ПЯТЫЙ РАСШИРЕННЫЙ ПЛЕНУМ ИСПОЛКОМА КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА​

(21 марта — 6 апреля 1925 г.)

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКВА 1925 ЛЕНИНГРАД

3

ОТ РЕДАКЦИИ.​

Сессия расширенного пленума Исполкома Коминтерна открылась в Москве 21-го марта и закончилась 6-го апреля 1925 года.

На пленуме к его открытию были представлены 34 секции Коминтерна. Из 244 участников пленума 104 тов. имели решающий, 140 — совещательный голос. В это число вошли 24 члена Исполкома и 13 кандидатов. Ряд секций (чехо-словацкая, французская, югославская, голландская) имели усиленное представительство.

Основные пункты порядка дня пленума:

1. Международные перспективы и большевизация коммунистических партий,— доклад тов. Зиновьева. Содокладчики от ряда важнейших секций.

2. Борьба за единство мирового профдвижения,— доклад тов. Лозовского.

3. Крестьянский вопрос,— доклад тов. Бухарина.

4. Дискуссия в РКП (б.),— доклад тов. Бухарина.

5. Вопросы отдельных секций.

Непосредственно перед пленумом состоялось совещание секций Коминтерна и Коминтерна Молодежи, посвященное организационным вопросам. Сжатый протокол этого совещания находится в печати.

Во время пленума имели также место совещания представителей секций Коминтерна, проработавшие ряд вопросов агитпропработы и информации.

Большая работа была проделана комиссиями по чехо-словацкому¹, американскому, итальянскому, югославскому и др. вопросам. Работа югославской комиссии была закончена уже после

¹ Сборник важнейших речей по Чехо-Словацкому вопросу находится в печати и выйдет особым изданием.

4 пленума. Резолюция по югославскому вопросу, утвержденная по поручению пленума Президиумом Коминтерна, дана в приложении (XIV).

Настоящее издание представляет собой несколько сокращенный стенографический протокол заседаний пленума. Редакция стремилась по возможности уменьшить объем издания. С этой целью протоколы прений сокращены, но лишь за счет содержащихся в речах ораторов иллюстраций к их основным положениям. Все доклады приведены дословно.

Опущены или сжаты также все детали техники ведения заседаний. В связи с этим тексты резолюций и тезисов даны только в окончательной редакции в виде особого приложения.

Москва, 26-го мая 1925 г

5

Первое заседание.​

21 марта 1925 г.

Открытие сессии.​

Вступительное слово т. Зиновьева. — Сообщение мандатной комиссии. — Выборы президиума и секретариата. — Речи о белом терроре тт. Анвельта (Эстония), Гешке (Германия), Марковского (Польша), Марека (Балканы), Гаруса (Чехо-Словакия). — Воззвание против террора буржуазных правительств. — Привет борющимся шведским и датским рабочим. — Списки состава комиссий.

Зиновьев ¹). Товарищи, объявляю сессию расширенного пленума Исполкома открытой.

Раньше чем приступить к работе, позвольте мне сказать несколько слов вводного характера.

Прежде всего я должен с большой скорбью сообщить о том, что вчера мы понесли утрату в лице одного из виднейших товарищей, тов. Нариманова, председателя ЦИК СССР. Свыше 25 лет он был органически связан с самой гущей пролетариата и вел изо дня в день активную борьбу, как литератор, организатор, партийный вождь, а последнее время и как председатель ЦИК СССР. Он принимал видное участие в бакинском съезде 1920 года, знаменитом съезде народов Востока, имевшем громадное значение в развитии революционного национально-освободительного движения на Востоке. Тов. Нариманов был одним из виднейших вождей среди тех, кто поднялся на уровень ленинизма в обстановке Востока, где о значительном развитии рабочего движения еще не приходится говорить.

Товарищи, говоря о т. Нариманове, невольно сопоставляешь его с Сун-Ят-Сеном. Последний не был коммунистом. Но, как честный союзник революционного пролетариата, Сун-Ят-Сен, не

¹ Перевод с немецкого.

6 поднявшись, правда, на уровень марксистского мировоззрения, тем не менее, понял и осознал историческую роль движения угнетенных народов, являющегося составной частью пролетарской революции. Такие фигуры, как Нариманов и Сун-Ят-Сен, до некоторой степени характерны для эпохи пролетарской революции: они нам показывают, как в массовых резервах мирового пролетариата — среди народов Востока — уже возникают то ленинисты марксисты, то выдающиеся народные вожди, непосредственно помогающие скреплению союза между угнетенными народами и пролетарской революцией.

За истекший период, начиная с V конгресса, мы не можем вписать в приход крупных успехов, но должно отметить несколько значительных эпизодов классовой борьбы и гражданской войны. Несмотря на созданную положением объективную трудность работы, несмотря на то, что в некоторых странах в настоящее время отсутствует непосредственно революционная ситуация, подобная той, которая была, например, налицо в Германии в 1923 году, в ряде стран повеяло свежей струей. Это сказалось и на поведении наших товарищей на судебных процессах и в тюрьмах. Полагаю, каждый из нас с величайшим удовлетворением отметит, что поведение, скажем, т. Урбанса и других на гамбургском процессе может служить образцом для любого революционера. Рядовые рабочие ведут себя геройски на судебных процессах в Германии. То же можно сказать и о Польше, где вчера тов. Ланцуцкий предстал пред буржуазным судом, а в тюрьмах томятся сотни и тысячи рабочих. Буржуазия и социал-демократия прибегают в Польше к уничтожению рабочих удушливыми газами. И, несмотря на это, множество наших товарищей неуклонно продолжают исполнять свой революционный долг. Вам небезызвестны крупные жертвы, понесенные за последнее время нашей братской партией в Болгарии, где происходит физическое истребление целого слоя пролетарских вождей. В Румынии мы видим чуть не до смерти замученных товарищей, выдерживающих, подобно тов. Паукеру, Доброджиану и другим, 30-дневную голодовку. Вам знакомы события в Эстонии, о которых, надеюсь, расширенному пленуму будет сделан подробный доклад. Вы знаете, как там геройски билась за наше дело количественно незначительная группа.

В Германии мы можем отметить начало нового стачечного движения. В скандинавских странах мы наблюдаем ряд классовых боевых выступлений, порою широкого размаха, как, наприм.,

7 стачка металлистов. Буржуазия наступает, пролетариат обороняется.

Важно также отметить организацию нашими партиями за последние месяцы и недели целого ряда политических демонстраций крупнейшего масштаба, как, напр., хотя бы жоресовская демонстрация в Париже. Правда, она не была началом революции, как это воображали некоторые из наших товарищей и, в еще большей мере, наши враги, но все же ею было положено превосходное начало к завоеванию улицы французской коммунистической партией. Крупнейшее значение должны мы также придавать демонстрациям, недавно организованным нашей чехо-словацкой братской партией в Праге, Кладно и т. д. Эти демонстрации свидетельствуют о наличии в широких массах чехо-словацкого пролетариата воли к борьбе. Мы надеемся, что превосходный и сильный чехо-словацкий пролетариат скоро начнет борьбу под знаменем нашей партии. А массовые ленинские демонстрации во всем мире! А крупные политические демонстрации в Берлине — последняя не дальше, как вчера — в связи с убийствами, совершенными социал-демократией и буржуазией в Галле! Эти уличные демонстрации имеют крупное симптоматическое значение. Они говорят первым делом о борьбе коммунистических партий за улицу, за активное вовлечение пролетарских масс в экономическую и политическую борьбу.

Вам знаком уже, товарищи, порядок дня нашего пленума. Эта сессия должна быть посвящена строго деловому обсуждению наиболее жгучих для Коминтерна вопросов.

Большевизация партий, единство профдвижения, крестьянский вопрос, дискуссия в РКП,— вот четыре главнейших вопроса, которые нам предстоит обсудить.

Затем идет целый ряд вопросов, формально как-будто касающихся лишь отдельных секций, но на самом деле — всего Коминтерна. Таков, напр., чехо-словацкий вопрос. Вам известно о ликованиях всей мировой буржуазии и II Интернационала по поводу «предстоящего раскола» в рядах нашей братской чехо-словацкой партии. Слишком рано наши враги стали с радостью потирать себе руки. Хотя трудности в этом вопросе несомненны, но все же мы твердо убеждены, что до раскола в братской чехо-словацкой партии дело не дойдет. Ни в чешской партии, ни в Интернационале не найти ни единой группы и ни единого вождя, который бы сомневался в твердой воле к единству тысяч и сотен тысяч чешских рабочих и в их искренней пре-

8 данности Коммунистическому Интернационалу. (Аплод.). Нет той силы, которая смогла бы эту волю сломить. От имени президиума я могу заранее сказать вам, товарищи, что самый трудный из вопросов — вопрос чехо-словацкий — все же будет разрешен с безусловным сохранением единства. (Аплодисменты).

На этой сессии расширенного пленума нам придется исследовать ряд новых явлений в мировой политике, и мы будем их анализировать в духе Ленина, без каких бы то ни было иллюзий, не приукрашивая действительности. Мы спокойно будем смотреть в глаза истине, беря мировое, политическое и экономическое положение таким, как оно есть. Иллюзии нам не нужны: мы остаемся революционерами и большевиками при всех обстоятельствах, и чем труднее положение, тем тверже, сильнее и единодушнее мы будем итти путем подлинной большевизации. Считаю излишним добавлять, что вся наша работа, как и раньше, будет вестись в строго ленинистском духе.

Да здравствует Коммунистический Интернационал! (Бурные аплодисменты).

Предоставляю слово для сообщения о составе нашего совещания.

Кац (Германия). Президиумом ИККИ была выделена временная мандатная комиссия, выполнившая работу по проверке мандатов явившихся делегатов и модуса делегирования.

Из 44 членов Исполкома налицо 24 товарища. К ним присоединяются еще 8 кандидатов Исполкома, замещающих отсутствующих членов Исполкома. Кроме того, присутствуют другие 5 кандидатов Исполкома из числа 27. Таким образом, в общей сложности налицо 32 члена Исполкома и 5 кандидатов.

По существующему модусу делегирования секции Коминтерна должны быть представлены нижеследующим образом:

1. По 3 голоса имеют: РКП, Германия, Франция, Чехо-Словакия и Интернационал Молодежи.

2. По 2 голоса: С.-А. С. Штаты, Великобритания, Норвегия, Болгария, Польша и Украина.

3. По 1 голосу — все прочие секции.

В общей сложности делегации 50 секций Коммунистического Интернационала имеют на расширенном пленуме 68 голосов.

Пока представлены 34 секции.

Президиум ИККИ предложил усилить свое представительство на расширенном пленуме следующим секциям:

Чехо-словацкой, французской, югославской, голландской.

9 На пленуме присутствуют с решающим голосом 104 тов., с совещательным голосом 140 тов., итого 244 товарища.

Зиновьев. Переходим к выборам президиума.

Кац. Бюро расширенного пленума предлагает сессии расширенного пленума президиум в следующем составе:

Зиновьев, Бухарин, Сталин от РКП.

Семар, Кашэн от Франции.

Гешке, Винтерих от Германии.

Гакен, Запотоцкий от Чехо-Словакии.

Виола от Италии.

Дорси, Санборн от Соединенных Штатов.

Галахер от Великобритании.

Джим Ларкин от Ирландии.

Рой от стран Востока.

Арвид Гансен от Скандинавии и

Клара Цеткин.

Секретариат расширенного пленума предлагается в следующем составе: Куусинен, Пятницкий, Трэн, Кац, Эмбер-Дро, Нейрат, Корнблюм.

[Список утверждается. Члены президиума и секретариата занимают места.]

Зиновьев. Мы предлагаем завтра не работать, так как многие товарищи хотят принять участие в похоронах тов. Нариманова. В понедельник начнет свою работу чехо-словацкая комиссия. Когда работа этой комиссии подвинется достаточно вперед, думаем мы приступить к работе расширенного пленума. В силу различных причин это будет полезно для работы в целом. Надеюсь, что товарищи с этим согласятся.

Мы здесь назвали целый ряд партий, которым приходилось последнее время вести борьбу в особо трудных условиях. Некоторым представителям этих партий предоставим сейчас слово, в первую очередь — представителю нашей братской эстонской партии.

Анвельт (Эстония). Товарищи! Часть из вас, вероятно, знают, что на южном берегу Финского залива имеется крошечная страна, которая называется Эстляндией, по-буржуазному — Эстонией. Эта маленькая страна мало кому известна, и когда о ней упоминают, то в ответ спрашивают: что это такое? Но, тем не менее, рабочие и крестьяне этой маленькой страны имеют свою историю, и там 700 лет ведется кровавая борьба между угнетателями и

10 угнетенными. Это — порог между Восточной и Западной Европой, и все завоеватели побывали здесь: и немецкие рыцари, и датские завоеватели, и шведские короли, и войска русского царя, и польские паны; все грабили, жгли, насиловали женщин... И так продолжалось 700 лет. И теперь, когда началась эпоха гражданских войн, эстонский пролетариат переживал ужасы гражданской войны. В Эстонии уже было несколько восстаний, и каждый раз они были подавлены, а потом наступал белый террор.

В 1917 году эстонские рабочие и крестьяне взяли в свои руки власть. Наша партия была самой большой партией. На выборах в учредительное собрание мы получили больше 40% голосов. Но потом пришла немецкая оккупация, не только сама пришла, но эстонская буржуазия вместе с балтийскими баронами посылала за ней специальные делегации к генералам Вильгельма. Пришла оккупация, Советская власть была подавлена, и начался белый террор. И когда оккупационные войска ушли, они, конечно, передали власть не нам, большевикам, а буржуазии. При ней террор еще усилился. В последнее время он достиг кульминационного пункта. Я не буду останавливаться на нашей борьбе (если президиуму угодно, можно на эту тему сделать доклад), но, я скажу, есть моменты, когда наша партия не может отказаться от выступления. Буржуазия мстила по всем правилам искусства — белым террором. Наши рабочие были великодушны: они взяли в плен ряд офицеров, полицеймейстера и других главарей буржуазии, но оставили им жизнь. Буржуазия не такова. Трудно описать, что делается в эстонских застенках; там применяются все методы издевательства: истязания, избиения, пытки. Там хотят уничтожить лучшую часть эстонского пролетариата.

Эстонский пролетариат понес большие потери, но мы снова идем вперед. Мы помним заветы Ильича. Мы собираем силы, и недалек тот час, когда мы действительно возьмем буржуазию за шиворот и покончим с ней. Мы идем под знаменем Коммунистического Интернационала, со всеми коммунистическими партиями, и когда Коммунистический Интернационал найдет нужным призвать рабочих и крестьян всех стран к борьбе, наш пролетариат не будет последним среди борцов.

Да здравствует боевой штаб революционеров-большевиков — Коминтерн! (Аплодисменты).

Гешке (Германия). Товарищи, в память дней Парижской Коммуны мы, германские рабочие, прежде всего вспоминаем о той палаческой и предательской роли, которую сыграл по отношению

11 к Парижской Коммуне прусско-германский милитаризм. Мы вспоминаем о том договоре между версальцами и потсдамцами, который предал Версалю бесчисленное множество парижских коммунаров. Мы вспоминаем, далее, дни 1914 года, когда социал-демократическая партия Германии и II Интернационал выдвинули лозунг гражданского мира по отношению к буржуазии. Мы вспоминаем нашего Карла Либкнехта, который противопоставил этому лозунгу гражданского мира лозунг гражданской войны. Мы, германские пролетарии, вспоминаем, что пролетариат не начертал на своих знаменах лозунг гражданской войны, а под знаком гражданского мира помогал германской буржуазии вершить ее дела, буквально подгоняемый социал-демократами. Мы вспоминаем также о движении многочисленных германских войск, балтийских белогвардейских орд к окраинным государствам и против Советской России. И мы вспоминаем об этих днях, полные жгучей ненависти против социал-демократической партии, которая сейчас, в качестве палача и предателя, оказывает содействие террористическому режиму и его наступлению на революционный пролетариат. Несколько дней тому назад германские рабочие в Галле расстреливались на собрании полицией социал-демократического министра внутренних дел, и 7 убитых, свыше 20 тяжело раненых и 40 легко раненых служат доказательством враждебной пролетариату социал-демократической политики внутри страны.

Мы вспоминаем погибших, которыми усеян путь германской революции с 1918 года. Мы вспоминаем прежде всего нашего Карла Либкнехта, нашу Розу Люксембург, нашего Иогихеса, павших жертвами предательства социал-демократии. Говоря о терроре, об избиениях германских рабочих и работниц, мы вспоминаем и о классовой юстиции, направленной против сотен и тысяч революционных рабочих. Мы приветствуем сегодня 7.000 наших братьев, брошенных в германские тюрьмы. (Аплодисменты).

С радостью и гордостью мы думаем о тех, которые перед судом, перед лицом своих классовых судей с высоко поднятой головой признали себя коммунистами и выразили свою преданность пролетариату и неугасимую ненависть к буржуазии. Перед германским судом не было колеблющихся и слабых товарищей,— тов. Урбанс и остальные товарищи в Гамбурге, вюртембергские товарищи в Лейпциге перед судом открыто и твердо заявили себя коммунистами. Те из них, которые еще недавно состоят в партии, заявили, что они используют время в тюрьме, чтобы превратиться в истинных коммунистов, в истинных борцов за германский проле-

12 тариат. И если мы теперь думаем о том процессе, который стоит сейчас в Германии в центре внимания, о знаменитом процессе «Чека», и о том, как рабочие там выступают против провокаторов, как они защищаются против этих провокаторов, если мы вспомним о всей той злостной клевете, искусственных построениях высшей государственной судебной палаты, якобы, для охраны Германской республики, то приходится нам вспомнить и о тех товарищах по борьбе, которых ждет теперь новый большой процесс, по отношению к которому процесс «Чека» служит только прелюдией,— о тов. Маслове, Гансе Пфеффере, Линдау, Геккерте и всех остальных товарищах, которых еще ждет классовый суд Германии, которые свыше года сидят в тюрьме, в то время как следствие еще не закончено.

Товарищи! Все те меры; которые германская буржуазия и германская социал-демократия применяла и применяет по отношению к пролетариату, оказались недостаточными, чтобы убить революционную волю германского пролетариата, оказались недостаточными, чтобы удержать германский пролетариат от борьбы, оказались недостаточными, чтобы распылить или разложить коммунистическую партию,— напротив, они спаяли ее сильнее. Коммунистическая партия Германии есть единственная германская рабочая партия, которая борется вместе с Коминтерном под знаком международного братства, как часть единой мировой партии пролетариата, и, несмотря на белый террор, не сворачивает с пути ленинизма.

Мы приветствуем расширенный исполком, мы приветствуем наших заключенных братьев. Да здравствует революционная борьба! (Аплодисменты).

Марковский (Польша). Польскому пролетариату приходится бороться в очень тяжелой обстановке. Буржуазная Польша является классической страной белого террора. Рожденная, как дитя контр-революции, в борьбе против красного потока с Востока и Запада, буржуазная Польша должна была сосредоточить всю свою силу на борьбе против коммунизма. Польская буржуазия, в качестве вассала международной буржуазии, какой бы то ни было ценой должна добиться мира в своей стране, чтобы сохранить свою роль оплота против Советской России. Ей необходим порядок, если даже он должен стоить потоков крови.

Приведу только несколько цифр, характеризующих белый террор в Польше. Свыше 5.000 товарищей — теперь цифра достигла уже почти 6.000 — сидят в тюрьмах. «В Польше нет политических

13 заключенных,— так сказал один польский прокурор,— есть только просто заключенные»; политические заключенные уравниваются с уголовными преступниками. Нам приходится бороться в тюрьмах за всякий пустяк, бороться за то, чтобы нам давали еду без насекомых, за то, чтобы белье стиралось хотя бы один раз в месяц и т. д. В Польше за семь недель было 35 голодовок, и каждая из них продолжалась от 5 до 12 дней. Не было ни одной голодовки, при которой политические заключенные не подвергались бы избиениям; вообще избиения политических заключенных происходят очень часто. Так обстоит дело в тюрьмах и еще гораздо хуже в так-называемой «дефензиве», политической полиции, в полицейских участках. Товарищей бьют, пытают, мучают электрическим током, всовывают между пальцами деревянные щепы и так стискивают руки, что ломаются кости. Больше всего свирепствует террор в так-называемых окраинных областях, в Белоруссии и Западной Украине. Я не буду приводить слишком много фактов,— время слишком дорого,— но скажу лишь несколько слов о военных судах, о военной юстиции, которые господствуют сейчас в Белоруссии. Не проходит и дня, чтобы в политической полиции не замучили на-смерть белорусского крестьянина. Что касается политических процессов, то в течение 1924 года 521 заключенных были приговорены к 1347 годам принудительных работ; за январь этого года 42 заключенных получили 126 лет принудительных работ. Более поздних данных в моем распоряжении не имеется. За 13 месяцев было назначено столько наказаний, что на каждый день этого периода в среднем падает 4 года каторжной тюрьмы.

Каждый месяц происходят сотни арестов, и с месяца на месяц это число все растет. Легальная коммунистическая пресса не может существовать. В Польше нет ни одной пролетарской газеты, которая могла бы вести легальное существование. Я приведу лишь два факта, чтобы показать, каким путем у нас приходится бороться за легальную печать. Один товарищ, редактировавший легальный листок, выходивший под цензурой, вынужден был ежедневно выпускать его с пустыми столбцами вместо текста. Этот товарищ был брошен в тюрьму за то, что редактировал газету, и трое судей высказались за смертный приговор. Правда, этот смертный приговор все же не был вынесен. Редактор легального крестьянского листка был приговорен к 10 годам каторжной тюрьмы лишь за то, что он издавал легальную газету.

Несколько слов относительно участия ППС в белом терроре.

14 Члены ППС не только являются фашистами в самом простом и грубом смысле этого слова,— они нападают на наших товарищей, избивают их, они отправляются на наши собрания во главе боевых организаций, настоящих фашистских организаций, и убивают наших товарищей, как это было с нашим товарищем Виктором Беати. В самое последнее время на митинге коммунистический депутат тов. Войтник был избит социал-фашистами и полицейскими агентами. Не довольствуясь тем, что они служат буржуазии в качестве фашистов, что они даже состоят в политической полиции, они применяют особенно утонченные методы.

Товарищи! За последнее время состояние подавленности среди наших рабочих приходит к концу. Под лозунгом борьбы за политических заключенных в рабочих массах, благодаря неустанной работе нашей партии, начинается оживление. Когда тов. Ланцуцкий, наш депутат, был арестован, мы устроили в Варшаве большую демонстрацию. Рабочие приняли в ней участие в большом количестве. С лозунгом: «Да здравствует коммунизм! Да здравствует депутат Ланцуцкий!» ряды рабочих прошли по улицам. В последние дни, когда должен был начаться судебный процесс над Ланцуцким, была организована вторая демонстрация — молодежью. Эти демонстрации показывают, что в польском пролетариате пробуждается революционный дух. Рабочее и крестьянское движение в Польше распространяется все больше, и число его участников все увеличивается. Мы приближаемся к крупным событиям.

Рабочие и крестьяне Польши смыкают свои ряды для борьбы с белым террором. Польские, украинские, белорусские рабочие и крестьяне начинают понимать, что враг их — общий враг, и теснее смыкают ряды. Польская буржуазия видит, что борьба разгорается. Покушение на коммунистическую фракцию является показателем страха буржуазии перед грядущими боями пролетариата. Среди крестьянства мы тоже стали на твердую почву. В настоящее время наше влияние на крестьянство достаточно сильно. Борьба с провокацией тоже является признаком революционного оживления. Молодой коммунист Энгель застрелил в Лодзи на улице провокатора и был присужден судом к смерти. Но его героическая смерть послужила примером для других товарищей. Несколько недель тому назад в Домбровском угольном районе двое рабочих также застрелили провокаторов. Когда полиция напала на их след и хотела их арестовать, они ответили револьверными выстрелами и защищались в течение семи

15 часов. В конце-концов полиция должна была применить к героическим рабочим ядовитые газы, средство, впервые появляющееся в истории классовой борьбы. Но это средство не запугает пролетариев и не остановит их революционного порыва.

Товарищи! В нашей борьбе ваша помощь для нас много значит. В особенности товарищи из Германии, Франции и Англии могут оказать нам большую поддержку. Французы, например, во многом могут нас поддержать. Если французские товарищи организуют демонстрацию против белого террора в Польше, то для польской буржуазии это представляет собою нечто, стесняющее ее свободу действий по отношению к рабочим. Ведь, буржуазная Польша должна позаботиться о том, чтобы Европа говорила о Польше, как о вполне «спокойной», «стабилизованной» стране.

Товарищи! Рассчитывая на вашу помощь, мы в то же время будем неустанно собирать рабочих и крестьян Польши вокруг знамен коммунистической партии, мы поведем их на борьбу за победу коммунизма.

Мы уверены, что скоро мы победоносно пойдем вперед вплоть до того момента, когда и над Варшавой зареет знамя коммунизма. (Аплодисменты).

Марек (Балканы). Товарищи, демократическая маска, которой прикрывалась балканская буржуазия, всегда была весьма прозрачной. Теперь же, в эпоху международного фашизма и открытой диктатуры капиталистического класса, от буржуазной демократии на Балканах, в сущности, не осталось и следа. Войны принесли с собой колоссальные опустошения и непреодолимый хозяйственный кризис. Народные массы Балкан, особенно темные крестьянские массы, пробудились ценою потоков пролитой во время войны крови и сильно выросли в своем политическом сознании. Близкое соседство революционной России и сильное влияние русской революции толкнули их на путь острой борьбы за национальное и социальное освобождение.

При таком положении дела, чтобы сохранить власть над трудящимися и увеличить свою долю добычи, сдираемой европейским капиталом с балканских народов с помощью балканской буржуазии, последняя вместе с кучкой квалифицированных ее агентов,— политиков, генералов, профессоров и т. п., проводит неслыханный террор — вплоть до физического истребления своего народа.

Еще в 1920 году югославское правительство, воспользовав-

16 шись забастовкой углекопов, обвинило коммунистическую партию в государственной измене и поставило ее вне закона. Разогнав ее депутатов, оно арестовало массу партийных деятелей и вождей и долгое время держало их в условиях средневекового тюремного режима, 10 же членов ЦК были приговорены к двухлетнему тюремному заключению. В обстановке еще более заостренной национальной и классовой борьбы в начале этого года великосербское правительство Пашича распустило и легальную независимую рабочую партию, воспретив одновременно коммунистическую легальную прессу. Сербская буржуазия, ссылаясь на исключительный закон о защите государства, объявила преступлением какую бы то ни было пропаганду коммунистических идей. Когда же рабочие устроили нелегальную типографию и стали выпускать нелегальные коммунистические листовки, полиция, обнаружив типографию, арестовала пять товарищей и продолжала свои преследования. В руки белградской полиции попал и архив МОПР'а в Югославии. В результате этого были арестованы все получавшие помощь от МОПР'а, в том числе и представители болгарской коммунистической эмиграции в Югославии; ныне против них возбуждается обвинение в «государственной измене».

Угнетенные народности, насильно втиснутые в рамки югославского государства, ведут беспрерывную борьбу за свою независимость. Миллионное население Македонии вот уже семь лет держится под исключительным режимом. Сербская буржуазия правит там посредством самых продажных чиновников и бандитских партизанских отрядов. Убийства заподозренных македонцев, ссылки и истязания, даже убийства их семей, не щадя и детей, экзекуции и сжигание целых деревень и массовое избиение деревенского населения, сотнями в цепях и кандалах бросаемого в отвратительные сербские тюрьмы,— такова картина жизни народа Македонии.

Горцы Черногории с момента порабощения их сербской буржуазией беспрерывно борются против своих угнетателей посредством партизанских отрядов, принося в жертву лучших своих сыновей. То же можно сказать и о включенных в состав Югославии албанцах.

А хорватская крестьянская партия Радича, представляющая 80% хорватского народа, поставленная фактически вне закона? Ее передовые борцы томятся в тюрьмах, депутаты разогнаны. Во время последней избирательной кампании арестованы и подверг-

17 нуты истязаниями тысячи избирателей и агитаторов, при чем некоторые из них были тяжело ранены и убиты.

В Греции, в этой стране ежегодных военных переворотов и самых неустойчивых правительств, после авантюристических и разорительных войн не прекращаются народные волнения. Многочисленные забастовки и уличные демонстрации рабочих почти всех отраслей промышленности в Афинах, в Пирее, Салониках и во многих других городах вызывали почти всегда свирепые преследования со стороны правительства. Массовая борьба здесь никогда не обходилась без убитых и тяжело раненых. Около двух сотен рабочих и крестьян сидят по тюрьмам или сосланы в заточение на пустынные острова, на каторжные работы, где они обречены на голодную смерть.

В январе крестьяне ряда фессалийских деревень захватили и поделили между собой помещичьи имения. Но фашисты и войско напали на эти деревни, избили крестьян, отобрали у них землю и произвели массовые аресты.

В Пирее было произведено нападение на митинг безработных, требовавших работы. Трое были при этом убиты.

В связи с фессалийскими событиями в городе Трикола была устроена демонстрация, во время которой четверо крестьян было убито и 30 ранено.

Не ограничиваясь этим, правительство арестовало 6 руководителей профсоюзного и партийного коммунистического движения и предъявило им обвинение в государственной измене.

В Румынии боярская олигархия властвует над рабами-крестьянами — румынами и инородцами — средствами средневековых феодалов. Прошлым летом она подавила восстание бессарабских крестьян, буквально уничтожив население и предав огню целые деревни. В одной кишиневской тюрьме сидит сейчас свыше 350 повстанцев.

Всякую рабочую забастовку румынская полиция насильственно подавляет. На каждой фабрике и заводе имеются полицейские отряды для предупреждения рабочих волнений. 40 румынских революционеров отбывают каторжные работы в соляных копях в Окна, другие 150 человек сидят в различных румынских тюрьмах. В декабре прошлого года было арестовано 900 румынских коммунистов, среди них видные партийные вожди: Доброджиану-Гереа, Паукер, Фабиан, Клауан и др. Только путем 34-дневной голодовки добились они от своих палачей освобождения до суда.

18 В декабре издан исключительный закон против коммунистической партии.

Но центром черной балканской реакции, а пожалуй, и центром мирового белого террора является Болгария. После трех лет пребывания у власти земледельческого союза буржуазия восстановила свою власть путем военного переворота 9-го июня 1923 года. Правительство возглавлявших этот ночной переворот генералов и профессоров, во главе с Цанковым, усвоило в качестве программы слова «левого» правительственного лидера Ляпчева: «В войнах мы понесли 200 тысяч жертв, теперь мы можем пожертвовать еще 20.000 человек коммунистов, но власть мы не отдадим». С первого же дня своего пребывания у власти Цанков начал истребление этих 20.000 человек. Сейчас же после переворота были убиты десятки министров, депутатов и других лидеров земледельческого союза, в том числе и сам Стамбулийский, которого заживо изрубили в куски; тогда же были убиты и вожди восставших крестьян, наши товарищи, в гор. Плевне Асен Халачев и в деревне Калифарово (Тырновского уезда) тов. Трифон Саралиев (член парламента). Буквально в каждой деревне искали скрытого оружия, при чем фашистские банды подвергали открытым пыткам массу сторонников земледельческого союза. Тысячи людей были арестованы и подвергнуты жестоким истязаниям в казармах и других местах заключения, сотни были приговорены, а другие и до сих пор находятся в тюрьмах, отбывая предварительное заключение; кроме того, сотни людей эмигрировали за границу.

В сентябре того же года правительство Цанкова приступило к уничтожению 40-тысячной (при 4-миллионном населении страны) коммунистической партии, на стороне которой была четверть избирателей, и которая представляла собой серьезную угрозу для власти Цанкова. В провоцированном правительством народном восстании, охватившем ринувшихся в него почти без оружия и безо всякой организации, с небывалым энтузиазмом и самоотверженностью несколько десятков тысяч крестьян и рабочих, пали убитыми лишь около 100 человек. Но, победив восстание, фашистские банды устроили кровавую оргию. По всем городам и деревням, участвовавшим в восстании, прокатился опустошительный вал белого террора. Побежденных повстанцев связывали веревками в цепь и расстреливали из пулеметов, кололи штыками или просто сбрасывали в Дунай. В одном Ломском уезде так было убито около 350 крестьян. Сторонников коммунистиче-

19 ской партии заключали в казармы, а потом выводили по одному и убивали. Секретарь окружного комитета Старой Загоры Недельчо Николов был расстрелян на глазах у десятков товарищей, арестованных вместе с ним в партийном клубе. Четверо руководителей восстания в Горной Джумаи, в том числе члены окружного комитета Ацев и Лесичев, были повешены на городской площади. Был повешен и вождь восстания в Ломском уезде — священник Андрей Игнатов; в Дубнице было расстреляно 9 руководителей восстания деревни Бобошево. Что касается городов, не участвовавших в восстании, то там еще до него были арестованы почти все члены партии, а вожди убиты. В Филиппополе 43 рабочих и интеллигентов — вожди движения, среди них пролетарский поэт Н. Ф. Гинев и секретарь союза табачников Ст. Кераджиев, были выведены из казарм в окрестность города и там подвергнуты жестоким пыткам, а затем расстреляны. В Татар-Пазарджике 17-ти вывезенным за город товарищам были отрублены головы. На железнодорожной станции Сарамбей свыше 100 товарищей из окрестных деревень были расстреляны из пулеметов. В Варне был убит среди улицы конвоем секретарь окружного комитета и бывший городской голова Д. Кондов. В Самокове были убиты все арестованные вожди, в том числе и старый партийный деятель, в течение многих лет состоявший членом центральной контрольной комиссии партии и депутатом парламента, тов. Борис Х. Сотиров, у которого был отрезан язык и другие части тела.

Несколько тысяч коммунистов, в том числе множество старых передовых деятелей партии, Комсомола и даже пионеров пали жертвой белого террора тотчас же после подавления восстания. Около 100 товарищей и до сих пор пребывают на чужбине, а свыше 500 сидят по тюрьмам; среди последних есть и несколько женщин — т. Грудова в гор. Сливен, Карастоянова в гор. Лом. Последняя разрешилась от бремени в тюрьме, после чего была отпущена на свободу, а затем вторично арестована и подвергнута ужасным пыткам, сведшим ее с ума и превратившим в калеку. Исключительный закон о защите государства поставил вне закона коммунистическую партию и распустил созванную после восстания легальную трудовую партию. В силу того же закона были распущены совет рабочих профессиональных союзов и кооперативное объединение «Освобождение», насчитывавшее свыше 70.000 членов. На-ряду с буржуазными и мелкобуржуазными партиями в репрессиях приняли участие и социал-

20 демократы, организовавшие социал - демократические карательные роты.

Но вопреки всему коммунистическая партия не была уничтожена, она уже восстановила свои ряды и продолжает борьбу, несмотря на новые и новые жертвы. Полицией последовательно были обнаружены три нелегальные партийные типографии. При первой был убит наборщик, ранен и приговорен к 15 годам тюрьмы хозяин, впоследствии бежавший за границу вместе с охранявшим его часовым. При обнаружении второй типографии были арестованы и высланы четыре товарища, в ней работавших, и один, случайно зашедший туда во время обыска. Один из арестованных перед второй пыткой спрыгнул из окна четвертого этажа охранки и получил тяжелые ранения и паралич ног. При обыске в третьей типографии трое рабочих было арестовано и четвертый убит.

Среди бела - дня в гор. Самокове был убит только-что выпущенный из тюрьмы после 7-месячного заключения тов. Михаил Дашин, секретарь партийного комитета. В Софии был убит земледельческий депутат, сторонник единого фронта, Петко Д. Петков, а несколько месяцев спустя его заместитель, наш славный Либкнехт — Димо Х. Димов.

В связи с обнаружением партийных и комсомольских ячеек и спрятанного оружия, в связи с деятельностью множества повстанческих чет и по разным поводам было арестовано несколько тысяч рабочих и крестьян, которых подвергли неизбежным истязаниям; многие из них приговорены к многолетнему тюремному заключению, и немало убито. В качестве пытки обычно применяется избиение дубинами, бичами, наполненными песком мешками, затем распятие, отрезание кусков тела, втыкание иголок под ногти, кастрирование, заковывание в железо и проч. Часты убийства полицейских агентов преследуемыми и убийства преследуемых при самозащите. К такой самозащите преследуемые вынуждены прибегать в виду ожидающих их пыток в полицейских участках или в охранке. Недавно повесилась в софийской охранке наш прекрасный товарищ Елена Гичева, и бросился с четвертого этажа разбившийся при этом на смерть тов. Дмитрий Х. Дмитров; пытался также броситься в той же -охранке с лестницы и т. Никола Железков. В полицейском участке гор. Вратца покончил самоубийством арестованный при попытке бежать за границу учащийся Чернов, а преследуемый в Варне полицией тов. Радев, чтобы не быть арестованным, бросился в море. Пришедшими

21 для ареста обычно подвергаются обстрелу, а порой и поджигаются дома; бывает, что преследуемые гибнут в огне. Таких случаев было в Софии два, в Кюстендиле — один, в Сливене — один. После пожара там были найдены обуглившиеся трупы.

При преследовании повстанческих чет крестьян убивают за укрывательство повстанцев, семейства их высылают, а дома сжигают. В нескольких уездах все постройки, находящиеся в стороне от селений, как-то маленькие гостиницы у шоссейных дороги, овчарни, мельницы и проч. уничтожены. В частности, за мопровскую деятельность были арестованы, жестоко избиты и приговорены к тюремному заключению от одного до пяти лет четверо товарищей мужчин и одна женщина из города Берковица. В Горной Джумаи арестованы и подвергнуты пыткам девять товарищей, при чем один из них убит.

Несмотря на все это, намеченные и обреченные 20.000 еще не все перебиты, и вот, чувствуя приближение своего конца, правительство Цанкова в последние два месяца сугубо старается закончить свое черное дело. В феврале задушен после перелома костей на ногах и руках и вырывания ногтей тов. Волчо Иванов, член софийского партийного комитета. Пять дней спустя убит второй коммунистический депутат тов. Тодор Страшимиров; почти одновременно с этим убит и член городской управы гор. Хасково тов. Д. Захарьев, а также тов. Кржижановский в гор. Сливенграде. Неделю спустя убит последний коммунистический депутат Харлампий Стоянов.

За это время черносотенный парламент внес новые изменения, еще более драконовские, в законы о защите государства и принял новый закон о полиции, предоставляющий ей право карать, воспрещать собрания, высылать, объявлять военное положение и др. Были приостановлены рабочие газеты, их редактора и деятели профсоюзов арестованы и высланы. По всей стране арестованы и высланы вместе с семьями множество коммунистов. Съезд и заседания высшего совета земледельческого союза воспрещены. По имеющимся у нас достоверным сведениям, правительство подготавливает в ближайшие дни убийство всех преданных коммунистов и земледельцев — сторонников единого фронта.

Чтобы закончить с успехом начатую трудную, упорную и кровавую борьбу за скорейшее свержение фашистского правительства Цанкова, болгарские рабочие и крестьяне нуждаются в поддержке руководимого Коминтерном пролетариата, который

22 должен возвысить свой голос протеста против неслыханного белого террора, свирепствующего в Болгарии.

С надеждой обращены к пролетарскому Интернационалу и взоры придавленных жестоким белым террором и мужественно борющихся за свое освобождение рабочих, крестьян и национальных меньшинств остальных балканских стран.

Да здравствует могучее единство пролетарского Интернационала!

Долой балканскую реакцию!

Да здравствует балканская советская социалистическая федерация республик!

Да здравствует всемирная пролетарская революция!

Гарус (Чехо-Словакия) ¹). Товарищи! Приношу вам братский привет коммунистической партии и революционного пролетариата Чехо-Словакии. В Чехо-Словакии, как и во всех других капиталистических странах, рабочий класс накануне крупных социальных конфликтов. Наступило то, что предвидел V конгресс Коминтерна. Когда германская буржуазия упразднила 8-часовой рабочий день и ухудшила условия жизни пролетариата, буржуазия других капиталистических стран попыталась последовать ее примеру. Заработная плата всех категорий рабочих в Чехо-Словакии беспрерывно понижается с каждым годом, труд же, наоборот, интенсифицируется. Громадные налоги тяжелым бременем ложатся на пролетариат, а также на мелкую буржуазию и на средние слои населения. Чешская буржуазия, которая до сих пор господствовала над массами, пробуждая в них демократические иллюзии, ныне все более и более превращающиеся в ничто, вынуждена благодаря обострению классовой борьбы прибегать к сугубому насилию и к открытому подавлению возмущения трудящихся масс. Доказательство тому — события 10-го февраля, кровавое нападение правительства чешской буржуазии на пролетариат. С другой стороны — революционный подъем чешского пролетариата, подавленного и усыпленного после героической борьбы 1920 года. В этот период обострившейся классовой борьбы, обнищания широких масс пролетариата, нарастающей волны дороговизны, неуклонно растущего классового гнета буржуазии коммунистическая партия Чехо-Словакии все тверже и решительнее выступает в качестве единственного вождя классовой борьбы

¹) Член ЦК КП Чехо-Словакии, рабочий стекольного производства в Праге.

23 эксплоатируемых масс. Отношение правительства и чешской буржуазии к трудящимся слоям населения облегчило нам понимание решений V конгресса Коминтерна и убедило в необходимости большевизации коммунистической партии. Большевизация партии для нас не пустая фраза. Она является для нас не механическим перенесением методов русской партии в Чехо-Словакию, а последовательным выковыванием идеологического, организационного и практического опыта, который даст коммунистической партии Чехо-Словакии возможность действительно сделаться вождем рабочего класса и повести его к решающей борьбе за власть. Большевизация означает для нас тесную связь с массами в повседневной борьбе. Реорганизация партии, создание коммунистических фракций в профсоюзах и лозунг воссоединения профсоюзных организаций, особенно необходимого и особенно важного для рабочего класса в Чехо-Словакии, а также массовые выступления пролетариата в борьбе за повседневные требования эксплоатируемых масс города и деревни позволят нам, вопреки всем внешним и внутрипартийным затруднениям, двинуться по пути завоевания влияния на широкие массы.

ЦК нашей партии энергично и успешно работал в духе резолюций V конгресса Коминтерна. Но чем успешнее была работа вождей партии, тем неприятнее становились направленные к большевизации мероприятия ЦК тем элементам, которые не хотели ни большевизации, ни революционной борьбы. Эти товарищи подготовляли раскол в партии. Партия исключила элементы, занимавшиеся антипартийной работой. Политика чешской партии, политика революционных рабочих не только чешской, но и всех национальностей государства, целиком совпадает с линией Коммунистического Интернационала и его Исполкома. Чешская партия ни на минуту не пойдет за теми, кто прямо или косвенно выступит против решений Коминтерна. Наоборот, не только на словах, но и на деле она будет их отстаивать и бороться против всех попыток нарушения основ и принципов Коминтерна.

Да здравствует большевизация секций Коминтерна!

Да здравствует революционная тактика в профсоюзах!

Да здравствует единый фронт!

Да здравствует Коммунистический Интернационал!

Семар (Франция). В связи с тем, что здесь говорилось о белом терроре, предлагаю расширенному пленуму принять следующее воззвание:

24

Против кровавого террора буржуазных правительств!​

Товарищи!

Несколько дней тому назад лучшие сыны рабочего класса чествовали память героев Парижской Коммуны. От могил погибших борцов революции они понесли революционный дух, дух безграничной самоотверженности и отваги в умы и сердца миллионов попираемых и бесправных рабов капитала.

Товарищи!

Капиталисты и их социал-демократические пособники пытаются превратить революционное движение в сплошное кладбище. Во всех странах разбросаны тысячи и тысячи могил убитых буржуазией пролетариев, являясь как бы вечным напоминанием рабочему классу всего мира. Буржуазия всех стран не знает более важной задачи, чем преследование и расправа с коммунистическими и революционными рабочими. Она справляет настоящую кровавую оргию. Ее палачи ежедневно изобретают все новые способы истязания и преследования ненавистных революционных рабочих.

Польская буржуазия побила рекорд в этой бешеной оргии преследования. Она борется против героических польских рабочих при помощи ядовитых газов. В Домброве двое коммунистов, преследуемые польскими солдатами, были блокированы в одном доме и с помощью ядовитых газов подвергнуты медленной и мучительной смерти.

Следует ли, товарищи, сомневаться в том, что буржуазия всех стран последует примеру властвующих польских бандитов?

В Германии система утонченной провокации сделалась одним из устоев так-называемой демократии. Республиканские организаторы массовых убийств в Галле, стрелявшие в упор и без предупреждений в рабочую массу, являются достойными товарищами домбровских убийц.

Эстонская буржуазия довела до отчаяния эстонских рабочих, чтобы затем, когда они отважились на беспримерную героическую борьбу, кроваво подавить их и подвергнуть систематическому уничтожению. В Эстонии достаточно быть рабочим, чтобы иметь все основания попасть на виселицу.

Буржуазия Литвы и Латвии не отстает от эстонской в деле преследования рабочего класса.

25 В Болгарии правительство приказывает своим агентам расстреливать революционных рабочих и крестьян на улице, среди бела - дня.

В Италии фашизм снова готовит удары рабочему классу.

В Румынии и Испании и дня не проходит, чтобы сотни рабочих и крестьян не были брошены в ужасные казематы, где они обречены на медленную мучительную смерть.

Таково капиталистическое господство в его неприкрашенной наготе.

Одно непреложно. Чем невыносимее будет становиться положение рабочего класса, чем сильнее он будет напрягать усилия к уничтожению политической власти кровавых капиталистических псов, тем с большей силой и жестокостью будет свирепствовать бешеный террор во всех капиталистических странах.

Отсюда веление часа:

Рабочие! Удесятерите священную пролетарскую ненависть против капиталистических угнетателей!

Смыкайте теснее ряды для борьбы за политическую власть рабочего класса, которая одна лишь в состоянии уничтожить капиталистический террор!

Вовлекайте усталые и безучастные массы в общий фронт пролетарской классовой борьбы!

Выявляйте международную пролетарскую солидарность в деле помощи жертвам капиталистического террора!

Долой стоящих у власти убийц и бандитов!

Да здравствует пролетарская революция!

Расширенный пленум Исполкома

Коммунистического Интернационала».

Председатель. Возражений и поправок к воззванию не имеется? Считаю его принятым.

Слово по поводу локаута, объявленного датским и шведским рабочим, предоставляю тов. Вестфалю.

Вестфаль (Германия). Товарищи! В настоящий момент в Дании и Швеции разыгрывается тяжкая борьба пролетариата против прекрасно организованных предпринимателей. Замыслив сокращение заработной платы и видя, что рабочие угрожают им в ответ на это стачкой, шведские и датские капиталисты прибегли к зверскому способу беспощадного выбрасывания на улицу — в Швеции 160.000 рабочих, а в Дании — 50.000.

26 В этот момент, когда здесь собрались представители всего международного пролетариата, долг наш выразить наше полнейшее сочувствие борющимся в Швеции и Дании братьям.

Да здравствует борьба шведского и датского пролетариата!

Предлагаю принять следующую резолюцию приветствия:

«Расширенный пленум Исполкома Коминтерна приветствует борющихся шведских и датских рабочих, которые в последние дни подверглись наглому нападению предпринимателей, и поручает президиуму передать им это в форме краткого открытого письма».

Председатель. Предложение тов. Вестфаля возражений не встречает. Считаю его принятым.

Слово для сообщения предоставляется тов. Кацу.

Кац. Все, назначенные на завтра, в воскресенье, заседания отменяются. Расширенный пленум Исполкома примет участие в похоронах тов. Нариманова.

Разрешите огласить список состава комиссий:

1. Мандатная комиссия.

Кац (Германия), Аллуае (Франция), Браун (Англия), Скочимарро (Италия), Пятницкий, Трилиссер (РКП), Санборн, Кеннен (Соединенные Штаты); Нейрат (Чехо-Словакия), секретарь Грольман.

2. Политическая комиссия.

Председатель: Зиновьев, секретарь: Нейман.

РКП: Бухарин, Сталин. Кандидат: Мануильский.

Германия: Фишер, Кац.

Франция: Семар, Сюзанна Жиро.

Италия: Грамши, Скочимарро.

Великобритания: Галахер, Беннет.

Чехо-Словакия: Нейрат, Шмераль.

Интернационал Молодежи: Вуйович, Ломинадзе.

Соед. Штаты: Кеннен, Пеппер.

Болгария: Коларов.

Югославия: Милойкович.

Румыния: Урсу.

Польша: Домский.

Финляндия: Лаукки.

27 Швеция: Фредриксон.

Норвегия: Ганзен.

Индия: Рой.

Южная Америка: Кодовилья.

Канада: Мориэрти.

Австрия: Фиала.

Швейцария: Боденман.

Венгрия: Кун.

Украина: Скрыпник.

Испания: Ибаньес.

Голландия: Винкуп.

С правом совещательного голоса тов. Петров от Востотдела ИККИ.

3. Комиссия по вопросу о борьбе за единство профдвижения.​

Председатель: Лозовский, секретарь: Соваж.

РКП: Томский, Андреев, Догадов.

Германия: Гешке, Древницкий.

Франция: Семар, Жакоб.

Италия: Виола, Грамши.

Чехо-Словакия: Гарус, Гайс.

Великобритания: Геддес, Галахер.

Соед. Штаты: Дорси, Санборн.

Болгария: Димитров.

Югославия: Хадич.

Румыния: Урсу.

Греция: Сгрудеос.

Польша: Бруневич.

Латвия: Стучка.

Украина: Скрыпник.

Финляндия: Лумивиокко.

Эстония: Анвельт.

Литва: Петровский.

Швеция: Вретлинг.

Норвегия: Кристенсен.

Дания: Лаурсен.

Швейцария: Боденман.

Австрия: Коплениг.

Канада: Мориэрти.

28 Ява: Семаун.

Южная Америка: Кодовилья.

Мексика: Альманза.

Грузия: Цхакая.

Интернационал Молодежи: Шюллер, Дорио.

Испания: Ибаньес.

Голландия: Винкуп.

Персонально: Таусиг.

По одному представителю с правом совещательного голоса от Востотдела ИККИ, Информотдела ИККИ, Агитпропа ИККИ и Орготдела ИККИ.

4. Комиссия по крестьянскому вопросу.​

Председатель: Бухарин, секретарь: Гриеко.

РКП: Молотов, Каганович.

Германия: Кац, Винтерих.

Франция: Кашэн, Дорио.

Италия: Теллини, Скочимарро.

Чехо-Словакия: Боднар, Гакен.

Соед. Штаты: Дорси, Пауерс.

Интернационал Молодежи: Паасонсн, Михалец.

Болгария: Марек.

Англия: Беннет (заместитель — Геддес).

Югославия: Бошкович.

Румыния: Урсу.

Польша: Бруневич.

Украина: Гопнер.

Финляндия: Маннер.

Окраинные государства: Стучка.

Скандинавия: Лаурсен.

Ява: Семаун.

Канада: Мориэрти.

Южная Америка: Кодовилья.

Мексика: Альманза.

Венгрия: Ландлер.

Персонально: Корнблюм, Смирнов, Мещеряков, Домбаль, Варга, Мартынов.

По одному представителю с правом совещательного голоса от Востотдела ИККИ, Информотдела ИККИ, Агитпропа ИККИ и Орготдела ИККИ.

29

5. Чешская комиссия.​

Председатель: Зиновьев, секретарь: Семар.

РКП: Куйбышев, Мануильский (заместители: Сталин, Бухарин).

Германия: Фишер, Берц.

Франция: Торэз, Трэн.

Италия: Грамши, Скочимарро.

Англия: Браун, Геддес.

Польша: Домский, Жак.

Соед. Штаты: Кеннен, Пеппер.

Интернационал Молодежи: Каталынов, Якобс.

Болгария: Коларов.

Югославия: Симич.

Румыния: Урсу.

Венгрия: Кун.

Финляндия: Маннер.

Скандинавия: Силлен.

Южная Америка: Кодовилья.

Окраинные государства: Петровский.

Украина: Скрыпник.

Австрия: Коплениг.

По одному представителю с правом совещательного голоса от Агитпропа ИККИ, Орготдела ИККИ и Информотдела ИККИ.

6. Югославская комиссия.​

Председатель: Коларов, секретарь: Богуцкий.

РКП: Фрунзе, Гусев.

Германия: Берц.

Франция: Рабатте.

Чехо-Словакия: Шмераль

Италия: Грамши.

Австрия: Фюренберг.

Румыния: Урсу.

Болгария: Димитров.

Интернационал Молодежи: Меринг.

Украина: Скрыпник.

Венгрия: Альпари.

По одному представителю с правом совещательного голоса от Орготдела ИККИ, Агитпропа ИККИ и Информотдела ИККИ.

30

7. Голландская комиссия:​

Председатель: Нейман, секретарь: Галахер.

РКП: Беленький.

Германия: Гиван.

Франция: Жиро.

Англия: Браун.

Италия: Виола.

Индия: Рой.

Ява: Семаун.

Норвегия: Христенсен.

Мексика: Штирнер.

Соед. Штаты: Вильямсон.

Интернационал Молодежи: Рейнгард.

По одному представителю с правом совещательного голоса от Орготдела ИККИ, Агитпропа ИККИ и Информотдела ИККИ.

8. Итальянская комиссия.​

Председатель: Мануильский, секретарь: Дорио.

РКП: Сокольников, Бухарин (заместитель — Лозовский).

Германия: Кац.

Франция: Рейно.

Англия: Геддес.

Чехо-Словакия: Гарус.

Соед. Штаты: Пауерс.

Польша: Краевский.

Интернационал Молодежи: Вуйович.

Скандинавия: Ганзен.

Балканская федерация: Владетич.

Швейцария: Боденман.

Южная Америка: Кодовилья.

Персонально: Ракоши.

По одному представителю с правом совещательного голоса от Орготдела ИККИ, Агитпропа ИККИ и Информотдела ИККИ.

9. Колониальная комиссия.​

Председатель: Дорси, секретарь: Рой.

РКП: Мануильский, Гуральский.

Востотдел: Петров, Войтинский.

31 Франция: Дорио (заместитель — Марти).

Англия: Галахер (заместитель — Беннет).

Италия: Гриеко.

Соед. Штаты: Пауерс.

Канада: Мориэрти.

Индия: Семаун.

Мексика: Альманза.

Интернационал Молодежи: Вартанян.

Германия: Вестфаль.

Голландия: Винкуп.

Испания: Ибаньес.

По одному представителю с правом совещательного голоса от Орготдела ИККИ, Агитпропа ИККИ и Информотдела ИККИ.

32

Второе заседание.​

25 марта 1925 г.

Речи тт. Домского, Семара, Башлакова. — Доклад т. Зиновьева „Международные перспективы и большевизация Компартий“.

Прежде чем перейти к порядку дня, председатель предоставляет слово тов. Домскому (Польша), выражающему соболезнование РКП, потерявшей в лице Владимирова, Мясникова, Атарбекова и Могилевского товарищей, имевших крупнейшие заслуги в революционном рабочем движении.

Посвящая далее свою речь памяти скончавшегося старого работника и вождя польского и международного рабочего движения тов. Мархлевского-Карского, тов. Домский в кратких словах рисует светлый облик погибшего самоотверженного борца и непоколебимого революционера. Память тов. Мархлевского была почтена вставанием.

Тов. Семар от имени французской делегации внес единогласно принятую пленумом резолюцию, отмечающую, что «в момент, когда один за другим уходят от нас самые испытанные товарищи, Интернационал и его партии должны плотней сомкнуть ряды вокруг ленинского знамени, с величайшей энергией работая над подготовкой молодых сил, идущих на смену, и широко раздвигая рамки революции, начатой в России».

Далее слово получает тов. Башлаков, крестьянин села Грабовки, Гомельской губернии, передающий от деревенской бедноты красное знамя — дар революционного крестьянства III Интернационалу — и зачитывающий наказ.

От имени пленума отвечает тов. Семар, заявляющий, что для представителей компартий всех стран отрадно видеть, как изо дня в день крепнет союз рабочих и крестьян, являющийся залогом торжества всемирной революции.

Пленум переходит к порядку дня. Слово для доклада предоставляется тов. Зиновьеву.

33 Доклад т. Зиновьева.

Международные перспективы и большевизация компартий.​

I. Основные задачи нашей тактики,​

Товарищи, мы знаем, что от марксизма, особенно от ленинизма, являющегося марксизмом наших дней, мы получили теорию мировой революции; она достаточно разработана и может служить руководящей нитью для всей работы Коммунистического Интернационала. Но есть две проблемы, разрешение которых не заключено в самой теории, так как разрешение этих проблем по самой сути дела возможно только на основе исторического опыта.

Дело идет о проблемах, являющихся в данное время центральным пунктом работы Коминтерна. Это, во-первых, вопрос о темпе пролетарской революции, о быстроте ее развития, вообще — об ее сроках. Это, во-вторых, вопрос о маршруте, о политической географии ее.

Мне кажется, товарищи, что к этим двум решающим вопросам могут быть сведены тактические проблемы недавнего времени, сегодняшнего дня и, вероятно, ближайшего будущего.

Что касается темпа, сроков развития пролетарской революции, то опыт не только Коминтерна, но и I Интернационала и всей работы таких людей, как Маркс и Ленин, показывает нам, как трудно было обойтись в этой области без ошибок. На основании уже имеющегося у нас самих опыта мы убедились, с какой осторожностью следует относиться к вопросу о сроках мировой революции, как часто и легко, в силу понятной нетерпеливости революционера, можно ошибиться, определяя слишком поспешно сроки событий. Недаром именно в этой области ошибался не только Ленин, но и Маркс.

А теперь — вопрос о маршруте мировой пролетарской революции. Я думаю, что в этой области мы лишь теперь впервые познаем особенные трудности этой проблемы. Возьмем хотя бы социалистическую революцию в России: ведь, это было большой «неожиданностью» для многих марксистов, что именно в России совершилась социалистическая революция. Очень мало было людей, веривших в такую возможность, даже из числа сторонников левого крыла международного рабочего движения. После победы русской революции все мы сошлись на мысли, что следую-

34 щая очередь будет за Германией, куда перенесется революция из России, а затем уже она обойдет всю Европу. Только теперь, т.-е. через 10 лет после начала империалистической войны, спустя 6 лет после ее окончания и по прошествии почти 8 лет после революционного взрыва в России, после всех боев, наблюдавшихся нами за эти годы в Европе,— только теперь настойчиво выдвигается вопрос, правилен ли был этот взгляд на дальнейший маршрут пролетарской революции, как на единственно возможный путь, на единственно возможное географическое распространение мировой революции. Должна ли революция переброситься в Европу обязательно через Германию? Не могут ли здесь еще произойти у нас ошибки в оценке маршрута? Мне думается, товарищи, что нам нельзя в этом вопросе слишком цепляться за прежние воззрения, чтобы не повторить в большем масштабе того, что в малом размере совершил Брандлер, который желал начать германскую революцию во что бы то ни стало с Саксонии. Может случиться, что дальнейший маршрут будет лежать не непременно через Германию в первую очередь. Следует продумать и другие возможности.

На III конгрессе Коминтерна тов. Ленин высказал такой взгляд на международное положение и на связь российской революции с международною:

«Когда мы начинали в свое время международную революцию, мы это делали не из убеждения, что мы можем предварить ее развитие, но потому, что целый ряд обстоятельств побуждал нас начать эту революцию. Мы думали: либо международная революция придет нам на помощь, и тогда наши победы вполне обеспечены, либо мы будем делать нашу скромную революционную работу в сознании, что в случае поражения мы все же послужим делу революции, и что наш опыт послужит на пользу другим революциям. Нам было ясно, что без поддержки международной мировой революции победа пролетарской революции невозможна. Еще до революции, а также и после нее, мы думали: сейчас или, по крайней мере, очень быстро наступит революция в остальных странах, капиталистически более развитых, или в противном случае мы должны погибнуть...

Но в действительности движение шло не так прямолинейно, как мы этого ожидали... Для нашей Российской республики мы должны использовать эту краткую передышку для того, чтобы приспособить нашу тактику к этой зигзагообразной линии истории». (Собр. соч. Ленина, том XIII, стр. 320 — 322).

35 Стало-быть, во-первых, еще в 1921 г. Ленин говорил о том, что в Европе устанавливается известное равновесие, и что исторический процесс идет зигзагами, а не по той прямой линии, в которую мы сначала все верили по наивности или скорее всего из-за недостатка исторического опыта, а во-вторых, «передышка» оказывается более длительной, чем можно было ожидать.

Итак, товарищи, нам нужно постоянно иметь в виду: вопросы о сроках и маршруте революции оказываются гораздо сложнее, чем все мы себе это раньше представляли. Марксизм, ленинизм дают нам бесконечно много, но и они не могут заменить того, что достигается только историческим опытом самой революции.

Со времени V конгресса прошло всего только 9 месяцев. За такой небольшой промежуток времени общее положение вещей не изменилось коренным образом. Однако, многое представляется нам более ясным, чем это было прежде, и поэтому задача расширенного пленума ИККИ заключается, по моему мнению, как-раз в том, чтобы обобщить уроки событий, ставших нам более понятными.

В первую голову нам необходимо, хотя бы в общих чертах, вновь обозреть современное состояние мировой политики и экономики. Мы должны это сделать для того, чтобы проверить правильность постановлений V конгресса и решить: если линия конгресса была верной, мы будем ее продолжать; если же она оказалась ошибочной, мы должны были бы выправить ее или даже полностью пересмотреть. Скажу определенно, что намеченный V конгрессом курс, по-моему, оправдал себя самым блестящим образом.

Я хотел бы только напомнить здесь несколько существеннейших моментов из решений V конгресса: ход и исход «эры» демократического пацифизма, как это теперь ясно каждому, подтвердили все то, что сказал V конгресс; затем — оценка социал-демократии, как «третьей» партии буржуазии; далее — вопрос о международном единстве профессиональных союзов, крестьянский вопрос, оценка фашизма и т. д. Разве оценки V конгресса не подтверждены опытом?

События, разыгравшиеся во всех этих областях после V конгресса, блистательно подтвердили точку зрения Коминтерна. Те из наших «критиков», у которых хватило бы мужества быть добросовестными, должны были бы признать, что ошибались именно они, а никак не V конгресс.

36

II. Частичная стабилизация капиталистического хозяйства.​

Теперь обратимся к мировому экономическому положению. За истекшие 8 — 9 месяцев оно существенно не изменилось. В рядах коммунистов и около них очень часто встречаются два типа воззрений: представителей одного течения можно назвать своего рода пророками каждоминутно «неминуемой» катастрофы капитализма; почти ежеминутно они находят новые признаки «немедленного» крушения капитализма, затем, видя свою ошибку, впадают в противоположную крайность и начинают толковать о неправильности всей линии поведения. Представители второго течения — это люди, фаталистически уверовавшие в совершившуюся, якобы, на 100 проц. стабилизацию капитализма; по их мнению, эта стабилизация продвигается вперед чуть ли не на курьерских,— настолько они ослеплены некоторыми внешними сторонами приятной для них стабилизации. Коммунистический Интернационал не нуждается ни в тех, ни в других крайностях. Неправы ни пророки близкой катастрофы, ни фаталисты капиталистической стабилизации. Истина на стороне V конгресса, линия которого осталась непоколебленной.

Да, правда, буржуазия получила передышку. Теперь мы видим, что передышка для буржуазии оказалась длительнее, чем мы это предполагали, хотя с точки зрения исторических перспектив два-три года или 5 — 10 лет — сущие пустяки. Верно, что экономическое положение буржуазии улучшилось в некоторых странах Европы и вне ее.

Во многих странах буржуазии удалось стабилизовать свою валюту. В Германии в настоящий момент в этой области не происходит того, свидетелями чему мы были в 1923 году — в период инфляции. И все же есть большие исключения и из этого правила. Назовем хотя бы Францию, Италию, Румынию и Японию, где валютный вопрос и по сей день имеет жгучий характер. В других странах буржуазии удалось все же восстановить валютное равновесие. Это, конечно, имеет большое значение для капитализма.

И вот мы видим, как наши «фанатики стабилизации» тотчас же начинают твердить: глядите-ка, у буржуазии в руках опять твердые деньги, валюта стабилизована, следовательно, линия Коммунистического Интернационала была неправильной, следовательно, капитализм восстановлен более или менее навеки.

37 Подлинный же коммунист первым делом спрашивает, какими способами удалось буржуазии валюту стабилизовать, и за счет каких слоев населения это укрепление валюты произошло. Подлинный коммунист видит, что, скажем, в Германии и во Франции две трети налогового бремени свалены целиком на трудящихся, и что, следовательно, валюта стабилизована путем прямого выжимания пота из рабочего класса.

И все же марксист должен считаться с фактом стабилизации валют и проистекающим отсюда некоторым временным укреплением капиталистического строя.

Мы видим и некоторое восстановление международного кредита. Достаточно упомянуть, что за последний год одна только Северная Америка открыла кредит Европе, Азии и Южной Америке в размере 1¼ миллиарда долларов. Наблюдается тенденция восстановления международного кредита, установления мировых цен и вообще восстановления так-наз. единства мирового капиталистического хозяйства. Америка вышла из состояния финансовой самоизоляции. В отдельных странах наблюдается улучшение промышленной конъюнктуры. Все это — несомненные факты, и не Варга виною этому ¹). Европа уже несколько лет не находится на положении войны. В некоторых странах капитализм частично оправился. Осенью 1924 г., как справедливо заметил Варга, впервые за много лет одновременно улучшилась конъюнктура в наикрупнейших государствах, как-то: в Англии, С. Штатах, Франции, Германии, в то время как в других странах — Польше, Венгрии и прочих продолжался экономический кризис.

Но сколь неустойчива обстановка, видно из фактов, происшедших в самое последнее время, за последние недели, когда мы вновь становимся свидетелями частичного ухудшения положения буржуазии. В С. Штатах наблюдаются первые симптомы нового понижения конъюнктуры. В ряде отраслей промышленности наступает застой. Английская экономическая печать изобилует указаниями на значительную неустойчивость центрально-европейской стабилизации, которой пророчат недолгие дни. Во Франции впервые за последние 10 лет наблюдается сильная безработица. В прочих странах тоже заметен рост безработицы по сравнению с прошлым годом. Германия переживает тяжкий кризис угольной промышлен-

¹) Тов. Е. Варга занимался изучением экономического состояния капиталистических стран и в своих трудах описал наметившуюся кое-где временную стабилизацию капитализма,

38 ности. Кризис в Польше, Австрии и Венгрии неизменно продолжается. Коротко говоря, налицо ряд симптомов, свидетельствующих о том, что стабилизация испытывает ряд серьезных колебаний.

Нас, как авангард рабочего класса, должен интересовать в первую голову вопрос о том, каково же экономическое положение рабочего класса в период этой «счастливой» стабилизации. Безработица растет. В Англии число безработных достигает почти 2 миллионов, столько же их и в Америке, в Германии число безработных приближается к миллиону. Сильная безработица царит также в Италии, Чехо-Словакии, Польше и в других странах, и, как я уже сказал, впервые за эти годы наблюдается во Франции. Падение реальной заработной платы стало неопровержимым фактом почти во всех европейских странах.

Мы знаем, что во всех прочих странах война с ее последствиями вызвала вздорожание всех жизненных предметов. Эта дороговизна и бьет по рабочим, так как заработок пролетария не поспевает за ростом цен. В Англии прожиточный минимум в июле 1924 г. составлял 170 проц. довоенного, а в декабре того же года — 181 проц. Между тем, все официальные источники, не склонные в этих случаях преуменьшать, свидетельствуют о том, что заработок английского рабочего в эту же пору (июль — ноябрь 1924 года) снижался.

В период январь — июнь 1924 г. вся сумма выплаченной в Англии рабочим за неделю заработной платы составляла 560.900 ф. стерлингов, в период же июль — ноябрь 1924 г. она снизилась до 518.350 фунтов. Таким образом, в карманах предпринимателей, кроме прежних прибылей, застревали еще 42.000 фунтов в неделю. А в этот период росли цены на все продукты.

Во Франции, в Париже, в июле 1924 г. прожиточный минимум исчислялся в 360 проц. довоенного уровня, в ноябре — в 396 проц., при отсутствии какого бы то ни было повышения заработной платы рабочего.

В Италии, во Флоренции, в июле 1924 г. прожиточный минимум составлял 533 проц. довоенного, а в ноябре — 583 проц. Повышения заработной платы в этот период не было. Такая же картина наблюдается во всех странах Европы. А в Соединенных Штатах, в стране «капиталистического преуспеяния», прожиточный минимум в процентах довоенного времени равнялся в июне 171, в ноябре того же года — 181, в январе 1925 г., по последним подсчетам,— около 185. Зарплата за последнее полугодие в Соединенных Штатах не повышалась, за исключением ничтожного

39 повышения у железнодорожников, зато во многих случаях (особенно в текстильной промышленности) она снизилась от 10 до 15 проц. Всюду в Европе и даже в Америке реальная заработная плата падает. Исключение составляет только Россия, где заработная плата в нескольких отраслях промышленности уже начинает превышать довоенный уровень. Таково положение дел.

В Германии ярче всего сказывается сейчас так-называемая стабилизация. План Дауэса показывает здесь пока-что свою лицевую сторону. Но несомненно, что скоро в Германии обострятся противоречия на новой основе. Классовая борьба вновь закипит.

Мировой кредит восстанавливается, валюта крепнет, торговля растет. Но одновременно с этим начинается процесс, в империалистическую эпоху капитализма неизбежный: борьба за рынки сбыта. Она уже свирепствует. Не за горами то время, когда мы будем наблюдать обострение противоречий на новой основе. Нам не зачем замалчивать и затушевывать известную стабилизацию капитализма. Мы не нуждаемся в иллюзиях. Мы должны прямо говорить о том, что есть. Наступившая для буржуазии передышка — факт. И все же перед нами попрежнему стоит вопрос: нанесен ли капитализму мировой войной и первой большевистской революцией удар смертельный, удар тяжелый или лишь легкое ранение? Мы попрежнему держимся того мнения,— и факты служат этому подтверждением,— что первая большевистская революция и мировая война нанесли капитализму тяжелый удар, и что «выздоровление» его есть явление временное, кажущееся. Но этому обстоятельству, наступающему временно «выздоровлению» капиталистического хозяйства, мы все же должны прямо смотреть в глаза.

III. Основные моменты современного политического положения.​

В области мирового политического положения можно констатировать ряд изменений, особенно за истекшие 9 месяцев. Картина заметно изменилась даже с чисто-внешней стороны. В период V всемирного конгресса пацифистско-демократическая «эра» сияла еще в полном блеске. Но мы и в резолюциях V всемирного конгресса подчеркивали, что демократически-пацифистская «эра» есть лишь эпизод, лишь этап зигзагообразного пути истории. Теперь уже ясно, что мы были правы. При настоящем положении вещей больше всего нас, разумеется, интересует миро-

40 вая политическая перспектива. На этом я позволю себе остановиться несколько подробнее. В мировом масштабе общая картина определяется следующими моментами, которые можно разбить на 12 пунктов:

1. Америка — Англия.

