которые, рядясь в мантию единственных выразителей ваших мнений, систематически извращают программу и оговаривают, клевещут на представителей социалистической партии. Это, как всем очевидно, неминуемо кончится тем, что серьезнейшие попытки создания единого фронта революционных партий останутся безрезультатными.

Опасность, к сожалению, существует, она весьма серьезна: нам кажется, что, имея ее в виду, вы, в интересах пролетарской революции, которые дороги вам так же, как и нам, не должны колебаться перед тем, чтобы признать нашу точку зрения.

В противном случае, нам представится более целесообразным прекратить дальнейшую дискуссию, концентрирующую на себе внимание пролетариата и отвлекающую его от настоятельнейших задач момента.

В уверенности, что вы по существу и беспристрастно рассмотрите наши соображения и наши пожелания, шлем вам свой горячий социалистический привет.

Секретарь Нобили.

Луначарский (продолжает): Судя по этому письму, итальянская Социалистическая Партия просит нас принять ее без дальнейших дебатов на уже известных нам условиях: сохранение ее автономности, ее старого названия и ряд других второстепенных оговорок.

Комиссия считалась с особым, совершенно исключительным положением Италии. Необходимость самозащиты пролетариата настолько настоятельна, что делает обязательными величайшие усилия в интересах единого фронта. Наша резолюция продиктована сознанием этой необходимости.

Докладчик оглашает далее резолюцию итальянской комиссии и указывает затем на то, что комиссия, дабы обеспечить проведение резолюции, сочла необходимым введение в центральный комитет итальянской коммунистической партии двух (на пять членов Центрального комитета) представителей меньшинства из рядов лучших борцов. Товарищи, представляющие большинство итальянской компартии, намерены

266 огласить декларацию с изложением своей точки зрения. „Я не считаю ее уместной“,— говорит тов. Луначарский,— „но наши итальянские товарищи будут все же вместе с нами голосовать за резолюцию комиссии, и это делает честь их дисциплинированности“.

Негри вносит от имени большинства итальянской партии следующую декларацию:

„Большинство делегации Итальянской Коммунистической Партии заявляет, что будет голосовать за предлагаемую комиссией резолюцию, но так как мы в комиссии сделали ряд оговорок по поводу отдельных пунктов резолюции, мы считаем необходимым довести их до сведения Пленума.

1. Соглашаясь с тем, что поведение коммунистической партии Италии перед IV конгрессом отрицательно повлияло на ход процесса объединеиния, мы вновь подчеркиваем, что после IV Всемирного конгресса Ц.К.К.П. Италии сделал все, что было в его силах и что позволяло конкретное положение, для проведения постановлений конгресса и объединительной комиссии.

Мы должны отметить, что представители партийного меньшинства держались того же мнения. Мы должны также указать, что того же мнения держался и один из представителей Коминтерна в Италии, что этот представитель не принимал участия в работах комиссии, хотя был Пленумом избран в члены этой комиссии.

Далее, мы считаем ошибочным и политически неверным тот пункт резолюции, в котором утверждается, что ответственность в связи с занятой после IV конгресса позицией ложится на Центральный Комитет; это утверждение имеет своей основой весьма одностороннее суждение.

2. Присоединяясь к содержащимся в резолюции предложениям относительно имеющих быть установленными отношений между Социалистической Партией и Коммунистическим Интернационалом, мы выражаем свое мнение, что эти предложения, служащие ускорению объединения обоих партий, ни в коем случае не могут и не должны служить изменению духа постановления IV конгресса, согласно которому: а) Коммунистическая Партия Италии первенствует в процессе собирания всех революционных сил Италии, б) 21 условие в их действительности и авторитете не умаляет процесса объединения К.П.И. и С.П.И.

3. В виду того, что дискуссия на Пленуме и в Комиссии обнаружила глубокое противоречие в образе действий между избранным большинством партии и ныне смещенным Центральным Комитетом и Коминтерном, пункт резолюции, в котором заявляется, что состав Ц.К.К.П.И. должен гарантировать проведение постановлений Коминтерна, следует толковать в том смысле, что тенденция, которая до сих пор была абсолютно преобладающей в руководстве партией, совершенно исключается в новом Центральном Комитете и, самое большее, будет представлена в Центральном Комитете меньшинством.

Сделав это заявление, отражающее у порога нового периода

267 жизни партии точку зрения большинства К.П.И., мы голосуем за резолюцию".

Происходит голосование. Резолюция по итальянскому вопросу принимается единогласно при общем одобрении.

Балканский, швейцарский и, австрийский вопросы.​

Нейрат делает доклад о работах Балканской, Швейцарской и Австрийской Комиссий. Он предлагает передать Президиуму разрешение балканского, в особенности юго-славского вопроса. Комиссией резолюция по швейцарскому вопросу была принята единогласно. К единодушному решению пришла и австрийская комиссия. Она констатировала, что между меньшинством и большинством нет принципиальных разногласий. Комиссия приняла постановление, обязывающее ЦК Ком. партии Австрии привлекать ко всякой партийной работе, в том числе и к политической, представителей партийного меньшинства. Мы полагаем, что Ц.К. Австрийской партии лойяльно выполнит это постановление. Австрийская партия не располагает таким количеством сил, чтобы позволить себе роскошь устранять от политического сотрудничества отдельные части партии. Мы надеемся, что на этой платформе будут совершенно ликвидированы остающиеся расхождения личного характера.

Предложения комиссий так же, как резолюции по швейцарскому и австрийскому вопросам, единогласно принимаются.

Женский вопрос.​

Клара Цеткин докладывает о работе комиссии по женскому вопросу. Она считает необходимым констатировать, что как постановления международной женской конференции, так и постановления III конгресса по женскому вопросу не были ни в одной стране проведены полностью. Нужно, поэтому, обязать все партии провести эти резолюции. Женская комиссия еще не закончила своей работы и будет продолжать свою работу после Пленума, усиленная представителями отдельных партий. Необходимо, чтобы партии использовали опыт русской революции в области организации женщин и их вовлечения в борьбу. Подобно России, мы и в Германии являемся за последнее время очевидцами участия женщин в борьбе против дороговизны. Нашей задачей является распространить и продолжать эту работу во всех странах. Комиссия изложит результаты своей работы в резолюции, которую представит президиуму. (Рукоплескания).

Голландский вопрос.​

Трахтенберг (Соедин. Штаты) делает доклад о работе комиссии по голландскому вопросу и сообщает, что оппозиционное движение внутри Голландской Партии развилось, помимо других причин, и по-

268 тому, что известное число товарищей было исключено за нарушение дисциплины. Последние соорганизовались и пытаются вербовать сторонников среди товарищей, стоящих в оппозиции к нынешним руководителям партии.

Президиум предложил партии прислать представителей к расширенному пленуму, пригласив и оппозицию сделать то же самое. Делегаты эти прибыли слишком поздно, чтобы принять участие в дебатах. Комиссия собрала много материала и еще продолжит свою работу по этому вопросу.

Английский вопрос.​

Бетхер (председательствующий) сообщает, что английская комиссия еще не закончила своей работы, и поэтому принятие окончательного решения по этому вопросу может быть поручено Президиуму.

В виду отсутствия возражений, предложение это считается принятым.

V конгресс. Негрская конференция.​

Он оглашает также предложение о необходимости созвать одновременно с V Всемирным Конгрессом Негрскую Конференцию, подготовительные работы к которой должны быть возложены на Президиум. Предложение это единогласно принимается.

Затем также единогласно принимается резолюция о созыве V Всемирного Конгресса.

Выборы президиума.​

Пленум переходит к выборам президиума.

Председательствующий Бетхер сообщает, что в отношении состава президиума новое предложение внесено только итальянскими товарищами, которые выразили пожелание, чтобы на место Дженнари в Президиум был избран Бордига, его заместителем намечен Террачини. Таким образом, Президиум предлагается в следующем составе: Зиновьев, Цеткин, Террачини, Бухарин, Радек, Колларов, Катаяма, Куусинен, Нейрат, Суварин, Мак-Манус и Шацкин. Кроме того, одно место в Президиуме предоставлено скандинавским партиям, которые должны между собой согласовать вопрос о кандидатуре.

Предложенный состав Президиума единогласно принимается.

Бетхер оглашает, затем, некоторые приветственные телеграммы, выражает от имени Президиума всем приветствовавшим сессию Расширенного Пленума ответный искренний привет и сообщает, что повестка дня исчерпана, но что Пленуму предстоит выслушать очень интересный доклад — братское сообщение тульских рабочих, которые послали сюда делегацию для передачи знамени своим эссенским братьям.

269

Пролетарская красная кузница Тула — пролетариату Эссена.​

При появлении делегации от тульских рабочих, развернувших прекрасно сделанное знамя, все делегаты встают со своих мест, громкими аплодисментами встречают представителя красной пролетарской Тулы и, стоя, выслушивают приветствие рабочего тульского оружейного завода, который в краткой, но горячей речи, сказал, приблизительно, следующее:

Мы посылаем знамя нашим братьям, томящимся в Руре, и в частности, в Эссене, на заводе Круппа. Мы теперь куем оружие не для буржуазии, а против буржуазии для защиты рабочего класса. Вы же теперь не работаете вовсе, не делаете оружия, не потому, что на свете настал мир, но потому, что французские империалисты наступили своим тяжелым сапогом на вашу шею. Но мы верим, что недалек тот день, когда вы снова начнете ковать оружие, но уже не для зашиты вашей буржуазии, а для защиты коммунизма. В этой борьбе со своей и чужеземной буржуазией пусть вам наше красное знамя будет служить напоминанием о нашей братской солидарности и пролетарской поддержке.

От имени германской делегации тульским рабочим отвечает Клара Цеткин: Дорогие братья! Не только рабочие завода Круппа, но и пролетарии всей Германии покажут себя достойными этого дара. Подымающаяся масса германского пролетариата вспомнит при виде этого знамени, что оно окрашено кровью тысяч и тысяч русских пролетариев, которые предпочли лучше погибнуть нежели долее сносить ярмо рабства. Они вспомнят, что это знамя развевалось в ожесточенных боях и одержало победу, благодаря несравненному самопожертвованию широких рабочих масс. Мы принимаем это знамя, не находя слов для выражения нашей глубокой благодарности. Но лучше всяких слов благодарности ставшая делом клятва — не складывать рук до тех пор, пока небольшая горсть тех, кто теперь борется за свободу в Эссене, превратится в гиганскую армию, обращенную не только против французского империализма, но и против не менее поробащающего германского капитализма. Мы успокоимся не прежде, чем металлисты заводов Круппа перестанут быть рабочими капиталистического предприятия и превратятся в рабочих кузницы, выковывающей свободу, революцию, кузницы, готовящей серпы и молоты для широких трудящихся масс — рабочих новой Советской Германии, над которой будет развеваться знамя серпа и молота. Будьте уверены, что германский рабочий класс сдержит слово, и ближайшее будущее принесет и в Германии победу коммунизма и диктатуру пролетариата.

(Бурные рукоплескания.)

Слово для произнесения заключительной речи получает тов. Зиновьев, которого, при появлении на трибуне, встречают долго несмолкающими аплодисментами.

270 Зиновьев. Товарищи, я думаю, все вы разделяете то чувство, что эта наша сессия Расширенного Исполкома является одной из плодотворнейших сессий, и что она имеет, в сущности, значение Всемирного Конгресса. Работы нашей сессии распадаются, как почти всегда за последнее время, на две части. Первая часть — конкретное положение в отдельных секциях. Вторая часть — общепринципиальные вопросы относящиеся ко всему Интернационалу. Обе эти части, разумеется, нельзя механически отрывать одну от другой. Конкретное изучение положения дел в отдельных секциях вполне соответствует духу всей работы Коминтерна. От этих конкретных вопросов мы восходим к общим.

Что касается первой группы вопросов, охватывающих конкретную работу отдельных секций, то важнейшими на этот раз были: Италия, Норвегия, Болгария. Что касается Италии, то после той жесткой критики, которой мы подвергли нашу Итальянскую Коммунистическую Партию, я испытываю потребность сказать следующее: все же, несмотря ни на что, единственной надеждой революционного пролетариата Италии является наша молодая коммунистическая партия. Мы испытываем потребность послать отсюда горячий привет лучшему вождю итальянского рабочего класса — нашему другу Бордига (аплодисменты), который сейчас находится в фашистской тюрьме, а также другим коммунистическим вождям Италии, которые, несмотря на свои промахи, показали, что они верные солдаты революции и сумели спасти честь рабочего класса Италии. Мы еще не знаем, как сложатся наши отношения с Социалистической Партией Италии. Вы слышали сегодня текст письма И. С. П: к нам и наш ответ ей. Мы готовы сделать все, что зависит от нас, для того, чтобы добиться сближения с честными элементами Социалистической Партии Италии. Но все-же самым надежным нашим отрядом в лагере врага является Итальянская Коммунистическая Партия. И мы от всей души провозглашаем здесь вместе с вами: несмотря на слабости, несмотря на все разногласия с отдельными вождями партии,— да здравствует Коммунистическая Партия Италии! (Бурные аплодисменты.)

Мы не можем не сказать здесь еще несколько слов к итогам норвежского конфликта. В сущности говоря, мы имеем в Норвегии своего рода Лейбур-Парти, только с обратным знаком. В Англии Лейбур-Парти есть партия, являющаяся конгломератом профсоюзов и других рабочих организаций, и вся Лейбур-Парти вместе проникнута реформистским духом. В Норвегии мы имеем партию, построенную на том же принципе, которая, однако, отличается от английской Лейбур — Парти тем, что проникнута в значительной степени коммунистическим духом. Великая задача Коммунистического Интернационала заключается в том, чтобы сохранить норвежскую партию, как массовую партию, построенную на самом широком базисе, и, вместе с тем, вытравить из нее все пережитки федерализма и реформизма. Это очень большая задача. Мы твердо надеемся, что на основе принятых нами на этой сессии решений, мы эту задачу разрешим.

271 Что касается Болгарии, той из наших секций, которая в настоящий момент не имеет даже своего представителя в зале, то мы уже указали на основные уроки, вытекающие из последних событий. Нам приходится разрешить две задачи. Во-первых, сделать так, чтобы уроки болгарского поражения не пропали даром для других Партий, прежде всего, для братских партий Чехо-Словакии и Германии. Вторая же задача заключается в том, чтобы помочь Болгарской Партии выйти из тяжкого поражения с наименьшими потерями. Нам приходится, поэтому, поскольку дело идет о публичных выступлениях, быть очень осторожными. Но закрывать глаза на происшедшее нельзя. Уроки последних событий в Болгарии имеют значение далеко за пределами Болгарии и даже всего балканского полуострова. Болгарские события в некоторых пунктах освещают наше принципиальное решение с необычайной ясностью.

Мы приняли резолюцию об отношении коммунистов к религии. Почти во всех секциях Коммунистического Интернационала нам приходится еще бороться с теми или другими пережитками 2-го Интернационала. Нам незачем стыдиться сказать это вслух. Мы родились из недр 2-го Интернационала, мы окружены традициями, которые складывались в рабочем движении почти в течение 50-ти лет. Нам пришлось и на этот раз принять резолюцию, которая, казалось бы, является чем-то само собой разумеющимся для каждого коммуниста, но вы знаете, что это не было так. Я твердо, однако, надеюсь, что это последний раз,— когда нам приходится заниматься подобными вопросами. Будем надеяться, что в огне гражданской войны сгорели уже все пережитки 2-го Интернационала.