2. Япония.

3. Восточный вопрос.

4. СССР.

5. Англия.

6. Англия — Франция.

7. Германия.

8. Балканы.

9. Польша.

10. Италия.

11. Чехо-Словакия.

12. Скандинавия.

Остановлюсь несколько подробнее на первом вопросе. Взаимоотношения между Англией и Америкой являются до некоторой степени центральным пунктом нашей дискуссии. Вы, вероятно, помните, что несколько месяцев назад представители правого крыла Интернационала пытались истолковать сближение между Англией и Америкой с чрезвычайными преувеличениями и делали выводы, которые в случае их правильности должны были бы заставить нас изменить всю нашу тактику. Характерной чертой оппортунизма с давних пор было то, что он видит все в лагере противника в розовом свете, в собственном же лагере, наоборот, все в черном. Это особенно ярко сказалось в оценке взаимоотношений Англии и Америки.

Тот факт, что Америка вновь повернулась лицом к Европе, имеет, разумеется, мировое значение. Никто в этом не сомневается. Сближение между ними есть факт мирового исторического значения, несмотря на его временный, преходящий характер. Утверждать же, как это делает тов. Троцкий, что Европа превращается в доминион Америки, значит сильно переоценивать вещи. Говорить, что Америка может посадить всю Европу на паек, значит недооценивать противоречия между Америкой и Европой и внутри самой Европы. Противоречия между Францией и Англией, несомненно, налицо. Если не учитывать противоречий между европейскими государствами, то можно впасть в ошибки, ставящие вверх ногами всю нашу политическую тактику.

В последнее время мы были свидетелями полемики по этому

41 вопросу между Пеппером и Радеком. Мое мнение таково, что прав тов. Пеппер, а ни в коем случае не Радек. Мы отнюдь не отрицаем, что сближение между Америкой и Англией есть факт исторического значения. Но на-ряду с этим нельзя упускать из виду и того, что между империалистической Америкой и империалистической Англией существуют и даже обостряются противоречия.

В настоящее время мы имеем в Англии и Америке социально родственные друг-другу правительства. Между консервативным правительством Англии и нынешним правительством Америки существует социальное родство. О чем говорит это явление, если подходить к нему с точки зрения правильной оценки империалистических противоречий? К чему оно приводит в капиталистическом мире?

Равносильно ли социальное родство между двумя правительствами дружественному взаимоотношению между ними? Ни в коем случае. В начале войны, в 1914 г., в европейских странах бразды правления находились в руках правительств, тоже довольно родственных друг-другу в социальном отношении. И, однако, это родство не помешало им начать войну. То же и с Америкой — Англией. Империализм есть империализм. Борьба, конкуренция продолжаются. Этого рода противоречия не только имеются налицо, но и могут обостриться, несмотря на социальную родственность двух буржуазных правительств.

Действительно, сотрудничество Америки и Англии есть факт определенный. В Германии это отчетливо видно, здесь это сотрудничество временно сказалось в крупных практических последствиях для германского хозяйства. И все же противоречия между Англией и Америкой растут. Противоречия эти можно свести приблизительно к 10 пунктам, при чем каждый из них уже сам по себе достаточно убедительно показывает, что сближения между Америкой и Англией не следует преувеличивать. Эти 10 пунктов таковы:

1) Непосредственная борьба за мировую гегемонию. Мировым кредитором является сейчас не Англия, а Америка. Борьба между ними в этой области уже свирепствует и будет свирепствовать и дальше.

2) Канада.

3) Австралия.

4) Мексика.

5) Нефть.

42 6) Рынки сбыта.

7) Вопрос о вооружениях, открытое состязание в деле вооружения с целью господства над морями.

8) Задолженность.

9) Ввоз и вывоз сырья.

10) Даже в вопросе о плане Дауэса, где как-раз сказывается сближение, налицо и коренные противоречия между обоими государствами.

Как я уже сказал выше, каждого из этих 10 пунктов в отдельности достаточно, чтобы наглядно нам показать, что параллельно с процессом сближения идет процесс роста противоречий, что характерно вообще для капитализма. Эту «мелочь» проглядели наши оппортунисты. Я остановлюсь на одном только примере, характерном для взаимоотношений между Америкой и Англией. Я имею в виду Канаду. В 1913 г. капитал, вложенный в Канаду Англией, втрое превышал капитал, вложенный Америкой. В 1923 г. наблюдается в этом отношении полный перелом: американского капитала оказывается в Канаде, по крайней мере, столько же, сколько английского, а именно — 2,5 миллиарда долларов. При этом надо отметить, что способ вложения капиталов в Канаду Америкой отличается от способа вложения их Англией: Америка вкладывает свои капиталы непосредственно в канадские предприятия. Таким образом, Канада ускользает из рук англичан. Американизация Канады становится фактом. Вся культура Канады американская. Счет ведется в Канаде не на фунты, а на доллары. Печать, кино, театр, железные дороги, одежда,— все здесь не английское, а американское. В Англии, как и в Америке, уже открыто поговаривают о возможности постепенного превращения Канады в новый северо-американский штат. В настоящее время Англия силится опереться на живущих в Канаде 2 — 3 миллиона французов, так как все живущие там англичане давно уже американизировались. Не так давно «Таймс» открыто говорил о возможности предстоящей утраты Канады.

Тенденции к распаду Британской империи обнаруживаются все яснее. Лондонский «Таймс» между 2 и 6 февраля текущего года поместил ряд статей под заглавием «Доминионы и внешняя политика». Впервые во всеуслышание руководящий орган британского империализма говорит о все более увеличивающейся опасности для существования единой Британской империи. При этом «Таймс» исходит из факта, что не удалось созвать общеимперскую конференцию для выяснения взгляда составных частей

43 империи на женевский протокол; это произошло потому, что доминионы вообще относятся отрицательно ко всяким конференциям, в результате которых на них могли бы быть возложены новые обязанности, связанные с возможностью новой войны. Статьи «Таймса» вызвали величайший интерес во всем мире и целыми неделями воспроизводились во всех английских газетах. Вот несколько цитат из них:

«Важнейшею проблемою для Англии в послевоенный период является вопрос, каким образом шесть самоуправляющихся частей Англии, которые составляют в совокупности всю мощь империи,— каким образом они могут притти к единой политике против враждебных Англии держав. Это — проблема величайшего значения, ибо она граничит с вопросом о конце существования самой империи. Если эти шесть единиц Британской империи не придут к соглашению в своей внешней политике, то превращение их в независимые друг от друга государства явится только вопросом времени. Они не могут решить вопрос иначе, как путем лишь ответа: мы должны согласиться на единую внешнюю политику, или же империя осуждена на распад».

И дальше:

«При нынешней обстановке всякая война или даже риск войны представят сильнейшую опасность для единства империи. Если парламенты отдельных частей империи сойдутся на едином отношении к угрозам международного положения, то все будет в порядке. А если между ними не будет согласия? Если Великобритания или какой-нибудь из ее доминионов вступят в конфликт с какой-либо могущественной державой, то единственным способом сопротивления других частей империи такой войне может явиться только их выход из имперского союза. Другого пути нет. Но война или риск войны гораздо ближе для нас всех, чем мы вообще это предполагаем».

А вот выдержка из новой статьи:

«Таким образом, империя стоит ныне перед длительною опасностью. С одной стороны, есть риск, что империя из-за отсутствия единства будет стремиться к колеблющейся внешней политике, которая, однако, станет угрожать ее безопасности и в то же время увеличит шансы на возможную войну. С другой стороны, есть риск распада империи в том случае, когда перед составными единицами ее встанет дилемма: или примкнуть к войне, которую они, однако, не оправдывают, или уничтожить единство империи для того, чтобы избежать участия в войне».

44 Английская буржуазия чувствует, что доминионы ускользают из ее рук. Из всех десяти пунктов одного вопроса о Канаде уже достаточно, чтобы показать, что противоречия между Англией и Америкой все больше и больше обостряются. Вопрос о доминионах вообще приобретает все более и более острое и боевое значение.

Таким образом, констатировать сближение между Англией и Америкой значит рисовать лишь одну сторону дела. Другая сторона его состоит в одновременном росте противоречий, постепенно принимающих все более и более острый характер.

На-ряду с этим Америка стремится использовать противоречия, существующие между отдельными европейскими государствами. Все характерные признаки империализма, правильный учет которых лег в основу ленинистской теории империализма, неизменно налицо и сейчас.

Японская действительность чревата буржуазным переворотом, что приобретает огромное значение в связи с восточным вопросом. Развивающееся в Японии движение кое в чем живо напоминает эпоху 1905 года в России. Демонстрации, общий рост крестьянского движения, рост террористического движения,— вы помните, вероятно, как молодой японский студент был недавно расстрелян за неудавшееся покушение на кронпринца,— все это характерно для японского движения. Но рабочий класс политически там пока слабее, чем он был в России в 1905 году. Численно он, может-быть, и не уступает тогдашнему русскому пролетариату, но политически слабее. И все же буржуазный переворот стучится в двери Японии. А такого рода переворот в нашу эпоху безусловно должен ускорить освободительное движение на Востоке и тем самым приблизить мировую пролетарскую революцию.

В-третьих, восточный вопрос. Это особенно важный вопрос: восточная проблема созревает с такой быстротой, какой мы не могли себе раньше представить. В продолжение 9 месяцев, отделяющих нас от V конгресса, события на Востоке развиваются особенно быстро. Советские Республики в настоящее время имеют общую с Китаем линию фронта. Это — событие всемирно-исторического значения, его последствий еще невозможно и учесть. Рост партии гоминдан, партии Сун-Ят-Сена, до известной степени нам сочувствующей, имеет для Коминтерна огромное значение. В Китае, Египте, Голландской Индии,— всюду движение нарастает.

Мы прочли сегодня в «Правде» о разгоне парламента Заглул-паши в Египте, что внесет новые осложняющие моменты

45 в англо-египетские отношения. Я хотел бы, товарищи, напомнить вам о том, что тов. Ленин почти перед смертью писал о Востоке. В статье «Лучше меньше, да лучше» он говорил:

«Исход борьбы зависит в конечном счете от того, что Россия, Индия, Китай и т. п. составляют гигантское большинство населения. А именно это большинство населения и втягивается с необычайной быстротой в последние годы в борьбу за свое освобождение, так что в этом смысле не может быть ни тени сомнения в том, каково будет окончательное решение мировой борьбы. В этом смысле окончательная победа социализма вполне и безусловно обеспечена». (Собр. соч. В. И. Ленина, том XVIII, ч. II, стр. 137).

Ленин в последнее время своей жизни больше всего прислушивался к Востоку. Он ясно видел, что с Востока идет большая резервная армия революции, и что революция, быть-может, изменит свой маршрут, придет через другие двери. В моем введении я имел в виду именно эту возможность. Восток сам по себе, без западного пролетариата, был бы бессилен. Лишь коммунистическое движение на Западе,— пусть оно еще не привело рабочий класс к победе,— придаст борьбе восточных народностей совершенно иной удельный вес.

Я хотел бы напомнить также о том, что тов. Ленин еще до войны говорил о восточном вопросе. Уже в 1911 году, после того, как в Китае вспыхнула революция, Ленин писал о передовой Азии и отсталой Европе. Тогда это противопоставление многим казалось весьма странным. Теперь все видят, что оно было пророческим. В известном смысле мы действительно имеем в настоящее время передовую Азию и отсталую Европу. Не надо забывать, что Восток охватывает 900 миллионов людей — большинство населения земного шара. Не надо забывать все огромное значение того факта, что эта гигантская масса начинает приходить в движение.

Вспомним о том, какое глубокое влияние первая, вторая и третья русские революции оказали на развитие Востока. Если мы хотим получить общую картину мирового положения, мы должны направить наше внимание не только на Европу, но и на Восток.

Следующий момент, характеризующий современное политическое положение, сводится к вопросу о хозяйственном возрождении Союза Советских Социалистических Республик. Как обстоит дело здесь? Что Союз усилился, что экономическое и политическое положение его укрепилось, видно всякому.

46 В первую голову улучшилось хозяйственное положение, что для нас наиболее важно. Вы помните, как Ленин на IV конгрессе был счастлив, что мог сообщить нам: мы накопили уже 10 миллионов золота, и, таким образом, можем двинуть восстановление металлической промышленности. Теперь 10 миллионов уже далеко не имеют для нас решающего значения. Вы помните, как кое-кто из друзей нашей оппозиции более или менее открыто заявлял во время V конгресса Коминтерна: подождите до осени, тогда у «них» (т.-е. у правительства СССР) будет бюджет с дефицитом в 400 миллионов, и тогда вы увидите, в какие тиски попадет ЦК. Но что же случилось? Я не выдаю государственной тайны, заявляя, что у нас не только нет минуса в 400 миллионов, а, напротив, есть порядочных размеров плюс. (Аплодисменты.) Если в 1923 г. 10 миллионов, которые дала нам внешняя торговля, считались важным достижением, то я полагаю, что плюс, о котором я упомянул, является еще более ярким показателем упрочения Советского Союза.

Далее. Ставки рабочих в Москве, Ленинграде и других городах уже за последние 3 месяца перегоняют в ряде отраслей довоенную зарплату. Это — новое доказательство в пользу того, что экономическое положение страны постепенно улучшается. Наиболее важным для нас политическим вопросом в настоящий момент является крестьянский вопрос. Речь идет об установлении еще более тесного союза с крестьянством, разумеется, при условии сохранения нашим правительством его социального содержания.

Как вы знаете, товарищи, наши враги постепенно примирились с положением вещей, что повлекло за собой ряд соглашений, признаний и т.д. Я не хочу этим сказать, что нам уже не грозит никакой опасности. Будет бешеная конкурентная борьба в области экономики. Чем крепче становится Советская Республика, тем неизбежнее попытки со стороны мировой буржуазии перейти в прямое наступление против нас. Международный пролетариат должен отдавать себе в этом ясный отчет. Очень может быть, что наступит такое положение, когда именно наше усиление вынудит буржуазию строить наступательные планы против нас.

Если, таким образом, мы окинем взором мировую политическую конъюнктуру, то нас не должно сбивать с толку то обстоятельство, что между Англией и Америкой возникло сближение; мы должны не в меньшей степени учесть положение на Востоке и в Союзе наших республик, который тоже в значительной мере относится к Востоку или, вернее, является мостом на Восток.

47 Теперь перейдем к следующему моменту — о положении в Англии. Здесь тоже можно отметить некоторые перемены. Предварительно замечу, что II Интернационал постепенно переносит центр своего внимания из Германии в Англию. Это — факт. С образованием первого так-называемого рабочего правительства, правительства Макдональда, центр тяжести II Интернационала передвинулся в Англию. Мне кажется, товарищи, что мы находимся в начале такого периода, когда центр тяжести дальнейшего развития мировой революции тоже постепенно может начать передвигаться в Англию.

Оппортунисты спросят: неужели же, по-вашему, крепкой, полнокровной консервативной Англии приходится бояться революции? Тот, кто смотрит на вещи поверхностно, гипнотизирован полнокровием английского капитализма. Но ученик Маркса и Энгельса не может не видеть, что мощь английской буржуазии в трех пунктах подвергается серьезной опасности. Первый пункт — доминионы. Всякий английский и американский капиталист в настоящее время знает, что доминионы постепенно ускользают из рук Англии. Второе — революционизирование рабочего движения и, наконец, третье — Восток.

Консервативное правительство уже не может быть сменено либеральным. В настоящий момент в Англии существуют лишь две крупных силы: консерваторы и Рабочая партия. Если консерваторы будут вынуждены уступить место другой партии, то на смену им придет не либеральная, а Рабочая партия. Поэтому положение английской Рабочей партии имеет огромное значение. Постепенная трансформация Рабочей партии является очевидным фактом. Не менее очевиден рост ее левого крыла. Эти моменты показывают, что полнокровная консервативная Англия стоит на вулкане. Положение в Англии не обнаруживает симптомов растущей стабилизации, а, наоборот, непрерывно революционизируется.

Шестой пункт — взаимоотношения между Англией и Францией. И здесь имеются налицо противоречия. Идет борьба за господство в Европе: Оба государства в настоящее время находятся в известной зависимости от американского империализма, который стремится использовать их друг против друга, вызывая взаимные столкновения между ними и в то же время столкновения их с другими государствами. Во Франции положение ни в коем случае не стабилизовано. Правительство Эррио в политическом отношении себя изжило. Мимоходом говоря, мы уже в тезисах V мирового конгресса подчеркивали, что демократически-паци-

48 фистские правительства будут отчасти свергнуты буржуазией, отчасти же сами примут фашистский-характер. Правительство Эррио являет нам классический пример внедрения элементов фашизма в буржуазное правительство, активно поддерживаемое социалистами. Чтобы продолжить свою жизнь, оно отказывается от смысла и содержания своей жизни. Вырос численно французский пролетариат. Выросла его партия. Начинается работа в колониях и в крестьянстве.

Далее — Балканы. В некоторых балканских странах — в Румынии, Болгарии и Югославии — на мой взгляд, существуют три революционизирующих фактора: 1) крестьянское движение, 2) национальное движение и 3) рабочее движение. Взаимодействие этих трех факторов имеет чрезвычайно важное значение; именно это взаимодействие здесь налицо. Иногда нам возражают, что борьба идет слишком вяло, что контр-революция в этих странах усилилась. Однако, диалектика истории учит нас, что иногда именно в такой момент, когда контр-революция достигла, повидимому, своей кульминационной точки, оказывается, что революция близка; именно в такой момент контр-революция сменяется революцией. Что национальное движение и рабочее движение в этих странах носят массовый характер, не подлежит никакому сомнению. Югославское правительство может аннулировать 60 или 80 крестьянских мандатов, и это с «конституционной» точки зрения будет казаться пустяком. Однако, такие вещи не проходят бесследно, и недовольство крестьянских масс лишь уходит вглубь. Поэтому мы, коммунисты, при оценке положения на Балканах не будем обманываться тем, что видим на поверхности. Внешне реакция как-будто всемогуща. На первый взгляд может казаться, что правительство уже справилось в Югославии с движением Радича. Если же смотреть глубже, то необходимо признать, что и в балканских государствах положение остается шатким и ни в коем случае не походит на стабилизацию.

Перехожу к Германии. Здесь мы видим самые большие перемены. Тактика нашей партии по отношению к плану Дауэса была правильна. Интернационал одобряет эту тактику,— хотя с самого начала было ясно, что даже при правильной тактике нам временно нельзя будет добиться значительных успехов. Речь для нас шла о том, чтобы взять такую линию, которая показала бы пролетариату, что в перспективе исторического развития наша точка зрения верна.

В данный момент германский рабочий класс находится в таком

49 положении, когда он еще видит «положительные» стороны плана Дауэса. Последние выражаются в оживлении промышленности, притоке капиталов, стабилизации валюты. Однако, эксплоатация Германии Антантой продолжается. Придет время — противоречия обострятся на новой почве. Мы открыто заявили в печати,— и это, кажется, вызвало большую сенсацию,— что непосредственно революционной ситуации, как это было в 1923 году, сейчас, в 1925 г., в Германии налицо не имеется. Я боюсь, товарищи, что это утверждение может повлечь за собой особенно большие недоразумения. Без сомнения, найдутся товарищи, которые скажут: «Итак, нет ярко выраженной революционной ситуации. Это нам и надо было установить, но, следовательно, и вся тактика Коммунистического Интернационала и германской партии неверна».

Надо открыто говорить о том, что есть в действительности. Иллюзии никогда еще не шли на пользу революции. Поскольку в Германии у нас сейчас нет налицо непосредственно-революционной ситуации, мы этот факт и отмечаем, и анализируем. Но это, разумеется, отнюдь не равносильно прекращению в Германии классовой борьбы. Классовая борьба в Германии не прекратилась и отнюдь не прекратится. Подтверждением тому служат последние события. Стоит вспомнить только о нападении полиции на рабочих, происшедшем в Галле. Почитайте-ка, что пишет «Роте Фане» о демонстрациях, устроенных в связи с событиями в Галле. Мы видим, что классовая борьба выносится на улицу. Вновь надвигаются экономические стачки. Таким образом, борьба в Германии продолжается. Притом это уже не та классовая борьба, что разыгрывалась в довоенную эпоху, но классовая борьба именно эпохи послевоенной, т.-е. всегда и неизменно с зернышками гражданской войны. С другой стороны, это борьба не в духе 1923 года, но 1925 года с его специфическими чертами.

Происшедшие в Германии изменения резко бросаются в глаза. План Дауэса через некоторое время будет иметь последствием еще большее обострение классовой борьбы, которая не притупится, хотя бы ей и пришлось тянуться целые годы. Она вновь и вновь будет обостряться все на новой и новой основе.

В Польше обстановка такова же, как и на Балканах. Сильное крестьянское движение, сильное движение национальных меньшинств, представляющее собою частично то же крестьянское движение, и затем сильное рабочее движение. Таким образом, и в Польше действуют в комбинации все эти три фактора. При поверхностном наблюдении и здесь можно констатировать некоторое

50 улучшение для польской буржуазии, но не следует упускать из виду трех вышеупомянутых факторов.

Я позволю себе сказать еще два слова об Италии. Преодолеть там фашизм еще не удалось. Несколько недель назад казалось, что Муссолини уже приходит конец. На самом деле это оказалось не так. Но положение в Италии шаткое, неустойчивое и чревато чем-угодно, только не консолидацией.

Теперь о Чехо-Словакии. Положение буржуазии там таково, что легального выхода из создающихся для нее трудностей она не находит. Коалиция разлетается в куски, и чем дальше, тем все больше и заметней. Здесь опять-таки, как и в Польше и на Балканах, наблюдается взаимодействие тех же трех факторов. Правда, крестьянское движение, да и движение национальных меньшинств, здесь слабее, чем в вышеназванных странах. Зато важнейший из трех факторов — рабочее движение — в Чехо-Словакии гораздо сильнее, чем в других странах.

Что касается Скандинавии, этих «благословенных» стран мелкой буржуазии, где бразды правления находятся еще и сейчас в руках социал-демократических правительств, то характерно, что даже и там обостряется классовая борьба. Идиллии там пришел конец. Резкая классовая борьба, свидетелями которой мы были последнее время в Скандинавии, в частности в Норвегии, а недавно и в Швеции, и в Дании, свидетельствует об обострении классовых противоречий и в Скандинавии.

Таким я представляю себе, товарищи, общее положение. Наряду с этим притягательная сила СССР неуклонно растет. Мы должны сознаться, что в течение некоторого времени, особенно в период голода, эта притягательная сила шла на убыль. В настоящее же время наблюдается обратное. Движение в пользу посылки в СССР многочисленных профсоюзных делегаций только начинается и, несомненно, будет расти. Что привлекает к нам представителей социал-демократических и беспартийных рабочих из зарубежных стран? Инстинктивное чувство, что в СССР началось подлинно социалистическое строительство. Эти делегаты рассуждают приблизительно так: мы шли отличным от России путем, мы шли за социал-демократией. Чего же мы достигли? В экономическом отношении положение наше очень плохо. В России пролетариат шел, правда, тернистым путем, путем крови и гражданской войны, но русские рабочие уже многого добились. Это сознание в социал-демократических рабочих ныне пробуждается и будет в дальнейшем все больше и больше крепнуть.

51 Подвожу итог: мы не должны выделять из общего комплекса Германию, где нам долгое время казалось, что вот-вот произойдет революция. Мы должны анализировать мировое положение в целом и оценивать его таким, как оно есть. Мы — партия мировой революции, а не революции только русской или германской. А потому и оценка наша должна охватывать положение в мировом масштабе.

Итак, подводя итоги, мы должны сказать: на отдельных участках фронта борьба кипит уже не с такой силой, как в 1923 году. Если нет налицо и перемирия, то, во всяком случае, по сравнению с 1923 годом, на некоторых участках фронта борьба пошла временно (Германия) на убыль. И в Западной, и в Центральной Европе уже нет налицо острой революционной ситуации. Что касается мирового положения в целом, оно попрежнему остается объективно революционным. Восток движется вперед гораздо решительнее, чем мы это полагали. Влияние Коммунистического Интернационала растет, идея всемирной революции становится на Востоке все более и более популярной. Англия оказывается расшатанной гораздо больше, чем нам это до сих пор казалось. Еще Маркс считал, что революция без Англии — буря в стакане воды. Если сопоставить положение Англии с положением Германии и принять затем во внимание прогрессирующее пробуждение Востока с его 900-миллионным населением, то окажется, что факторы, задерживающие революцию, и факторы, ее стимулирующие, приблизительно уравновешиваются взаимно.

Товарищи, таким образом, общее положение таково, что нам попрежнему приходится считаться с двоякого рода возможностью: мы должны строить в дальнейшем нашу тактику в направлении, указанном резолюциями V всемирного конгресса, и диференцировать ее сообразно запросам той или другой страны, учитывая возможность как медленного, затяжного, так и более быстрого темпа развития классовой борьбы. С точки зрения наших основных целей нет ни малейшего основания для какого бы то ни было пессимизма.

Товарищи, которые из неверно оцененного ими факта сближения Англии с Америкой делают пессимистические выводы, стоят вплотную перед опасностью начала ревизии теории Ленина в вопросе об империализме. Они часто готовы голосовать за любую резолюцию и готовы именовать себя ленинцами, но они не хотят понять, что когда надо применять ленинизм, они

52 на деле зачастую вступают на путь ревизии важнейших, основных частей ленинизма.

Тот, кто пытается доказать, что сближение между Америкой и Англией должно привести к превращению Европы в доминион Соединенных Штатов и устранить противоречия внутри Европы, этим самым повторяет сказанное еще в 1915 году Каутским по вопросу о сверх-империализме, ультра-империализме. Я не хочу здесь слишком вдаваться в цитаты и отсылаю вас к статье Ленина в сборнике «Против течения» и к его полемике с Каутским в книге «Империализм, как новейший этап капитализма». Ленин как бы авансом и дает нам как - раз ответ на те вопросы, которые ныне ставят сторонники правого крыла. Я позволю себе процитировать одно лишь место из вышеуказанной книги. Вот что мы читаем там:

«Совершенно такой же отсталый характер носит, как мы видели выше, и сочиненная Каутским пресловутая теория «ультра-империализма».

В самом деле, достаточно ясно сопоставить общеизвестные, бесспорные факты, чтобы убедиться в том, насколько ложны перспективы, которые старается внушить немецким рабочим (и рабочим всех стран) Каутский. Возьмем Индию, Индо-Китай и Китай. Известно, что эти три колониальные и полуколониальные страны с населением в 6 — 7 сот миллионов душ подвергаются эксплоатации финансового капитала нескольких империалистических держав: Англии, Франции, Японии, Соединенных Штатов и т. д. Допустим, что эти империалистические страны составляют союзы один против другого с целью отстоять или расширить свои владения, интересы и «сферы влияния» в названных азиатских государствах. Это будут «интер-империалистские» союзы. Допустим, что все империалистические державы составят союз для «мирного» раздела названных азиатских стран,— это будет «интернационально-объединенный финансовый капитал». Фактические примеры такого союза имеются в истории XX века, напр., в отношениях держав к Китаю. Спрашивается: «мыслимо» ли предположить при условии сохранения капитализма (а именно такое условие предполагает Каутский), чтобы такие союзы были не кратковременны? Чтобы они исключали трения, конфликты и борьбу во всяческих и всех возможных формах?

Достаточно ясно поставить вопрос, чтобы на него нельзя было дать иного ответа, кроме отрицательного. Ибо при капитализме немыслимо иное основание для раздела сфер влияния,

53 интересов, колоний и проч., кроме как учет силы участников дележа, силы обще-экономической, финансовой, военной и т. д. А сила изменяется неодинаково у этих участников дележа, ибо равномерного развития отдельных предприятий, трестов, отраслей промышленности стран при капитализме быть не может. Полвека тому назад Германия была жалким ничтожеством, если сравнить ее капиталистическую силу с силой тогдашней Англии; то же Япония по сравнению с Россией. Через десяток-другой лет мыслимо ли предположить, чтобы осталось неизменным соотношение сил между империалистическими державами? Абсолютно немыслимо.

Поэтому «интер-империалистские» или «ультра-империалистские» союзы, в какой бы форме эти союзы ни заключались, в форме ли одной империалистской коалиции против другой империалистской коалиции, или в форме всеобщего союза всех империалистских держав, — являются неизбежно лишь «передышками» между войнами. Мирные союзы подготовляют войны и в свою очередь вырастают из войн, обусловливая друг-друга, рождая перемену форм мирной и немирной борьбы из одной и той же почвы империалистских связей и взаимоотношений всемирного хозяйства и всемирной политики». (В. И. Ленин. Собр. соч., т. XIII, стр. 328—329).

Товарищи, теми же словами можем мы возразить в наши дни «пророкам», столь переоценивающим сближение между Англией и Америкой, которое, по их мнению, должно чуть ли не устранить революцию.

Радек утверждает, что демократически-пацифистская «эра» еще и теперь не миновала. Макдональд, правда, сошел со сцены, но пацифизм, по мнению Радека, остался. Как пришел к этому выводу Радек? Дело в том, что всякое состояние капиталистического мира, когда нет прямой войны, Радек рассматривает как пацифизм. Между тем, империализм нуждается в передышках между войнами; во время этих передышек подготовляются новые войны. Если в данный момент состояние капиталистического мира таково, что войны нет, то, с другой стороны, мы видим, что это — лишь замаскированная подготовка новой войны. В этом вопросе нужна полнейшая ясность. Уже в декабре 1922 года Ленин писал:

«Надо взять примеры теперешних конфликтов, хотя бы и самых ничтожных, и разъяснить на их примере, как война может возникнуть ежедневно из-за спора Англии и Франции относи-

54 тельно какой-нибудь детали их договора с Турцией или между Америкой и Японией из-за пустяковинного разногласия по любому тихоокеанскому вопросу, или между любыми крупными державами из-за колониальных споров, или из-за споров об их таможенной или вообще торговой политике и т. д., и т. д.» («Большевик», журнал ЦК РКП, № 2, 1924 г., стр. 18).

Так расценивал Ленин положение еще до конца 1922 года, когда оно было в общем и целом уже совершенно ясно. Он допускал, что новая война может возникнуть не только из крупных противоречий между Англией и Америкой, но и из-за таких вещей, как вопрос таможенной или торговой политики. Таков именно характер всего «пацифистского» империализма. Из-за самого незначительного вопроса могут возникнуть новые войны. Вот почему мы должны решительно отвергнуть даже самые осторожные и замаскированные попытки ревизии ленинской теории в вопросе об империализме.

Повторяю еще раз: общее мировое положение остается объективно революционным, несмотря на то, что в некоторых странах, например, в Германии, непосредственно-революционной ситуации налицо сейчас нет. V всемирный конгресс расценил обстановку совершенно правильно. Наша прежняя тактика сохраняет силу и сейчас.

IV. Демократически-пацифистская „эра“, фашизм и социал-демократия.​

Товарищи, в последнее время все крупные разногласия в рядах Коммунистического Интернационала в конечном счете вертелись вокруг оценки демократически-пацифистской «эры». Такие люди, как Ньюбольд, Филипп Прайс, Хеглунд, Росмер, пали до некоторой степени жертвами веяния демократической «эры».

Как же рисовали они себе дело? Они решили попросту, что революция миновала, и что мировое положение уже перестало быть революционным. Они говорили: если Советской власти за 5 — 6 лет не удалось многого достичь для улучшения жизни рабочих, то надо и Макдональду дать столько же времени. И это говорили коммунисты! Хеглунд, в свою очередь, усматривал событие мировой исторической важности в факте провала Ньюбольда на парламентских выборах.

Правильный подход к демократически-пацифистской «эре» был в последние девять месяцев центральной осью всей нашей тактики.

55 Некоторых товарищей одолевали сомнения, которые они, однако, боялись высказать открыто; они заявляли, что в общем и целом согласны с линией V конгресса, на самом же деле продолжали рассматривать демократически-пацифистский эпизод, как подлинную эру, как длительный период, как новую эпоху мировой истории. Они считали, что отсюда вытекает необходимость изменения всей нашей тактики в более или менее социал-демократическом духе. Ньюбольд и Хеглунд пали жертвами этой иллюзии. Другие были осторожнее, дипломатичнее; они сунули в дверь пока - что только один палец. Но он оказался столь сильно защемленным, что у них пропала охота совать туда другие пальцы.

Чему же учат нас факты? Первым делом — в отношении длительности знаменитой «эры». Факты доказывают, что демократически-пацифистская «эра» была не больше чем эпизод, как и предсказывала резолюция нашего V конгресса. В известном смысле можно сказать, что «демократически-пацифистский» эпизод равносилен был приходу на - время к власти мелкой буржуазии. На деле власть перешла в руки мелкой буржуазии не целиком, а лишь в ограниченных пределах. В эпоху империализма и пролетарской революции (эпоху, которую менее всего можно назвать демократически-пацифистской) мелкая буржуазия не может самостоятельно стоять у власти. И вот поэтому ей и пришлось сыграть роль марионетки в руках крупной буржуазии. Блестящей исторической иллюстрацией этого положения могут служить Франция и Англия, где наглядно обнаружилось, что мелкая буржуазия в эпоху империализма не может править страной, как самостоятельная сила.

Чему еще учат нас факты? Тому, что Макдональд, вопреки своему желанию, поработал на нас. Внутри английского рабочего класса началось расслоение и растет воля к подлинной власти. Зачастую ставился в «философскую» плоскость вопрос: что же представляет собою, в сущности говоря, правительство Макдональда? Есть ли это последняя фаза кризиса послевоенного или первая фаза новой пацифистской «эры»? Такая постановка вопроса казалась высоко «диалектической». Я думаю, что правительство Макдональда было и тем, и другим. В лице демократического пацифизма мы имеем дело с одним лишь звеном непрерывной цепи событий, начало которой относится еще к 1914 году, т.-е. к моменту возникновения войны.

Демократически-пацифистская «эра» 1924 года есть лишь эпизод в эпохе империалистических войн и подготовки пролетар-

56 ской революции. Мы не нуждаемся в «философских» определениях. Нам достаточно учесть тот факт: 1) что период этот оказался кратковременным; 2) что мелкая буржуазия даже в лице Рабочей партии не смогла играть самостоятельной роли; 3) что в настоящее время в Англии приходится считаться лишь с двумя решающими факторами общественной жизни: рабочим классом и капитализмом, и, наконец, 4) что правительство Макдональда с его «конструктивным социализмом» работало на нас, коммунистов, на Коминтерн.

С вопросом о характере демократического пацифизма связана и оценка фашизма. Вы помните, товарищи, борьбу, происходившую в наших рядах по этому вопросу. Фашизм и демократически-пацифистская «эра» связаны друг с другом. Взгляните на выборы в Германии, Англии и Америке. Что мы там видим? В Германии широкая масса избирателей голосовала за социал-демократию, в Англии — за Рабочую партию, в Америке — за партию Лафолетта. Широкие массы как мелкой буржуазии, так и пролетариата голосовали за группы, являющиеся носителями идей демократического пацифизма, даже тогда, когда звезда его уже закатывалась. «Эра» уже миновала, а отсталые слои населения, цеплявшиеся еще за утопии и всякого рода иллюзии, продолжали высказываться за демократически-пацифистскую политику. Мы не хотим, чтобы в коммунистической партии царили демократические иллюзии. Но в отсталых массах они продолжают жить. Мы должны были раньше и должны сейчас с ними, разумеется, бороться.

В эпоху демократически-пацифистской «эры» надо различать двоякого рода страны: одни из них были субъектами, другие — объектами этой «эры». Англия и Франция были субъектами, Германия — объектом. Попутно замечу, что успехи нашей партии в Англии и Франции, с одной стороны, и трудное положение нашей германской партии — с другой, вытекают из объективного положения вещей. В Германии, как и во Франции, царили пацифистские иллюзии. Но почва, вскармливающая этот пацифизм, в Германии не та, что во Франции. Когда умирающий от голода и от жажды человек в изнеможении валяется на земле, а в нем будят надежду на то, что он сможет встать и выпрямиться, обещая ему глоток воды или кусочек хлеба, или чуточку молока, то понятно, что в нем просыпаются надежды и иллюзии. В таком положении очутилась Германия. На этом и спекулировала в ту пору социал-демократия. И потому не приходится удивляться, что в странах, бывших субъектами «эры»,

57 где правящие классы не могли ничего существенного предложить и обещать массам, не могли посулить им улучшения их положения, нашим коммунистическим партиям сравнительно легко удавалось добиться успеха.

Возвращаюсь к фашизму. В 1924 году Радеком было сформулировано положение о победе фашизма над социал-демократией. Правильно ли оно? Как понимать в данном случае слово «победа»? Вам известно, например, что германская буржуазия одержала «победу» над Карлом Либкнехтом. Буржуазия его убила, победила в борьбе. Это один вид победы. Другой вид победы наблюдался в истории русского революционного движения 80-х годов. Я имею в виду хорошо известного революционера Льва Тихомирова. Он тоже был «побежден»,— но как? Он сам перешел на сторону врага, перешел в лагерь царизма. Либкнехт был «побежден» германской буржуазией, Тихомиров — русским царизмом. Это два разные вида «победы». Именно так и социал-демократия была «побеждена» буржуазией, притом в мировом масштабе. Вожди с.-д. попросту стали ренегатами, пошли по пути Тихомирова, перешли на сторону буржуазии. Эту безделицу проглядел Радек. Он решил, что так как социал-демократия «побеждена», то следует с ней объединяться политически. Вот вам теория «единого фронта» в понимании Радека. Он упустил из виду, что вожди социал-демократии «побеждены» буржуазией в том смысле, что сами стали формировать крыло буржуазии. А потому тезисы V конгресса, содержавшие в себе характеристику социал-демократии, как «третьей» партии буржуазии, были совершенно правильны.

В Италии фашизм явился синтезом стремлений капиталистической буржуазии и социал-демократии, при чем социал-демократия оказалась крылом фашизма. Соответствующие тезисы и резолюции V конгресса были правильны, поскольку оказалось, что социал-демократия крепнет в той же мере, в какой крепнет буржуазия. Отсталость широких масс и замедление темпа развития классовых конфликтов будут и в дальнейшем иметь там и сям результат усиления социал-демократии. Весь вопрос в том, как мы должны относиться к этому усилению. Кое-кто из правых товарищей считает, что в виду усиления социал-демократии мы должны переоценить все ценности! Мы держимся иного мнения и убеждены, что поскольку будет усиливаться на некоторое время буржуазия, это будет использоваться и социал-демократией, так как в наши дни буржуазия и социал-демократия — два

58 близнеца. Еще Маркс и Энгельс справедливо заклеймили продажных вождей английского рабочего движения. Вы знаете, как беспощадно критиковали и разоблачали Маркс и Энгельс английских рабочих вождей. В настоящее время мы должны делать то же в международном масштабе.

Эту задачу облегчает нам целый ряд событий. Я остановлюсь лишь на четырех из них: 1) барматовский скандал, эбертовский процесс и проч.; 2) договор между венгерской социал-демократией и Хорти; 3) последняя сессия бюро II Интернационала; 4) похороны Эберта, Брантинга и Гомперса. Недавно мне пришлось прочесть некролог, посвященный Гюисмансом Брантингу. Гюисманс вменяет в заслугу Брантингу то, что он, несмотря на свой республиканский образ мыслей, был старым другом шведского короля и его школьным товарищем. Сильно сказано, не правда ли? Гюисманс «хоронит» Брантинга второй раз.

Подвожу итог: социал-демократия, действительно, тов. Радек, «побеждена» буржуазией, «побеждена» фашизмом. В отличие от Карла Либкнехта и его последователей она пала не в борьбе, но побеждена в том смысле, что сама, в лице своих вождей, отреклась от себя, как от рабочей партии, заняв мелкобуржуазную позицию и став крылом буржуазной «демократии». Временное укрепление буржуазии равносильно некоторому укреплению на-время и социал-демократии. Гибель буржуазии будет в то же время гибелью и социал-демократии.

Таким образом, тактика Коммунистического Интернационала была абсолютно правильной. Об этом свидетельствует классовая борьба, этому учат нас эпизоды гражданской войны, об этом говорят жизнь и движение масс. Большевистская, ленинская линия V конгресса оправдала себя целиком.

V. Борьба за профсоюзное единство и английское рабочее движение.​

Товарищи! Раньше, чем перейти к вопросу о большевизации, я хотел бы коснуться в нескольких словах профдвижения.

Никто из нас, разумеется, не станет оспаривать правильности общей линии V всемирного конгресса в этом вопросе. Правда, наши противники из правого крыла Коминтерна считали, что резолюция V всемирного конгресса по профсоюзному вопросу идет, в сущности говоря, вразрез с прочими его резолюциями. Правильную нашу позицию в этом вопросе они считали «случайной».

59 Коминтерн «случайно»-де занял правильную позицию в вопросе о профсоюзах. События уже показали, что профсоюзная резолюция V конгресса вполне отвечает общей тактике Коминтерна. Итак, необходимости в принципиальной дискуссии по этому вопросу сейчас нет. Что нам на этот раз нужно, это — выработать практические указания для отдельных братских партий.

Товарищи, самый популярный лозунг, лозунг борьбы за единство международного профдвижения, выдвинул Коминтерн. Этим Коммунистический Интернационал сделал крупный шаг вперед. Мы должны констатировать, что в отдельных странах наша правильная линия в профсоюзном вопросе при проведении ее в жизнь чревата теми же двумя опасностями, что и тактика единого фронта вообще. Особенно явственно видно это во Франции и Чехо-Словакии, менее четко — в других странах.

Первая опасность состоит в подходе к этой тактике, как к незначительному маневру,— точно все дело сводится здесь к открытым письмам к социал-демократии, а в остальном все должно итти своим чередом. Другая опасность состоит в возможности перегиба палки в другую сторону и заключается в проповеди поспешного безоговорочного вступления в реформистские профсоюзы даже там, где налицо имеются столь же сильные или даже более сильные профсоюзы революционные. Это — другая крайность. В Чехо-Словакии, я слышал, кое-где некоторые товарищи считают даже, что чем слабее наши красные, революционные профсоюзы, тем легче будет добиться профсоюзного единства. Мы понимаем нашу тактику совсем иначе. Мы считаем, что там, где революционные профсоюзы имеются, мы должны вести борьбу за каждого рабочего. И на-ряду с этим надо продолжать борьбу за единство профдвижения. Распускать наши красные профорганизации там, где они представляют серьезную силу по сравнению с реформистскими, единым махом было бы крупной ошибкой.

Англо-русский комитет еще не сформировался, но последние сообщения о подготовке к нему носят благоприятный характер. Правые амстердамцы, видимо, несколько взволнованы решением англичан созвать официальную конференцию совместно с русскими профсоюзами. Мы держимся прежней линии и будем и дальше бороться за единство профдвижения, не впадая, однако, ни в одну из вышеуказанных крайностей. Мы будем вести борьбу всюду, будем вести ее и там, где у нас имеются революционные профсоюзы.

60 Вся наша профсоюзная кампания исторически возникла в связи с обстановкой, сложившейся в английском рабочем движении. То новое, что сейчас сказывается в международном рабочем движении, зарождается прежде всего в Англии. Причина, способствующая возникновению этих новых веяний, вкратце сводится к следующим четырем моментам: 1) Англия утрачивает свое монопольное положение на мировом рынке. 2) Колониальная мощь Англии начинает колебаться. Эти два момента уже сами по себе имеют громадное значение. Вторая тенденция, несмотря на то, что она начинает пробиваться только сейчас, уже сказывается на всем экономическом и политическом положении в Англии. 3) Классовая борьба обостряется. 4) Привилегированное положение рабочей аристократии идет на убыль.

Таким образом, отнюдь не случайно то обстоятельство, что делегация английских профсоюзов приезжала недавно в Россию и сравнительно доброжелательно отзывается о нашей революции. Объясняется это отнюдь не личными качествами данных представителей английского рабочего движения, не тем, что они хорошие парни,— это теснейшим образом связано с четырьмя упомянутыми факторами. В английском рабочем движении уже повеяло новой струей. Я думаю, что Макс Бер прав, когда, подводя итоги английскому рабочему движению за последнее время, он говорит, что на положении английского рабочего класса сказывается, с одной стороны, «крах старой классической трэд-юнионистской тактики, с другой стороны — крах былых методов борьбы Рабочей партии». Действительно, тут действуют оба момента. Крах старой трэд-юнионистской тактики тоже не случаен. Дело не только в недостатках вождей и совершенных ими ошибках, но и в том, что Англия утрачивает свое монопольное положение на мировом рынке, и что влияние ее в ее собственных колониях наталкивается на все большее и большее сопротивление, а это способствует оживлению темпа классовой борьбы в Англии и пробуждает к новой жизни массы английского пролетариата.

Отсюда и движение профсоюзного меньшинства, которому предстоит огромное будущее. Именно это движение, группирующее вокруг коммунистических идей уже 600.000 рабочих (а также консолидация левого крыла официальных профсоюзов), больше всего способствовало установлению англо-русского сотрудничества.

В Англии завязывается серьезнейший узел. Рабочая партия в ее теперешнем виде едва ли удержится. Но на ближайшие

61 годы перспектива у нее есть. Она имеет виды и на деревню. В настоящее время это лишь городская партия. На последних выборах она получила в городских промышленных округах 52 мандата из 193, в деревенских же—лишь 38 из 230. Я полагаю, что в дальнейшем мы будем свидетелями двоякого рода явлений в Рабочей партии: с одной стороны, постепенного падения престижа и влияния ее косной верхушки в городах и выдвижения новых сил, вероятно, из рядов меньшинства, а то и коммунистической партии (преимущественно в рабочих центрах и промышленных районах), с другой стороны,—некоторого роста влияния Рабочей партии в мелкогородских и сельских округах.

В свете исторической перспективы усиление позиции Рабочей партии в этих последних округах будет объективно прогрессивно. Не так давно Отто Бауэр выдвинул в Австрии лозунг: «В деревню!». Австрийские социал-демократы намерены отправиться в деревню, они не прочь полакомиться кусочком «ленинизма». Они заявляют, что Ленин был прав, настаивая на союзе с крестьянством. Разумеется, Ленин мыслил этот союз несколько иначе, чем Отто Бауэр. Цену бауэровскому «ленинизму» мы знаем. Для Рабочей партии Англии, если бы она повернулась лицом к деревне и стала бы наносить там удары консерваторам и пускать корни в сельском населении,—это означало бы объективно шаг вперед.

Наша профсоюзная кампания—кампания жизненная, она имеет широкое будущее именно потому, что находится в живой органической связи с теми процессами, которые происходят внутри английского рабочего движения, с теми тенденциями прогрессивного характера, которые в нем развиваются.

На протяжении целого ряда лет Энгельс искал ключа к разрешению проблемы английского рабочего движения. Марксизм не нашел доступа к широким массам английского рабочего движения, так как в ту пору объективное положение вещей не благоприятствовало разрешению этой проблемы. Искал такого ключа и Ленин. Вы помните, как во время II конгресса возникла дискуссия по вопросу о том, следует ли коммунистам вступать в Рабочую партию, или нет. Это не был организационный вопрос, мы искали ключа для разгадки проблемы английского рабочего движения. Английское рабочее движение было загадкой не только в эпоху Маркса и Энгельса, в эпоху I Интернационала, но и в эпоху II Интернационала. Мне кажется, что III Интернационал, благодаря Ленину, этот ключ нашел. На наших глазах складывается новая обстановка в английском рабочем движении, там

62 скоро создадутся, наконец, предпосылки для превращения нашей коммунистической партии в партию массовую. Тираж воскресной газеты, которую только начали издавать наши товарищи в Англии, превзошел все наши ожидания. Молодой английский коммунизм шагает вперед. Он прогрессирует, с одной стороны, благодаря изменению объективной обстановки в Англии, с другой стороны, благодаря тому, что английские коммунисты вступили на правильный путь, на котором они придут к завоеванию большинства английского пролетариата.

Не надо думать, что наша профсоюзная кампания займет всего несколько месяцев. Исходя из оценки международного рабочего движения, надо полагать, что она затянется на довольно долгий срок.

VI. Задача большевизации и пути ее осуществления.​

Вот та обстановка, при которой началась большевизация наших партий. Мои тезисы по вопросу о большевизации составлены достаточно подробно, так что в дальнейшем я могу ограничиться лишь некоторыми добавлениями к ним.

Прежде всего я хочу коснуться темы «Организация и политика». После опубликования тезисов V всемирного конгресса многие товарищи стали толковать лозунг большевизации, как требование одной лишь организационной перестройки партии на основе производственных ячеек. В основу предлагаемых вам ныне тезисов положена та мысль, что основная задача большевизации заключается в намечении и проведении правильной п о л и т и ч е с к о й л и н и и. Нельзя, разумеется, противопоставлять друг-другу организацию и политику. Правильная политика невозможна без правильной организации, точно так же, как хорошая организация гроша ломаного не стоит без правильной политики. Повторяю, главная суть большевизации—в установлении правильной политической линии, в правильном подходе к вопросам: профсоюзному, крестьянскому, колониальному, к вопросу о работе среди молодежи, женщин и т. д. Но нельзя принижать и значение организации, перестройки на основе производственных ячеек. Я хотел бы вас решительно от этого предостеречь, ибо д л я п р а в и л ь н о й п о л и т и к и н е о б х о д и м а и п р а в и л ь н а я о р г а н и з а ц и я.

Только-что состоявшаяся конференция по организационным вопросам имеет крупное значение. Тов. Пятницкий передал мне

63 некоторые материалы, среди которых мне бросилась в глаза маленькая заметка в номере «Руде Право» от 15 февраля, представляющая собой большой практический интерес с точки зрения вопроса о большевизации партий в смысле организационной перестройки. Я имею в виду письмо рабочего, члена производственной ячейки, с сахарного завода в Центральной Чехии. Вот что пишет этот рабочий:

«Когда было решено приступить к организации производственных ячеек, я собрал трех товарищей и во время обеденных перерывов стал обсуждать с ними в общих чертах задачи ячейки. Затем мы решили, что каждый из нас в течение ближайших трех дней должен привлечь в ячейку еще по одному новому товарищу. Таким образом, нас стало восемь.

У нас на заводе работает 150 человек, из них 32 уже состоят в ячейке. Но это еще мало. И вот мы решили, что за время до конца января каждый член партийной ячейки должен привлечь в нее еще одного члена, за которого он ручается. Мы выбрали бюро и выработали целый ряд предложений относительно общих собраний секции. Шести товарищам поручено распространение наших партийных и профсоюзных газет среди рабочих, состоящих членами других партий и профсоюзов, чтобы им доказать, как лгут их газеты. Четырем товарищам поручено к концу месяца составить список всех тех, кто хочет подписаться на наши органы печати. В настоящее время мы собираем материал для выпуска первого номера стенной газеты.

Работа производственной ячейки представляет некоторые практические трудности, так как товарищи сжились со старыми формами организации, но производственная ячейка важна уже потому, что втягивает в работу всех товарищей, и еще потому, что сама ячейка работает все время, при чем каждый член ее несет ответственность за определенную партийную работу, выполняемую под контролем ячейки».

Как видите, товарищи, речь идет здесь об очень простых вещах. И все же то, что сообщает нам этот рабочий из Центральной Чехии, есть подлинная большевизация. Вот так именно и надо действовать. Дело не в том, чтобы писать длинные тезисы, а в том, чтобы начать с самых простых вещей—по рецепту этого рабочего,—завербовать сначала четырех товарищей, потом еще четырех, а затем распределить среди них работу. Это и есть ленинизм в практической организационной работе.

64 Я хочу напомнить вам письмо тов. Ленина, написанное им в 1902 году, в ту пору, когда наше движение было еще очень молодо. В этом письме содержится план организации. То, что рекомендовал Ленин больше 20 лет тому назад русским рабочим, в ту пору, когда пролетарское движение в России только начиналось, то же самое, но в гораздо более широких размерах и в другой обстановке делают сейчас рабочие сами, по своей инициативе, в другой стране, где рабочее движение уже насчитывает долгие годы существования. Так именно мы должны итти в организационных вопросах—шаг за шагом вперед. Мы должны говорить рабочим, что нам не нужны коммунисты только на торжественный случай, не нужны коммунисты для парада. Каждый подлинный революционер должен стараться привлечь на сторону партии и вовлечь в ее работу новых товарищей, рядовых рабочих. Эту работу надо неустанно продолжать.

Реорганизация не может быть произведена механически. Теперь это уже совершенно ясно. На пути большевизации встретится целый ряд препятствий, отчасти в виде не изжитых еще рабочими социал-демократических традиций, отчасти—препятствий чисто-объективного характера. При проведении и развертывании кампании за большевизацию мы должны центр тяжести работы переносить на производственные ячейки. Самые наилучшие тезисы ничего не стоят, поскольку нет правильной организации, которая понесла бы эти тезисы в массы и сделала бы их ясными и популярными. На-ряду с проведением правильной политики мы должны научиться строить и правильную организацию.

Что означает большевизация при той обстановке, которая у нас сейчас налицо? Первым делом никогда не следует забывать мудрой поговорки: «Век живи,—век учись». В применении к большевизации это значит: «Век живи,—век большевизируйся, век ленинизму учись». Было бы самообманом думать, что в несколько месяцев можно осуществить подлинную большевизацию, или, что вообще можно ее ограничить определенным сроком. Подлинная большевизация умов, партии, рабочего движения—это процесс непрерывный.

Не следует упускать из виду, что механическое перенесение русского опыта в другие страны невозможно первым делом уже потому, что буржуазия тоже учла по-своему «Уроки Октября». Этого забывать не следует. После русской революции нам казалось, что революции в других странах будут протекать примерно так же, как наша. В настоящее время уже всем нам

65 ясно, что протекать они будут несколько иначе, чем в России. Буржуазия, не забывайте, тоже извлекла для себя уроки из Октября. Нам, например, казалось ранее, что и другие страны будут переживать свой период керенщины. Сейчас становится уже очевидным, что в других странах керенщина едва ли будет в той же форме. Вспомним хотя бы недавние эпизоды гражданской войны в Гамбурге или Ревеле. Они доказывают, что можно ждать в этих странах чего-угодно, только не простого повторения нашей керенщины.

Большевизация состоит в том, чтобы научиться извлекать из опыта России, равным образом, как из опыта борьбы в других странах, наиболее существенные уроки, сочетать их с конкретными условиями и запросами той или иной страны. Прежде всего мы должны при этом учитывать социальный состав и расслоение данной страны. На-днях была найдена еще неопубликованная рукопись тов. Ленина, имеющая громадное значение. Это—набросок на тему о диктатуре пролетариата. Весьма любопытен в нем один пункт. Он предусматривает нижеследующую диференциацию: в деле определения основы диктатуры пролетариата в различных странах необходимо учитывать первым делом специфические черты социального состава этих стран. Надо знать, каково процентное соотношение между пролетариатом, мелкой буржуазией и капиталистами, каково расслоение внутри мелкой буржуазии и т. д. В виде примера Ленин говорит: допустим, в одной стране пролетариат составляет—51 проц., мелкая буржуазия—40 проц., а капиталисты—9 проц., в другой стране пролетариат составляет—20 проц., мелкая же буржуазия—75 проц., а капиталисты—5 проц. Таким образом, ситуация для диктатуры пролетариата оказывается совершенно различной. Если затем принять во внимание, что расслоение в рядах мелкой буржуазии в свою очередь носит различный характер,—скажем, во втором примере—30 проц. бедноты, 30 проц.—среднего достатка и 15 проц.—зажиточных,—то окажется, что необходимо еще точнее определить специфические черты той или иной ситуации. Если во втором случае социальный состав приблизительно соответствует той основе, на которой развернулась русская революция, то в первом случае, наоборот, мы имеем дело со страной, где явно преобладает пролетариат,—наподобие, скажем, Германии.

Как видите, товарищи, в первую очередь необходим элементарный социальный анализ. До сих пор мы не везде научились проделывать даже эту предварительную работу. Так, например,

66 нам казалось, что условия в этом отношении в Америке, Болгарии и Германии одни и те же. Никогда не следует забывать, что правильная политика предполагает умение диференцировать, учитывать своеобразие той или иной среды и специфический характер той или иной страны.

К стыду нашему должен сказать, что мне случалось встречать «вождей», которые на вопрос: сколько у вас в стране крестьян?— смущенно отвечали: этого я вам не могу сказать точно. Товарищ, которого я имею в виду, был притом родом из страны с многочисленным крестьянским населением, пришел он в партию из профсоюзной оппозиции. Как видите, на такой элементарный, но вместе с тем важный вопрос некоторые из нас не могут дать ответа. Тут уже не помогут никакие тезисы о большевизации. Такие люди напрасно называют себя большевиками. Пусть они в первую голову изучат социальную статистику собственной страны, не то тезисы о большевизации останутся для них книгой за семью печатями. Если вы не знаете социального состава вашей собственной страны и численного соотношения сил в ней, нечего и разыгрывать из себя большевиков. В лучшем случае вы можете остаться мужественными борцами рабочего класса, но о руководстве революцией, о завоевании крестьянства и о привлечении его на свою сторону тут не приходится и думать.

Дискутировать сейчас надо не на тему, что такое большевик вообще, но по вопросу, что такое большевик при конкретной обстановке текущего периода, периода замедленного темпа мировой революции. В тезисах центрального комитета нашей братской германской партии, принятых в январе этого года, имеется превосходное место, которое я позволю вам зачитать. Там говорится:

«Именно в такие периоды (замедленного темпа развития) каждый коммунист должен сознавать всю ответственность за каждый поступок, за каждое слово. Конкретность, положительность, острота критического анализа, бесстрашие, пламенная ненависть и разумное хладнокровие в отношении ко всем реформистским вождям, терпимость и большая терпимость по адресу всех инакомыслящих рабочих, организационные способности, вербовка неорганизованных в профсоюз с целью усиления влияния коммунистов, уменье просто и точно, в соответствии с действительностью, письменно разъяснять происходящее, отметание всякого цехового мещанского духа,—вот чего должна партия требовать от каждого из своих членов именно в такие периоды».

67 Эту формулировку я считаю прекрасной. В данный момент все эти качества действительно нам особенно нужны. Когда Ленин писал книгу «Что делать?», эту «библию большевизма», книгу, закладывающую основы большевизма, русское рабочее движение переживало младенческий период своего развития. Еще тогда Ленин охватил весь объем задачи, указав, что мы должны бороться как за копеечную прибавку к заработной плате, так и за достижение наших конечных целей. На-ряду с мельчайшей повседневной работой трудиться над осуществлением наших великих целей — такова наша задача; она охватывает как борьбу за незначительные реформы, так и подготовку, выбор момента и проведение вооруженного восстания и, наконец, укрепление уже завоеванной рабочим классом власти.

Товарищи, надо констатировать, что в настоящий момент целый ряд наших партий переживает период, когда для них особо важно изучение большевизма именно довоенной эпохи. Разумеется, опыт, приобретенный нами после 1917 года, попрежнему остается подлинной сокровищницей для партий всего мира. Однако, некоторые из наших партий именно сейчас вступают в такую фазу борьбы и развития, когда усиленное значение приобретает усвоение принципов политики, тактики и организации большевизма эпохи до 1917 года.

Мы сделали решительные успехи как в профсоюзной области, так и в области работы среди крестьянства и в колониях. Начало работы в деревне представляется мне делом особенно важным. Однако, надо различать стихийное крестьянское движение, с одной стороны, и планомерную работу, коммунистическую инициативу в деревне — с другой. Стихийные крестьянские движения наблюдаются в различных странах и зачастую возникают там помимо инициативы и работы коммунистов. Бывает и обратное: есть страны где уже имеются зачатки коммунистической работы в крестьянстве, но нет еще стихийного крестьянского движения. На эти первые попытки охвата крестьянской массы Коммунистический Интернационал возлагает большие надежды. Надо сказать, что, наконец-то, лед сломлен. Мы переходим от слов к делу. Я напомню вам о крестьянских конференциях французской коммунистической партии. То же в Германии. Подобного же рода предварительная работа ведется и коммунистической партией Германии. Следует отметить успехи в этом направлении и итальянской коммунистической партии. Попытки положить начало пла-

68 номерной работе среди крестьянства наблюдаются и в Чехо-Словакии.

Берлинские, гамбургские и др. рабочие зачастую пользуются теперь воскресным днем для посещения деревни. Они выезжают на грузовиках в окрестные деревни, раздают там партийную литературу, устраивают собрания с крестьянами и пр. Это имеет огромное значение. Так действовали и мы, русские большевики. До 1917 г. РКП была партией «городской». Лишь в 1917 г. она стала проникать в деревню. Удавалось это, прежде всего, благодаря рабочим, посылавшим свои делегации в деревню; расходы по посылке их покрывались путем денежных сборов на самих предприятиях.

Поскольку такая работа начинается, громадное значение приобретает суммирующий ее лозунг. Таким лозунгом является «рабоче-крестьянское правительство» в понимании и толковании V всемирного конгресса. Там, где этот лозунг еще не пущен в ход, он должен быть теперь выдвинут путем широчайшей пропаганды. Было бы ошибкой отказаться от него только потому, что Брандлер и Радек его дискредитировали. Это обстоятельство отнюдь не говорит против лозунга, так как Брандлер и Радек пытались дискредитировать все наши лозунги. Брандлер навряд ли привлек хотя бы единого крестьянина на нашу сторону, но дискредитировать лозунг—это он сумел. Мы же постараемся, наряду с привлечением на свою сторону крестьянства, популяризировать этот лозунг в его революционном истолковании.

Перехожу к тактике единого фронта. Тактика эта не только не противоречит большевизации, но и является ее существенной составной частью. Без этой тактики не может быть большевизации. Большевик есть в первую голову массовик. Но чтобы быть массовиком, надо непрестанно сохранять связь с рабочей массой, в том числе и с социал-демократической и беспартийной массой.

Я полагаю, товарищи, что мы лишь начинаем правильно применять тактику единого фронта. В эпоху, когда в Англии совершаются крупные общественные сдвиги, когда вопрос о едином фронте вовлекает в дискуссию один профсоюз за другим, применение этой тактики должно быть недвусмысленным, решительным, революционным, большевистским.

Коснусь еще в двух словах вопроса о частичных требованиях, которые должны выдвигаться партиями при осуществле-

69 нии повседневного руководства борьбой рабочих. Этот вопрос тоже относится к области большевизации.

Не надо думать, будто мы считаем, что как-раз теперь мы вступили в эпоху реформ; мы прекрасно понимаем, что эпоха замедленного развития революции отнюдь не способствует и проведению реформ. Было бы коренной ошибкой полагать, что замедленный темп обострения классовых противоречий и меньшая острота классовой борьбы равносильны расцвету реформ.

Подобного рода эпохи благоприятствуют не реформам, а реформизму. У нас теперь начнутся «болезни правизны». Серьезных же реформ мы, наоборот, не увидим.

Неужели вы думаете, что мы можем вырвать у теперешней буржуазии реформы? Я этого не думаю. Но это отнюдь не значит, что мы должны отказаться на этом основании от выставления частичных требований. Реформы—это побочные результаты революционной борьбы. Когда борьба идет на убыль, наблюдается рост реформистских иллюзий, но отнюдь не расцвет подлинных реформ. И все же выдвигать частичные требования мы должны. Как-раз в такие эпохи, как нынешняя, мы обязаны проводить правильную, разумную, планомерную, тщательно продуманную тактику частичных требований, не покидая, однако, рамок революционной борьбы и не разводя большевизации водою реформизма. Мы должны последовательно поднимать рядового рабочего от мелких вопросов дня до уровня вопросов крупных, вопросов эпохи. Мы должны ему доказать наглядно, убедить его на фактах его же собственного опыта, что из состояния нищеты он с помощью мелких требований не выберется. Частичные требования являются, таким образом, именно в данное время непременной составной частью нашей тактики.

VII. Опасность „болезни правизны“ в Коминтерне.​

Я заранее предвижу, что после открыто высказанного нами признания относительно отсутствия в Германии непосредственно революционной ситуации, в результате этого непременно возникнут всяческие кривотолки и искажения наших подлинных взглядов. Будут оживать правые тенденции. Некоторые «коммунисты», никогда не имевшие о большевизме никакого понятия, считали, что революция обязательно должна совершиться в 2—3 года; если же она в ближайшее время не произошла, то уж лучше итти к социал-демократам. Эти герои будут нам теперь говорить: вот,

70 видите, мы были правы. Начнется перекочевывание «ультра-левых» к правым, как это произошло уже с тов. Бордигой.

История с тов. Бордигой служит крайне поучительной иллюстрацией к сказанному мной. Почитайте-ка, товарищи, что пишет сейчас Бордига, вникните в его «мировоззрение» и призадумайтесь над вопросом, чем вызвана перемена, произошедшая с ним. Источником ее является неспособность Бордиги понять роль коммунистической партии в период замедленного темпа развития революции, его неспособность понять значение повседневной, мелкой, кропотливой, но вместе с тем большевистской работы в такую пору, его неуменье найти увязку тактики единого фронта, частичных требований и пр. во всей нашей великой, устремленной к конечной цели деятельности. Этим и объясняется его прыжок (надеюсь, все же временный, надеюсь, он еще придет к позиции Коминтерна) от ультра-левых к правым.

Но есть у нас и более опасные правые, которые теперь уже предлагают нам сделать крутой поворот и проводить «новую» тактику. Я уже цитировал вам один документ, являющийся образцом правильного понимания большевизации. Теперь я позволю себе привести из жизни чехо-словацкой партии совсем иного рода рассуждения, чтобы показать, как не надо понимать большевизации. Оговариваюсь, приводя эту цитату, что я отнюдь не намерен предвосхищать решений чешской комиссии, которая представит нам здесь свой доклад. Я не буду касаться ни борьбы, которая ведется в чешской компартии по организационной линии, ни вопроса о составе ЦК, ни борьбы между правыми и левыми.

Брюннские товарищи, что весьма похвально, прислали нам отпечатанные тезисы о разногласиях в КПЧ. Там много есть и такого, что не представляет никакого интереса, много мелочей, о личных трениях и пр., о чем речь будет итти в другом месте. Итак, независимо от исхода внутрипартийной борьбы в Чехо-Словакии, я бы хотел вам сейчас показать, какие коммунисты имеются у нас еще до сих пор. Брюннские товарищи в своем предисловии к меморандуму указывают на крупную роль Брюнна еще во II Интернационале. Я не намерен ставить под вопрос революционное прошлое (и настоящее) брюннских рабочих, но скажу лишь, что брюннским товарищам следовало бы кое-кого из своих вождей послать в школу ленинизма, а уж затем подумать, годятся ли они в руководители. В этих тезисах имеется глава, называющаяся «Революционный курс», где демонстра-

71 ции против дороговизны смешиваются ни больше, ни меньше как с революцией.

Вот что там говорится:

«Так-называемые левые требовали, например, от нас в Брюнне, чтобы мы шли на столкновение даже там, где сильному наряду полиции мы можем противопоставить лишь пару сотен рабочих, и чтобы при этом мы не считались с тем, что это будет стоить нам кровавых жертв».

Далее читаем следующее:

«Кое-кто из так-называемых левых товарищей держится того мнения, что мы должны непрерывно «совершать революцию».

Мы же полагаем, что задача коммунистической партии не в том, чтобы тем или иным путем революционное движение вызвать, но только в том, чтобы имеющееся налицо революционное движение правильно использовать и довести до конца. Тезисы III всемирного конгресса Коминтерна далеко не проведены у нас в жизнь, а было бы весьма важно, чтобы нынешний ЦК КПЧ разобрался задним числом в тезисах о тактике, принятых III конгрессом. Посылка агитаторов к рабочим с директивой поднимать изо дня в день новые революции относится к области выше охарактеризованной нами иллюзионистской политики в такой же мере, как и ребяческое представление, что о степени революционности той или иной эпохи можно судить, якобы, по количеству разбитых во время голодной демонстрации оконных стекол. Разгром лавок во время демонстрации против дороговизны по приказу ЦК есть нечто совершенно отличное от разгрома их голодной массой, вопреки увещеваниям руководящей верхушки. В первом случае мы имеем дело с обильной жертвами романтикой, а во втором — налицо верный признак революционной эпохи.

Нечего сказать, хорошо! А я и не знал, что битье стекол есть «обильная жертвами романтика».

Здесь, товарищи, надо сказать прямо: из каждой фразы торчат длинные ослиные уши социал-демократии. Подумайте только. От бедных брюннцев требуют, чтобы они изо дня в день совершали «революции», притом в такой страшной форме, как демонстрации против дороговизны с разбитием стекол. Вот уже, воистину, не приходится поздравлять брюннских рабочих с наличием у них таких мудрецов. В предисловии к этим писаниям мы встречаем сетования на то, что брюннским товарищам навязали посылку в Москву делегации в составе одних только рабочих —

72 дескать, со скрытым намерением «сознательно изъять заранее» теоретиков. Там же высказывается опасение, что посылаемые рабочие не будут в состоянии изложить Интернационалу все, что требуется, с необходимой ясностью и теоретической мотивировкой. На этом основании нас осчастливили вышеуказанным меморандумом с его блестящими «теоретическими» рассуждениями. (Смех).

Признаюсь, я решительным образом предпочитаю беседу с брюннскими рабочими, по мнению автора этих тезисов, не подготовленными теоретически к дискуссии с нами, беседе с «теоретиками», сочинителями этих писаний. Вдаваться с авторами этой бумаги в споры—даром потраченный труд.

Заметьте, авторы этого документа не знают еще того, что мы здесь констатировали отсутствие в настоящее время в Германии непосредственно-революционной ситуации. Если бы они об этом прослышали, о, тогда бы они не довольствовались одними разговорами о романтике, а наверняка стали бы поговаривать, что пора-де перекочевать к социал-демократии. (Смех).

Товарищи, мы должны предвидеть такого рода «повороты»—и уже сейчас дать отпор таким товарищам. Действительно, в Западной Европе в настоящее время нет налицо непосредственно-революционной ситуации. Но разве на этом основании надо отказаться от большевизма, пойти на уступки социал-демократии, поставить знак равенства между демонстрацией против дороговизны и революцией? Как-раз наоборот. Именно потому, что приходится переживать тяжелые времена, когда кое-кто пасует, когда кое-кого уже одолевает усталость, когда социал-демократические партии подымают голову,—именно поэтому мы сугубо обязаны проводить целесознательную, решительную, недвусмысленную собственную линию, мы сугубо обязаны быть непримиримыми большевиками. Пусть зарубят это у себя на носу брюннские товарищи.

Товарищи, тот путь, который мы сейчас намечаем для наших партий, отнюдь не приводит к замедлению темпа большевизации, наоборот, он означает ускорение процесса большевизации наших братских партий. Подлинный революционер, подлинный большевик обнаруживает свой настоящий характер как-раз при трудной, бедной эффектами ситуации. Это непрерывно подчеркивал т. Ленин. Стоит только революции вновь пойти на подъем и особенно одержать победу, как к нам хлынут новые толпы революционеров. В 1920 г., когда ситуация в Германии казалась революцион-

73 ной, мы видели в этом зале господ Криспина и Диттмана. Стоит революции победить, как на нашу сторону перейдут многие—даже буржуазные элементы: буржуазное офицерство пойдет в Красную армию и т. д. Так бывает, когда рабочий класс победил. Для нас важно сделать наши партии большевистскими именно теперь, важно именно в нынешний, сравнительно глухой период пропитать их ленинистским духом.

Я хочу вкратце коснуться еще проблемы партийных руководителей. Правда, выдвигать на собрании руководителей партийных организаций проблему подбора руководитей—вещь иногда щекотливая. Но дело не в субъективной стороне вопроса, не в оценке отдельных лиц, а в объективном подходе к проблеме, которая составляет тоже целую главу в деле большевизации. В продукте брюннского творчества имеется такое место:

«Для победы нужно, пожалуй, наличие воли к борьбе не только у генерала, но и в первую очередь в массе».

Великое открытие, глубокая теоретическая мудрость! Воистину, жаль, что мы не имеем счастья видеть у себя этих брюннских «теоретиков»,—мы много от этого потеряли.

Но шутки в сторону.

После V всемирного конгресса были написаны две любопытные в известном смысле статьи, к сожалению, по сей день еще не опубликованные. Одна из них принадлежит Тальгеймеру, другая—Крейбиху. В сущности говоря, у авторов обеих статей одна и та же позиция. Обе статьи являются отрицанием линии V конгресса. Один из авторов попрежнему заявляет теперь о своей абсолютной солидарности с резолюциями V всемирного конгресса, но при этом он забывает сущую безделицу, что его статья, о которой идет здесь речь, направлена прямо против резолюций V всемирного конгресса. Я не буду касаться статей в целом, остановлюсь лишь на той части их, где трактуется проблема руководства.

Авторы обеих статей вменяют в вину V всемирному конгрессу новую теорию и практику подбора вождей, похожих на «неисписанные листы». По их словам, множество старых вождей отстранено от руководства партийными организациями и заменено новичками, представляющими собой, по их мнению, «неисписанные листы». Новички только и делают, что прислушиваются к Москве и творят все, что им прикажут, готовы подписаться подо всем, что им продиктуют. Вы понимаете, конечно, товарищи, что это значит. Выпад весьма злой. Полемика эта лишена принци-

74 пиального характера, но она отравляет политическую атмосферу.

Мы должны здесь подойти к вопросу конкретно. Спрашивается: мыслимо ли такое положение вещей, чтобы руководящая верхушка не обновлялась, не освежалась бы последовательным втягиванием в нее новых, свежих элементов, черпаемых из новых слоев? Я отвечаю—нет. Правы ли те, кто утверждает, что мы не умеем ценить старых вождей, имеющих крупный политический опыт? Ни в малейшей мере нельзя считать их правыми. Никоим образом! Почти все наши партии вышли из недр II Интернационала. Так обстоит дело и с русской партией, вплоть до 1918 г. именовавшейся социал-демократической рабочей партией. Мы тоже когда-то входили во II Интернационал. Мы прекрасно знаем, что за одну ночь социал-демократ большевиком не становится. Каждый из вождей проходит процесс более или менее длительного развития. Все мы знаем, что у товарищей, пришедших к нам от социал-демократии, есть как слабые, так и сильные стороны; их сила часто в накопленном ими политическом опыте. Никому из нас и в голову не придет утверждать, что надо избавиться от старых вождей. Каждый объективный наблюдатель, наоборот, должен признать, что мы обнаруживаем большую терпимость по отношению к старым вождям; так, например, во французской партии мы сделали все, от нас зависящее, чтобы удержать их в своей среде. И мы всегда радовались, когда это нам удавалось. Удавалось это нам и в других странах.

Следует ли отсюда, что мы, более старые работники,—я тоже причисляю себя к ним,—должны зарываться настолько, чтобы стремиться все делать самим, предлагая молодежи обождать? Отнюдь нет. Но и льстить молодым вождям не следует. Мы открыто говорим, что им в политическом отношении многого недостает, что им нужно совершенствоваться и учиться. Мы всегда повторяем им: «Большевизируйся и сам, работай над самим собой». И молодняк нас понимает. Нам нужна своего рода амальгама, органическое соединение лучших представителей старого поколения с даровитейшими представителями нового, пустившего побеги в послевоенную эпоху. В таком соединении мы нуждаемся во что бы то ни стало. Но не всякий «лист» заржавевшего железа годится для амальгамы,—с этим всякий будет согласен. Тов. Ленин в шутку, бывало, говаривал: «Когда человеку перевалит за 50 лет, он обязательно становится оппортунистом», и делал отсюда вывод, что вождей, которым минет 50 лет, надо более или менее сдавать в архив. Мы иногда соглашались с

75 ним, но требовали исключения—для него самого. Может, однако, оказаться, что во многих еще случаях придется делать исключения. Будем надеяться, что это так. Те же, кто настолько закоснел, что новая струя новой эпохи проходит мимо них, бесследно для них, пусть посторонятся. Но проблему партийной верхушки только и можно разрешить путем органического сочетания для осуществления партийного руководства представителей двух поколений.

Теория «неисписанных листов» совершенно искажает суть дела. Изобретатель этой теории изображает дело так, будто подбор новых центральных комитетов у нас зависит от настроения и произвола членов президиума Исполкома Коминтерна. На самом деле это, конечно, не так. Причины смены вождей лежат значительно глубже. Они восходят еще к моменту рождения Коммунистического Интернационала. То обстоятельство, что III Интернационал вышел из недр II, имело свои последствия. Это видно хотя бы по той борьбе, которую приходится вести многим товарищам с социал-демократическими пережитками своего прошлого. Пусть те, кто поучает нас о необходимости щадить старых вождей, оставят свои поучения для себя. Упрекнуть нас в недостатке терпимости в отношении старых работников отнюдь нельзя. Мы в широчайшей мере проявляли ее ко многим товарищам из чехо-словацкой, французской, германской, итальянской и вообще всех наших братских партий. Если мы и заслуживаем какого-либо упрека, то отнюдь не в легкомысленном отметании товарищей старого партийного закала. Точно так же несправедлив и совершенно незаслужен упрек в передаче руководства тем, кто готов подписаться подо всем, что им подсунут.

Таким образом, мы не имеем никакого основания бояться постановки перед рабочими массами вопроса о руководящих кадрах. Тов. Ленин никогда не боялся ставить вопросы открыто. Он вместе с тем учил нас, что без руководящих кадров, сознательно идущих к определенной цели, исполненных решимости, дисциплинированных, не может быть и революционной пролетарской партии. На протяжении десятилетий, вплоть до 1917 г., во всех странах II Интернационала Ленина обвиняли в диктаторских поползновениях. Это было одним из популярнейших обвинений, выдвигаемых против Ленина буржуазией и значительной частью II Интернационала. Все ему кричали: «Ты—диктатор, тебе хочется иметь послушных подданных, ты хочешь поставить свою собственную волю над волей организации». Это было в ту пору, ко-

76 гда Ленин не пользовался еще общим признанием в качестве вождя международного пролетариата. К этим воплям присоединялась и социал-демократия. Мы же знаем, что без централизованного, дисциплинированного руководства не могла бы и не может сложиться революционная рабочая партия.

В наши дни—замедленного темпа революционного развития—это положение применимо больше, чем когда бы то ни было. А потому, товарищи, мы ни малейшим образом не боимся постановки этого вопроса. ИККИ никогда не подходил к вопросу так: ты согрешил, следовательно, тебя будут преследовать до седьмого колена. Мы говорим так: если ты оппортунист, мы будем с тобой бороться, пока ты не признаешь своих ошибок. Зачастую дело изображают так, будто мы стремимся к унижению товарищей, требуем от них повинной: «я-де согрешил». Никогда ничего подобного мы не требовали. Крейбих в своей статье спрашивает: что это за обычай требовать самоуничижения того, кто ошибся? Его упрек—сущая нелепость. В мировой партии пролетарской революции не может быть и речи о самоуничижении. Никто так вопроса не ставил.

В наших тезисах о большевизации партий есть места, подчеркивающие необходимость внутрипартийной демократии. Эта внутрипартийная демократия нужна нам, однако, не для оппортунистов, не для тех, кто требует «свободы критики» в интересах буржуазии. С такими людьми мы будем бороться, как с явными врагами. Свободы критики требуем мы для всех товарищей, с которыми мы идем одним путем в деле нащупывания революционной истины.

В статье, посвященной мною молодежи, если не ошибаюсь, опять-таки в Чехо-Словакии, усмотрели новую теорию. Нам навязывают желание заимствовать вождей только и исключительно у Интернационала Молодежи. Придется, как видно, кое-кому из старых вождей спросить себя: «Уж не вступить ли и мне в комсомол?» (Смех). Комсомолу мы отдаем должное. Он имеет крупные заслуги и способствовал кое-где большевизации наших партий. При нормальных условиях партия воспитывает молодежь, а не наоборот. Партия должна помогать молодежи большевизироваться. Итак, пусть успокоятся те, которые думают, что ИККИ хочет «подбирать» вождей для партии только в Интернационале Молодежи.

77

VIII. Марксизм и ленинизм.​

Товарищи, весь вопрос о большевизации мы ставим на почву ленинизма. Что такое ленинизм и какими новыми выводами обогатил он теорию марксизма в целом, — это мы довольно подробно изложили в наших тезисах.

Я вынужден констатировать, что не все товарищи правильно понимают взаимоотношение между марксизмом и ленинизмом. У меня в руках заявление французского товарища, частенько в шутку именующего себя единственным французским марксистом. Я имею в виду Шарля Раппопорта. Речь идет об одном месте в его речи, произнесенной им на последнем съезде французской партии. Вот как передает это место «Юманите» в № от 19 января:

«Многие товарищи не понимают, в чем сущность большевизации», — заявляет Раппопорт. «Он высказывает сожаление, — добавляет газета, — что наблюдается тенденция к замене марксизма ленинизмом».

Раппопорт сожалеет, что имеется «тенденция заменить марксизм ленинизмом»! Итак, «единственный французский марксист» считает, что мы хотим заменить марксизм ленинизмом. То же слыхали мы недавно из уст Фридриха Адлера. Адлер говорит, что в Коммунистическом Интернационале усиливается тенденция все реже и реже упоминать о марксизме, все чаще и чаще говорить о ленинизме. Фридрих Адлер усматривает в этом доказательство нашего отхода от марксизма. Когда подобного рода сказки рассказывает Адлер, нас это мало трогает. Но весьма печально, когда это делают наши собственные товарищи. Должен, однако, открыто признаться, что и у нас в России некоторые марксисты-одиночки высказывают подобные же мысли, что и «единственный французский марксист» Шарль Раппопорт.

Я думаю, расширенному пленуму ясно, в чем тут дело. Пленум понимает, почему мы подчеркиваем значение Ленина. Ленин немыслим без Маркса. Ленин был учеником Маркса. Ленинизм — это и есть подлинный, неискаженный марксизм нашей эпохи. После того как II Интернационал исказил марксизм до неузнаваемости и стал волочить знамя его в грязи, подлинный марксизм остался жить только в ленинизме, а потому и большевизация партий должна происходить на почве ленинизма. Это мы высказали в своих тезисах. Мы будем это проводить и в дальнейшем как в теории, так и на практике. Мы никоим образом не собираемся отрекаться

78 от славных традиций I Интернационала и даже от многих, действительно ценных, традиций II Интернационала. Недопустимо, чтобы французский коммунист не знал, скажем, Гэда и Лафарга, а русский большевик знал бы Плеханова только как оппортуниста и не знал бы, что Плеханов в свое время был учителем Ленина, или—чтобы германский коммунист забывал то ценное, что дала социал-демократия в раннюю, революционную эпоху своей деятельности. Мы не уступим нынешним социал-демократам Вильгельма Либкнехта и Бебеля времен «исключительного закона против социалистов». То, что есть подлинно-марксистского в революционных традициях старой польской демократии, мы также должны бережно хранить, как ценнейшее историческое наследие. То же надо сказать и о союзе «Спартак». Но было бы коренной ошибкой считать всех спартаковцев предуготованными вождями, которых не полагается, мол, спрашивать, как они смотрят на «саксонскую» политику или октябрьские события 1923 г. Так не годится, товарищи. На основании старого патента мы не можем предоставлять «карт-бланш» всем спартаковцам. Но уже совсем не подобает кому бы то ни было кичиться тем, что «мы, слава богу, не спартаковцы». Мы умеем ценить и то хорошее, что дали нам левые независимцы в Германии. Левые независимцы привели в нашу партию массы. (Возгласы с мест: «Весьма правильно!»). Но, с другой стороны, им свойственны были столь крупные слабости, что преодолеть эти недостатки удалось лишь после ряда кризисов. Мы должны учиться объединять под знаменем революционного марксизма то ценное, что дали нам в свое время как союз «Спартак», так и левые независимцы.

Каждый молодой рабочий должен ясно отдавать себе отчет в том, что коммунистическое движение выросло на плечах нескольких предыдущих поколений,—поколений, которым были присущи как слабые, так и сильные стороны. Коммунистический Интернационал появился на свет не внезапно. Он стоит на фундаменте, сооруженном революционерами прежних поколений. Величайший ученик Маркса Ленин тщательно изучал теорию и практику старых поколений революционеров и воспитывал юное поколение в духе преклонения перед историческими подвигами тех, кто подготовил почву Коммунистическому Интернационалу. Ленин всегда настойчиво указывал нам на уроки, которыми мы обязаны успехам и неудачам тех, кто боролся раньше нас. Коммунизм ведет свое начало не от 1919 года, не с момента основания Коммунистического Интернационала,—у него имеется и бо-

79 лее раннее, славное и обширное прошлое. С этим прошлым надо знакомиться, его надо изучать, а этим знакомством и изучением у нас обычно пренебрегают. В этом отношении замедление темпа развития революции имеет и свою положительную сторону, заключающуюся в том, что мы тоже используем передышку, которую дарует история буржуазии. Передышка пойдет впрок рабочему классу, поскольку будет использована для углубленного самоизучения, хотя бы нашими университетами в это время и оказались тюрьмы. Но и планомерное изучение при помощи курсов, партшкол, кружков и т. д. приобретает в наши дни сугубое значение. Мы используем эту передышку не только для более совершенного построения наших организаций, но и для учебы для работы над самими собой, мы используем ее для того, чтобы выработать из себя подлинных коммунистов, таких, какими представлял их себе тов. Ленин. Это — одна из задач большевизации.

Резюмирую сказанное. Товарищи, мы вынуждены были констатировать ряд не совсем отрадных фактов, мы должны были отметить у себя многие недостатки и недочеты. Мы должны прямо смотреть в глаза истине. Мы должны признаться, что вопрос о сроках революции подлежит дальнейшему пересмотру. Мы раньше исчисляли иногда время месяцами, теперь мы вынуждены исчислять его годами.

Мы определенно должны сказать, что в некоторых странах непосредственно-революционной ситуации налицо сейчас нет. Мы должны отдать себе отчет в том, что мы вступаем в стадию длительной и упорной работы по большевизации наших партий. Ленинизм не свалится для наших партий готовеньким с неба.

Нам предстоит серьезная борьба против правых опасностей. Лозунг большевизации и возник в борьбе против правых тенденций. Он и в дальнейшем будет стоять, главным образом, под знаком борьбы против правых, — разумеется, и против ультралевых, — уклонов, против упадочности, которая местами начинает над нами тяготеть. Достаточно указать на пример Брюнна. Возможно, что и в других странах обнаружатся подобного рода явления. Этого надо ждать именно теперь, в виду обозначившегося замедления темпа революционного развития. В ряде наших партий большинство составляет масса, пришедшая к нам из социал-демократических организаций. Особенно сильно это обстоятельство с его последствиями сказывается сейчас в Чехо-Словакии, где 73 процента членов партии — бывшие социал-демократы.

80 Таково же, думается мне, процентное соотношение и в германской партии. Такое же соотношение мы имеем и во многих других партиях. Разумеется, мы можем гордиться тем, что разбиваем социал-демократию и отбираем у нее рабочих. Мы будем отрывать рабочих от социал-демократии и дальше. Но одного привлечения их на нашу сторону еще недостаточно. Надо этих рабочих перевоспитать, сделать из них революционеров—подлинных ленинцев, большевиков.

Темп революции замедлен. Но не следует искать в этом факте оправдания или объяснения наших собственных ошибок и недостатков, нашей идеологической инертности, оправдания тому, что не изжиты еще социал-демократические традиции. Рабочие, перешедшие от социал-демократии к коммунистической партии,— превосходные пролетарии. И в Брюнне рабочие наверняка в 99 случаях из ста серьезно преданы коммунизму и Коммунистическому Интернационалу. Но их развращают люди, по существу оставшиеся социал-демократами и смешивающие битье оконных стекол с революцией. Должен сказать, что если нам придется «разбить пару оконных стекол» у таких оппортунистов,—мы сделаем это с удовольствием.

Я должен сказать, товарищи, в заключение следующее. Линия наша в общем и целом остается прежней, как прежними, до конца преданными нашему делу, остаемся и мы сами. Применяться к новой ситуации, оставаясь верным марксизму, это—далеко не оппортунизм. Это—революционный долг коммуниста. Путь до победы еще далек. Путь мировой революции длинен. Нам ранее казалось, что через пяток лет мы уже будем у цели. Мы пустились в путь и скоро поняли, что путь этот гораздо более каменист и тернист, чем это казалось нам вначале. Нам пришлось устранять камни и выкорчевывать пни, преодолевать все новые и новые препятствия, порою отступать, готовясь к новому прыжку с разгона. Мы убедились, что нам предстоит преодолеть еще значительные трудности. Что же, выполним и это. А направление пути остается прежним, воля наша непоколебима, как и наша великая цель. Мы сумеем устранить с нашего пути камни и пни, мы расчистим себе дорогу, мы достигнем той цели, которая заполняет глубоким смыслом и прекрасным содержанием всю нашу борьбу. Мы осуществим коммунизм! (Бурные рукоплескания).

81

Третье заседание.​

26 марта 1925 г.

Содоклады тт. Рут Фишер (Германия) и Трэна (Франция).

Заседание открывается оглашением приветственного обращения Исполкома Красного Спортинтерна, после чего слово для содоклада предоставляется тов. Рут Фишер.

Рут Фишер (Германия). Товарищи, германская партия пришла к лозунгу большевизации в процессе борьбы против правых уклонов, в процессе борьбы против разрушения германской партии, в результате октябрьских событий 1923 года. Для правильного понимания лозунга большевизации необходимо извлечь внутри Коммунистического Интернационала ряд уроков из октябрьских событий 1923 года. Германская партия должна проводить лозунг большевизации другими способами и методами, чем братская французская партия. Она должна их проводить при такой ситуации, когда уже наблюдается не рост движения, а некоторая заминка его.

Наиболее важные политические и экономические факты, вызвавшие изменение нашего положения, в первую голову сводятся к ликвидации рурского кризиса путем применения плана Дауэса, к стабилизации валюты и некоторому подъему промышленности. В чем изменилось положение рабочего класса по сравнению с 1923 годом? Раньше всего в том, что рабочий класс в настоящее время имеет в руках твердые деньги, что он снова в состоянии, несмотря на все еще скудный заработок, уверенно рассчитывать свои издержки, а это влечет за собой изменение настроений рабочего класса. Не следует думать, что пролетарские массы всецело попали под влияние реформистских иллюзий. Такое предположение не соответствует действительности: германский пролетариат имеет за собой слишком много боев

82 и разочарований, чтобы безоглядно отдаться реформистским настроениям и без критики проникнуться иллюзиями. Отчаяние и безнадежность, пережитые не только рабочим классом, но и средними слоями в октябре 1923 года, положили конец всяким демократическим иллюзиям в определенной части пролетариата.

В то же время произошла важная перемена в положении средних слоев, тех средних слоев, которые составляли основной резерв фашистских боевых организаций. В настоящее время в этих слоях воцарилось успокоение, и они преданы буржуазному правительству. Разложение националистического движения, без всякого сомнения, находится в связи с этим новым положением средних слоев. Но, в противоположность этому успокоению средних классов, мы видим в этом году относительное ухудшение экономического положения мелких и части средних крестьян и впервые можем констатировать некоторое беспокойство и неуверенность буржуазии в связи с вопросом о крестьянстве. Чтобы правильно оценить это обстоятельство, мы должны не забывать, что брожение среди крестьян вызвано неурожаем во многих частях Германии, и крестьянское движение весьма изменчиво. Таков характер теперешнего аграрного движения в Германии.

Положение в Германии, которое характеризуется отсутствием непосредственно-революционной ситуации, в то же время никоим образом не является, как это иногда кажется со стороны, замирением в области классовой борьбы. Правда, с мая 1924 г. у нас не было крупных экономических конфликтов. Последние события показывают, что в «спокойной» Германии все еще замечается большее заострение противоречий, чем в Чехо-Словакии, переживающей подъем рабочего движения. Такие события, как расстрелы рабочих в Галле и Берлине, для нас в Германии являются повседневными фактами классовой борьбы, и, несмотря на стабилизацию, они служат показателем того, насколько затруднительно положение германской буржуазии. Не следует создавать себе иллюзий относительно возможности нарастания революционного движения в Германии. Перед нами новое положение, ставящее новые тяжелые задачи. Буржуазия с помощью социал-демократии и профсоюзов укрепилась. Но это укрепление для нее связано, будет связано и впредь с целым рядом трудностей. В особенности затруднительно внешне-политическое положение, вынуждающее германскую буржуазию маневрировать и лавировать между Западом и Востоком, при чем обнаруживается

83 тенденция использовать Восток против Запада. Но главные затруднения буржуазного германского правительства — в области внутренней политики. Укрепление буржуазии было связано с рядом обещаний крупной буржуазии по отношению к ее мелкобуржуазным сторонникам, обещаний национального и экономического характера. Показательна в этом отношении переоценка ценных бумаг, на которую германские националисты решились, чтобы привлечь на свою сторону средние классы и часть крестьянства. И вот неспособность выполнить собственные обещания весьма затрудняет, несмотря на стабилизацию, положение германской буржуазии, как правящего класса.

Иллюзии относительно плана Дауэса увядают, хотя и медленно. Железнодорожная стачка является симптомом того, что надежды, связанные с планом Дауэса, постепенно исчезают. Страх буржуазии перед новым пробуждением революционных сил рабочего класса, вопрос о том, как держать в узде пролетариат при колонизации Германии странами Антанты и вместе с тем нежелание отказаться от увеличения собственных прибылей, — все это создает ряд осложнений, все возрастающих затруднений, все учащающихся конфликтов.

Новый момент, весьма важный для оценки положения нашей партии и для осуществления наших задач, характеризуется двумя обстоятельствами. Первое заключается в том, что германской буржуазии, быть-может, впервые после войны, до некоторой степени удалось сформировать правительство, способное править, избегая острых и крупных конфликтов с пролетариатом. Относительно теперешнего правительства делались предсказания, что оно будет весьма недолговечным. Это не соответствует действительности. Наша партия в это не верит. Разумеется, новые правительственные кризисы в отдельных частях страны вполне возможны. Тем не менее, правительство Лютера умеет систематически проводить свою программу и сбивать с толку рабочий класс такими приемами, как, например, введение для некоторых категорий 8-часовой смены с 1-го марта. Это — первое важное обстоятельство, создающее для нас большие затруднения, которые, впрочем, постепенно уменьшаются. Это осторожное маневрирование лютеровского правительства имеет большое экономическое и политическое значение.

Второй факт — новая тактика социал-демократической партии и профсоюзной бюрократии в 1925 году. Социал-демократическая партия в течение предшествовавшего периода была более

84 или менее, хотя и с некоторыми перерывами, соправительницей буржуазии. В течение целого ряда лет она вела коалиционную политику, стараясь внушить рабочему классу, что эта политика является наименьшим из возможных зол; в течение целого ряда лет она вела борьбу против революции, борьбу против Советской России под лозунгом соответствия коалиционной политики интересам пролетариата. Теперь социал-демократия против своей воли оттеснена буржуазией от участия в правительстве. Буржуазия в данный момент чувствует себя достаточно сильной, чтобы самой справляться с рабочим классом. В то же время она убеждена, что ей удастся во всякое время снова привлечь социал-демократию, если дело будет итти о крупных мероприятиях, направленных против рабочего класса. Это положение внешне как-будто бы придает политике социал-демократии более твердый характер, в действительности же, наоборот, оно ее ослабляет. Правда, социал-демократия на последних выборах приобрела большое количество голосов, и социал-демократическая партия в настоящее время является самой сильной партией. Но было бы большой ошибкой отождествлять число голосов с внутренней мощью социал-демократической партии. Она получила эти голоса за счет мелкобуржуазных иллюзий, которые отчасти еще господствуют в рабочем классе, и в силу иллюзий самой мелкой буржуазии. Социал-демократия теперь внутренно слаба. Это не только агитационный лозунг, это—факт. Вся политика социал-демократии была построена на принципе участия в буржуазном правительстве. В тот момент, когда она выброшена из правительства, она лишена программы.

Социал-демократия облекается теперь в плащ «партии классовой борьбы». Но эта игра с огнем, это выступление против правительства Лютера, это лицемерное признание классовой борьбы для социал-демократии, как и для профсоюзов, является трудным и опасным приемом.

Вторая трудность заключается в том, что профсоюзные вожди вынуждены волей-неволей говорить о классовой борьбе. Они отдают себе отчет, что, в виде маневра, необходимо показывать кулак буржуазии, но лишь в своих партийных целях, без малейшего намерения действительно оказывать давление на буржуазию или приступить к борьбе с ней. Профсоюзные шефы знают, что эту игру нельзя вести бесконечно при таком положении, как в Германии, не вовлекая в то же время рабочий класс, против воли вождей, в действительную борьбу. Мы видим, что

85 в профсоюзной прессе раздаются предостерегающие голоса против слишком радикального тона, как весьма опасного и ведущего к большим осложнениям, при наличии коммунистической партии и обострении положения.

Третьим характерным признаком теперешнего положения внутри социал-демократической партии являются осложнения, возникшие внутри организации «Имперский флаг». Преувеличенное представление о числе участников этой организации сложилось благодаря неправильным сведениям, распространяемым социал-демократическими вождями. Организация «Имперский флаг» явно является органом веймарской коалиции. Она раньше всего имеет целью проведение выборов, она должна позаботиться, чтобы вместо Эберта был избран надежный республиканец. Эта организация, благодаря нынешней тактике социал-демократии, попала в опасное положение. Некоторые местные группы стоят перед развалом. В среде социал-демократического пролетариата замечается сильное движение против «Имперского флага», которое даже в Касселе и Бреславле проявляется в целом ряде фактов.

Эти осложнения в организации «Имперский флаг» находятся в связи, — и это — четвертая причина тяжелого внутреннего положения социал-демократии, — с различными течениями внутри партии. И здесь, чтобы раньше всего отрезать себе путь ко всякого рода иллюзиям, мы должны заявить: говорить об оппозиционном политическом течении в среде «левых» вождей не приходится. Никогда еще эта группа вождей не поддерживала так единодушно политику Центрального Комитета, как сейчас. Они были вдохновенными глашатаями и защитниками плана Дауэса и демократически-пацифистской эры и в данный момент вполне готовы поддержать политику Центрального Комитета против рабочего класса. Но они пытаются использовать тяжелое положение партии и, в первую очередь, разоблачение скандальных афер в партийно-политических целях, для интриг против ЦК, дискредитированного барматовским скандалом и процессом Эберта, произведшим сильное впечатление на рабочий класс. Совершенно ясно, что это левое крыло вождей, которые ни в коем случае не выступают организованно, не означает для нас улучшения перспектив в отношении завоевания социал-демократических рабочих, а скорее некоторое ухудшение, так как именно наличие этой оппозиции является для социал-демократии положительным фактором. Но все же оппозиционное течение замечается и внутри социал-демократического пролетариата, оно

86 отмечено тенденцией вернуться к «Красному знамени», как это теперь называют. Рабочему классу достаточно надоела черно-красно-золотая веймарская коалиция, заигрывание с буржуазией, коалиционная политика в том виде, как она, например, выражена, в саксонской коалиции. Я должна сказать, что одно из слабых мест нашей партии заключается в том, что она недостаточно умеет использовать эти настроения внутри социал-демократического пролетариата, не умеет уловить и организационно закрепить их. Все же нужно сказать, что теперешняя оппозиционная линия социал-демократии по отношению к буржуазии является отрицательным моментом для коммунистической партии. Гораздо легче бороться против социал-демократии, когда она сидит в правительстве, когда она открыто выступает против рабочего класса, легче использовать события в Галле, если приказ о расстреле отдает лейтенанту социал-демократический полицей-президент, и когда виновником кровавой бани в Пруссии оказывается социал-демократический министр. Эта новая трудность существует, и мы не должны закрывать на нее глаз. Но эта трудность отнюдь не длительного характера. С ростом политических и экономических затруднений буржуазии социал-демократия будет снова привлечена к кормилу правления и снова покажет всем свое настоящее лицо, лицо третьей буржуазной партии. Она может лишь до тех пор применять фразы старой социал-демократии о класссовой борьбе, которую она, якобы, хочет вести, пока налицо нет крупных конфликтов и движений. С заострением экономического и политического положения буржуазии это станет для нее все в большей и большей степени невозможным.

Для нас в Германии встает очень важный вопрос: какой характер будут носить в ближайшем будущем бои рабочего класса? Этот вопрос играет у нас первостепенную роль, и мы должны понять, что для ближайшей полосы выступлений отправной точкой будут служить непосредственные экономические вопросы на предприятиях и фабриках, вопросы о рабочем времени, которые будут играть весьма значительную роль, и вопросы о повышении ставок, о борьбе против налогового бремени, против политической реакции, за амнистию, против запрещения демонстраций и т. д.

Товарищи, не надо понимать положение в Германии так, что там-де во всех областях наблюдается лишь подъем. Такое понимание неверно. Часть промышленности даже переживает кризис. Но в общем и целом мы должны констатировать, по сра-

87 внению с прошлым, успехи промышленности, усовершенствование технического аппарата, усиление методов эксплоатации, что еще сыграет большую роль в жизни пролетариата.

Мы получили известие о взрыве на гамбургских заводах, в результате которого снова были убиты шесть рабочих. Это — уже шестое несчастье со времени катастроф в Дортмунде и в Средней Германии. Эти катастрофы находятся в тесной связи с усиленной эксплоатацией рабочего класса, новыми приемами потогонной системы, более длинным рабочим временем. Это и есть та почва, на которой начнется борьба, та отправная точка, от которой мы ее поведем.

Наша партия при этом положении имеет перед собой совершенно новые задачи, и мы верим, что большевизация в германской партии в первую голову начинается с того, что партия отдаст себе ясный отчет, в каких условиях ей приходится работать. В течение ряда лет мы надеялись, что завтра или послезавтра будет возможна победа. Это представление господствовало в партии с 1918 года и сильнее всего в октябре 1923 года. После октябрьских событий оно уступило место сильнейшей депрессии в широких слоях партии. Товарищи, отнюдь не худшая часть партии цеплялась за надежду, что в ближайшие месяцы вновь наступит революционная ситуация, при которой можно будет все наверстать, при которой можно будет исправить все ошибки. Лишь очень тяжело и медленно партия восприняла, что октябрь 1923 года не может быть исправлен быстро, что перед ней лежит новая большая работа; партия очень тяжело восприняла, что она должна встать всецело на почву фактов. Насколько это положение вещей затрудняло работу германской партии, — лучше всего видно из дискуссии о профсоюзной работе. Мы провели этот вопрос с большой энергией, так как это был вопрос о будущем германского рабочего движения, о перспективах революционного движения. Мы в этом вопросе решительно выявили реальные перспективы.

Как говорил вчера тов. Зиновьев, понимание империализма играет очень важную роль. Мы, германская партия, считаем одним из существеннейших пунктов большевизации полное внедрение в Интернационал ленинской теории империализма.

Без усвоения ленинской теории империализма, без воспитания коммунистических кадров внутри партии в полном понимании империализма и процесса мировой революции действительная революционная политика в настоящий момент совершенно невозможна.

88 Именно в германской партии мы пострадали из-за неясностей в вопросе об империализме. У нас в рабочем классе наблюдается два типа: 1) примитивные теоретики катастрофы, безмерно раздувшие теорию накопления Розы Люксембург; во всяком снижении заработной платы рабочего они уже видели катастрофу капитализма. Противоположностью им являются примитивные теоретики стабилизации, которые считали демократически-пацифистскую эру вечной, что привело их к оппортунизму. Мы видим, что все оппортунистические уклоны, в особенности в Германии, — и мы подчеркиваем здесь положения, высказанные в докладе тов. Зиновьева, — сводятся к неясному пониманию процесса мировой революции и германской революции. Когда демократически-пацифистская эра была в полном своем расцвете, в нашей партии возникли некоторые шатания, перенесенные с фабрик в ряды партии

Вопрос усвоения ленинской теории империализма находится в тесной связи с вопросом о русской революции. Русская революция должна трактоваться в Интернационале не только в агитационном духе, не только с чувством симпатии и воодушевления по отношению к Советской России, — важно, необходимо, чтобы мы сумели действительно внести в массы теоретическое понимание русской революции, как она началась, как она была подготовлена, и какой характер она имеет в настоящий момент. В качестве иллюстрации к «левым» социал-демократическим представлениям о России, до известной степени характерным для шатаний в наших собственных рядах, я приведу несколько строк из одного предисловия Пауля Леви, который, ведь, все же несколько лет был руководителем германской партии. Леви говорит по вопросу о троцкизме:

«В связи с этой проблемой большевики ссорятся из-за вопросов прошлого и из-за германского вопроса. И при этом они оставляют в стороне свои собственные дела. Нам кажется, что большевистское движение до известной степени снова возвращается к своим истокам. Все мы в прежние годы не очень были близки с русским движением. Оно вылилось в другие формы, чем европейское. Оно развивалось на почве феодального абсолютизма. Формы выявления других европейских рабочих движений, выросших на буржуазно-демократической почве, на почве парламента, профсоюзов, прессы, партии, кооперативов, были ему почти или вполне чужды. Оно жило в подполье и развивалось, главным образом, в литературных формах: вехами его развития, не считая

89 событий 1905 года, были резолюции и расколы на почве резолюций. Ни один европейский рабочий, кроме русского, не поймет раскола из-за революций».

Эти положения Пауля Леви характерны не только для левой социал-демократии. Некоторая неясность имеется и в нашем собственном движении. Ясная постановка вопроса об империализме, которая влечет за собой и правильное освещение русской революции, избавит нас от уклонов, как теоретического, так и практического характера.

Вторая задача, стоящая перед германской партией, заключается в проведении работы в профсоюзах. В этой области в германской партии в течение ряда лет существовала спутанность понятий, исторические причины которой весьма разнообразны. Эти ошибки в вопросах профдвижения подлежат историческому истолкованию. Но заслуга V мирового конгресса заключается в том, что он постановкой вопроса о единстве профсоюзов способствовал полному освещению вопроса о работе в профсоюзах, начало чему было положено на Франкфуртском съезде партии.

Дискуссия по профсоюзному вопросу носила весьма напряженный характер и охватила всю партию, все ячейки, всю организацию. Она привела к исключению многих рабочих, которые не хотели считаться с резолюцией по профсоюзному вопросу. Мы не имеем статистических данных относительно того, сколько рабочих подверглось исключению вследствие несоблюдения резолюции, но по приблизительному подсчету их было несколько сотен. Эти исключения были, безусловно, необходимы, потому что иначе профсоюзная работа не могла бы проводиться. Лишь путем строгой дисциплины в профсоюзной работе мы можем итти вперед, а без этой дисциплины мы и сейчас еще стояли бы на прежнем месте, и одна часть рабочих находилась бы в реформистских профсоюзах, а другая часть — в свободных профсоюзах. Мы надеемся, что эти рабочие, которых мы должны были исключить из нашей среды, между которыми есть пролетарии, в течение 20 лет работавшие в рабочем движении, и о потере которых мы весьма сожалеем, — мы надеемся, что эти рабочие снова вернутся к нам. В первые месяцы этого года некоторые уже вернулись к нам. После гамбургского процесса многие из них снова вошли в партию. Но в настоящее время в профсоюзном вопросе и в профсоюзной работе еще остались некоторые неясности не только у нас, но и в наших братских партиях. Раньше всего необходимо отметить, что мы впервые добились того, чтобы не

90 только каждый партработник, как этого раньше требовали резолюции партийных съездов, но и каждый отдельный рабочий принимал интенсивное участие в профсоюзной работе. Это один из важнейших вопросов большевизации. Тот факт, что в данное время от 80 до 90% рабочих организованы в профсоюзах, служит порукой того, что большевизация у нас идет вперед. Второй задачей является работа в профсоюзах, которая начинает развертываться лишь сейчас. Устав профсоюза, требующий, чтобы ответственную работу вел лишь тот, кто состоит в профсоюзе от 1 до 2 лет, разумеется, является некоторым препятствием, которое сейчас начинает заметно ощущаться. Точно так же необходимо понять новую политику в движении фабзавкомов, т.-е. то, что мы сейчас выставляем единые списки, а также то, что не всегда большинство рабочих на предприятиях настроены оппозиционно и доверенные лица в профсоюзах не всегда коммунисты, отчасти это—социал-демократы. Внешне поэтому результаты выборов в фабзавкомы не всегда сопровождаются благоприятными результатами, но политика наша выгодна в том смысле, что ведет к укреплению нашей работы в профсоюзах.

Мы привели теперь партию к тому, что она принимает действительное участие в профсоюзной работе. В свое время же многие сотни рабочих заявляли, что они возвращаются в профсоюзы, потому что Коминтерн, потому что коммунистическая партия так постановила, что они входят в профсоюзы по долгу дисциплины, чтобы затем ничего не делать и сидеть за печкой. И теперь перед нами стоит вопрос, как действительно привести рабочих к напряженной работе в профсоюзах, чтобы она шла лучше, чем доныне.

Третья задача большевизации для нас заключается в освещении вопроса о частичных требованиях. Частичные требования никогда и никем не отвергались принципиально. Можно статистически доказать, что все товарищи, если даже они принадлежат к ультра-левым, в принципе признают частичные требования. Брандлер повредил партии не только в прямом смысле. Он принес нам вред и в смысле идеологическом, так как его политика внесла большое замешательство в ряды членов партии,— замешательство, которое чрезвычайно затрудняет нам возможность выяснить членам партии, что борьба за частичные требования при условии связывания ее с конечными целями не заключает в себе ничего брандлеровского, и что теория переходных ступеней ликвидирована.

91 Те же затруднения, что по вопросу о частичных требованиях, возникают также и по вопросу о лозунге рабоче-крестьянского правительства. Никогда никто из нас и никто из старой оппозиции,—это мы можем доказать документально,—не боролся против лозунга, выставленного Исполкомом в 1922 и в 1923 году. Наоборот, мы немедленно восприняли этот лозунг и применили его. Но трудность нашего положения заключается в том, что у нас отсутствует крестьянское движение, по крайней мере, в большом масштабе. Наша работа среди крестьян есть только скромное начало, у нас нет такого движения среди крестьян, которое дало бы нам возможность двигаться вперед, наоборот, в нашей работе среди крестьян есть целый ряд трудностей.

Далее, в рабочем классе вопрос о власти не ставится в данный момент конкретно. Но рабочий класс Германии теперь яснее, чем в какой-нибудь другой стране, сознает, что завоевание власти возможно лишь путем борьбы, путем вооруженного восстания против буржуазии. И так как в данный момент у него нет надежд непосредственно поставить перед буржуазией вопрос о власти, то вопрос этот и остается неясным для масс.

Разумеется, резолюции Исполнительного Комитета ясны, и они будут так представлены и использованы нами, что недоверие германских рабочих в этой области будет сведено к минимуму. Но мы открыто говорим, что некоторые трудности неизбежны, вследствие того замешательства, которое возникло в связи с правыми уклонами.

Четвертая задача нашей большевизации заключается в отчетливом разъяснении характера социал-демократии. Этот вопрос разрешен относительно хорошо. Освещение характера социал-демократической партии и характера нашей партии в сущности составляет главную часть той работы, которую мы проделали в течение последних месяцев.

Практически внедрить это понимание на предприятиях и в профсоюзах пока еще также чрезвычайно трудно. В этом вопросе, как и во всех других вопросах, мы колеблемся между типом ограниченного, негибкого товарища, который не понимает, как подойти к рабочему на предприятии, и таким типом, который забегает вперед и с развевающимся знаменем идет к социал-демократической партии. Понадобится очень большая работа, чтобы из мало эластичных элементов сделать настоящих коммунистов, которые так работают, как это действительно полезно для рево-

92 люции, и чтобы искоренить колеблющиеся оппозиционные элементы или в корне перевоспитать их.

Особым пунктом в вопросе о роли нашей партии и о роли социал-демократической партии является теория государства, вопрос отношения к буржуазному государству. Я говорю совершенно открыто, что в нашей германской партии, которая вела большую борьбу и накопила значительный опыт, в этом пункте все еще царит большая путаница. Вопрос об отношении к государству именно при теперешней ситуации имеет большое значение для нашей партии, в особенности, если учесть, что в Германии будет вестись совершенно определенная монархистская пропаганда со стороны буржуазии. Именно теперь, в период между двумя революциями, этот вопрос становится актуальным вопросом большевизации.

Я полагаю, что из этих пяти важнейших задач большевизации наиболее удачно поставлен нами вопрос разъяснения основ профсоюзной работы. Я хотела бы коснуться еще одного вопроса, который был поставлен всей нашей партийной работой и резолюцией V конгресса. Это—работа ячеек. В работе ячеек мы организационно сделали большие успехи. Но мы при этом впали в те же ошибки, что и в других областях. Нам пришлось в известной мере бороться в партии с тем взглядом, который совершенно отвергал ячейки. В настоящее время этот взгляд окончательно изжит. Ныне все члены партии убеждены, что без ячеек на предприятиях ничего сделать нельзя. Вторая ошибка, с которой мы имели дело в прошлом, и которая в настоящий момент тоже совершенно изжита, заключалась в том,—как это и тов. Зиновьев подчеркивал в своем вчерашнем докладе,—что ячейки считались единственным средством большевизации партии. Это мнение вредило нам постольку, поскольку наиболее важная задача для нас сводилась к тому, чтобы действительно активизировать ячейки и наполнить их работу политическим содержанием. Недостаточно иметь ячейки. Мы знаем из практики, что их можно построить, но они очень быстро погибают, если не выполняют политической работы, если они не становятся действительно кадрами нашей партии и не втягиваются постоянно в работу. Лишь в том случае, если они действительно выполняют политическую работу, можно сказать, что ячейки являются основой нашей организации. Несмотря на то, что у нас есть тысячи ячеек и ячейковых газет, я должна открыто признать по вопросу о политической активности ячеек, что мы лишь находимся в самой начальной стадии

93 этой работы, что нам предстоит сделать еще очень много. У нас, в Германии, наблюдается нечто, что мы называем «незаметный коммунист». «Незаметный коммунист» — это тот рабочий, который не в состоянии решиться выступить на предприятии в качестве коммуниста и боится, что предприниматель его выбросит. Наша величайшая борьба за ячейки заключается в том, чтобы активизировать товарищей, вывести их из пассивного состояния и добиться осуществления ими определенных конкретных задач на предприятии.

Чем более мы углубляем работу, тем более мы видим, что величайшим врагом подлинно-революционной политики является фраза: Совершенно недостаточно сказать, что вы должны вести кампанию против правительства Лютера; совершенно недостаточно сказать, что нужно вести кампанию за амнистию,— необходимо конкретизировать работу по подготовке этих кампаний на предприятиях. Не конкретизируя работу для отдельных ячеек, нельзя ничего достигнуть на пути большевизации.

Главная наша работа в настоящее время состоит в планомерном продвижении наших партийных лозунгов так, чтобы они внедрялись в организацию, начиная с ее верхушки и кончая партийными низами. Товарищи, если добросовестно присмотреться к нашей работе, необходимо сказать, что самый большой недочет заключается в недостаточном проникновении лозунгов. Превосходные лозунги, исходящие от Интернационала, превосходные резолюции партии не доходят до каждого без исключения члена партии. Разве в таких условиях эти лозунги могут проникнуть в массы, если даже не все члены партии в них разбираются?

У нас немало опыта в этом отношении. Я хотела бы привести несколько примеров. Несколько дней назад в Берлине состоялась большая демонстрация. По самой трезвой оценке число участников составляет 120.000. Мы мыслили эту демонстрацию не только как демонстрацию протеста против кровавой бани в Галле, не только как демонстрацию в пользу амнистии или в память Парижской Коммуны, или в память павших в марте, но мы решили, что это будет также демонстрация против правительства Лютера и за 8-часовой рабочий день. Мы послали товарища из информотдела к 10 партработникам различной степени ответственности с вопросом, в пользу чего демонстрировали рабочие 18 марта. Оказалось, что 9 из этих 10 не знали, что демонстрация должна была также выражать протест против правительства Лютера, и что одним из требований, ею выставляемых, был 8-часовой рабочий день.

94 Этот маленький пример показывает, что вопрос о проникновении лозунгов является одним из основных вопросов теперешней работы.

Теперь к вопросу о работе среди крестьян. Здесь мы находимся лишь в самом начале пути.

1) У нас происходили конференции, часть которых посещалась очень хорошо. Но я хотела бы рассеять возможные в этом случае иллюзии. На этих конференциях обсуждались лишь простейшие крестьянские вопросы, вопрос об ипотеках и налогах о предложениях, которые следует внести в рейхстаг, и т. д.

2) Были широко организованы экскурсии рабочих в деревню на автомобилях с женами и детьми и всевозможным агитационным материалом.

3) У нас в настоящее время в парламентской фракции имеется крестьянин, который еще и сейчас вполне связан с крестьянским хозяйством и имеет значительное влияние на крестьян. Теперь крестьяне часто являются в парламент слушать речи, так что и это тоже одно из средств связаться с крестьянством.

В общем и целом можно было бы еще в целом ряде сторон партработы показать, как велики еще существующие недочеты.

Вопрос национальной пропаганды имеет историческое и актуальное значение. Благодаря так-называемой шлагетеровской кампании, в эту область внесена большая путаница. Я, однако, ограничиваюсь лишь некоторыми основными вопросами.

Я хотела бы перейти к вопросу о том, как наша партия работала после V конгресса, какой облик она имеет теперь, и какой она имела прежде. Я полагаю, что необходимо снова и снова подчеркнуть, что германская партия перед Франкфуртским съездом собственно распалась на две части. Как глубоко прошла внутренняя трещина,— об этом товарищи в наших братских партиях не имеют правильного представления. Борьба иногда носила такой ожесточенный характер, что она приводила не только к идеологическим, но и к организационному расколу. Когда во Франкфурте партии был дан новый Центральный Комитет, раскол еще никоим образом не был ликвидирован. Товарищи, положение было даже таково, что часть делегатов демонстративно покинула съезд, и мы должны были их вернуть. Если бы мы после партийного съезда допустили отход соответствующих организаций, у нас было бы положение, совершенно обратное тому, которое сложилось перед партийным съездом, но оно было бы в такой же степени опасным.

Здесь я хотела бы сказать несколько слов о характере руко-

95 водства нашей партией, так как мне кажется, что этот вопрос имеет актуальное значение для нашей чешской братской партии. В германской партии перед Франкфуртским съездом были использованы столкновения между различными районами. Центральный Комитет видел свою задачу не в том, чтобы связать и согласовать работу округов. Центральный Комитет держался на разногласиях между Средней Германией, Гамбургом и Берлином. Товарищи, нет ничего преступнее, чем такая политика. (Возгласы: «Правильно!»).

Такая политика должна разрушать партию. У нас сложилось впечатление, что в настоящий момент в Чехо-Словакии национальные противоречия играют ту же роль, которую играли у нас противоречия между Берлином и Средней Германией. Мы можем лишь предостеречь товарищей от такой постановки вопроса. Это было в Германии традицией, и она была так хороша, что и в районах правая поддерживала противоречия между подрайонами и предместьями. Да, мы сознаемся, у нас еще и сейчас остались пережитки этих болезней, и нужна еще многолетняя борьба, чтобы ликвидировать войну подрайонов,— войну, начало которой восходит еще к временам социал-демократии. Правда, все это — простые вопросы, но от решения этих простых вопросов, на наш взгляд, в большой степени зависит успех большевизации отдельных партий. Объединение германской партии состоялось на Франкфуртском съезде и на V всемирном конгрессе. V всемирный конгресс много сделал для восстановления полного идеологического единства партии. Идеологическое воспитание членов партии в настоящий момент является для Германии одним из главных вопросов, одной из основных задач. Здесь мы наталкиваемся на следующий момент: еще никогда в германской партии прошлое не подвергалось критическому анализу. Безусловно,— мы подчеркиваем это дважды и трижды,— было бы неправильно, было бы катастрофически неправильно, если бы мы хотели вычеркнуть из памяти наших членов прошлое партии, хорошие традиции социал-демократии. Само собой разумеется, что хорошие традиции социал-демократии мы должны присвоить, как наши традиции, и трижды больше присвоить революционные традиции спартаковского союза, единственной группы, боровшейся против империализма и социал-демократии. В этом нет никакого сомнения. Но это не должно нам помешать разрушить некоторые священные легенды и отказаться от некоторых слащавых фраз о прошлом. Наша партия не выздоровеет, если мы не станем, сохраняя самое внимательное отношение к тому, что было ценным в нашем про-

96 плом, подвергать прошлое критической проверке. Теперь о характере внутренней партийной работы, как она шла до и после V всемирного конгресса, до и после Франкфуртского партсъезда. В германской партии вообще не было партийной жизни. Ни один теоретический, ни один практический вопрос не дискутировался среди членов партии. Есть некоторые исторические оправдания этому, так как работа захватывала до такой степени, что не было времени для дискуссии. Некоторые из членов партии пережили это время, не ориентируясь отчетливо в том, что происходило в партии.

Я приведу лишь один пример..

Дискуссия по такому важному вопросу, как саксонское правительство, в июне 1923 года была запрещена в одной только организации. Следовательно, это не было всеобщее прекращение дискуссии, не завершение прений после достаточной проработки вопроса. Дело обстояло не так, что дискуссии был положен конец, чтобы затем перейти к действиям. Нет, без всяких прений дискуссия в одной из организаций была запрещена.. Мы провели это, мы должны были это провести, но это показывает, какие тяжелые вопросы в партии замазывались.

Товарищи, в связи с задачей идеологического воспитания нашей партии мы предприняли целый ряд шагов. Я не буду приводить статистических данных о том, сколько кружков было организовано во всей стране, сколько мы устроили информационных вечеров и т. д. После выборов в рейхстаг мы наметили 25 информационных вечеров, посвященных вопросу о значении и последствиях выборов, и все их провели. Я не буду говорить о частых партийных конференциях, усиливших связь между товарищами в областном и общеимперском масштабе.

На Франкфуртском съезде был поставлен вопрос об идеологическом воспитании членов партии, как один из важнейших вопросов большевизации. И если в тезисы о большевизации включается пункт о воспитании членов партии и проработке партийных вопросов, то я полагаю, что партия вполне с этим согласится. Уже в тезисах от 11 января, формулируя задачи ГКП, мы следующим образом в пункте 5 высказались о единстве и дисциплине партии:

«б) Чтобы воспрепятствовать появлению группировок с одной стороны, упрощению и вульгаризации вопросов — с другой, внутрипартийная жизнь именно в такие периоды должна быть поднята на более высокий уровень; углубление знаний парт-

97 работников, учеба для каждого члена, безусловное участие всякой, даже самой маленькой, ячейки во всех политических вопросах партии — вот единственные средства оберечь партию от этих опасностей».

Итак, я полагаю, что этот вопрос идеологического воспитания членов партии и внутрипартийных дискуссий нами в полном объеме признается и прорабатывается. Что работа еще далеко не закончена, понятно само собой. При этом у нас имеются большие трудности в постановке вопросов о прошлом нашей партии, идеологической борьбе против правой группы, против Брандлера, против пережитков радековских теорий, безусловно необходимой и ведущей к оздоровлению нашей партии. Нам приходится также бороться с ошибками, которые имелись налицо в германской партии еще во времена Брандлера,— ошибками люксембургианства. Поэтому мы приветствуем пункт о люксембургианстве в тезисах о большевизации, как особенно значительный для нашей партии. Ошибки люксембургианства, сказавшиеся, между прочим, в теории спонтанности и т. п., до сих пор еще оказывают влияние на германское движение. В той же связи имеется у нас некоторый опыт и в вопросах троцкизма. Разумеется, нельзя всякий уклон называть троцкизмом, но я утверждаю, что если бы книгу Троцкого «1917 год» распространили в Германии без предисловия ИККИ или партии, то эта брошюра выражала бы то, что думали сотни и тысячи наших членов, которые представляли себе причину октябрьского поражения как вину вождей в том, что была упущена ситуация. Все эти моменты мы учли и констатировали в процессе проведения большевизации. Они имеют историческое значение. Они в известной мере являются законным детищем люксембургианства. И мы должны констатировать эти ошибки, не впадая при этом в другую крайность, не оставляя в тени великие революционные заслуги нашего передового застрельщика, союза Спартака.

У нас в германской партии нет группировок и фракций. У нас есть определенные правые уклоны в практике, коммунальной политике, профсоюзном вопросе. У нас есть маленькие правые группы, объединившиеся фракционно; и они пытаются оказывать на партию идеологическое влияние, что им, однако, не удается. Теперь они заняты попыткой применения тактики единого фронта в отношении ГКП и Коминтерна. Они заявляют, что полностью со всем согласны. Они с радостью приветствовали тезисы нашего последнего пленума ЦК, и я убеждена, что они с такой

98 же радостью встретят тезисы расширенного пленума о большевизации.

Это новый способ снова развернуть борьбу в партии,— способ, при помощи которого пытаются внести замешательство и разложение в ряды рабочих. Я не буду подробно останавливаться на этих приемах правой фракции. Приемы эти носили легальный и нелегальный характер. Теперь они применяют новую тактику. Они образуют единый фронт с ГКП, единый фронт с Коминтерном и поставят лишь вопрос о руководящих кадрах. И поэтому, я полагаю, необходимо кое-что по этому поводу с точки зрения германской партии сказать уже теперь.

Верно, что партия не может строиться только на тех членах, которые пришли в нее в 1918 и 1919 гг. У нас нет статистики, как у Шмераля, который заявляет, что у них 73% рабочих принадлежали раньше к социал-демократии. У нас лучшая и большая часть наших партработников вышла из довоенного социал-демократического движения. Другая часть пришла в партию во время войны. Наши профработники уже большей частью целые десятилетия работают в профдвижении, и было бы катастрофической ошибкой, если бы мы не сумели связать эти слои старых партработников и членов партии с новыми слоями, пришедшими в партию позднее. В профсоюзной работе это различие сказалось отчетливо и ясно, и можно даже сказать, что процесс спайки обоих слоев — спартаковцев и независимых — не кончился еще и сейчас, и что во всех группах можно и сейчас отметить определенные оттенки.

Но, товарищи, этот вопрос спайки старых и новых кадров, спайки всех элементов, которые хотят работать в партии, мы выдвигали на всех партийных совещаниях, и если Исполком сейчас снова ставит этот вопрос, мы можем это только приветствовать. Но несомненно и то, что тезис этот правыми группами будет использован в подкрепление претензии на наследственное руководство. Есть определенные элементы, полагающие, что они по самой природе своей призваны к роли руководителей, даже если партия не хочет их признать, если партия не хочет им поручить ни маленькой, ни большой работы. С этим моментом нам придется считаться.

Далее, вопрос о внутрипартийной демократии, тоже поставленный тезисами. Без сомнения, в настоящее время в Германии нам нужна напряженная внутрипартийная жизнь.

99 Но необходимо отметить, что и в вопросе о внутрипартийной демократии у нас в германской партии могут возникнуть осложнения. Мы, например, могли добиться и добились определенных результатов в профсоюзном вопросе, лишь настояв на механическом выполнении решения. Иначе дело не пошло бы. Нашей партии нехватает не демократии, а дисциплины. В чем большой недочет нашей практики? В том, что коммунисты говорят на различных языках, что каждый партработник говорит другое, и что необходимо добиваться координирования этой разноголосицы. Это — одна из наших основных задач. Если это не особенно крупная задача, то, во всяком случае, это — основная задача. Если партия выступает перед рабочим классом с пятью, шестью и семью оттенками в освещении данного вопроса, она никогда не добьется положительных результатов. В нашем движении еще остались некоторые социал-демократические пережитки, против которых мы должны бороться. Вопрос о всеобщем голосовании, о праве переброски работников задал нам немало трудностей. Но в настоящий момент мы уже перевалили через это.

Мне кажется, что в вопросе об идеологическом воспитании партии и критическом освещении нашего прошлого мы находимся на самой первой ступени того, что мы называем большевизацией.

Я подчеркиваю, что мы совершенно отчетливо сознаем многое-множество недочетов, которые нам предстоит еще устранить, и я убеждена, что нам удастся преодолеть их на практической работе и с помощью Коминтерна.

Мы прекрасно сознаем и то, что последний год является большим шагом вперед, и что германская партия продвинется и дальше вперед на пути большевизации. (Аплодисменты).

Председатель. Для внеочередного заявления слово предоставляется т. Семару.

Семар (Франция). Товарищи, т. Ланцуцкий, депутат польского сейма, оправдан судом в Пржемышле. Эта победа одержана в результате агитационной кампании, развернутой Коммунистическим Интернационалом, партией и польским пролетариатом. Но нам сообщают, что т. Ланцуцкого попрежнему держат в тюрьме, предъявляя ему другие обвинения и требуя лишения парламентского иммунитета. Этот новый фарс разыгрывается, несомненно, с целью замаскирования того краха, которое потерпело первое обвинение; он свидетельствует о том, что польский фашизм

100 не складывает оружия, а следовательно, коммунистические партии всех стран должны попрежнему поддерживать коммунистическую партию Польши в ее борьбе против белого террора.

Расширенный пленум Исполкома шлет свой братский привет тов. Ланцуцкому и мужественной польской коммунистической партии, энергично протестует против нового заключения в тюрьму т. Ланцуцкого и пред лицом всемирного пролетариата клеймит позором белое террористическое правительство Грабского. (Бурное одобрение).

Председатель. Слово имеет следующий содокладчик, т. Трэн.

Трэн (Франция). Товарищи, раньше чем говорить об усилиях, приложенных к большевизации французской партии, необходимо дать краткий анализ политического и экономического положения Франции, так как большевизация наша не происходит абстрактно, мы не витаем в облаках, но находимся во вполне определенном положении.

Вот уже около года, как у власти блок левых, в составе буржуазных радикалов и социалистов. Как и предвидели партия и Интернационал, переход власти к блоку левых, к правительству Эррио, не улучшил положения. Больше того: трудности и противоречия, порождаемые во Франции капиталистическим строем продолжают развиваться сильнее прежнего, и в настоящее время мы во Франции стоим вплотную перед угрозой весьма серьезного экономического кризиса.

Где корни этого кризиса? Их надо искать в ряду факторов, тесно связанных с международным положением: германская промышленность, пришедшая в состояние застоя в результате рурской оккупации, в значительной степени из этого состояния уже вышла; германская промышленность начинает работать все более и более полным ходом; американская промышленность, работавшая лишь наполовину своей производительности, теперь уже достигает 80% ее; таким образом, во Франции все сильнее и сильнее чувствуется конкуренция крупных промышленных стран.

Пред лицом создавшегося положения французская буржуазия и французская промышленность переживают большие затруднения.

В течение прошлого года, когда франк неуклонно падал, французский промышленный экспорт возрастал, текстильные изделия Франции конкурировали успешно с английскими текстильными

101 изделиями, даже и на британском рынке. Мнимая стабилизация французской валюты, в соединении с возобновлением конкуренции со стороны крупных промышленных стран, ставит нашу буржуазию вплотную перед лицом экономического кризиса, при чем тут играет роль не только фактор внутреннего характера, но и фактор колониальный. Капитализму все труднее и труднее эксплоатировать колонии. Это только усугубляет для Франции угрозу кризиса, при чем предсказывают его не только коммунисты, но сами буржуазные экономисты. Не кто иной, как редактор буржуазной экономической газеты Ромье, еще несколько месяцев назад предвещал французскому капитализму экономический кризис на весну 1925 года. Пред лицом этого кризиса буржуазии приходится выбирать между двумя крайними решениями: одно из них — инфляция — благоприятствовало бы экспорту, но, несомненно, повлекло бы за собой обнищание пролетариата и подлинную экспроприацию промежуточных слоев, как это мы видели в Германии в эпоху головокружительного падения марки.

Этот способ борьбы с кризисом заранее отвергается французской буржуазией, что весьма понятно. Политика, аналогичная политике германских капиталистов, представляет гораздо большую опасность для господства буржуазии во Франции, чем это было в Германии. Не надо забывать, что во Франции промежуточные классы, которым в этом случае грозило бы обнищание, гораздо более многочисленны, чем в Германии, и что в них еще живы революционные традиции, которых нет у германской мелкой буржуазии. Опасность эта прекрасно учтена вышеназванным буржуазным экономистом. Вот что говорит Люсьен Ромье в недавно выпущенной им книге под заголовком «Истолкование нашей эпохи»:

«Во Франции революция может произойти лишь в результате объединения народного движения с недовольством мелкой буржуазии».

Если отвлечься от терминологии — весьма неточной, то, несомненно, сущность идеи отвечает ленинизму, и, разумеется, буржуазия извлекает из этого анализа урок и ищет способов отвратить мелкую буржуазию от пролетариата, подобно тому, как мы изучаем способы привлечения мелкой буржуазии на сторону пролетарского движения.

Итак, французская буржуазия отвергает указанный способ и прибегает к другому. Она не проповедует уже абсолютной стабилизации, а пробует нечто среднее: легкую инфляцию, за кото-

102 рой бы последовал период стабилизации. Это значит, что мы во Франции вплотную стоим перед перспективой борьбы пролетариата в довольно широком масштабе. Это положение, эта угроза кризисом уже порождает довольно сильное разочарование в некоторой части трудовой и рабочей массы, вотировавшей доверие блоку левых год назад. Это не значит, что в трудовой или хотя бы пролетарской массе изжиты все иллюзии, но разочарование в этих слоях уже начинается, и в результате этого неизбежно усиливается борьба между нарождающимся и организующимся фашизмом и продолжающим свое дело коммунизмом. Партия наша еще год назад это предвидела и предсказывала. Самым большим событием в промежуток после V конгресса является, несомненно, возникновение и рост во Франции фашизма, носящего, правда, форму, несколько отличную от фашизма итальянского и германского. У фашизма французского есть свои специфические черты.

Во Франции фашизм не есть стихийная организация мелкой буржуазии, прибранная затем к рукам крупным капитализмом. Во Франции фашизм носит характер организации мелкой буржуазии, мелкобуржуазной массы, создаваемой под непосредственным влиянием, под руководством крупной буржуазии.

Во Франции на 11 миллионов рабочих приходится 3 миллиона рабочих-иностранцев, в том числе около 1 миллиона итальянцев, около полумиллиона поляков, десятки тысяч испанцев, чехов и множество колониальных рабочих. Крупная буржуазия, французские предприниматели пытаются использовать конкуренцию среди них и натравить друг на друга рабочих французских, с одной стороны, и иностранных — с другой; отравляя националистическим ядом французский рабочий класс, фашизм пытается создать умонастроение, благоприятное для его собственного развития.

Новы также и те сложные формы борьбы, к которым прибегает теперь во Франции буржуазия. Было бы крупной ошибкой со стороны нашей партии, да и всех партий Интернационала, замыкаться исключительно в борьбе против фашизма. Фашизм есть лишь один из способов борьбы буржуазии, а буржуазия пользуется сложными способами борьбы, действуя по плану, зачастую весьма искусному и тонкому.

По мере роста классовой борьбы и постепенного превращения социал-демократии в подлинную фашистскую организацию, развертывается сложный процесс комбинирования борьбы против

103 пролетариата с общественной демагогией. Это наблюдается даже в рабочих районах, где классовая борьба носит очень напряженный характер.

Процесс фашизации социал-демократии зашел местами уже очень далеко. Он развивается в различных районах Франции, и буржуазия прибегает к методам очень сложным, комбинируя фашизм и социал-демократию. Использует она и анархистское движение: в Гавре и Лиможе в истекшие месяцы мы видели, как небольшие, спаянные военной дисциплиной анархистские меньшинства играли роль настоящей белой гвардии, обслуживающей блок левых. В этой сложной игре участвует и аппарат буржуазного государства. Изучая тактику буржуазии во Франции, мы видим, что она стремится к сложной комбинации различного рода сил, используя их для борьбы против рабочего класса. Способ комбинирования этих сил весьма сложен и разнообразен. Тут и фашизм, и буржуазная демократия, и социал-демократия, и аппарат буржуазного государства,— все это пускается в ход с целью сбить с толку рабочий класс и застичь его врасплох для нанесения ему решительного удара.

После данного мною краткого анализа положения я остановлюсь на большевизации, как понимает ее наша партия. Если некоторые партии и товарищи подходят к лозунгу большевизации исключительно с точки зрения реорганизации партии на основе фабрично-заводских ячеек, то этого отнюдь нельзя сказать о партии французской. Лозунг большевизации коммунистической партии родился во Франции в процессе борьбы против правого крыла, против оппортунистической опасности новой формации, сказавшейся в конце декабря 1923 года и начале 1924 г.; в этой обстановке к лозунгу большевизации мы подходили под углом зрения не только внутренней реорганизации партии, но и в первую голову правильной политической линии и борьбы против уклонов оппортунистического характера.

Еще с апреля 1924 года, когда наша партия после некоторого периода растерянности твердо проявила большевистскую линию, линию ленинистскую, тезисы нашей партии уже наметили основные задачи большевизации. Мы считаем, что большевизировать партию — значит дать ее борцам правильную теорию, теорию ленинистскую, наметить правильную политику, соответствующим образом воспитать всех ее членов, не ограничиваясь только теоретической выучкой, но и втягивая их в борьбу против буржуазии и в реальную внутрипартийную борьбу против оппортунистических.

104 тенденций. Одной правильной теории недостаточно. Недостаточно и правильной политической линии и воспитания членов партии: чтобы партия подлинно большевизировалась, необходимо связать ее на деле с массою в процессе борьбы против буржуазии, во всех ее многообразных политических формах: тут и предъявление пролетариатом частичных требований, и борьба его с целью их отстаивания с одновременным выковыванием в процессе этой борьбы революционной организации и неуклонным напоминанием борющимся рабочим, что окончательного разрешения задач можно достигнуть лишь путем установления рабоче-крестьянского правительства, понимаемого в духе V конгресса, т.-е. как орудие диктатуры пролетариата, орудие пролетарской коммунистической революции. Связаться с массой — значит связаться организационно с пролетариатом; здесь мы уже подходим вплотную к реорганизации партии. Связаться с массой — это также связаться со всеми трудовыми слоями, которые могут быть союзниками пролетариата,— с крестьянством, с угнетенными колониальными народами. Мы считаем, что большевизировать партию — значит привить ей сознание необходимости борьбы, выковать в ней железную дисциплину, не убивающую, однако, инициативы.

Теперь я хочу указать, что сделано нашей партией в этой области. И до, и после V конгресса мы боролись против уклонов как в Интернационале, так и в нашей партии; в частности, мы вели серьезную идейную борьбу против уклонов троцкизма, и факт искоренения во французской партии в целом троцкистских уклонов весьма знаменателен не только для Франции, но и для Интернационала в целом.

Тов. Троцкий пользовался во Франции очень большим престижем. В годы войны он боролся бок-о-бок с нашими тогдашними борцами-революционерами и имел глубокое влияние на наше французское коммунистическое движение еще у его колыбели. С той поры и на всем протяжении развития нашей партии с момента вступления ее в Коммунистический Интернационал — с Турского съезда — тов. Троцкий от имени Интернационала всегда активно помогал нам справляться с возникающими трудностями. Этим объяснялся его крупный авторитет в нашем движении. Естественно, что в нашей среде были колебания, вызванные симпатиями к Троцкому, но стоило только нашей партии оторваться от почвы эмоциональной и стать на почву идейного рассмотрения доктрины, как она чрезвычайно легко уяснила себе и изжила все ошибки троцкизма. Тот факт, что в стране, эмоцио-

105 нально более близкой к Троцкому, троцкизм был легко искоренен, может служить для Интернационала доказательством того, что у троцкизма нет будущего в коммунистическом и пролетарском движении.

Нам приходилось вести борьбу и против нашего правого крыла, которое, стремясь использовать и троцкизм, само страдало уклонами еще более сильными и грубыми.

По мере развития нашего правого крыла, представляющего собою блок, не связанный общей идеологией, где на-ряду с пережитками анархо-синдикализма имеются пережитки и старого оппортунизма, по мере развития нашего правого крыла, оно, в силу логики своего развития, все больше и больше увлекалось на путь явно контр-революционный; мы видим, как, например, исключенный V конгресом Суварин становится сам и силится увлечь тайно организуемую им внутри партии группу на путь явно контр-революционный. На последнем съезде нашей партии мы огласили письмо Суварина к Росмеру. В письме этом замечательны два места. В момент, когда партия перестраивалась на основе фабрично-заводских ячеек, Суварин писал: «Спасение партии — в создании очагов интеллигенции, которая действительно разбиралась бы в положении и могла бы спасти французскую партию» (которой,— к слову сказать,— ничто не угрожает, и которая, наоборот, развивается в весьма благоприятных условиях). Второе место, которое я собираюсь процитировать, тоже весьма характерно. Суварин, говоря о положении в СССР, пишет: «Спасением был бы кризис, ставящий под угрозу русскую революцию». Таким образом, мы видим, что наше правое крыло все более и более явно начинает занимать контр-революционную позицию; надо сказать, что, не пользуясь влиянием ни в партии, ни в рабочем движении вообще, не имея за собой ни одной партийной организации, правое крыло, тем не менее, имеет свою небольшую сеть, численностью в несколько десятков человек, решивших всеми способами добиваться подрыва ленинистской линии партии. В эту фракцию входят не только члены Коммунистического Интернационала, но и участники рабочего движения — противники коммунистической партии. Эта фракция ведет работу не только открыто, но пытается действовать и подпольным путем внутри Коммунистического Интернационала, при чем — у нас имеются тому доказательства — орудует не только во Франции, но имеет и международные разветвления. Не преувеличивая грозящей нам опасности и отнюдь не считая ее гибельной, мы должны, одна-

106 ко, смотреть в оба за тем, что делается. Мы должны прямо сказать, что каждый партийный рабочий может свободно высказываться на основе главных принципов коммунизма, пусть каждый высказывает свои колебания, свои сомнения; мы уверены, что, имея перед собой рабочих, мы всегда сумеем увлечь их на путь большевизма; имея же перед собой неисправимых врагов партии и Интернационала, мы должны вырвать у них почву из-под ног и безжалостно изгонять из своей среды, как врагов пролетариата, как врагов революции.