Самое важное, что дала нам настоящая сессия, это, по моему мнению, политическая резолюция о рабоче-крестьянском правительстве. Теперь уже ясно, что почти во всех наиболее значительных секциях Коминтерна этот лозунг был в значительной мере подготовлен. Не далее, как сегодня, я получил последний номер „Юманитэ“ с речью тов. Рено Жана, где я с удовольствием вижу, что в несколько других выражениях он формулирует тот же пароль, когда он пишет, что левому блоку надо противопоставить во Франции блок рабочих и крестьян. В той или другой форме подобное же заявление мы слышали из рядов других секций. Ясно, что назрели условия для того, чтобы бросить этот лозунг. И мы можем теперь надеяться, что в деле проведения нового лозунга мы сможем действовать быстрей, энергичнее, единодушнее, чем это было тогда, когда мы впервые формулировали тактику единого фронта. С этим лозунгом мы проникнем в массы еще глубже и завоюем себе новую базу.

Я уже сказал, что болгарский пример иллюстрирует правильность нашего лозунга, быть может, с наибольшей ясностью. Мы обвиняем руководителей Коммунистической Партии Болгарии не в том, что они боролись под плохим лозунгом; мы обвиняем их в том, что они не боролись вовсе. В Болгарии создалось положение, при котором Болгарская Компартия должна была вступить в борьбу во что бы то ни

272 стало. Не было бы беды, если бы вначале лозунги борьбы были сформулированы даже не вполне правильно. Лишь бы только началась борьба, события исправили бы дело. Настоящая же беда заключается в том, что в момент, когда не было другого исхода, Болгарская Компартия все же уклонилась от борьбы.

Роль правительства Стамболийского еще раз доказала, что политика середины в настоящую эпоху невозможна и что, стало быть, невозможна самостоятельная политическая роль мелко-буржуазных крестьянских партий. Еще и еще раз доказано, что крестьянство либо в слепую идет за буржуазией и становится ее жертвой, либо должно пойти за пролетариатом и бороться вместе с ним. В нашей резолюции о рабоче-крестьянском правительстве сказано совершенно правильно, что даже там, где крестьянские партии являются внешним образом независимыми партиями, они на самом деле представляют собою ничто иное, как пушечное мясо для буржуазии, для самых заклятых классовых врагов крестьянства. Наша задача заключается теперь в том, чтобы просветить крестьян, указать им дорогу и убедить их в том, что единственная возможность защитить крестьянские интересы заключается в том, чтобы объединиться с нашим классом, с пролетариатом, у которого нет никаких целей, в корне противоречащих интересам крестьянства.

Мы говорили в нашем первом докладе и говорим в принятых резолюциях о необходимости изменить психологию наших партий, пробудить в них волю к власти. В этом отношении болгарский пример тоже крайне интересен. На примере этой большой партии, имеющей большинство в рабочем классе и большое влияние на крестьянство, мы все-же убедились в том, что у нее не только не было воли к власти, но была прямая боязнь ее. В сущности говоря, пред нами на минуту всплыли те же самые явления, которые в нашей борьбе большевиков с меньшевиками в русской революции являлись отличительной чертой меньшевизма. Меньшевизм более всего отличался от большевизма тем, что каждый раз в решающий момент обнаруживал прямую боязнь и отвращение перед захватом власти пролетариатом. Коалиционная власть в союзе с буржуазией — да, на это меньшевизм всегда был готов, это было высшим пунктом его мечтаний. Самостоятельная же пролетарская власть — этого меньшевизм всегда боялся, как огня.

Нам, как уже сказано, необходимо пробудить в наших партиях другую психологию. Они должны понять, что нет другой исторической силы, способной осуществить освобождение человечества, кроме пролетариата. Они должны понять, что историческое предназначение нашего класса заключается в том, чтобы захватить политическую власть и взять в свои руки судьбы мира.

Новые черные пятна заливают территорию Европы. Сначала Италия, теперь Болгария, которая хочет стать второй Италией. Происходят изменения в худшую сторону — в сторону реакции — и в других странах. Пока-что прямой угрозы Советской России еще не существует, пока-что соотношение сил таково, что считается чем-то само собой

273 разумеющимся: даже если фашистская буржуазия побеждает в той или другой стране, она все-таки не отказывается от сношений с Советской Россией. Это доказано итальянским примером, вероятно, это же докажет и Болгария. Повторяю, пока-что соотношение сил именно таково, что международный фашизм еще не мечтает о прямом нападении на Советскую Россию. Но соотношение сил — величина переменчивая. Не надо делать себе иллюзий. Совершенно ясно, что если бы это соотношение сил изменилось в еще худшую сторону, Советская Россия, главный оплот Коминтерна в мировой революции, будет находиться в непосредственной опасности. В конце-концов, именно это доказано примером недавнего англо-русского столкновения. Если эти черные пятна будут множиться и зальют территорию всей Европы, положение Советской России станет очень опасным. Каждое такое новое черное пятно есть прямая угроза Советской России. Это мы все должны иметь в виду.

Но в то же время происходят новые молекулярные процессы и в среде рабочего класса. Мы говорили уже о значении международной конференции транспортных рабочих. Как раз сегодня мы получили телеграфное сообщение о совещании в Амстердаме делегатов Международного Союза Транспортных Рабочих. Мы не знаем еще подробностей, но телеграмма сообщает, что в Амстердаме приняты две компромиссных резолюции. Господа социал-демократы и, в первую очередь, немецкие социал-демократы, пытавшиеся изо всех сил сорвать начало единого фронта транспортных рабочих, повидимому, не могли этого достигнуть. Это, несомненно, является симптомом того, что внутри Амстердамского Интернационала происходят серьезные изменения. Я надеюсь, что сессия Профинтерна, которая начнется на этих днях и которой мы шлем лучшие пожелания, заметит этот важный факт.

И еще следующий симптом. Мы получили сообщение от чехо-словацких товарищей, что за последние дни чешская социал-демократия выступила с целой серией статей за единый фронт с коммунистами. Все вы знаете, что чехо-словацкие социал-демократы являются чуть ли не самой реакционной составной частью 2-го Интернационала. Очень может быть, что названная серия статей является только дипломатическим приемом, чтобы попугать свою буржуазию. Но, тем не менее, это знамение времени.

Все это симптомы того, что в глубочайших глубинах рабочего класса происходят новые процессы. Да было бы чудом, если бы этих процессов не было. Наступление капитала, оргии фашизма, появление новых черных пятен реакции — все это неизбежно должно вызвать новую ориентировку в широких кругах рабочих масс. Мы должны суметь внимательно изучать эти изменения среди рабочего класса и прислушиваться к биению сердца международного рабочего движения. Мы должны сделать все возможное, чтобы повести дальше борьбу за единый фронт и популяризировать наш новый лозунг — рабоче-крестьянское правительство. Мы должны завоевать, наконец, весь рабочий

274 класс и значительную часть крестьянства. Мы должны пробудить в этих классах волю к власти. Коминтерн становится, наконец, настоящей международной боевой организацией пролетариата. Теперь более, чем когда бы то ни было, мы имеем право сказать, что мы являемся единственной международной организацией пролетариата, что мы создали единую мировую компартию. За цели этой мировой партии мы будем бороться и мы победим. (Бурные апплодисменты. Пение Интернационала).

275 ПРИЛОЖЕНИЕ.

РЕЗОЛЮЦИИ, ПОСТАНОВЛЕНИЯ И ВОЗЗВАНИЯ.​

276 277 I.

О деятельности ИККИ.​

Расширенный пленум Исполкома Коминтерна, заслушав отчет о деятельности Исполкома и президиума в период со времени 4-го Всемирного Конгресса, одобряет деятельность Исполкома и подтверждает все принятые решения. Пленум выражает свое особое одобрение тем шагам и тем мероприятиям, которые Исполком предпринял для разрешения возникших в отдельных секциях спорных вопросов.

II.

О лозунге „рабоче-крестьянское правительство“.​

Вопрос о взаимоотношении рабочего класса и крестьянства есть один из самых коренных вопросов международной пролетарской революции. Правильная оценка взаимоотношений этих двух основных классов определяет собою успех нашей борьбы как перед завоеванием власти, так и после него.

Общая оценка взаимоотношений пролетариата и крестьянства с исчерпывающей полнотой дана в резолюции 2-го Всемирного Конгресса Коминтерна по аграрному вопросу. Эта оценка следующая:

„1. Только городской и промышленный пролетариат, руководимый коммунистической партией, может избавить трудящиеся массы деревни от гнета капитала и крупного помещичьего землевладения, от разрухи и от империалистских войн, неизбежных снова и снова при сохранении капиталистического строя. Трудящимся массам деревни нет спасения иначе, как в союзе с коммунистическим пролетариатом, в беззаветной поддержке его революционной борьбы за свержение ига помещиков (крупных землевладельцев) и буржуазии.

С другой стороны, промышленные рабочие не могут выполнить своей всемирно-исторической миссии освобождения человечества от гнета капитала и от войн, если эти рабочие будут замыкаться в узкоцеховые интересы, узко-профессиональные интересы и самодовольно ограничиваться хлопотами об улучшении своего, иногда сносно-мещанского положения. Именно так бывает во многих передовых стра-

278 нах с „рабочей аристократией“, которая является основой якобы социалистических партий 2-го Интернационала, представляя на деле злейших врагов социализма, предателей его, мещанских шовинистов, агентов буржуазии внутри рабочего движения. Действительно революционным, действительно социалистически действующим классом пролетариат является лишь при условии, что он выступает и поступает, как авангард всех трудящихся и эксплоатируемых, как вождь их в борьбе за свержение эксплоататоров, а это невыполнимо без внесения классовой борьбы в деревню, без объединения трудящихся масс деревни вокруг коммунистической партии городского пролетариата, без воспитания первых последним.

2. Трудящиеся и эксплоатируемые массы деревни, которые должен повести на борьбу или, во всяком случае, привлечь на свою сторону городской пролетариат, представлены во всех капиталистических странах следующими группами:

„1) сельско-хозяйственным пролетариатом, наемными рабочими (годовыми, сроковыми и поденными), снискивающими себе средства к жизни работой по найму в капиталистических сельско-хозяйственных и связанных с ними промышленных предприятиях. Самостоятельная, отдельная от других групп сельского населения, организация этого класса, включая лесных рабочих, ремесленников в имениях и т. д. (и политическая, и военная, и профессиональная, и кооперативная и культурно-просветительная и т. д ), усиленная пропаганда и агитация среди него, привлечение его на сторону Советской власти и диктатуры пролетариата является основной задачей коммунистических партий во всех странах;

2) полупролетариями или парцельными крестьянами, т.-е. теми, которые снискивают себе средства к жизни частью наемной работой в сельско-хозяйственных и промышленных капиталистических предприятиях, частью — трудясь на собственном или арендуемом клочке земли, дающем лишь некоторую долю продуктов питания, необходимых для его семьи. Эта группа сельского трудящегося населения весьма многочисленна во всех капиталистических странах, ее существование и ее особое положение затушевывают представители буржуазии и принадлежащие ко 2-му Интернационалу „социалисты“, частью сознательно обманывая рабочих, частью поддаваясь слепо рутине обывательских воззрений и смешивая ее с общей массой „крестьянства“ вообще. Такой прием буржуазного одурачивания рабочих наиболее замечается в Германии и во Франции, затем в Америке и других странах. При правильной постановке работы коммунистической партией, эта группа явится обеспеченной ее сторонницей, ибо положение таких полупролетариев очень тяжело, а выигрыш для них от Советской власти и диктатуры пролетариата очень велик и немедлен.

В некоторых странах нет строгой грани между первой и второй ру ппами. Поэтому, допустима, при особых условиях, их совместная организация.

279 3) мелкое крестьянство, т.-е. мелкие землевладельцы, владеющие на праве собственности или аренды такими не большими участками земли, что, покрывая потребности своей семьи и своего хозяйства, они не прибегают к найму чужой рабочей силы. Этот слой безусловно выигрывает от победы пролетариата...

Взятые вместе, три указанные выше группы составляют во всех странах большинство деревенского населения. Поэтому, конечный успех пролетарского переворота обеспечен не только в городах, но и в деревне".

4-й Всемирный Конгресс Коминтерна развил и дополнил резолюцию 2-го Конгресса, дав очерк аграрной „программы действия" (программы-минимум) Коминтерна в аграрном вопросе.

Второй Конгресс Коминтерна, таким образом, выработал основные программные положения о взаимоотношении рабочего класса и крестьянства. 4-й Конгресс конкретизировал эти положения. Настоящее расширенное заседание Исполкома Коминтерна должно теперь дать концентрированную политическую формулу, которая позволит нам с наибольшим успехом воплотить в жизнь решения 2-го и 4-го Конгрессов.

Эта политическая формула — рабоче-крестьянское правительство. После первой мировой империалистской войны крестьянство уж не то, каким оно было до войны. В большинстве стран, участвовавших в войне, значительные слои крестьянства накопили известный политической опыт. В результате этого, в последние годы замечаются серьезные попытки создания крестьянских партий, делающих усилия сыграть самостоятельную политическую роль.

Заслуживает быть отмеченной повторявшаяся за последние годы попытка организации „зеленого“ крестьянского „интернационала".

В общем и целом, попытки крестьянства проводить свою самостоятельную политику середины между буржуазией и пролетариатом неизбежно остаются безуспешными. В наиболее „передовых" буржуазных странах буржуазия и крупные землевладельцы по прежнему продолжают водить за нос крестьянство. Даже там, где существуют наружно самостоятельные крестьянские партии, они, на самом деле, руководятся представителями чужих классов (священниками, адвокатами, помещиками). Даже и там крестьяне служат, поэтому, орудием и политическим пушечным мясом в руках злейших врагов своего класса. Как раз это и является одним из устоев буржуазного режима. Вся новейшая история полна примеров тому, что широкие слои трудящегося крестьянства могут защитить свои политические интересы только в тесном союзе с революционным пролетариатом, только при условии поддержки крестьянством революционной партии пролетариата.

В то же время видоизменяется отношение партий 2-го Интернационала к крестьянству. Прежнее традиционное игнорирование крестьянства сменяется попытками увлечь крестьянство на путь контрреволюционной социал-демократической политики. Теряя серьезные позиции в рабочем классе, важнейшие социал-демократические партии в

280 судорожных поисках за новой социальной базой неизбежно устремляются в деревню и переносят свое внимание на наиболее богатые слои крестьянства. Задача коммунистов заключается в том, чтобы, немедленно же занимая оставляемые социал-демократами позиции в рабочем классе и продолжая наступление прежде всего в этой области, тут же стремиться настигать социал-демократов, отправляющихся в поиски за новой социальной базой в деревню, с тем, чтобы объединить вокруг наших знамен сельско-хозяйственный пролетариат и полупролетариев деревни и чтобы завоевать крестьянство в пользу союза с революционным пролетариатом.

Уже одним тем, что коммунистические партии усвоят в международном масштабе лозунг „рабоче-крестьянское правительство“ и приступят к агитации за него, будет достигнуто начало нейтрализации средних слоев крестьянства и завоевание на нашу сторону мелкого крестьянства.