Товарищи, чтобы соблюсти правильную линию нашей партии, нам приходилось бороться и против некоторых левых тенденций, не получивших, впрочем, широкого развития в нашей партии. В период выборов в Англии кое-кто из товарищей отстаивал идею бойкота выборов английскими коммунистами. Мы вынуждены были в редакции «Юманите» отмежеваться от этих товарищей. Можно смело сказать, что во Франции не существует сильных левых тенденций, что сильнее опасность, хотя и очень слабая, со стороны маленькой правой фракции, ищущей увязки с общим положением.

Мы работали также над подготовкой наших кадров и старались повысить уровень членов партии, сообщить им достаточные знания в области политической теории. За время после V конгресса прочитано множество лекций, основаны партийные школы районные, окружные. Мы приложили много усилий, дабы организовать в парижском районе ленинистскую школу, где в течение двух месяцев курс слушали 60 товарищей; сейчас они считаются одними из лучших работников партии и помогают нам преодолеть кризис, созданный отсутствием необходимых кадров, что тормозило, разумеется, до некоторой степени развитие французской партии. Отметим, что в этой воспитательной работе мы неуклонно стремились связать теоретическую подготовку с практикой. Слушатели нашей ленинистской школы одновременно работали в фабрично-заводских ячейках Парижского округа. В то же время, каждый раз, как в партии возникали затруднения и приходилось бороться против того или иного уклона в той или иной партийной плоскости, слушатели ленинистской школы приходили на помощь центру партии в этой политической работе.

Что касается связи с пролетариатом, то связь эту мы осуществляли одновременно как политическим, так и организационным путем. Политически это делалось в процессе кампаний, развертываемых нами против плана Дауэса: мы стремились связать

107 каждую такую кампанию с текущими жизненными запросами, с борьбой за заработную плату, за 8-часовой рабочий день, против безработицы и угрозы безработицы. Мы разоблачали предательство социалистов, неуклонно голосовавших за тайные ассигновки, за военные суды, против обратного приема уволенных за стачку, против прибавки жалованья чиновникам, что неизбежно связано было бы с увеличением заработной платы рабочим. Мы разоблачали классовый характер бюджета буржуазного государства в неоднократных выступлениях в парламенте и вне парламента — в стране. Мы ребром поставили вопрос о Грузии, имеющий значение не только для СССР, но и международное; вопрос этот сильно интересует весь французский пролетариат, мы его вынесли на парламентскую трибуну и в массы, и можем смело сказать, что все это умножило количество сочувствующих партии, все решительнее и решительнее восстающих против предательства реформистов и становящихся на сторону коммунистов. Активно вмешивались мы также в ряд стачек,— стачку руанскую, стачку докеров, стачку в Боринаже (где оказали поддержку нашим бельгийским товарищам), стачку в Дуарнезе, где партия рука-об-руку с Унитарной Всеобщей Конфедерацией Труда стимулировала движение. Это явление совершенно нового порядка, особенно если вспомнить, что не дальше, как два года тому назад, еще оспаривалось право партии вмешиваться в стачечное движение пролетариата. Мы развернули также широкую кампанию в пользу профсоюзного единства; может-быть, кампания эта была развернута недостаточно широко, но все же она дала хорошие результаты; в процессе этой кампании мы указывали на две возможные опасности: 1) со стороны крайней нетерпимости, мешающей осуществлению профсоюзного единства, и 2) противоположной тенденции — к достижению профсоюзного единства во что бы то ни стало, хотя бы ценой отказа от коммунистической идеологии, что привело бы к самоликвидации, для коммунистов абсолютно неприемлемой.

Мы осуществили нашу связь с пролетариатом и организационным путем. Почти вся наша партия уже перестроилась на основе фабрично-заводских ячеек. В настоящее время в нашем Парижском округе организации старого типа на местах совершенно исчезли, и всюду имеются фабрично-заводские ячейки. Так обстоит дело и в других промышленных районах: Северном, Лионском. Можно смело сказать, что -перестройка в партии уже произошла, и что там, где она еще не завершилась, дело на правильном пути.

108 Мы усилили нашу связь с пролетариатом, благодаря работе ячеек на предприятиях. Во многих местах нам уже удалось образовать комитеты пролетарского единства, приступающие к осуществлению первоочередных и неотложных задач, стоящих перед фабзавкомами. Работали мы равным образом и в реформистских профсоюзных организациях, усиливая там унитарное левое крыло, и добились путем своей работы присоединения некоторых департаментских объединений, напр., департамента Мерты-и-Мозеля к англо-русскому комитету. Мы образовали множество профсоюзных фракций, а во многих местах, можно смело сказать, коммунисты вместе с Унитарной Всеобщей Конференцией Труда создали ряд новых профсоюзов. Мы установили также более тесную связь с имеющимся во Франции иностранным пролетариатом; мы усилили нашу работу среди рабочих польских, итальянских, испанских. Пожалуй, работа в этой области не была достаточно энергичной, но она уже началась и развивается параллельно с реорганизацией партии. Энергично продолжали мы и работу по вербовке членов. Численный состав наш, едва достигавший к концу прошлого года 50.000 членов, уже перевалил за 75.000, т.-е. увеличился больше, чем на 30%. Разумеется, работа по вербовке членов должна сопровождаться усиленной работой по воспитанию вновь вступивших.

Чтобы партия могла справиться со всеми стоящими перед ней задачами, надо усилить партийный аппарат как в центре, так и в наиболее важных промышленных районах. И вообще по мере возможности мы изо всех сил будем развертывать во всех районах наш партийный аппарат.

Старались мы также установить связь с резервами пролетариата и в первую голову с крестьянством, развертывая работу наших сельских ячеек.

Что касается работы в колониях, то мы перестроили наш колониальный аппарат. Мы созвали в Париже съезд колониальных рабочих, вызвавший большой отклик в колониях.

Мы развернули ряд энергичных кампаний в пользу независимости угнетенных народов Марокко, Китая, Египта. Наша партия устроила целый ряд политических манифестаций, сблизивших иностранных рабочих во Франции с нашей партией и встретивших также горячий отклик,— вплоть до колоний.

Прогрессирует и наша работа среди женщин. Мы реорганизовали центральный аппарат по работе среди женщин. Не отказываясь от агитации среди домашних хозяек, мы обратили сугу-

109 бое внимание и усилия в сторону агитации среди фабрично-заводской женской массы. Тираж нашей газеты «Л'Увриер» возрос с 3.200 экз. до 7.500. Нами был устроен ряд митингов, напр., парижский митинг в гимназии Жапи в пользу предоставления женщинам избирательных прав; из 6.000 присутствовавших на нем 2.000 были женщины. Мы решили использовать предстоящие выборы в муниципалитеты, чтобы выдвинуть вопрос об уравнении женщин в правах в этой области и во всех других, при чем в тех избирательных районах, где партия может с уверенностью рассчитывать на большинство, мы выдвинем женщин, способных развернуть усиленную агитацию в процессе избирательной кампании.

И, наконец, мы добились того, что наша парламентская фракция и фракция муниципальная составляют часть аппарата партии и действительно подчинились руководству Центрального Комитета. До сих пор большим злом во французской партии было также то, что наша центральная пресса, и в частности «Юманите», была своего рода партией в партии и имела тенденцию проводить свою собственную политику. В период после V конгресса, после небольшого кризиса, мы добились того, что центральная пресса действительно подчинилась ЦК партии. Разумеется, и сейчас тут не обходится без слабых сторон, и редакция зачастую оказывается не на высоте стоящих перед нею задач, ей еще нужно пройти школу, но если раньше политическая линия партии зачастую затушевывалась, а порою и намеренно саботировалась одной частью редакции, то ныне каждый из сотрудников «Юманите» искренно стремится проводить политическую линию партии. С другой стороны, мы уже начали развертывать нашу сеть рабкоров «Юманите». Первые шаги в этом направлении были предприняты в Парижском округе. Мы развернем эту сеть рабкоров по всей Франции, что поможет установлению крепкой связи между центральным аппаратом печати и фабрично-заводским пролетариатом, при чем ток будет итти не только с фабрик и заводов к органам печати, но и от последних на фабрики и заводы. Это даст нам возможность заручиться хорошими рабочими журналистами из числа наших рабкоров и упорядочить таким путем редакции наших газет.

В настоящее время у нас имеется 5 ежедневных газет с тиражом в 250.000 экземпляров и, сверх того, 23 еженедельных с тиражом в 120.000 экз.

Теперь я вкратце остановлюсь на том, что остается нам сделать, и подчеркну те трудности, на которые мы наталкиваемся,

110 отнюдь не для того, чтобы ими запугать, а, наоборот, чтобы добиться сосредоточения на них наших усилий с целью их преодоления.

За каких-нибудь несколько месяцев мы быстрым темпом перестроили всю нашу партию в целом; разумеется, ячейки, аппарат и различные органы партии не вполне увязаны друг с другом; имеется некоторая расхлябанность, которую надо изжить, чтобы механизм нашей партии приобрел способность работать быстрым темпом и был единым снизу доверху и гибким.

Что касается фабрично-заводских ячеек, то они живут, взимают членские взносы — это уже свидетельство их жизни — и развертывают работу на фабриках, умело используя местные запросы для пропаганды, но в политическом отношении они, в целом, работают еще слабо. При том твердом и гибком понимании дисциплины, которое мы стараемся внедрить в партию, мы непременно добьемся активного участия в политической жизни подлинно-рабочих элементов наших фабрично-заводских ячеек.

Я должен указать, что достигнутые на первых порах результаты уже не плохи. Я позволю себе остановиться на степени политической активности наших ячеек. В данный момент наиболее крупные фабрично-заводские ячейки уже активно критикуют каждый шаг партии. И что же оказывается? Каждый раз, как наши правые пытаются использовать в ячейке и в партии эту критику для заострения ее против политической линии партии, против ленинизма, товарищи, дружески нас критиковавшие, становятся на нашу сторону и единодушно обращают свое оружие против правых.

Надо также положить в дальнейшем конец ненормальному положению, состоящему в том, что уровень нашей организации и наше влияние на массы в провинции гораздо слабее, чем в Париже. Наша парижская организация намного опередила страну в целом. Если этому ненормальному положению не будет положен конец, мы можем пережить нечто аналогичное Парижской Коммуне.

Мы должны усиливать нашу борьбу за единство профдвижения и нашу работу в профсоюзах. Необходимо также усиленно бороться против фашизма. Наша борьба против фашизма должна итти рука-об-руку с частичными требованиями. Недостаточно выдвигания лозунга 8-часового рабочего дня и борьбы с безработицей на страницах печати,— надо, чтобы в том же направлении планомерно, дружно работал весь аппарат партии. Одновременно

111 с выдвиганием этого лозунга вне парламента наша парламентская фракция должна демонстративно внести соответствующий законопроект в парламент. Все средства, имеющиеся в распоряжении партии, должны быть использованы для подкрепления наших лозунгов более энергично, чем это было раньше. Особое внимание должно быть уделено проблеме иностранного пролетариата. Поворачиваясь лицом к крестьянству, мы должны избегать повторения ошибок, имевших место в прошлом, хотя и не носивших принципиального характера. До сих пор на наших крестьянских конференциях фигурировали представители только крестьян-коммунистов и сочувствующих.

Что касается нашего колониального движения, то, отдавая должное правильной политике в этом вопросе и политическому престижу, которым пользуется коммунистическая партия в колониальных массах, надо все же сознаться, что слабой стороной нашего движения является и сейчас еще недостаточная организационная связь с национально-революционным движением в колониях; в этом направлении партия должна усугубить свои усилия.

И, наконец, должен прибавить, что большевизация нашей партии не может быть полной до тех пор, пока не войдут в коммунистическую партию все те, кто проникнут коммунистическим духом. Пред лицом быстро прогрессирующей ситуации и предстоящей грандиозной борьбы настало время более энергично сомкнуть и спаять воедино все революционные силы. Настало время войти в партию всем активным борцам Унитарной Всеобщей Конфедерации Труда, проникнутым коммунистическим духом. Лишь при том условии, что все силы авангарда, стоящие на позиции ленинизма, станут дружно работать в единой партии, произойдет подлинная большевизация, и мы уверены, что наступающая эпоха будет именно эпохой объединения в рядах нашей коммунистической партии всех сил, воодушевленных ленинистским духом. (Аплодисменты).

112

Четвертое заседание.​

23 марта 1925 года.

Речь тов. Кирша (Франция) о катастрофе в Мерленбахе. — Содоклады тт. Грушка (Чехо-Словакия), Скочимарро (Италия), Вуйовича (Коминтерн Молодежи) и Галахера (Англия) по вопросу о большевизации партий.

Председатель предоставляет слово тов. Киршу (Франция), делающему сообщение о катастрофе на руднике № 5 в Мерленбахе, Мозельский горный округ. Тов. Кирш указывает, что ужасная катастрофа, повлекшая за собой множество жертв, произошла по вине капиталистов, которые в погоне за гигантскими барышами не приняли предохранительных мер и не ремонтировали шахт.

Он обращается к шахтерам всех стран с призывом притти на помощь французским шахтерам и в заключение предлагает пленуму послать телеграмму с выражением сочувствия семьям погибших рабочих.

Председатель. Слово для содоклада по 1-му пункту порядка дня имеет т. Грушка.

Грушка (Чехо-Словакия). Товарищи! Политбюро КПЧ представило доклад политической комиссии данной конференции о всех вопросах, занимающих партию. Я в своей речи сделаю несколько дополнений.

Хотя Чехо-Словацкое государство насчитывает лишь 14.000.000 жителей, мы не должны недооценивать его значение для Средней Европы. В Чехо-Словакии у нас до сих пор не было катастрофического хозяйственного и финансового кризиса. Как и всюду, чехо-словацкая буржуазия стремится к стабилизации капитализма за счет пролетариата. Чехо-словацкий пролетариат был полон иллюзий относительно государственной самостоятельности. Теперь он излечился от этих иллюзий благодаря опыту буржуазной демократии и коалиционного правительства. Коммунистиче-

113 ская партия должна теперь быть особенно внимательна в своей работе. Если мы станем сильной, дисциплинированной партией, с твердой пролетарской линией, то партия сможет сыграть свою роль гегемона рабочего класса.

Этого уровня КПЧ еще не достигла. Правда, она является хорошей пролетарской партией, но она должна еще проделать свою большевизацию. Это означает, что она должна освободиться от правых уклонов и социал-демократических традиций. КПЧ была подвергнута критике на V всемирном конгрессе. Ее политическая линия, работа в деревне, революционное использование национального вопроса, решение профессионального вопроса, реорганизация на основе производственных ячеек, повышение активности партии и увязывание парламентских выступлений с выступлениями масс,— все эти стороны ее деятельности были подвергнуты критике. Политическая линия партии, искаженная благодаря оппортунистическим ошибкам первого партийного съезда, подверглась теоретическому выпрямлению на II съезде партии. Но надлежало выпрямить эту линию и во всем аппарате партии, в прессе и в умах всех членов партии; это была тяжелая задача, так как партия была подвержена оппортунистическим влияниям. Необходимо отметить, что начиная со съезда партии, началась идеологическая работа в массах, и в партии воцарился новый дух. Партия лишь приступает к большевизации, но, несмотря на сопротивление и саботаж оппортунистически и ликвидаторски настроенных товарищей, она подвигается вперед. Основной предпосылкой дальнейшей большевизации является устранение ликвидаторов и оппортунистов.

Что касается реорганизации, нам приходится вести борьбу с теми товарищами, которые пускают в ход социал-демократические возражения и не хотят признать значения производственных ячеек, не хотят видеть, что они принесут с собой в партию новый дух. Эти товарищи часто принадлежат к ответственным работникам. В Пражском округе исключенный из партии Бубник всячески старался парализовать работу партии по реорганизации ячеек.

И все же реорганизация подвигается вперед, у нас 800 производственных ячеек,— это немного, но это хорошая основа для дальнейшей работы.

Фракционная работа в профсоюзах тоже лишь находится в начальной стадии развития.

114 Что касается профсоюзной работы, то дело здесь не в том, чтобы теоретически признать букву резолюций мирового конгресса. Чтобы завоевать массы, мы должны итти туда, где они находятся, т.-е. в большинство реформистских профессиональных союзов. На почве нашей профсоюзной работы у нас были большие недоразумения с профсоюзными секретарями. Эти недоразумения улаживаются.

В красном профсоюзном движении мы наталкиваемся на ту трудность, что некоторые союзы, примыкающие к красному Профинтерну, еще не слились с Межнациональным Общепрофсоюзным Союзом. Объединение всех красных союзов с МОС имеет величайшее значение, и все трудности должны быть преодолены, так как таким путем мы создадим предпосылку к применению тактики единого фронта, проведем лозунг единства профдвижения. Работа в пользу единства красного профдвижения должна быть усилена. В начале февраля состоялась конференция немецкой секции текстильных рабочих, на которой обсуждался вопрос о слиянии. Конференция не добилась положительных результатов. Необходимо, чтобы профсоюзная комиссия расширенного пленума приняла на этот счет ясное решение, чтобы таким образом облегчить нам возможность побороть препятствия на пути к единству красного профсоюзного движения. Что касается лозунга о единстве профсоюзного движения, то в этом отношении МОС должен взять на себя инициативу и показать рабочему классу свою волю к объединению в духе англо-русского комитета единства. Вторым этапом должно быть межнациональное объединение чехо-словацких профсоюзов (немецких и чешских).

После V мирового конгресса и II съезда партия уделяла много внимания вопросу о крестьянском движении. Был учрежден чешский секретариат, издавались прокламации, организовывались конференции, ставившие в порядок дня аграрный вопрос. Далее у нас имеется газета для мелких крестьян на чешском языке «Серп», которая уже в первом издании достигла тиража в 10.000 экз.

Повышение активности партии было одним из важнейших вопросов, стоявших перед партийным руководством. Партия организовала несколько выступлений, между прочим, одно — против сокращения государственных служащих, и использовала закон об увольнении государственных служащих, чтобы развернуть агитацию среди этих слоев, в особенности среди потерпевших. Последнее выступление против дороговизны сопровождалось вну-

115 шительными демонстрациями в Праге, Кладно и других местностях республики. Компартия оказалась единственной руководящей партией пролетариата. Демонстрация в Праге имеет тем большее значение, что пражский пролетариат считался раньше индифферентным, и руководители Пражского округа КПЧ не проявляли никакой революционной активности. Но 10-е и 15-е февраля показали, что оппортунизм пражского пролетариата можно считать изжитым. Как-раз в это время оппортунисты вызвали кризис. Несколько слов о развитии партии. Сейчас же после съезда можно было видеть, что меньшинство вместо того, чтобы нам помочь, использовало объективные трудности в своих фракционных целях и старалось вызвать в рабочих недоверие к новому центральному комитету. Новый центральный комитет не хочет и не хотел покрывать никого, кто совершал антипролетарские поступки, в то время как меньшинство всячески покрывало ликвидаторов. Этот образ действия нельзя оправдать никакими тактическими соображениями. Борьба против нового партийного руководства являлась не чем иным, как борьбой против политической линии Коминтерна и против линии V всемирного конгресса. Шмераль в своей резолюции следует примеру ликвидаторов в Брюнне и других местностях республики. Мы убеждены в том, что брюннский пролетариат не солидарен с тезисами адвокатов, так метко охарактеризованных Зиновьевым. Рабочий класс революционен. Но если подобного рода теоретики вводят его в заблуждение, то тем самым систематически отдаляют его от классовой борьбы. Мы считаем, что политическая линия, начиная от II съезда партии, была правильна. Мы желаем сотрудничества со всеми теми, кто это признает. Но необходимо принять меры против тех, которые при всяком удобном и неудобном случае ставят партии палки в колеса. Необходимо сохранить чешский характер партии. Не надо перетолковывать эту задачу в националистском духе. Мы остаемся партией всех национальностей, и мы будем энергично бороться против всех, кто играет на национальных противоречиях. Наша партия стоит перед тяжелыми задачами, она пока еще не является революционной партией, над ней тяготеет бремя оппортунистического прошлого. В ней сложилась известная оппортунистическая система, представителем которой является тов. Шмераль. Шмераль — руководитель этого направления, столь опасного для партии. К этому направлению принадлежат и хорошие товарищи, как, напр., Запотоцкий, заслуги которого перед рабочим классом должны быть признаны, но который, благодаря своей неправиль-

116 ной линии, может принести вред работе партии. Но есть среди них и такие люди, которым не место в партии.

Положение очень серьезно, необходимо, чтобы работа по большевизации нашей партии не отставала от работы других секций Коминтерна. Мы надеемся, что на этой платформе сойдутся все товарищи нашей партии, и что эта перспектива поможет нам провести большевизацию и усилить нашу организационную подготовку и активность.

Председатель. Слово для содоклада имеет т. Скочимарро.

Скочимарро (Италия). Мы начнем с оценки содержания и политического значения лозунга большевизации, в особенности с того момента, когда он был поставлен перед Коммунистическим Интернационалом в качестве конкретной и непосредственной задачи.

Руководящий центр Коммунистического Интернационала с самого начала своей деятельности стремился к созданию во всех странах большевистских партий, но лишь на V конгрессе эта работа принимает совершенно определенный характер. Чтобы дать правильную оценку лозунга большевизации, необходимо учесть международное политическое положение и внутреннее положение Коминтерна.

Темп развития мировой революции замедлился, но это не значит, что оно совершенно замерло. Это объективное положение вещей создает такую обстановку, при которой пережитки оппортунизма начинают оживать и разрастаться. На V конгрессе Коминтерн занял вполне определенную позицию по отношению к этой опасности. Его политические решения означают безоговорочное осуждение всех оппортунистических уклонов.

Точная формулировка его тактических тезисов устраняет всякую возможность их оппортунистического толкования, и оппортунизм сводится к стремлению на практике лишить эти тезисы революционного духа и содержания. Лозунг большевизации партий связан с решениями V конгресса, и именно эти решения связали лозунг большевизации с борьбой против оппортунизма вплоть до его полного искоренения в наших рядах. Здесь необходимо определить положение правого крыла в Интернационале. Мы не создаем драконовских мер, при помощи которых мы будем изгонять из партии всех, совершивших оппортунистические ошибки. Большевизация не требует этого, она не означает исключения тех, которые не вполне согласны с линией партии. В Интернационале всегда должна оставаться возможность признать свои

117 ошибки и исправить их. Интернационал должен даже облегчать эту возможность.

¹Но Интернационал не может допустить такого положения вещей, при котором ложные уклоны свободно развиваются и находят выражение в определенных тенденциях и течениях. Интернационал не может быть конгломератом различных течений; напротив, Интернационал должен быть однородной организацией, в особенности с идеологической точки зрения.

Тот, кто занимается фракционерством и ставит всяческие препятствия деятельности руководящего центра партии, тот сеет семена новых кризисов, ослабляет дееспособность и борьбу партии. Кто, не признавая своих ошибок, развивает подпольную фракционную работу, тот не имеет права оставаться в Интернационале: он должен быть исключен.

В расширенном пленуме Исполкома мы хотим наново подтвердить и развить решения V конгресса. Это будет наиболее правильный путь для создания в нашей международной организации той идеологической ясности и нерушимой дисциплины, которые являются главной основой, главными предпосылками жизни и развития подлинной мировой коммунистической партии.

В большевизации Коминтерна мы видим лучшую гарантию его будущего развития.

Что мы должны подразумевать под большевизацией Интернационала? На этот вопрос уже было отвечено,— речь идет не о механическом перенесении во все партии опыта русской партии, а о внедрении в них теории и практики ленинизма, который является основной сущностью большевизма. Интернационал должен воплотить революционное учение Ленина.

Речь идет о длительном диалектическом процессе ленинистского созревания. Этот процесс направляется едиными общими директивами; разумеется, он должен приспособляться к историческим условиям и особенностям различных секций Интернационала.

Я остановлюсь на этой проблеме применительно к итальянской партии. Разумеется, необходимо охватить всю экономическую и политическую ситуацию в целом, всю обстановку, в которой развивается революционное движение, чтобы таким образом связать большевизацию партии с конкретными условиями данного момента, с его непосредственными задачами.

118 Я лишь в кратких чертах остановлюсь на положении в Италии, указывая лишь наиболее важные экономические и политические моменты.

Экономическое положение.​

В этой области раньше всего необходимо отметить некоторое оживление промышленности, вызвавшее усиление экспорта.

В то же время приходится констатировать аграрный кризис, обусловленный не только неблагоприятными естественными причинами, но отчасти также причинами политическими. Этот кризис проявляется, между прочим, в уменьшении запашек, в обращении пахотных земель под пастбища и т. д.

Кризис повлек за собой нарушение равновесия между промышленностью и земледелием и, следовательно, обострение внутренних противоречий капиталистической экономики. Буржуазии удалось вызвать некоторое оживление промышленного аппарата путем уменьшения заработной платы и экспроприации мелкой буржуазии.

Ставки заработной платы в 1921 году в среднем составляли 18 лир в день, а в 1924 г. упали до 7 лир в день. В то же время индекс цен увеличился с 500 на 620, а курс лиры упал с 20 до 17 сантимов.

Процесс разложения и экспроприации мелкой буржуазии выражается в усилении банкротств, в учащении протестов векселей и ипотечных секвестров, в значительном уменьшении сбережений и т. д.

Рассматривая финансы и все другие области национальной экономики, мы отметим следующее противоречие: с одной стороны, мы видим ряд симптомов, указывающих на увеличение продукции и подъем экономической деятельности, следовательно, на улучшение конъюнктуры. С другой стороны, ряд симптомов указывает, напротив, на ухудшение ее. Если мы ближе присмотримся к характеру и экономическому удельному весу этих различных симптомов, то мы увидим, что одни из них отражают лишь некоторые стороны хозяйственной жизни Италии (напр., торговый баланс, продукция промышленности и т. д.). Вторые, напротив, отражают общее положение: курс валюты и т. д. Что это означает? Это означает, что экономический подъем совершается на основе процесса реального разрушения национальных богатств, развивающегося в более широких размерах, чем увеличение про-

119 изводства. Это явление становится понятным, если учесть все причины, обусловившие экономический подъем Италии.

Этот экономический подъем натолкнулся на довольно важное препятствие, вытекающее из внутренних противоречий капиталистической системы. На внутреннем рынке сокращение зарплаты, всеобщее обеднение рабочего населения в высшей степени сократило его покупательную способность. Это отражается на промышленности, так как лишает ее рынка и возможности непрерывного развития производства и грозит ей кризисом в связи с сокращением сбыта.

На внешнем рынке еще большие затруднения, связанные с проведением плана Дауэса. Подъем, начавшийся в германской промышленности, значительно сократил возможности экспорта из Италии. Последняя должна обратиться исключительно к внутреннему рынку, а здесь она наталкивается на препятствия, о которых мы уже говорили.

Общее положение итальянской промышленности приводит к выводу, что ей даже и на внутреннем рынке грозит серьезная опасность со стороны иностранной промышленности.

Промышленная буржуазия требует поэтому политики охранительных пошлин и создания таких условий, которые поставят ее в благоприятное положение по отношению к иностранной конкуренции. Если что-либо неожиданное не вмешается в этот процесс, надо полагать, что буржуазия вынуждена будет прибегнуть к инфляционной политике с двойной целью: создать выгодное орудие для борьбы с иностранной конкуренцией и свести к нулю те возможные уступки, которые она должна будет сделать трудящимся массам. Эта инфляционная политика проводится уже и сейчас и способствует бешеной спекуляции, последствия которой не замедлят сказаться на всей экономике страны. Эта инфляционная политика представляет из себя форму финансового фашизма, заменяющую прежнюю форму вооруженного давления; сейчас это давление сменилось реакционным законодательством, облегчившим буржуазии ее грабительскую политику по отношению к мелкой буржуазии и безграничную эксплоатацию пролетарских масс.

Крестьянство и аграрная буржуазия, экономические интересы которых толкают их к либеральной таможенной политике, борются против этой политики промышленной буржуазии. Это противоречие выявилось особенно ясно в деле заключения торгового договора между Италией и Германией. Промышленная буржуазия базируется на силах, стремящихся «нормализировать» фашизм,

120 а аграрная буржуазия опирается, главным образом, на фашистских экстремистов. Тот факт, что фашизму пришлось перестроить свои ряды, показывает нам, что в этой борьбе промышленная буржуазия одержала верх над аграрной.

Мы видим, что факт промышленного подъема непосредственно обусловил обострение внутренних противоречий капитализма точно так же, как в области международной попытка колонизации европейского хозяйства путем применения плана Дауэса порождает обострение противоречий в международном масштабе. То, что события развиваются так быстро в сторону нового экономического кризиса, в противоположность нормальному развитию капитализма, когда наблюдается периодически правильная последовательность кризисов, доказывает, что теперешний экономический подъем носит чисто внешний характер и не связан с реальным оздоровлением хозяйства, так что нет оснований предполагать, что капитализму предстоит новый длительный период расцвета.

В связи с этим важно отметить характерную особенность современной ситуации, подтверждающую высказанное нами положение: экспроприация мелкой буржуазии, например, не является следствием развития производительных сил. Речь здесь идет не о поглощении отсталой формы хозяйства экономической системой, находящейся на более высокой ступени развития. В росте состояний сказывается не рост национального богатства, а лишь растущее неравенство распределения. Особенности, свойственные периоду развития нормального капитализма, отсутствуют в настоящее время. Самые элементарные интересы мелкой буржуазии, наряду с интересами пролетарских масс, принесены в жертву крупной буржуазии.

Буржуазии удалось вызвать лишь относительный экономический подъем в ущерб общим интересам подавляющего большинства населения. Она не нашла в себе необходимых сил, чтобы преодолеть кризис, сохранив в то же время сносные условия существования для широких масс. Ее экономический аппарат может держаться лишь базируясь на растущей нищете трудящихся масс,— в этом ее слабая сторона. Классовая борьба неизбежно вспыхнет снова, раньше или позже, и нанесет мощный удар равновесию капиталистической системы и самой возможности ее существования.

Если реакционным силам даже удастся некоторое время держать массы в вынужденной неподвижности, мы уже видели, какие следствия повлечет за собой такое положение с хозяйственной точки зрения: сокращение покупательной способности населения

121 лишает промышленность возможности не только развиваться, но и продержаться более или менее долго на прежнем уровне.

Второй неблагоприятный момент, который должен быть учтен, заключается в том, что результаты чрезмерной эксплоатации пролетариата и экспроприации мелкой буржуазии совершенно непропорциональны степени развития промышленности. Это означает, что разрушается больше, чем создается, т.-е. что в конечном итоге происходит процесс уничтожения реальных ценностей.

Этих общих указаний достаточно, чтобы убедиться, что буржуазия не преодолела кризиса. Сегодня, как и вчера, имеются налицо объективные условия для выступления широких масс; сегодня, как и вчера, борьба за частичные требования рабочих сохраняет чисто революционный характер. Положение остается объективно революционным.

Политическое положение.​

В Италии в создании нынешней обстановки решающую роль играл фашизм. Фашизм добился таких результатов путем полного разрушения всех пролетарских и крестьянских организаций — профсоюзов, кооперативов, муниципалитетов — и суровых репрессий по отношению к организациям политическим, которые прямо или косвенно могли бы стать проводниками требований широких народных масс. В течение некоторого времени фашизм парализовал проявления всякой политической оппозиции, проявление какого бы то ни было протеста трудящихся масс и мелкой буржуазии; ему удалось парализовать деятельность или уничтожить самое существование массовых организаций, но ему не удалось сконцентрировать и объединить политические силы крупной и мелкой буржуазии. Точно так же он обанкротился в области организации прессы, т.-е. организации контроля и руководства важнейшими факторами в области политической идеологии.

Фашизм в той его форме, в которой он существовал вплоть до последних дней, совершенно обанкротился как с идеологической, так и с политической точки зрения. Как массовое социальное движение, он исчерпал себя до конца. Вот почему буржуазия не может больше оставить в его руках политическое руководство страной, не заставив его предварительно коренным образом перестроиться и отказаться от некоторых своих характерных особенностей, которые поставили под угрозу устойчивость буржуазного режима.

122 Этим объясняется характер острого политического кризиса, так глубоко сказавшегося в итальянской политической жизни. Мы имеем теперь дело с энергичным давлением буржуазии, требующей от фашизма отказа от некоторых позиций, но отнюдь не его уничтожения. Повидимому, буржуазии удалось побороть сопротивление фашистских экстремистов, и кризис, вероятно, закончится компромиссом.

Политическое содержание этого компромисса сводится к тому, что фашизму придется отказаться от монопольного политического положения, на которое он притязал, и политическая борьба, всяческие конфликты между разными группами буржуазии войдут в обычные рамки конституционного механизма; этот компромисс повлечет за собой укрепление связи с мелкой буржуазией и даст возможность использовать прислужничество социал-демократии, дабы в зародыше парализовать всякое самостоятельное движение масс.

Вот основа современной эволюции фашизма в большую консервативную реакционную партию, что означает конец фашизма в том его виде, в каком он существовал в 1921, 22, 23 гг., но что отнюдь неравносильно уничтожению реакционной военной организации фашизма, являющейся его наиболее существенным признаком.

Изменяется социальный базис фашизма,— самая организация партии подвергается перестройке. Эта эволюция фашизма является наиболее характерным моментом современного политического положения в Италии.

Мы переходим в Италии к полосе, отмеченной синтезом фашизма и демократии, т.-е. легализацией реакции. Это будет полоса разделения труда между фашизмом и социал-демократией. Связующим звеном явятся мелкобуржуазные партии — левое крыло буржуазии.

При внимательном взгляде на политическую панораму Италии, на разыгрывающиеся политические процессы мы можем констатировать следующие моменты: фашизму ставится цель — во имя «нации» оказывать непосредственное давление на рабочий класс и крестьянство. Он должен лишить широкие массы возможности вмешательства в политическую жизнь, он должен в рамках парламентской системы давить на них всем своим весом и своим влиянием. Избирательный закон и военная реформа служат средством к этой цели. На-ряду с этим имеется буржуазно-демократический блок, включающий буржуазную демократию, социал-де-

123 мократию и максималистов. Функция этих демократических партий — служить делу связи с мелкобуржуазными массами, отвернувшимися от фашизма.

Социал-демократия всеми средствами стремится сохранить в своих руках профсоюзы, чтобы через них оказывать влияние и на неорганизованные, но все же следующие лозунгам профсоюзов массы. Профсоюзы Италии чрезвычайно авторитетны для масс, и выступления коммунистов в массовых движениях находят живой отклик и в профсоюзах,— вот почему реформисты ставят вопрос о расколе. Коммунисты, со своей стороны, заинтересованы в сохранении единства какой бы то ни было ценой именно в силу влияния профсоюзов, как организаций, на массы. Реформисты стараются использовать профсоюзный механизм против коммунистов, в таком же роде, как фашисты использовывают государственный механизм против народных масс.

На партию максималистов ложится задача парализовать всякое выступление революционного пролетариата. Она прокладывает дорогу влиянию социал-демократии. В настоящий момент нельзя больше смотреть на партию максималистов, как на отражение колебаний и сомнений внутри революционного пролетариата. Она все больше и больше становится партией социал-демократической. Ее роль совершенно тождественна с ролью левого крыла социал-демократии, хотя она и объединена в независимой организации. Внутри демократической оппозиции итальянская социалистическая партия (максималисты) теперь составит блок — якобы рабочий — с партией реформистов, нечто в роде Labour Party, что даст возможность максималистам фактически осуществить слияние с реформистами, в то же время сохраняя видимость независимости, которой на самом деле не существует. Не итти на организационное слияние для максималистов означает сохранить большую свободу действий и маневрирования.

Мы не станем останавливаться на функции коммунистической партии и революционного пролетариата, как третьего фактора, на-ряду с нормализованным фашизмом и демократией. Но мы отметим здесь новый фактор, который в итальянской истории впервые появляется на политической сцене: это — крестьяне, которые под руководством коммунистов стремятся организоваться в самостоятельную и независимую от буржуазии и демократии силу, органически связавшись с пролетариатом. Ассоциация защиты крестьян представляет собой организацию, которая даст крестьянскому движению самостоятельное выражение, и которая поможет

124 ему осуществить смычку с пролетариатом. Это движение вызвано экономическими условиями последних лет, переворотом в области сельского хозяйства и свирепствующим в настоящий момент кризисом; крестьяне изгнаны со своих земель, мелкие собственники экспроприированы, и большая часть сельского населения вынуждена эмигрировать.

Другим обстоятельством, способствующим объединению рабочих и крестьян, является уничтожение фашизмом всех завоеваний социалистического движения в пользу рабочей аристократии Севера, что служило в прошлом причиной вражды между рабочими Севера и крестьянами Юга. Чтобы понять политическое значение этого движения, следует учесть, что в Италии из 12 миллионов рабочих лишь 4 миллиона принадлежат к промышленному пролетариату, а 8 миллионов — сельских тружеников; из числа последних 3 миллиона являются сельскохозяйственными рабочими в прямом смысле слова и 4¹/₂ миллиона крестьян, для которых работа по найму является подсобным заработком. Надо также принять во внимание, что экономическая география страны содействует тому, что проблема отношений между рабочими и крестьянами включает в себя проблему отношений между Севером и Югом страны. Реформисты и максималисты энергичнейшим образом борются против попытки коммунистов организовать и направлять движение крестьян, глубоко коренящиеся в объективных условиях современной действительности. Успех попытки коммунистов создать связь между рабочими и крестьянами в целях совместной борьбы против буржуазии равносилен провалу политического плана социал-демократии, стремящейся к союзу пролетариата с буржуазией, предпосылкой которого была бы политическая пассивность крестьянства.

Лишь удерживая в своем поле зрения все эти моменты, можно дать верную оценку положения и наметить перспективы развития.

Мы уже сказали, что в области промышленности наблюдается подъем, оказавшийся возможным благодаря сокращению заработной платы, что способствовало развитию экспорта. Плутократия окрепла за счет мелкой и средней буржуазии. Последствия таковы: рабочие и крестьянские массы находятся в состоянии сильного недовольства и постоянного брожения и в то же время мелкобуржуазные слои, наиболее близкие к рабочему классу, все более и более левеют. Но широкие массы еще дезорганизованы, над ними всей своей тяжестью тяготеет мощный аппарат пора-

125 бощения. Мелкая буржуазия, более свободная, чем низшие классы, отвернулась от фашизма и обратилась к демократическим партиям. Это усиление демократических партий вызвало в довольно широких слоях рабочих масс иллюзии и надежду на демократическую эру.

Но если экономическое положение и не исключает перехода власти в руки демократии, то оно все же делает его маловероятным. Производство может удержаться на современном уровне, или, иначе говоря, усиленный экспорт возможен лишь при условии сохранения весьма низких ставок заработной платы. Сама демократия, даже в наиболее серьезные моменты кризиса, вызванного делом Маттеоти, заявляла рабочим: мы можем дать вам политическую свободу, но что касается ваших экономических требований, то мы не можем обещать вам ничего. Другими словами, мы можем дать вам лишь тень, но ничего существенного. Это — нелепость. Если рабочий класс получит минимум политической свободы, он тотчас же воспользуется ею, чтобы усилить профсоюзы и партию, чтобы расширить рамки своей борьбы, чтобы напряженнее вести ее. Рабочий класс уже сейчас старается воспользоваться тем обстоятельством, что промышленность в связи с понижением заработной платы переживает некоторый подъем и поглощает новую рабочую силу, чтобы возобновить экономическую борьбу. Три наиболее важных категории итальянских рабочих — рабочие строительной промышленности, металлисты и текстильщики — начинают раскачиваться. В последние дни в металлургической промышленности вспыхнула стачка, сразу охватившая 200.000 рабочих. Впервые за последние три года мы наблюдаем серьезные массовые движения. Буржуазия прекрасно отдает себе отчет в происходящем и снова ищет опоры в фашизме, заставив его предварительно перестроиться и превратиться в более соответствующее моменту орудие реакции. Конституционно-демократическая оппозиция совершенно потеряла то влияние, которое она имела до открытия парламента, до отказа принять участие в создании антипарламента. Она превратилась в не что иное, как орудие контроля капиталистов над фашизмом, орудие, которое капитализм стремится использовать с целью нормализации фашизма, т.-е. с целью заставить его превратиться в реакционную консервативную партию в традиционном смысле этого слова. Муссолини хорошо понял предостережение своего господина — крупной буржуазии: вместо Варфоломеевской ночи, которую он грозил устроить, он издал новый

126 избирательный закон и принялся за радикальную перестройку фашистской партии. Вместо национальной милиции основой партии явятся «комитеты экономических интересов», организуемые по типу французских, автором которых является Пуанкаре. Реорганизуемая по проекту фашистского военного министра ди-Джорджио милиция должна явиться чем-то в роде итальянского рейхсвера. Фашизм старается комбинировать опыт французской и германской буржуазии, чтобы получить комплекс, который политически был бы наиболее приемлем для итальянской буржуазии.

Эта политическая система, в которой на-ряду с фашизмом уживаются демократические иллюзии и надежды на создание левого правительства, и где в то же время происходит процесс подготовки пролетарской революции, будет существовать до того момента, когда она совершенно себя изживет, окажется не в силах сдерживать развитие революционного движения, и буржуазия найдет нужным прибегнуть, как к последнему средству, к социал-демократической демагогии и к лживым фразам о «подлинной и последовательной демократии». Социал-демократия является контр-революционным резервом буржуазии.

Но можно ли представить себе, что даже при такой организации давления на пролетариат и крестьянство последние долго будут терпеть свое рабство? Все говорит против. Движения масс будут становиться все более интенсивными, все более широкими; три политических фактора итальянской жизни — нормализованный фашизм, демократия и революционный пролетариат — будут все сильнее и резче приходить в столкновение. Поскольку демократические иллюзии будут известное время существовать на-ряду с процессом развития пролетарской революции, последняя будет все более и более делаться знаменем не только чисто-пролетарских масс, но и тех масс мелкой буржуазии, которые до сих пор еще искали защиты своих интересов в рамках буржуазной демократии. Демократия найдет свое выражение в форме революционной советской демократии, в которой осуществится гегемония пролетариата, его классовая диктатура.

Вот почему центральным лозунгом нашей партии является лозунг рабоче-крестьянских комитетов, в которых массы будут видеть форму, обеспечивающую осуществление всех их требований, как наиболее непосредственных и неотложных, так и наиболее отдаленных. Рабоче-крестьянские комитеты могут стать органом, который опрокинет преграды, создаваемые профсоюз-

127 ной бюрократией, всячески стремящейся суживать борьбу за заработную плату, рабочий день, борьбу против дороговизны.

Они могут стать основой единого рабоче-крестьянского фронта в борьбе против реакции и органами борьбы за уничтожение буржуазии, эмбрионами пролетарского государства.

Эта ситуация, при которой демократические иллюзии и расчет на левое правительство продолжают уживаться с перекрасившимся фашизмом, создает для партии двойную опасность: правый уклон, отражающий влияние демократии, которая стремится удержать пролетариат в сфере своего влияния и сделать невозможным всякое самостоятельное выступление его; левый уклон, который старается представить фронтальную атаку против реакции, как единственную возможную тактику.

Для того, чтобы партия могла ориентироваться и действовать в этих условиях уверенно и осторожно, использовать все возможности к усилению, твердо итти к победе, ей необходимо полное внутреннее единство, единство воли, действия и руководства. Это диктует нам необходимость возможно более быстрого устранения внутренних расхождений. Здесь перед нами встает проблема идеологической большевизации нашей партии.

Большевизация и коммунистическая партия Италии.​

Мы не можем рассматривать здесь эту проблему во всей ее полноте: с точки зрения идеологии, тактики, организации, связи с массами, методов работы и агитации и т. д.

В области организационной партия в достаточной степени наладила перестройку на основе ячеек на предприятиях. Ее агитация среди масс усилилась и улучшилась качественно; ее влияние сильно возросло после V конгресса; связи с массой расширились и укрепились. Теперь мы можем сказать, что партия имеет в массах глубокие корни, которых не уничтожит никакая реакция. Но мы будем говорить здесь не об этом: мы ограничимся идеологической областью, где для нас, в связи с положением, созданным для нашей партии позицией группы Бордиги, лежит центр вопроса о большевизации партии.

Прежде всего несколько общих замечаний об идеологическом состоянии нашей партии.

Так как партия наша развилась в напряженной борьбе не только против социал-демократии, но и против максималистского центризма,— оппортунистические течения, какой бы облик они ни

128 принимали, вряд ли могут существовать и еще менее развиваться в ее рядах.

Это, однако, не означает, что в итальянской секции совершенно не проявлялись в прошлом те или другие уклоны, и что они не могут возродиться в будущем. В нашей партии проявились тенденции к пересмотру экономических основ марксистской теории, и, хотя тов. Грациадеи утверждает противоположное, они должны определенным образом сказаться и в политической области. Есть у нас и другие элементы, которые, хотя и не солидаризируются с теориями тов. Грациадеи, тем не менее, по своей психологии и взглядам могут быть названы правыми. Кроме того, в нашей партии вследствие слияния имеются некоторые пережитки максимализма, которые должны быть еще изжиты. В частности, с тов. Серрати придется продискуссировать те или другие вопросы, которые в прошлом вызывали его отрицательную по отношению к Интернационалу позицию, и в которых он еще не сказал последнего ясного слова. Развитие этих правых течений находится в связи с развитием политической ситуации и, в частности, с выступлениями мелкобуржуазных масс против фашизма. Но, во всяком случае, не подлежит сомнению, что эти течения останутся в ограниченном незначительном кружке товарищей и не встретят никакого отзвука в партийных массах. Общий характер этих уклонов совпадает с теми оппортунистическими уклонами, которые были осуждены V конгрессом. Элементы, в этих уклонах повинные, политически и идеологически тождественны с тем течением, которое V конгресс характеризовал, как правое крыло Интернационала.

Идеологическая большевизация партии является лучшей страховкой от всякой правой опасности; она даст нам возможность легко устранить некоторые ферменты оппортунизма, которыс таятся в нашей партии, в особенности после слияния ее с терц-интернационалистами.

Но если мы должны зорко следить за правой, мы не можем и не должны скрывать от себя, что наиболее серьезный и важный вопрос для нашей партии в данный момент — это вопрос о позиции группы Бордиги, и по двум причинам: во-первых, потому, что эта группа, в отличие от правого крыла, имеет реальное влияние на партийные массы; во-вторых, потому, что ее идеологический облик весьма отличается от экстремистских течений, наблюдаемых в других партиях.

Тов. Бордигу много раз упрекали в синдикалистских и

129 полуанархистских уклонах; говорили также о его волюнтаризме; философском идеализме и т. д. Все эти обвинения ни в какой мере не соответствуют действительности. Идеологические пружины, которые толкают Бордигу к оппозиции, надо искать совсем в другой области. Лишь отчетливо определивши идеологическую позицию Бордиги, мы сможем понять, почему даже после V конгресса, когда все здоровые силы в левых течениях всех партий создали сплоченный блок против правой и стали центральной осью Интернационала, Бордига, напротив, очутился в левой оппозиции. Нет никаких сомнений, что его позиция представляет вредный экстремистский уклон от революционного марксизма, от ленинизма; этот уклон в нашей партии должен быть искоренен. Это — одна из наиболее неотложных задач, связанных с большевизацией партии.

Теперь мы значительно яснее, чем прежде, видим, что разделяет нас с тов. Бордигой. В первые годы партийной жизни у нас не было разногласий, они выплыли только теперь; в первые годы партийной жизни нам удавалось находить общие решения проблем жизни и деятельности партии, хотя мы исходили из различных точек зрения; для нас эти решения являлись результатом объективного положения вещей; для Бордиги они исключительно являлись продуктом определенных принципиальных положений. Поэтому-то они имели для Бордиги абсолютную действительность на все времена и для всех обстоятельств. Для нас же, наоборот, они были тесно связаны с объективными условиями момента и могли меняться с изменившейся обстановкой. Вот почему, когда обстановка изменилась и надо было учесть новые моменты при разрешении стоящих перед партией проблем, между нами началось расхождение. Начиная с этого момента мы считаем всю позицию Бордиги ошибочной.

Тактическая методология Бордиги и ленинизм.​

Анализируя ошибки Бордиги и доискиваясь их корней, мы видим, что причина их одна и та же: это — способ его подхода к политическим проблемам; метод слишком абстрактный, близкий, если не аналогичный, схематизму, формальной логике и чуждый живой диалектике марксизма, нашедшей свое полнейшее выражение и достигшей высочайшей степени развития в ленинизме.

В основе ленинистского метода лежит диалектический мате-

130 риализм: он анализирует явление как во всей его сложности и совокупности, так и в его частных выражениях; он рассматривает его в связи с окружающим, со всем миром фактов и во всех его отношениях к этому миру; он берет явление в его динамике, в его развитии. Этот метод Ленин применял при изучении и наблюдении политических и общественных проблем. При помощи этого метода он анализировал различные создающиеся положения, устанавливая на основании этого анализа линию партии. Он не ограничивался определением наиболее существенных черт данного исторического периода, не замыкался в анализе общих фаз его развития, но шаг за шагом следил за развертыванием событий, давая себе труд вникать в конкретную историческую сущность каждого отдельного момента процесса. Он определял момент перехода от одного этапа развития к другому, чтобы сделать соответствующие выводы в отношении тактики партии; он старался в каждый данный момент выделить то существенное, характерное и своеобразное, чем отмечено данное положение, чтобы на основании этого строить тактику партии на текущий момент.

В отличие от этого мы видим, что Бордига слишком часто замыкается в анализ формальной и внешней стороны проблемы, рассматривая ее лишь с известных определенных точек зрения, а не беря проблему в целом и совокупности; мысля абстрактно, он берет явление вне окружающей его среды, изолирует его и затем отводит ему определенное место в окаменелой схеме формальной логики.

В своем анализе политического положения Бордига широко прибегает к синтезу, игнорируя анализ данной конкретной фазы развития, упуская из виду момент перехода от одного этапа к другому, не замечая того своеобразного, что имеется в каждой ситуации, и на чем надо основывать конкретную тактику партии. Он набрасывает общие перспективы и на основании их выводит общую политическую линию партии. Но это еще ничего. Хуже, что он отказывается учитывать при определении тактики партии характерные особенности того или иного момента в развитии ситуации. Здесь берут начало его ошибки. Он не отрицает частичных лозунгов, служащих выражением ближайших экономических интересов пролетариата, но отрицает такие политические лозунги, которые не были бы агитационно-пропагандистскими лозунгами, пригодными на протяжении длительной фазы, а были бы только лозунгами для определенного момента исторического развития.

131 Мы не отрицаем необходимости четкой характеристики перед массами общих перспектив развития в целом и базирования на них общей политики партии. Но мы говорим, что этого недостаточно, что помимо лозунгов общего свойства, характерных для целого периода развития, помимо лозунгов, служащих выражением ближайших экономических требований трудящихся, партия должна выдвигать и такие политические лозунги, которые были бы рассчитаны на данный момент и имели бы преходящее значение, не противореча, разумеется, основным лозунгам, дабы не катиться по наклонной плоскости к оппортунизму. В увязке с основной линией необходимо сочетать широкий общий лозунг с лозунгом, отвечающим конкретному отдельному моменту.

Остановлюсь на конкретном примере из недавнего опыта итальянской партии. Я имею в виду лозунг рабоче-крестьянских комитетов, имеющий общее значение и характерный для целой фазы развития движения. Предложение, выдвинутое партией относительно создания антипарламента, характеризует, наоборот, лишь определенный момент ситуации и имеет значение, строго ограниченное рамками определенного момента. Бордига солидарен с первым лозунгом, но несогласен со вторым. Здесь его ошибка.

Тактический метод Бордиги отнимает у партии всякую способность маневрировать, он вызывает ее окоченение и служит источником пассивности и политических ошибок, так как отрывается от действительности и забывает о переходных фазах, оставаясь висеть в воздухе, в то время как обстановка изменяется. Таким образом, получается, что партия в тот или иной момент не в состоянии выполнить задачи сознательного авангарда рабочего класса. Следствием этого является усложнение препятствий и трудностей в революционной борьбе, как в плоскости объективной,— в части, касающейся ситуации и ее революционного назревания,— так и в плоскости субъективной,— в части, касающейся подготовки пролетариата к борьбе.

Партия и ее отношение к массам.​

В тесной связи и соответствии с этим методом находится и понимание Бордигой роли партии, ее функций и задач, ее взаимоотношений с массами. Понимание это резко противоречит большевистскому и ленинистскому воззрению.

Действительно, партия рассматривается им как какой-то самодовлеющий организм, хотя и связанный с рабочим классом, но

132 не как его органическая часть. Партия, по Бордиге, независима от течений и настроений, вызываемых событиями в недрах рабочего класса; партия у него точно бы живет самостоятельной жизнью. Партия существует около класса и даже над ним, а не является конкретным и непосредственным выражением его революционного сознания и воли.

Соответственно этому видоизменяется и понимание характера взаимоотношений между партией и классом; они выражаются скорей в механической, а не в живой органической связи части с целым. Этим объясняется не слишком благосклонное отношение Бордиги к реорганизации партии на основе фабрично-заводских ячеек.

Своеобразно понимает Бордига и функции партии. Если бы мы захотели выразить это геометрически, мы бы изобразили жизнь рабочего класса и развитие революционного движения линией то восходящей, то нисходящей, жизнь же партии — линией прямой, соприкасающейся с первой лишь в высших точках и отходящей от нее во все прочие моменты. Когда революционный вал поднимает массы на уровень партии, только тогда последняя входит в соприкосновение с широчайшими слоями рабочей массы. Подлинно же большевистская партия, наоборот, должна сохранять контакт с рабочей массой даже и в моменты величайшей депрессии. Партия должна быть сознательным авангардом рабочего класса, его вождем в каждый данный момент. Она не должна, чтобы стать им, ждать момента, когда стихийное движение массы поднимет ее на такой уровень революционной сознательности, что в порядок дня станет уже борьба за власть.

«Мы можем и должны дожидаться массы»,— говорит Бордига. Это положение ошибочно и резко расходится с ленинизмом, это отзвуки ложной теории стихийности, берущей свое начало в крайне косном и механическом экономическом детерминизме, что весьма характерно для общего мировоззрения Бордиги.

Этот взгляд сказался и на его подходе к организационным проблемам и к проблеме внутрипартийного руководства.

Изо всего этого безусловно видно, что взгляды Бордиги не отвечают ленинизму. Он приемлет принципиальные и общие положения ленинизма, но отвергает целый ряд существенных моментов как в области методологии революционной тактики, так и в области понимания роли партии, как таковой, ее функций, ее взаимоотношения с массами. Но ленинизм — это единая органическая система, разбивать его на составные части — значит его разрушать. В этом должен отдать себе отчет тов. Бордига.

133

Формальная логика Бордиги и тактика Коммунистического Интернационала.​

Набросанные нами в общих чертах расхождения и прежде всего противоположность метода определения тактики резко сказываются в возражениях общего характера, выдвигаемых Бордигой против тактики Интернационала.

Интернационалу,— говорит Бордига,— нехватает законченной теории в вопросах тактики. У него нет преемственной руководящей линии. Он эклектичен. Законченную теорию тактики Бордига представляет себе в виде «синтетического комплекса формул», устанавливающих нормы действия для всех партий при всех мыслимых ситуациях.

Можно удивляться, что после пяти всемирных конгрессов Бордига до сих пор еще не улавливает основной линии тактики Интернационала. Эта основная линия имеется, и она совершенно ясна. Если для Бордиги она не существует, то это потому, что он имеет в виду нечто совершенно иное. Факт несомненный, что дело не в отсутствии у Интернационала руководящей линии, а в отрицательном отношении Бордиги к этой линии и к методам ее определения. На деле он предлагает тактическую линию, совершенно отличную от той, которой держится Интернационал, линию, диктуемую совершенно иной методологией. Здесь отчетливо сказывается и понимание Бордигой роли партии, и его собственная теория тактики. Всякий тактический вопрос,— говорит Бордига,— находится в зависимости от вопросов принципиальных. Это правильно, но этого недостаточно. Надо при этом учитывать и нечто другое: конкретную объективную ситуацию, в которой партии приходится действовать. Анализ этой ситуации имеет значение не только интегрирования и проверки положений партийной программы, как это утверждает Бордига, но имеет решающее значение и для определения тактики партии. В этой недооценке значения объективной обстановки следует искать причины ошибочности критики Бордиги.

Поскольку он сводит это значение на-нет, выводя тактику партии почти исключительно из принципов доктрины и из общепартийной программы, которые непреложны при любом изменении обстановки, он, разумеется, склонен считать возможным и необходимым установление априори не только общих директив, но и «комплекса синтетических формул», диктующих конкретную тактику партии, какова бы ни была данная ситуация.

134 Поскольку же мы рассматриваем тактику партии не только в связи с принципами, но и в прямой и непосредственной связи с объективной ситуацией в ее видоизменениях, постольку метод Бордиги становится непригодным, а потому бесполезным и вредным. Априори могут быть даны только общие линии, гарантирующие соблюдение основных принципов и фиксирующие пределы, которых должна держаться тактика партии. Дальше этого итти невозможно в виду невозможности заранее определить особенности, характерные для того или иного момента в историческом процессе. А, как мы это видели, особенности являются существенным элементом в деле определения тактики партии.

Конкретная обстановка, а значит, и тактика партии определяется бесконечным количеством факторов: тут и готовность к борьбе рабочего класса, и боеспособность партии, и степень политической сознательности буржуазии, настроение и ориентация промежуточных классов, конфликты внутри буржуазии, степень экономического упадка или подъема, степень прочности государственного аппарата, военные силы в различных отношениях и т. д., и т. д.

Не все эти факторы имеют равное значение. Тут существует некоторая градация по удельному весу, откуда непрерывно изменяющаяся разнообразность их значения. Они не представляют собой определенных, неизменных величин,— их взаимодействие и взаимозависимость определяют их конкретную значимость.

Никто не может утверждать, что можно заранее априори установить и предвидеть сочетание игры этих сил и их значение для того или иного момента в будущем, а между тем, при выработке плана действия партии приходится учитывать все разнообразие факторов. Учет этот можно производить только в данный конкретный момент, конкретно намечая детали программы действий и тактики партии. Бордига же считает это уклоном и именует «ситуационизмом».

Отсюда гибкость тактики Интернационала; Бордига это-то и вменяет ему в вину, как отсутствие преемственности и проявление эклектизма.

Это одно из проявлений формальной логики Бордиги. Он ищет тактической преемственности в формальной связи, в сопоставлении формул, а не в живой связи каждого данного лозунга с той реальной ситуацией, при которой он выдвигается. В этой связи осуществляется диалектическая преемственность коммунистической тактики. Обращаясь к произведениям Ленина, наблю-

135 дая по ним всю историю и деятельность русской большевистской партии, мы встретим много мест, которые как-будто противоречат друг другу. Но это противоречие чисто-формального свойства: за ним кроется то глубокое диалектическое единство революционного действия, которое хорошо известно всем нам и характерно для жизни и работы русской партии. Формальная последовательность, за которую ратует Бордига, стоит в связи с проповедуемым им тактическим методом, основанным на учете общих перспектив и игнорировании последовательных этапов развития. Это противоречит большевистской тактике, исключающей формализм и схематизм, без уклона, однако, в сторону эклектизма, который- приписывается Бордигой Интернационалу совершенно неосновательно.

Откуда быть эклектической тактике Интернационала? Эклектизм состоит в определении тактики на основе случайного комбинирования двух или нескольких моментов ситуации, без анализа этой ситуации во всем ее многообразии и единстве, в ее непрерывном развитии, во всех ее связях с той обстановкой, в которой она сложилась. На основании каких документов считает себя Бордига в праве предъявлять подобные обвинения Интернационалу?

Эклектизм предполагает действия, идущие вразрез с принципами, лежащими в основе программы. В действительности такого противоречия не наблюдается: тактические методы Интернационала основаны на ленинистской диалектике. Вот то, что Бордига именует эклектизмом. Гарантия того, что тактика не находится в противоречии к программе, дана в наличии руководящего центра, который не может, однако, как указывал Ленин, заниматься сведением к единому и нормализацией тактических норм. А этого-то и добивается Бордига, настаивающий на выработке строго определенных тактических норм и ставящий в упрек руководящему центру, что он-де стремится сохранить за собой неограниченную свободу в определении тактических методов.

Граница применения тактических методов Интернационалом определяется принципами коммунистического учения и коммунистической программой. Но в этих пределах ограничивать тактические методы априори нельзя. Их многообразие зависит от многообразия ситуаций, создающихся в тот или иной момент, и от требований революционной борьбы. Отказываться априори от свободы видоизменения тактики в только-что указанных нами пределах значит отказываться от ленинизма, который и есть по-

136 длинный реализм, количественная и качественная оценка действительности с точки зрения революционного действия.

Чтобы оказаться на верном пути, еще недостаточно ополчаться против эклектизма. Надо освободиться от пут формальной логики, пленником которой является Бордига, и которая точно так же, как и эклектизм, обусловливает ограниченность способов исследования, а следовательно, и методов действия, что мешает развертыванию подлинно коммунистической и революционной политической деятельности.

Ленин видит тактическую задачу в том, чтобы уметь применять общие и основные принципы коммунизма к особенностям данного объективного исторического момента. Ленин резко клеймит всякую попытку механического истолкования тактических норм. Он непрерывно нащупывает и выделяет то, что есть в каждой ситуации решающего и своеобразного, то звено, за которое надо ухватиться, чтобы подготовить переход к следующему звену и господствовать таким образом на протяжении всего развития событий. Это чуждо т. Бордиге, весь метод которого сводится к априорной формулировке синтетического комплекса тактических формул. Такой подход к тактическим проблемам в корне противоречит марксизму.

Марксизм есть метод исторического анализа и политической ориентировки, а не совокупность априори установленных решений. В каждый отдельный момент жизни партии дело при выработке плана деятельности состоит не в том, чтобы порыться в комплексе выработанных априори формул для отыскания заранее готового ответа и решения текущей проблемы, а в том, чтобы из всего накопленного опыта прошлого вывести отвечающее данному моменту решение.

Для Ленина характерно, что он обращался к прошлому лишь для извлечения уроков из прошлых ошибок; формула была для него важна лишь постольку, поскольку она служила гарантией соблюдения основных принципов коммунизма. Он смело погружался в гущу жизни, беря ее такой, как она есть, в ней ища сил, необходимых для победы, и нащупывая пути, к победе ведущие. Резюмируя сказанное, мы видим в нынешней позиции Бордиги возвращение к абсенционистской идеологии. Внешне она принимает новое обличие, в соответствии с новой ситуацией; в действительности же это все та же идеология, опять всплывающая в связи со встающими в данный момент перед нами новыми политическими вопросами.

137 В прошлом абсенционизм можно было если не оправдать теоретически, то понять политически,— как реакцию на оппортунизм, как действенный способ борьбы с ним. В этом смысле он в тот период, когда в итальянской социалистической партии не было оппозиции в лице здорового коммунистического революционного течения, был полезен. Но в наши дни, когда уже существует коммунистическая партия, пережитки абсенционистской идеологии в рядах партии вредны и являются серьезным тормозом для развития партии и революционного движения.

Другая сторона идеологических уклонов Бордиги сказывается в его позиции в вопросе о троцкизме. Действительно, весьма характерно, что троцкизм, находящий себе в других партиях приверженцев в правом крыле, в Италии выступает под знаменем крайней левой. Это не случайность. Между троцкизмом и идейной позицией Бордиги есть близость. Мы говорим близость, а не тождество, так как действительно между ними существуют и резкие отличия. Более подробно коснемся мы этого вопроса, когда он будет предметом дискуссии. Надо отчетливо видеть те звенья, которые сближают троцкизм с общими воззрениями Бордиги. Необходимо также констатировать, что в позиции тов. Троцкого нет ни единого элемента, на который Бордига смог бы, как он рассчитывает, опереться, чтобы требовать общего пересмотра тактики Коминтерна.

В данный момент мы ограничимся постановкой проблемы, желая отметить задачу, которую ставит перед партией большевизация: искоренение троцкизма из ее рядов.

Преодоление всех этих трудностей в процессе углубленной ленинистской воспитательной работы в партии — вот существеннейшая предпосылка для подлинной большевизации итальянской коммунистической партии. Эта работа должна развертываться параллельно с беспощадной борьбой против всех оппортунистических и правых уклонов, которые еще, возможно, о себе заявят.

Этим путем мы добьемся создания основанной на коммунистической теории идеологической ясности в рядах нашей партии.

Фракции и дисциплина в партии.​

Каким путем будет развиваться процесс создания идеологического единства партии? Мы отвергаем путь фракционной борьбы. Только на основе дружной революционной деятельности, гарантией которой является здоровая революционная дисциплина,

138 достигнем мы нашей цели. Здесь мы наталкиваемся на серьезные препятствия, которые надо во что бы то ни стало преодолеть. Препятствия эти являются результатом позиции, занимаемой в партии группой Бордиги. Товарищи отказались войти в Центральный Комитет партии. В результате в партии начинает оживать дух фракционности. Мы не говорим, что отказ этот сам по себе, при отсутствии других факторов, достаточен для зарождения фракции, но он порождает фракционистский дух, и если мы предоставим свободное поле для его развития, он в конце-концов будет серьезным тормозом, вредящим деятельности партии. В конце-концов это приведет к созданию фракции, а такая фракция,— именно потому, что она была бы совершенно искусственным созданием, не имеющим себе оправдания и основания в объективной ситуации революционного движения и вызванным к жизни лишь теоретическими принципиальными ошибками, а следовательно, созданием, не имеющим под собой естественной почвы для развития,— в силу своей импотентности была бы крайне вредной как для партии, так и для революционного движения, как такового.

В нашем уставе говорится, что фракции в коммунистической партии недопустимы. Не следует, однако, к этому вопросу подходить с точки зрения чисто-механической и дисциплинарной. Если имеются реальные основания для возникновения фракции, то формальное запрещение, каково бы оно ни было, неспособно помешать их образованию. Этот вопрос нужно брать под марксистским углом зрения. Под этим углом зрения мы утверждаем, что в итальянской партии объективных оснований для возникновения фракций не имеется, или иначе, возникновение фракций не диктуется никакими реальными запросами революционного движения.

Необходимо далее рассмотреть эту проблему и с общей точки зрения.

Коммунистическая партия в основном едина в силу единства ее социальной основы — рабочего класса, длительные исторические интересы которого она собой воплощает. Разногласия, могущие возникнуть внутри партии, не являются отражением борьбы за влияние того или другого класса и противоположных общественных интересов. Это было бы возможно, лишь если бы партия имела монополию в политической жизни страны, как, например, дело обстоит в РКП, осуществляющей диктатуру пролетариата. Здесь внутренние противоречия в самой партии могут проистекать и

139 служить отражением и выражением противоречий интересов общественных слоев. Иначе обстоит дело с другими коммунистическими партиями, действующими в странах, где диктатура пролетариата еще не осуществлена, где все социальные силы имеют возможность выявляться и находить себе выражение в своих политических организациях.

Мы были убежденными фракционистами в недрах старой социал-демократической партии, потому что эта партия не была единой политической организацией рабочего класса. В ней влияние пролетариата сталкивалось с влиянием трудовых мелкобуржуазных слоев, рабочей аристократии, крестьянства. Вполне естественно, что партия, являющаяся политической организацией различных общественных слоев, была лишена единой политической линии. Какую суровую дисциплину ни вводи, помешать возникновению в ней фракций нельзя.

Мы были «раскольниками» и стремились создать самостоятельную политическую организацию пролетариата, политически независимую, что является непременной предпосылкой классовой борьбы.

Мы добились этого, создав коммунистическую партию. В недрах ее нет реальных оснований для возникновения фракций. Это отнюдь не значит, что в партии не может быть идейных разногласий, а следовательно, и противоречивых течений. Это совместимо и с самой суровой революционной дисциплиной, но такого рода расхождения носят совершенно иной характер, чем фракционная борьба. Группировки, в этой связи возникающие, не носят постоянного характера, они не являются кристаллизацией определенной специфической идеологии.

Основные принципы остаются едиными: разногласия развертываются не вокруг них. Они проистекают из различной оценки методов, текущего момента и прочее. По отдельным конкретным вопросам выплывают различные точки зрения, но стоит только исчерпаться дискуссии по данному вопросу, как группировки эти распадаются и кристаллизации постоянных ядер не происходит. Группировки, возникающие в иной момент, по иным вопросам, могут оказаться в корне отличными от предыдущих: опасности возникновения фракции не существует. Не так обстоит дело с кризисом в нашей партии. Здесь мы видим, что расхождение продолжает существовать и грозит выкристаллизоваться во взаимно противоположные группировки постоянного и определенного характера. Чем это объясняется? Тем, что в основе расхождений

140 лежит различие принципов и методов, сказывающееся почти во всех дискутируемых вопросах. Эти расхождения не носят преходящего характера. Они не ограничены определенными конкретными вопросами.

Дело тут в противоречии двух, в корне отличных точек зрения. По нашему убеждению, тов. Бордига на ошибочном пути, позиция его есть прямой и осязательный уклон в сторону от ленинизма. Партия должна это понять, и мы от души хотим, чтобы понял это и сам Бордига. В интересах скорейшего достижения этой цели Центральный Комитет партии считал необходимым участие и сотрудничество группы Бордиги в ЦК.

Но сами товарищи от этого упорно отказываются, Бордига лично систематически отказывается от какой бы то ни было работы, которая означала бы сотрудничество с ЦК партии. Это приобретает политический характер и значение, умалчивать о которых нельзя. В то время как ЦК партии и Интернационал полагают, что конфликт можно ликвидировать путем совместной работы и в процессе накопления революционного опыта партии в целом, Бордига считает, что развитие пойдет противоположным путем, путем фракционной борьбы. Бордига этого не говорит, но объективно поведение его может быть истолковано только так. Надо прямо смотреть в корень дела. Позиция Бордиги находится в связи с международным политическим положением и замедлением темпа революции. Основываться она может только на перспективах оппортунистического перерождения партии и Интернационала, что в свою очередь неизбежно приведет к возникновению и формированию фракций во всех партиях Интернационала.

Наш взгляд на будущее Коммунистического Интернационала совершенно противоположный. Мы никоим образом не разделяем этого пессимизма. Разумеется, это не вопрос доверия. Хотя мы и доверяем абсолютно русской партии, но историческая проблема тесно связана также и с объективными условиями, которые создаются внутри страны и в международной обстановке для диктатуры пролетариата в Союзе Советских Республик, окруженном капиталистическими странами. Значение позиции Бордиги не только в том, что она облегчает создание фракций, но и в том, что она в основе своей ориентирована на такую перспективу дальнейшего развития, которая с необходимостью приведет к созданию фракций.

Мы не закрываем глаз на то, что в такую эпоху, как нынеш-

141 няя, правые опасности могут легко возникнуть. Это уже отметил тов. Зиновьев в своей речи. Но это не имеет ничего общего с перспективами Бордиги. Во всяком случае, мы полагаем, что революционер должен остаться на своем посту для борьбы с оппортунистическими опасностями, а не очищать для них поле, отходя от работы. Что же касается Бордиги, то он отказывается от занятия какого бы то ни было поста в ЦК партии на том основании, что это заставило бы его отказаться от своих взглядов, чего он не хочет, или же работать наперекор директивам Интернационала. Это свидетельствует, что разногласия не носят поверхностного характера и связаны не с частичными вопросами. Это свидетельствует, что он считает Интернационал давшим крен вправо и вступившим на путь оппортунизма.

Его поведение служит выражением коренного недоверия к партии и Интернационалу.

Отсюда проистекает поведение Бордиги, соблюдающего формальную дисциплину в противоречии с требованиями дисциплины подлинно коммунистической, революционной, действенной, а не ограничивающейся соблюдением норм устава. Революционная дисциплина не исключает борьбы мнений, наоборот, она предполагает наличие критики и на-ряду с этим добровольного и сознательного подчинения меньшинства большинству, когда решение уже принято. Без этого нет единства воли и действия, являющегося основой коммунистической партии, без этого нет ни партии, ни дисциплины. Поведение тов. Бордиги противоречит этому требованию и препятствует осуществлению подлинного единства воли и действия.

А между тем, партия должна действовать, бороться и готовиться к самой суровой революционной борьбе. Партия хочет продвигаться вперед, а не топтаться на одном месте, она не может допустить, чтобы подобного рода положение длилось до нескончаемости. Развитие событий в Италии и внутрипартийное положение диктует нам возможно скорее эту ненормальность ликвидировать.

Мы ставим поэтому вопрос совершенно отчетливо.

В недавней статье по вопросу о троцкизме — в свое время мы будем об этом говорить — т. Бордига показывает, что он сознает необходимость ясности и открыто занимает позицию борьбы, заявляя, что крупное значение обсуждаемых проблем заставляет его отринуть соображения удобства и внутреннего спокойствия. Непонятно даже как-то, откуда у такого товарища, как Бордига,

142 такие представления о дисциплине. Коммунистический Интернационал есть организация борьбы, а не ассоциация мелких буржуа, озабоченных вопросами спокойствия и мира. Железная дисциплина, которую он вменяет в обязанность своим членам, есть коренная необходимость в ведущейся революционной борьбе, а отнюдь не вопрос удобства.

В упомянутой статье тов. Бордига говорит о механической, удушающей дисциплине. Мы воздерживаемся от высказываний по поводу этой терминологии, напоминающей нам нашу борьбу против других противников, бок-о-бок с которыми мы предпочли бы имя тов. Бордиги никогда не упоминать.

Он должен отдать себе отчет в том, к чему приведет в дальнейшем его нежелание покинуть занятую позицию, терпеть которое долго коммунистическая партия не может.

Разумеется, вопрос Бордиги не просто вопрос дисциплины. Это вопрос гораздо большего значения, вопрос политический, ставящий нас перед задачей энергичной борьбы против идеологических уклонов — вплоть до полного искоренения их в наших рядах. На-ряду с этой борьбой необходима борьба — не менее решительная — против правых оппортунистических уклонов, недостатка в которых не будет сейчас, как не было и раньше. Лишь в процессе этой борьбы партия воспитает себя, как партия ленинистская.

Фашизм лишь ускорит воспитание большевиков: с этой точки зрения мы можем быть ему благодарны. Партия наша возникла и стала развиваться в процессе гражданской войны. Она получила боевое крещение в кровавой борьбе против вооруженных банд реакции, приобрела ценный опыт большевистской работы в подполье и при терроре. Теперь в борьбе против теоретических уклонов она должна двинуться вперед и в области идеологической большевизации. Ленинизм это тот яркий маяк, который освещает нам путь; на этом пути партия наша превратится в подлинно большевистскую партию и тем создаст единственный действительный залог победы пролетарской революции.

Председатель. Слово для содоклада от Коминтерна Молодежи имеет тов. Вуйович.

Вуйович (Коммунистический Интернационал Молодежи). Товарищи! В своих тезисах т. Зиновьев указал, что задачей Коммунистического Интернационала Молодежи является завоевание всего молодого поколения рабочих, и я полагаю, что для всех партийцев не подлежит сомнению, что не может существовать

143 большевистской партии без примыкающей к ней массовой организации коммунистической молодежи. Если мы хотим говорить здесь, на расширенном пленуме Исполкома Коминтерна, о большевизации юношеских организаций, то, прежде всего, надо подчеркнуть безусловную необходимость раз навсегда порвать с имеющейся в наших рядах старой социал-демократической установкой, проявляющейся в том, что большинство коммунистических партий до сих пор еще не уделяло и не уделяет движению молодежи достаточного внимания.

Товарищи! Уже на II и III конгрессе Коминтерна Молодежи мы поставили задачей нашего движения создание массовых организаций во всех странах. И если теперь говорится, что большевик, прежде всего,— человек массы, то в этом смысле мы вопрос о большевизации поставили в наших юношеских союзах еще задолго до того, как был поднят вопрос о массовой работе в связи с лозунгом большевизации, данным V конгрессом Коминтерна.

Так как в некоторых странах все еще утверждают, что Коминтерн Молодежи видел большевизацию, прежде всего, в реорганизации на основе фабзав’ячеек, то мы должны здесь констатировать, что главным нашим лозунгом было: в массы, за создание массового движения коммунистической молодежи! Реорганизацию наших союзов Коммунистический Интернационал Молодежи рассматривал, да и сейчас рассматривает, лишь как необходимую основу, строя на которой, мы сможем разрешить задачу работы в массах, поставленную перед всем движением молодежи на II и III конгрессах Коминтерна Молодежи. Разумеется, эта организационная задача была, да и теперь остается у нас, тесно связанной со всеми конкретными задачами, стоящими перед нашими союзами, с работой по улучшению экономического положения трудящейся молодежи, с борьбой за частичные требования, давно уже являющейся составной частью нашей повседневной работы. Равным образом, все вопросы организации были и вопросами работы в деревне, в профсоюзах, в буржуазной армии и всеми прочими формами работы в массах.

Итак, товарищи, Коммунистический Интернационал Молодежи уже три года работает над созданием массовых союзов во всех странах. Теперь наступил момент, когда мы можем отчетливо подвести перед Коммунистическим Интернационалом итоги нашей работы за 3¹/₂ года.

Мы отнюдь не собираемся рисовать положение наших союзов

144 в розовом свете. Мы вполне сознаем, что, собственно говоря, мы и сейчас, после 3¹/₂ лет работы в массах, только в СССР имеем массовую организацию рабочей молодежи в том смысле, что мы в рамках нашего РЛКСМ объединяем значительное большинство пролетарской молодежи и большую часть молодежи крестьянской. Но, товарищи, массовые организации означают для коммунистической молодежи не только организационное объединение в рамках союза значительного большинства рабочей молодежи, а, как это указал на III конгрессе Коминтерна Ленин в отношении партии, также и распространение нашего влияния, как борющейся, руководящей организации рабочей молодежи, на значительное большинство трудящейся молодежи. Мы можем теперь констатировать, что в этом отношении, в отношении распространения нашего влияния на рабочую молодежь, мы уже достигли в некоторых странах значительных результатов.

Во Франции наш союз молодежи бесспорно является единственной организацией рабочей молодежи. Во Франции мы, благодаря работе нашего союза, уже распространили свое влияние на большую часть рабочей молодежи. Так же обстоит вопрос и в ряде других стран. В Италии, в Болгарии, в Америке мы уже имеем массовые союзы в том смысле, что наши товарищи сумели связаться с массами рабоче-крестьянской молодежи и укрепить в них свое влияние. В целом ряде стран, в Германии, в Чехо-Словакии, в Англии, мы уже можем констатировать первые успехи в этом отношении. Но следует оговорить, что даже и теперь мы еще делаем лишь первые шаги на пути превращения в массовую организацию, и что Коминтерну Молодежи предстоит еще проделать в этой области колоссальную работу.

Но работа и успехи ряда наших союзов говорят за то, что принятые на II и III конгрессах КИМ'а методы массовой работы являются правильными. Уже в целом ряде союзов найдены необходимые методы и формы массовой работы. Это внушает нам уверенность в том, что мы даже в ближайшем будущем с помощью партий и Коммунистического Интернационала добьемся на этом пути крупных результатов.

Необходимо, товарищи, однако, установить, в чем кроются трудности развития наших организаций молодежи в массовые организации. Коминтерн и компартии переняли от II Интернационала традиции массовой организации. Как говорил тов. Ленин в своей статье «Коммунистический Интернационал и его место в истории», «II Интернационал был эпохой подготовки почвы

145 для широкого, массового распространения движения в ряде стран». В эпоху II Интернационала не только были найдены формы массовой организации рабочего класса в профсоюзы, но в ту же эпоху в отдельных странах были созданы и массовые партии.

Коминтерн повел свою работу, уже опираясь на традиции массовой организации в рядах рабочего класса. А как обстоит дело у нас? Переняли ли мы от Социалистического Интернационала Молодежи какую-нибудь традицию массовой организации? Нет, наоборот. Социал-демократический Интернационал Молодежи до войны не умел ни создавать массовые — массовые в количественном отношении — организации рабочей молодежи, ни распространять свое влияние на массы рабочей молодежи. С другой стороны, социалистические союзы рабочей молодежи до войны не вели массовой работы в слоях рабочей молодежи, организованных в профсоюзах. Разумеется, повинны в этом, главным образом, реформистские социал-демократические партии, которые делали все, чтобы помешать профессиональной организации рабочей молодежи вообще, чтобы помешать рабочей молодежи создавать свои массовые организации, ибо бюрократы II Интернационала поняли, что в рядах Союза Молодежи собираются революционные элементы, накопляется революционная энергия, которая в соответствующий момент обратится против реформистской, предательской политики II Интернационала. Во время войны это подтвердилось: союзы молодежи были одними из первых организаций II Интернационала, выступивших против войны.

Так, товарищи, было до войны. Коммунистический Интернационал Молодежи не нашел в рядах рабочей молодежи, как и в рядах прежних социалистических юношеских союзов, традиции массовых организаций, массовой работы.

После войны работа наших союзов молодежи в различных странах в первый период их деятельности была, по существу, прежде всего политической работой, прежде всего борьбой против социал-демократических партий, во второй же период — после создания Коминтерна — главнейшим содержанием работы союзов было содействие созданию коммунистических партий во всех странах. Это была эпоха, когда мы должны были бы иметь крепкие, сплоченные революционные союзы молодежи, дабы успешно бороться против всех реформистских элементов в рядах бывших социал-демократических и новообразовавшихся коммунистических партий. Поэтому в этот период, который мы назы-

146 вали периодом авангарда юношеского движения, мы не могли создать крупных массовых организаций молодежи. Лишь после III конгресса Коминтерна, лишь когда закончился этот первый период создания и очистки коммунистических партий во всех странах,— в этот период, когда мы имели в большинстве стран довольно крупные коммунистические партии,— лишь тогда коммунистическая молодежь смогла несколько ближе подойти к обработке миллионных масс рабочей молодежи. Раньше это было невозможно. В это время, после III конгресса, и особенно в минувшем году Коммунистический Интернационал Молодежи показал всюду, где мы имеем сравнительно прочные коммунистические партии, где не возникают новые кризисы на почве реформизма и оппортунизма, что он уже умеет вести хорошую работу в массах или находится на пути к ней. Возьмем Францию. Французский комсомол удвоился за последние годы, то же и американский союз. В Италии, с тех пор, как мы имеем твердый ЦК партии, наши товарищи добились больших успехов. То же самое и в других странах, где у нас есть прочные, сплоченные коммунистические партии. Конечно, в других странах, где нам все еще приходилось бороться против реформистов в наших собственных рядах, где мы не могли в достаточной мере отдаваться массовой работе,— в таких странах мы должны были поставить себе важнейшей задачей содействие выкристаллизовыванию чистых коммунистических партий. И если тов. Шмераль пытался в своих речах в Кладно иронизировать по поводу того, что у нас только 12.000 членов, что организация еще мала, то мы должны ответить тов. Шмералю и шмералистам, что именно они больше всего повинны в этом, ибо наш союз должен был вести в последние годы борьбу, которую мы в других странах оставили за собой уже несколько лет тому назад. Сейчас национальный состав нашего чехо-словацкого союза таков, что мы имеем там относительное большинство чешских молодых рабочих, но все же в чешском комсомоле нет сейчас организаций, которые шли бы с группой шмералистов в партии. Я думаю, что это большое достижение, что это тоже результат большевизации коммунистической молодежи в Чехо-Словакии. Тогда как почти половина членов чехо-словацкой партии идет за Шмералем, в чехо-словацком комсомоле нет ни одной организации — даже в чешских областях,— которая шла бы за ним. Лучшим примером этого может быть, пожалуй, факт, имевший место в Брюнне: там партия просто вышвырнула комсомол на улицу из своего помеще-

147 ния, и притом насильно. Не знаю, сказалась ли в этом реформистская романтика брюннских шмералистов, или же то было возмущение брюннских «теоретиков» брюннской молодежью в связи с тем, что последняя хранит верность Коминтерну. Во всяком случае, борьба, которую мы вели против оппортунистов, не давала нам возможности развертывать достаточную массовую работу.

Так или иначе коммунистические союзы молодежи во всех странах боролись и впредь будут бороться против реформистских элементов. Тов. Шмераль и все другие товарищи его направления могут быть спокойны: во всех странах, где в партиях еще существуют пережитки реформизма и оппортунизма, первой задачей, которую поставит себе комсомол, будет борьба против них. Чем больше большевизируются партии, тем скорее будут наши союзы молодежи развиваться в массовые организации, тем тверже они будут держаться политической линии своих партий и тем больше будут отдаваться практической работе среди рабоче-крестьянской молодежи.

Конечно, товарищи, поскольку мы не переняли от социалистической рабочей молодежи традиции массовой организации, поскольку в первый период организации III Интернационала мы и не могли создать традиции массовой работы, мы все еще имеем некоторые пережитки сектантской идеологии в нашей организации. И это еще продлится некоторое время. Почему, товарищи? Да потому, что у молодежи, особенно в последние годы, был довольно неприятного свойства опыт с некоторыми партиями. Понадобилось несколько лет практической революционной работы, чтобы приобрести полное доверие к партии и целиком заняться работой в юношеском движении. Таково положение. Таковы объективные причины того, что коммунистические союзы молодежи до сих пор еще не стали массовыми организациями. Мы уже проделали большую работу в борьбе против старой идеологии и за массовую работу, и результаты, о которых я упоминал, показывают, что первые шаги по этому пути уже сделаны, и что мы с него не свернем.

Теперь, товарищи, как увязывается вопрос о большевизации комсомола с общим политическим и экономическим положением, как его обрисовал здесь тов. Зиновьев. Первое, на что здесь было указано,— это замедленный темп революции. Какой урок должна отсюда извлечь молодежь? Тот урок, что ей надо теперь еще больше работать, что она должна еще больше бо-

148 роться против наступления капитала во всех странах, выражающегося в удлинении рабочего времени, понижении заработной платы и т. д. Поэтому сейчас больше, чем когда-либо, в качестве одной из главнейших конкретных задач комсомола стоит вопрос частичных требований в области борьбы за улучшение экономического положения рабочей молодежи. Три года тому назад мы должны были преодолевать довольно крупные трудности. Но сейчас мы можем сказать, что в Коминтерне Молодежи нет ни одного союза, который не сознавал бы необходимости и важности частичных требований и борьбы за улучшение экономического положения рабочей молодежи.

Мне достаточно будет привести здесь лишь несколько примеров из практической работы в отдельных странах. Несколько дней тому назад закончилась крупная стачка молодых рабочих почты и телеграфа во Франции. Впервые не только в истории Коминтерна Молодежи, но и в истории всего юношеского движения вообще, комсомол сумел организовать и привести к победе такое массовое движение, которое охватило тысячи молодых рабочих, движение, которое комсомол распространил не только на один город, а на всю Францию. Это показало, что наши методы работы хороши, и что наши союзы молодежи на деле борются за улучшение экономического положения рабочей молодежи. Другой пример: кампании по выработке требований рабочей молодежи в различных отраслях производства, проводимые на предприятиях комсомолами Франции, Германии, Америки, Италии и Англии. Эта конкретная работа является показателем того, что союзы молодежи уже теперь находятся на правильном пути. Примеры показывают, что в важнейших странах мы уже нашли правильные методы работы, сумели приспособиться к нуждам трудящейся молодежи. Опыт, накопленный нами в Германии, Франции, Англии, Италии и Америке мы должны перенести на другие страны. В этом заключается одна из важнейших задач КИМ'а в нынешний период. Это одна из сторон большевизации коммунистических союзов молодежи.

Второй факт, характеризующий нынешнее положение,— это борьба за единство профсоюзов, являющаяся одной из важнейших задач большевизирующегося комсомола. Она неотделима от задачи, стоящей теперь перед Коммунистическим Интернационалом.

Эта задача должна быть тесно увязана с требованиями, которые мы должны выдвигать в реформистских профсоюзах и

149 которые ведут к большевизации. В отдельных странах нам еще, к сожалению, приходится бороться с наследием II Интернационала, бороться против мер, препятствующих трудящейся молодежи вступать в профсоюзы. Сейчас, если мы хотим вести большевистскую работу, мы должны вступать в профсоюзы и там вести борьбу за единство профдвижения.

Лозунг, который мы выдвигаем сейчас в связи с кампанией за единство профдвижения, гласит: не только все молодые рабочие-коммунисты в профсоюзы, но и вообще все молодые рабочие в профсоюзы, чтобы там бороться за единство профдвижения и за защиту профсоюзами особых интересов трудящейся молодежи.

И поэтому, товарищи, надо прежде всего развертывать практическую работу наших фракций, которая — это мы должны признать — все еще весьма слаба. Правда, мы проделали большую работу во Франции и в других странах. Мы вынудили реформистские профсоюзы в Италии поставить на своем конгрессе вопрос о молодых рабочих и принять резолюцию, поддерживающую наши требования. Известная работа, таким образом, уже проделана, но в области работы фракций молодежи в профсоюзах мы можем покуда констатировать лишь слабые результаты. Без фракций же мы не можем ни мобилизовать на всеобщую борьбу за единство профсоюзов профессионально организованных молодых рабочих, ни вообще усилить наше влияние в их рядах.

Третье обстоятельство — это опасность войны. Это военные приготовления буржуазии против Советской России, это вообще возможность конфликтов и войн. Эти факты требуют сейчас особенного усиления работы, которую мы ведем уже в продолжение ряда лет. Но что мы должны сегодня особенно установить, это, во-первых, что мы требуем руководства и поддержки со стороны партии, во-вторых, что мы уже внесли ясность в организационную сторону вопроса. В то же время нам, с другой стороны, приходится констатировать во всех странах отсутствие достаточного внимания к пропаганде против опасности новых империалистических войн. Достаточно лишь вспомнить инструкции тов. Ленина делегации, уезжавшей на конференцию в Гаагу, чтобы понять, насколько важен этот вопрос для коммунистических союзов молодежи и для партии. Дело в том, чтобы дать понять новому, не знающему войны поколению рабочих все то, что пережили рабочие и крестьяне за 4 года европейской бойни. Мы

150 должны развернуть грандиозную агитацию и пропаганду, чтобы мобилизовать широкие массы рабоче-крестьянской молодежи на борьбу против империалистической войны и на защиту первой республики рабочих и крестьян.

Мы должны тесно увязать эту работу с работой в деревне, среди крестьянской молодежи. В этом направлении мы сделали лишь первые шаги и сознаем, что на этом пути нас ждет еще огромная работа. Но при нынешнем положении, когда в Европе царит аграрный кризис, когда мы можем констатировать во многих земледельческих странах ухудшение условий жизни крестьянской молодежи, которой, кроме того, грозит опасность новой войны, мы должны и можем приложить все усилия, чтобы еще больше развернуть начатую в различных странах работу. Надо перенести в другие страны опыт, накопленный русскими, болгарскими, финскими, а в последнее время и итальянскими товарищами. Вообще мы еще не наблюдаем в наших союзах достаточного понимания важности и необходимости работы в деревне. И одной из важнейших задач Коммунистического Интернационала Молодежи и наших союзов в ближайшее время будет создание во всех союзах полной ясности в вопросе о необходимости и важности этой работы. Методы, особенная пригодность которых доказана в последнее время опытом итальянских товарищей,— ряд конференций, в которых участвовали сотни представителей итальянской деревни, и на которых была выработана серия практических частичных требований для крестьянской молодежи, пробудивших большой интерес в рядах крестьянской молодежи всей южной Италии,— мы должны применить и в других странах.

И, наконец, наша работа на Востоке. В своем докладе т. Зиновьев ясно показал, как важна работа на Востоке в нынешний этап развития всемирной революции.

В течение последних месяцев Интернационал Молодежи, а равно и Коммунистический Интернационал уделяли странам Востока величайшее внимание.

В Китае мы имеем союз, по численности членов превышающий коммунистическую партию, союз, проделавший большую работу среди крестьянской молодежи. Теперь перед нами стоит задача также и во всех других странах, где мы имеем свои союзы, усилить работу и особенно в том направлении, чтобы наши союзы молодежи расширили свое влияние далеко за рамки своей орга-

151 низации, распространили его на широкие массы участников революционно-национального движения в различных странах.

Таковы конкретные задачи, разрешение которых поведет в нынешний период развития рабочего движения к большевизации Коминтерна Молодежи и его союзов. Я еще раз подчеркиваю, что все стоящие перед Коминтерном Молодежи задачи могут быть выполнены только в том случае, если мы доведем до конца нашу уже успешно развивающуюся организационную работу. Ее завершение — фундамент для массовой работы во всех отношениях.

Каковы другие слабые стороны нашего юношеского движения?

Мы должны констатировать:

1. Социальный состав наших союзов в важнейших странах довольно неблагоприятен. У нас очень мало союзов, имеющих пролетарское большинство, большинство рабочих от станка.

2. Мы должны сказать, что наши союзы и по сей день не умели так организовать работу ячеек и групп, чтобы каждый член организации выполнял определенные задания для комсомола и благодаря этому чувствовал себя тесно связанным с движением.

3. Следует констатировать весьма слабую работу в области индивидуальной вербовки. Это последнее обстоятельство обусловливается тем, что у наших товарищей все еще есть известные пережитки старых методов работы, что товарищи все еще не вполне поняли, что не должно быть сочувствующих молодых рабочих, а что все, находящиеся под нашим влиянием, должны быть объединены в наших организациях.

В этой связи и в связи с успехами, достигнутыми рядом наших важнейших союзов, а также в связи с нынешним положением, создавшим довольно благоприятные условия для работы наших союзов, Коммунистический Интернационал Молодежи выдвинул лозунг: удвоение числа членов в течение нынешнего года. Таким путем мы хотим прежде всего порвать с последними пережитками старой идеологии, чуждой массовой работе. Перед каждым из наших членов должна стоять задача повседневной работы для комсомола, и индивидуальная вербовка на фабриках, в деревне и, вообще, везде, где есть хоть один комсомолец, должна быть усилена.

Таковы задачи, стоящие сейчас перед Интернационалом Молодежи,— задачи, от выполнения которых будет зависеть большевизация нашего Интернационала Молодежи и наших союзов молодежи.

152 Товарищи, один пункт, одну задачу наших союзов: задачу ленинистской воспитательной работы — я намеренно выделил. Не потому, что эта задача стоит в стороне от других, не потому, что мы думаем, что ленинистская подготовка не имеет ничего общего с практическими задачами, о которых я здесь говорил. Нет, я выделил его потому, что сейчас, в нынешний период замедленного темпа революционного движения в центральной Европе, мы должны поставить себе в качестве важнейшей задачи в области просветительной работы задачу теоретической подготовки членов комсомола, обеспечивающей успешную борьбу против опасности возможных реформистских уклонов.

Наши союзы молодежи всегда принимали самое активное участие во всякой борьбе коммунистических партий и рабочего класса. В наших рядах господствует полная ясность относительно того, что без активного участия в борьбе партии и рабочих невозможна никакая воспитательная работа. Все наши союзы блестяще доказали это своей практической деятельностью в течение нынешнего года.

Но в чем заключаются слабые стороны нашей работы в этой области?

Это, прежде всего, постановка теоретической подготовки наших кадров, для необходимого углубления которой в сутолоке повседневной борьбы у них, в сущности, нехватало времени. В период замедленного темпа революции эти объективные трудности не исчезнут, а, наоборот, усугубятся. Но наши союзы уже сравнительно укреплены, укреплены достаточно, чтобы поставить себе эту задачу, и, кроме того, опасности оппортунистических уклонов могут приобрести и в наших рядах такие размеры, что вопрос о теоретической подготовке становится сейчас для наших союзов жизненным вопросом.

В течение последних лет мы особенно энергично пропагандировали те замечания из речи т. Ленина на III съезде РЛКСМ, которые посвящены именно этим двум сторонам просветительной работы коммунистической организации молодежи:

Ленин говорил:

«Если бы только изучение коммунизма заключалось в усвоении того, что изложено в коммунистических трудах, в книжках и брошюрах, то тогда слишком легко мы могли бы получить коммунистических начетчиков или хвастунов, а это сплошь и рядом приносило бы нам вред и ущерб, так как эти люди, научившись

153 и начитавшись того, что изложено в коммунистических книгах и брошюрах, оказались бы не умеющими соединить все эти знания и не сумели бы действовать так, как того действительно коммунизм требует».

Но, с другой стороны,— говорит тов. Ленин:

«Еще более опасным было бы, если бы начали усваивать только коммунистические лозунги. Если бы мы во-время эту опасность не поняли, и если бы мы всю нашу работу не направили на то, чтобы эту опасность устранить, тогда наличие полумиллиона или миллиона людей, молодых юношей и девушек, которые после такого обучения коммунизму будут называть себя коммунистами, принесло бы только великий ущерб для дела коммунизма».

И вот, товарищи, если мы хотим сказать правду, то мы должны констатировать, что не только в коммунистических союзах молодежи, но и в коммунистических партиях мы имели в последние годы, собственно, гораздо больше товарищей, которые усвоили только лозунги коммунистических партий и Коммунистического Интернационала, которые их едва или мало проработали. Многочисленные кризисы в наших партиях доказывают, насколько недостаточно внимания уделялось теоретической подготовке и изучению ленинизма. Поэтому мы думаем, что в нынешний период развития всемирной революции обольшевичить комсомол значит также дать ему ту теоретическую подготовку, без которой не может быть большевика, не может быть ленинца.

Вот почему, товарищи, мы именно в этой связи поставили вопрос о ленинистской подготовке вообще и о теоретической подготовке в частности в центр работы расширенного пленума Исполкома Коминтерна Молодежи. И это будет на ближайшее время также и важнейшей нашей задачей, нашей центральной задачей во всех странах.

Для нас ясно, товарищи, что хороших революционеров можно воспитывать только в борьбе. Но для нас также ясно и то, что не может быть хороших ленинистов без знакомства с трудами Ленина, без знакомства с историей РКП, без знакомства с историей и методами русской революции. Эту задачу мы себе ставим сейчас, как главнейшую. Но, товарищи, это очень трудная работа, и если мы до сих пор не могли ее должным образом выполнить, то прежде всего не потому, что в рядах коммунистических союзов молодежи не наблюдалось достаточно сознательного

154 отношения к важности этой работы, а потому,-что у нас не было материальных возможностей.

Товарищи, в Западной Европе мы можем сколько-угодно говорить о большевизации, но пока Коммунистический Интернационал и Коммунистический Интернационал Молодежи не будут в состоянии дать рабочим важнейших стран необходимую литературу по ленинизму, мы не сможем вести достаточной воспитательной работы среди наших членов. Поэтому надо прежде всего издать труды Ленина и необходимую литературу по ленинизму на важнейших языках в той форме, какой требует общий уровень нашей рабочей молодежи. В этой работе наши союзы, наверное, не добьются больших успехов без всемерной поддержки со стороны коммунистических партий. Издание литературы и подготовка членов наших союзов — вот первая задача.

Вторая задача — это создание ряда школ, в которых мы будем стараться подготовлять новые кадры комсомольских работников. В этом отношении мы кое-чего достигли. Наша школа во Франции дала уже некоторые результаты. В ближайшее время у нас будут школы в Германии, в Чехо-Словакии, в Италии и в ряде других стран. Мы, как Коммунистический Интернационал Молодежи, приложим все свои силы к тому, чтобы проделать в этом отношении необходимую работу, но мы еще раз подчеркиваем, что для проведения этой работы комсомол безусловно нуждается в повседневной практической, материальной и моральной поддержке со стороны наших коммунистических партий.

Товарищи, вот те задачи, выполнение которых равносильно большевизации Коммунистического Интернационала Молодежи и наших союзов в нынешней конкретной обстановке, и мы убеждены, что при поддержке Коммунистического Интернационала и компартий мы эту работу выполним. Тогда мы действительно сможем разрешить задачу, которая нам поставлена в тезисах, сможем завоевать все молодое поколение, сомкнуть его в железный фронт со взрослыми рабочими и крестьянами, воспитать его в ленинском духе и под руководством Коммунистического Интернационала и коммунистических партий сможем повести трудящуюся молодежь совместно со взрослыми рабочими на великую борьбу вплоть до победы всемирной революции. (Аплодисменты).

Галахер (Англия). Когда Коминтерном был выдвинут лозунг большевизации коммунистических партий, многие из наших то-

155 варищей спрашивали, в чем собственно говоря, сущность, большевизации. Многие из наших товарищей сосредоточивали все свои усилия на том, чтобы овладеть теорией марксизма, но не справились и все еще не справляются с теорией ленинизма. Они не поняли (и лишь очень немногие из нас понимают), что, собственно, требуется. Мы должны понять, что большевизм есть нечто такое, что должно проникнуть всю нашу работу, все наши партии для того, чтобы они сумели выполнить стоящую перед ними задачу.

Большевизация требует тщательной выработки правильной стратегии и тактики для борьбы против капитала. Лишь когда секции Коминтерна овладеют революционной стратегией, и научатся применять революционную тактику, лишь тогда они станут большевистскими. Стратегия предполагает знакомство с борющимися против нас организованными силами и уменье объединить, сплотить наши собственные силы так, чтобы наносить врагу удары там, где он их острее всего почувствует. Поэтому недостаточно признавать, что старые методы социал-демократии неправильны. Надо готовиться к усвоению выдвинутых Коминтерном новых методов. В рядах нашей партии должна господствовать совершенная ясность. Но почему большевистская тактика и большевистская организация являются правильными? Мы никогда не должны упускать из виду, мы всегда должны помнить о сильных стратегических пунктах капитализма, мы всегда должны быть готовы подкопать или завоевать эти сильные пункты, как только того потребует положение, как только представится возможность.

Мы должны понимать, какова роль «революционного авангарда рабочего класса». Я знаю, что все мы в наших партиях, во всех организациях наших партий готовы утверждать, что мы — революционный авангард армии рабочего класса, но знаем ли мы, знают ли члены наших партий, что это означает? Революционный авангард должен быть способен вести и направлять рабочих к постоянной борьбе против капитализма. Мы можем избавиться от существующих почти во всех наших партиях, за исключением РКП, социал-демократических пережитков в организационных вопросах лишь в том случае, если поймем сущность роли «революционного авангарда». Мы не скупимся повторять «революционный авангард», «демократический централизм», и все же наши партии еще далеко не представляют собой стройной, дисциплинированной организации, необходимой для того, чтобы быть на

156 деле революционным авангардом. Самодисциплина — вот что создаст подлинных большевиков.

Мы должны понять не только значение демократического централизма, но все значение организации фабрично-заводских ячеек, ложащихся в фундамент нашей партии. Производственные партячейки являются существенной частью нашей большевистской организации. Строя на них партию, мы должны готовить наши силы к наступлению на оплот капитализма. Строительство ячеек на предприятиях, разложение сил капитала и проведение истинной большевистской работы в этот период не будет носить грандиозного характера, не будет бросаться в глаза, но оно весьма необходимо. В настоящий период мы должны заняться своей подготовкой, чтобы не быть захваченными врасплох в момент наступления кризиса. Если чехо-словацкие товарищи будут плыть по течению, как плывут сейчас, то как бы, когда наступит кризис, Шмераль и другие, вместо того, чтобы быть готовыми, не были застигнуты врасплох. Мы должны готовиться, не покладая рук. Европейская война, война за то, чтобы «положить конец войне», окончилась, но перестали ли соперничающие между собой империалисты готовиться к войне в нынешний мирный период? Нет. В период мира они-то и готовятся к новой войне. Точно так же должны готовиться и мы. Большевизм — длительная, упорная работа, но, как я уже говорил, в этой работе нет ничего непосредственно захватывающего. Если отдельные товарищи изберут удобства вместо тяжелой работы, которую выдвигает большевизация, то они пойдут по пути, который приведет их в довольно скверную компанию. Уходящий из лагеря большевиков, несомненно, рано или поздно очутится в лагере противника.

Мы должны не только строить ячейки на заводах и прилагать все усилия к тому, чтобы разжать тиски капитала, мы должны постоянно вести наступление на капиталистическое хозяйство. Мы должны стараться все больше и больше затруднять положение капитала. Некоторые из наших товарищей говорят, что мы переживаем период стабилизации, но долг большевиков, задача большевистских партий сделать эту стабилизацию невозможной. Мы должны сплотить и организовать безработных и толкать их вперед, выдвигая все большие и большие требования. Мы должны агитировать среди организованных рабочих, наши фракции в профсоюзах должны агитировать за все новые и новые требования, за повышение заработной платы, сокращение рабочего времени и т. д., и т. д. Эту работу надо проводить непрерывно,— война

157 против капитализма не должна приостанавливаться. Но некоторые товарищи говорят: вожди профсоюзов — профсоюзная бюрократия совершенно разложилась,— мы должны бороться против нее. Члены нашей партии,— говорят они,— ненавидят профсоюзных бюрократов, и их нельзя убедить оставаться в профсоюзах. Но нельзя допускать, чтобы ненависть членов нашей партии или наши чувства по отношению к профсоюзной бюрократии определяли наши действия. Профсоюзы — это армии рабочего класса, родившиеся в его борьбе, созданные в результате борьбы, и их надо постоянно использовать в борьбе против врага. Наша позиция по отношению к бюрократам, наши нападки на бюрократов, наша критика действий бюрократии должны носить такой характер, чтобы увеличивать интенсивность борьбы против буржуазии. Мы никогда не должны нападать на профсоюзную бюрократию или критиковать ее таким образом, чтобы это ослабляло интенсивность борьбы против буржуазии. Поддерживая борьбу профсоюзов и безработных, выдвигая требование разрешения жилищного вопроса, поддерживая движение левого крыла, мы должны все время создавать для капитализма все большие и большие трудности.

Чехи говорят, что наступило время частичных требований. Большевики должны быть всегда готовы выдвигать частичные требования. Но эти частичные требования должны иметь две различные стороны: во-первых, они должны способствовать объединению рабочих и углублению борьбы против капитализма и, во-вторых, должны ослаблять капитализм и вести его к банкротству. Вот какой линии мы должны держаться в своем наступлении на капитал. Важную роль в борьбе против капитала могут сыграть народы Востока.

Чем энергичнее мы будем содействовать организации угнетенных народов Востока, тем легче мы сможем среди них агитировать, тем легче мы сможем привлечь их к борьбе против эксплоатации, а следовательно, и тем легче сможем сломить капиталистический строй. Поэтому к вопросу о колониальных народах надо подходить не с точки зрения чувства,— не потому, что мы верим в абстрактное право колониальных народов на свободу, во что мы, конечно, тоже верим,— а потому, что мы ясно сознаем, что освобождение европейских рабочих невозможно, пока империалисты будут угнетать и эксплоатировать народы Востока. Если мы хотим свергнуть власть капитала, то мы должны содействовать развитию движения народов Востока, мы должны

158 помогать им и поддерживать их в борьбе против капитализма. Вот каков должен быть у нас, большевиков, подход к вопросу о народах Востока.

Но есть еще один вопрос, на котором надо остановиться: это — необходимость понимать, разбираться в силах, выдвигаемых против нас в международном масштабе. Мы должны заниматься вопросами международной стратегии. Я знаю, что когда мы, англичане, приезжаем сюда, мы всегда стараемся разобраться в положении в Германии, в положении во Франции, в Чехо-Словакии. Мы убеждаемся, что германские, французские, чехо-словацкие и все остальные товарищи глубоко интересуются положением в Англии. Вопрос о международной стратегии является чрезвычайно важным в нашей борьбе с капитализмом. Этот вопрос должен поднять расширенный пленум, его должен поднять Коминтерн.

Мы знаем, что в жизни Коминтерна и всего рабочего класса произошло много важных событий с тех пор, как окончилась война. Но одно из самых важных, одно из самых выдающихся, самых существенных событий, свидетелем которого был рабочий класс Европы, прошло незамеченным, ему не было уделено никакого внимания.

Мы много рассуждали, много критиковали неудачное мартовское выступление в Германии; мы часто обсуждали и много внимания уделяли обстановке в Болгарии; много говорили по поводу поражения нашей партии в Германии в октябре 1923 года. Все это уже обсуждалось. Вот документ, написанный два или три месяца тому назад в другой связи, но из него стоит процитировать часть, относящуюся к этому вопросу:

«Как вы и сами знаете, реакция в Европе приобретает все более жестокий характер. Германских товарищей часто винили в поражении, которое они потерпели прошлой осенью, но мы того мнения, что истинное, серьезное поражение понесено в 1919 г., когда английское профессиональное движение не сумело использовать исключительно благоприятную возможность нанести капитализму решительный удар. Это неуменье дало британскому капитализму передышку, которую он в полной мере использовал, оно положило начало ослаблению рабочего класса во всей Европе и задержке революционной волны. Оно позволило британскому капитализму помочь буржуазным правительствам других стран, находившимся в опасном положении, и спасти их от

159 наступления рабочего класса. Англия играла известную роль в каждом поражении революции».

Теперь я хотел бы как можно яснее показать, что поражение английских профсоюзов в декабре 1919 г. было решающим фактором, приостановившим волну революции в Европе, и что с этого момента начинается общее падение волны рабочего движения во всей Европе. Но события в Болгарии, октябрьское поражение в Германии все-таки обнаружили и некоторые положительные черты. В Германии отступление было проведено весьма успешно, и армия была спасена. В Англии же в 1919 г. могущественная армия, сплоченная и боеспособная, была выдвинута на поле битвы, а затем по требованию врага уведена с поля сражения и обречена на развал и поражение, между тем как враг неуклонно продолжает смыкать свои ряды для наступления. Когда в конце 1919 г. конгресс трэд-юнионов, под руководством социал-демократических вождей, решил отказаться от борьбы против капитализма, чтобы дать ему возможность стабилизироваться,— когда это произошло, то британский капитализм, находившийся к тому времени в крайне затруднительном положении, вздохнул свободно и начал распространять свое влияние во всей Европе. Британский империализм дал себя чувствовать в Италии, в Болгарии, в Чехо-Словакии и в Германии. Германским товарищам осенью 1923 г. приходилось считаться с возможностью наступления англичан из кельнской зоны и с возможностью прихода в Гамбург английского флота. Они убедились, что германская буржуазия не единственный враг, что на границах Германии есть еще другой враг, более опасный, с которым надо считаться. Нашей партией был в связи с этим организован комитет «Руки прочь от рабочей Германии». Таким образом, мы видим, что Англия вмешивалась во все события на континенте. Мы должны поэтому изучать вопрос о поражении британского рабочего класса. Это поражение одно из самых важных событий. Оно яснее, чем всякое другое поражение,— будь то в Германии, будь то в Болгарии или Италии,— характеризует роль реформистских вождей в рабочем движении и в профсоюзах, и если бы мы всесторонне изучили все происшедшее в то время, если бы мы собрали материал об этих фактах, то он бы был для нас неоценим в настоящее время, ибо теперь английские рабочие опять объединяются на борьбу. Сейчас силы рабочего класса сплачиваются, и рабочие начи-

160 нают предъявлять к английской буржуазии все большие и большие требования, а вожди, предавшие рабочих в 1919 году, опять будут стараться предать их. Но если бы мы проработали весь материал за тот период, и если бы мы могли дать его массам британских рабочих, то мы получили бы в свои руки самое действенное орудие, для того, чтобы разоблачить предателей.

Не только английские рабочие начинают предъявлять свои требования, начинают опять сплачивать свои силы, но и угнетенные народы колоний угрожают империи развалом. В то же время как-раз теперь, когда встают угнетенные народы, тех рабочих вождей, которые предали пролетариат в 1919 г., посылают в колонии успокаивать волнующиеся массы. Рабочие лидеры, социал-патриоты, империалисты рабочего движения будут опять использованы для того, чтобы задержать волну возмущения, нарастающую в колониях.

Мое предложение сводится к тому, чтобы пленум поднял вопрос о всестороннем изучении поражения британского профессионального движения в 1919 г. Я еще раз подчеркиваю, что это поражение явилось решительным переломом, что оно ознаменовало собой переход к нынешнему периоду замедления темпа революции. Мы сами в Англии тоже должны были бы уделить больше внимания этому факту. Я это знаю. Но наша партия начала свою работу в 1920 г. в обстановке, полной всяких трудностей, и с тех пор, как она возникла, нам приходится бороться против всякого рода неблагоприятных условий. Однако, мы должны взяться за эту работу, и я предлагаю, чтобы Коминтерн поручил эту работу тов. Радеку, дав ему в помощь еще нескольких товарищей и оказав ему соответствующую поддержку для того, чтобы эта задача была разрешена в таком смысле, чтобы принести всему Интернационалу ценные результаты.

Революционная волна опять нарастает. Она прокатилась по континенту, но теперь, именно теперь, она подымается в Англии, ее подъем можно наблюдать в колониях. Она будет подыматься все больше и больше, пока, наконец, не достигнет своей высшей точки, и мы не явимся свидетелями революционных кризисов в различных странах. Когда наступит кризис, перед нами в числе других встанет и вопрос, который властно будет требовать отчета. Нас спросят: есть ли у вас организованный, дисциплинированный революционный авангард, который вел бы и направлял рабочих? Достаточно ли глубоко вы пустили корни на заводах, в шахтах и мастерских? Сплотили ли вы рабочих и крестьян

161 Европы и угнетенные народы Востока в прочный и длительный союз? Приняли ли вы необходимые меры, чтобы помешать врагу стягивать подкрепления? Если мы сможем в положительном смысле ответить на все эти вопросы, то мы сможем и справиться с кризисом, и одержать победу над буржуазией. И вот для того, чтобы иметь возможность ответить «да» на все эти вопросы, и необходима большевизация. Вместо того, чтобы пренебрегать вопросом о большевизации, надо в тысячу раз усилить ее в этот период. Поэтому мы, британская делегация, приветствуем тезисы о большевизации и обязуемся действовать в том смысле, чтобы британская партия приложила все свои силы, обратила все свое внимание на свою большевизацию.

162

Пятое заседание.​

28 марта 1925 г. (вечернее).

Прения по докладу т. Зиновьева о международных перспективах и большевизации партий. — Речи т т. Домского (Польша), Бела-Куна, Варги, Мещерякова.

Домский (Польша). Тов. Зиновьев на мой взгляд был совершенно прав, когда он предостерегал от фетишизма в отношении стабилизации. Совершенно ясно, что мы вступили в период известной стабилизации, но было бы ошибочно утверждать, что она долговечна.

Уже после октябрьского поражения мы знали, так как мы смотрели прямо в глаза правде, что стабилизация буржуазной системы неизбежна, что после крупного поражения пролетариата иначе и быть не могло. Если Радек, Брандлер и др. тогда думали, что мы имеем дело с победой фашизма, т.-е. снова с явлением разложения буржуазии, то это было для них совершенно естественно. Они хотели затушевать тот факт, что своей тактикой они вызвали поражение революционного движения и помогли буржуазии спасти положение.

Затем наступила пацифистски-демократическая эра. Она прошла так быстро, как этого не ожидали даже величайшие пессимисты. Это, разумеется, означает, что буржуазия не только усилилась, но и осознала свое усиление и надеется, что она уже может отказаться от помощи различных мелкобуржуазных и демократических слоев и править исключительно способами правой диктатуры. Если в Германии дело обстояло на первый взгляд несколько иначе, если мы на последних декабрьских выборах наблюдали усиление срединных партий и социал-демократии, то в сущности здесь нет противоречия, нет разницы по существу. Поражение фашистов на декабрьских выборах в Берлине отнюдь не было поражением партии тяжелой индустрии, а, наоборот, было победой правых. Правая партия, избавившись от фа-

163 шизма, становится партией, способной править, и совершенно не случайно то обстоятельство, что после поражения фашизма и после усиления центра мы имеем в Германии правое правительство. Буржуазия лишь сейчас, при правительстве Лютера, отважилась самостоятельно вести «политику выполнения», не прибегая при этом к помощи социал-демократов и демократов. Она правит не только без социал-демократов, но и ведя борьбу против них. Всюду мы видим приблизительно одно и то же: буржуазия чувствует свою силу, и на политической бирже господствует твердый курс. У нас нет никаких причин разделять иллюзии буржуазии. Если буржуазия успокаивается снова и разворачивает свое господство во всем блеске, то она тем самым неизбежно создает новый материал для революционных конфликтов. Это относится прежде всего к колониальным и полуколониальным странам. Если говорят о длительном периоде стабилизации, то при этом учитывается лишь европейское историческое поле зрения. Если же, как правильно говорит Зиновьев, учесть положение в международном масштабе, то получится другая картина: конфликты неизбежно должны наступить, хотя никто не знает, когда они вспыхнут.

В Польше состоялся партийный съезд. В нашей резолюции по вопросу о политическом положении мы отметили, что буржуазия укрепилась, что она прошла ряд этапов стабилизации, и мы отметили также, что- эта стабилизация буржуазии порождает новые противоречия. Стабилизация валюты, завершение инфляционного периода привели к серьезному кризису. Отказавшись от инфляции, пришлось усилить налоговый пресс еще гораздо сильнее, чем во время инфляции. Это создало революционное напряжение среди крестьянских масс. Крестьянские массы в Польше находятся в процессе брожения, какого мы не наблюдали с 1918 года. Недавно основанная «Независимая крестьянская партия» разрастается благодаря массовому притоку из окраинных областей, а об украинских и белорусских областях говорить не приходится. Революционное движение там носит массовый характер. Если наша партийная конференция, нелегальная конференция, могла состояться в нескольких километрах от Бреста, в деревне, под охраной вооруженных крестьян, то это уже само по себе говорит о революционном брожении в этих областях. Разумеется, пример Польши не имеет всеобщего значения. Польша — бедная страна, которая поставлена Францией и странами Антанты перед задачами, превосхо-

164 дящими ее политическую и финансовую мощь. Польша на ²/₃ состоит из грабительски присвоенных областей, и кризис в ней — явление нормальное и неминуемое.

Революционные факторы многочисленны и сильны. Характерно, что мы на нашем съезде отметили в резолюции, что массы пассивны. Резолюции отпечатаны, но они уже неверны. Они уже не соответствуют действительности. Масса стала активной. Острые хозяйственные кризисы встряхнули ее. Масса выходит на улицу. Наша кампания в связи с процессом Ланцуцкого вызвала в Варшаве большие демонстрации, рассеянные политической полицией и снова собиравшиеся, несмотря на огромный риск. И это по чисто-политическим мотивам — явление, которого уже давно не видали.

Еще более знаменательное явление — грандиозная 30-тысячная домбровская демонстрация.

Эти симптомы оживления рабочего движения не единичны и не ограничиваются Польшей. И в Чехо-Словакии мы видели за последнее время демонстрации против дороговизны, уличные массовые демонстрации, каких уже давно не было. Здесь говорилось, что период стабилизации дает нам срок, большевизация должна производиться медленно, так как в Чехо-Словакии еще 73% социал-демократов. По нашим понятиям, партия на 100% должна бы была состоять из коммунистов, а не только на 27%. Если говорят: время у нас есть, в Чехо-Словакии, в Европе еще не наступила революционная ситуация, то мы скажем: недоставало бы, чтобы в революционный период мы имели в коммунистической партии крепкое оппортунистическое крыло. Если бы дело происходило в революционный момент, то Коммунистический Интернационал вынужден был бы прибегнуть к оперативному вмешательству и освободить КП Чехо-Словакии от оппортунистического крыла. Возможно, что у нас есть еще время и надежда на то, что с этим положением будет покончено путем идеологической борьбы. Но эта борьба, эта ликвидация вопроса неизбежна, она должна быть основательна и беспощадна.

События в Германии, как и в Польше, показали, какой вред приносит оппортунизм. Нам всегда говорили, что левые превратят партию в пропагандистскую секцию. Товарищи, мы видели, что именно правые превратили нашу партию в пропагандистскую секцию.

Мы на нашем съезде решительно порвали с прежним политическим курсом. Мы приняли ряд ясных конкретных тезисов, указывающих на новые пути. Эти тезисы не сводятся к одним

165 только фразам, они говорят, что вопрос о связи с массами является вопросом жизненной важности. Они указывают, что надо агитировать, надо бороться.

Как уже сказано, мы можем в Польше констатировать рост оживления масс. Это происходит не только у нас, но и в других странах,— партия при наличии левого руководящего ядра не только не становится недееспособной, но, напротив, она именно тогда становится дееспособной. Партия большевизируется, она должна отвыкнуть от того, чтобы принимать в расчет 73% социал-демократов. Мы показали, что можно мобилизовавать весь Домбровский район при наличии революционного лозунга. Это показывает, что партия, которая начинает большевизироваться, втягивает массы, увлекает их за собой и ведет на борьбу.

Бела-Кун (ИККИ). Моя задача — осветить вопрос об идеологической большевизации Коммунистического Интернационала. В начале русского рабочего движения Ленин в своем первом крупнейшем произведении цитировал слова старого Либкнехта: «изучать, пропагандировать, организовывать». В общем и целом, путь Коммунистического Интернационала и был путем изучения, пропагандирования, организации. Из нескольких пропагандистских групп Коммунистический Интернационал превратился в мировую партию ленинизма. На IV конгрессе Коминтерна, когда уже стало заметно, что темп мировой революции замедляется, Ленин совершенно отчетливо поставил вопрос об учебе, указал, что все мы должны учиться, и что, выучившись настоящим образом, мы станем гораздо лучше и яснее разбираться в перспективах мировой революции. С превращением коммунистических партий в партии массовые политическая работа отвлекала от теоретических вопросов, и пропагандистская работа по партвоспитанию пошла на убыль. Но не случайно лозунг «ближе к массам» и задача большевизации коммунистических партий вплотную придвинули нас к теоретическим вопросам, к проблеме партпросвещения. Лозунг «ближе к массам путем большевизации коммунистических партий» возник в первую очередь в борьбе с оппортунистическими опасностями в Коммунистическом Интернационале. Оппортунистическая линия в Коминтерне характеризуется прежде всего, антитеоретической складкой, преклонением перед самыми крохоборческими формами практической деятельности, как охарактеризовал в свое время т. Ленин бернштейнианство и ревизионизм. Вторым характерным признаком оппортунизма в этой области является политика от случая к случаю, т.-е. отрицание теорети-

166 чески обоснованного, теоретически продуманного революционно-стратегического плана. Третьим характерным признаком оппортунизма является отрицание роли партии, как сознательного руководителя всех организаций всех видов борьбы рабочего класса и иных угнетенных и эксплоатируемых слоев капиталистического общества. В тезисах о большевизации справедливо указывается, что большевизацию, в противовес правым опасностям и левым оппортунистическим уклонам, надо понимать до некоторой степени, как восстановление партии в ее основной роли, в ее исторических правах; таким образом, в процессе большевизации марксистско-ленинистской теории, пропаганде марксизма-ленинизма должно быть отведено подобающее место. Место марксистско-ленинистской теории, место пропагандистской работы определяется ролью партии, как фактора, устанавливающего, выражаясь словами Ленина, «взаимодействие между стихией и сознательностью». Без революционной теории не только нет революционного движения и большевистской политики, но и большевизации большевистской организации, большевистской увязки воедино наших коммунистических партий нет без основательной пропаганды идей ленинизма и марксизма. Без пропагандистской выучки членов партии, по крайней мере, во всех вопросах, встающих в процессе практической работы партии, не может быть и большевистской организации, обеспечивающей большевистское проведение в жизнь большевистской политики и большевистских политических лозунгов. Такова роль партпросветительной работы в комплексе понимания роли партии.

Объективная необходимость углубленной теоретической проработки политики коммунистических партий и пропаганды ленинизма диктуется еще и другими конкретными обстоятельствами. На текущей сессии расширенного пленума, да и раньше — на V конгрессе, неоднократно указывалось, что в период между двумя валами революционного движения общее положение характеризуется в каждой стране целым рядом новых сложных явлений. Эти сложные явления, сущность которых не выяснена, могут легко вызвать дезориентировку.

Я полагаю, товарищи, что корней брандлеровской политики надо искать отчасти в такой дезориентировке, что этих товарищей отбросило направо отчасти неумение ориентироваться в новых явлениях, порожденных политикой частичных требований. Теоретической основой брандлеризма служит ошибочная теория государства, противоречащая ленинской. Всем нам памятен знамени-

167 тый тезис Брандлера об использовании 48-го параграфа с целью проведения переворота в иной форме; он вскрывает подоплеку брандлеровской политики коалиции с социал-демократией, заключающуюся в ошибочной теории государства. Дезориентировка в таких сложных вопросах, как вопрос о фашизме, играющий крупную роль в позиции французской правой, может толкнуть как движение, так и отдельных лиц то ли в сторону правых, то ли в сторону левых оппортунистических, так-называемых ультра-левых уклонов. В переживаемую нами полосу замедления темпа мировой революции не только в рядах коммунистической партии, но и в рамках социал-демократии всплыл целый ряд новых теорий в духе «конструктивного социализма», проповедуемого в Англии. У этой теории есть много приверженцев — не только в Англии, но и на материке. Примыкает к конструктивному социализму и австрийская школа II Интернационала. Английские вожди 2½ Интернационала стали не только политическими, но до известной степени и теоретическими вождями II Интернационала. Проблемы конструктивного социализма могут очень легко сбить с толку кое-кого и в наших рядах. Объективная потребность в рабочих-пропагандистах сугубо диктуется крупными задачами, ставшими вплотную перед нашими партиями, как это ясно видно на примере французской партии, ныне ставшей руководящей массовой партией всего французского пролетариата и вплотную подошедшей к новым революционным проблемам. То же можно сказать и об английской коммунистической партии, переживающей период, когда впервые в истории Англии стихийное левое массовое движение идет навстречу коммунистической сознательности. Внутреннее положение наших партий требует теоретического углубления и развертывания широкой пропаганды как в рядах нашей партии, так и за ее пределами — в широких слоях рабочего класса.

Я уже упоминал, что в истекший период, в силу объективных причин, революционная пропаганда пошла на убыль. Пример тому Германия, где Брандлер и его товарищи понимали увязку с злободневными для пролетариата вопросами, как увязку с иллюзиями рабочего класса. В данном случае имело место «преклонение перед стихийностью», «преклонение перед элементарностью в рабочем классе», как говорит Ленин в своем произведении «Что делать?», которое тов. Зиновьев назвал библией большевизма. Но в настоящее время наши партии переживают процесс быстрой реорганизации на основе производствен-

168 ных ячеек, при чем изменяются самые формы партработы, задачи отдельного члена партии. Это тоже диктует углубление пропагандистской работы. При старой форме организации коммунистических партий ими обращалось главное внимание на организацию митингов, демонстраций. Связь с массами не носила того тесного характера, который она носит теперь и должна носить в еще большей мере в будущем, в виду перенесения центра тяжести нашей деятельности на предприятия. Теперь мы будем предъявлять к отдельным членам партии повышенные, по сравнению с былым временем, требования. То же можно сказать и о функционерах партии.

Вопрос о функционерах — 4-й вопрос, диктующий пропагандистское углубление партработы. В целом ряде партий — в германской, французской, мы лишились значительной части игравших прежде руководящую роль сил социал-демократического происхождения в Германии, сил мелкобуржуазно-синдикалистского происхождения во Франции. Подрастают новые широкие кадры юных функционеров, нуждающихся в ленинистском воспитании.

Германские товарищи думают, что дальше общих фраз о «профессиональных революционерах» дело не пойдет. Формулировка «профессиональный революционер» не разрешает вопроса о взращивании и воспитании нового кадра функционеров. Эти новые кадры рабочих-функционеров, по своему общественному и идеологическому происхождению, зачастую являются «неисписанными листами», а порою заражены многими мелкобуржуазными идеологическими предрассудками. Они нуждаются в основательной ленинистской выучке. Необходимость глубокого теоретического обоснования политики определяет все прочие признаки большевизации и лежит в основе всех производных ее. В процессе большевизации мы впервые начинаем понимать все огромное значение таких вопросов, как аграрный, крестьянский и т. д. Почти ни одна партия теоретически этих вопросов не касалась, а если и затрогивала, как, например, югославская партия, то не попыталась разрешить их в духе ленинской теории. То же можно сказать и о целом ряде других партий, для которых аграрная теория имеет огромное значение. Многие товарищи и по сей день грешат старой теорией «австромарксизма».

Многие товарищи говорят, что большевизация есть пересадка русского опыта в различные страны. Это правильно лишь до известной степени. Пересадка и применение опыта трех русских революций есть весьма существенная составная часть больше-

169 визации, но я полагаю, что русский опыт может быть действительно использован прочими странами лишь в том случае, если передача и применение его будет подлинно большевистским, т.-е. ленинистским, марксистским, диалектическим, а не механическим. В виду наличия товарищей, ищущих единоспасительного средства, своего рода общей формулы в интересах облегчения задачи большевизации и пытающихся разрешить эту задачу о большевизации путем создания профессиональных революционеров или выдвигания общих формул, я считаю нелишним процитировать уже раз упомянутое мною место из произведений Ленина.

В 1902 году Ленин писал:

«Социал-демократическое движение международно по самому своему существу. Это означает не только то, что мы должны бороться с национальным шовинизмом. Это означает также, что начинающееся в молодой стране движение может быть успешно лишь при условии претворения им опыта других стран. А для такого претворения недостаточно простого знакомства с этим опытом или простого переписывания последних резолюций. Для этого необходимо уменье критически относиться к этому опыту и самостоятельно проверять его. Кто только представит себе, как гигантски разрослось и разветвилось современное рабочее движение, тот поймет, какой запас теоретических сил и политического (а также революционного) опыта необходим для выполнения этой задачи».

Так писал Ленин в ту пору, когда жгучее значение имел для России вопрос об усвоении, о применении опыта германской и французской революций. Здесь дано указание не только относительно того, как большевистский опыт применять, но и относительно того, как большевистский опыт передавать. Должен сознаться, что для нас, призванных вести пропагандистскую работу в Коммунистическом Интернационале, этот вопрос представляет больше всего трудностей. Этого касался Ленин еще на IV конгрессе, говоря, что организационные тезисы до некоторой степени будут мешать реорганизации коммунистических партий. Итак, еще в ту пору Ленин ставил этот вопрос; к сожалению, разрешен этот вопрос тогда не был.

Но правы товарищи, говорящие, что путем простой перепечатки большевистских произведений передать большевистский опыт западным странам нельзя. Самым ценным уроком за шесть месяцев налаживания пропагандистской работы является уясне-

170 ние себе этой невозможности. Механическим переизданием произведений Ленина цели не достичь. Необходима диференцировка в этом вопросе. Ленина надо издавать так, как он говорит в одном из своих писем, имеющем быть опубликованным в ближайшее время: «Специализация для каждой страны или, по крайней мере, для каждой группы стран».

V конгресс Коминтерна впервые отметил чрезвычайное значение пропаганды для укрепления марксистской и ленинистской идеологии. На IV конгрессе Ленин говорил о важности учебы,— к сожалению, в промежутке между IV и V конгрессами в этом направлении было сделано мало. Да и теперь, после V конгресса, пропагандистское углубление нашей партработы, пропаганда ленинизма наталкивается на большие трудности и, пожалуй, будет прогрессировать с трудом. Отдельные партии после V конгресса уже осознали все значение марксистско-ленинистской пропаганды, некоторыми партиями, и в первую очередь французской, английской и германской, уже принимаются подготовительные меры организационного характера, с целью создания предпосылок для широкого развертывания этой пропагандистской работы. Но в общем и целом дело пропаганды ленинизма пока не пошло дальше первой стадии — агитации в пользу пропаганды ленинизма, и дело теперь в том, как перейти от этого этапа ко второму,— к подлинной массовой пропаганде ленинизма.

За истекшие 6 месяцев мы отметим два достижения, имеющие особенно важное жизненное значение для дальнейшей пропаганды ленинизма: основание центральной ленинистской партшколы во Франции и еще раньше — основание партшколы французского комсомола. Это первая инициатива в деле создания теоретически вышколенных пропагандистских кадров, необходимых для пропаганды ленинизма. Многое в этих начинаниях, разумеется, подлежит критике, но одно несомненно: это — начинание серьезного характера и достойное похвалы. Другое начинание, столь же достойное похвалы, принадлежит нашим английским товарищам. Английская коммунистическая партия попыталась пропустить всех своих членов через элементарные курсы: в каждом округе была основана общая школа политграмоты, и каждый новый член партии, а на-ряду с этим и старые члены ее должны были эту школу пройти, окончить. Несколько достойных похвалы попыток предпринято в Норвегии, в Германии, где тоже имеется ряд ленинистских кружков. При развертывании пропаганды почти во всех странах приходится наталкиваться на одни и те же труд-

171 ности. Большинству партий, да и Коминтерну все еще не удалось найти способ увязки пропаганды ленинизма с актуальными политическими вопросами, актуальной политической борьбой и организационными задачами партии. Не всегда имеется возможность определить те жгучие злободневные вопросы, с которыми можно увязать пропаганду ленинизма. Трудно было подыскать и соответствующие организационные формы пропаганды в период перехода от жилищно-территориальных организаций к ячейкам на предприятиях, когда работа парт’ячеек еще не развернулась настолько, чтобы можно было, исходя из этой организационной формы, развернуть пропаганду в целом. Вторым тормозом было отсутствие произведений Ленина и ленинской литературы на большинстве европейских языков. Это вопрос отчасти финансового характера, отчасти технического,— вопрос перевода их. Однако, мне думается, что нам удастся издать ускоренным темпом сочинения Ленина, по крайней мере, на немецком и французском, а отчасти и на английском языках. Третьим тормозом было отсутствие во многих партиях органов для руководства пропагандистской работой. Во многих партиях и по сей день еще не создано даже руководящих агитпроповских органов, а там, где они образованы, они остаются в зачаточном виде. Отсутствуют в большинстве стран и необходимые кадры пропагандистов, во многих же партиях не только кадры, но и учреждения, органы партии, которые имеющихся пропагандистов выуживали бы, регистрировали и правильно использовывали.

Вот три главные тормоза, которые давали себя чувствовать в истекшие шесть месяцев работы в области ленинистской пропаганды. Я кратко коснусь способов преодоления этих препятствий и основных задач ленинистской пропаганды. Общие задачи в области пропаганды ленинизма таковы: первым делом — популяризация ленинизма. Мы не можем вести пропаганду так, чтобы теория была монополией руководящих кадров, как во II Интернационале. В силу этого мы должны двинуть дело пропаганды вперед, построить ее в массовом масштабе. Первым делом надо вышколить широкие кадры функционеров, а на-ряду с этим и всю членскую массу.

На-ряду с этим необходима квалифицированная подготовка функционеров и кадров. Это вопрос о центральных партшколах, уже двинутый вперед Оргбюро и президиумом и близкий к своему разрешению: Оргбюро и президиумом указано пяти крупным партиям (французская уже это сделала) на необходи-

172 мость создания в этом году центральных партшкол. Я имею в виду: Англию, Германию, Италию, Америку, Чехо-Словакию и Францию.

Ближайшим и высшим этапом была бы международная партшкола здесь, в Москве, в составе 60 — 70 слушателей; она должна быть построена не по школьному образцу: в нее должны привлекаться высокого уровня развития партийные товарищи, руководящие функционеры, имеющие некоторый запас практического опыта и некоторую теоретическую подготовку; руководить ими при прохождении большевистской школы должны обладающие теоретической эрудицией и практическим опытом товарищи. Этот вопрос представляет не меньшую важность. Имея такую школу, мы не только сумеем углубить марксистское образование, но и разрешим, может-быть, вопрос о марксистской литературе для таких стран, как Англия, Америка, отчасти Франция и Италия, где у марксизма нет богатого прошлого, где не было старой марксистской школы, кроме таких марксистов, как Лафарг и Жюль Гед; при помощи такой школы мы разрешим вопрос о марксистском образовании для этих стран.

Еще несколько слов о необходимости разрешения после расширенного пленума каждой партией ускоренным темпом вопроса об издании сочинений Ленина. Для крупнейших партий немецкоязыковой группы и французской, а отчасти и английской, мы можем разрешить этот вопрос в центре. Но было бы иллюзией воображать, что можно в центре разрешить вопрос и об издании сочинений на других языках — для более незначительных стран. Именно в этих странах, где ленинизм важен в качестве руководящей аграрной теории, где наиболее актуальное значение имеет национальный вопрос, мы должны сделать все, от нас зависящее, для скорейшего издания произведений Ленина.

Это, между прочим, одна из важнейших задач пропагандистской работы по большевизации. Большевизация,— я должен это еще раз подчеркнуть,— есть первым делом усвоение ленинистской теории. Без такого усвоения большевизация будет механической, частичной и внешней. Борьба, настоящая большевистская борьба против II Интернационала, против буржуазии должна вестись в трех направлениях, чему учил нас еще Энгельс, а после Энгельса Ленин.

Ленин цитирует в одном месте Энгельса: с тех пор, как существует рабочее движение, борьба ведется в трех плоскостях: теоретической, политической и практически-экономической — пла-

173 номерно, в связи и в созвучии. Коммунистические партии руководят борьбой рабочего класса во всех этих областях. Но подлинными руководителями борьбой рабочего класса они могут быть лишь в случае сочетания всех трех видов борьбы: политического, экономического и теоретического. В этом, так-сказать, концентрическом, наступлении — сила и непобедимость коммунистического движения и Коммунистического Интернационала. (Рукоплескания).

Варга. Я займусь исключительно экономическим вопросом, вопросом стабилизации капитализма и перспективами экономического развития. Я думаю, что это необходимо, так как мне кажется, что в наших рядах немного переоценивают размеры стабилизации капитализма и ее вероятную длительность. Я могу это спокойно сказать, товарищи, так как меня едва ли заподозрят в том, что я болен левым коммунизмом. Я могу это сказать потому, что на некоторых конгрессах на мою долю выпадала неприятная задача защищаться от очень резкой критики слева, от критики, исходившей из того взгляда, что если в тезисах указать, что капитализм безусловно развалится в кратчайший срок, то это так непременно и случится. Товарищи, я думаю, что вообще не существует «левого» и «правого» анализа, «левой» или «правой» перспективы. Существует правильный и неправильный анализ, верная или неверная перспектива. Быть-может, мне разрешат указать на то, что некоторые из товарищей, которые, напр., на III конгрессе всячески настаивали на обострении перспектив и на предсказании крушения капитализма в более близком будущем, сейчас стоят на крайнем правом фланге, а один из тогдашних руководителей этой атаки, г. Эрнст Фрисланд, сейчас состоит ответственным редактором «Форвертса».

Товарищи, я думаю, что мы должны очень внимательно и совершенно беспристрастно проанализировать, какой глубины достигла наступившая стабилизация капитализма. Я хочу сказать следующее: не может быть сомнения в том, что в настоящий момент нет острой революционной ситуации в том смысле, что в какой-нибудь стране непосредственно предстоит борьба за власть, непосредственно в историческом смысле, т.-е. через несколько недель или месяцев. Нет никакого сомнения в том, что стихийное возмущение рабочего класса, и не только рабочего класса, но и всех негосподствующих классов, которое мы видели в 1919 и 1920 гг.,— то стихийное возмущение, кото-

174 рое имело своим последствием необходимость строить барьеры, чтобы воспрепятствовать проникновению в Коммунистический Интернационал нереволюционных элементов,— это стихийное возмущение миновало. В социальном отношении буржуазии удалось стабилизировать свое господство в том смысле, что буржуазия сама вполне убеждена в длительности своего господства, и что, с другой стороны, широкие массы рабочих опять верят, что капиталистическое господство продлится еще очень долго.

Я хочу добавить, что буржуазия весьма сознательно, весьма разумно и весьма успешно старалась расколоть пролетариат и тем самым понизить его боеспособность. Мы видим, что буржуазия в совершенно различных направлениях сознательно поощряла раскол в рядах пролетариата, раскол на работающих и безработных, раскол между квалифицированными и неквалифицированными рабочими, сознательно углубляла разницу между заработной платой квалифицированных и неквалифицированных рабочих. У меня есть здесь, например, отчет о берлинской крупной металлообрабатывающей промышленности, составленный в ячейках в форме анкеты по поручению берлинского политбюро. Оказывается, что, напр., высшая аккордная оплата труда механика в Берлине достигает 1,60 марки в час, тогда как на том же предприятии неквалифицированные рабочие получают 50 — 60 пфеннигов в час. Далее мы видим откол служащих от пролетариата, раскол в рядах самих служащих, более высокие слои которых оплачиваются значительно выше других. Мы видим раскол рабочих на отечественных и иммигрировавших, сознательное противопоставление, которое практикует буржуазия, используя отечественных рабочих в качестве рабочей аристократии против иммигрантов. Это особенно остро проявляется в Соед. Штатах и во Франции. Все это, разумеется, сильно понизило боеспособность пролетариата и усилило перевес буржуазии.

Если мы, таким образом, всецело признаем осуществившуюся социальную стабилизацию капитализма, то это еще не означает, что и экономическая стабилизация достигла такого же высокого уровня, и что можно считать обеспеченной на более или менее продолжительное время нынешнюю степень стабилизации капитализма и в экономическом отношении. Наблюдая за тем, где резче всего про-

175 является эта стабилизация капитализма в экономическом отношении, мы видим, что это имеет место в сфере обращения капитала. Там мы видим, как правильно указал тов. Зиновьев, широкую стабилизацию валют и восстановление международного кредита.

В чем смысл этой стабилизации в сфере обращения капитала в международном масштабе? Совершенно ясно, что английская и американская буржуазия со своими излишками капитала, ищущего возможности крупной наживы, пришла на помощь среднеевропейской буржуазии,— создала план Дауэса, предоставила крупные кредиты,— чтобы покуда устранить грозящую опасность пролетарской революции. Точно так, как буржуазия в 1919 году везде ввела 8-часовой рабочий день, нигде не дала вернувшимся с фронта солдатам остаться без работы и везде взяла их на предприятия, чтобы, как это теперь открыто высказывают капиталистические газеты, обеспечить себя от социальной опасности. Мы можем это прочесть во многих английских и французских газетах: 8-часовой рабочий день был страховой премией от социальной революции. Но непосредственная опасность миновала, и теперь можно от него избавиться! Подобно этому оказание помощи Австрии и, прежде всего, Германии, являясь выгодным приложением капитала, в то же время было обеспечением от революции. Таким образом осуществилась социальная стабилизация капитализма и широкая стабилизация в сфере обращения капитала.