Исполком Коминтерна констатирует, что громадным большинством секций Коминтерна до сих пор проявлялось неслыханно-инертное и глубоко-вредное для дела отношение к работе в деревне. В этом инертном отношении сказались, во-первых, печальные традиции 2-го Интернационала, из рядов которого родились важнейшие партии Коминтерна; во-вторых, неправильное теоретическое отношение к вопросу о крестьянстве, пытающееся представить дело так, будто с точки зрения „ортодоксального марксизма“ рабочей партии нет дела до крестьянства; и, в третьих, узким цеховым пониманием классовой борьбы пролетариата. Задача коммунистических партий в настоящий период заключается в том, чтобы раз навсегда порвать с такой цеховой точкой зрения. Коммунистические партии не должны смотреть на себя, только как на партии крайней пролетарской оппозиции внутри буржуазного строя, как это было в годы расцвета 2-го Интернационала. Коммунистические партии должны выковывать в себе ныне психологию партий, которые в более или менее близком будущем поведут трудящиеся массы в бой с самим буржуазным строем, низвергнут буржуазию и заменят ее в деле управления государством. Узко-цеховая психология должна замениться психологией партии, имеющей волю к власти и воплощающей гегемонию пролетариата в революции. Коммунистическая партия должна быть готовой уже завтра победить буржуазию, и, поэтому, уже сегодня ее задачей является ставить себе всенародные цели и пытаться привлечь к поддержке пролетариата все те слои населения, которые по своему социальному положению могут в решающую минуту оказать ту или иную поддержку пролетарскому перевороту.

Лозунг „рабоче-крестьянское правительство“, как в свое время и лозунг „рабочее правительство“, ни в коей мере не заменяет и не оттесняет на задний план агитацию за диктатуру пролетариата, эту основу всех основ коммунистической тактики. Напротив, лозунг „рабоче-крестьянское правительство“, расширяя базу для проведения единственно правильной в условиях настоящей эпохи тактики единого

281 фронта, есть путь к диктатуре пролетариата! Правильная интерпретация лозунга „рабоче-крестьянское правительство“ позволит коммунистам не только мобилизовать пролетарские массы в городах, но и создать себе серьезные опорные пункты в деревне, подготовив там почву для завоевания власти.

Лозунг „рабоче-крестьянское правительство“ сослужит хорошую службу коммунистическим партиям и на завтра — после завоевания власти пролетариатом. Ибо этот лозунг будет напоминать пролетариату о необходимости соразмерять свое поступательное движение с настроением крестьянства данной страны, устанавливать правильную координацию между победившим пролетариатом и крестьянством и соблюдать разумную постепенность в проведении хозяйственных мер пролетариата, как к этому пришел и победоносный пролетариат России в ту эпоху русской революции, которая называется „новой экономической политикой“.

Само собой разумеется, что агитация под лозунгом „рабоче-крестьянское правительство“ должна конкретизироваться применительно к обстановке каждой отдельной страны и в Америке, например, должна касаться трудящихся фермеров. Защита экономических интересов крестьянства в духе программы, изложенной в решениях 2-го и 4-го Всемирных Конгрессов Коминтерна, должна быть исходной точкой всей нашей агитации за рабоче-крестьянское правительство.

Расширенный Пленум Исполкома вменяет партиям отдельных стран в обязанность немедленно разработать конкретную программу действий в области их отношений к крестьянству и через свои фракции вносить в парламент соответствующие законопроекты. Эти законопроекты будут иметь огромное политическое значение, если они действительно соответствуют насущным интересам трудящегося крестьянства, и если они будут поддержаны с помощью собирания подписей среди сельского населения.

Как пропагандистский лозунг, дающий нам возможность выразить в арифметической формуле то, что до сих пор выражалось алгебраически, лозунг „рабоче-крестьянское правительство“ может иметь повсеместное универсальное значение. Как лозунг же актуальной политической борьбы, пароль „рабоче-крестьянское правительство“ будет иметь наибольшее значение, прежде всего, в таких странах, как Франция, Германия, Италия, Балканы, Чехо-Словакия, Польша, Финляндия и т. д. Во всяком случае, победа пролетарской революции и закрепление ее невозможны нигде без той или иной поддержки со стороны крестьянства. И в этом смысле лозунг „рабоче-крестьянское правительство“ должен явиться генеральным лозунгом компартий.

Выдвигая со всей силой лозунг „рабоче-крестьянское правительство“, Исполком Коминтерна рекомендует коммунистическим партиям не забывать тех опасностей, которые связаны с неправильным проведением его. Как тактика единого фронта вообще, так и лозунги „рабочее правительство“ и „рабоче-крестьянское правительство“, несомненно, чреваты крупнейшими политическими опасностями в тех слу-

282 чаях, когда наши партии не сумеют провести их в революционно-марксистском духе. Наиболее очевидные опасности, связанные с лозунгом „рабоче-крестьянское правительство“,— это, прежде всего, следующие:

1) В партиях, которые не прошли достаточно солидной марксистской школы, возникает опасность истолкования этого лозунга в духе русских эсеров, т.-е. в духе мелко-буржуазного „социализма“, который рассматривает все крестьянство, как одну сплошную массу, и который закрывает глаза на то, что в самом крестьянстве существуют различные группы. Исполком Коминтерна напоминает соответствующее место в программной резолюции 2-го Всемирного Конгресса, которая говорит о том, что „крупным крестьянством являются капиталистические предприниматели в земледелии, хозяйничающие, по общему правилу, с несколькими наемными рабочими, связанные с „крестьянством“ лишь невысоким культурным уровнем, обиходом жизни и личной физической работой в своем хозяйстве. Это самый многочисленный из буржуазных слоев, являющийся прямым и решительным врагом революционного пролетариата. На борьбу с этим слоем, на освобождение трудящегося эксплоатируемого большинства сельско-хозяйственного населения из под идейного и политического влияния этих эксплоататоров должно быть обращено главное внимание в работе коммунистических партий в деревне.

2) Вторая опасность заключается в том, что недостаточно выдержанные в политическом отношении коммунисты могут попытаться заменить массовую революционную работу среди широких слоев трудящегося крестьянства беспринципными парламентскими комбинациями с так называемыми „представителями“ крестьянства и вождями так называемых крестьянских партий, которые зачастую являются наиболее реакционным элементом буржуазии.

Вполне учитывая эти и подобные опасности, связанные с применением лозунга „рабоче-крестьянское правительство“, коммунистические партии не могут, однако, отказаться от преимуществ маневренной тактики и должны научиться сочетать тактику проникновения в самые широкие слои трудящихся со стойкой, непримиримой и последовательной защитой принципов революционного марксизма.

Само собой разумеется, что проникновение в крестьянскую среду, равно и лозунг „рабоче-крестьянское правительство“, отнюдь не предполагают превращения нашей партии из рабочей в „трудовую“ или „рабоче-крестьянскую“ партию. Наша партия должна оставаться партией рабочего класса, но рабочего класса, который увлекает за собою все слои трудящихся и бросает их в борьбу против капитализма.

Одна из важнейших предпосылок успешного проведения лозунга „рабоче-крестьянское правительство“ в широкие круги деревни заключается в том, чтобы коммунисты с особой энергией повели работу в профсоюзах сельско-хозяйственных рабочих. В ближайший период коммунисты должны употребить все силы, чтобы овладеть большинством существующих профсоюзов с.-х. рабочих и создать новые с.-х. союзы

283 там, где они еще не существуют. Союзы с.-х. рабочих, кроме всех других задач, должны выполнить первостепенную политическую задачу проведения в широкие круги крестьянства лозунга „рабоче-крестьянское правительство“. В этом смысле профсоюзы с.-х. рабочих должны явиться как бы мостиком между коммунистической партией и деревней.

Ни в коем случае, однако, компартии не должны свалить эту новую задачу целиком на профсоюзы с.-х. рабочих. Одной из самых неотложнейших задач всех партий является энергичная работа по вовлечению крестьянских масс в союз с революционным пролетариатом.

III.

Об отношении коммунистов к религии.​

В виду появившихся в шведской коммунистической печати неправильных .заявлений, могущих вызвать замешательство в рядах коммунистов, заседание Исполкома Коминтерна разъясняет:

Коммунисты требуют, чтобы религия была частным делом по отношению к буржуазному государству, но ни в коем случае коммунисты не могут стоять на той точке зрения, что религия является частным делом и по отношению к коммунистической партии. Коммунисты требуют, чтобы буржуазное государство, как таковое, не имело никакого отношения к религии, чтобы религиозные общества не были связаны ни в какой мере с буржуазно-государственной властью. Коммунисты требуют, чтобы всякий гражданин был свободен исповедывать какую угодно религию или не признавать никакой религии, т.-е. быть атеистом, каковым обыкновенно является каждый сознательный коммунист. Коммунисты настаивают на том, чтобы в государстве недопустимы были никакие различия в правах граждан на основании критерия принадлежности к тому или другому религиозному верованию. Коммунисты требуют, чтобы даже упоминание о том или ином исповедании граждан в официальных документах было совершенно уничтожено. Коммунисты добиваются того, чтобы буржуазное государство не имело возможности оказывать какую бы то ни было денежную или иную поддержку церковным и религиозным обществам. Все это, вместе взятое, и означает требование, чтобы религия была частным делом по отношению к государству.

Но коммунистическая партия ни в коем случае не может относиться безразлично к тому, что отдельные ее члены, хотя бы как „частные лица“, стали бы заниматься религиозной пропагандой. Коммунистическая партия есть добровольный союз сознательных передовых борцов за освобождение рабочего класса. Коммунистический авангард рабочего класса не может и не должен безразлично относиться к бессознательности, темноте и религиозному мракобесию. Коммунистическая партия обязана воспитывать в своих членах не только преданность определенной политической программе, эконо-

284 мическим требованиям и уставу партии, но и прививать им определенное целостное мировоззрение марксизма, составной частью которого является атеизм.

Само собой разумеется, что анти-религиозная пропаганда должна вестись особо осторожно, в особо обдуманной форме, в зависимости от тех слоев, среди которых пропаганда ведется. Антирелигиозная пропаганда коммунистов, в особенности, в среде молодежи, должна вестись по строго обдуманной программе и с учетом всей обстановки.

В массовой коммунистической партии иногда найдутся рядовые члены, еще не вполне освободившиеся от религиозных настроений и предрассудков. Но партия, как целое, и, в особенности, руководящие слои партии, должны бороться против религиозных предрассудков и в должной форме проповедывать атеизм. Активная пропаганда религии, хотя бы и в ее наиболее модернизированных формах, со стороны руководящих товарищей, в особенности интеллигентов, абсолютно недопустима.

Коммунисты стоят за привлечение в ряды классовых профсоюзов всех рабочих, независимо от их религиозных верований.

Памятуя, что в различных странах имеются ещё миллионы рабочих, в той или другой мере религиозно настроенных, коммунисты должны вовлекать их в общую экономическую и политическую борьбу, ни в коем случае не отталкивая этих рабочих из-за их религиозных предрассудков. В частности, в агитации за рабочее или за рабоче-крестьянское правительство коммунисты должны неустанно подчеркивать, что они предлагают в этой области братский союз всем рабочим, независимо от того, являются ли они религиозно настроенными людьми, или атеистами.

IV.

О Гамбургском конгрессе.​

1. В августе 1914 года, благодаря своему позорнейшему политическому и моральному банкротству, 2-й Интернационал поставил над собой крест. Слиянием с ним 2½ Интернационал окончательно и формально наложил на себя клеймо предательства.

При своем возникновении 2½ Интернационал не желал иметь ничего общего с партиями, проводившими политику в пользу войны и за буржфриден. Он торжественно трубил выступление в поход против социал-патриотизма и реформизма. Он намеревался стать центром кристаллизации для партий революционной классовой борьбы, гордо прокламируя социальную революцию, диктатуру пролетариата, Советскую республику, обещая вести энергичную борьбу за социализацию командующих отраслей промышленности и против министерских коалиций эксплуатируемых с эксплуататорами. Одного только он не желал признать: принципов и методов Коминтерна.

2½ Интернационал являлся чем-то средним между 2-м и 3-м Интер-

285 националом. Все его кратковременное существование показало, что без методов Коминтерна и против Коминтерна невозможна подготовка революции и диктатуры, и что социализация без диктатуры пролетариата — не более, как самообман или шарлатанство,

Это обрекло 2½ Интернационал на постоянное шатание между пролетарской революцией и капиталистической контр-революцией, между столь безнадежной социализацией и капиталистическим восстановлением, продолжавшимся до тех пор, пока он не созрел до восстановления капитализма без смягчающих фраз, до министерских коалиций с капиталистами и до объединения со 2-м Интернационалом.

2½ Интернационал являлся воплощением радикально настроенной части рабочего класса, желавшей революционной классовой борьбы и единого фронта с рабочими-коммунистами, но еще неподготовленной к пролетарской революции. А так как путь 2½ Интернационала к борьбе, к обещанной социализации и к подъему все яснее и яснее оказывался безнадежным, и так как организованные в его рядах рабочие начали с возрастающим сочувствием сближаться с коммунистами,— его вождям, не желавшим совершенно лишиться своих последователей, не осталось иного выхода, как указать разочарованным рабочим новый путь и преисполнить их новыми надеждами. Путь этот — объединение с широкой массой рабочих, следующих за вождями 2-го Интернационала. Таким образом, вожди новоявленного Интернационала, так часто публично заявлявшие, что они лишь стремятся к единению всех трех интернационалов и никак не согласятся на объединение с одним только 2-м Интернационалом, безоговорочно подчинились этому последнему.

2. Но 2-й Интернационал при своем обновлении в Гамбурге не осмелился даже казаться тем, чем он хотел действительно быть до всемирной войны. У него не хватило духа повторить торжественную клятву против войны, данную в Штутгарте и Базеле, так как его вожди, наученные опытом всемирной войны, не могли симулировать перед рабочими, что они, как и до августа 1914 года, еще верят в действенность бумажных резолюций против войны, так как они боялись даже бумажной угрозы революцией, которую рабочие могли бы принять всерьез. Они не могли выступить против империализма так, как они еще делали это до всемирной войны на международных конгрессах, не могли потому, что они сами есть или стремятся стать министрами капиталистических государств, потому что за время войны они опустились до положения сознательных приспешников и лакеев буржуазии. Они не смели предложить рабочим реальных методов борьбы против продолжающегося наступления капитала, они больше не решались говорить о социализации, ибо стремились к восстановлению капитализма, которое возможно лишь за счет рабочих и неосуществимо вне победоносного наступления капитала. Они не смели объявить конкретную борьбу против Версальского насильственного мира, против репараций, против рурского насилия, против растущих вооружений, против нарастающей опасности войны, против национального и коло-

286 ниального угнетения, против реакции и фашизма, ибо всякая действительная борьба ведет к революции, а вожди 2-го Интернационала — противники пролетарской революции и представляют в международном рабочем движении противоречивые интересы своих капиталистических государств.

Именно потому, что они боятся всякой действительной борьбы за интересы пролетариата, потому, что они стремятся приковать рабочих к буржуазии демократическими и социалистическими фразами так, как они и сами к ней прикованы, они в Гамбурге стали перед необходимостью отвергнуть единый фронт с революционным авангардом борющегося пролетариата.