Но, товарищи, решающей для прочности и длительности стабилизации является не сфера обращения капитала, а сфера производства. И я думаю, что здесь отнюдь не достигнуто такой стабилизации, как в сфере обращения капитала, и что мы особенно не можем быть уверены в том, что эта стабилизация продержится годы. Само собой разумеется, товарищи, очень трудно сказать на этот счет что-нибудь определенное, конкретное.

Я думаю, что здесь можно рассмотреть три момента: во-первых, частный экономический кризис в Западной Европе, во-вторых, вопрос об аграрном кризисе и, в-третьих, результаты плана Дауэса, и таким путем более конкретно подойти к вопросу о стабилизации.

Что касается частного кризиса в Западной Европе,— под Западной Европой я понимаю промышленные европейские страны, т.-е. Англию, Францию, Бельгию, Германию и Чехо-Словакию,— то он обнаруживается довольно ясно. Причина его в том, что

176 во всех этих странах промышленный производственный аппарат далеко перерос возможности сбыта. Возможности сбыта сузились благодаря индустриализации колоний, уходу Советской России с европейского рынка и аграрному кризису. Я хочу, товарищи, остановиться на Англии, как на стране особенно типичной для этого развития, лучше всего его характеризующей, и приведу поэтому некоторые цифры.

Что мы видим в Англии? По буржуазным подсчетам, английская продукция составляет сейчас, по мнению оптимистов, 95, а по мнению пессимистов, 83% довоенной продукции, тогда как прирост населения достиг приблизительно 10%. Мы видим, следовательно, разницу в нагрузке в 20% между нынешним положением и довоенным. Мы видим, с одной стороны, колоссальные средства производства, а с другой — колоссальную же армию безработных, которая вот уже 4 — 5 лет не может найти работы. И здесь нет ясной тенденции к исчезновению этой армии безработных. Наоборот, товарищи, сейчас число безработных в Англии на 107 тысяч больше, чем в это же время в прошлом году. Выразим то же в процентах. Что касается абсолютного числа, то мы видим сейчас, по последним цифрам, 1.200.000 получающих пособие безработных, в том числе почти миллион мужчин. Я говорю: получающих пособие, потому что, кроме того, есть еще несколько сот тысяч безработных, которые пособия не получают. Это рабочие незастрахованных производств, т.-е. необученные городские и сельскохозяйственные рабочие, все молодое поколение рабочих, выброшенное 4 года назад на рынок труда и еще никогда не получавшее работы, а следовательно, и не имеющее права претендовать на пособие. Разные источники различным образом определяют их численность. На-днях лондонский епископ произнес по этому вопросу речь в верхней палате и указал, что число молодых безработных достигает 200.000, т.-е. число именно этих молодых рабочих в возрасте от 14 до 18 лет. Кроме того, есть еще довольно значительное число частично безработных. Последние цифровые данные относятся лишь к углекопам. На последней неделе положение было таково: 200.000 должны были не работать одну смену, 44.000 — две смены, 12.000 — три смены и 1.000 — четыре смены, так что вместо шести дней они работали лишь два дня в неделю. Кроме того, общеизвестно, что текстильная промышленность Англии уже целые годы работает с неполной нагрузкой. В настоящее время она работает 35 час. в неделю. Если мы рассмотрим все это,

177 товарищи, то мы должны спросить: разве это действительно прочная стабилизация, когда уже четыре года, уже пятый год имеется налицо миллионная армия безработных без сколько-нибудь ясного признака улучшения?

Разрешите мне, товарищи, привести несколько цитат, показывающих, как сами английские капиталисты оценивают нынешнее положение.

На-днях, 18-го марта, депутация крупных организаций английских фабрикантов Ф. Б. И. явилась к премьер-министру и заявила ему следующее:

«Если в некоторых отраслях промышленности и заметны признаки улучшения, то все же во многих наших главнейших производствах положение весьма плачевно. В большом числе случаев процесс производства поддерживается, не принося фабриканту настоящей прибыли, а зачастую лишь большие убытки. Такое положение вещей не может длиться без конца».

Крупный английский промышленник, известный также и на политическом поприще, как финансирующий английскую либеральную партию, Альфред Монд сказал в своей речи к горнорабочим:

«Все мы встревожены тем фактом, что наша промышленность лишается рынков. Благодаря своей промышленной мощи, своей валюте и низкой заработной плате другие торговые нации поставляют теперь товары, которые раньше поставляла Великобритания».

А в одном из последних номеров «Экономиста» от 28/II говорится в передовой статье приблизительно следующее:

«Каждый новый год у оптимистов праздник. Они взирают на будущий год с надеждой, что все будет хорошо. Но эта надежда сейчас опять исчезла. В английской промышленности мы видим в последние годы подъем в отдельных областях, но никогда дело не доходит до того, чтобы подъем обнаружился во всех отраслях промышленности сразу».

В сегодняшних русских газетах мы читаем заявление английского министра торговли Кэнлифа Листера, который коротко заявляет:

«...Хотя я не пессимист, я считаю ближайшие перспективы неблагоприятными. Надежды на общее улучшение мировой торговли, как это предполагалось несколько месяцев назад, не оправдались».

178 На положении в других странах я остановлюсь лишь вкратце, но, товарищи, здесь можно, по-моему, сказать, повторяя с некоторой оговоркой слова Маркса: в нынешнем положении Англии отражается будущее других европейских промышленных стран.

Пожалуй, интересный признак, что во Франции, экономическое положение которой было наиболее благоприятным из всех европейских стран, где вот уже десять лет не было безработицы, несколько недель назад на севере состоялась первая демонстрация безработных.

Если вы возьмете Германию, то это страна, которую можно рассматривать, как тип новой стабилизации. Ясно, товарищи, что поражение, которое потерпел в октябре 1923 года пролетариат, весьма способствовало стабилизации капитализма в Германии. Но вы не должны забывать, что если в страну вкачать извне миллиард или полтора миллиарда, или два миллиарда золотых марок в форме кредита за такой короткий период, как полгода, то там должна, разумеется, наступить стабилизация и оживление промышленности.

И тем не менее, товарищи, что же мы видим? Мы имеем в Германии тоже свыше миллиона зарегистрированных безработных, может-быть, даже полтора миллиона. Мы видим, что уже проявляются результаты того факта, что Германия снова расширила свою продукцию, что уже обнаруживаются некоторые явления кризиса. Мы видим, что в Рурской области ссыпано в кучи 9 миллионов тонн угля,— месячная продукция,— и что пропуск смен у углекопов становится все чаще и чаще. То же явление мы видим в Бельгии и в чехо-словацкой тяжелой индустрии. Лейпцигская весенняя ярмарка — этот крупный барометр конъюнктуры в Германии — была определенно неудачной. А если мы обратимся к Австрии, к этой маленькой стране, служившей западным державам кроликом для экспериментов, стране, где пытались путем кредитов стабилизовать капитализм, то мы видим колоссальный кризис таких размеров и с такой безработицей, какого едва ли найти в истории.

Ведь, вы знаете, что в этой совсем незначительной стране зарегистрировано 240.000 безработных. Для страны с 6.000.000 населением это неслыханно громадный процент, и даже в капиталистических кругах не скрывают от себя того факта, что стабилизация в Австрии находится под абсолютной угрозой.

179 Само собой разумеется, товарищи, что в Америке дело обстоит иначе. Американский капитализм еще здоров, не в пример европейскому капитализму, и, несомненно, развивается. Тем не менее, мы видим, что и в Соединенных Штатах не создается продолжительной хорошей конъюнктуры. В прошлом году в это время, в марте месяце, мы видели быстрое крушение конъюнктуры, и я считаю себя в праве утверждать, что и нынешняя конъюнктура в Америке быстро придет к концу. Первые признаки этого уже налицо. На-днях цена на железо была понижена на полтора доллара на тонну, после того как было установлено, что потребление не в состоянии поглотить по прежней цене нынешнюю продукцию. Не утомляя вас цитатами, я могу сказать, что руководящие американские экономические газеты смотрят весьма пессимистически или, по крайней мере, очень осторожно на дальнейшее развитие конъюнктуры в Соед. Штатах.

Теперь я перехожу к «парадной» стороне стабилизации. Это — мнимое преодоление аграрного кризиса. Вы знаете, товарищи, что на V конгрессе мы констатировали в своих тезисах существование аграрного кризиса во всемирном масштабе. Этот аграрный кризис, экономическая база которого заключалась в расхождении цен на сельскохозяйственные и промышленные продукты, т.-е. так-называемых «ножницах», осенью 1924 года исчез. И много буржуазных и социалистических политэкономов толковали этот факт, как верный признак коренной стабилизации капитализма. В противовес этому я в нескольких своих отчетах, обоснованных обстоятельным цифровым материалом, проводил взгляд, что повышение цен на сельскохозяйственные продукты в нынешнем году не означает преодоления кризиса, а является преходящим эпизодом, вызванным прошлогодним неурожаем, эпизодом, который носит лишь временный характер и при нормальном урожае тотчас же приведет к возобновлению аграрного кризиса.

Товарищи, я могу сейчас сказать, что это предположение уже оправдалось. Дело не только в том, что в последние недели началось быстрое падение цен на зерно. Цены на зерно в Америке за несколько недель упали по сравнению с наивысшими на 25%. «Ножницы» уже налицо, и их существование антиципируется биржевыми котировками на осеннее зерно. Приведу лишь одну единственную цифру. В прошлом году в это время

180 в Америке на чикагской бирже можно было купить сентябрьскую пшеницу по 112 центов за бушель. Тогда «ножницы» были раздвинуты очень широко. Сейчас можно ту же пшеницу купить за 131 цент. Если предположить, что биржа правильно оценивает развитие цен на осень, то «ножницы» и тем самым аграрный кризис уже налицо, они уже учтены биржей на осень. Ибо если нынешняя цена на осеннюю пшеницу — правильная цена, то мы уже имеем в Америке аграрный кризис и должны приготовиться к тому, что в 1925 году повторятся те же явления, что и в 1923: разорение крестьянства, бегство американских фермеров в города и т. д.

Я не говорю, товарищи, что этот аграрный кризис будет продолжаться вечно. Я не говорю, что его нельзя вообще преодолеть, но вопрос в том, как его преодолеть. Аграрный кризис 80 — 90-х годов был преодолен тем, что европейский капитализм шел по восходящей линии и излишек сельскохозяйственной продукции, прежде всего, ликвидировался растущей покупательной способностью городов (а отчасти введением пошлин в различных странах). Сейчас, в нынешний период капитализма аграрный кризис таким же путем, т.-е. по восходящей линии, не может быть ликвидирован, он может быть и будет ликвидирован только по нисходящей линии, путем сокращения производства. Не потребление увеличится, а производство будет сокращено, бессознательно, благодаря разорению многих производителей, благодаря уходу крестьянства с ферм, сознательно, путем регулирования продукции, как это уже проектируется в Америке при помощи организованного сокращения возделываемой площади,— процесса, который должен чрезвычайно обострить классовые противоречия.

Теперь, товарищи, новая проблема: результаты плана Дауэса. Здесь я должен сказать прежде всего следующее: план Дауэса до сих пор едва дал себя почувствовать в мировом хозяйстве. Почему? Просто потому, что Германии не приходилось до сих пор платить. То, что ей надо платить в нынешнем году, она получила от Америки и Англии в виде кредита, и еще многие сотни миллионов сверх того. Но для того, чтобы был проведен план Дауэса, Германия должна иметь весьма активный торговый баланс, ибо она может платить только, если будет вывозить больше товаров, чем ввозить. Фактически же с тех пор, как стал проводиться в жизнь план Дауэса, мы видим, что Германия имеет невероятно пассивный торговый баланс, т.-е. ввезла гораздо боль-

181 ше товаров, чем вывезла. Это вполне естественно. Ведь, те громадные международные кредиты только и означают увеличенный ввоз товаров, ведь, они не были ввезены в Германию в натуральной форме банкнот или золота,— золота было ввезено совершенно незначительное количество,— а именно в форме товаров, которые шли в Германию и там прежде всего облегчили нехватку обращающегося капитала. Этот факт, т.-е. что Германия вследствие займов получила значительный пассивный торговый баланс,— за один только январь пассив в 600.000.000 золотых марок,— означает в международном масштабе улучшение конъюнктуры в негерманских странах, вызываемое возможностью сбыта в Германии. Но это не продлится вечно. Картина должна измениться. Германия не каждый год будет получать кредиты в полтора миллиарда золотых марок. Наоборот, она скоро должна будет начать выплачивать проценты по этим кредитам. Тогда-то вся картина и изменится. Тогда не только нельзя будет сбывать в Германии товары, не только нельзя будет продавать Германии больше товаров, чем покупать у нее, а, наоборот, Германия должна будет вывозить больше, чем ввозить, чтобы вообще получить возможность платить загранице. По самой природе вещей она может увеличивать свой экспорт только, если будет вывозить больше промышленных товаров, готовых фабрикатов, ибо она не имеет ни избытка продовольствия, ни сколько-нибудь значительного излишка сырья, которое она могла бы вывозить. Она должна вывозить готовые фабрикаты: это означает, что частный кризис западно-европейских промышленных стран, о котором я говорил вначале, невероятно обострится в момент, когда Германия захочет вывозить больше, чем ввозить. Это означает, что взаимная конкуренция этих стран увеличится до колоссальных размеров. Напомню здесь вам об одном факте, вызвавшем громадную сенсацию в германской и особенно в английской прессе. Это тот факт, что одно крупное английское судостроительное предприятие заказало в Германии 6 больших моторных судов, потому что германская цена на одно судно была на 60.000 фунтов, т.-е. более, чем на миллион зол. марок, ниже английской. Что это означает? Это начало ожесточенной конкуренции между германской, английской, французской и американской промышленностью, конкуренции, которая примет в нынешнем году громаднейшие размеры не только в европейском, но и в мировом масштабе. Мы уже имеем сведения из Америки, что там начинает появляться бельгийское, французское, герман-

182 ское железо, что оно идет по более дешовым ценам, чем американское. Если это, как я думаю, еще обострится в текущем году, в будущем году, то это должно будет привести к крупным конфликтам как внутри страны между капиталистами и рабочими так и во всемирном масштабе между отдельными капиталистическими государствами.

Разрешите мне процитировать вам несколько слов из речи бывшего министра здравоохранения в кабинете Макдональда — Джона Уитли. Он пишет в шотландском левом органе, в глазговском «Форварде»: «Либо британские рабочие должны удовлетвориться прожиточным минимумом рабочих европейского континента, либо мы должны опрокинуть наш экономический строй».

Далее он говорит: «Что происходит сейчас в каменноугольной промышленности? Наши горнорабочие имеют 7-часовой рабочий день. Их немецкие коллеги работают 9 часов. Расход по транспорту германского экспортного угля от Дортмунда до Глазго равняется оплате получаса работы горнорабочего. Таким путем шотландский фабрикант может за одну и ту же цену получить 8¹/₂ тонн германского угля и только 7 тонн шотландского. Само собой разумеется, что шотландский капиталист предпочтет 8¹/₂ тонн германского угля 7 тоннам шотландского. В этой конкуренции шотландская каменноугольная промышленность должна потерпеть поражение. Либо надо прекратить работу в шотландских шахтах, либо же необходимо, чтобы шотландский горняк работал 9 часов за одинаковую с немецким горнорабочим заработную плату».

Товарищи, этот расчет Уитли, по моему мнению, не совсем правилен, он агитационно преувеличен. Но мы видим своими глазами тот факт, что английские, французские, бельгийские, чешские капиталисты ссылаются на то, что в Германии заработная плата ниже, а рабочее время больше. На-днях английские судостроители, а также шахтовладельцы созвали конференции со своими рабочими, чтобы «обсудить с ними положение», т.-е. чтобы побудить их согласиться на более низкую заработную плату, на более интенсивную работу в течение существующего рабочего дня или на удлинение рабочего времени. Большой шум, поднятый в английской прессе вокруг заказов на суда, отданных Германии, отчасти сводится именно к тому, чтобы раскачать английских судостроителей и показать им, что если они не уступят,

183 если они не приспособятся к германской зарплате, то утратят все заказы, и английская судостроительная промышленность погибнет.

Товарищи, если уже сейчас, прежде чем действительно начал давать результаты план Дауэса, прежде чем Германия вообще начала платить загранице, уже так остро ставится вопрос, то мы должны подумать, что случится, когда Германия, год-два спустя, в самом деле сделает попытку, по крайней мере, для видимости начать выплачивать по возложенным на нее обязательствам. Я говорю: для видимости, так как думаю, что германские капиталисты никогда не будут платить полностью. Они будут саботировать, оперируя новым падением марки, повертывая ситуацию таким образом, что марке будет все время угрожать обесценение. Таким путем они заставят капиталистов Антанты пойти на новые уступки в отношении репарационных платежей. Это было бы для Германии временным выходом из положения.

Но, подумайте, что означает это для Франции, которая в финансовом отношении всецело установлена на получение платежей от Германии. Сумма, которую недоплатит Германия,— прямой убыток для Франции. Назревает возможность новых конфликтов в центральной Европе.

Товарищи, в виду ограниченного времени, я не могу останавливаться на всех деталях. Я хочу сказать следующее:

Я думаю, не следует переоценивать глубину осуществившейся стабилизации и ее продолжительность. Я не говорю, что в нынешнем году наступит катастрофа. Я нисколько не сомневаюсь в правильности основного тезиса, гласящего, что в настоящее время нет актуально революционной ситуации. Но, товарищи, точно так же, как мы в свое время правильно оценили положение, когда мы предостерегали «левых» товарищей от переоценивания революционных перспектив,— точно так же, я думаю, должны мы сейчас с некоторой осторожностью оценивать прочность стабилизации и ее длительность. Быть-может, я ошибаюсь. Мировое положение сейчас настолько сложно, что чрезвычайно трудно поставить диагноз. Но я все же думаю, что с нашей стороны было бы ошибкой уже сейчас примириться с тем, что эта стабилизация обеспечена на целый ряд лет. Я думаю, что это не так. Я думаю, что мы, как это говорил также тов. Зиновьев, должны считаться с двумя возмож-

184 ностями: как с возможностью большей или меньшей длительности стабилизации, так и с возможностью, что стабилизация в самый короткий срок опять приведет к новым кризисам капитализма, как экономическим, так и политическим.

Мы не должны, так-сказать, погрузиться в сон в сознании, что нам еще целые годы не придется считаться с возможностью революции. (Аплодисменты).

Мещеряков ¹). Товарищи! Здесь очень много говорилось о необходимости большевизации партий; здесь было точно указано в речах многих ораторов, что большевизация партий является главнейшей задачей в настоящее время. Но когда мы говорим о большевизации, мы должны знать, что большевизация партии состоит не только в усвоении теоретических принципов, не только в соответствующей перестройке организации, но также и в усвоении большевистской практики.

Во всех произнесенных здесь речах не был затронут один момент, имеющий большое значение для наших западно-европейских товарищей: это — вопрос дороговизны, которая наблюдается во всех странах. Приведу несколько цифр, иллюстрирующих рост дороговизны в странах Западной Европы.

В Англии цены на хлеб вскочили с января 1924 года по 1925 год на 45%.

Во Франции индекс оптовых цен растет с апреля 1924 г. следующим образом:

Из месяца в месяц цены растут.

В Чехо-Словакии движение цен на 1923 год было таково:

¹) Перевод с французского.

185 Этот рост цен стоит в связи не только с экономическим кризисом, о котором говорил тов. Варга, но зависит и от других причин, например, от усиления милитаризации, которая требует громадных расходов на содержание армий и на техническое вооружение ее. Растут военные бюджеты, и для покрытия их вводят новые налоги. Это увеличение цен зависит от политики синдикатов и трестов. Прежняя борьба против дороговизны была борьбой против мелких лавочников, а теперь это борьба против крупных синдикатов, которые стоят у власти. Уплата по различным долговым обязательствам государства тоже заставляет вводить новые налоги, которые падают на потребителя. Наша борьба, направленная против частных явлений, постепенно распространяется также на явления общеполитические, ибо нынешней дороговизны нельзя уничтожить до тех пор, пока не будет уничтожен капитализм.

Еще на одно обстоятельство необходимо обратить внимание: буржуазные правительства образуют для борьбы с дороговизной различные комиссии, хотят, якобы, что-то сделать, а на самом деле только обманывают потребителей. И мы должны принять участие в этих комиссиях, не должны бояться входить в них, как русские большевики не боялись входить в третью и четвертую думу; мы должны работать в этих комиссиях и открывать глаза рабочему классу на ту сеть обмана, которую плетет буржуазия. В этой борьбе против дороговизны мы должны выработать особую программу действий. Широкие массы затронуты дороговизной, как мы наблюдали это, например, в Чехо-Словакии. Мало бороться за повышение заработной платы,— надо, чтобы это повышение заработной платы не сводилось на-нет, не бралось обратно капитализмом путем спекулятивного повышения цен на предметы потребления. Надо изучить опыт Германии, где в 1923 году образовались комитеты действия. Надо во всех странах вовлекать в борьбу не только рабочих, работающих на фабриках, а, например, так же домашних хозяек; в профсоюзной борьбе за повышение заработной платы участвуют только рабочие, а в борьбу против дороговизны можно и нужно вовлекать широкие массы не только рабочих, но и их жен. Большевизация партии требует от нас, чтобы мы вовлекали в движение эти широкие массы, которые трудно вовлечь в борьбу другими путями.

Нужно вести серьезную борьбу против дороговизны. Нужно образовать комитеты действия в каждой стране. Нужно энергично поднимать вопрос о дороговизне в профессиональных союзах,

186 на собраниях кооперативов, на специальных собраниях потребителей и домашних хозяек. Необходимо, конечно, чтобы в каждой стране этот вопрос конкретно решался в зависимости от условий времени и места. Но важно, чтобы в борьбу были вовлечены широкие массы. В это движение надо вовлечь уже существующие организации рабочего класса, как, например, кооперативы, которые находятся теперь в руках наших врагов, пользующихся ими для того, чтобы обманывать рабочих. В Западной Европе кооперативы объединяют больше 15.000.000 рабочих семейств. Вот та громадная рабочая армия, которая уже сорганизована. Но руководство этой армией находится в руках наших противников. Мы должны эту армию завоевать и бросить в борьбу против дороговизны жизни. Мы должны вовлечь в эту борьбу и неорганизованных пока еще домашних хозяек. Из борьбы против дороговизны можно сделать большое революционное движение.

187

Шестое заседание.​

30 марта 1925 года.

Прения по докладу тов. Зиновьева о международных перспективах и большевизации партий. — Речи тт. Тондль (Чехо-Словакия), Пеппера (ИККИ), Кэнен (С.-АС.Ш.), Куусинен (Финляндия), Подвойского (Спортинтерн), Крейбиха (Чехо-Словакия), Нейрата (Чехо-Словакия), Цеткин (ИККИ).

Тондль (Чехо-Словакия). Я не буду распространяться, а укажу только на обстановку, в которой развивается коммунистическое движение в Чехо-Словакии. Тот факт, что чехо-словацкое государство принадлежит к странам - победительницам, создал в рабочем классе некоторые иллюзии, связанные с национальным освобождением. Коммунистическая партия вынуждена была бороться против этих иллюзий. Эти иллюзии очень затруднили работу партии, так как наши стопроцентные патриоты обещали народу, и в особенности пролетариату, что национальное освобождение даст им очень многое. Мы показали пролетариату, что именно тот факт, что он поддался на этот обман, привел к поражению в борьбе против буржуазии, не выполнившей своих обещаний. Таким образом, коммунистическая партия должна была разъяснить трудящимся массам, какие опасности грозят им, если они поддадутся иллюзиям, связанным с национальным освобождением.

С чехо-словацкой обстановкой некоторое сходство имеет французская, так как французские националисты тоже обещали трудящимся массам, что победа в европейской войне принесет с собой более высокий, жизненный уровень для французского пролетариата.

Товарищи, для германского пролетариата в идеологическом смысле путь был яснее, так как и германским рабочим была обещана победа и, как следствие ее, повышение жизненного уровня,

188 и когда исход войны оказался роковым, когда все эти пустые обещания были разоблачены фактами, германский пролетариат понял предательство буржуазии.

Мы, рабочие, должны позаботиться о том, чтобы была взята твердая линия, чтобы в процессе упорной работы, не отвлекаясь лишними вопросами, удалось добиться победы.

Товарищи, мы победим, но лишь в том случае, если не будем систематически вносить в партию раздора. Товарищи, мы не допустим, чтобы всякие личные вопросы наносили ущерб интересам партии. Пролетариат будет блюсти чистоту партии и будет стараться бороться против отдельных лиц, вредящих партии, к какому бы течению они ни принадлежали. За этим должны зорко следить рабочие всех коммунистических партий.

Товарищи, я должен прибавить, что неоднократно хорошо подготовленные выступления против предпринимателей срывались благодаря шатаниям отдельных представителей партии, которые пытались во что бы то ни стало навязать другим свое личное мнение. А отсюда ряд отрицательных явлений,— на основе споров и разногласий вырастает личная вражда, которая очень вредно отзывается на партийном деле. И тогда отдельные лица видят причину неудачи в том, что с их мнением не согласились.

Товарищи, с таким положением вещей надо покончить. Пролетариат не может этого терпеть, так как пролетариат заинтересован лишь в том, чтобы путем настоящей честной работы добиться победы, подготовлять социальную революцию.

Стремясь к этим целям, мы не можем допустить, чтобы в партию был внесен элемент личной борьбы. Мы должны энергично защищать чистоту и единство партии, и если мы этого добьемся,— мы добьемся победы.

Пеппер (ИККИ). Товарищи, я боюсь, что расширенный Исполком уделяет слишком мало интереса той проблеме, которую должен сейчас разрешить Коммунистический Интернационал, и я опасаюсь, что это есть проявление не только физической, но и политической усталости партийных товарищей. Источник этой усталости заключается в том, что проблема в своей новизне все еще недостаточно проникла в политическое сознание товарищей.

Следует только подумать, что приходится иметь дело с совершенно новыми частями света, новыми проблемами, которые до сих пор еще не стояли во весь рост перед Коммунистическим Интернационалом, перед марксизмом.

189 Первый период Коммунистического Интернационала может быть обозначен как средне-европейский период. Внимание Коммунистического Интернационала было направлено на Среднюю Европу: на Германию, Австрию, Польшу, Венгрию и т. д., где ожидалась революция, и где действительно вспыхнула революция, как в Германии и Венгрии.

Второй период Коммунистического Интернационала лучше всего характеризуется тем, что нам удалось вовлечь новую мощную область в сферу интересов Коммунистического Интернационала, а именно Дальний Восток.

Со времени V всемирного конгресса, а для некоторых из нас еще и до V конгресса, было ясно, что мы должны вовлечь новую область в сферу интересов Коммунистического Интернационала. Я назвал бы эту новую область Дальним Западом. Англия, Соединенные Штаты, латинская Америка все в большей степени и все определеннее будут занимать свое место в политике Коммунистического Интернационала. Это и есть новое в нынешний период: мы должны принять Дальний Запад в наши политические расчеты — не только в смысле международной, но и в смысле партийной политики, в такой же степени, как Среднюю Европу или Дальний Восток.

Если мы захотим охватить в единой формулировке, к чему собственно сводится преобладающая политическая проблема на Дальнем Западе, то мы можем сказать, что это проблема Лейбур Парти. Лейбур Парти — вот специфическая проблема Дальнего Запада, как национально-революционное движение — специфическая проблема для нашего движения на Дальнем Востоке. Я пытался уже на V конгрессе выдвинуть проблему Лейбур Парти, очевидно, без большого успеха, так как со времени V конгресса в этом направлении сделано очень мало нового.

И однако, в Англии у нас имеется кое-что новое. Имеются два новых момента. Это, в первую очередь, движение меньшинства, которое со времени V конгресса развернулось в массовое движение. Второе, что необходимо отметить,— это выкристаллизовавшееся левое крыло внутри Лейбур Парти. Движение меньшинства не вызвало споров, и в этом отношении мы все были одного мнения. Но возникновение левого крыла в Лейбур Парти стало предметом дискуссий. Здесь обнаружилось сильное противодействие со стороны части английских товарищей. Эта часть товарищей полагала, что развитие левого крыла внутри Лейбур Парти есть явление нежелательное, во-первых, и

190 невозможное, во-вторых. И вот, товарищи, события показали, что Коммунистический Интернационал, энергично высказавшийся за желательность и возможность развития левого крыла, был прав. Во-первых, левое крыло Лейбур Парти обладает большим влиянием, и, во-вторых, оно существует. Левое крыло, разумеется, не есть коммунистическое крыло, оно почти во всех отношениях не есть революционное крыло. Однако, это левое крыло стоит в оппозиции к крылу Макдональда и Сноудена и в ряде важных вопросов ведет даже независимую сепаратную политику. Я напоминаю о двух голосованиях в английском парламенте. Первое — по вопросу о расходах на поездку наследного принца, когда левое крыло выступило не только против правительства, но и против руководителей Лейбур Парти, против ее правого крыла.

Второе — голосование по вопросу о воздушной обороне, когда левое крыло голосовало не только против правительства, против одобрения его мероприятий и за немедленное разоружение, но и против решений руководящего правого крыла Лейбур Парти.

В Англии почти каждую неделю создается новая левая газета. Левое крыло начинает политически, идеологически и даже организационно постепенно отграничиваться от правого крыла. Это весьма важный факт, который показывает, что политика Коммунистического Интернационала и его директивы английской компартии были верны, практичны и вполне оправданы дальнейшими событиями.

Что же должна делать коммунистическая партия? Коммунистический Интернационал сказал ей, что она должна примкнуть к Лейбур Парти. Центральный Комитет Лейбур Парти хотел исключить коммунистов, но это решение осталось на бумаге.

В действительности нашей партии удалось, благодаря удачной борьбе, не допустить исключения коммунистов из Лейбур Парти. Возникновение и массовый характер движения меньшинства, быть-может, является еще большей победой идеи и политики Коммунистического Интернационала в Англии; но все еще не решена проблема,— как может коммунистическая партия добиться и удержать руководящее влияние во всех этих движениях. Партия из 4 или 5 тысяч членов не может оказывать на события решающего влияния. Следует учесть, что в Англии мы имеем совершенно иную ситуацию, чем в Германии, Франции или Италии. Со времени чартистского движения английский пролетариат не знал вообще массовой партии, основанной на индивидуальном членстве, и сейчас еще английский пролетариат не имеет на основе индивидуального членства массовой коммуни-

191 стической партии, да и не может иметь ее, пока существует Лейбур Парти в ее теперешнем виде. Это приходится принять во внимание. Нельзя мерить английского рабочего движения германским или вообще континентальным масштабом. Но коммунистическая партия в Англии должна расти. Однако, все недели вербовки пока не приносили существенных результатов. Я полагаю, что ближайшая и важнейшая задача английской партии и Коммунистического Интернационала заключается в том, чтобы найти специальные методы, с п е ц и ф и ч е с к и е а н г л и й с к и е м е т о д ы, которые создадут возможность роста английской партии. Меня очень удивило, что тов. Галахер в своей речи о большевизации ни одним словом не коснулся специфической английской проблемы, даже не попытался эту проблему поставить и еще менее пытался ее решить. Он говорил о большевизации теоретически и не упомянул о самом важном, а именно о том, как проводить большевизацию в конкретной английской обстановке, в данных исторических условиях, когда существует мощная Лейбур Парти, охватывающая весь английский пролетариат, и когда нет массовой коммунистической партии, построенной на индивидуальном членстве. Какими средствами можно превратить английскую партию в массовую партию пролетариата?

Наша партия умеет энергично использовать проблему профдвижения, и в этом отношении, я полагаю, наша британская партия может служить образцом для других партий. Но в использовании политических проблем английская партия недостаточно энергична. Она не овладевает, или недостаточно быстро овладевает, инициативой в политических вопросах. Например, в вопросе о монархии она очень мало использовала ситуацию. Разногласия между правыми и левыми в Лейбур Парти по вопросу о монархии показывают, что борьба против монархии до известной степени популярна, что она находит отклик в Лейбур Парти. Вопрос о монархии и о верхней палате, хотя и в узкой форме, направляет внимание пролетариата на вопрос о власти в государстве. Я считаю, что постановка этих вопросов должна занять место среди наиболее актуальных и важных задач английской коммунистической партии.

Вторая большая страна, для которой проблема Лейбур Парти имеет актуальное значение,— Соединенные Штаты Северной Америки. Соединенные Штаты в политическом отношении, если учесть положение рабочего движения, являются более отсталой страной, чем Великобритания, и даже чем всякая европейская страна.

192 В каком смысле? В том, что Соединенные Штаты, несмотря на наличие мощного промышленного пролетариата, несмотря на развитие самой концентрированной и передовой крупной промышленности, еще не имеют организованной массовой политической партии пролетариата. Я не хотел бы сейчас говорить об исторических причинах, обусловливающих это. Я хотел бы сказать лишь следующее для характеристики современного положения: в данный момент в Америке главной проблемой, центральной проблемой американского рабочего класса является политическое и организационное его отмежевание от старых партий буржуазии, от мелкобуржуазной партии Лафолета. Вопрос политического и организационного самоопределения пролетариата был поставлен раньше всего в Германии в 60-е годы Лассалем и Бебелем. Та же проблема выдвинулась и в России в 80-х годах. В Англии еще позже: лишь в 90-х годах, и лишь к 1900 г. Лейбур Парти была основана, как массовая партия английского пролетариата.

Но проблема эта приобрела в Соединенных Штатах актуальный характер лишь во время войны и в послевоенный период. Первый шаг к организации массовой партии в Америке рабочий класс сделал лишь в 1918 г. Итак, в Германии — в 60-х гг., в России — в 80-х г., в Англии и в Америке — лишь в 1918 году.

Перед пролетариатом Соединенных Штатов все еще стоит задача: отмежеваться от буржуазии, добиться своей политической независимости. Политически это наиболее примитивная классовая задача пролетариата. Перед коммунистической партией стоит задача превратиться в массовую партию. Ясно, что между обеими этими задачами лежит пропасть, через которую необходимо перекинуть какой-нибудь мост. Этот мост есть Лейбур Парти. Лейбур Парти идеологически и организационно является примитивной формой организации пролетариата. Гораздо более примитивной, чем социал-демократическая или коммунистическая форма организации. Лейбур Парти строится на основе коллективного членства, профсоюзы примыкают к ней целым коллективом, в противоположность социал-демократической и коммунистической партиям, построенным на индивидуальном членстве, когда к партии примыкают наиболее передовые элементы рабочего класса. Ясно, что в политическом отношении здесь имеется огромная разница. Ясно, что партии, построенные на основе индивидуального членства, являются более прогрессивной, более сознательной и активной формой, по сравнению с коллективной формой Лейбур Парти. Однако, по ряду

193 исторических причин рабочее движение в Англии, Америке, Канаде, Южной Африке, Австралии и даже Бельгии выливается в формы Лейбур Парти, а не в формы социал-демократической партии. Основная причина заключается, понятно, не в англосаксонском характере Англии и Америки,— это доказывает пример Бельгии,— а в историческом развитии страны и обусловленной им структуре рабочего класса. Мы видим в тех странах, где наблюдается раннее развитие империализма, промышленное монополистическое развитие, образование Лейбур Парти. В странах, в которых империалистическое развитие начинается позднее, развивались рабочие партии типа социал-демократических партий. Почему? Потому, что империалистическое развитие страны рано раскололо рабочий класс на две части, на рабочую аристократию и подлинный пролетариат. И что случилось? Рабочая аристократия очень рано могла сорганизоваться в профсоюзы и таким образом добиться некоторых материальных успехов. Политически эта рабочая аристократия не была организована. Она не нуждалась в политически независимой от буржуазии партии, так как ее интересы во многих отношениях совпадали с интересами буржуазии, и так как она получала некоторую часть от сверхприбылей империалистического периода, что ее подкупало, развращало и обуржуазивало. Что означают слова Энгельса и Маркса «обуржуазившийся пролетариат»? Только то, что эта рабочая аристократия, как класс, не осознавала своих особых от буржуазии интересов.

Возьмем теперь подлинный пролетариат, темные, угнетенные, эксплоатируемые и неквалифицированные рабочие массы, ничем не пользующиеся от сверхприбылей империалистической буржуазии. Положение складывалось так, что они не могли организоваться в профсоюзы, ни в политические организации, так как именно эксплоатация, угнетение и невежество были слишком сильны, так как отделение рабочей аристократии лишило его наиболее способных и образованных элементов, тех элементов, которые читают и пишут, которые в состоянии читать газеты и выступать в качестве организаторов и ораторов. Эти элементы были в лагере буржуазии. Подлинный пролетариат был лишен своих естественных вождей.

Фридрих Энгельс называл нации, лишенные ходом исторического развития своих руководящих слоев, своей аристократии и буржуазии и состоявшие лишь из низших слоев, из крестьянства и пролетариата,— нациями без истории. Мы могли бы назвать

194 этот подлинный пролетариат, состоящий из невежественных, темных масс, лишенных в силу империалистического развития своих верхних слоев,— пролетариатом без истории. Английский пролетариат был таким пролетариатом без истории, который не был в состоянии создать ни профсоюзов, ни политических организаций. Таково было положение английского рабочего движения на протяжении десятилетий. Верхние слои — в лагере буржуазии, нижние слои — неспособны овладеть исторической инициативой. Таково было положение, часто приводившее в отчаяние Маркса и Энгельса и заставлявшее считать его на определенный период безнадежным. Маркс и Энгельс указывали, что лишь потрясение английской промышленной мировой монополии может изменить это положение и создать в Англии новое революционное движение. События оправдали это предсказание. Первое потрясение английской промышленной монополии в 90-х годах впервые вызвало существенные изменения в положении английского пролетариата. Что случилось? Английская буржуазия уже не имела в своем распоряжении таких обильных сверхприбылей, как раньше. Она уже не могла предоставить рабочей аристократии такие большие привилегии. Она вынуждена была снова и снова подвергать нападениям рабочую аристократию и ее профсоюзы. Благодаря этому наступлению капитала, рабочая аристократия была вовлечена в политику. С того момента, как рабочая аристократия в Англии была отчасти пролетаризирована, она вместе с тем была и политизирована. Сначала она организовала комитеты по политическим делам в профсоюзах, а затем она основала Лейбур Парти, построенную на профсоюзах.

В то же время мы видим другой процесс в глубинах широких масс неквалифицированного английского пролетариата. Англия все больше становилась страной концентрированной машинной промышленности. Тот факт, что массы неквалифицированных рабочих были сконцентрированы на колоссальных фабриках и в целых промышленных городках, и что привилегированные до этого момента рабочие-аристократы были свергнуты в низины пролетарского бытия, впервые создал исторические предпосылки для организации неквалифицированной части пролетариата. В 90-х годах для Англии начинается период неоюнионизма, период нового профсоюзного движения, в котором впервые участвуют миллионы неквалифицированных рабочих. Возникает сильное стачечное движение, появляется целый ряд новых

195 руководителей. Словом, привилегии рабочей аристократии уменьшаются, рабочая аристократия пролетаризируется, и в то же время начинает организоваться неквалифицированный пролетариат, добиваясь более высокого жизненного уровня. Оба эти процесса в рабочем классе развиваются почти одновременно, и, благодаря этим процессам, пропасть между двумя частями рабочего класса, по крайней мере, на-время, начинает исчезать, и в первый раз дана историческая предпосылка для образования массовой партии английского пролетариата. Не следует забывать, товарищи, что политическая партия пролетариата выражает именно наиболее общие, наиболее коренные интересы пролетариата. Пока пролетариат до такой степени расколот, что одна часть его вообще не способна организоваться, а другая часть переходит в лагерь буржуазии, невозможно основать политическую массовую партию пролетариата. Массовая партия английского пролетариата может организоваться лишь в тот момент, когда в одной части — рабочей аристократии — появляется интерес к движению, а другая часть — подлинный пролетариат — находится в несколько лучших жизненных условиях. Следует в отношении рождения Лейбур Парти учесть еще один фактор — роль небольшой, политически сознательной группы, строящейся на индивидуальном членстве. Роль акушера при рождении Лейбур Парти играла английская Независимая рабочая партия. Это была оппортунистическая партия, представительница окрашенного в розовый цвет социализма. Но даже в этом виде она являлась историческим прогрессивным фактором в сравнении с идеологией тогдашнего трэд-юнионизма.

Можно установить в качестве исторического закона развития Лейбур Парти, что она не может быть сорганизована без содействия сознательной, дисциплинированной и в той или другой степени идеологически прогрессивной, хотя и небольшой, политической группы, что профсоюзы самостоятельно не способны справиться с этой задачей. В высшей степени важно для будущности нашей братской английской партии, как и для коммунистической партии Америки, изучить роль такой маленькой сознательной дисциплинированной группы. Мы видим, что Независимой рабочей партии удалось овладеть Лейбур Парти, состоящей из профсоюзов, и что она до сих пор сохранила свое влияние на нее. Ясно, что политики Независимой рабочей партии через посредство Лейбур Парти воздействуют на профсоюзы, а не обратно, как это полагают массы. Лейбур Парти насчитывала

196 в Англии в 1900 году — год ее основания — 370.000 членов, в то время как группа Независимой рабочей партии насчитывала только 20.000 членов. Это соотношение мы находим и в Бельгии. Мощная бельгийская Лейбур Парти охватывает не менее, чем 700.000 членов; в нее входят профсоюзы и кооперативы, другими словами, она построена на основе коллективного членства, но руководит ею маленькая социалистическая партия, основанная на индивидуальном членстве,— оппортунистическая партия Вандервельде. Эта маленькая сознательная политическая группа насчитывает лишь 14.000 членов. Несмотря на это, она сумела захватить все стратегические позиции и сделаться авторитетнейшим вождем организованных в Лейбур Парти масс.

Теперь, товарищи, возьмем Америку. Изучивши связанные с Лейбур Парти проблемы Англии, страны классического империализма, страны первой Лейбур Парти,— а здесь именно их следует изучать,— уже легче анализировать эту проблему в отношении Соединенных Штатов Америки. И Америка перешла через революционный период рабочего движения, как Англия прошла через чартизм. Но дальнейшее историческое развитие стерло все следы, оставленные этим периодом. Вторая фаза рабочего движения началась лишь после того, как Америка стала империалистической страной,— после испано-американской войны.

Империалистическое развитие раскололо американский рабочий класс еще гораздо глубже, чем в Англии. Социальное расслоение усугублялось национальными различиями. Рабочая аристократия Соединенных Штатов состоит из американцев, говорит по-английски, пользуется правами гражданства и избирательным правом. Неквалифицированные рабочие, выполняющие плохо оплачиваемую трудную и грязную работу, принадлежат к иностранцам. Они эмигрировали из Европы, они не говорят на языке страны, не являются ее гражданами и не пользуются избирательным правом. Подлинный пролетариат распадается на 56 различных национальных групп, которые друг - друга не понимают, которые живут в своих национальных гетто. Рабочая аристократия владеет своими мощными профсоюзами, самыми замкнутыми профсоюзами, которые с сознательной надменностью отклоняют всякую попытку неквалифицированных рабочих вступить в профсоюз. Неквалифицированные пролетарские массы до мировой войны не были организованы, по крайней мере, в массовом масштабе. Уровень жизни этих обеих частей рабочего класса так различен, как ни в одной стране мира. Рабочая ари-

197 стократия жила так, как средняя буржуазия в капиталистических странах Европы, а настоящий пролетариат жил хуже, чем промышленный пролетариат в Германии или в других передовых странах.

Мировая война — великий революционер — совершенно изменила эту картину. На сцену выступили два новых фактора: во-первых Америка благодаря войне, получила централизованное, бюрократизированное, милитаризированное правительство. Америка состояла из 48 суверенных штатов. Но суверенитет этих штатов был уничтожен пушками мировой войны. Буржуазия была вынуждена создать централизованное правительство для ведения войны и удержания пролетариата в определенных границах. Приведу лишь один пример: в конце 80-х гг. в Америке было не более 13.000 чиновников, за время войны число их увеличилось до 900.000. Важно отметить, что отсутствие централизованного правительства является значительным контр-революционным фактором, одним из важнейших факторов, благодаря которому в Соединенных Штатах не могло возникнуть массовое политическое движение. Вы помните, что уже Каутский и Зомбарт несколько десятилетий тому назад выдвигали вопрос: «Почему в Соединенных Штатах нет социализма?» Однако, они не могли ответить на этот вопрос. Они говорили, что наличие свободной земли играло роль клапана, но это было верно лишь до 90-х гг., они приводили общие фразы о демократии, но буржуазная демократия существовала и в других государствах, при наличии мощного массового движения пролетариата. Основную причину, заключающуюся в отсутствии централизованного правительства, которое играет весьма важную роль в формировании классового сознания рабочих, они не смогли разглядеть, так как каутскианство пренебрегло марксистской теорией государства. Лишь после того, как мы, благодаря Ленину, открыли и изучили марксистскую теорию государства, лишь после того, как в Америке во время войны образовалась мощная централизованная государственная власть, мы сумели правильно поставить и решить старый нерешенный вопрос: почему в такой высоко-развитой промышленной стране, с таким мощным пролетариатом, как в Америке, нет социализма?

Новое центральное правительство было вынуждено вмешиваться в повседневную жизнь рабочих и играть роль посредника и усмирителя при всяком экономическом конфликте. Правительство, его войска, его чиновники, его суды повели атаку за ата-

198 кой против рабочей аристократии и ее привилегированных профсоюзов. Таким образом, буржуазия и ее центральный исполнительный комитет — новая централизованная государственная власть — вовлекли в политику даже профсоюзы рабочей аристократии. Таким образом, верхние слои рабочего класса впервые оказались вынуждены развить независимую от буржуазии политическую деятельность, в первую очередь — железнодорожники, особенно притесняемые под предлогом военной необходимости. Это был один фактор.

Другой, не менее важный фактор заключается в следующем: мы видим, что в то же время внутри рабочего класса развертываются новые процессы. Какие? Значение неквалифицированных рабочих масс весьма возросло, благодаря войне. Военная промышленность нуждалась в колоссальном количестве неквалифицированных рабочих. В то же время положение складывалось так, что из Европы нельзя было импортировать новые рабочие руки. Ценность обыкновенного неквалифицированного рабочего поэтому необыкновенно возросла, и жизненный уровень его поднялся в небывалой степени. Во время и после войны были организованы первые профсоюзы неквалифицированных рабочих. Мы впервые видим, что миллионы неквалифицированных рабочих организуются,— это стало возможным лишь благодаря войне и военной промышленности.

Итак, мы видим, что в то же самое время, когда заработная плата рабочей аристократии росла по сравнению с прошлым в очень незначительной степени, когда привилегии профсоюзной аристократии были поколеблены,— с другой стороны, уровень заработной платы и жизненного уровня неквалифицированных рабочих повышается.

Пропасть между обеими частями рабочего класса, таким образом, уменьшилась, и впервые в истории Соединенных Штатов появились предпосылки к развитию политической массовой партии пролетариата.

А теперь снова выступает последний фактор, роль маленькой сознательной политической группы при появлении на свет Лейбур Парти. Мы видим, что и здесь действует тот же общий закон развития Лейбур Парти. Но в Америке положение сложнее, чем в Англии. В Америке мы видим несколько сознательных групп — социалистическая партия, т.-н. группа Фиц-Патрик — Чикаго, мелкобуржуазная группа Лафолета и, наконец, коммунистическая партия. Все они пытаются играть роль английской

199 Независимой рабочей партии, распространить свое влияние на возможно большее количество профсоюзов и руководить Лейбур Парти.

Полезно ли это для пролетариата,— это другой вопрос. Но важен самый исторический факт, что организовать Лейбур Парти стремится не одна сознательная политическая группа, а несколько. Если мы из дебатов в чешской комиссии узнали об интересном факте, что в Чехо-Словакии каждая политическая партия имеет собственное профсоюзное движение, то можно сказать, что в Америке каждая из существующих маленьких пролетарских партий хотела бы иметь свою собственную Лейбур Парти. Можно полемизировать относительно этой тенденции, но эта тенденция существует.

Каковы задачи американской коммунистической партии --в этот период и в связи с этим положением? Здесь линия ясна. Историческая задача при современном положении вещей должна заключаться в том, чтобы перебросить мост между исторической задачей пролетариата — необходимостью политически и организационно отмежеваться от буржуазии — и задачей партии — превратиться в коммунистическую массовую партию. Это, следовательно, означает необходимость овладеть инициативой в деле организации Лейбур Парти: везде, где возникает движение в пользу Лейбур Парти,— вмешаться в это движение, толкать его вперед и, по возможности, подчинить его влиянию коммунистической партии.

Товарищи, у нас в Америке была дискуссия по этому вопросу. Одна группа — «большинство» — говорила, что мы не должны продолжать этой борьбы за Лейбур Парти, другая группа утверждала, что мы попрежнему должны следовать по этой исторической линии развития.

Я не хотел бы останавливаться на подробностях этой фракционной борьбы, я уже сыт ею, слишком- много мне приходилось об этом говорить. Я хотел бы лишь сказать в заключение: необходимо, чтобы тезисы о большевизации указали на эту основную политическую задачу американской партии. Мы надеемся, что это пожелание будет исполнено, и что этот вопрос будет обсуждаться в политической комиссии.

Товарищи, затронутая мною проблема относится также к Канаде, Южной Африке и Австралии.

Как вы знаете, даже в Голландии выплыла идея Лейбур Парти, и от этой проблемы нельзя отмахнуться общей фразой об оппор-

200 тунизме. Мы еще пока теоретически недостаточно исследовали эту проблему Лейбур Парти, но я надеюсь, что это будет сделано в будущем.

Товарищи, я еще хотел бы, чтобы проблема той колоссальной области, которую я назвал Дальним Западом, чтобы эта совершенно специфическая проблема не решалась по готовому шаблону, применимому к Средней Европе. Это было бы не по-марксистски, это было бы вредно и невозможно, так же, как если бы мы решали проблемы Дальнего Востока, применяя шаблоны Германии, Франции и Италии. В такой плоскости нельзя обсуждать ни вопроса о Дальнем Востоке, ни вопроса о Дальнем Западе. Надо понять, что если наша французская, чешская или германская партия совершенно справедливо выдвигает лозунг: мы — единственная классовая партия пролетариата, то было бы неправильно применять этот лозунг в Англии, и еще неправильнее применять его в Америке. Как мы можем говорить это в Англии, если мы вынуждены итти в Лейбур Парти и признать, что она все еще является массовой партией рабочего класса? Таким образом, это был бы неправильный лозунг. Мы боремся против Лейбур Парти, в нее вступая.

То же самое относится к Америке. Разумеется, Лейбур Парти и в Америке, если она воплотится в жизнь, будет представлять собой оппортунистическую партию, а не революционную классовую партию пролетариата. Несмотря на это, не только приходится в нее входить, но и проявлять инициативу в деле ее создания. Только тогда коммунистическая партия может стать массовой партией, если пролетариат уже обладает известной степенью классового сознания. Как можно надеяться, что коммунистическая партия превратится в массовую партию, пока пролетариат политически и организационно находится еще в лагере буржуазии и непосредственно входит в большие партии финансового капитала! Было бы нелепостью надеяться на это. Иногда процесс исторического развития перепрыгивает через некоторые этапы, но совершенно невозможно перепрыгнуть в Америке через всю историю рабочего движения.

Несомненно, что развитие в Америке происходит гораздо быстрее и в более короткие сроки, что для него не понадобится такого же срока, как в Германии — от 60-х гг. до мировой войны, чтобы создать массовую коммунистическую партию. Почему не понадобится? Потому что Америка — мощная империалистическая страна, потому что мир полон конфликтов, грозящих Америке,

201 потому что Америка обладает самой централизованной промышленностью и самым мощным пролетариатом в мире, и, само собою разумеется, потому, что в такой стране, если развитие начинается,— а оно началось,— то оно идет в тысячу раз быстрее, чем в Германии или какой-нибудь другой европейской стране. Это должно быть принято в расчет.

Если видеть только отсталость Америки, как это делают некоторые товарищи, если видеть лишь примитивную обстановку рабочего класса, если видеть только то, что пролетариат все еще находится в лагере буржуазии, и не видеть всего остального,— что Америка сейчас является руководительницей империалистического мира, что Америка может ждать конфликтов сегодня, завтра и послезавтра, что Америка каждую минуту может быть втянута в войну, что Америка обладает самым мощным пролетариатом и самой мощной индустрией, тогда, конечно, будет трудно найти решение, или же решение будет ошибочным.

Не следует забывать, что благодаря целому ряду исторических условий, благодаря тому, что нам удалось под влиянием русской революции и под влиянием импортированной европейскими эмигрантами социалистической идеологии, создать коммунистическую партию еще до возникновения Лейбур Парти, мы исторически находимся в гораздо лучшем положении, чем английская коммунистическая партия, которая сформировалась значительно позднее Лейбур Парти. Благодаря всем этим обстоятельствам, для коммунистической партии Америки существует возможность играть роль английской Независимой рабочей партии,— роль организатора, идеолога, руководителя Лейбур Парти. Этим путем коммунистическая партия, во-первых, может в процессе борьбы и работы связаться с подлинными пролетарскими массами Америки. Во-вторых, она, благодаря этому, может превратиться в коммунистическую массовую партию, и в-третьих, пробудить классовое сознание пролетариата и неслыханно ускорить все развитие политической обстановки.

Таковы основные проблемы Дальнего Запада, и сессия расширенного Исполкома Коммунистического Интернационала должна посвятить этим проблемам больше внимания. Я полагаю, что верное решение этих проблем можно найти лишь в том случае, если не только английские и американские товарищи будут их добиваться, а также товарищи из руководящих партий Коммунистического Интернационала, и прежде всего, товарищи мар-

202 ксистски образованных партий — русские, немцы — помогут разрешить эти новые проблемы Дальнего Запада.

Кэннэн (С.-А. С. Ш.). Товарищи! Проблема большевизации американской партии выдвигает некоторые конкретные моменты: она тесно связана с проблемой организации партии, ибо мы еще только начали создавать коммунистическую партию. Положение в нашей стране отлично от положения в любой из стран Европы. В Америке никогда не существовало массового революционного движения, и за нами было бы очень немного традиций и опыта, которыми мы могли бы руководиться. В Америке, где пролетариат так многочислен, в нашей партии насчитывается только 20.000 членов, при чем только 2.000 из них организовано в англо-саксонской языковой секции. Американский пролетариат политически очень отсталый, и его можно мобилизовать только на борьбу за самые простые, самые элементарные требования.

Мы должны шире поставить дело марксистско-ленинского воспитания. В этом отношении я согласен с тов. Бела Куном. Наша партия выросла, с одной стороны, из недр социалистической партии, не имевшей никакой теоретической подготовки, и, с другой, из недр синдикалистского движения, из организации «Индустриальных рабочих мира», которая тоже отодвигала теоретические вопросы на задний план. Подготовляя кадр партийных работников, мы должны стараться не впасть в ошибку: надо зорко следить за тем, чтобы не создать кадр партработников, лишенных связи с массами. Нужно осторожно обращаться с термином «профессиональные революционеры»; наши партработники должны быть прежде всего революционерами от станка. Партия должна приобрести более пролетарский характер от верхушки и до низов. Партия должна — это весьма важно — приобрести более отчетливый классовый характер и более тесно увязать свою работу с актуальной борьбой рабочих на предприятиях и в профсоюзах. Мы должны энергично бороться против тенденции в сторону дилетантизма и карьеризма.

Мы имеем две основных проблемы: профсоюзная работа и организация парт’ячеек на предприятиях. Профсоюзная работа была более или менее в пренебрежении, так как ее затрудняла слабость самих профсоюзов. Тем не менее, наш долг не мириться с этим фактом, а строить профсоюзы. Вторая проблема — создание ячеек — тоже имеет чрезвычайно большое значение. Но разрешить ее еще не значит разрешить проблему большевизации.

Нам приходится бороться с большими трудностями: во-пер-

203 вых, наша партия — весьма небольшая партия в высоко-индустриализованной стране; во-вторых, профдвижение в Америке чрезвычайно слабо, и в-третьих — сама организация нашей партии построена на языковых федерациях, имеющих каждая свой национальный аппарат и склонных сосредоточивать работу на своих узких проблемах. Эта форма организации абсолютно несовместима с большевистской организацией. О большевизации не может быть и речи, пока мы не добьемся действительно централизованной формы организации.

Перейдем теперь к вопросу о Лейбур Парти. Не совсем правильно приравнивать наше положение к положению в Англии. Британская Лейбур Парти — старая партия. Ее поддерживает все профессиональное движение, а английское профессиональное движение и само гораздо сильнее движения в Америке. В Америке же нет Лейбур Парти. В течение последних двух лет все попытки создать ее терпели полное фиаско. Американские рабочие еще не обладают настолько развитым классовым сознанием, чтобы построить массовую Лейбур Парти, базирующуюся на профсоюзах, а другой нам не надо. Нам не нужна составленная лишь из коммунистов Лейбур Парти, ибо она была бы обречена превратиться в ничтожно-малую, оторванную от масс группу. Наоборот, настоящая, массовая Лейбур Парти, базирующаяся на профсоюзах, объединяющая не только коммунистические элементы, была бы громадным шагом вперед.

Для создания такой партии мы можем много существенного почерпнуть из опыта последних двух лет. Такая Лейбур Парти должна быть, во-первых, массовой организацией, во-вторых, она должна базироваться на профсоюзах, и, в-третьих, должна быть всеобщим, объемлющим движением рабочего класса, а коммунисты должны работать в ней, не отказываясь от своей самостоятельности.

При нынешнем положении о создании Лейбур Парти в Америке не может быть и речи. Наша задача заключается сейчас в том, чтобы вести агитацию и пропаганду на основе конкретных насущных проблем рабочего класса, выдвигая требование о самостоятельных политических выступлениях пролетариата, о самостоятельной политической партии. Мы должны пробудить у рабочих антагонизм к мелкобуржуазной идеологии. Было бы преждевременно и даже опасно приступить в нынешний момент к организации Лейбур Парти, ибо тем самым мы оторвались бы от растущего массового движения пролетариата. В течение послед-

204 них двух лет мы такую изоляцию нашей партии наблюдали в движении за федерированную Фармер-Лейбур Парти и на конгрессе в Сент-Поле.

Мы надеемся, что при поддержке русских товарищей мы сумеем избегнуть печальной участи стать жертвой таких экспериментов.

В центре нашей борьбы должны стоять конкретные проблемы. Американские рабочие еще идут за партиями крупного капитала и за мелкобуржуазной партией Лафолета. Мы должны проникнуть в массы, чтобы вовлечь их в классовую борьбу. Средством для этого является борьба на основе единого фронта за осуществление конкретных, насущных требований рабочего класса.

Куусинен (Финляндия). Товарищи, задача большевизации, по-моему, идентична с проблемой правильного коммунистического руководства, при чем со следующих четырех точек зрения: 1) правильного руководства коммунистической партией, что собственно равносильно большевизации в тесном смысле этого слова, 2) правильного руководства широкими массами пролетариата, 3) правильного руководства резервами пролетарской революции и 4) правильного руководства борьбой против врагов пролетарской революции. Все это, вместе взятое, будет то, что мы обычно вкладываем в понимание роли и характера коммунистической партии. Это было уже освещено в резолюции т. Зиновьева на II конгрессе; нынешние его тезисы о большевизации являются конкретизацией и дальнейшим развитием тех же положений. Я хотел бы отметить здесь пару, по-моему, важных момента.

Важнейший из них, разумеется,— это н а п р а в л е н и е, курс руководства. Товарищи, представьте себе идеальную левосоциалистическую партию, искренно считающую себя партией коммунистической. Такая партия умеет многое делать хорошо. Она может даже в некоторых областях вести, и притом довольно энергично, классовую борьбу против буржуазии. Для нее не обязательно итти на коалицию с буржуазным правительством. Даже Каутский, ведь, в былое время высказывался против участия при «нормальных» условиях в буржуазном правительстве. Она вовсе не должна совершать грубые оппортунистические ошибки, грубых ошибок она как-раз и избегает, она осторожна, она делает все безупречно, все, кроме одного: она ничего не делает, чтобы подготовиться к революционной борьбе. Ей чего-то нехватает, чего-то весьма существенного: она еще не большевизирована. Ей недостает большевизма. Легко было бы представить себе и

205 обратное: революционную или коммунистическую секту, тоже лишенную большевистского характера.

Наш лозунг большевизации — лозунг борьбы против оппортунистического направления, но он отнюдь не благоприятен и сектантским тенденциям; сектантство — это антитеза оппортунизма, но в ложном направлении. Оппортунизм и сектантство разбегаются в противоположные концы одной и той же линии. Линия же ленинизма пролегает в совершенно ином направлении.

Как вам известно, товарищи, случаются и механические комбинации обоих уклонов — оппортунистического и сектантского. Пример тому — троцкизм, представляющий механическую комбинацию этих уклонов.

Мне могут указать, что линия есть одно, а правильное тактическое и организационное ее проведение — нечто другое. Само по себе это правильно, но следует не забывать, что первым делом необходима правильная линия, а без этой предпосылки все разглагольствования о правильном проведении ничего не стоят. Как можно погрешить как-раз в этом смысле, лучше всего видно из статей тт. Крейбиха и Тальгеймера, направленных против резолюций V конгресса, главным образом, в вопросах тактики единого фронта и рабоче-крестьянского правительства.

Для Тальгеймера самое главное в тактике единого фронта — это осуществление общих выступлений с социал-демократией,— не только с массами, но и с вождями социал-демократии. Такова для него стратегическая цель тактики единого фронта. По-моему, это оппортунизм. Тов. Тальгеймер называет «партнером» социал-демократию, в первую голову ее вождей, подобно тому, как называют партнерами участников карточной игры. Он непременно хочет этих «партнеров» втянуть в совместную деятельность, мы же стремимся почтенных «партнеров» — вождей социал-демократии — бить на всяком деле. Разумеется, мы считаемся с возможностью, что эти «партнеры» — вожди социал-демократии — некоторое время могут итти в процессе выступлений единым фронтом рука-об-руку с нами, но мы и в этом случае намерены против них бороться, их разоблачать и разбивать.

Так же обстоит дело и с лозунгом рабоче-крестьянского правительства.

Крейбих абсолютно не понимает революционного значения этого лозунга. Для него дело обстоит так: или общее правительство с социал-демократией, или никакого лозунга «рабочего пра-

206 вительства». Он не понимает, что, выдвигая этот лозунг, мы стремимся поставить массы перед вопросом о власти. Для нас этот лозунг есть не что иное, как псевдоним диктатуры пролетариата. Не то он еще для массы, для стоящей за пределами нашей партии отсталой массы. Эти массы еще недостаточно созрели для борьбы за диктатуру пролетариата,— поэтому-то нам и нужен такой лозунг.

Боюсь, что и в профсоюзном вопросе т.т. Тальгеймер и Крейбих, хотя они называют решение, вынесенное по этому вопросу V конгрессом единственным его правильным решением, сами поняли это решение неправильно и истолковывают его оппортунистически. Весь центр тяжести они переносят на осуществление единства профдвижения. Разумеется, и мы считаемся с этой возможностью, как с реальной: Я даже думаю, что единство осуществится. Но и в том случае, если бы ему не суждено было бы осуществиться, была ли бы наша теперешняя тактика неправильной? Совсем нет. Этот лозунг тоже должен послужить для того, чтобы изолировать массы амстердамцев от их вождей, чтобы попытаться их революционизировать. Вот что мы ставим себе целью.

Задача большевизации не нова. Многие секции, как мы знаем, уже раньше приступили к ней, хотя, правда, и в скромных размерах; так или иначе, кое-что в большевизации мы уже поняли. Но многое, притом самое важное, еще не осознано или еще не проведено в жизнь. У многих наших секций до сих пор еще дело слабо обстоит с умением концентрировать свою активность на наиглавнейшем, с умением по-большевистски концентрировать свои силы. То же и с руководством отдельными выступлениями. Еще и сейчас почти во всех наших массовых партиях заметна старая склонность в деле руководства плыть по течению, заметно чрезмерное пренебрежение руководством борьбой, в собственном смысле слова, со стороны центрального комитета и известное «авось да небось». Недостаточно еще усвоили партии и большевистские приемы и методы подхода к массам. В этом отношении они в повседневной практике совершают ошибки, которые как раз и могут быть использованы оппортунистами для того, чтобы доказывать, что «ваше-де направление ложно». Наши товарищи зачастую совершают тактические ошибки вплоть до выступления перед партийными массами в командном тоне, точно бы здесь можно ссылаться на партийную дисциплину. Должен при этом отметить и то, что теоретики наши должны были бы больше,

207 чем до сих пор, проработать основы наших методов практической работы, вместо того, чтобы ограничиваться простым изложением понятий исторического материализма.

Что по-моему наиболее важно, и что мы еще мало понимали,— это организация повседневной работы в массах; чтобы научиться этому, надо увеличить и воспитать руководящие кадры наших партий. Нам во всех капиталистических странах необходимы новые и все новые организаторы из рядов рабочих от станка.

Такая подготовка организаторов теснейшим образом связана с ячейковой работой. Не следует, разумеется, понимать эту задачу так, что мы должны раньше подготовить массу организаторов, а уже затем послать их на работу в ячейках. Разумеется, то и другое должно происходить одновременно. Как-раз в процессе ячейковой работы и сформируются организаторы: организаторы ячеек, фракций, групповые руководители и т. д. Если во главе ячейки стоит хороший организатор, как он поступает? Он намечает подходящего товарища, которому дает для начала, скажем, газетную работу. Для начала тот может создать стенную газету, написать несколько рабочих корреспонденций, затем он столковывается по этим вопросам с другими товарищами, и вот, когда он вовлечет в работу товарищей, он оформляет организационно их работу. Как только вокруг организатора газетной работы складывается группа работников, члены этой группы могут приступить к созданию других групп. Так работа распределяется и развертывается все дальше. Подобным же образом действует другой товарищ в области работы фракции в профсоюзе, третий и четвертый в области работы среди женщин, в области информации и т. д. Одним словом, из среды рабочих, бывших до сих пор только «коммунистами на воскресный день», так как мы не умели наладить их повседневную работу, мы должны отобрать лучшие, активнейшие элементы и втянуть их в ряды руководящих кадров партии.

Таким образом, мы выработаем новый, революционный тип партработника-функционера. Задача эта для некоторых товарищей непонятна. Тт. Тальгеймер и Крейбих не усматривают задач большевизма в этой области. На Западе, говорят они, партию нам приходится строить из весьма разнородного материала, что само по себе правильно; но отсюда они делают вывод относительно ненужности большевизации на Западе. Это абсолютно не-

208 правильно. Именно в силу этого большевизация на Западе сугубо необходима. Тт. Тальгеймер и Крейбих говорят, что «старую гвардию» западных компартий хотят устранить, хотят «подрубить эти мосты, уже сослужившие свою службу». Вообще эти товарищи — против «русских методов». В этом же случае они оказываются сторонниками русских методов. Они заявляют, что в России всегда сохранялась преемственность в руководстве, и считают ошибкой и злом стремление к обновлению руководства западных партий. Но здесь товарищи понимают положение ложно. В России преемственность руководства действительно имеет место. Но не совсем правильно было бы так и сказать, что в России стояли во главе старой большевистской партии социал-демократы. «Социал-демократы», возглавлявшие большевистскую партию в России, были несколько иного типа, чем социал-демократы западных стран. То не были полуменьшевики, наоборот, они вели упорную борьбу против меньшевизма. В противоположность этому в большинстве западных стран вначале во главе компартии стояли товарищи, внутренно не вполне еще порвавшие с социал-демократическими традициями. А потому и сравнение здесь неуместно. Тов. Крейбих дивится, что от него хотят большего, чем лойяльное подчинение. Когда дело касается революционного большевистского направления, недостаточно одного лойяльного подчинения, если в то же время данный товарищ представляет совсем иное течение, и тем паче недостаточно этого в ЦК партии. (Возгласы с мест: «Правильно!»).

В России есть много людей, отнюдь не революционеров, но лойяльно подчиняющихся. Ими пользуются как «спецами»,— но в ЦК партии их не вводят. (Аплодисменты.)

Важное значение имеет вопрос, как бы нам помочь «сменить кожу» и сделаться подлинными большевиками товарищам бывшим социал-демократам, все еще не совсем освободившимся от старых традиций. Эта «проблема смены кожи» бывшими социал-демократическими функционерами не относится к рабочим: у тех это происходит легче, им помогает пролетарский классовый инстинкт, если только ЦК партии твердый и крепкий. Для руководящих же товарищей,— старых функционеров, живущих, собственно говоря, в мелкобуржуазной среде, такая смена кожи даже в лучшем случае довольно трудна. Чем этому делу помочь? Каков тот нормальный метод, которым мы можем и должны постоянно пользоваться с этой целью? На этот метод косвенно намекнул тов. Шмераль в чешской комиссии: это — «массирова-

209 ние». Не что иное. Это необходимо изо дня в день. Я не думаю, что необходимо это только со стороны Исполкома, но и со стороны собственной партии, и со стороны пролетариата, а еще того лучше, если этот массаж получается со стороны революционной истории. Это — наивернейший путь для революционизирования умов таких товарищей. Есть много товарищей, никогда еще не переживавших революции в голове. А такая революция необходима, прежде чем кто-нибудь переходит от стадии прежнего функционера-социал-демократа к большевизму.

Исключение из партии, разумеется, не представляет собой регулярного метода руководства партией. Оно зачастую необходимо в случаях, подобных случаю Бубника в Чехо-Словакии. В данном случае было абсолютно необходимо быстрое и решительное вмешательство партии. Но неправы те отдельные товарищи, которые обвиняют нас в пользовании этим методом, как правило. Точно так же, как война не есть способ производства, так и выбрасывание из партии не есть регулярный метод партийного руководства.

Говоря о методах руководства партией,— а говорить о них мы должны,— мы констатируем наличие и в этом вопросе двух уклонов: с одной стороны, оппортунистическое упорствование на формальной внутрипартийной демократии, без каких-либо определенных границ, с отведением руководящим партийным инстанциям роли регистрирующей или представительствующей канцелярии; с другой стороны, сектантское постоянное обращение к дисциплинарному праву, ведущее лишь к изолированию партруководства. Имеется еще и третья возможность: механического сочетания формальной демократии в партийной периферии с полным самодержавием «центральной власти». Яркий пример тому мы имели еще в прошлом году в старой шведской партии. Органическая централизация, к которой мы должны стремиться, есть прямая противоположность того, чего добиваются оппортунисты и сектанты. Они пренебрегают всяким подлинно революционным руководством, всяким активным, энергичным влиянием на партийные массы со стороны руководящих парторганов. Большевизация же равносильна неуклонному развитию и усилению партийного руководительства во всей партийной деятельности, она требует все повышающейся интенсивности руководства, разумеется, умного руководства.

Как добиться этого повышения интенсивности руководства? Только в связи с ростом активности всей массы членов партии,

210 только на основе повседневного участия более и более широких кругов членов партии в партийной работе.

Разумеется, та или иная степень требований, предъявляемых партийной дисциплиной, должна стоять также в зависимости от степени напряжения общей обстановки борьбы в тот или иной момент и от уровня революционного развития партии. В России метод поддержания партдисциплины был в эпоху военного коммунизма совершенно иным, чем теперь. Для скандинавских партий метод этот, разумеется, должен быть в настоящее время иным, чем, например, для германской и польской партии. Но одного не следует забывать: коммунистическая партия, хотя бы и достигшая высшей степени развития, не должна систематически пренебрегать применением метода внутрипартийной демократии, и, с другой стороны, партия, делающая лишь первые шаги по пути большевизации, ни на один миг не должна отказываться от развития и укрепления своего руководства, но она должна это делать преимущественно способами внутрипартийной демократии, путем проверки, разъяснения и убеждения, путем «массажа» членов партии.

В заключение несколько слов о роли международного руководства. Тт. Крейбих и Тальгеймер писали в своих статьях, направленных против V конгресса, что русские вожди Коминтерна стремятся отстранить старых самостоятельных работников от руководства в западных партиях, чтобы иметь возможность управлять этими партиями непосредственно из Москвы. В связи с этим утверждают, что «личный» вопрос о Троцком имел на V конгрессе решающее значение при определении, кого из центральных комитетов западных партий удалить, а кого оставить. Должен сказать, что привкус этих заявлений таков, как-будто мы и раньше читывали нечто подобное, а именно — в фельетонах либеральных бульварных газет.

Говорили оба товарища и о назревании кризиса Коминтерна, предостерегали от рекомендования партиям западных стран путей русского движения. Мне кажется, что то, что товарищи называют русским, на деле есть революционное. Эта антибольшевистская позиция симптоматична для так-наз. «независимого коммунизма». Этот тип коммунизма мы уже видывали в последнее время в Швеции и Норвегии. Что такое «независимый коммунист»? Это оппуртунист, именующий себя коммунистом, а то и искренно считающий себя таковым, но на деле ведущий лишь борьбу против Коминтерна. Такие люди в Скандинавии уже по-

211 ставили себя вне Коминтерна, да в наших рядах они и не нужны.

Тт. Тальгеймер и Крейбих советовали руководству Коминтерна, и в первую голову русским товарищам в нем, так вести работу, чтобы сделать себя самих излишними,— иными словами, советовали русскому руководству в Коминтерне самоликвидироваться. При этом они ссылались на ленинские слова о том, что гегемония русского движения в международном рабочем движении преходяща. Это, может-быть, и верно. Но, во-первых, вопрос об упразднении этой гегемонии поднят несколько преждевременно. А затем и Ленин никогда не говорил об отстранении русских товарищей от руководства Коминтерном после того, как Россия перестанет иметь гегемонию в международном движении. Русские товарищи и тогда, наверно, в Исполкоме останутся. И, в-третьих, что самое важное,— Исполком и тогда сохранит руководящую роль, поскольку он только останется большевистским Исполкомом. Против этой руководящей роли Исполкома и направлены атаки обоих товарищей. То, что именуется ими «русским», есть революционное, большевистское руководство Коммунистическим Интернационалом.

Я же полагаю, что критика деятельности Исполкома должна быть обоснована конкретно. Так, например, последнее время Исполком самым решительным образом вмешался в дела шведской партии после V всемирного конгресса. Было ли это правильно? Было ли это необходимо? Или это было излишне и неправильно? На этот вопрос должны вы дать ответ.

Второй вопрос — улучшение связи между Исполкомом и секциями. Вы, товарищи, должны сообща найти способы для лучшей организации этой связи, взаимного информирования, а также и вообще работы Исполкома. Но ни единого шага в сторону расбольшевичивания Коминтерна.

Еще не так уж давно один из вождей германской партии писал, что «наш путь» в западных странах есть путь, отличный от путей русского большевизма... Вы знаете, товарищи, куда пролег путь этого вождя,— напрямки в преисподнюю. (Аплодисменты).

Подвойский (Спортинтерн). Товарищи! Последние конгрессы Коминтерна, Профинтерна и КИМ'а отметили роль и значение спортивно-гимнастических организаций в экономической и политической борьбе классов. Практика позднейшего времени показала, что спортивно-гимнастическое дело становится одним из больших факторов борьбы за единый фронт рабочих, а Красный Спорт-

212 интерн становится одной из предпосылок, одной из организаций по большевизированию рабочих масс.

Спортивно-гимнастическое дело в настоящее время держит во всем мире во всегда мобилизованном состоянии около 10 миллионов рабочих и около 20 миллионов мелкобуржуазной и буржуазной молодежи, в том числе учащихся школ и университетов. Таким образом, в мире существует в скрытом виде хорошо организованная 30-миллионная армия, каждый день проводящая в самом тщательном, поднимающем дух, бодрящем тело учении, каждый день воспитываемая в соответствующем направлении,— армия, прекрасно подготовляемая для того, чтобы в любой момент выступить в качестве боевой силы буржуазии, в качестве боевой силы тех классов и организаций, которые держат в своих руках в настоящее время спортивно-гимнастическое дело, руководят им и направляют его для своих целей.

Буржуазия всех важнейших стран после войны, учитывая по опыту империалистической войны военное значение спортивно-гимнастического дела, вкладывает в него все большие и большие средства. Затрачивая большие средства на это дело, буржуазия создает не только прекрасную большую военную армию, но и держит в «мирной обстановке» в боевом напряжении, в активном запасе громадные кадры лучших военных инструкторов и командиров, занимая их на спортивно-гимнастической работе.

Чтобы держать всю эту многомиллионную спортивно-гимнастическую армию под постоянным своим влиянием, буржуазия тысячами нитей крепко связывает эти милитаризующие все население спортивно-гимнастические организации со всеми своими экономическими, политическими, военными и культурными организациями, с тем, чтобы, вовлекая их в выполнение общих задач буржуазии, идейно пропитывать их и сплачивать с базисом и всеми надстройками капиталистического общества. Для осуществления этого буржуазия командных стран создала после войны специальные руководящие государственные или общественно-государственные органы для руководства спортивно-гимнастическим делом. Так буржуазия военизирует спортивно-гимнастическое дело.

Поставив спорт на службу милитаризму, военному делу, империалистическим войнам, шовинизму, буржуазия также ставит спортивно-гимнастическое дело на службу своим хозяйственным интересам, для эксплоатации пролетариата.

213 В последнее время буржуазия Англии, Америки, Франции, Германии и скандинавских стран использовывает спортивно-гимнастическое дело в целях повышения эксплоатации рабочих. Крупные предприниматели в этих странах устраивают при заводах и фабриках спортивно-гимнастические общества и клубы; содержат инструкторов, которые по специальным программам и специальными методами развивают у рабочих специальные навыки, необходимые для данной отрасли промышленности. Каждая отрасль индустрии имеет для своих спортивных обществ свои особые программы, культивирует особые, нужные для ее индустрии гимнастические системы и свои виды спорта; подбирает специальных инструкторов. Таким образом, буржуазия превращает спортивно-гимнастические общества и клубы в вольные школы по подготовке, усовершенствованию рабочих-специалистов для соответствующих отраслей промышленности, связывая ученье в них молодежи с учением ее у станка. Спортивно-гимнастическое дело буржуазия систематически превращает в ремесло. Так буржуазия направляет спортивно-гимнастическое дело в своих экономических интересах и индустриализирует его в целях повышения эксплоатации рабочих.

В последние годы буржуазия чрезвычайно интенсивно использовывает спортивно-гимнастическое дело и спортивно-гимнастические организации в своей политической борьбе против рабочего класса.

Она использовывает спортивно-гимнастические организации во всех своих политических действиях, как оплот контр-революционности, шовинизма и пр., кладет их в основу фашизма, превращает их в тот резервуар, из которого черпает силы для своих контр-революционных выступлений и террористических актов.

В моменты острых экономических схваток с пролетариатом буржуазия бросает спортивно-гимнастические организации на прямую борьбу с пролетариатом, срывая при помощи этих организаций, превращаемых в организации технической помощи, стачки рабочих, производя при помощи их насилия и избиения стачечников и т. д.

Противопоставляя спортивно-гимнастическое движение профессиональному движению пролетариата, буржуазия заманивает рабочие массы обстановкой спортивных празднеств и состязаний, спортивным азартом, обманывая малосознательные массы вся-

214 кими призами и установлением рекордных и прочих спортивно-гимнастических идеалов.

Так буржуазия превращает спортивно-гимнастическое дело в орудие контр-революции.

«Капитализм прекрасно отдает себе отчет в колоссальном значении спорта и гимнастики, которые позволяют усиливать эксплоатацию рабочих, подчинять их буржуазной идеологии, отвлекать их от политической и профсоюзной деятельности и делать их сторонниками милитаризма и шовинизма. Таким образом, капиталисты культивируют спорт в интересах своего класса»,— так III конгресс Профинтерна изображает роль направляемого буржуазией спортивно-гимнастического дела в капиталистических странах.

Ту же роль спортивно-гимнастического дела V конгресс Коминтерна представляет в следующих словах своей резолюции:

«Почти во всех странах спорт и гимнастика стали массовым явлением. Буржуазия использовывает их в своих классовых целях и всячески поддерживает буржуазное и государственное спортивное движение. Главной задачей этих буржуазных спортивно-гимнастических организаций является готовить молодежь для буржуазной армии, будя в ней путем соответствующей воспитательной работы национализм и шовинизм и использовывая ее в качестве боевых кадров против пролетариата. Фашистское движение сумело использовать в этом духе данные организации в качестве военного прикрытия».

Мы видим, таким образом, что 30-миллионная мировая армия спортсменов и гимнастов, послушная буржуазии, дисциплинированная, прекрасно организованная «демократически», централизованно управляемая, поддерживает капиталистический строй буржуазных государств и обществ.

Чтобы создать послушную себе 30-миллионную армию спортсменов и гимнастов, эксплоататорские классы потратили десятки лет на теоретическую и организационную работу, использовав тысячелетний опыт всех своих предшественников в этой области.

Так выглядит спортивно-гимнастическое дело у наших врагов. Так буржуазия культивирует спорт и гимнастику в среде рабочих и крестьян в интересах своего господства.

Теперь, как выглядит спортивно-гимнастическое дело у пролетариата и крестьянства всех стран? Культивируют ли и как рабочие и крестьяне спорт и гимнастику для себя, в своих классовых интересах, для использования их против буржуазии? Ка-

215 кие они ставят себе в этом деле задачи? Что ими сделано для революционизирования, сплочения и организации рабоче-крестьянских спортивно-гимнастических масс, и что предстоит сделать?

Рабочие и крестьяне только со времени Советской власти начинают открывать глаза на то, что спортивно-гимнастическое дело является одним из лучших средств организации масс, одним из средств социального воспитания и образования, и прежде всего, соответствующего военного воспитания и образования, прекраснейшим средством подготовки масс к борьбе, а также к производственной и культурной деятельности.

Для открытия глаз международного пролетариата и крестьянства на значение спортивно-гимнастической деятельности трудящихся в 1920 году был организован Красный Спортинтерн, задачей которого является: объединить все существующие рабоче-крестьянские спортивно-гимнастические организации мира в единый фронт, сделать этот фронт идейно, программно и организационно сомкнутым со всей революционной борьбой рабочих и крестьян и с их профессиональными и политическими организациями; превратить игры и все спортивно-гимнастическое дело в средство организации и приобщения неактивных, инертных, распыленных масс рабочих и крестьян Ближнего и Дальнего Востока к революционной борьбе трудящихся.

Учитывая роль в международной революции Красного Спортинтерна, V конгресс Коммунистического Интернационала призывает свои секции, «в контакте с Коммунистическим Союзом Молодежи и красными профессиональными союзами, уделять особое внимание спорту и гимнастике, используя их для своих революционных целей».

Я напоминаю расширенному пленуму Исполкома Коминтерна и присутствующим здесь членам Профинтерна и Коминтерна Молодежи эту выдержку из резолюций для того, чтобы напомнить, что этим постановлением секции Коминтерна приняли на себя обязательство в отношении Красного Спортинтерна. И я теперь бы не хотел просить ничего более того, что конгресс Коминтерна сам признал необходимым осуществить в международном рабочем спортивно-гимнастическом деле.

Я хотел бы на этом пленуме, который с особенной тщательностью занят изучением состояния революционных сил, подчерк-

216 нуть, что каждая новая спортивно-гимнастическая организация, входящая в Красный Спортинтерн, увеличивает силу не только Красного Спортинтерна, но и силу борющегося пролетариата, и что каждая новая организация, присоединяющаяся к Красному Спортинтерну, делает единый революционный фронт пролетариата более способным, технически более готовым к борьбе, ибо в спортивных организациях учат, прежде всего, борьбе.

Но, товарищи, овладеть массой без правильной идеологии нельзя. Разрешите мне поэтому остановиться на этом вопросе. Для овладения гигантской спортивно-гимнастической массой необходима четкая и ясная революционно-классовая идеология рабоче-крестьянского спортивно-гимнастического дела. Дать эту идеологию является первой задачей Красного Спортинтерна, а также всех революционных пролетарских организаций.

Теряя свое идеологическое влияние на пролетариат на всех позициях, буржуазия призвала себе на помощь, для удержания под своим идеологическим влиянием спортивно-гимнастических масс, социал-демократов. Социал-демократы и на спортивном фронте выполняют ту же роль проводников буржуазной идеологии и влияния, которую они играют во всем рабочем движении.

В работе одурманения рабоче-крестьянских спортсменов буржуазии помогают социал-демократы. В работе Спортинтерна, готовящего из рабочих — спортсменов и гимнастов армию борцов за мировой Октябрь, в работе, которая расширяет и укрепляет единый фронт, Красный Спортинтерн ожидает агитационной, организационной и материальной помощи от всех заинтересованных в укреплении единого фронта пролетарских организаций.

Красный Спортинтерн объединяет в настоящее время под пролетарским революционным знаменем, кроме рабоче-крестьянских спортсменов и гимнастов СССР, около полумиллиона рабочих спортсменов и гимнастов во всех странах. Объединяя и организационно оформляя наиболее активные и сознательные спортивно-гимнастические массы, Красный Спортинтерн должен с помощью революционных организаций сделать их сознательными, последовательными проводниками революционно-классовой идеологии спортивно-гимнастического дела. Только сделав эти свои первые колонны революционными знаменосцами, обладателями важнейшего для овладения массами оружия — классовой идеологии, Крас-

217 ный Спортинтерн может двигаться дальше, может развернуть действительную массовую деятельность.

Отмечаемый нами рост Красного Спортинтерна мы рассматриваем как вегетационный рост. Спортивные массы во всех странах, даже наиболее сознательные, перешедшие к нам, не осознали еще классовых целей и задач спортивно-гимнастического дела, они вносят с собой в Красный Спортинтерн наследие национализма, шовинизма, буржуазного милитаризма и сепаратизма, ослабляют его и могут погубить, если революционная идеология не одолеет буржуазную.

Чехо-словацкая, американская, немецкая, французская, английская, скандинавские, балканские и др. компартии ускорят процесс организации единого фронта и большевизации революционной пролетарской борьбы, когда придут на помощь Красному Спортинтерну для преодоления мелкобуржуазного наследия в рабоче-крестьянских спортивно-гимнастических организациях. Эта работа требует программной и организационной разработки всеми революционными организациями новых вопросов, связанных с превращением спортивно-гимнастического дела в революционное классовое дело.

Первое, что надо сделать в идеологическом отношении в спортивно-гимнастической области,— это покончить с привитым пролетариату обывательским взглядом на спорт и гимнастику, как на самоцель, как на внеклассовое, аполитичное, нейтральное дело.

До сих пор реформисты и буржуазия, обманывая рабочих нейтрализмом спортивно-гимнастического дела, в действительности использовывают его, как лучший проводник буржуазной идеологии в среду спортивных масс и в еще более многочисленную среду рабочих, заманиваемых зрелищами спортивно-гимнастических состязаний, празднеств и олимпиад, устраиваемых буржуазией.

Революционные рабочие организации должны отнять у буржуазии это средство влияния на массы. Спортивно-гимнастическое дело служит революционной класовой борьбе пролетариата и крестьянства,— эта идея должна стать боевым кличем всех революционных пролетарских организаций.

Еще до сих пор многие рабочие и революционные их руководители смотрят на спорт и гимнастику, как на забаву, развлечение, и в лучшем случае, как на здоровый отдых или только, как на средство оздоровления. До сих пор спортивно-гимнастические состязания приковывали внимание миллионов рабочих, как

218 зрелище, а не как результат воспитательной работы спортивно-гимнастических организаций.

Необходимо взамен этого привитого буржуазией и поддерживаемого реформистами взгляда на спорт и гимнастику, который ведет к «классовому нейтрализму» спортивно-гимнастического дела, к азарту, к рекордсменству, профессионализму, театрализации и делению людей на активных актеров — спортсменов и пассивных зрителей, на героев и толпу, привить пролетарский классовый взгляд, вскрывающий социально-политическое значение спортивно-гимнастического дела, как средства организации и воспитания масс, имеющего все данные стать острым орудием классовой борьбы в эпоху мировой пролетарской революции.

Клич: «Превратим спортивно-гимнастическое дело в орудие классовой революционной борьбы, сосредоточим внимание рабочих и крестьян на спортивно-гимнастическом деле, как на одном из лучших средств, способов и орудий их классовой организации и борьбы!» превратит многомиллионную рабоче-крестьянскую массу спортсменов и гимнастов из орудия для защиты интересов капитализма в орудие защиты интересов крестьян и рабочих, если вокруг него будет построена программная систематическая работа революционных, политических и профессиональных рабочих организаций.

Дать каждому рабочему и крестьянину — спортсмену в руки революционно-классовую идеологию рабоче-крестьянского спортивно-гимнастического дела, которая помогла бы ему осмыслить цели и задачи, содержание, программу, методы, организационные принципы революционно-классового спортивно-гимнастического дела, и сделать эту идею подлинным достоянием масс — является первой задачей Красного Спортинтерна и вместе с тем одной из важнейших задач и всех организаций, борющихся за единый фронт рабоче-крестьянской революции, за организацию боевого рабоче-крестьянского союза, а также за подготовку рабочих и крестьян к их победе во всем мире. Четырехлетняя практика Красного Спортинтерна показала, что революционно-классовая идеология рабоче-крестьянского спортивно-гимнастического дела, которая должна превратить 10 миллионов рабочих-спортсменов в борцов революции, не может быть создана без помощи всех революционных пролетарских организаций. Чем энергичнее революционные организации примутся за решение этой задачи, тем

219 меньше вреда принесут рабочему классу посредством этого фронта его предатели.

Реформисты раньше отрицали классовую идеологию в спортивно-гимнастическом деле. Но, видя, что Красный Спортинтерн привлекает к себе массы, открывая им революционно-классовые перспективы в спортивно-гимнастическом деле, они начали, и, надо сказать, не без успеха, обманывать рабочих идеологической путаницей.

Разрешите мне теперь остановиться на организационном вопросе.

Сплочение и организация спортивно-гимнастических масс под знаменем революционной пролетарской борьбы — вторая задача Красного Спортинтерна, которая также может быть осуществлена только с помощью всех пролетарских революционных организаций.

Буржуазия в последнее время создает и использовывает созданные ею на фабриках и заводах спортивно-гимнастические общества для того, чтобы владеть мыслями и настроениями рабочих не только во время работы, но и в свободное время. Сделать эти спорт-общества исходными позициями для революционизирования спортивных рабочих масс является первой организационной задачей и Красного Спортинтерна, и всех революционных пролетарских организаций. Первым шагом этой работы должно стать связывание фабрично-заводских спортивных организаций с общепролетарскими революционными, политическими и профессиональными организациями на заводах и фабриках. Этим следует начать программную, организационную и тактическую увязку спортивно-гимнастического дела с общеполитическим, профессиональным и комсомольским движением пролетариата с самого низа. По мере овладения спортивными массами, будет устраняться одна из сильнейших помех в революционной борьбе пролетариата, так как те миллионы рабочих, которые занимаются спортом и гимнастикой, удовлетворяясь этими занятиями, заменяющими для них все виды пролетарской общественной деятельности, по существу являются армией, действующей против пролетариата.

Революционная международная организация спортивно-гимнастического дела рабочих и крестьян, связанная со всеми революционными пролетарскими организациями на низовой ступени и, являясь вследствие этого массовой организацией, имеет много данных, чтобы впитать в себя не только рабочих и распылен-

220 ное инертное крестьянство Ближнего и Дальнего Запада, но также рабочих и крестьян Востока и колониальных стран, используя любовь крестьянства и народов Востока к играм, празднествам, народным гуляньям и всякого рода зрелищам.

Дальний Восток и колониальные страны гигантскими шагами идут к революционной освободительной борьбе. Красный Спортинтерн является в отношении Востока той организацией, которая посредством игр, празднеств, спортивных состязаний может привести рабочие массы к революционным идеям и организовать их для революционной освободительной борьбы, вкладывая в игры определенное содержание и направляя празднества и всякого рода народные игрища и состязания к определенным целям. При осуществлении этого Исполком Красного Спортинтерна также ожидает помощи от всех секций Коминтерна.

Товарищи, важнейшей задачей революционных пролетарских организаций является распространение революционных идей в буржуазных армиях и создание там своих организаций.

Революционно-пролетарские организации не могут очень близко подойти со своей агитацией и пропагандой к буржуазным военным армиям, чтобы распространять там свои идеи. Множество непреодолимых преград мешают этим организациям вести агитационную и организационную работу в солдатской массе этих армий. Тем более, товарищи, мы должны обратить свое внимание на подготовительную для военной армии ступень, которой сейчас является спортивно-гимнастическая подготовка детей и молодежи и связанная с нею допризывная военная подготовка молодежи.

Перехожу к тактике Красного Спортинтерна.

Красный Спортинтерн, как я уже сказал, создан для того, чтобы объединить все рабоче-крестьянские спортивные массы под единым пролетарским революционным знаменем, чтобы при помощи всех революционных организаций сомкнуть эти массы со всей армией борющегося пролетариата, чтобы сделать спортивно-гимнастическое дело средством организации и подготовки масс для революционной борьбы. Красный Спортинтерн заинтересован в единстве рабоче-крестьянского спортивно-гимнастического фронта, сомкнутого со всей классовой, революционной борьбой трудящихся всего мира. Этому единству мешают во всех странах реформисты, органом которых в спортивно-гимнастическом деле является Люцернский Спортинтерн.

221 Не будучи в силах на своей предательской платформе идейно бороться с сознательной частью рабочих-спортсменов, реформисты практикуют механическое средство борьбы — расправу с инакомыслящими, выбрасывание их из спортивно-гимнастических организаций. Во имя чего они это делают? Во имя лозунга внеклассовости, аполитичности спортивно-гимнастического дела, пользуясь которым (лозунгом) буржуазия использовывает это дело в своих интересах. Прикрываясь аполитичностью спортивно-гимнастического дела, что фактически ведет к единому фронту с буржуазией против единого рабочего фронта, реформисты раскалывают и предают рабоче-крестьянское спортивно-гимнастическое дело, так как сознательные рабочие-спортсмены не могут стоять на одном фронте с буржуазией.

Раскольническая политика реформистов диктует Красному Спортинтерну тактику прямого воздействия на спортивные массы с целью создания единого рабоче-крестьянского спортивного фронта. Эта тактика одобряется массой, которая за четыре года раскольнической деятельности реформистов поняла изменническую цель этой их деятельности. Лучшим доказательством одобрения тактики Красного Спортинтерна и порицанием тактики Люцернского Спортинтерна являются быстрый рост колонн Красного Спортинтерна и энергичная кампания, требующая приглашения Красного Спортинтерна на франкфуртскую олимпиаду (реформисты не пригласили на так-называемую «международную рабочую олимпиаду» спорторганизации СССР и другие организации Красного Спортинтерна), с предложением Красному Спортинтерну устроить действительно международные рабоче-крестьянские спортивно гимнастические состязания с участием всех без исключения спортивно-гимнастических организаций трудящихся всего мира, если реформисты не допустят на франкфуртскую олимпиаду Красный Спортинтерн.

Исполком Красного Спортинтерна просит все секции Коминтерна поддержать его кампанию за единый фронт, а также его борьбу за то, чтобы в Франкфурт были приглашены рабоче-крестьянские спортивные организации КСИ. В случае же отказа реформистов от совместной олимпиады во Франкфурте, Исполком Красного Спортинтерна просит помочь ему организовать действительно международные рабоче-крестьянские спортивно-гимнастические состязания с участием рабоче-крестьянских спортивно-гимнастических организаций всех без исключения стран.

Так как международные рабоче-крестьянские спортивно-гим-

222 настические состязания в ближайшее время будут играть большое политическое значение, разрешите, товарищи, остановиться кратко на организации и характере этих международных состязаний, которые Красный Спортинтерн предполагает устроить к десятилетию Октябрьской революции. Этим состязаниям, которые будут устроены в честь великого Октября, мы предлагаем присвоить имя — о к т я б р и а д а.

Буржуазия и реформисты устраивают свои олимпиады для смотра готовности спортсменов служить им. Организации пролетариата и крестьянства всех стран на октябрядах будут оспаривать друг у друга честь быть первым бойцом мировой пролетарской революции, звание первого бойца за мировой Октябрь.

Первой октябрядой, устраиваемой в 1927 году Красным Спортинтерном, открывается эра международных спортивно-гимнастических состязаний, устраиваемых для определения степени подготовки международной рабоче-крестьянской молодежи к б о р ь б е з а м и р о в о й О к т я б р ь.

Компартии, комсомол, профессиональные союзы всех стран не менее, чем Красный Спортинтерн, заинтересованы в том, чтобы первое международное спортивно-гимнастическое состязание рабоче-крестьянских организаций всего мира в честь Октября и в организации, и в программе, и в технике отразило всю силу творчества международного пролетариата. Поэтому Красный Спортинтерн просит все революционные пролетарские организации принять самое активное участие как в организации октябряды, так и в разработке ее программы и ее проведении.

Первая октябряда, естественно, должна быть в Москве, в центре той страны, пролетариат и крестьянство которой дали миру О к т я б р ь.

Успешное проведение октябряды в Москве требует скорейшего окончания арены для международных состязаний — международного красного стадиона, сооружаемого на Ленинских горах. Эта арена для подготовки бойцов Октября сооружается как-раз на том месте, куда французские крестьяне и санкюлоты — солдаты наполеоновской армии, прошедшие полмира с огнем и мечом во имя истребления помещиков, донесли обрывки идей французской революции 1789 года.

Исполком Красного Спортинтерна и «Общество строителей красного стадиона» надеются, что секции Коминтерна помогут превратить сооружение международного красного стадиона из

223 дела пролетариата и крестьянства СССР в интернациональное дело пролетариата и крестьянства всего мира.

Чтобы открыть для рабочих и крестьян всего мира возможность участия в сооружении МКС, Красный Спортинтерн подготовляет реорганизацию существующего ОСМКС в паевое общество международного характера.

Разрешите мне, товарищи, остановиться на последнем вопросе, от которого сейчас зависит успех революционного рабоче-крестьянского спортивно-гимнастического дела,— на вопросе о материальном базисе этого дела.

Буржуазия, организуя и руководя спортивно-гимнастическим делом, ставит его всерьез и крепко. Покрыв на государственные, муниципальные и клерикальные средства все страны сетью спортплощадок и других спортивно-гимнастических учреждений, сильнейшие предприниматели, кроме того, в последнее время отрезают от своих купонов, как я уже раньше сказал, значительные суммы на организацию спортивно-гимнастических обществ при своих предприятиях: на устройство гигантских спортивно-гимнастических зал, на научные работы, позволяющие им приспособить спорт и гимнастику для повышения эксплоатации труда рабочих; на спортивно-гимнастическую прессу, на инструктирование школ и на оплату специальных инструкторов. Буржуазия дает сильнейший материальный базис спортивно-гимнастическому делу.

Степень материальных затрат буржуазии на спортивно-гимнастическое дело особенно наглядно измеряется ее расходами на устройство национальных и международных олимпиад. Здесь достаточно указать, что французская буржуазия отпустила в прошлом году на устройство в Париже международной олимпиады 18 миллионов франков.

Реформисты, стоящие во главе того рабочего спортивно-гимнастического дела, которое насчитывает десятки лет существования, пользуются материальным базисом, созданным для рабочего спортивно-гимнастического дела в эти десятки лет рабочими на свои гроши и той помощью, которую оказывает реформистам буржуазия в том или ином виде. Степень этой помощи в последнее время можно определить решением германского парламента принять на государственный счет расходы по устройству реформистами в этом году во Франкфурте международной олимпиады, а также отпуском средств парламентами других стран на подготовку и командировку на франкфуртскую олимпиаду спортивных команд.

224 Красный Спортинтерн находится еще в такой стадии организации, когда вся его работа направлена на вовлечение, революционизирование и организационное оформление спортивных масс. Эта стадия требует больших затрат средств и не позволяет возлагать на революционные спортивные массы всю тяжесть расходов, потребных для широкой агитации и пропаганды революционно-классовых идей в рабочем спортивно-гимнастическом деле, а также на массовую организационную работу.

Исполком Красного Спортинтерна просит секции Коминтерна помочь секциям Красного Спортинтерна в создании материального базиса революционного рабоче-крестьянского спортивно-гимнастического дела.

В надежде, что все изложенное мною встречает с вашей стороны полный отзвук, разрешите мне, товарищи, в интересах расширения и укрепления единого рабочего фронта и большевизации революционного движения пролетариата, предложить в дополнение к тезисам т. Зиновьева следующие пункты:

В борьбе за единый фронт Коминтерн встречает поддержку той части рабоче-крестьянского спортивно-гимнастического движения, которая объединяется Красным Спортинтерном.

До последнего времени много миллионов рабочих и крестьян, мелкой буржуазии и учащихся были объединены буржуазными спорторганизациями, что помогало буржуазии пропитывать своей идеологией и использовать их как в целях эксплоатации, так и в политических и военных целях.

Посредством многомиллионной армии спортсменов буржуазии до последнего времени удавалось разогревать национализм, шовинизм, империализм и милитаризм не только среди буржуазии, но и среди рабоче-крестьянских масс.

Спортивно-гимнастические организации, находясь под влиянием буржуазии, служили целям и задачам буржуазии также и в повседневной борьбе ее с рабочим классом.

В последнее время социал-демократия захватывает своим организационным объединением — Люцернским Спортинтерном миллионные спортмассы, направляя их на обслуживание интересов капитализма против революционного движения рабочего класса как на экономической, так и на политической почве.

Красный Спортивный Интернационал начал борьбу за овладение миллионной спортивной армией с целью приобщения ее к революционно-классовой борьбе.

225 Секции Коминтерна во всех странах заинтересованы в борьбе за освобождение миллионных спортивно-гимнастических рабоче-крестьянских масс из-под идейного влияния и организационной зависимости буржуазии и социал-демократии.

Пятый конгресс Коминтерна поставил перед компартиями задачу агитационного и организационного содействия КСИ. Расширенный пленум Коминтерна признает, что в борьбе за единый фронт спортивно-гимнастические организации могут стать первичной организационной формой для привлечения инертных рабочих и крестьян к борьбе за их классовые интересы.

Поддерживая в интересах единства международного рабочего движения всю борьбу Красного Спортинтерна за единый фронт рабоче-крестьянского спортивно-гимнастического дела, пленум Коминтерна предлагает всем секциям поддерживать борьбу революционных спортивно-гимнастических организаций за предоставление им права участия в международной рабочей олимпиаде во Франкфурте, в котором отказано всем рабоче-крестьянским спортивно-гимнастическим организациям СССР и всем революционным организациям других стран со стороны социал-демократических вождей Люцернского Спортинтерна.

Придавая громадное значение в борьбе за единый фронт международным рабоче-крестьянским спортивным встречам и празднествам, пленум ИККИ, в случае отказа Люцернского Спортинтерна, предлагает всем своим секциям поддержать кампанию КСИ по организации первых международных рабоче-крестьянских спортивно-гимнастических состязаний в честь мирового Октября — первую о к т я б р и а д у.

Крейбих (Чехо - Словакия). Оценка современного положения капитализма должна лечь в основу выносимых нами решений и вырабатываемой тактики. Должен сказать, что в этой части доклад Зиновьева произвел на меня впечатление меньшей ясности и четкости, чем соответствующие места его тезисов. В речи положения, содержащиеся в тезисах, ослаблены. Положение тов. Зиновьева: «капитализм смертельно ранен» можно понимать лишь так, что капитализм получил в результате войны и революционных потрясений неизлечимую рану. Но это не соответствует тому, что говорил еще на II всемирном конгрессе в 1920 г. тов. Ленин, указывавший, что «безвыходных положений для капитализма не существует, и что, если он не будет сражен пролетарской революцией, он вновь найдет для себя выход».

Полоса, начавшаяся с польской войны и приведшая — через

226 неудачу германской революции — к плану Дауэса, ясно показала, что неясные формулировки очень опасны. На V всемирном конгрессе германские левые заявили, что германская партия в любой день готова произвести революцию. Совсем иным языком заговорила тов. Фишер теперь. Но именно в силу этого необходима более ясная мотивировка тезисов. Я же усматриваю разнобой между тем, что пишется в тезисах, и тем, что говорится в речи.

Никто в Коминтерне не говорил в духе Каутского, будто англо-американское сотрудничество смягчает характер империализма.

Еще в проекте воззвания по поводу десятилетия всемирной войны Троцкий указывал, что противоречию между Англией и Америкой суждено в будущем играть центральную роль. Учитывать силы, которые настойчиво толкают на путь сотрудничества, отнюдь не значит отрицать наличие противоречий и не видеть завязки конфликта. Весь вопрос в том, чему суждено на протяжении ближайшего периода возобладать,— силам ли, толкающим на путь сотрудничества; т.-е. угрозе краха Европы и восстания колониальных народов плюс общие интересы в китайском, японском и русском вопросах, или противоречия интересов Англии и Америки в других международных вопросах. Характерной особенностью империалистической эпохи мы всегда считали рост противоречий между отдельными империалистическими державами, между капиталом и трудом, между колониальными народами и империалистическими государствами.

Мировая революция есть процесс длительный, перемежающийся временной стабилизацией, и это еще не повод для разочарования и опускания рук.

Вопрос о правых левые решают просто: кто не согласен во всем огульно с ними, трактуется ими как правый. Травля и прижим, практикуемые левыми, сделали невозможным идеологическое разоблачение правых.

Правого крыла, которое тяготело бы обратно к социал-демократии, стремилось бы проводить социал-демократическую политику, у нас нет. Все дело в неспособности наших правых проводить коммунистическую, большевистскую политику, неспособности их к большевистской политической пропаганде и агитации, в их неумении по-большевистски разрешать внутрипартийные политические и организационные вопросы. Отсюда их ошибки, неясности и пассивность. Впрочем, должен сознаться, что той же неспособностью в значительной мере страдают и так-называемые

227 левые. Лишь свободная дискуссия и критика дают возможность разоблачать уклоны пред лицом масс. Еще вопрос, какая опасность сильнее — правая или левая. Ленин после 1907 года боролся с отзовистами столь же решительно, как и с ликвидаторами, на III всемирном конгрессе он наносил одинаково сильные удары и правым, и левым. Мы тоже решительно отмечаем опасность односторонней борьбы, механической борьбы на один фронт — против правых. Мы не грозим расколом, мы лишь предостерегаем.

Под предложенными тезисами мы все можем подписаться со всей полнотой искреннего внутреннего убеждения. Новым в них является: 1) конкретизация большевистской тактики, 2) подчеркивание необходимости большевизации не только сверху, но и путем внутрипартийной демократии и свободной дискуссии.

До сих пор как в германской партии, так и в чешской, но особенно в германской, как с ультра-левыми, так и с правыми идеологически не боролись, а силились подавить их с помощью механических мер, при чем идеологическая основа этих уклонов для широкой членской массы оставалась книгой за семью печатями.

Мы являемся сторонниками метода внутрипартийной демократии и свободной дискуссии и решительными противниками комиссарских (с м е х) способов лечения партийных недугов.

Для большевизации необходим конкретный подход к существующей в каждой отдельной стране ситуации и соответствующее приспособление форм и методов. В речах представителей разных стран было мало соответствующих конкретных указаний. Отличительные черты довоенной ситуации в России по сравнению с теперешней на Западе и вытекающие отсюда видоизменения тактики должны быть предметом серьезного изучения. В противном случае большевизация останется на бумаге или будет проводиться механически — преувеличенно форсированным темпом. Наглядный пример — заявление германских левых на конгрессе о готовности партии в любой момент произвести революцию. В такой большевизации нет внутренней правды, это — одно сплошное хвастовство. Подобная «большевизация» равносильна расколу, внутреннему распаду коммунистических партий. Крупную роль играет и вопрос о руководящих кадрах. Мы, как и тов. Зиновьев, хотим амальгамирования стариков с молодежью и признаем негодным для амальгамы старое, ржавое железо. К сожалению, за последние месяцы тов. Зиновьев часто пользовался им при амальгамировании. Последние выборы в Гер-

228 мании да послужат нам предостережением. Ссылаться, в объяснение перекочевания рабочих от КПГ к СПГ, на незрелость массы и наличие в ней иллюзий не годится. Элементарного указания на неизбежность временного ослабления компартий в период отлива революционного вала тоже недостаточно.

В Чехо-Словакии массы пролетариата менее склонны считаться с авторитетами и подчиняться, чем в Германии.

Чешский рабочий воспитался на борьбе против гнилого австрийского государства и его авторитета. Бунт против всякого авторитета и дисциплины был неотъемлемой частью борьбы за национальное освобождение. На этом основании, на чешского рабочего нельзя воздействовать и завоевывать его исключительно авторитарными способами и извне, а можно лишь путем убеждения. Рабочий Чехо-Словакии не менее революционен, а партия наша в рабочем классе относительно сильней, чем в Германии. Но нигде критикуемые нами методы не принесут столько вреда, как в чешском пролетариате. Путь механического подчинения авторитету, путь приказа и обработки при помощи комиссаров и агентов не годится, особенно, если они при этом недостаточно чистоплотны.

Я апеллирую к вам, русские товарищи. Помогите нам и честным, здоровым, способным левым элементам партии, помогите нам вашим богатым революционным опытом, вашей обширной теоретической подготовкой и глубокими знаниями, дайте нам серьезных советчиков и помощников в работе. Тогда нам удастся завоевать на свою сторону в чешском пролетариате все, что есть в нем революционного, и тогда он, как и весь пролетариат Чехо-Словакии, выполнит в пролетарской революции свой долг не хуже пролетариата других стран.

Нейрат (Чехо-Словакия). Товарищи! Исполком Коммунистического Интернационала при обсуждении чешского вопроса придерживается иного порядка, чем на IV конгрессе. На IV конгрессе чешский вопрос сначала подробно обсуждался на пленуме, а затем был передан в комиссию. Так как на этот раз было единогласно постановлено сначала рассмотреть вопрос в комиссии и затем представить доклад пленуму, надо было бы и придерживаться этого порядка. Доклад комиссии покажет, есть ли необходимость снова открывать дискуссию на пленуме. Если же тов. Крейбих уже заговорил о работе чехо-словацкой комиссии, то он должен был либо не ограничиться намеками и инсинуациями, а полностью изложить все, что он собирается вы-

229 сказать по чехо-словацкому вопросу, или же выждать доклада комиссии.

Тов. Шмераль произнес в комиссии паническую речь об экономическом положении, а тов. Крейбих такую же речь произнес на пленуме в отношении политики. Взгляды Шмераля и Крейбиха ни в какой мере не соответствуют действительному положению вещей и не совпадают со взглядами и настроениями чехо-словацкого пролетариата. Слова тов. Зиновьева об отсутствии в данный момент непосредственно-революционной ситуации не должны быть поняты относительно Чехо-Словакии в том смысле, что у нас теперь наступило хозяйственное и политическое равновесие. Об этом не может быть и речи. Чехо-словацкая буржуазия начинает страдать от конкуренции германской промышленности и опасается кризиса валюты. В связи с этим она принимает целый ряд жестких экономических мероприятий, направленных против пролетариата и средних слоев. Налоговая и таможенная политика, увольнение десятков тысяч служащих, сокращение субсидий безработным,— все эти мероприятия направлены в ущерб социальному положению рабочих масс и вызывают недовольство пролетариата. Так-назыв. земельная реформа чехо-словацкой буржуазии есть не что иное, как чехизация больших областей, занятых национальными меньшинствами. При этом чехо-словацкой буржуазии приходится бороться с непреодолимыми трудностями, возникающими вследствие ее национальной политики угнетения. Если, далее, учесть, что чешская буржуазия в силу всего своего хозяйственного, политического и оригинального стратегического положения вынуждена обслуживать интересы французского империализма в средней Европе и в связи с этим тратить огромные суммы на военное вооружение,— то станет понятным, что теперешняя хозяйственная и политическая ситуация Чехо-Словакии далека от стабилизации.

Я хочу сделать несколько дополнительных замечаний к докладу тов. Грушки. Большевизация партий для нас, разумеется, не пустая фраза. Большевизация означает, что КПЧ обязана проводить такие тактические, организационные и политические мероприятия, которые дадут ей возможность установить действительно тесную связь с массами социал-демократии и аполитичных рабочих. Реорганизация означает не только ряд механических и административных мероприятий. Если мы хотим, чтобы фабзавкомы под влиянием коммунистической партии стали способны не только к планомерному контролю над производ-

230 ством, но, когда пробьет час, и к руководству последним, то мы должны возможно скорее позаботиться о том, чтобы наполнить работу производственных ячеек политическим содержанием и сделать их способными в решительные моменты революционной борьбы выявить нашу политическую мощь на капиталистических предприятиях.

Предпосылкой большевизации партии, т.-е. установления связи с широкими массами аполитичных и социал-демократических рабочих, является честное практическое осуществление намеченной V всемирным конгрессом профсоюзной тактики. Сложная обстановка Чехо-Словакии не только не делает излишней эту тактику, но, напротив, заставляет нас проводить ее с большей неуклонностью и последовательностью, чем в других странах. В данный момент чехо-словацкая буржуазия готовит новый тяжелый удар чехо-словацкому пролетариату. По обыкновению, она начинает наступление в Остраво-Карвинском округе. Всем известно, что социал-демократы, входящие в правительство и стоящие во главе реформистских профсоюзов, как немецких, так и чешских, практически образовали единый фронт с буржуазией против рабочего класса. Мы можем лишь в том случае планомерно стимулировать недовольство рабочих, организованных в амстердамских профсоюзах, против их реформистских вождей, если позаботимся о широкой и живой фракционной работе, прежде всего в амстердамских профсоюзах. Партия, само собой разумеется, должна поддерживать красные профсоюзы всеми средствами, в особенности в их борьбе против фашистских союзов. Мы понимаем, что новая профсоюзная тактика не во всех своих частях может быть сразу осуществлена, но мы считаем необходимым, возможным и естественным, чтобы наши товарищи, стоящие на ответственных постах в профдвижении, честно стремились вместе с партией вести работу так, чтобы создать возможность проводить профсоюзную тактику не только на словах, но и на деле.

Далее, я перехожу к вопросу о рабоче-крестьянском правительстве, снова выдвинутом — и совершенно напрасно — тов. Крейбихом. Этот вопрос уже не является для нас спорным. Для нас никогда не было трудно — не трудно это и теперь — наглядно доказать пролетариату Чехо-Словакии, что коалиционное правительство при всех социальных столкновениях твердо поддерживает буржуазию и всегда готово поставить все средства давления государства к услугам эксплоататоров в их борьбе против

231 наемных рабов. Рабочие — разумеется, не только те, которые находятся под влиянием коммунистов,— и значительные слои мелкого крестьянства и мелкой буржуазии все яснее понимают, что коалиционное правительство, деятельность которого направлена в ущерб интересам трудящихся, должно быть сметено и заменено правительством рабочих и крестьян. Революционный смысл лозунга «рабоче-крестьянское правительство» совершенно ясен пролетариату Чехо-Словакии. В настоящий момент было бы пустой тратой слов, никого не интересующей, если бы мы снова стали разбираться в том, является ли рабоче-крестьянское правительство псевдо- или синонимом диктатуры пролетариата.

Несколько слов о том, что тт. Шмераль и Крейбих называют «механическим применением дисциплины». Этот аргумент мы постоянно слышим от тех, кто вступает в серьезный конфликт с Коминтерном и отходит от последнего,— дисциплина для этих товарищей, повидимому, является прекрасной вещью до тех пор, пока им нетрудно ей подчиняться. Тов. Крейбих даже говорил здесь о «комиссарах и агентах Коминтерна», которые вносят разлад в секции Коминтерна, что мы уже в свое время слышали в туркестанском стиле от Поля Леви. Этим аргументом тов. Крейбих побил рекорд в сомнительного пошиба полемике против Коминтерна или, другими словами, против ЦК КПЧ. Повидимому, тов. Крейбиху комиссары, агенты и туркестанцы Коминтерна были приятны лишь до тех пор, пока он был с ними солидарен. Два года тому назад тов. Крейбих вместе со мной и в тесном контакте с «комиссарами Коминтерна», например, с тов. Бела-Куном, боролся против тов. Шмераля и его политики; он вел страстную борьбу против нелепых аргументов, направленных Шмералем и другими против «комиссаров Коминтерна». Теперь тов. Крейбих прибегает к тем же потрепанным аргументам о туркестанцах. Что случилось, и почему такая перемена? Очень просто: два года тому назад тов. Крейбих стоял на левом крыле Коминтерна и решительно боролся против оппортунизма и против шмерализма. А теперь тов. Крейбих стоит на правом крыле Коминтерна и борется рука-об-руку с тов. Шмералем против Коминтерна. Не Коминтерн изменил свою политику, или, как принято выражаться, «методы и формы», а тов. Крейбих изменил свою позицию и точку зрения и от крайней левой передвинулся на крайнюю правую. Вот в чем суть.

Крейбих говорил здесь об обстановке в германской партии и о том, что германская секция в последнее время потеряла

232 много сторонников. Он заметил несколько иронически, что было бы хорошо, если бы германская партия не возвестила на V конгрессе через своих делегатов, что она готова во всякое время «делать» революцию. Никто на V конгрессе не сказал такого вздора. Что действительно сказала германская партия, и что она смело может повторить и теперь,— это то, что она готова и способна в каждый момент повести на борьбу трудящиеся массы Германии при наличии соответствующей революционной ситуации. В этом отношении ничто не изменилось, совершенно независимо от того, что в период убывающей революционной волны, как всегда, на-ряду с буржуазией временно усиливается ее лучший союзник — социал-демократия. Крейбих жалеет,— об этом жалеют не только правые, но и левые,— что революционная ситуация не была использована. Правильно. Но почему при этом тов. Крейбих не обращается по настоящему адресу? Почему германский октябрь не был использован? Именно потому, что тогдашнее партийное руководство оказалось не в состоянии использовать ситуацию и повести массовую революционную борьбу, и именно эта несостоятельность тогдашнего брандлеровского ЦК КПГ послужила причиной беспримерного поражения германского пролетариата.

Товарищи говорят здесь о неиспользованной революционной волне, о туркестанцах и других прекрасных вещах. Но какова была обязанность товарищей из меньшинства Центрального Комитета КПЧ?

Они должны были притти сюда и рассказать откровенно и ясно, что именно их не удовлетворяет в политике теперешнего ЦК, какие ошибки мы сделали в области профсоюзной, парламентской деятельности, в области политических выступлений и т. д. Но товарищи не сделали ничего подобного, они не дали пленуму и чехо-словацкой комиссии ни одного аргумента против политики нового ЦК. Мы еще увидим, к каким результатам придет чехо-словацкая комиссия.

В заключение я хочу подчеркнуть, что большинство ЦК КПЧ ни в какой мере не рассчитывает на «механические мероприятия» Коминтерна в чехо-словацком вопросе и в таких мероприятиях абсолютно не нуждается. Мы будем совершенно удовлетворены, если Исполком после основательного анализа работы и политики ЦК КПЧ выскажет о ней свое беспристрастное мнение.

ЦК полагает, что после обсуждения пленумом нашей тактики будет исключена возможность каких бы то ни было сомнений

233 относительно нашей тактики как в профсоюзном вопросе, так и в области реорганизации на основе производственных ячеек и во всех других областях нашей работы. После расширенного пленума коммунистическая партия, и в первую голову ее ЦК, должны иметь возможность, не встречая препятствий справа, решительно продолжать во всех этих областях работу по большевизации партии, т.-е. вести работу в том направлении, чтобы коммунистическая партия в близком будущем действительно создала тесную связь с широкими массами и могла руководить широкими массами в их социальных боях.

Клара Цеткин (встречена общими рукоплесканиями). Товарищи, предлагаемые здесь тезисы о большевизации я искренно приветствую. Товарищ Зиновьев безусловно прав. К сожалению, объективное мировое положение в данный момент не носит непосредственно - революционного характера, но это отнюдь не означает для коммунистических партий ослабления в той или иной степени возможности и обязанности действовать. Совсем наоборот, я усматриваю в этом сугубое испытание их силы и зрелости. Не стану утаивать, что в отношении субъективного фактора социального развития, в отношении роста коммунистических партий я, если и не смотрю на современное положение пессимистично, то все же отношусь к нему чуточку более критически, чем кое-кто из нас. Я считаю, что еще очень велико несоответствие между надвигающейся тяжелой борьбой, в которой коммунистические партии должны играть роль вождя пролетариата, и зрелостью, силой наших секций. Вот почему я считаю абсолютно необходимыми тезисы о большевизации коммунистических партий. Это не значит, что я считаю эти тезисы чем-то в роде нюренбергской воронки, с помощью которой Коминтерн единым взмахом может претворить глупость в мудрость, недостаток в революционную добродетель, но я ставлю их очень высоко, считаю их необходимым для нас средством превращения коммунистических партий в подлинно- большевистские массовые партии и говорю, что настала пора практически осуществить их. В них красной нитью проходит твердая решимость: объединить в рядах компартий все подлинно революционно-настроенные элементы, отмежеваться от оппортунизма справа и от фантастического путчизма или от революционного романтизма слева, твердо сплотившись на единой идеологической и организационной основе.

Товарищ Фишер резко отрицала для так - называемых «правых»

234 возможность стать на почву тезисов о большевизации. Она считает это недобросовестным маневром некоторых вождей, стремящихся вновь протиснуться в ЦК КПГ. Что дает вам право для таких подозрений? Неужели то, что тот или иной товарищ, получивший клеймо правого, разошелся в некоторых вопросах с Исполкомом и занял иную, чем он, позицию? Но не так еще давно и левые в жизненно важных партийных вопросах,— в вопросах профсоюзной политики,— отстаивали взгляды, резко противоречившие позиции Исполкома. Вплоть до последнего времени они упорно отказывались изменить свою точку зрения. Что сказали бы левые, если бы мы стали утверждать, что нынешний крутой поворот их взглядов есть не что иное, как нечистый маневр с целью удержать в своих руках руководство партией, и что плохо налаженная работа нашей партии в профсоюзах есть результат того, что нынешние убеждения того или иного товарища в профсоюзном вопросе еще недостаточно прочно пустили в нем корни и не стали для него движущей силой?

Когда некоторые из «правых» заявляют, что они вполне убежденно и в полном согласии со своей оценкой задач и роли партии становятся на почву тезисов о большевизации, мы должны верить этому заявлению. Смею вас уверить, что товарищи, которых, несомненно, имела в виду тов. Фишер, не столь глупы, чтобы на этот счет обманываться и не понимать, что в данной конкретной обстановке никакая их словесная декларация не поможет им навязать себя партии в качестве руководителей. Это факт, ясный для всех тех, кто внимательно наблюдал за развитием КПГ. Но я придаю еще и другое конкретное политическое значение подобного рода заявлениям хорошо известных нам так - назыв. «правых» товарищей. Я слышу в них призыв ко многим товарищам, слывущим за правых,— исключенным, отстраненным или ворчливо отошедшим в сторону: «Бросьте свое раздражение, не дуйтесь на партию. Тезисы о большевизации подводят принципиальную основу, и работать на этой основе, оставаясь в партии, не только ваше право,— это ваша обязанность».

Mногие ораторы распространялись на тему о руководящих кадрах и взаимоотношении между так-назыв. «старой гвардией» и так - назыв. молодым поколением; я конкретно остановлюсь на ситуации в Германии: я всегда защищала право молодого поколения на участие в руководящей работе, считала, что это диктуется жизненными интересами партии. На последнем партсъезде

235 старой коммунистической партии, накануне ее слияния с левым крылом Независимой с. п., я с величайшей энергией боролась против весьма сильной в ту пору тенденции превращения «старых спартакистов» в своего рода «благородную гвардию», нечто в роде тайной организации. Я говорила: после слияния с левыми независимцами нет старых и новых коммунистов, а есть только коммунисты. Я меньше, чем кто бы то ни было, склонна была утаивать или затушевывать крупные идеологические и организационные недостатки союза Спартака. Я остро их переживала. В качестве яркого примера укажу, что на учредительном съезде коммунистической партии позиция Розы Люксембург, Лео Иогихеса, Карла Либкнехта и многих других, понимавших необходимость революционного использования парламентаризма, разбилась о здоровую глотку и ничтожный политический разум таких людей, как Рюле, Вольфгейм и тутти кванти, и все же я признаю за союзом Спартака величайшие исторические заслуги. Союз Спартака был в Германии единственной организацией, которая вела революционную борьбу, стремясь претворить крушение старого строя в пролетарскую революцию: то была единственная организация, боровшаяся против парламентарного государства, за советский строй, против буржуазной демократии, за диктатуру пролетариата. И боролась она с оружием в руках. Товарищи, в труднейшей обстановке, пред лицом величайших опасностей союз Спартака воскресил и оживил в пролетариате традиции подпольной борьбы и нелегальной работы времен закона против социализма. Он сделал больше. Он создал для германских рабочих традицию революционной борьбы с оружием в руках, не щадя своей жизни.

Это имеет крупное значение, если принять во внимание свойственные германскому рабочему классу законопочитание и страх перед революцией. Однако, я меньше, чем кто бы то ни было, склонна признать на этом основании за старыми спартаковцами монопольное право на руководство партией. Но я решительным образом протестую против наблюдающейся ныне в германской партии тенденции — трактовать старых спартаковцев, как «правых», как не совсем полноценные элементы. Я бросаю ЦК упрек в том, что он не дал достаточного отпора этой тенденции. Вне всякого сомнения, эта тенденция в КПГ имеется. Она сказывается в том,— у меня есть документальные тому доказательства,— что каждого старого спартаковца считают кандидатом на увольнение с того или иного партийного поста, а то и на исклю-

236 чение из партии. И наоборот: маршальский жезл оказывается в ранцах тех, которые очень долго клялись бородой пророка Каутского и проводили вместе с Гаазе и Дитманом политику половинчатости и лицемерия, прикрывавшую гнусности Эберта и Шейдемана и преступления кровавого пса Носке.

В доказательство твердого проведения Центральным Комитетом профсоюзной политики тов. Фишер указывала, что многие из «левых» были исключены за позицию в профсоюзном вопросе. Она подчеркивает, что среди левых имеются превосходные революционные элементы. Она прибавляет, что надо постараться вернуть в партию эти славные революционные элементы. Но я требую равного права для всех исключенных. Среди исключенных «правых» тоже имеются элементы, к которым подходит характеристика, данная тов. Фишер. Среди них есть революционные рабочие, в течение целого ряда лет сражавшиеся на передовых позициях, принадлежащие к числу основателей и энергичнейших работников коммунистической партии. Я назову Дейсена и Эллера в Бремене, Яннака в Ремшейде (возглас с места: этого в первую голову!), Грауля в Эссене, Гольма и Вестермана в Гамбурге (возглас с места: эту компанию!) и других. Товарищи исключены за нарушение дисциплины, за мнимый фракционизм (возглас с места: за явно фракционную работу!). Материал, имеющийся в моем распоряжении, не свидетельствует с несомненностью о наличии фракционной работы. Я охотно изменю свое мнение, если только мне представят более веские доказательства. Что касается Гольма и Вестермана, то даже исключавший их окружной комитет констатировал, что во фракционной работе их можно лишь подозревать, но нельзя этого доказать. По-моему, случаи эти требуют самой добросовестной проверки, и долг наш это сделать. Наряду с исключенными имеется еще целый ряд товарищей, которым исключение грозит, или которые в виде наказания сняты с занимаемых ими более или менее ответственных, а то и скромных постов. Я назову Эрнста Мейера, Пауля Фрелиха (возглас с места: этот какой каре подвергся?). Пауль Фрелих прислал нам официальное письмо, с тем, чтобы я передала его Исполкому,— через тов. Зиновьева лично (возглас с места: ага!). Пауль Фрелих протестует не против снятия его кандидатуры в рейхстаг, а против мотивировки, с которой это было сделано; мотивировка эта для партийного товарища настолько оскорбительна, что он просит

237 установить, правильна она была, или нет. По-моему, отмахиваться от рассмотрения этой жалобы не следует.

Исключенным товарищам надо предоставить возможность реабилитации, возврата в партию и энергичной работы в ней. Речь идет о самых активных борцах. С момента их исключения и по сей день они, стоя вне наших рядов, строго соблюдали дисциплину и держались на почве решений V всемирного конгресса, работая и борясь нога в ногу с партией.

Правда, эти товарищи позволяли себе критиковать решения и меры, принимаемые ЦК партии. Я считаю критику, как таковую, обсуждение решений и мер, принимаемых партией, неотъемлемым правом и долгом каждого товарища, в том числе и исключенных и снятых с постов. В своей брошюре «О наших организационных задачах» тов. Ленин писал: «Единство действий и свобода обсуждения и критики — таков наш принцип. Без свободы обсуждения и критики пролетариат не признает единства действий». В нашем организационном уставе есть место, аналогичное по духу. Устав признает право на обсуждение и критику, как вытекающее из жизненных интересов партии. Разумеется, в момент активных действий партии критика должна умолкнуть. Двух мнений на этот счет быть не может, иначе дисциплина, единство и руководство партией окажутся ребяческой игрушкой.

Но спрашивается: действительно ли совершили подобные проступки товарищи, о которых идет речь, и первым делом — допустимо ли, чтобы и в будущем исключение и дисциплинарные взыскания носили столь механический характер? Не правильнее ли будет добиваться преодоления ошибочных взглядов и уклонов путем большевизации умов, большевизации идеологических и политических платформ?

Что партия в критике нуждается, видно из ее теперешнего состояния, из целого ряда фактов. Было бы нелепо осуждать ЦК огульно и утверждать, что все, что он делает, плохо. Он сделал в тяжелых условиях много хорошего. Речь тов. Фишер, как представителя ЦК, знаменует, несомненно, шаг вперед в профсоюзном вопросе и в вопросе о задачах партии. Но слышанное нами еще далеко от самокритики, которая для здорового развития партии необходима.

В профсоюзах партия пользуется чрезвычайно слабым влиянием. Здесь на это отчасти указывали, но трудность создаваемого этим положения оттенена недостаточно.

В 1923 году у коммунистической партии в союзе металлистов.

238 было около 400 фракций, в январе этого года — лишь 42. В союзе деревообделочников дело обстояло так: в прежнее время там было 200 фракций, к январю этого года лишь 12. В союзе транспортных рабочих в 1923 г. было 100 фракций, в январе этого года — лишь 6. (Возглас Гешке с места: «Кто вас морочит такими цифрами?»). Если угодно, приведите другие данные. Я уже указала, что всегда готова на основании конкретного материала признать свою ошибку.

Во всей стране у коммунистической партии в 1923 году было 2.700 фракций, в январе этого года лишь около 200. Данные взяты мною из достоверного источника.

Но есть и другие факты, требующие критического отношения к профсоюзной работе партии. Станете ли вы оспаривать тот факт, что осенью 1924 года при всех вспышках экономической борьбы руководство находилось в руках социал-демократической профсоюзной бюрократии? Станете ли вы отрицать, что коммунистическая партия не оказывала влияния даже на выработку чисто-экономических требований? А между тем, она могла это движение усилить, объединить отдельные вспышки его и дать им политическое заострение. В связи с борьбой против плана Дауэса это имело бы огромное значение. Заострение экономической борьбы и придание ей большего размаха рассеяли бы в глазах заграницы иллюзию умиротворения, лицемерно подогреваемую соц.-демократией и нужную буржуазии в связи с планом Дауэса.

Наша работа в профсоюзах — в том виде, как она велась,— не была проведением тактики единого фронта в том смысле, как понимал ее V всемирный конгресс. Политика наша была слишком мало гибкой для высвобождения широких рабочих масс из-под влияния и руководства социал-демократии и профсоюзных бонз.

То же можно сказать и о нашей политике в некоторых других областях, напр., в области муниципальной. Разумеется, мы должны удалять из коммунальных управлений как можно больше социал-демократов, но механический способ, к которому прибегали при этом во многих местах, не способствует разоблачению социал-демократии и подрыву ее престижа в массах. С другой стороны, это ставит нас в сомнительное соседство с немецкими националистами и «народниками»,— коротко говоря, с монархически-буржуазными элементами. Эта политика таит в себе еще и другую опасность: я боюсь, как бы коммунисты в ряде мест не стали торговаться из-за постов бургомистров и членов городских само-

239 управлений. Муниципальная политика представляет особенно благоприятную почву для оппортунистических уклонов. Но надо так вести настойчивую борьбу против социал-демократии, ее вождей и представителей, возглавляющих коммунальные управления, чтобы это было понятно массам. Вытеснять социал-демократов надо так, чтобы в глазах массы это было неизбежным и необходимым актом, диктуемым жизненными интересами широких масс.

Товарищи, политика нашей партии страдала недостаточно прочной и широкой увязкой с массами. Мы поплатились за это потерей голосов на выборах в декабре прошлого года. Майские выборы знаменовали крупный успех партии,— А. М. ярко оттенил это в статье, помещенной в № 9 органа ЦК КП Германии «Интернационал» от 20 мая. Выборы он охарактеризовал, как «грандиозный исторический эксперимент», результат которого доказал нашу правоту. Решающее значение он придает тому, что «в Рурской области и во всей Прирейнской области мы совершенно разбили социал-демократию». «Социал-демократия,— говорит он,— там уничтожена», и «в имеющих решающее значение промышленных районах коммунистическая партия завоевала на свою сторону большинство решающих слоев пролетариата». «...В промышленных центрах решающие слои пролетариата голосовали за советскую республику, отдавая свои голоса коммунистической партии в ее нынешнем виде, с ее нынешним ЦК». Сопоставим с этим декабрьские выборы. Эти выборы, несомненно, были для нас крупным поражением. Потеря миллиона голосов и на-ряду с этим прирост двух миллионов голосов социал-демократии.

Особенно интересен следующий факт: соотношение между голосами, поданными за социал-демократию, и голосами, поданными за коммунистов, изменилось катастрофически не в пользу коммунистической партии. В Берлине в мае на 100 голосов у социал-демократии приходилось 95 голосов у коммунистов. Таким образом, мы социал-демократов почти догнали. В декабре на 100 голосов у социал-демократов приходилось лишь 59 голосов у коммунистов. Может-быть, вы станете объяснять это тем, что в Берлине в лагерь социал-демократии перешли обратно мелкие буржуа? А результаты выборов в крупных промышленных центрах? В Верхней Силезии в мае на 100 голосов у социал-демократов приходилось 500 голосов у коммунистов, в декабре лишь 180. В Галле-Мерзебурге, в средней Германии, этом оплоте коммунизма, вместо прежних 166 голосов на 100 социал-демокра-

240 тических, у коммунистов на этот раз было лишь 120. Еще сильнее убыль в Рурском районе. В мае там на 100 голосов у социал-демократии приходилось 135 голосов у коммунистов; в декабре — лишь 49. В Кельне-Аахене мы скатились со 135 до 57. В Германии в среднем в мае на 100 голосов у социал-демократов приходилось 62,4 у коммунистов, в декабре — лишь 34,4.

Разумеется, при оценке этих цифровых данных надо учесть влияние террора предпринимателей, юстиции и полиции. Я подписываюсь первым делом под тем, что здесь говорилось о влиянии общего положения, о возрождении и расцвете иллюзий и надежд на стабилизацию, на чудодейственное влияние плана Дауэса и т. д., но что касается различных видов террора, они пускались в ход и при майских выборах. Ссылаюсь на показания А. М. в статье, мною уже цитированной.

Из них явствует, что в мае наилучшие партработники были выброшены с предприятий, что работать легально фактически не удавалось, приходилось работать полулегально,— всегда под угрозой наскока со стороны полиции и властей.

Того, что приводится в объяснение неудачного исхода декабрьских выборов, все еще недостаточно. Наличие иных, не выясненных еще причин сказывается, на мой взгляд, и в исходе президентских выборов, при которых коммунисты опять-таки получили почти на один миллион голосов меньше прежнего.

Ослабление нашей связи с массами и нашего влияния на массы, к сожалению, несомненно, и одной из причин этого я считаю недостаточно активную политику нашей партии. Она не всегда своевременно выдвигала в борьбе нужные лозунги. Я не согласна подписываться под всем, что говорится по этому поводу так-называемой «правой» оппозицией, и считаю совершенно правильной борьбу коммунистической партии против плана Дауэса под лозунгом «Долой план Дауэса». Я считаю удачным противопоставление плану буржуазных экспертов плана рабочих: социализации и рабочего контроля над производством. Это было не только правильно, но и необходимо. Но я не усматриваю высшей политической мудрости в том, что на принятие плана Дауэса партия не ответила тотчас же энергичной программой действия. Готская «программа» в своем роде не плоха, но она недостаточно полна. В ней отсутствует ответ на вопрос, вертевшийся в ту пору на устах у миллиона людей: кто будет платить? В настоящее время у нас имеется ответ партии на этот вопрос,— это проект налоговой программы фракции рейхстага. Но я спрашиваю вас,

241 товарищи, почему проект налоговой программы считался одним из смертных грехов оппортунизма в момент, когда вопрос этот имел актуальное значение для масс, и почему он стал радикальной добродетелью в момент, когда правительство уже приступило к осуществлению реакционных налоговых планов? Как уже сказано, мы противопоставили дауэсовскому соглашению требование восстановления 8-часового рабочего дня и повышения заработной платы. Правильно, но этих двух требований недостаточно, нужно нечто большее. Надо было дать ответ на налоговый вопрос. Разумеется, нет ничего глупее, как преувеличивать значение налоговых реформ. Еще Маркс отметил, что даже самые радикальные налоговые реформы в рамках буржуазного строя ничего не меняют в отношениях собственности, составляющих основу буржуазного строя и рабства пролетариата. Но, товарищи, скажите мне, пожалуйста, разве 8-часовой рабочий день и повышение заработной платы что-нибудь в этой основе меняют? По-моему, ничего. Во всяком случае, в № 2 «Большевистского Вестника», органа, издаваемого для партработников в Галле-Мерзебурге, мы наталкиваемся на очень своеобразный подход. Вот что там говорится:

«Восстановив 8-часовой рабочий день и добившись сносной платы, мы подорвем настолько прибыльность капиталистического хозяйства, что при доле, отводимой иностранным капиталистам, не останется достаточно для технического усовершенствования предприятий и накопления капитала, а этим самым у плана экспертов будет отнята основа, на которой он построен».

Воистину трудно представить себе более оппортунистический уклон: автор считает, что путем сокращения рабочего времени и увеличения заработной платы можно помешать капиталистическому воспроизводству, иными словами — преодолеть капитализм.

Тов. Фишер сказала, что «левые» в принципе никогда не были против частичных требований. Я не стану оспаривать этого цитатами. Но я отрицаю, будто так-называемые «правые», и в частности тов. Брандлер, понимали частичные требования, как «переходные требования», могущие заменить революционную борьбу. Я знаю, Брандлер совершил немало ошибок. Весь эксперимент с саксонским правительством был крупной ошибкой. Ошибкой был и способ проведения его. На это я указывала и раньше. Но, ведь, Брандлер при этом питал иллюзию, что ему удастся благодаря саксонскому эксперименту повести из Саксонии революционную борьбу за завоевание государственной власти. То-

242 варищи, частичные требования никогда не должны заменять или исключать революционную борьбу. Они, наоборот, должны революционную борьбу за захват власти ускорять, собирая и организуя широкие массы для завоевания власти пролетариатом под руководством коммунистической партии. Мы должны употребить максимум усилий, чтобы путем частичных требований и частичной борьбы создать теснейшую связь между коммунистической партией и пролетарскими массами, массой неимущих и эксплоатируемых, тех, кого грабит крупный капитал. Эти частичные бои с целью мобилизации масс я считаю не только актом самообороны пролетариата для отпора генеральному наступлению капитала. Надо принять все меры к тому, чтобы коммунистические партии были в состоянии с величайшей энергией повести в борьбу за Советскую Россию самые широкие массы. В настоящее время значительная доля усилий мирового капитала направлена на антисоветскую политику, политику окружения, явных и тайных вооружений, явных и тайных союзов с целью нападения на СССР. Пролетариат стран Запада и Соединенных Штатов должен путем организации мощного движения: «Руки прочь от СССР» требовать политического признания СССР там, где этого еще нет, требовать восстановления добрых, нормальных экономических сношений с СССР,— «добрых» и «нормальных», разумеется, в кавычках, добрых и нормальных в той мере, как это возможно в капиталистическом мире. Задача коммунистических партий,— успешно мобилизовать пролетариат для развертывания такого движения и им при этом руководить. Вам никогда не справиться с этой задачей, если вы будете маленькой чистой сектой, умеющей танцовать только от печки и твердить заученный наизусть революционный канон. С этой задачей справиться могут лишь большевистские массовые партии, этот мыслящий мозг, организационный стержень и направляющая рука массового движения. Борьба за частичные требования создает увязку между нами и пролетарскими трудящимися массами. В борьбе за частичные требования мы должны развернуть энергию и решимость, как если бы дело касалось завоевания государственной власти, и обратно: при каждой борьбе за мельчайшие частичные требования мы неуклонно твердо должны указывать на необходимость конечной борьбы для завоевания власти — с революционным оружием в руках. Это мы должны внедрять в сознание масс, как если бы нам предстояло не завтра, а уже сегодня захватить в свои руки государственную власть.

243 Я считаю тезисы о большевизации как нельзя более пригодными для превращения коммунистических партий в массовые партии, отвечающие запросам исторического момента. Я считаю их как нельзя более пригодными для создания в коммунистических партиях тех ценных качеств, которые до сих пор были в высшей степени свойственны лишь РКП и обеспечили ей непоколебимую уверенность в победе, крепость и силу. Будем же учиться, усвоивая тезисы, сочетать революционную политику, учитывающую мельчайшие конкретные факты, с умением непоколебимо отстаивать пред лицом массы необходимость завоевания государственной власти и установления диктатуры пролетариата. Приобретем же и мы ту большевистскую гибкость, которая позволяет в любой момент энергично ринуться вперед и в то же время отличается выдержкой и создает способность и в моменты застоя и слабого биения пульса революции держать сомкнутым фронт, постепенно объединяя вокруг себя, сплачивая и большевизируя массы. Если мы добьемся большевизации партий, нам удастся большевизировать и массы. Большевизация масс при помощи большевистской партии! А большевистские массы воедино с коммунистической партией представят собой непреоборимую революционную силу, несущую мировую революцию. Тезисы о большевизации двинут нас вперед по этому пути. Будем работать как большевики, бороться как большевики! Добьемся силы и зрелости, чтобы как большевики повести к победе мировой пролетариат! (Аплодисменты).