И так как они не хотели борьбы против капитализма, так как они не в состоянии дать ясного ответа ни на один жизненно важный для рабочих вопрос, то Гамбургский Интернационал не может явиться путеводителем рабочего класса даже в таких скромных размерах, как довоенный Интернационал, который, при сравнении с нынешним, начинает казаться революционной организацией.

2-й Интернационал появился на свет, как дитя прошедшей эпохи, и скончался во всемирной войне у преддверья новой эпохи, новые и грандиозные требования которой были ему не по плечу.

Новоявленный 2-й Интернационал — мертворожденное дитя. Он будет погребен при первом международном конфликте, при первом более или менее резком столкновении между капиталом и трудом.

Это — последний соревнователь Коминтерна в рабочем движении, соревнователь, гарантирующий Коминтерну успех.

3. Гамбургский Интернационал возник под давлением рабочих масс, которые в объединении всех пролетарских сил искали выхода из растущей нужды и все более грозных опасностей и лишь в этом объединении рассчитывали найти оплот против волей-неволей ведущего к войне капитала. Но этот Интернационал, имеющий во главе людей, которые служили, служат или хотели бы служить капиталистическим государствам в качестве министров, людей, которые даже подписывали Версальский договор,— этот Интернационал скоро будет рабочими, которых он еще обманывает, распознан, как оплот буржуазии. Или же он рассыплется в прах при первом выстреле, как в августе 1914 года его предшественник.

Задача Коминтерна и его секций — ускорить этот неизбежный процесс разочарования. Но ее можно и должно осуществить лишь на платформе борьбы за единый фронт пролетариата в национальном и интернациональном масштабе. Эта борьба за единый фронт должна во всех странах проводиться все более и более планомерно и решительно, конкретнейшим и популярнейшим образом. Единому фронту социал-патриотов и буржуазии должна быть противопоставлена борьба против буржуазии и за единый фронт всех эксплоатируемых, коалиции рабочих партий с капиталистами должна быть противопоставлена совместная борьба всех рабочих партий за рабоче-крестьянское правительство и против капиталистов. И чем обостренней и настойчивей

287 сумеем мы вести эту борьбу, тем скорее поймет громадное большинство трудящихся и эксплоатируемых масс, что только коммунизм в состоянии избавить последние от ужасов капитализма и создать для них лучшее будущее.

V.

По вопросу о русско-английском конфликте.​

На основании хода и способа разрешения русско-английского конфликта, расширенный Пленум Исполкома убеждается в стремлении английского империализма использовать каждый случай, чтобы выступить против первого рабоче-крестьянского государства с угрозой открытой борьбы и вооруженного нападения и ликвидировать, таким образом, важнейшие завоевания первого приступа мировой революции, как это ему удалось в Англии, где все наиболее существенные завоевания пролетариата 1919 года были потом уничтожены.

Возрастание мощи Советской России, начало ее хозяйственного оздоровления, ее появление на мировом рынке, укрепление связи Советского правительства со всеми слоями трудящегося населения, неуклонно растущее влияние коммунистической партии — все это разрушает надежды английского империализма на использование хозяйственной разрухи для подрыва Советской власти и подчинение России диктатуре мирового капитала. Так как усиление Советской России должно влиять ободряюще на пробуждающиеся народы Востока, то английское империалистическое правительство старается либо поставить Советскую Россию на колени и превратить ее в английского вассала, либо, в крайнем случае, спровоцировать ее на войну.

Английский империализм тешит себя надеждой, что всеобщая ненависть капиталистических правительств к русской революции толкнет и другие державы на участие в борьбе против Советского правительства и, таким образом, поведет к всеобщей интервенции против Советской России.

Расширенный Пленум Исполкома приветствует Советское правительство, не поддавшееся провокации английского империализма и, наоборот, ясной и твердой политикой, соглашаясь на некоторые жертвы, сумевшее предотвратить разрыв, которого желали правящие классы Англии.

Расширенный Пленум Исполкома выражает свою живейшую радость по поводу твердой, исполненной сознательности решимости, с какой трудящиеся массы России сгрудились вокруг своего Советского правительства для его защиты при первом известии об английском ультиматуме. Расширенный Пленум видит в этом гарантию того, что и в будущем все покушения мирового империализма на завоевания революции получат достойный отпор не только со стороны международного пролетариата, но и поломают себе зубы и на самом

288 твердом, как гранит, сопротивлении героического революционного народа России.

Расширенный Пленум констатирует, что 2-й Интернационал счел возможным, протестуя на словах против нападения лорда Керзона на русскую революцию и, вместе с тем, на международный мир, одновременно солидаризоваться с пособниками антантовской контр-революции в России — меньшевиками и эсерами.

Расширенный Пленум Исполкома клеймит позором поддержку мирового империализма со стороны 2-го Интернационала и призывает рабочих всех стран еще дружнее, чем прежде, выступить на защиту Советской России.

Английское правительство уклончиво отвечало на все предложения Советского правительства, направленные к действительному улажению спорных вопросов. Каждый день таит в себе не только опасность разрыва англо-русских отношений, но и непосредственную опасность новой войны.

Необходимо постоянно поддерживать в трудящихся массах сознание этой опасности для того, чтобы они всегда были готовы всеми средствами выступить против покушений на русскую революцию. Расширенный Пленум Исполкома призывает трудящиеся массы Востока сплотиться вокруг знамени Советской России, отражающей удары, направленные против борющихся за свое освобождение народов Востока.

VI.

По поводу убийства тов. Воровского.​

Расширенный Пленум Исполкома Коминтерна в глубоком трауре чтит память представителя Советского правительства тов. Воровского, павшего от пули фашистского бандита. Он чтит громадную работу, проделанную им в течение тридцати лет освободительной борьбы как русского, так и международного рабочего класса, и борьбы за освобождение подъяремных, порабощенных народов Востока, в подпольных рабочих организациях России, в тюрьме и ссылке, в Исполкоме Коминтерна и на посту представителя Советского правительства.

Расширенный Исполком призывает рабочий класс усилить во всех странах свою бдительность по отношению к фашистским бандам. Он призывает пролетариат всех стран сделать все для защиты вождей революционных рабочих и тем самым свести на-нет стремление международного капитала обезглавить рабочий класс.

Расширенный Пленум заявляет классу собственников, что каждый акт насилия по отношению борющегося пролетариата тщательно регистрируется революционным рабочим классом, и, когда пробьет час решающей борьбы, международная буржуазия тяжело поплатится за каждую каплю пролитой пролетарской крови.

289 Коммунистический Интернационал напоминает международной буржуазии, что рабочий класс вместе с другими трудящимися массами составляет подавляющее большинство населения, и что ей, буржуазии, придется винить только себя самое, когда она почувствует силу карающего меча красного террора.

VII.

О проблеме профсоюзов и фабрично-заводских комитетов.​

1. За последние месяцы в недрах реформистского крыла международного рабочего движения совершается крупный перелом. Этот перелом нашел свое выражение в оформлении внутри Амстердамского Интернационала левого крыла, которое стремится к созданию единого фронта с русскими союзами, а через них — с Профинтерном и примыкающими к нему организациями. Наиболее ярко это течение проявилось на Международной Конференции Транспортников, где был заключен блок между организациями, примыкающими к Амстердамскому Интернационалу и Профинтерну, для борьбы против войны и фашистской реакции. Эта тенденция проявилась в соглашении между международным объединением металлистов и русскими металлистами, а также в ряде аналогичных попыток к соглашению в других производственных интернационалах.

2. Этот перелом обусловлен двумя причинами: 1) банкротством соглашательской политики Амстердамского Интернационала и 2) неуклонным революционизированием рабочих масс, благодаря нашей тактике завоевания союзов и единого фронта.

Банкротство тактики реформистов проявилось прежде всего в том, что профсоюзы оказались не в состоянии где бы то ни было оказать действенное сопротивление наступающему капиталу и сдержать быстро нарастающее ухудшение экономического положения пролетариата. В особенности бессилие реформистов дало себя знать в тот момент, когда разразился рурский конфликт и когда реформистские профсоюзы, как в 1914 году, не сумели противопоставить хищническим притязаниям капиталистов и опасности новой империалистской войны тактику подлинной классовой борьбы.

При таком положении дел борьба коммунистов за единство профсоюзов, за совместные действия с рабочими всех направлений, должна была показать широким массам, что из всех рабочих партий только коммунистическая партия ведет действительную борьбу против закабаления трудящихся.

3. Этот сдвиг ставит перед всеми коммунистическими партиями вопрос о характере дальнейшего проведения в жизнь намеченной конгрессами Коминтерна тактики. В настоящий момент нельзя уже удовлетвориться только одной пропагандой единого фронта. Каждому рабочему необходимо разъяснить мотивы, побуждающие к созданию

290 этого единого фронта, формы его организации и методы борьбы рабочего класса единым фронтом. Необходимо дать каждому рабочему осязательное представление о том, что мы понимаем под единым фронтом, как мы мыслим себе его создание и что должны будут сделать рабочие, все вместе и каждый в отдельности, когда этот единый фронт будет создан. Созданию единого фронта должна предшествовать организационная работа по образованию совместных комитетов действия, сообразно различным конкретным условиям времени и пространства.

Разработка конкретных программ действия по производствам и округам должна стать важнейшей задачей ближайшего будущего.

4. Исходным пунктом для борьбы за восстановление единства профессионального движения, главным образом, должно явиться предприятие, так как именно здесь рабочие наиболее отчетливо ощущают потребность в едином фронте. Опыт показал, что наилучшими органами единого фронта являются фабзавкомы. Поэтому, коммунисты должны вести в широких массах борьбу за создание фабзавкомов в тех странах, где их еще совершенно нет, там же, где они существуют, направить всю свою силу на революционизирование и расширение их прав.

Перенесение центра тяжести работы в предприятия и борьба за создание фабзавкомов ни в коем случае не означают, что фабзавкомы призваны в организационном отношении заменить профсоюзы. Подобное представление привело бы лишь к ослаблению рабочего движения и должно быть отвергнуто самым решительным образом. Противопоставление фабзавкомов профсоюзам затруднило бы нашу борьбу за овладение профсоюзами и их реорганизацию по производственному принципу, а также предоставило бы профсоюзы целиком в распоряжение нынешних реформистских лидеров.

5. В тех странах, в которых имеются рабочие разных национальностей и рас, коммунисты должны бороться за вхождение рабочих всех национальностей и рас в один и тот же союз. Но в этой борьбе против национальных предрассудков среди рабочих коммунистическая партия, объединяющая рабочих господствующей национальности, должна вести еще более решительную борьбу против тех элементов рабочего движения, которые, пользуясь интернационалистским знаменем, хотят в какой-либо степени ослабить свободное развитие рабочих угнетенных наций.

Там, где на рабочих массах сказывается еще тяжелое наследие долголетней национальной вражды, со стороны коммунистов требуется особо чуткое и внимательное отношение к конфликтам между рабочими разных национальностей, как бы ни были незначительны эти конфликты. В такой обстановке самые мелкие организационные разногласия могут послужить исходным пунктом для взрыва национальной борьбы среди рабочих и повести к взаимному отчуждению революционных элементов.

6. Непрекращающаяся раскольническая политика реформистских профсоюзов должна встретить решительный отпор (пропаганда, аги-

291 тация, организационные мероприятия и т. д.). В случае исключения отдельных рабочих групп или целых союзов, необходимо объединить исключенных и добиваться обратного их приема. Ни в коем случае нельзя выдергивать из старых союзов сочувствующие исключенным оппозиционные элементы.

В тех странах, где налицо две параллельные профсоюзные организации — реформистская и революционная (например, Франция, Чехо-Словакия, Испания), исключенные из реформистских организаций союзы должны вступить в революционное общепрофессиональное объединение. Напротив того, отдельные члены и группы — даже в указанных выше странах — должны бороться за обратный прием в реформистские союзы, поскольку это представляется целесообразным в интересах революционного рабочего движения.

7. Расширенный Пленум Исполкома Коминтерна предлагает всей партийной прессе более тщательно следить за жизнью и борьбой профсоюзов, детально освещать работу революционных союзов и оппозиционных меньшинств и фракций и систематически подытоживать организационно-политический опыт. Необходимо обратить особое внимание на создание агитационно-пропагандистской литературы по профессиональному движению. Все коммунистические партии должны присылать систематические отчеты о деятельности своих фракций в профсоюзах, чтобы, таким образом, опыт одних стран мог стать достоянием всего международного движения.

8. Каждый член Компартии обязан примкнуть к соответственной профессиональной организации и активно работать внутри коммунистической фракции или революционной оппозиции. Деятельность коммунистов внутри профсоюзов должна протекать в полном соответствии с резолюциями и постановлениями Красного Профинтерна. Секции Коминтерна должны принять все меры к тому, чтобы весь мировой, организованный в профсоюзы пролетариат объединился под знаменем Красного Профинтерна.

9. С чувством совершенного удовлетворения ознакомившись с переговорами, состоявшимися между транспортными рабочими и металлистами, Расширенный Пленум Исполкома Коминтерна призывает все коммунистические партии оказать энергичную поддержку всем попыткам создать единый фронт в профессиональном движении и добиться восстановления профессионального единства в ряде стран. Коммунисты должны вести беспощадную борьбу против саботажа уже состоявшихся соглашений между профсоюзами различных направлений. Коммунистические партии должны поддержать инициативу транспортных рабочих и металлистов и сделать все от них зависящее для того, чтобы добиться аналогичных соглашений и в других производствах и, таким образом, подготовить восстановление организованного единства международного рабочего движения.

292 VIII.

По вопросу о работе коммунистов в кооперации.​

I. Кооперация и фашизм.​

1) Фашизм ставит своей непосредственной целью систематическое разрушение всех рабочих организаций, чтобы лишить рабочее движение всякой базы и уничтожить его ресурсы. Там, где фашизм достигает серьезных размеров,— особенно там, где он захватывает власть, он направляет особенно сильные удары против кооперации.

2) В силу этого обстоятельства фашизм нужно рассматривать, как опасность, задевающую непосредственно и кооперацию и угрожающую не только ее развитию, но и самому ее существованию. Кооператоры-коммунисты должны, поэтому, повести энергичную кампанию, чтобы заставить кооперацию занять определенную позицию в борьбе против фашизма.

3) Наступление капитала в форме фашизма особенно ясно показывает, что стремление так называемых „чистых кооператоров“ достигнуть освобождения рабочего класса посредством мирного развития кооперации в недрах буржуазного общества, без захвата власти трудящимися, является иллюзией. С того момента, как кооперация становится помехой буржуазии, эта последняя безжалостно наносит удары по кооперативному аппарату, на который мирные кооператоры возлагали все свои надежды. Гражданская война вовлекает в свою орбиту и кооперацию и заставляет ее занять позицию по ту или другую сторону баррикады. Опасной иллюзией является мысль, что можно сделать кооперацию независимой от последствий классовой борьбы; всякое поражение пролетариата немедленно отзовется на кооперации. Режим фашизма, т.-е. режим вооруженной диктатуры буржуазии, приводит рабочий класс в состояние обнищания и рабства и делает бесплодной ту почву, из которой кооперация черпает свои силы и на которой зиждется ее развитие.

4) Советская Россия — единственная страна, в которой кооперация имеет возможность развивать свою плановую работу и может быть спокойна за свое существование и за ту роль, которую она должна занять в социалистическом строительстве. Это обстоятельство должно быть выдвигаемо, как иллюстрация резкого контраста в положении кооперации в странах, где буржуазия сохранила свою диктатуру, и в единственной стране, где осуществлена диктатура пролетариата.

5) Опыт борьбы против фашизма доказал, что те кооперативные организации, которые опираются на широкие пролетарские слои, могут оказать известное сопротивление фашизму: мелкие, изолированные организации оказались не только экономически беспомощными, но и политически неспособными защищаться против натиска буржуазии.

6) Лозунги единого фронта и рабоче-крестьянского правительства

293 всецело соответствуют потребности кооперативного движения: единый фронт — потому, что кооперация имеет те же интересы, потому, что ей угрожают те же опасности, как и всему рабочему классу; рабоче-крестьянское правительство — потому, что только переход власти к трудящимся предохраняет кооперацию от гибели и дает ей возможность широкого развития.

7) Трудящиеся массы должны начать борьбу против фашизма с момента его зарождения, чтобы помешать ему приобрести значительные силы и стать у власти. С этой целью кооперативы должны развить широкую пропаганду, помогать своими средствами и личным участием своих членов образованию отрядов пролетарской самообороны для защиты рабочих организаций и борьбы против контр-революционных выступлений. Надо организовать пропаганду для образования фонда помощи кооператорам — жертвам фашизма и с этой целью поддерживать тесную связь с другими организациями, ставящими себе задачей помощь жертвам борьбы с контр-революцией.

8) Опыт фашизма показывает, что уклонение от борьбы, проповедуемое вождями — реформистами, отнюдь не спасает кооперацию.

После захвата фашистами власти организованное преследование кооперации усиливается. Поэтому борьба против фашизма должна энергично продолжаться с использованием всех имеющихся возможностей для сохранения кооперативных организаций.

Коммунисты должны продолжать свою работу среди кооперированных масс тех кооперативов, которые захвачены фашистами. Надо вести энергичную кампанию за то, чтобы рабочие не отрывались от кооперативных организаций, захваченных фашистами, или таких, работа которых сокращена, благодаря насилиям фашистов.

II. О совместных выступлениях профсоюзов и кооперации.​

Международное наступление капитала, с одной стороны, и растущее революционизирование масс, с другой стороны, заставляют даже реформистских вождей Амстердамского Интернационала Профсоюзов и Международного Кооперативного Союза выступать в защиту идеи единого рабочего фронта. Однако, они пытаются заменить единый боевой фронт трудящихся масс объединением опасающихся революции вождей. Такого рода объединением является заключенный в феврале текущего года в Брюсселе блок Международного Кооперативного Союза и Амстердамского Объединения Профсоюзов. Следует при этом отметить, что МКС, благодаря заключенному блоку, сам, таким образом, отказался от своего прежнего принципа нейтралитета, не выдерживающего более никакой критики. МКС вынужден, помимо собственного своего желания, признать, что вопрос об объединении всех организованных сил пролетариата в настоящее время для кооперации стал вопросом дальнейшего существования. Если кооперация не желает быть втянутой в общий процесс разложения капиталистического хозяйства, если она не желает стать беззащитной жертвой фашизма и

294 новых капиталистических мировых войн, если она не желает попасть в полную зависимость от торгового и банкового капитала,— она должна объединиться с экономическими и политическими боевыми организациями пролетариата.

Организованный в Брюсселе блок между Амстердамом и МКС не является орудием пролетарской борьбы против наступающего капитала. Об этом лучше всего свидетельствует то обстоятельство, что реформистские вожди отказались допустить в состав блока Красный Профинтерн, объединяющий в настоящее время миллионы революционных рабочих. Блок этот, в действительности, будет только защищать интересы буржуазии и помешает образованию сомкнутых боевых кадров рабочего класса. Блок этот не создаст организации взаимной помощи и поддержки кооперативных и профессиональных объединений различных стран.

Поэтому, задача коммунистов-кооператоров состоит в том, чтобы разоблачать перед широкими массами организованных в кооперации пролетариев и крестьян истинный характер этого объединения и противопоставить ему боевой единый фронт всех входящих в состав кооперативных и профессиональных организаций масс трудящихся. В этот новый блок, во что бы то ни стало, должны входить также и революционные профессиональные организации, объединенные под флагом Красного Профинтерна. Всемирная конференция представителей профессиональных и кооперативных организаций должна выработать конкретную программу действий, согласно которой необходимо вести борьбу против идеологии и организации фашизма, против ростовщической эксплоатации трудящихся масс, против сокращения реальной заработной платы и удлинения рабочего дня, проводимых повсюду капиталистами, против роста вооружений и провокационных действий капиталистических государств, против обложения налогами трудящихся масс и их кооперативных организаций, против исключительных законов по отношению к революционным рабочим партиям, за совместную экономическую борьбу профсоюзов и кооперации, как, напр., поддержка бастующих, контроль над производством, рынками, за аннулирование Версальского мирного договора, за освобождение томящихся в тюрьмах революционеров, за вооружение пролетариата и за идею рабоче-крестьянского правительства.

При этом кооперация должна прежде всего установить тесное сотрудничество между промышленным пролетариатом городов и трудящимся населением деревни.

Во всех выступлениях революционного пролетариата кооперация должна принимать активное участие.

Необходимо обратиться перед лицом широких пролетарских масс к вождям кооперации и профсоюзов с предложением, совместно с образованным на международной конференции во Франкфурте комитетом действия, вести борьбу против опасности войны и фашизма. Если вожди откажутся исполнить это требование, то необходимо обратиться к широким массам членов кооперации и профсоюзов с призы-

295 вом образовать пролетарский фронт в защиту своих жизненных интересов, вопреки воле изменников-вождей.

Ввиду предстоящего в будущем году Международного Кооперативного Конгресса, необходимо вести большую кампанию для разоблачения „нейтралистской“ позиции противников, пошедших на открытый блок с реакцией, и добиваться возможно большего представительства коммунистов на конгрессе.

III. По организационному вопросу.​

1) Ввиду необходимости оформления международной силы коммунистов-кооператоров кооперативные отделы при ЦК всех стран должны немедленно приступить к усиленной работе по концентрации вокруг своих ячеек революционно-настроенных кооперативных масс, сведению их в одну боевую систему, могущую в нужный момент выступить солидарно с компартией и красными профсоюзами на защиту революционных интересов трудящихся.

На всех ступенях кооперативной системы каждой страны необходимо установить тесные взаимоотношения и выступления кооперации совместно с соответствующими органами партии и профессиональными союзами.

2) Организация местных органов коммунистической работы в кооперации, согласно резолюции 1 Международной Конференции коммунистов-кооператоров, вменяется в обязанность национальным кооперативным отделам, в согласии с ЦК партии, и подлежит утверждению Кооперативной Секции ИККИ.

Схема организации в национальном масштабе представляется следующим образом: А. При ЦК партии:

При ЦК партии организуется Кооперативный Отдел. Отдел этот состоит:

а) из Кооперативного Совещания, в состав которого входят коммунисты, ответственные практические работники кооперации (управделы, члены Генерального Совета и т. д.), представители профессионального отдела; Женотдела, Молодежи и Красной Помощи. Совещание созывается периодически и возглавляется тем членом ЦК, который реферирует в ЦК по вопросам кооперации; совещание подвергает обсуждению все вопросы работы коммунистов в кооперации и принимает по ним определенные решения;

б) из Кооперативного Секретариата при ЦК партии. В первую очередь, ведению Кооперативного Отдела подлежат вопросы издания органа коммунистов-кооператоров в тех странах, где это представляется возможным, снабжения партийной печати сведениями и статьями, подготовки, совместно с профессиональными организациями экономических и политических кампаний, установления связи с Кооперативной Секцией ИККИ, с парламентскими секциями компартии, с фабзавкомами и т. д. и т. д.

296 Решения совещания, после утверждения таковых ЦК партии, проводятся в жизнь через Секретариат. Последний выполняет всю текущую работу, корреспонденцию, редакцию и т. д.

Б. По тому же принципу работа коммунистов в кооперации организуется в окружном, областном и государственном масштабе.

Местные комитеты выдвигают из среды коммунистов — членов кооперации — одного уполномоченного, который руководит текущей работой коммунистической ячейки своего кооператива. Органом, объединяющим работу коммунистов-кооператоров в местном масштабе, является совещание уполномоченных всех местных кооперативов под руководством члена местного комитета партии.

3. В тех странах, где коммунисты, по образцу профдвижения, образовывают блок с революционными элементами кооперации, необходимо, на-ряду с существующими революционными ячейками, образование чисто коммунистических ячеек. Задачей этих последних является организация самых широких слоев революционно настроенных кооператоров вокруг коммунистических ячеек.

Кооперативной Секции ИККИ поручается до следующей, 2 Международной Конференции коммунистов-кооператоров тщательно изучить и подготовить вопрос о методах совместной работы коммунистов и других революционных элементов кооперации.

IX.

О борьбе против фашизма.​

Фашизм — характерное для наших дней упадочное явление, выражение прогрессирующего развала капиталистического хозяйства и распада буржуазного государства.

Его глубочайшие корни лежат в том обстоятельстве, что империалистическая война, ускоренный и усиленный ею развал капиталистического хозяйства разрушили, вопреки лелеемых надежд, прежние житейские условия и обеспеченность существования широких слоев мелкой и средней буржуазии, мелкого крестьянства, „интеллигенции“.

Разочарования и смутные ожидания некоторой части этих социальных слоев на коренное улучшение общественного строя при содействии реформистского социализма, измена революции со стороны реформистских, партийных и профсоюзных вождей, их капитуляция перед капитализмом, их коалиция с буржуазией, в целях восстановления прежнего классового господства и классовой эксплоатации — все это под знаком „демократии“ — заставили этого рода „сочувствующих“ пролетариату разочароваться в самом социализме и его освободительной, обновляющей общество силе. Слабоволие и боязнь борьбы, с которыми подавляющее большинство пролетариата всех стран — за исключением Советской России — терпит это предательство и усердствует под скорпионами капитализма для собственного закабаления и эксплоатации,— отняли у пришедшей было в состояние брожения как мелкой и

297 средней буржуазии, так и „интеллигенции“, веру в рабочий класс, как в могучего носителя коренного переустройства общества; к ним примкнули и пролетарские элементы, активно настроенные, активности требующие, неудовлетворенные поведением ни одной из политических партий. Далее, к фашизму примыкают разочарованные и деклассированные, оторвавшиеся от почвы представители всех социальных слоев, в частности, бывшее офицерство, лишившееся профессии и заработка со времени окончания войны. В особенности, это относится к побежденным центральным государствам, где, в результате, фашизм приобретает резко антиреспубликанский отпечаток.

Лишенная исторического познания и политической подготовки, пестрая в социальном отношении, сбродная бесчинствующая толпа фашистов ждала всеисцеления от „государства“, которое, будучи ее собственным созданием и орудием, якобы надклассовым и беспартийным, проведет в жизнь ее расплывчатую, исполненную противоречий программу, проделав это на основе буржуазной законности или вопреки ей, при посредстве „демократии“ или с помощью диктатора.

В эпоху революционного брожения и подъема в рядах пролетариата фашизм частично сочувствовал пролетарским революционным требованиям или, по крайней мере, с ними заигрывал. Следовавшая за ним масса шаталась между обоими враждебными лагерями, являющимися воплощением великих всемирно-исторических классовых противоречий и классовой борьбы. Пред лицом вновь наступившего усиления капиталистического господства и всеобщего наступления буржуазии она решительно метнулась в сторону лагеря последней, в котором с самого начала находились ее вожди. Буржуазия тотчас же взяла фашизм к себе на службу и жалованье для использования его в целях подавления и длительного порабощения пролетариата. Чем дольше длится и чем ярче сказывается развал капиталистического хозяйства, чем невыносимее становятся бремя и страдания, обрушиваемые на пролетариат, тем недостаточнее оказывается для защиты буржуазного строя от натиска трудящихся масс реформистская проповедь гражданского мира и демократического сотрудничества. Буржуазия для отстаивания своих интересов в борьбе с рабочим классом нуждается в применении агрессивной силы. Старый, яко бы „аполитичный“, аппарат буржуазно-государственного насилия обеспечивает ее недостаточно. Она начинает создавать свои особые классовые боевые отряды для борьбы против пролетариата. Такие классовые боевые отряды поставляет ей фашизм. Несмотря на то, что последний, в силу его происхождения и характера его носителей, заключает в себе также и революционные тенденции, могущие заостриться против капитализма и его государства, он все же делается грозной силой в руках контрреволюции. Это сказывается наглядно там, где он побеждает, например, в Италии.

Разумеется, в зависимости от различной исторической обстановки, фашизм в различных странах носит в частностях различные черты.

298 Но всюду основная сущность его сводится к сочетанию грубого террористического насилия с мнимо-революционной фразеологией, демагогически спекулирующей на запросах и настроениях широких трудящихся масс. Наиболее зрелой стадии достиг он пока в Италии. Пассивность социалистической партии и реформистских профсоюзных вождей широко открыла ему там двери, а его революционная фразеология помогла ему завербовать некоторые пролетарские элементы, которые сделали возможным его победу. Рост фашизма в Италии есть последствие обнаруженного партией и профсоюзами в 1920 г. неумения использовать захват фабрик рабочими для усиления пролетарской классовой борьбы. Результат победы фашизма — насильственное подавление какого бы то ни было рабочего движения, даже внеполитической борьбы за заработную плату. Победа фашизма в Италии подстрекает буржуазию других стран таким же образом организовать подавление пролетариата. Рабочему классу всего мира грозит участь его итальянских собратьев. Развитие фашизма в Италии показывает и нечто иное. Именно то, что фашизм имеет двойственный характер и заключает в себе значительные элементы распада и разложения в политическом и идеологическом смысле. Его цель — перековать старое буржуазное „демократическое государство“ в фашистское „сильное“ государство — привела к противоречиям между старой, пустившей глубокие корни, и новой фашистской бюрократией; между регулярной армией с ее кадровым офицерством и новой народной милицией и ее вождями; между насильственной фашистской политикой в области экономики и государственного строительства и идеологией остатков либеральной и демократической буржуазии; между монархистами и республиканцами; между настоящими фашистами-черноблузниками и получившими доступ в партию и милицию националистами; между первоначальной, вводившей в заблуждение и завоевавшей массы программой фашизма и нынешней фашистской политикой, служащей интересам промышленного капитала, в первую очередь, интересам искусственно взлелеянной тяжелой индустрии. За теми и другими противоречиями стоят непреодолимые и непримиримые экономические и социальные противоречия между различными капиталистическими социальными группировками, между крупной, средней и мелкой буржуазией, мелким крестьянством и интеллегенцией и превосходящие их все, величайшие из всех социальных и экономических противоречий: классовые противоречия между буржуазией и пролетариатом. Обусловленное отмеченными противоречиями идеологическое банкротство фашизма стало уже фактом, в виде совершенной неувязки фашистской программы с образом ее выполнения. Пусть вооруженная организация и всестороннейший террор еще некоторое неопределенное время сдерживают столкновение противоречий и маскируют идеологическое банкротство. В конце-концов, противоречия пропитают и вооруженную силу и взорвут фашизм.

Революционный авангард пролетариата не должен пассивно на-

299 блюдать процесс разложения фашизма; наоборот, его историческим долгом является сознательное и активное поощрение и ускорение этого процесса. Находящиеся в фашистских рядах смутно — и бессознательно — революционные элементы должны втянуться в пролетарскую классовую борьбу против классового господства и эксплоататорской власти буржуазии. Идеологическое и политическое преодоление фашизма должно подготовить разгром его вооруженных сил.

На сознательный революционный авангард рабочего класса ложится задача повести борьбу против победоносного фашизма в Италии и против организующегося фашизма во всем мире. Он должен политически разоружить и одолеть фашизм и организовать рабочих для успешной и сильной самообороны против его насилий. С этой целью надлежит принять следующие меры:

1) Во всех странах рабочие партии, рабочие организации и т. д. всякого направления должны создать особый орган для руководства борьбой против фашизма.

Задачи этого органа:

1. Собирание фактов, характеризующих фашистское движение в собственной стране.

2. Систематическое разъяснение рабочему классу враждебного ему классового характера фашистского движения путем газетных статей, брошюр, плакатов, собраний и т. д.

3. Систематическое разъяснение вновь пролетаризированным и стоящим под угрозой неминуемой пролетаризации массам их положения и крупно-капиталистических функций фашизма.

4. Организация оборонительной борьбы пролетариата путем создания сотен и их вооружения; так как фашисты ведут пропаганду, в особенности, среди юношества и так как рабочая молодежь должна быть вовлечена в единый фронт, необходимо допущение юношей старше 17-ти летнего возраста в совместные фабрично-заводские отряды. Организация рабочих контрольных комитетов для воспрепятствования перевозке фашистских банд и предназначаемого для них оружия. Беспощадное подавление всех фашистских попыток терроризировать рабочих и помешать свободному проявлению их классовой жизни.

5. Вовлечение в эту борьбу рабочих без различия направления. Призыв ко всем рабочим партиям, профсоюзам и, вообще, ко всем массовым пролетарским организациям — совместно организовать отпор фашизму.

6. Борьба против фашизма в парламентах и во всех государственных органах. При этом сильно подчеркивать империалистический и шовинистический характер фашизма в различных странах, что повышает угрозу новых международных войн.

II. Организация фашистских сил осуществляется в международном масштабе. Организация борьбы рабочих против фашизма должна, поэтому, тоже носить международный характер. С этой целью

300 должен быть создан международный комитет. Задачей этого международного комитета, помимо обмена опытом, является организация международных выступлений, в первую очередь, в данный момент, против итальянского фашизма. Средствами борьбы с ним могут быть:

1. Международная агитационная кампания посредством газет, брошюр, репродукций, массовых собраний, разъясняющих абсолютно враждебный пролетариату характер фашистского господства в Италии, влекущего за собой систематическое разрушение рабочих организаций и учреждений.

2) Организация международных массовых собраний и демонстраций против фашизма, против заграничных представителей фашистского итальянского государства и т. д.

3) Борьба в парламентах; обращение к парламентам, к рабочим фракциям парламентов, к международным рабочим организациям с предложением об отправке в Италию комиссий для обследования положения рабочего класса.

4) Борьба за немедленное освобождение арестованных или осужденных рабочих — коммунистов, социалистов и беспартийных.

5) Подготовка международного бойкота Италии со стороны рабочих: сопротивление поставкам угля для Италии, отказ всех транспортных рабочих грузить и перевозить грузы в Италию и из нее и т. д. С этой целью, создание международных комитетов горнорабочих, моряков, железнодорожников, рабочих всех видов транспорта.

6) Оказание материальной и моральной поддержки преследуемым в Италии рабочим путем денежных сборов, оказания приюта беженцам, приискания им работы за границей и т. д. Сообразная цели организация М.О.П.Р. Привлечение к делу помощи рабочей кооперации.

В сознание рабочих надо внедрить, что их постигнет участь итальянского рабочего класса, если они путем энергичной революционной борьбы против господствующего класса, не помешают притоку к фашизму менее сознательных в классовом отношении элементов. Рабочие организации должны, поэтому, с величайшей энергией ринуться против капитала для защиты широких трудящихся масс от эксплоатации, гнета и спекуляции, противопоставив мнимо-революционным демагогическим лозунгам фашизма серьезную и организованную массовую борьбу. Далее, они должны изо всех сил препятствовать первичным попыткам организации фашизма у себя, на родине, и всегда сознавать, что наилучшим способом борьбы с фашизмом в Италии и во всем мире является энергичнейшая борьба против него в собственной стране.

Воззвание к болгарским рабочим и крестьянам.​

Поднимайтесь на борьбу против правительства, совершившего белогвардейский переворот в Болгарии! За рабоче-крестьянское правительство!

301

К болгарским рабочим и крестьянам! К международному пролетариату!​

Товарищи!

Ничтожная кучка обанкротившихся бюрократов, безработного офицерства и спекулянтов путем военного переворота захватила в свои руки власть в Болгарии. Люди, гнавшие когда-то болгарский народ на всемирную бойню, люди, на совести которых двести тысяч смертей, люди, трижды прогнанные на демократических выборах болгарским народом, дерзнули путем путша захватить в свои руки власть. Они устанавливают господство свирепого террора, направленного против большинства населения, пролетариата и крестьянства. Тюрьмы Болгарии заполняются рабочими и крестьянами; посредством карательных экспедиций деревни подчиняются воле авантюристов-революционеров. Они убивают вождей крестьянства, не имея к тому же достаточно мужества, чтобы взять на себя за это ответственность. Завтра они начнут истреблять и вождей пролетариата.

Белогвардейский государственный переворот, совершонный бюрократами, генералами и спекулянтами, произведен с санкции и при помощи социал-демократической партии, являющейся частью 2-го Интернационала. Соучастница преступления, совершонного болгарским правительством эпохи войны, партия, от которой отвернулись все рабочие, партия, свернувшаяся до совершенно ничтожных размеров, согласилась служить фиговым листком для прикрытия контр-революционного переворота. Этим она показала себя достойной Носке и Турати, проложивших путь белогвардейскому перевороту в Германии и Италии.

Переворот произведен с помощью отбросов европейской контр-революции — врангелевских офицеров — и при поддержке палачей Хорти и румынских бояр. Капиталистическая Европа, лицемерно старающаяся натравить так-называемый цивилизованный мир на страну красного террора, торопится признать этих авантюристов, убийц и поджигателей. Английское правительство — правительство английских помещиков и фабрикантов — поддерживает его, надеясь создать из Болгарии оплот против Советской России. Поддерживает его и итальянское правительство, считая софийских военных авантюристов своими грядущими пособниками в борьбе против Юго-Славии. Капиталистический мир радостно приветствует произведенный в Болгарии белогвардейский переворот. Фашистские банды всех стран считают его доказательством того, что достаточно захотеть, чтобы согнуть под свою пяту трудовой народ. Мы, Коммунистический Интернационал, объединение всего борющегося пролетариата Востока и Запада, зовем болгарских рабочих и крестьян, зовем международный пролетариат на борьбу с виновниками переворота в Болгарии.

Крестьяне Болгарии!​

Пусть победа белогвардейской банды послужит вам уроком; поймите этот урок, если хотите освободиться от наброшенного на вас ярма. Крестьянское правительство Стамболийского низвергнуто потому,

302 что оно не сумело создать союз с городским пролетариатом. Интересы громадного большинства болгарского крестьянства, крестьянства бедного, совпадают с интересами городских рабочих и ремесленников. Стамболийский преследовал рабочий класс. Таким образом, он лишился единственной возможности получить поддержку в городах, необходимую для борьбы против бюрократической и военной клики, в течение целых сорока лет эксплоатировавшей и угнетавшей народ и готовой делать это и впредь. Стамболийский поплатился жизнью за свою политику. Но болгарские крестьяне продолжают жить. Они должны бороться, если не хотят, чтобы их низвели на уровень скота. Мы зовем их сомкнуться с городскими рабочими и начать борьбу под лозунгом рабоче-крестьянского правительства в деревне и городе.

Рабочие Болгарии!

Правительство Стамболийского преследовало рабочее движение, интересам сельской буржуазии и сельских кулаков оно приносило в жертву как интересы трудящихся города, так и интересы беднейшего крестьянства. Но если правительство Стамболийского рабочих преследовало, то не так будет поступать правительство Цанкова: правительство бюрократов и генералов, оно будет рабочих истреблять. Тот, кто ошибочно думал, что борьба победившей белогвардейской клики против Стамболийского была ни чем иным, как борьбой двух буржуазных клик, перед лицом которой рабочий класс мог соблюдать нейтралитет, поймет свою ошибку на уроке кровавых преследований, ныне обрушившихся на рабочие организации. Правительство государственного переворота — наш враг. Его надо разбить. Объединяйтесь для борьбы против борцов белогвардейского переворота, объединяйтесь не только с широкими крестьянскими массами, но и с оставшимися еще в живых вождями крестьянской партии. Покажите им, к чему привел раскол пролетариата и крестьянства, зовите их на дружную борьбу за рабоче-крестьянское правительство.

Крестьяне Македонии, македонские революционеры!

Вы позволили болгарской контр-революции использовать себя в качестве орудия государственного переворота, хотя ваши интересы и ваше прошлое спаяли вашу судьбу воедино с судьбой трудового народа, с интересами балканской и всемирной революции. Правительство Стамболийского выдало Македонию сербской буржуазии, чтобы обеспечить себе поддержку последней. Оно обрушило на вас кровавые преследования. Но не думайте, что контр-революционное правительство будет в состоянии освободить македонский народ. Оно будет бороться против ваших собратьев — болгарских крестьян и рабочих. Но это не будет борьбой во имя освобождения македонского крестьянства. Чтобы утвердить свое господство, оно еще тысячу раз предаст Македонию и набросит на нее ярмо. Оно не может примириться с революционным крестьянским движением Македонии. Только рабоче-крестьянское правительство Болгарии сумеет пробудить к себе симпатии крестьянства Румынии, Юго-Славии и Греции. Только оно

303 проложит путь основанию Балканской федерации, возглавляемой рабоче-крестьянским правительством, единственно способным вас освободить, не превратив вновь Македонию в арену кровавых битв, во время которых обращаются в пепел ваши хижины, уничтожаются и топчутся ваши посевы. Македонские крестьяне, македонские революционеры, сколь бы велико ни было ваше негодование на болгарскую крестьянскую партию и ее вождей, пусть ни один из вас не оказывает ни малейшей поддержки болгарскому правительству белого террора. Больше того! В интересах вашего национального освобождения, вы должны объединиться с борющимся болгарским пролетариатом и крестьянством.

Рабочие и крестьяне Юго-Славии, Румынии и Греции!

Всеми силами боритесь на Балканах против поддерживающих правительство Цанкова. Обрушьте свою ненависть на послов этого правительства, окружите белогвардейскую Болгарию валом вашего сопротивления, при каждом удобном случае спешите на помощь болгарскому пролетариату и крестьянству,— этому мужественному трудовому народу Болгарии, начавшему борьбу против белогвардейского правительства.

Рабочие Чехо-Словакии, рабочие Австрии и Германии!

Победа фашистских банд в Болгарии заставит поднять голову и окрылит надеждами фашистских авантюристов ваших собственных стран. Будьте на-чеку. Зорко следите, не дайте себя провести или обмануть. Решительнейшим образом противодействуйте оказанию какой бы то ни было помощи белогвардейской Болгарии и сделайте соответствующие выводы из выступления реакции в Болгарии, из ошибок, совершенных болгарским пролетариатом и крестьянством. Напрягите все свои силы для образования союза беднейшего крестьянства и пролетариата, противодействующего успеху наемных слуг капитала и военных клик, и будьте готовы отважиться в час опасности на тяжелую борьбу, если вы не хотите жизнью ваших лучших сынов поплатиться за свою нерешительность.

Пролетарии всех стран, мы призываем вас внимательно следить за ходом событий в Болгарии. Призываем вас разъяснять широким массам все злодеяния, совершаемые победоносной кликой болгарских фашистов над болгарским трудовым народом при поддержке правительств капиталистических стран. Призываем вас мобилизовать эти массы против софийского правительства убийц. Значение софийских событий столь же ясно, как и событий римских. Опасность грозит пролетариату всех стран, знайте и готовьтесь к обороне.

Долой фашистские банды, этих наемных слуг капитала!

Долой виновников государственного переворота, софийских милитаристов и спекулянтов-капиталистов!

Да здравствует болгарское рабоче-крестьянское правительство!

304 Да здравствует федерация рабоче-крестьянских правительств!

Да здравствует солидарность международного пролетариата в борьбе против фашистской опасности!

Расширенный Пленум Исполкома Коминтерна.

XI.

По норвежскому вопросу.​

Расширенный Исполком принимает к сведению заявление тов. Радека, сделанное им на норвежской партийной конференции в первых числах января 1923 года.

„Исполком никогда не ставил себе целью лишать коммунистические партии самостоятельности. Он всегда отдавал себе отчет в том, что Интернационал только тогда будет силен, если коммунистические партии, действуя самостоятельно, по собственному усмотрению и по собственной воле, будут вести правильную коммунистическую политику. Но, к сожалению, положение в Коммунистическом Интернационале таково, что коммунистические партии разных стран в своей политике обнаруживают отклонения вправо и влево от верного пути. Поэтому, необходимо, чтобы конгрессы и избираемый ими Исполком, опираясь на опыт мирового рабочего движения, имели право вмешательства и, со своей стороны, могли делать все возможное, чтобы исправить допущенные ошибки. ИК никогда не представлял себе, что такое вмешательство может последовать исключительно на основе постановлений Исполкома, но что его решения только тогда должны вступать в силу, когда масса членов убедится в правильности точки зрения Исполкома.

Исходя из этого, я заявляю, что всякое опасение, что постановления IV Конгресса означают постепенное и последовательное уничтожение самостоятельности национальных секций, ни на чем не основано. Норвежская партия, как и всякая секция Коммунистического Интернационала, имеет право самостоятельно регулировать и вести все свои дела. Только в тех случаях, когда Исполком считает, что решение норвежской рабочей партии неверно или некоммунистично, он имеет право и обязан вмешаться. В таких случаях он должен будет связаться с норвежской партией, основательно изучив сущность разногласий, и принять решение на основании всего материала. Этим решениям норвежская партия должна подчиняться. Принадлежность к Интернационалу обязывает к проведению его решений. Норвежская партия всегда может апеллировать по поводу решения Исполкома к международному конгрессу, который является высшей инстанцией для всех коммунистов и всех коммунистических партий. При существовании Интернационала невозможно существование ни абсолютного централизма ни абсолютной самостоятельности. Самостоятельность секций на-

305 основе и в пределах Коммунистического Интернационала есть необходимость, соответствующая интересам как норвежской партии, так и международного рабочего движения“

Исполком подтверждает это заявление. Исполнительный Комитет принимает к сведению следующее заявление, которое от его имени было сделано тов. Бухариным на съезде норвежской партии 23-го февраля:

„От имени Исполкома мы подтверждаем заявления, сделанные тов. Радеком.

Мы признаем желательным до следующего заседания Расширенного Исполкома направить, кроме избранного на IV конгрессе члена Исполкома, одного ответственного партийного товарища, принадлежащего к направлению Транмеля, с совещательным голосом на заседания Исполнительного Комитета.

Мы заявляем, что на заседании Расширенного Исполкома мы намерены предложить, в качестве исключительного случая, в виду тяжелого кризиса норвежской партии, ввести в качестве членов Исполкома двух норвежских товарищей (Шефло и одного ответственного товарища транмелевского направления) с одним голосом.

Так как, на основе постановления всемирного конгресса, норвежская партия должна делегировать на расширенный Пленум, кроме т. Шефло, еще двух партийных товарищей, делегация категорически требует, чтобы тов. Транмель был послан на это заседание.

Делегация Коммунистического Интернационала держится того мнения, что меньшинство, должно быть представлено как в ЦК, так и в центральном органе, независимо от того, какая фракция будет иметь большинство на национальном конгрессе“

Исполнительный Комитет утвердил постановления президиума, принятые на основе этих заявлений. Расширенный Исполком утверждает постановления президиума по вопросу об уполномоченных Комм. Интерн., о желательности предварительных совещаний с партиями по важным вопросам, о должностных лицах организационного аппарата Комм. Инт. и партий и т. д. Все эти решения будут содействовать устранению затруднений и недоразумений. Расширенный Исполнительный Комитет одобряет политику Исполкома в вопросе о норвежской партии. Он одобряет, что Исполком, защищая организационную линию Коминтерна и необходимость централистского руководства пролетарской классовой борьбой, не упускал из виду медленности изменений и исторических особенностей норвежской партии, а также пошел на уступки партийному большинству и тем самым ясно показал каждому норвежскому рабочему, что Коммунистический Интернационал придает громадное значение сохранению в своих рядах славной норвежской партийной организации, несмотря на ее отклонения в организационном и политическом вопросах. Одобряя эту полную внимания политику Исполкома, Расширенный Исполнительный Комитет выражает твердую уверенность, что норвежские товарищи, со своей стороны, сделают все возможное для преодоления норвежской партией ее орга-

306 низационной слабости и в своей организационной деятельности и политике будет всецело сообразоваться с потребностями современной классовой борьбы, получившими свое выражение в решениях Коммунистического Интернационала.

II.

Исходя из этого пожелания, Расширенный Исполком предлагает норвежской партии в организационном отношении:

а) Партийному руководящему центру принять меры предосторожности для того, чтобы группа „Мот Даг“ не превратилась в организацию фракционной клики оторвавшихся вождей. Поскольку группа „Мот Даг“ занимается коммунистической пропагандой среди студенчества, она имеет право на существование в качестве отдельной организации. Но к „Мот Дагу“ присоединилось много товарищей, которые сами не являются студентами и видят в нем, прежде всего, дискуссионный клуб по партийным вопросам. Коминтерн приветствует оживление духовной жизни коммунистических партий во всякой форме. Но это оживление не должно строиться на отрыве руководителей от партийной массы, на дискуссионных клубах с участием молодых партийных интеллигентов и еще менее на отрыве группы руководителей. Как общее правило, дискуссии должны проводиться в партии в пролетарских организациях для того, чтобы вопросы партийной тактики и коммунистического мировоззрения не стали тайной наукой маленькой группы внутри партии. Превращение группы „Мот Даг“ во фракционный клуб таит в себе опасность, что и другая фракция положит основание своим особым организациям, и, таким образом, возникнет опасность разрыва партии.

б) В вопросе партийной реорганизации нужно, наконец, приступить к проведению практической работы. Исполнительный Комитет всецело разделяет мнение норвежской партии, что организация коммунистов в предприятии образует основную партийную ячейку. Что же касается вопроса, должны ли эти основные ячейки объединяться территориально или сообразно профессии, Расширенный Исполком заявляет следующее: так как коммунистическая партия является организацией для руководства всей классовой борьбой пролетариата, а не для проведения профессиональной борьбы,— для чего существуют профсоюзы,— то Исполком считает территориальное объединение основных партъячеек единственно возможной окончательной формой организации партии. Однако само собой понятно, что пути и средства перехода от современного состояния организации к состоянию, соответствующему потребностям и требованиям коммунистической партии, должны быть предоставлены усмотрению норвежской партии.

в) Что касается взаимоотношений партии и профессиональных союзов, то как-раз предпринятое теперь отделение партийной организации от профессиональной требует от партии, чтобы она с еще большим вниманием, рвением и тщательностью заботилась о связи с

307 профсоюзами. Коммунисты в профессиональных союзах обязаны заботиться, чтобы последние и дальше развивались в коммунистическом духе.

С этой целью коммунисты должны работать в профсоюзах под руководством партийного ЦК, который, в свою очередь, должен принимать решения, оставаясь в постоянном контакте с товарищами, работающими в профессиональных органах. Центральный Комитет норвежской партии так же, как и коммунисты в профсоюзах, обязаны содействовать присоединению норвежских профсоюзов к Красному Интернационалу профсоюзов.

г) Что касается организации молодежи, то она, сохраняя самостоятельность в организационном отношении, подлежит политическому руководству Центрального Комитета. Само собой разумеется, что коммунистическая молодежь имеет не только право, но и обязанность заниматься самым усердным образом всеми жизненными вопросами партии и Коминтерна, обсуждать и занимать в этих вопросах позицию, соответствующую сложившимся в их отношении мнениям. Исполнительный Комитет просит руководящий центр норвежской партии проявлять внимательное отношение к организации молодежи, требующей для воспитания ее членов значительной доли духовной свободы.

III.

1. Исполнительный Комитет приветствует рост и укрепление норвежской партии. Ее рост, ее влияние на рабочий класс и распространение ее влияния на чиновничество и так-называемых лиц свободных профессий доказывает, что обострение борьбы в Норвегии позволит партии распространить свое влияние за пределы чисто-пролетарских слоев, другими словами, выполнить задачу, которая выпадает на долю пролетариата, как руководителя всех угнетенных и обездоленных. Социальная структура Норвегии, существование в ней многочисленных бедных рыбаков и множества очень бедных крестьян, налагает на партию обязанность удесятерить свои усилия, чтобы вырвать эти массы из под буржуазных партий, проводящих под маской друзей крестьянства политику зажиточных крестьян и банков. Расширенный Исполком убежден, что это внедрение в слои бедного крестьянства ускорит организацию его, частью в рядах норвежской рабочей партии, частью в крестьянских организациях, склонных бороться единым фронтом с рабочей партией. Мы не стремимся к такому господству рабочего класса, которое пренебрежет интересами бедных крестьян. Мы хотим совместно с бедными крестьянами защищать интересы всех трудящихся и эксплоатируемых масс города и деревни.

Исполком принимает к сведению опасения большинства норвежской делегации, что лозунг рабоче-крестьянского правительства в Норвегии таит в себе известные опасности. На эти опасности указывает уже общая резолюция Исполнительного Комитета по поводу этого лозунга. Опасности заключаются в том, что борьба за крестьянские

308 массы, за проникновение в них и их организацию, могла бы быть заменена парламентскими комбинациями с реакционными крестьянскими партиями. Но партия легко может избежать этих опасностей, если она внесет активную деятельность и пропаганду в гущу крестьянства и соответствующими выступлениями в парламенте и в стране поставит буржуазные крестьянские партии перед необходимостью принять или отклонить предложения, имеющие в виду интересы бедных крестьян, и выявить свое отношение к вопросу рабоче-крестьянского правительства, др. словами, обнаружить степень готовности порвать с буржуазией. Таким способом дифференциация крестьянской партии и единый фронт с массой бедных крестьян будут только двинуты вперед.

В виду сомнений представителей большинства норвежских товарищей и в отношении лозунга рабоче-крестьянского правительства, Исполнительный Комитет заявляет, что, хотя он считает эти опасения нербоснованными, он все же считается с ними и приглашает партию сначала провести все эти вопросы через дискуссию перед самыми широкими массами страны и лишь в конце этой дискуссии решить на партийном съезде, как проводить лозунг Коминтерна о рабоче-крестьянском правительстве.

2. В виду неоднократных обвинений со стороны большинства партии по отношению к фракции в стортинге в том, что она ведет оппортунистическую политику, Исполком предложил норвежской делегации отозвать стортинговскую фракцию или часть ее членов. Делая такое предложение, Исполнительный Комитет руководился убеждением, что, как бы ни требовали интересы развития коммунизма использования парламентской трибуны, при известных условиях может оказаться необходимым отказаться на известное время от использования парламентаризма, чтобы обеспечить единство партии на революционной основе и, таким образом, подготовить революционное использование парламентаризма в будущем. Большинство делегации норвежской партии отклонило отозвание всей фракции стортинга и тем самым не только обнаружило понимание заинтересованности партии в существовании коммунистической фракции в стортинге, но и признало преувеличенными обычные жалобы по адресу этой фракции. Предоставляя партийному ЦК предлагать отозвание отдельных членов парламентской фракции, большинство делегации дало ему право, которое, конечно, и без того ему принадлежит. Если отдельные товарищи из фракции действительно проводили оппортунистическую политику, то Исполком выражает сожаление по поводу того, что ЦК до сих пор не использовал этого своего права, и выражает надежду, что в будущем он будет давать фракции в стортинге ясные революционные директивы, которые не только предотвратят возможность конфликтов между фракцией и партией, но и свяжут теснейшим образом работу стортингской фракции с борьбой пролетарских масс.

3. Исполнительный Комитет выражает твердое убеждение, что это решение вопроса норвежской партии позволит последней самостоятельно ускорить развитие к коммунизму, крепко и верно внедриться

309 в интернациональный фронт коммунистического пролетариата и, как часть Коммунистического Интернационала, подчиниться ему без всяких оговорок. Расширенный Исполком считает совершенно очевидным, что все сомнения, которые могли еще остаться у норвежских товарищей, они передадут V Конгрессу, но что всякая игра с идеей выступления из Коминтерна, проявлявшаяся у отдельных из них, всякая угроза расколом партии, откуда бы она ни исходила, отныне прекратятся, и что партия разовьется в коммунистическую партию, связанную на жизнь и на смерть с Коммунистическим Интернационалом.

XII.

По датскому вопросу.​

Расширенный Исполком еще раз подтверждает резолюцию IV Конгресса, выставляющую между другими положениями также требование объединения всех коммунистов Дании в одну общую партию.

Расширенный Исполком констатирует, что процесс сближения проходил в последние месяцы успешно. Но все-же еще сравнительно большая часть товарищей датской секции далека от Коминтерна.

Идя навстречу предложению датской и шведской секций Коммунистического Интернационала и принимая во внимание факт уже происходящего сближения, Расширенный Исполком, желая окончательно положить предел расколу, предлагает датской компартии обратиться к так называемой старой партии с предложением присоединиться к коммунистической партии Дании (секции Коммун. Интернационала).

С целью облегчить это воссоединение, Расширенный Исполком разъясняет, что решения, принятые в отношении бывших членов Эрнста Христиансена и Гельберга, при слиянии обоих частей отменяются.

Расширенный Исполком обязывает датскую секцию немедленно приступить к делу воссоединения партии и просит обе части закончить слияние до 1 сентября 1923 года.

Решение отдельных организационных деталей предоставляется соответствующим организациям, после чего это решение подлежит утверждению Президиума Исполкома.

XIII.

По итальянскому вопросу.​

Объединить ряды коммунистической партии Италии с большинством итальянской социалистической партии, высказавшейся на своем римском съезде за 3-й Интернационал, быстро объединить все силы, с целью достигнуть максимума единства революционных рабочих против надвигающегося фашизма — в этом заключалось решение IV Конгресса Коминтерна по итальянскому вопросу. События показали, что это решение было и остается абсолютно правильным.

Подтверждая это решение, расширенная сессия Исполкома Комин-

310 терна с глубоким сожалением констатирует, что пожелание IV Конгресса до сих пор не удалось провести в жизнь.

Три причины обусловливали неудачу постановления IV Конгресса по итальянскому вопросу.

Первая: белый террор фашизма, неслыханные гонения, обрушившиеся на голову итальянского рабочего класса, безнаказанные убийства революционных рабочих, бесконечные аресты и чудовищный произвол загнали на-время рабочее движение Италии в подполье и вызвали деморализацию среди рабочих. Так как особенно тяжелые удары обрушивались, прежде всего, на голову коммунистов, то, естественно, наименее решительная часть рабочих социалистов в эту пору воздерживалась от непосредственного объединения с коммунистами, дабы избегнуть особенно сильных репрессий.

Вторая: правое крыло итальянской социалистической партии, опираясь на деморализацию части рабочих и использовав факт ареста наиболее преданных Коминтерну революционных элементов И. С. П., быстро сорганизовалось во фракцию и повело,— используя при этом неблагоприятные условия, в которых находились сторонники объединения,— систематическую кампанию против объединения с коммунистами.

В этой неудаче повинна в известной степени и ошибочная тактика большинства Центрального Комитета итальянской коммунистической партии. Загипнотизированное предыдущей борьбой с группой тов. Серрати, страдающее крайним догматизмом вообще, большинство ЦК итальянской коммунистической партии не отдавало себе отчета в том, что положение в рабочем движении Италии радикально изменилось и что объединение всех революционных сил итальянских рабочих в рядах объединенной коммунистической партии является для пролетариата вопросом жизни и смерти. Большинство ЦК итальянской коммунистической партии, вопреки принятым IV Всемирным Конгрессом постановлениям, не только не повело систематической кампании за объединение с итальянской социалистической партией, но на деле противодействовало осуществлению этого решения.

Расширенное заседание Исполкома Коминтерна постановляет:

А) В отношении коммунистической партии Италии.

1. Коминтерн требует от ЦК коммунистической партии не формального, а действительного проведения решений Коминтерна. Вся коммунистическая партия Италии, все ее органы должны начать энергичную агитацию за объединение пролетарских сил на основах, одобренных IV Конгрессом.

2. Коммунисты обязаны всеми мерами поддерживать членов социалистической партии, являющихся сторонниками объединения с коммунистами.

3. Коммунистическая партия должна применить тактику единого фронта сообразно с итальянскими условиями, т.-е. сделать ряд пред-

311 ложений Центральному Комитету ИСП в форме, соответствующей постановлениям Коминтерна.

4. ЦК итальянской коммунистической партии должен быть таким образом составлен, чтобы было обеспечено проведение вышеуказанных мероприятий.

Б) В отношении итальянской социалистической партии.

1. Расширенная сессия Исполкома констатирует, что нынешний ЦК итальянской социалистической партии опирается на мнение сомнительного большинства. Съезд в Милане был созван в обстановке белого террора, который низвел число членов партии, равнявшееся во время Римского съезда 32.000, до 9.000. Тем не менее, свыше 40% товарищей высказалось за объединение с коммунистами.

2. Исполком констатирует, что, опираясь на такое недостаточное большинство, победившая группа не допустила в состав ЦК ни одного члена другого, почти равного по силе течения.

3. Исполком Коминтерна констатирует, что немедленно же после съезда победившая группа с явным нарушением элементарных принципов внутрипартийной демократии исключила союз молодежи только за то, что этот последний остался верен знамени революционного социализма.

4. Исполком констатирует, что в момент, когда в Амстердамском Интернационале наступил кризис, и сознательное левое крыло рабочих сближается с Профинтерном, ЦК ИСП сочло правильным вновь выступить за Амстердамский Интернационал.

5. Исполком вынужден, поэтому, констатировать, что ЦК ИСП до сих пор проявлял в своих действиях враждебность по отношению к КИ.

6. Исполкомом Коминтерна рассматривает Миланский съезд и нынешнее положение в ИСП, лишь как преходящий эпизод. Исполком совершенно уверен, что недалеко время, когда массы социалистической партии подымут свой голос.

7. ЦК ИСП в письме от 10 июня уже выразил, под давлением пролетарского большинства, свою волю к сближению с Коммунистическим Интернационалом. Исполком не желает ничего оставлять упущенным, что может послужить ускорению объединения всех революционных сил Италии, и думает, что идет навстречу большинству рабочих ИСП, приветствуя это сближение, несмотря на вышеупомянутые враждебные действия.

8. Чтобы дать этому сближению конкретную форму, Исполком обращается с официальным предложением к нынешнему ЦК ИСП о создании блока (Aktionsbündniss) с коммунистической партией Италии. Исполком, считаясь с обусловленными прежними политическими взаимоотношениями трудностями, сделает все, чтобы облегчить совместную работу обоих партий.

9. В доказательство своей солидарности с рабочими членами ИСП, переживающими неслыханно трудные времена, Исполком Коминтерна просит ИСП направить в Москву, по возможности немедленно, делегацию для проведения присоединения к Коминтерну.

312 Расширенное заседание Исполкома Коминтерна призывает всех революционных рабочих Италии к настойчивой работе над полным объединением всех революционных сил рабочего класса Италии под знаменем Коминтерна.

XIV.

По швейцарскому вопросу.​

Расширенный Пленум Исполкома Коминтерна подтверждает постановление Президиума от 15-го марта 1923 г. относительно тактических методов работы внутри К. П. Швейцарии. Расширенный Исполком еще раз возвращается к тем важнейшим вопросам, которые уже являлись однажды предметом рассмотрения Президиума.

Профсоюзный вопрос.​

Только поскольку партия умеет проявлять интерес к так называемым повседневным заботам рабочего класса, только поскольку она умеет оказывать влияние на руководство профессиональной борьбой,— только поскольку она может рассчитывать на постепенное закрепление за собой доверия организованных в профессиональных союзах рабочих. Для деятельности коммунистов-профработников руководящими являются постановления IV Всемирного Конгресса Коминтерна и, прежде всего, постановления II Конгресса Профинтерна. Деятельность наших товарищей в профсоюзах должна целесообразно поддерживаться и подталкиваться всей нашей партийной печатью. Отсюда следует, что партийная пресса должна по возможности всесторонне заниматься проблемами экономической борьбы пролетариата.

Отстаиваемый руководителями профсоюзов Вийсом и Коппом тезис, что партия должна возможно меньше заниматься вопросами профессиональной организации, является, само собой разумеется, абсолютно неверным. Но, во всяком случае, не всегда и не по каждому случаю следует подчеркивать непосредственное подчинение руководства профсоюзами влиянию коммунистической партии. Самое главное, чтобы компартия или ее выборные лица действительно в состоянии были оказывать в области профессиональной борьбы влияние, соответствующее постановлениям наших всемирных конгрессов, т.-е. духу коммунистических принципов, и чтобы они умели побуждать нынешних номинальных руководителей профсоюзов действовать в интересах широких масс рабочего класса, что, в свою очередь, значит ставить профсоюзы на службу классовой борьбы.

Агитационная деятельность.​

К. П. Швейцарии насчитывает относительно малое число членов: 4.500 — 4.800 членов К. П. Швейцарии противостоят 30.000 членов социал-демократической партии. Если, далее, принять в расчет, что в швейцарских профессиональных союзах организовано около 1/4 мил-

313 лиона рабочих, то не окажется преувеличенным утверждение, что партия по своей численности находится в невыгодном положении относительно общего рабочего, само собой разумеется, и профессионального движения. Выглядит так, как-будто бы ЦК партии, главным образом, заботился о том, чтобы сохранить так-называемую „чистую коммунистическую партию“. В связи с этим, мы обращаем внимание на следующее: РКП, одержавшая победы в социальной революции и сосредоточивающая в своих руках все средства власти на территории бывшего Российского государства, является мишенью непрекращающихся яростных нападок со стороны всей мировой реакции. Она находится на положении обороняющегося гарнизона осажденной крепости. Этой партии приходится следить за тем, чтобы в ее рядах состояли только неподдельные коммунисты. Секции Коммунистического Интернационала, которым еще только предстоит организовать и вести борьбу против господствующих классов своей страны, и которые, таким образом, должны заботиться о том, чтобы завоевать для этой борьбы, если и не прямое большинство, то все же симпатию широчайших масс трудящегося населения, не могут позволить себе роскоши создания так-называемой „чистой партии“, которая охватывает теряющееся в общей массе меньшинство сознательных пролетариев. Партия должна поставить интенсивную работу по вербовке и сделать попытку втянуть в свои ряды новых членов. Партия, если она хочет выполнить свои револ. задачи, нуждается не только в косвенном влиянии на трудящиеся массы, но и в непосредственном влиянии на возможно большую часть пролетариата.

Учреждения партии.​

Мы вновь повторяем, что Центральный Комитет не только имеет право, но и обязан следить за тем, чтобы все партийные учреждения были ему подчинены. Центральный Комитет ответственен перед партией и перед Коминтерном не только за свою общую политику, но и за все принадлежащие партии экономические и всякие другие учреждения. Центральный Комитет может нести эту ответственность только в том случае, если он пользуется правом решающего влияния и контроля по отношению к учреждениям партии.

XV.

По австрийскому вопросу.​

Для современного положения Австрии характерны следующие основные моменты: а) полнейшая зависимость Австрии от Антанты, представитель которой является почти неограниченным владыкой в стране, б) крайне реакционная политика Зейпеля, которая исключительно направлена против австрийского рабочего класса, в) рост фашизма, боевые организации которого перешли к первым попыткам разгрома пролетарских организаций и кровавого подавления рабочих,

314 г) усиление грезящих ресторацией чисто-монархических организаций, д) исключительно тяжелое экономическое положение, рост дороговизны, чудовищная безработица, е) положение рабочего класса ухудшается вследствие стремления капиталистов к снижению и без того низкой, далеко отстающей от роста дороговизны, заработной платы и в связи с ростом безработицы и ухудшением условий труда.

Вследствие приведенных экономических и политических условий классовая борьба в Австрии крайне обостряется и часто выражается в разрозненных вооруженных столкновениях.

Австрийская социал-демократическая партия,— эта цитадель почившего 2½ Интернационала,— продолжает свою политику предательства интересов австрийского рабочего класса, политику бессилия и беспомощности против наступления капитала, политику поддержки буржуазии. Рабочие массы и даже отдельные социал-демократические организации все больше разочаровываются в этой политике и выступают против своих вождей как в стачках, которые устраивают вопреки постановлению социал-демократических руководящих органов, так и во всех прочих выступлениях рабочего класса.

Все это должно побудить К. П. Австрии с особой энергией и ясностью держаться своей политической линии и обратить все свое внимание на вовлечение рабочих масс в борьбу против наступления капитала и против фашизма и на разрешение следующих важнейших партийных задач:

1. Рабоче-крестьянское правительство.​

Коммунистическая партия Австрии, как и всякая другая секция Коминтерна, обязана вести популярную пропаганду за рабоче-крестьянское правительство в духе постановлений IV Всемирного Конгресса и Расширенного Исполкома. Борьба против правительства Зейпеля или против коалиционного правительства и социал-демократов не может проводиться с успехом и не будет принята всерьез рабочими Австрии, если К. П. А. не окажется в состоянии ставить в этой борьбе практические цели. Рабоче-крестьянское правительство является в этом смысле не только пропагандистским лозунгом, но и лозунгом для выступлений. Агитация К.П.А., поскольку она касается рабоче-крестьянского правительства, останется безрезультатной и непонятной для широких масс, если партии не удастся практически, т.-е. организационно и с помощью агитации, установить тесные взаимоотношения с сельско-хозяйственными рабочими. Как-раз в этом отношении К.П.А. Австрии оказалась не на высоте своей задачи.

2. Вопросы выборов.​

К. П. А. Австрии должна самостоятельно выступить в предвыборной борьбе. Общую избирательную платформу она может выставить только с блоком оппозиционных профсоюзов. Партия должна в своей предвыборной платформе дать ясное выражение своим коммунисти-

315 ческим взглядам. К. П. Австрии должна выступить в предвыборной кампании под знаком борьбы против фашизма, против христианско-социалистического правительства, против коалиционного правительства и за правительство рабочих и крестьян. Если партия хорошо будет работать в данной обстановке, если она выполнит свои обязанности в области профессиональной деятельности и агитационно-пропагандистской работы, проводя ее не только среди пролетарских слоев, но и среди мелко-буржуазных и пролетарских масс и, прежде всего, среди сельского пролетариата, тогда она окажется в состоянии собрать за список коммунистической партии голоса не только сознательных революционных классовых борцов, но и часть голосов тех, кто является честным противником капитализма. К. П. Австрии должна, разумеется, вскрывать предательское по отношению к рабочим поведение социал-демократической партии.

3. Профсоюзный вопрос.​

Тактика австрийской партии в области профессионального движения соответствует, в общем, постановлениям IV Конгресса К. И. и II Конгресса Профинтерна. В этой области своей деятельности партия может уже отметить некоторые успехи. Но как-раз за последнее время ответственные инстанции партии впали в некоторые серьезные ошибки в области работы в профсоюзах. Из доклада тт. Коричонера и Фрея явствует, что ответственные работники К. П. Австрии в конфликтах в области заработной платы не всегда поступали так, как это отвечало бы формулированным Профинтерном тезисам. Во всех выступлениях в борьбе за заработную плату позиция наших профработников должна своевременно взвешиваться, хорошо разрабатываться и затем отстаиваться единодушно и сплоченно. Партия должна противопоставлять реформистам не только свою критику, но и свои положительные предложения. Во всех тарифно-конфликтных комитетах, на конференциях фабзавкомов и т. п. представители блока должны отстаивать революционную точку зрения, соответствующую директивам Профинтерна, и делать это даже тогда, когда существует опасность, что наши товарищи могут быть вследствие этого исключены реформистами из данных организаций. Наши коммунистические представители ни в коем случае не должны путем отказа отстаивать наши принципы добиваться возможности принимать участие в какой-либо кампании или конфликтах в области заработной платы. Окончание таких стачек, которые по вине реформистов постигла неудача, должно сопровождаться их основательнейшим использованием в печати и, в особенности, на предприятиях, подкрепляемым точным изложением нашей позиции.

4. Организация молодежи.​

Не входя в детали расхождений между К. П. Австрии и Комсомолом Австрии, следует здесь только в совершенно общих чертах

316 констатировать, что партия должна постараться сделать возможным доброе согласие с организацией молодежи. Партия должна стремиться всегда сохранять наилучшие взаимоотношения с союзом молодежи. Согласно директивам Коминтерна Молодежи, молодежь политически и тактически подчиняется партии; при этом не должна, однако, согласно международным постановлениям, подвергаться ограничениям ее организационная самодеятельность. В союзе молодежи, так же, как и в партии, должна быть безусловно прекращена всякая фракционная неурядица.

. Партийная печать.​

Констатировано, что редакция „Роте Фане“ не всегда умела быть на уровне политических актуальных событий. Упомянем здесь только об убийстве т. Воровского, об объединительном Конгрессе 2-го и 2½-го Интернационалов и, не в последнюю очередь, о пропаганде за рабочее правительство. Редакция „Роте Фане“ уделяла этим вопросам во всех отношениях незначительное внимание. Партийная печать должна, перестав ограничиваться фактической информацией, больше, чем до сих пор, освещать события дня в их социальной связи и пропагандировать лозунги Коминтерна.

6. О личных взаимоотношениях.​

Представители обоих фракций обязываются немедленно прекратить всякую личную и фракционную борьбу и с величайшей решительностью выступать против всех попыток создавать новые фракции

XVI.

По японскому вопросу.​

Расширенный Исполком Коммунистического Интернационала выражает свою глубокую симпатию и свое обещание полнейшей поддержки тем коммунистам, которые брошены автократическим правительством в тюрьмы только по той единственной причине, что мужественно стали во главе движения, которое имело целью отразить покушение бюрократов и военной клики на милитаризацию школ и университетов всей страны.

Расширенный Исполком дает себе ясный отчет в том, что японское правительство применяет в отношении коммунистов эту варварскую инквизиторскую политику подавления, чтобы тем самым подавить все целиком пролетарское движение, уничтожить радикалов в Японии и найти повод для проведения в порядке императорского указа провалившегося в прошлом году в парламенте „закона против коммунистов“.

Расширенный Исполком предостерегает рабочих Японии от веры в те мнимые основания, которыми пользуется японское правительство для подавления коммунистов, и также от того, чтобы дать себя ввести

317 в заблуждение попыткам изолировать массы от коммунистов и превратить последних в отщепенцев. Расширенный Исполком призывает японских рабочих продолжать дело, начатое брошенными в тюрьмы коммунистами, пожертвовавшими собой за интересы рабочего класса, и развернуть могучее движение, направленное против коварного плана правительства бюрократов и военщины.

Расширенный Исполком обращается в особенности к рабочей, крестьянской и студенческой молодежи, призывая ее примкнуть к коммунистическому движению, потому что именно она больше всего пострадает от кровавых последствий милитаризации школ. Молодежь должна видеть в арестованных товарищах, ставших жертвой преследований со стороны клики милитаристов, передовых борцов за ее собственное дело.

XVII.

О программе Коминтерна.​

Расширенный Пленум Исполкома считает необходимым, чтобы программы всех партий имели одинаковую общую часть.

Желательно, чтобы в программе были освещены следующие вопросы: вопросы миросозерцания (марксистский материализм, отношение к религии и т. п.), национальный вопрос, стратегия пролетарских государств, рабоче-крестьянское правительство.

Каждая партия должна представить Исполкому следующий материал: 1) анализ положения страны в данный момент; 2) список частичных требований; 3) материал об отношении к другим рабочим партиям; 4) проект национальной части программы; 5) критику уже существующих проектов или предложение по общей части.

Каждая партия назначает товарища, ответственного за работу в этой области.

Расширенный Исполком избирает комиссию, задачей которой будут: 1) установление связи с другими партиями; 2) постановка вопросов и руководство дискуссией по программным вопросам; 3) выработка проекта программы общей части к V Конгрессу на основании собранного материала.

XVIII.

О созыве пятого Конгресса.​

В марте 1924 года Коммунистический Интернационал будет иметь за собой пять лет борьбы и работы. В связи с этим Расширенный Пленум Исполкома постановляет созвать V Всемирный Конгресс в марте 1924 года.

Президиуму И.К.К.И. поручается связаться с отдельными секциями по вопросу о созыве национальных партийных съездов. Расширенный Исполком обязывает секции Коминтерна превратить пятилетний юбилей Интернационала в мощную демонстрацию всемирного пролетариата в пользу коммунизма. На случай особых событий Расширенный Исполком уполномочивает Президиум созвать сессию раньше.