244

Седьмое заседание.​

1 апреля 1925 г. (утро).

Доклад тов. Лозовского о борьбе за единство мирового профдвижения. — Прения по докладу. — Речь т. Вильковского (Польша) по поводу убийства тт. Вечоркевича и Багинского и сообщение тов. Гейса (Чехо-Словакия) о генеральной стачке в Моравской Остраве. — Заявление чехословацкой делегации. — Речи тт. Галахера (Англия), Гаруса (Чехо-Словакия), Виола (Италия), Вильковского (Польша).

Вильковский (Польша). Товарищи, на-днях на советской границе были зверски убиты два товарища Багинский и Вечоркевич. Польским судом они были приговорены к смертной казни, которая была им заменена — Багинскому вечной каторгой, а Вечоркевичу — 15-летней каторгой. Они долгое время сидели в польских тюрьмах в самых тяжелых условиях, закованные в кандалы, в нетопленных камерах, подвергаясь издевательствам белогвардейцев. Благодаря усилиям советского правительства, Багинский и Вечоркевич должны были быть обменены на двух уголовных преступников, которых советское правительство давало польскому взамен Багинского и Вечоркевича. И вот у порога СССР, где их ожидала свобода, они были зверски убиты начальником полицейского конвоя. Это новое зверство белогвардейцев произошло, несомненно, с ведома и согласия польского правительства.

За время заседаний расширенного пленума третий раз приходится ему останавливать свое внимание и поднимать голос протеста против свирепствующего в Польше белого террора. Уже при открытии пленума товарищ председатель упоминал имена тт. Пилярчика и Хайчика, которые были задушены газами в Домбровском бассейне. Товарищи эти восстали на защиту партийной организации и убили провокатора. Жестоко отомстила буржуазия за смерть подлого слуги. Второй раз пришлось поднять расширенному пленуму голос протеста против суда над тов. Ланцуцким. Та великолепная кампания, которая развернулась

245 в защиту тов. Ланцуцкого под руководством Коминтерна в международном масштабе, заставила буржуазию отступить. Ланцуцкий был оправдан. Но польское правительство задумало взять реванш. Оно решило убить Багинского и Вечоркевича, чтобы отомстить за поражение в деле Ланцуцкого. Хотя вся ответственность за это новое зверство падает целиком на белогвардейское польское правительство, нельзя не отметить здесь той подлой роли, которую сыграла в этом деле ППС, партия II Интернационала. Она наравне с буржуазной прессой подняла вой против обмена Багинского и Вечоркевича, считая это попиранием морали и справедливости. Выступление ППС-овских депутатов в сейме, статьи и заметки ее центрального органа создали атмосферу, подготовили почву для этого зверского убийства. ППС, таким образом, является вдохновителем и идейным руководителем того озверевшего белогвардейца, который поднял руку на Вечоркевича и Багинского. В связи с процессом Ланцуцкого международный пролетариат развернул широкую кампанию, которая спасла Ланцуцкого от смертного приговора, в ответ на это новое зверство белогвардейщины польский пролетариат и международный должен откликнуться, несомненно, так же горячо; и эта «победа» правительства обойдется ему дорого. Нас, польских коммунистов, эти зверские преследования не сломят. Для нас они являются только толчком к тому, чтобы вести более решительную борьбу за советскую Польшу, за победу пролетарской революции.

Да здравствует Советская Польша!

Долой белогвардейские суды!

Долой белогвардейскую Польшу! (Бурные аплодисменты).

Председатель. Слово для доклада имеет тов. Лозовский.

Доклад т. Лозовского.

Борьба за единство мирового профдвижения.​

I. Оправдал ли себя лозунг единства?​

Со времени V конгресса Коминтерна и III конгресса Профинтерна прошло уже 8 месяцев,— время, хотя и небольшое, но достаточное для проверки правильности выдвинутого нами лозунга. Правильность политической линии проверяется жизнью, опытом. Вряд ли найдется теперь хотя бы один человек в рядах Коминтерна, который не признал бы, что жизнь блестяще под-

246 твердила намеченную линию. Единство профдвижения стало самым популярным, самым жизненным и захватывающим широчайшие массы боевым лозунгом. Этот вопрос глубоко волнует рабочих, независимо от того, в какую профорганизацию они входят. Заложенная в рабочем классе потребность единства обостряется по мере усиления реакции и давления со стороны наступающего капитала. Лозунг единства, являющийся логическим выводом из лозунга единого фронта нашел, таким образом, благоприятную почву. Рабочая масса во всех странах настолько взбудоражена, что самые заядлые враги боятся выступить открыто со своей раскольнической программой и вынуждены прикрывать свое раскольничество елейными словами о своем стаже, о своих заслугах перед рабочим движением и злобными нападками на коммунистов, виновников-де неудач архи-мудрой и архи-умеренной политики международной социал-барматии. Буржуазная пресса всех стран также занимается вопросами единства. По мнению буржуазных мошенников пера и разбойников печати, лозунг единства есть,— и в этом с ними целиком и полностью согласна реформистская пресса,— не более как «жульнический маневр» Москвы, имеющий своей задачей внести элементы разложения в здоровое западно-европейское рабочее движение. Буржуазная и реформистская пресса в роли защитника «здорового рабочего движения от заразы единства»! Можно ли найти лучшее доказательство правильности и жизненности нашего лозунга и глубоко революционного характера его?

Беглый взгляд на события, происшедшие со времени V конгресса в мировом профдвижении, докажет, насколько своевременно мы перешли от лозунга единого фронта к лозунгу организационного единства профдвижения.

II. От V конгресса до настоящего времени.​

Со времени V конгресса Коминтерна прошло, как мы уже говорили, немного времени, а между тем произошли довольно значительные изменения в политической картине мирового профдвижения, учесть которые нужно, чтобы правильно определить дальнейшую линию нашей работы. Что нового произошло за это время? 1) Пребывание английской делегации в СССР; 2) VI съезд профсоюзов СССР и заключение принципиального соглашения между трэд-юнионами Англии и советскими профсоюзами; 3) выступление II Интернационала и правого крыла Амстердамского

247 Интернационала (Брюссель, 1 — 6 января 1925 г.) против английской делегации и новых веяний внутри мирового профдвижения; 4) обострившиеся разногласия в Исполкоме Амстердамского Интернационала по вопросу об отношениях к русским союзам (заседание Исполкома 6 — 9 февр.); 5) выступление целого ряда реформистских союзов и картелей во Франции, Германии, Бельгии и других странах в пользу единства и за поддержку англо-русского комитета единства; 6) постановление генерального совета английских трэд-юнионов созвать совещание из представителей ВЦСПС и британского генерального совета профсоюзов для обсуждения затруднений, возникших в результате заседания Исполкома Амстердамского Интернационала; 7) происходившая 2-го апреля в Лондоне конференция между представителями советских союзов и английских трэд-юнионов; 8) появление отчета английской делегации о своей поездке в СССР, вызвавшего глубокий сочувственный отклик в широких рабочих массах и нападки реформистской и буржуазной прессы; 9) развернувшаяся во всех странах кампания за единство, втянувшая миллионы рабочих; 10) доказана связь между германской и международной социал-демократией и спекулянтами, подтверждающая неоднократно высказанное нами положение, что противники единства профдвижения являются прямыми агентами буржуазии.

Все эти факты необходимо учесть и взвесить, тогда будет совершенно ясно, что делать нам. Каков политический смысл всех этих перечисленных мною фактов? Наиболее интересным в развертывающихся событиях является то: 1) что идейные разногласия внутри Амстердамского Интернационала настолько обострились, что они не только парализуют деятельность или, вернее, бездеятельность этой организации, но заставляют выступать открыто друг против друга отдельные части Амстердамского Интернационала, и 2) что лозунг единства и единого фронта, вопреки упорному саботажу международной социал-демократии, начинает отливаться в практические организационные формы.

III. Борьба внутри Амстердамского Интернационала.​

Борьба внутри Амстердамского Интернационала давно уже идет, при чем до последнего времени борьба шла по вертикальной линии между низами и верхами. В профсоюзах, примыкающих к Амстердаму всегда было громадное количество недовольных рабочих, которых можно разделить на две группы — офор-

248 мленную и неоформленную оппозицию. Часть недовольных (оформленная оппозиция) организована коммунистическими партиями на платформе Профинтерна и носит название движения меньшинства, оппозиционных блоков, фракций и т. д. Другая часть (оппозиция неоформленная) отражает недовольство масс, но не затрагивает глубоко по существу тактики и политики Амстердамского Интернационала. Недовольство в массах обострилось после оккупации Рура.

В связи с бездеятельностью Амстердамского Интернационала росло оно весь 1923 год и выявилось особенно четко в 1924 г., когда британское профдвижение, благодаря продолжающемуся экономическому кризису и урокам макдональдовщины, оказалось на левом фланге Амстердамского Интернационала.

В той борьбе, которая развертывается внутри Амстердамского Интернационала, получилось в высшей степени своеобразное положение, при котором все великобританское профдвижение стало в оппозицию к традиционному курсу Амстердама, при чем в оппозицию стало оно по очень существенному и крайне важному вопросу мирового рабочего движения: установить ли единый фронт с советскими союзами, или продолжать враждебные действия по отношению к революционным союзам вообще и к советским профсоюзам в частности? Вопрос этот выплыл на Венском конгрессе Амстердамского Интернационала (июнь 1924 год) и особенно ярко был поставлен во время пребывания английской делегации в СССР, при чем, как известно, заявления, сделанные английской делегацией в СССР, вызвали глубокое брожение в руководящих кругах международного реформизма. На объединенном заседании Исполкомов Амстердамского и II Интернационала, которое происходило в начале января тек. года, Фриц Адлер заявил, что «выступление Перселя является угрозой основным принципам социалистического Интернационала». Отто Бауэр высказал мнение, что «предложения англичан в высшей степени опасны». Друг Бармата — Вельс призывал выступить «возможно скорее против этой опасности», а Вандервельде сказал с пафосом, что «заявление английской делегации должно иметь чрезвычайно досадное, чтобы не сказать — губительное (!), влияние с точки зрения политических результатов». Разволновавшихся реформистов успокоил первый вице-председатель Амстердамского Интернационала Леон Жуо, заявив, что в «ловушку единого фронта Амстердамский Интернационал не пойдет». Выступление

249 английской делегации настолько расстроило нервы реформистов, что целый ряд общепрофессиональных центров (германский, швейцарский, польский и др.) выступили с циркулярными письмами, призывая бороться против обнаружившихся в английском профдвижении уклонов. Вся международная социал-демократия обрушилась на английскую делегацию и обратилась за содействием к своим коллегам из Рабочей партии и правого крыла профдвижения самой Англии, для того, чтобы свести английское профдвижение с «губительного пути». Вся эта кампания закончилась на последнем заседании Исполкома Амстердамского Интернационала (6 — 8 февраля) принятием, якобы компромиссной, резолюции Стенгюиса, против которой голосовала английская делегация. Эта резолюция — по справедливому замечанию газеты «Таймс» — представляет собою «гениальный пример словесного компромисса. Она ни в коем случае не означает существенного изменения положения или перемены в отношениях со стороны международной федерации профессиональных союзов к русским союзам». Некоторое время в прессе велась полемика по вопросу о том, кто победил — левые или правые, при чем некоторые были склонны эту резолюцию так толковать и комментировать, что она походила на левую. Но выступления Удегеста, Стенгюиса, Жуо и Мертенса рассеяли всякие сомнения. Удегест голосовал за резолюцию Стенгюиса, потому что она «подтверждает старую линию». Жуо комментирует эту резолюцию в смысле роспуска ячеек и прекращения борьбы коммунизма против реформизма, а Мертенс на вопрос: почему Амстердамский Интернационал желает вхождения русских профсоюзов до переговоров? — прямо заявил: это будет означать смерть Красного Профинтерна, и это убьет профсоюзное меньшинство во всех странах. Самые снисходительные критики вынуждены были признать, что резолюция Стенгюиса — Смита есть самый вульгарный, белыми нитками шитый маневр. Политически эта резолюция означает победу правого крыла над левым, что прекрасно понял генеральный совет английских трэд-юнионов, когда постановил устроить совещание с русскими союзами для обсуждения «затруднений, возникших в результате заседания Исполкома Амстердамского Интернационала». Если бы резолюция представляла собой точку зрения левых, то никаких затруднений не было бы, а раз возникли затруднения, то это надо приписать победе правых в этом существенном вопросе.

Как бы то ни было, мы имеем перед собой серьезные разногласия внутри руководящей верхушки Амстердамского Интернацио-

250 нала, при чем это такого рода разногласия, которых нельзя замазать ловкими фразами, тем более, что разногласия в ходе борьбы увеличиваются. Тут надо дать ясный ответ,— итти ли с революционными союзами или нет, продолжать ли ожесточенную борьбу против русской революции или нет, считать ли признание победы русского пролетариата на хозяйственном фронте потрясением основ социалистического Интернационала или нет. Можно написать более или менее ловко, гладко причесанную и прилизанную резолюцию, но нельзя отвертеться от того, чтобы дать политический ответ на поставленный вопрос. Насколько социал-демократы возбуждены против английских трэд-юнионов, показывает бесстыдное выступление русских меньшевиков («Социалистический Вестник» от 19-го марта) против отчета английской делегации о СССР. В передовой статье, под названием «Нечестная книга», меньшевики пишут, что этот отчет есть «сознательное сокрытие истины и введение читателя в заблуждение», что книга написана в «слащавом и фальшивом тоне», она полна безграничными комплиментами, восторгами и всепрощением всех грешков». Ни одна даже коммунистического происхождения работа,— утверждает «Социалистический Вестник»,— не давала о России такого ложного представления, как новейший продукт умеренных, добропорядочных, уравновешенных и ограниченных джентльменов, объехавших Россию в поисках истины в советском строе». Таков тон, которым говорят русские меньшевики против своих коллег из II Интернационала (английские трэд-юнионисты через Рабочую партию входят во II Интернационал). Какая муха укусила меньшевиков? Это муха единства так возбуждающе действует на этих господ, что они в бешенстве бросаются на тех, кого вчера еще считали примерными демократами и поборниками конструктивного, т.-е. мещанского социализма.

Руководители английского профдвижения, взятые в штыки за их выступление в СССР, подвергшиеся злобным и клеветническим нападкам со стороны всей социал-демократической прессы, не смогли не ответить на это. В первом номере бюллетеня «Единство Международного Профдвижения», выпускаемом отделом исследований при генеральном совете английских трэд-юнионов, Персель пишет: «Так-называемая социалистическая пресса континентальных стран не может служить достоверным источником в настоящее время (как мне известно из моего личного опыта, за все время нашего пребывания в России, а также в Амстердаме) и не дает беспристрастного описания фактов. Вдобавок

251 к этому позиция официальных представителей профдвижения других стран (с некоторыми похвальными исключениями) все время чрезвычайно враждебна к предложениям, исходящим от генерального совета трэд-юнионов. Что эта враждебность побудила их к жульническим (trickery) поступкам — лучше всего говорить открыто — по отношению к нашему профдвижению, не подлежит ни малейшему сомнению. Чтобы убедиться в этом, стоит лишь прочитать некоторые из заявлений, сделанные ими после заседания международной федерации профсоюзов в Амстердаме, состоявшегося в этом месяце. Как Удегест, так и Жуо (не говоря уже о «Форвертсе»), показали с полной ясностью, что они рассматривают так-называемое «компромиссное» предложение, принятое там, как хитроумный шаг, направленный к срыву наших десятимесячных попыток к установлению международного единства». В официальном органе Амстердамского Интернационала Удегест (секретарь) высмеивает это выступление председателя и заявляет, что бюро Амстердамского Интернационала не поручало писать такого рода статей.

Эта полемика вновь и вновь доказывает, что разногласия внутри Амстердамского Интернационала гораздо серьезнее, чем многие думают.

IV. Препятствия на пути к единству.​

Мировое профдвижение никогда не было целиком и полностью единым, ни в идейном, ни в организационном отношении. Военная и послевоенная политика реформистов по отношению к революционному движению привела во многих странах к расколу и к образованию двух параллельных Интернационалов. В настоящее время профессиональные союзы делятся по политическим признакам (революционные, реформистские, анархо-синдикалистские, либеральные, демократические и т. д.), по национальным признакам (чешские и немецкие союзы, польские и еврейские и т. д.), по религиозным признакам (союзы протестантские, католические и т. д.), по расовым признакам (союзы белых и союзы цветных). Главные массы рабочих организованы в реформистских и революционных профсоюзах, но выдвинутая V конгрессом Коминтерна и III конгрессом Профинтерна проблема единства ставит перед коммунистами вопрос не только объединения революционных и реформистских союзов, но и привлечения в единое профдвижение как рабочих неорганизо-

252 ванных, так и находящихся в католических, протестантских и подобного рода профорганизациях.

Трудности, которые встречаются в борьбе за единство, объясняются тем, что весь капиталистический мир и связанные с ним социалистическая и профессиональная бюрократия выступают со всей решительностью против объединения профсоюзов, отлично понимая глубокий революционный смысл установления единства мирового профдвижения. Важнейшим препятствием является тактика правого крыла Амстердамского Интернационала, желающего во что бы то ни стало сорвать начавшуюся кампанию единства. Методы саботажа крайне разнообразны. Тут и обострение борьбы против коммунистов, и продолжение политики исключений, и усиление кампании лжи и клеветы против Коминтерна и Профинтерна, и попытка запугать левое крыло страшной гегемонией Коминтерна, и всевозможные хитроумные комбинации правых лидеров, направленные к разгрому и деморализации революционных союзов. Если взять страну за страной и посмотреть, как реагировали реформистские верхушки на кампанию единства, мы увидим, сколько изобретательности внесло правое крыло Амстердамского Интернационала в организацию саботажа единства мирового профдвижения. Чем объясняется эта напряженная борьба против единства? Боязнью увеличения количества активных элементов внутри профсоюзов. Для реформистов идеалом является безмолвная, платящая взносы и выполняющая безропотно все директивы, масса. Активность, инициатива, подъем в массах,— все это расстраивает расчеты и планы, все это идет вразрез с линией международного реформизма. Наплыв активных элементов в профсоюзы представляют собою, несомненно, помеху для дальнейшего соглашательства, мешает мирному существованию международной социал-демократии. Отсюда систематический, планомерный, прекрасно организованный саботаж единства, который развертывается все шире и шире под руководством II Интернационала. В нашей борьбе за единство мы должны, стало-быть, прежде всего преодолеть вот этот саботаж и не забывать, что вся изобретательность социал-демократии брошена в настоящее время на срыв начавшейся кампании. Самая ходкая и распространенная форма саботажа единства — это предъявление реформистами неприемлемых условий. ВЦСПС предлагает Амстердамскому Интернационалу устроить совещание для обсуждения вопроса о восстановлении единства. Исполком Амстердамского Интернационала отвечает постановлением: «Примыкайте к нам, потом по-

253 говорим о деталях». Революционные железнодорожники Германии хотят присоединиться к общему союзу, социал-демократы отвечают: Индивидуальный прием без зачета стажа, назначение комиссии для проверки профессиональной чести революционных рабочих. Унитарная Конфедерация Труда Франции предлагает созвать съезд для слияния обеих конфедераций,— национальный совет реформистской Конфедерации Труда отвечает: единство может быть восстановлено при условии безоговорочного отказа от построения ячеек и фабзавкомов и возвращения всех рабочих в реформистские союзы. Здесь требуется не только отказ от какой бы то ни было коммунистической работы, но и ликвидация Унитарной Конфедерации Труда и однородных союзов, члены которых смогут войти в реформистские союзы, да и то лишь после проверки. В Югославии, где профдвижение, как, впрочем, и везде, расколото по вине социал-демократов, реформисты требуют не только присоединения к Амстердамскому Интернационалу, отказа от нелегальных ячеек (там компартия нелегальна), разрыва с московизмом (так и сказано), но и создания «до войны нам хорошо известного единого социалистического движения со всеми его формами организации и методами борьбы», т.-е. самоликвидации коммунистической партии. Мы перечислили только несколько примеров из саботажнической деятельности международной социал-демократии, чтобы показать, как эти рыцари печального образа, друзья Бриана, Лашича, Хорти и Бармата относятся к вопросу об единстве. II Интернационал есть организационно-политический центр противодействия единству. Почему? Причина очень проста: кто отстаивает единый фронт с буржуазией, должен быть против единого фронта рабочих. Саботаж единства — это та цена, которую социал-демократия платит за благосклонность буржуазии и за допуск ее представителей в международные и национальные организации классового сотрудничества.

V. Уклоны в наших рядах.​

Борьба за единство потребовала от всех компартий серьезного напряжения сил и сочетания дальнейшей борьбы с реформизмом с борьбой за организационное единство профдвижения. Сложность обстановки, трудность борьбы, старые навыки и традиции, недостаточная гибкость и неуменье делать организованно

254 необходимые повороты породили некоторые уклоны, которые тем быстрее будут изжиты, чем откровеннее мы их признаем. Уклоны эти следующие: а) организационный консерватизм, б) взгляд на лозунг единства, как на маневр, в) единство на каких-угодно условиях, г) притупление борьбы против социал-демократии внутри союзов, д) настроения за ликвидацию революционных профсоюзов и даже Профинтерна.

Прежде всего, сложившиеся самостоятельные параллельные организации имеют уже некоторые консервативные традиции, и некоторые руководители цепляются за организацию во имя организации. Таких фактов очень много, не только в тех странах, где имеются большие, серьезные организации, но и там, где имеются очень маленькие самостоятельные союзы. Организационный консерватизм не принадлежит, как известно, к числу коммунистических добродетелей, вот почему борьба с организационным консерватизмом должна вестись нами самым решительным образом. Если ликвидация какого-нибудь самостоятельного союза может послужить делу завоевания массовой организации, то это должно быть сделано, ибо организация не цель, а средство к цели. Все зависит от обстановки, соотношения сил коммунистов и реформистов в рабочем движении.

С другой стороны, есть товарищи, которые думают, что наш лозунг единства есть просто маневр; на самом деле Коминтерн, якобы, единства не хочет, и надо только делать вид, что хочешь единства, затрудняя осуществление его. Эта глубоко ошибочная точка зрения должна встретить самый решительный отпор. Коминтерн действительно хочет добиться единства, при чем исходит он в этом своем стремлении из вполне реальных соображений: рабочий класс станет сильнее, его боеспособность повысится. Нет, это не маневр, а горячее и искреннее желание восстановить единство расколотого профдвижения. Вот почему Коминтерн выступает и будет выступать самым решительным образом против кажущейся борьбы за единство. Мы требуем серьезной, беззаветной и искренней борьбы за единство,— это должен запомнить раз навсегда каждый коммунист, каждый член партии.

Упорное сопротивление единству со стороны социал-демократии породило у некоторых искренних сторонников единства мысль, нельзя ли добиться единства путем свертывания нашего коммунистического знамени. Раз социал-демократия оказывает ожесточенный отпор всякой попытке единства из боязни коммунистической пропаганды и агитации, то нельзя ли во имя един-

255 ства профдвижения притупить коммунистическую борьбу против реформизма. Это самая опасная тенденция в нашей кампании единства. Если бы в нашей борьбе за единство мы притупили острее нашей коммунистической критики против реформизма, то достигнутое единство повернулось бы против нас. Надо вести решительную борьбу против тенденций смягчить, притупить нашу борьбу, отказаться от своих фракций, от своих ячеек, не противопоставлять своей платформы платформе социал-демократов и т. п. Не зачем, конечно, провоцировать социал-демократических чиновников, но необходимо при определении нашей тактики помнить, что наша борьба за организационное единство имеет своей задачей создать более широкое поле для коммунистической работы, а не для какой-либо другой. Когда французская реформистская Конфедерация Труда требует от Унитарной Конфедерации отказа от организации ячеек, то она намеренно обращается не по адресу: революционные профсоюзы организацией ком'ячеек не занимаются, это дело компартии, которая никогда не откажется от организации своих сторонников.

Надо нам дальше обратить внимание на то, что у некоторых товарищей желание единства принимает формы бурного нетерпения. Им кажется, что повседневная, планомерная и систематическая борьба за единство недостаточна. Они готовы рискнуть своим влиянием в массах, лишь бы двинуть дело вперед. Отсюда ряд способных внести смятение в наши ряды формул, которые подхватываются нашими врагами (чем больше наши союзы, тем труднее единство; единство без всяких условий, вхождение революционных союзов в реформистские и т. д.). Это жертвенное настроение может быть с точки зрения чувства и очень хорошо, но с точки зрения политического расчета не выдерживает никакой критики. Единство нельзя создать вдруг. Оно может быть воссоздано быстро, если руководящее ядро реформистов согласится на объединение, и медленно, если придется вопреки воле руководящего ядра добиваться единства, завоевывая массы.

В этом вопросе надо прицел взять не на недели и месяцы, а на годы и, не теряя терпения, планомерно и настойчиво делать свое большевистское дело, и тогда мы добьемся успеха.

Этим же нетерпением объясняются и ликвидационные настроения по отношению ко всему революционному профдвижению. Надо тут же оговориться, что в нашей литературе такие настроения не нашли своего выражения. Но есть отдельные товарищи, которые думают: «А не ликвидировать ли все революционное

256 профдвижение?». Это неизбежно должно привести и к ликвидации Профинтерна. Коммунистический Интернационал самым решительным образом высказывался и высказывается против такого рода настроений. Борьба за единство не означает самоликвидации. Вскрыть себе по японскому образцу живот (харакири) легко, но чтобы от этого дела коммунизма выиграло,— это более чем сомнительно. Коминтерн представляет собой борющийся с буржуазией и социал-демократией авангард, опирающийся на революционные профсоюзы. Соотношения между компартией и революционными профсоюзами те же, что между передовым отрядом и армией. Вот почему, каковы бы ни были операции, которые могут быть возложены на ту или другую часть нашей революционной армии, вопрос о ликвидации нашей армии ставиться не может. Ликвидация Профинтерна мыслится нами как растворение его в едином Интернационале, но это предполагает и ликвидацию Амстердама. Так же стоит вопрос и для тех стран (Франция, Чехо-Словакия), где мы имеем серьезное массовое революционное профдвижение.

Все эти отдельные уклоны в нашей борьбе за единство зависят от того, что наши партии недостаточно еще большевизированы, ибо наиболее характерная особенность большевистской партии заключается в умении в каждый данный момент извлечь из предпринятой кампании максимальный результат, ни на иоту не отступая от принципиальной линии. Нам нехватает еще некоторой выдержки, упорства, гибкости, устойчивости. Отсюда колебания и недостаточная планомерность в проведении намеченной линии.

VI. Методы и формы борьбы за единство определяются особенностями данной страны.​

Истина, говорил старик Гегель, конкретна. Нет поэтому единого шаблона, по которому все страны могли бы вести свою борьбу за единство. Методы и формы борьбы меняются в зависимости от обстановки, времени и места. Если в области борьбы за единство международного профдвижения мы можем выдвинуть ряд обобщающих лозунгов и одинаково приемлемых для всех стран предложений, то этого отнюдь нельзя сказать о борьбе за единство в каждой стране. Здесь методы и формы борьбы определяются конкретной обстановкой и соотношением сил. Все страны с этой точки зрения можно разбить на несколько групп:

1. Страны с единым революционным профдвижением (СССР).

257 2. Страны с единым профдвижением, внутри которых существуют серьезные революционные меньшинства, и где параллельно существуют небольшие революционные или реакционные профорганизации (Германия, Англия и Италия).

3. Страны, где профессиональное движение расколото, и где реформисты в большинстве (Чехо-Словакия, Голландия и т. д.).

4. Страны, где профдвижение расколото, и где реформисты имеют большинство только благодаря полицейскому террору буржуазного государства (Югославия, Румыния).

5. Страны, где профдвижение едино, но не входит по политическим или полицейским причинам ни в один Интернационал (Норвегия, Финляндия).

6. Страны, где рядом с центральными организациями существуют независимые, реакционные и революционные профсоюзы, при чем все профдвижение вне какого бы то ни было Интернационала (Соединенные Штаты).

7. Страны, где профдвижение расколото и большинство на стороне революционных рабочих (Франция).

8. Страны, где рядом с большими организациями существуют маленькие синдикалистские и анархо-синдикалистские объединения.

Если прибавить ко всему этому крайнее разнообразие структуры профорганизаций, наличие, кроме революционных и реформистских, всякого рода других профорганизаций, неодинаковый удельный вес компартий, медленную большевизацию последних, недостаток революционных кадров, большую опытность социал-демократических и профсоюзных бюрократов, мы поймем невозможность создать один и тот же шаблон для всех стран. То, что в одной стране может служить делу революционизирования масс (например, вхождение маленьких самостоятельных союзов в Германии в большие реформистские союзы), то в другой стране, например, во Франции, где мы сильнее, может привести к катастрофическим результатам. Большевизм исключает рационализм, абстракцию и метафизику. Дело каждой компартии — на основе общих, установленных V конгрессом Коминтерна принципов детально разработать план кампании, добиваясь всеми силами и средствами разрешения поставленной задачи объединения широких масс на основе классовой борьбы. Это не значит, что мы ставим предварительные условия для единства. Нет, мы предварительных условий не ставим: после объединения параллельных организаций вопрос о политической линии решится простым соотношением сил.

258

VII. Основные типы борьбы за единство.​

Нашу тактику в области борьбы за единство можно свести к нескольким основным типам — по числу важнейших стран. Посмотрим бегло, какие задачи стоят перед нами в этих странах. Это даст нам возможность хотя бы в общих чертах наметить основные типы борьбы за единство.

1. Англия. Массовое профдвижение, децентрализованное, с большими консервативными традициями. Рядом существует генеральная федерация трэд-юнионов, объединяющая в пять раз меньше членов, чем конгресс трэд-юнионов. Здесь борьба за единство должна итти по линии: а) дальнейшего укрепления движения меньшинства, б) борьбы против корпоратизма и цеховщины, в) борьбы за присоединение всех союзов к конгрессу трэд-юнионов, г) борьбы за создание производственных профсоюзов на основе фабзавкомов, д) превращения генерального совета в руководящий орган, е) участия советов профсоюзов (трэд-каунсиль) в общепрофессиональных конгрессах и увеличения роли их в отношении к местным организациям, ж) решительной поддержки левого крыла во всех его шагах, направленных к единству, з) решительной борьбы против правого крыла, и) борьбы с влиянием империализма на рабочие массы, к) борьбы с руководящим ядром Рабочей партии, которая тянет рабочее движение назад. Само собой разумеется, что предпосылкой успешной борьбы является построение фракций в профсоюзах, с одновременным охранением единства, как зеницы ока.

2. Германия. Борьба за единство должна итти по линии создания и оформления оппозиционного или революционного меньшинства. Надо объявить ожесточенную войну политике исключений и добиваться воссоединения самостоятельных союзов с реформистскими союзами. Это объединение должно быть проведено при помощи массовых кампаний, при чем ни в каком случае нельзя соглашаться на издевательские условия, выставляемые реформистскими союзами (непринятие исключенных, установление судов чести только для революционных рабочих и т. д.). Принятие таких условий означало бы капитуляцию компартии перед социал-демократией. Ибо, как бы ни были слабы и несовершенны самостоятельные союзы, в широких массах на них смотрят, не без основания, как на коммунистические союзы. Все усилия партии должны быть направлены на оформление революционной

259 оппозиции и на кристаллизацию действительно левого крыла внутри профсоюзов. Необходимо бороться здесь за децентрализацию, за предоставление местным органам больше прав, за демократизм в профсоюзах, за отмену назначенства, за право всех организаций выбирать таких руководителей, каких они хотят. Центром борьбы за единство должно быть предприятие и фабзавком. Борьба за фабзавкомы означает борьбу за единство.

3. Чехо-Словакия. Здесь при наличии нескольких центральных профорганизаций борьба должна вестись в предприятиях за создание органов единства на заводах и фабриках, за организацию смешанных паритетных комиссий для ведения совместной борьбы. Через создание заводских комиссий единства перейти к районным конференциям единства фабзавкомов и добиваться общечехо-словацкого съезда профсоюзов, где были бы представлены социал-демократические, национал-социалистические и революционные профсоюзы, как чешские, так и немецкие, ни в каком случае не пугаясь перспективы остаться на таком съезде в меньшинстве. В борьбе за единство нельзя исходить из желания консервировать свой аппарат,— распыленное профдвижение Чехо-Словакии никогда не будет объединено, если мы будем цепляться за созданный нами аппарат. И здесь, как и в других странах, необходимым условием действительной, а не словесной борьбы за единство является создание фракций во всех союзах, а также создание и укрепление в реформистских и национал-социалистических профсоюзах сочувствующих нам групп.

4. Франция. Во Франции борьба за единство должна итти следующим образом: а) создание комитетов или комиссий единства на заводах и предприятиях (эти комитеты могут строиться на паритетных началах или выбираться рабочими всего предприятия; последний тип комитетов лучше), б) создание паритетных комиссий для борьбы против дороговизны, против фашизма и пр., в) созыв районных и производственных конференций под лозунгом единства, г) созыв, параллельно с реформистским съездом профсоюзов, съезда революционных союзов и предложение слить оба съезда на основе пропорционального представительства представленных членов, д) никаких индивидуальных, изолированных по району и производствам, объединений с реформистскими союзами, е) борьба с автономистскими стремлениями анархо-синдикалистов, ж) борьбу за единство ведет Унитарная Конфедерация Труда, при чем партия должна оказать всяческое содействие Унитарной Конфедерации Труда в этой работе. На демагогический

260 лозунг реформистов — вхождение революционных союзов в реформистские — нужно ответить лозунгом единства снизу, т.-е. единства рабочих на предприятии для совместных действий путем создания комитетов и комиссий единства.

5. Соединенные Штаты. Здесь борьба должна итти по линии укрепления и усиления «Лиги профсоюзной пропаганды», создания необходимой прессы, слияния независимых профсоюзов с основными союзами. В Соединенных Штатах необходима особенно ожесточенная борьба против продажной бюрократии, разоблачение ее зависимости от буржуазии, создание фракций революционных меньшинств, активное участие во всех выборах в местные и центральные органы, на конференции и съезды. Не распылять организаций, если бюрократы выкидывают целые местные группы, а сохранить исключенные организации и бороться за обратный прием всех без изъятия. Здесь нужно обратить особое внимание на единство рабочих разных рас и создавать союзы негров там, где союзы белых не принимают их в свой состав. Здесь, где рабочие никогда не принимали участия в международном профдвижении, необходимо с особой силой подчеркивать международный характер классовой борьбы, необходимость вхождения всех независимых союзов в Американскую Федерацию Труда и создание единого Интернационала профсоюзов и т. д.

Этот краткий перечень наших задач по важнейшим странам показывает, что методы борьбы за единство крайне разнообразны. Сама эта кампания должна быть органически связана с повседневной борьбой рабочего класса в каждой стране против дороговизны, против понижения заработной платы и ухудшения условий труда, против удлинения рабочего дня, против растущей фашистской реакции и т. д.

VIII. Борьба за единство снизу.​

Саботаж единства, организованный II Интернационалом и правым крылом Амстердамского Интернационала, может быть сломлен только в том случае, если нам удастся вовлечь в борьбу широкие массы рабочих. Центром борьбы за единство должно быть предприятие, завод. Здесь нужно уничтожить перегородки, отделяющие рабочих разных направлений. Это можно сделать, завоевывая фабзавкомы там, где они есть, и создавая комитеты или комиссии единства там, где фабзавкомов еще нет. Эти комитеты единства являются первичной формой объединения всех рабочих данного

261 предприятия. Они превращаются в фабзавкомы по мере расширения сферы влияния и роста их деятельности. В предприятии одновременно с комитетом единства возможно создавать смешанные паритетные комиссии из рабочих, принадлежащих к разным союзам, для совместной борьбы. С другой стороны, важно установить по районам и производствам связь между фабзавкомами и комитетами единства. Особенно большую роль связанные между собою комитеты единства могут сыграть в борьбе против политики исключений, которая продолжает практиковаться реформистами во многих странах (Италия, Бельгия и т. д.). Насколько реформисты напуганы проникновением коммунистов в предприятия, показывает постановление последнего национального совета реформистской Конфедерации Труда Франции против ячеек и фабзавкомов. В этом отношении французские реформисты повторяют только то, что по поводу ячеек и фабзавкомов сказано всей буржуазной прессой и особенно прессой «Комитета тяжелой индустрии». Эта трогательная по своему единодушию ненависть реформистов и предпринимателей к фабзавкомам свидетельствует о том, что здесь как-раз самое больное место капитализма и реформизма. Французские реформисты пытаются монополизировать лозунг единства снизу, но на самом деле реформисты не хотят единства ни снизу, ни сверху: они добиваются только одного — дезорганизации революционных союзов. Эта тактика никого не может обмануть. Более горячих сторонников единства снизу, чем коммунисты, нет, ибо только такое единство будет крепко и нерушимо, которое выстрадано и построено рабочей массой. Главное — обратить особое внимание на создание органов единства в моменты подъема. Ни один конфликт, ни одна стачка не должны быть нами пропущены без того, чтобы не построить выбранный рабочей массой орган единства. Когда масса в движении, тогда легче всего сплотить в один крепкий блок рабочих, примыкающих к разным союзам. Борьба за единство снизу в предприятиях не только не исключает, но предполагает одновременную борьбу за единство сверху в тех формах, какие соответствуют специфическим особенностям данной страны.

IX. Англо-советский профсоюзный блок.​

Впервые английские и советские профсоюзы встретились в 1920 г., когда в Советскую Россию приехала делегация английских трэд-юнионов. Тогда в делегацию, помимо трэд-юнионистов,

262 входили и представители Рабочей партии, и среди них миссис Сноуден, болтливость которой прямо-пропорциональна размерам Британской империи. Уже тогда часть английских трэд-юнионов отдавала себе отчет в том, что русские профсоюзы представляют большую политическую силу. Следующий шаг на пути сближения был сделан во время англо-советских переговоров. В состав советской дипломатической миссии вошло несколько профессионалистов, которые надеялись увидеть своих английских коллег в числе дипломатических представителей рабочего правительства. Но не тут-то было. Правительство Макдональда не выбрало ни одного трэд-юниониста для переговоров, полагая, очевидно, что профессионалисты не способны или недостойны представлять Британскую империю в переговорах с СССР. Это неодинаковое отношение советского и английского рабочего правительств к профсоюзам не могло остаться незамеченным английскими трэд-юнионистами, они могли воочию узнать, что такое власть рабочего класса. Это не могло не сблизить русские и английские профсоюзы. Следующим шагом был приезд английской делегации в СССР и ее ознакомление на месте с нашими достижениями. Англичане — люди практические, они убедились, что рабочие могут обойтись без буржуазии, они дальше убедились, что мы не только не умерли, а, наоборот, растем и развиваемся, и что все меньшевистские рассказы о СССР являются сплошным вымыслом. Трэд-юнионисты сказали об этом открыто, что вызвало, как мы видели выше, бурю негодования в рядах II и Амстердамского Интернационалов. Помилуйте, председатель Амстердамского Интернационала и вдруг сообщает правду о России! Есть от чего притти в раж и отчаяние. Но эта атака еще более сблизила представителей русских и английских союзов,— последние могли на опыте убедиться, как опасно говорить правду. Здесь же, в Москве, было заключено принципиальное соглашение между английскими и советскими профсоюзами. Это соглашение имело своей задачей создать блок в борьбе за единство международного профдвижения. Обе стороны, ведя переговоры о совместных действиях, не закрывали глаз на существующие разногласия, но обе стороны прекрасно понимали, что если ВЦСПС, примыкающий к Профинтерну, и генеральный совет английских трэд-юнионов, примыкающий к Амстердаму, создадут блок, то никто и ничто не может помешать единству. Что этот расчет оказался правильным, доказывают грубые и неслыханные по своей наглости нападки со стороны буржуазной и реформистской прессы - на английскую делегацию и

263 английское профдвижение. Представители английских трэд-юнионов попытались подвинуть Амстердамский Интернационал на переговоры, но это не удалось,— вся международная буржуазия стала на дыбы. «Лучше никакого Интернационала, чем Интернационал с революционными союзами вообще и русскими в особенности»,— так рассуждает правое крыло Амстердамского Интернационала. Отсюда необходимость конференции между русскими и английскими профсоюзами. Эта конференция открывается в начале апреля и будет обсуждать вопрос о том, как подвинуть вперед дело единства совместными силами. Нам пока неизвестны результаты работ этой конференции, но можно сказать заранее,— каковы бы ни были практические шаги, которые будут предприняты англо-советским профсоюзным блоком для осуществления единства, они должны встретить самую решительную поддержку со стороны всех компартий. Надо отдать себе отчет в том, что сближение между советскими и английскими профсоюзами представляет собой факт громадного исторического значения. Это означает поворот стрелки английского рабочего движения налево. Пусть сдвиг влево идет медленно, с перебоями, зигзагообразно — но важно, что сдвиг начался. Сдвиг английского пролетариата влево меняет соотношение сил в борьбе между империализмом и коммунизмом, и в этом вся суть. Вот почему Коминтерн и все примыкающие к нему организации будут с неослабным вниманием следить за англо-советским профсоюзным блоком и окажут ему полную и безоговорочную поддержку в борьбе за единство мирового профдвижения.

X. Борьба за единый Интернационал.​

Соглашение между советскими и английскими профсоюзами представляет собой серьезный шаг вперед на пути к единству международного профдвижения. Но за этим шагом должно последовать еще очень много шагов для того, чтобы расколотое по всем направлениям профдвижение было собрано в один кулак. Все, что до сих пор достигнуто в этом направлении, достигнуто против воли II Интернационала и правого крыла Амстердамского Интернационала, которые впадают в истерику от одной мысли о создании единого Интернационала. Виднейшие представители Амстердамского Интернационала уже несколько месяцев систематически выступают против выдвинутой III конгрессом Профинтерна идеи международного конгресса единства, при

264 чем все они сделали своей специальностью предсказание «гибели», «ликвидации», «роспуска Профинтерна». Принимая свои мечты за реальный факт, они вышивают на этом реформистские узоры, выдавая этим свою ненависть и боязнь Профинтерна. Коммунистов не должны смущать такого рода выступления, носящие по преимуществу характер предсказаний. Еще менее нас должно смущать резко-отрицательное отношение правого крыла Амстердамского Интернационала к международному конгрессу единства. Мы не должны забывать, что каждое наше предложение, которое имеет своей задачей воссоздать единство, встретит решительный и ожесточенный отпор, при чем, что бы мы ни предлагали, реформисты всегда припишут нам самые черные намерения. То же случилось и с международным конгрессом единства, который до сих пор имел довольно скверную прессу. Из того, что реформисты взяли в штыки наше предложение, следует ли, что нам нужно отказаться от него? Ни в каком случае. Из этого только вытекает, что Коминтерн и примыкающие к нему организации должны в десять, во сто раз увеличить и обострить борьбу за создание единого Интернационала профсоюзов. Лозунг созыва международного конгресса единства и растворения Амстердамского Интернационала и Красного Интернационала Профсоюзов в одном едином Интернационале остается в силе. Нет другого способа действительно, на деле объединить расколотое мировое профдвижение, кроме созыва объединительного съезда, где профсоюзы разных направлений были бы представлены пропорционально своей силе. Нужно нести в широкие массы идею международного конгресса единства, созванного на демократических началах, суверенного в определении дальнейшей линии и политики единого Интернационала. Реформисты всех мастей потому борются с ожесточением против международного конгресса единства, что они прекрасно знают, какой гигантский шаг вперед сделает международное движение созывом такого конгресса. Именно поэтому компартии всех стран должны с особой силой и неустанно бить в одну и ту же точку, указывая на этот организационный выход из раскола. К этой борьбе за международный конгресс единства и за слияние на этом конгрессе обоих Интернационалов должны быть привлечены левые элементы Амстердамского Интернационала, которые начинают уже сознавать, что вне этого пути нет выхода из состояния раскола.

265

XI. Вовлечение профсоюзов Востока, колониальных и полуколониальных стран в борьбу за единство.​

Профессиональное движение Ближнего, Среднего и Дальнего Востока сделало за последние годы гигантский шаг вперед. Рожденное к концу войны и в послевоенный период, профдвижение в этих странах быстро развивается и начинает играть большую политическую роль в борьбе со своими и иностранными эксплоататорами. Стоит только здесь отметить профдвижение Японии, Китая, Индонезии, Индии и Египта, ряд проведенных профсоюзами этих стран стачек, чтобы понять все значение смычки между профдвижением Запада и Востока. Профдвижение Ближнего, Среднего и Дальнего Востока в довольно значительной своей части связано с Профинтерном. Но есть ряд профорганизаций, находящихся вне какого бы то ни было Интернационала. Профдвижение старых капиталистических стран до сих пор все еще смотрит свысока на молодое профдвижение Востока. Надо покончить с этими печальными традициями и вовлечь профсоюзы не только колониальных стран, но также и Японии в единую пролетарскую профессиональную семью. Опыт, имеющийся у нас в Профинтерне, показывает, что организационная работа в этом направлении дает очень хорошие результаты. Так, созванная в июне 1924 года в Кантоне тихоокеанская конференция транспортников сыграла очень большую роль для прилегающих к тихоокеанскому побережью колониальных и полуколониальных стран. В ближайшее время, в виду развертывающихся на Тихом океане конфликтов, следует подготовить и созвать конференцию профсоюзов тихоокеанского побережья (Япония, Китай, Ява, Соединенные Штаты, Филиппины и проч.) в целях обсуждения двух вопросов: а) предстоящего военного конфликта между империалистическими державами из-за господства на Тихом океане и б) методов и способов активного участия профсоюзов этих стран в борьбе за создание единого Интернационала. Вряд ли здесь нужно доказывать, что вовлечение в единый Интернационал профсоюзов Индии, Китая, Египта, Явы, Туниса, Индо-Китая, Филиппин и т. д. будет означать очень серьезный шаг в сторону укрепления анти-империалистического фронта. Но для того, чтобы добиться активного участия союзов этих стран в едином Интернационале, нужно, чтобы компартии и профсоюзы метрополий во много раз усилили свою борьбу за освобождение колоний,

266 укрепляя на основе этого лозунга связь рабочих метрополий и колоний. Надо сказать, что за последний год в этом направлении кое-что сделано. Французская компартия и Унитарная Конфедерация Труда и британская компартия за последнее время в значительной степени усилили свою работу в колониальных странах, что не могло не вызвать сочувственного отклика у всех трудящихся колоний. Надо итти дальше по этому пути и поставить перед собою — как практическую задачу дня — вовлечение рабочих Ближнего, Среднего и Дальнего Востока в непосредственную борьбу за единый Интернационал. Здесь работы непочатый угол, и ее нужно вести, не покладая рук, при чем львиная часть работы выпадает здесь на долю Профинтерна и Коминтерна.

XII. Борьба за единство есть борьба с буржуазией и социал-демократией за массы.​

Я уже ранее указывал на то, что организационно-политическим центром саботажа единства является II Интернационал. Я указывал также на причины этого явления. Достаточно было посмотреть на тот канкан, который устраивают виднейшие социал-демократы вокруг вопроса о единстве, чтобы понять, насколько постановка вопроса о единстве разрушает все реформистские планы и предположения.

Наша борьба за единство профдвижения имеет своей задачей повысить боеспособность рабочего класса против наступающего капитала и фашистской реакции. Тяга к единству в массах значительно усилилась за последние два года. Это — естественная реакция рабочих на ухудшающееся положение. Это стихийное стремление к единству должно найти в нашей энергичной работе практически-организационный выход. Но было бы ошибочно сеять иллюзии, что восстановление единства — дело недель или месяцев, что можно его провести по календарной программе. Это было бы вредной утопией. Единство направлено своим острием,— и это прекрасно понимают враги коммунизма,— против буржуазии и ее социал-демократических приказчиков. Вот почему международная буржуазия и II Интернационал и правое крыло Амстердамского Интернационала так болезненно реагировали на сближение между советскими и английскими профсоюзами. Вот почему все враги коммунизма и революции с нескрываемой тревогой следят за осязательными результатами единого фронта.

267 Они знают, что единый фронт рабочего класса может быть направлен только против буржуазии и ее агентов. Борьба за единый фронт и единство сближает революционных рабочих с рабочими, находящимися в реформистских и других аналогичных организациях, и переносит нашу борьбу с международной социал-демократией в самую гущу рабочих масс. Борьба с капитализмом и реформизмом будет длиться не недели и не месяцы, а долгие годы, и к этому все компартии должны быть готовы. Не надо в этом вопросе, как и в других, ни паники, ни нервничанья, не надо думать, что можно изобрести какой-нибудь чудодейственный лозунг и сразу добиться единства. Борьба за единство, борьба за массы будет решена в нашу пользу в том случае, если компартии в каждой стране станут серьезной массовой силой, а для этого необходимо еще и еще раз строить свои ячейки и фракции во всех существующих в данной стране профорганизациях, укреплять свои организации, где таковые существуют, объединять всю оппозицию, брать у реформистов с бою каждую пядь земли, защищать свои позиции и подвигаться дальше, доведя до максимума напряжения нашу борьбу против международного реформизма. Организационное единство профдвижения не означает идейного сближения или перемирия с реформизмом, наоборот, это означает усиление во сто крат борьбы против него.

Выводы и перспективы.​

Международное рабочее движение переживает в настоящее время своеобразный период затишья и накопления сил. Само собой разумеется, что затишье тут надо понимать условно. Обостренные классовые бои продолжаются, но нет непосредственной борьбы за власть. Буржуазия за последние два-три года окрепла и идет войной на элементарные завоевания рабочих. После отмены 8-часового рабочего дня в Германии очередь пришла за Францией, а за ними потянется и Англия и т. д. Жизненный уровень рабочего класса в целом падает, несмотря на то, что временно в отдельных странах, в отдельных производствах положение улучшается. Борьба за мировой рынок ведется непосредственно за счет рабочего класса. Это не может не порождать все новые и новые конфликты, безвыходность которых в узких рамках экономической борьбы и парламентского говорения становится совершенно очевидной даже для наиболее отсталых и

268 политически неразвитых слоев рабочих. Это понимание безвыходности старых методов борьбы можем мы наглядно изучить на английском профдвижении: на наших глазах старое, со столетними традициями, профдвижение сходит, правда, медленно, со сцены. Обстановка классовой борьбы требует новых, более совершенных и современных форм и методов профсоюзной тактики, но старые реакционные навыки и традиции, возведенные международной социал-демократией в перл создания, тянут рабочее движение назад. Неустойчивая стабилизация или стабильная неустойчивость, характеризующая настоящий момент, означает, как уже было здесь указано, и временное усиление социал-демократии, т.-е. реакционных и пассивных тенденций в рабочем движении. Эти реакционные тенденции перекрещиваются с революционными, которые отрицают процесс,— правда, замедленный,— распада капитализма и Британской империи. Буржуазия продолжает учиться, как не надо допускать до революции, и, надо сказать, делает большие успехи. Только в одной Франции реакция еще прикрыта фиговым листком левой фразы,— в других странах у власти стоят боевые элементы господствующих классов, а это означает обострение социальной борьбы и дальнейшее классовое ожесточение. Рабочие массы чувствуют надвигающиеся грозы и инстинктивно тянутся к единству, в котором они видят страховку от бешеной реакции. Понять это своеобразие обстановки, уметь использовать затишье перед новой бурей для организации своих сил, подойти к массе с теми вопросами, которые ее в данный момент и в данной стране больше всего волнуют, и, ухватившись за эти конкретные нужды и требования вести массы все дальше и дальше к борьбе против капитализма,— такова наша ближайшая очередная задача. «Недостаточно быть революционером, сторонником социализма и коммунистом вообще,— писал Ленин в апреле 1918 г. в «Очередных задачах Советской власти»,— надо уметь найти в каждый момент то особое звено, за которое надо всеми силами ухватиться, чтобы удержать всю цепь и подготовить прочно переход к следующему звену, при чем порядок звеньев и их форма сцепления, их отличие друг от друга в исторической цепи событий не так просты и не так глупы, как в обыкновенной кузнецом сделанной цепи». То звено, за которое нужно сейчас всеми силами ухватиться, есть лозунг единства, настоящего, искреннего, честного единства. Мы совершенно открыто предлагаем всем левым элементам Амстердамского Интернационала честную коалицию. «Как,— скажут некоторые товари-

269 щи,— коалицию с неоформленной левой! А не будет ли это оппортунизмом и опасным уклоном?» Нет, это не будет оппортунизмом и опасным уклоном. Это будет настоящим большевистским подходом к важнейшему вопросу современности. «Для настоящего революционера,— писал Ленин в 1922 году,— самой большой опасностью, может-быть, даже единственной опасностью,— является преувеличение революционности, забвение граней и условий уместного и успешного применения революционных приемов».

Смысл этих двух цитат ясен. Надо уметь быть большевиком в серые будни, тогда доживешь до революционного праздника. Надо уметь делать простую черную работу, иначе не будет органической спайки и связи с массой. Самое главное — неослабно, без трескотни работать над завоеванием профсоюзов, бросив на это дело 75% своих усилий. А для того, чтобы добиться ощутительных результатов, необходимо: сделать лозунг единства снизу нашим боевым лозунгом, создавать на фабриках и заводах комитеты пролетарского единства, бороться за фабзавкомы, строить свои фракции и ячейки во всех профорганизациях, заключить честную коалицию с левыми элементами внутри реформистских союзов, оформлять и создавать оппозицию революционного меньшинства, всеми силами поддерживать англо-советский профсоюзный блок, усилить борьбу против II Интернационала и правого крыла Амстердама, бороться за созыв международного конгресса единства, втянуть в борьбу за единство профсоюзы Ближнего, Среднего и Дальнего Востока, укреплять и поддерживать Красный Интернационал Профессиональных Союзов,— вот, если мы все это сделаем, широкие массы будут с нами. А скоро ли все-таки осуществится единство? — могут спросить нетерпеливые и любопытные товарищи. Меньше всего можно сказать когда, установить и определить точные сроки. Это зависит не только от нас, ибо мы, коммунисты, пока-что не одни в рабочем движении, социал-демократы имеют во многих странах большое — слишком даже большое — влияние в массах, а социал-демократы всеми фибрами своей души против единства. При таких условиях ясно, что нам предстоит долгая, ожесточенная, упорная, систематическая, измеряющаяся годами, борьба за единство, т.-е. борьба за массы. Все в значительной степени зависит от темпа развития

270 революционных событий. Самое главное для Коминтерна и компартий — использовать кратковременный период затишья для организации и накопления сил через борьбу за единство, чтобы оказаться на высоте; когда наступит период бури и натиска. Чем успешнее будет борьба за единство, тем короче будет период, отделяющий нас от непосредственной борьбы за власть, иначе говоря, борьба за единство приближает нас к социальной революции. В этом исторический смысл и значение лозунга борьбы за единство международного профдвижения. (Рукоплескания).

Председатель. Прежде чем перейти к прениям, слово для сообщения предоставляется т. Гейс.

Гейс (Чехо-Словакия). Товарищи, сегодня нами получено из Чехо-Словакии сообщение о том, что в крупнейшем промышленном районе — Моравской Остраве, где занято 200.000 рабочих, вспыхнула всеобщая стачка. К борьбе этой межнациональный союз рабочих готовился уже целые 3 месяца. Мы приняли все меры для расширения рамок этой борьбы. Борьба вспыхнула из-за требований повышения заработной платы и заключения нового коллективного договора, так как срок старого уже истек. Реформисты против этой борьбы. Мы произвели референдум, и 90% всего пролетариата Моравской Остравы высказалось за стачку. Таким образом высказались за стачку и рабочие, идущие за социал-демократами и реформистами. Если в стачке примет участие около 90% всех рабочих, то бастующих окажется около 180.000 человек. Мы имеем дело не только с сильнейшим капиталом: против нас и реформистские вожди, и правительство. Реформистские вожди и по сей день еще пользуются большим влиянием в пролетариате. Но я убежден, что межнациональный союз рабочих и коммунистическая партия сделают все для того, чтобы борьба завершилась победой революционных профсоюзов и партии. Борьба будет упорной и ожесточенной, потому что реформисты запретили своим членам принимать участие в стачке. В связи с этим не приходится рассчитывать на материальную помощь стачечникам со стороны профсоюзов. Межнациональный союз рабочих вряд ли сможет оказывать помощь всем стачечникам. Не исключена возможность и того, что реформисты станут играть роль штрейкбрехеров. Других сведений в данный момент мы сообщить не можем.

Гакен (Чехо-Словакия). Разрешите огласить от имени чешской делегации следующее заявление:

Делегацией КПЧ на сессии расширенного пленума Коминтерна

271 в Москве получено сообщение о том, что в Моравской Остраве вспыхнула стачка.

Вся делегация единодушно становится на сторону этой стачки и в особенности приветствует тот факт, что остравский пролетариат пошел на стачку единодушно и сплоченно, с непреклонной волей вместе бороться и вместе победить.

Явление это тем более отрадно, что даже новое предательство социал-демократических патриотов Амстердамского Интернационала не нарушило единства остравского пролетариата в борьбе.

Вожди социал-патриотов и амстердамцев вновь показали себя слугами капитала. Решение чехо-словацкой конференции коалиционного союза горнорабочих — не принимать участия в борьбе — есть акт явного штрейкбрехерства и предательства.

Мы убеждены, что невзирая на это, сложившийся на мораво-остравских предприятиях боевой фронт пролетариата явится образцом для всего пролетариата Чехо-Словацкой республики и приведет к образованию единого фронта пролетариата всей Чехо-Словакии в подкрепление борьбы, начавшейся в Мораво-Остравском бассейне.

Да здравствует единый фронт борьбы пролетариата всей республики!

Успех и победа тяжелой борьбы! (Аплодисменты).

[Расширенный пленум единогласно присоединяется к этому заявлению.]

Председатель. Переходим к прениям по докладу т. Лозовского. Слово имеет тов. Галахер.

Галахер (Англия). Товарищи! Наше положение в английских профсоюзах в настоящее время чрезвычайно благоприятно. За минувшие два года проделана большая пропагандистская работа. Было создано много групп сочувствующих. Южно-Уэльская секция профсоюза горнорабочих приняла резолюцию за присоединение к Профинтерну. Секция пыталась провести эту резолюцию через федерацию горнорабочих Великобритании, но потерпела неудачу и покуда должна оставаться в Амстердамском Интернационале. Во многих профсоюзах настроение масс определенно благоприятствовало Красному Профинтерну, однако, было трудно дать этому настроению также и организационные формы. Не организовав движения левого крыла в профессиональном движении, невозможно успешно бороться против профсоюзной бюрократии. Надо также

272 сказать, что эти профсоюзные бюрократы постоянно подчеркивали, что если отдельные профсоюзы решатся сепаратно примкнуть к Профинтерну, то будут изолированы от общего профессионального движения Англии, а поскольку английские профсоюзы через свой генеральный совет конгресса трэд-юнионов примыкают к Амстердаму, то и от этого последнего. Английские профсоюзы не могут сепаратно присоединяться к Профинтерну, так как для этого они должны были бы выйти из примыкающего к Амстердаму генерального совета. Этим объясняется кажущееся противоречие между настроением рабочих масс Великобритании, благоприятным Советской России и русскому пролетариату, с одной стороны, и тем фактом, что английские профсоюзы не вступают в Профинтерн,— с другой.

В 1923 году движение меньшинства начало принимать определенные формы. Британская компартия с самого начала принимала активное участие в развитии движения меньшинства: она приписывала ему величайшее значение, и достигнутые результаты вполне оправдали эту тактику. В сентябре 1922 г. состоялась национальная конференция движения меньшинства, на которую прибыло 270 делегатов. Она прошла весьма успешно. На ней были созданы национальные комитеты, представлявшие основные отрасли великобританской промышленности. После этой национальной конференции состоялся ряд конференций в дистриктах, в Лондоне, в Глазго, Лидсе, Шеффильде, Бирмингаме и др. городах. Затем, через короткое время,— в январе 1925 г. — была созвана в Лондоне конференция единства. Несмотря на короткий срок, на нее прибыло 613 делегатов. Эта конференция показала, что движение меньшинства становится довольно мощным фактором в английском профдвижении.

Мы обращаем особое внимание на работу среди горняков, и здесь мы создаем сильное движение. Весьма широкие кампании были нами проведены также и среди металлистов, железнодорожников и транспортников.

Мы ведем также энергичную кампанию за создание фабзавкомов и за индивидуальное членство в движении меньшинства, пуская довольно глубокие корни в профсоюзах и на заводах и привлекая на свою сторону всех активных борцов английского профессионального движения. Эта наша тактика оказалась весьма успешной, и мы намерены и впредь держаться этой линии.

Теперь перейдем к экономическому положению в Англии. Британский империализм делает отчаянные усилия, чтобы стаби-

273 лизироваться. Но, несмотря на то, что он договаривается с Америкой, пускается на всякие дипломатические махинации по отношению к Франции, проявляет свое обычное лицемерие по отношению к Германии, применяет всевозможные жестокие методы угнетения в странах Востока,— стабилизации нет-как-нет. Проблема безработицы не разрешена, промышленности угрожает неуклонно усиливающаяся конкуренция со стороны Германии, Америки и британских доминионов. Единственный выход из положения — дальнейшее снижение заработной платы. Но рабочие не склонны испытывать на себе действие этого способа стабилизации банкротящегося капитализма.

После поражений 1921 — 22 г. пролетариат проявил свой антагонизм по отношению к капитализму гораздо более активным голосовали за Рабочую партию на выборах в 1923 году. Результаты этого оказались для капитализма весьма серьезны. Единственное, что ему оставалось,— это дать Рабочей партии стать у власти и, если окажется возможным, использовать ее в интересах стабилизации. Как известно, Макдональд сделал все, от него зависевшее; он верой и правдой служил капитализму, но все же дошло до того, что рабочее движение заставило его, хотя и против его воли, воспротивиться капиталистам, а тогда он был вышвырнут за шиворот. Болдуин, Черчиль, Биркенхед, Ллойд-Джордж и остальные заявили ему, что он не будет еще раз допущен к кормилу правления, пока не добьется от рабочих возможности ни в чем не прекословить капиталистам.

Когда Макдональд стал премьером, рабочие массы многого от него ожидали. Они ожидали больших перемен к лучшему, но вместо этого их положение неуклонно ухудшалось, дороговизна возрастала, а когда они раз-другой попытались путем забастовок добиться повышения зарплаты, то правительство стало угрожать вооруженной силой. Это имело место во время стачки докеров и конфликта трамвайных рабочих с предпринимателями. Потом появился план Дауэса. Его последствия сразу же дали себя почувствовать. Горняки стали нападать на Макдональда. Движение меньшинства провело кампанию против плана Дауэса. Во время Гулльского конгресса трэд-юнионов активные работники профсоюзного движения потеряли всякую надежду на то, что рабочее правительство что-нибудь даст рабочему классу. На этом конгрессе все внимание было сосредоточено вокруг вопроса о реорганизации профессионального движения. Полномочия генерального совета были расширены. Он созвал в Лондоне важную

274 конференцию профессиональных картелей. Это был первый такой шаг за всю историю английского профсоюзного движения.

Господствующее в массах английских рабочих определенное настроение в пользу объединения с революционными рабочими СССР заставило Макдональда частично признать Советскую Россию. Этот факт позволил пригласить на Гулльский конгресс делегацию от русских профсоюзов. Появление русских делегатов на конгрессе вызвало громадный энтузиазм. Этот энтузиазм конгресса вылился в посылку делегации генерального совета в Советскую Россию. Возглавлявшие делегацию Персель и Бен-Тиллет начинали сознавать безнадежную реакционность Амстердамского Интернационала. Они видели, что амстердамцы были всецело поглощены стараниями использовать Амстердамский Интернационал в интересах стабилизации германского капитализма. Задача КП и движения меньшинства — укреплять дружественные взаимоотношения между английскими и русскими профсоюзами. Мы должны во что бы то ни стало предотвратить какие бы то ни было отсрочки в этом отношении. Как известно, отсрочка убила чартистское движение, движение 1919 года и много других. Значение этого факта и заставляет британскую делегацию предложить пленуму поставить тщательное изучение британского рабочего движения после войны.

Против единства ополчаются большие силы, но еще большие силы объединяются под знаменем борьбы за единство. Движение меньшинства требовало в своих циркулярных письмах создания блока металлистов, горняков, железнодорожников и транспортников, и великобританский профсоюз горнорабочих уже взял инициативу по созыву конференции этих четырех профсоюзов. На этой конференции Дж. Х. Томас спросил: «Руководит ли федерацией горнорабочих Великобритании левое крыло?» Несомненно, Томас, Крэмп, Клайнс и иже с ними будут бороться против единства. Их задача — консолидация, укрепление Британской мировой империи. Другие вожди, наоборот, сознают всю ничтожность попыток гальванизировать разваливающуюся империю.

Реакционные вожди не смеют открыто бороться против единства. Чем более левеют рабочие массы, тем больше Томас, Клайнс и их присные отходят к буржуазии, тем более они правеют. Этот факт открывает перед движением меньшинства широкие возможности, он позволяет ему расширить пропасть между массами и реформистскими вождями.

275 Одним из наиболее важных событий последнего времени является создание газеты «Сэнди Уоркер». Она будет все теснее и теснее сближать левых профсоюзных работников с движением меньшинства. Мы должны продолжать энергично работать в этом направлении, пока левые профсоюзные работники окончательно не вольются в движение меньшинства. «Сэнди Уоркер» окажет нам в этом большую услугу. Эта газета поможет выкристаллизовать левое крыло рабочего движения. Ход событий таков, что левое крыло Рабочей партии будет вынуждено выдвинуть отчетливую политическую программу. Мы должны связать это левое крыло с движением меньшинства.

Таким образом, мы являемся свидетелями быстрого развития движения меньшинства. Мы наблюдаем тенденцию создания левого крыла в среде профсоюзной бюрократии и усиление такого крыла в Рабочей партии. Все эти факторы способствуют единству, и их выразителем является «Сэнди Уоркер». Партия поддерживает с ними тесный контакт и превратит их в могучее орудие борьбы с империализмом. Необходимо, чтобы каждая секция Коминтерна уделяла положению в Англии самое серьезное внимание. Все вы должны помогать британской партии в ее работе; вы должны помочь ей стать массовой партией, чтобы сломить британский капитализм, этот стержень международного империализма. Политическая линия, взятая партией в 1923 году, ведет к консолидации профсоюзов, к усилению левого крыла британского рабочего движения и к укреплению партии, задача которой — выковать из британского рабочего класса могучий молот, который нанесет британскому империализму смертельный удар.

Гарус (Чехо-Словакия). После войны в Чехо-Словакии профсоюзное движение стало-было быстро развиваться. В некоторых отраслях промышленности, напр., среди рабочих стекольного производства, почти все были профессионально организованы. Продолжалось это, однако, недолго. После переворота буржуазия скоро вернула себе влияние, а профсоюзы стали капитулировать.

Когда отзвуки русской революции докатились до Чехо-Словакии, на ее сторону стали даже и реформистские профсоюзы. Но это продолжалось недолго. Рабочие оставались на стороне русской революции, но реформисты заняли враждебную позицию, видя, что русская революция влияет революционизирующе на рабочее движение Чехо-Словакии.

Реформисты проповедывали «нейтральность профсоюзов»; бороться против этого лозунга нам было очень трудно. Рефор-

276 мисты вопили, что коммунисты используют профсоюзы для проведения своей партийной политики. Рабочие Чехо-Словакии все больше и больше убеждаются, что борьба профсоюзов с неизбежностью переходит в борьбу политическую. Таким путем, несмотря на откол, реформистам не удалось завоевать масс, рабочие уже поняли, что проповедуемая ими нейтральность профсоюзов по существу означает не что иное, как борьбу против революционной тактики профдвижения.

Лозунг единства пустил глубокие корни в Чехо-Словакии, главным образом, потому, что события дня, тяжелая борьба против дороговизны и проч. толкают рабочих Чехо-Словакии на путь революции. Рабочие воспринимают лозунг единства не в духе реформистов, а в духе коммунистов: они не только хотят организационного единства, но хотят и сохранения при этом революционной тактики красных профсоюзов.

Сопротивление рабочих буржуазии и тактике реформистов возрастало параллельно с ростом коммунистической партии. Компартия ни в каком случае не должна отказываться от влияния на красные профсоюзы, наоборот, чем сильнее борьба, тем интенсивнее влияние партии на красные профсоюзы. А потому вопрос фракции в профсоюзах имеет весьма существенное значение.

Оппортунисты выдвинули лозунг «освобождения из-под влияния Москвы». Отвечает этому лозунгу и лозунг независимости профсоюзов.

Товарищи, коммунистическая партия должна научиться в Чехо-Словакии использовать в профсоюзной борьбе все имеющееся в ее арсенале оружие.

Товарищи, надо положить конец наличию в партии партработников, в теории с партией согласных, а на деле саботирующих ее решения. Я позволю себе привести один пример. В одном местечке, где имеется 15.000 организованных рабочих, распыленных по всевозможным союзам, набрали всего 15 человек для образования секции межнационального союза. Ни один рабочий не поверит нам, что мы — сторонники единства: в теории мы его проповедуем, а на практике основываем немощные и жалкие союзы. Раздвоение души на профсоюзную и партийную недопустимо: коммунистическая партия должна оказать в этих вопросах решающее давление.

Виола (Италия). Товарищи, со времени образования в 1921 г. нашей коммунистической партии мы много уделяли внимания вопросу профсоюзного движения и борьбе против социал-демо-

277 кратов, игравших руководящую роль во Всеобщей Конфедерации Труда, и против попыток исключения из Всеобщей Конфедерации Труда коммунистической фракции. Фашизм произвел в Италии разгром профдвижения, и лишь в начале 1924 года нам удалось вернуться к работе по реорганизации профдвижения и к революционной работе в нем.

После убийства Маттеоти работа в профсоюзах стала еще более необходимой, и рабоче-крестьянская масса обнаруживала склонность к возврату в классовую организацию. Наши товарищи коммунисты продолжали работу реорганизации, но социал-демократы, вожди итальянских профорганизаций и максималисты, вместо того, чтобы стать во главе рабоче-крестьянской массы и звать ее обратно в классовые организации для борьбы против фашизма и предпринимателей, примкнули к буржуазии и фашизму, войдя в комитет парламентской оппозиции. Они проводили политику недопущения активных выступлений рабочего класса, препятствуя разрешению политического кризиса и удовлетворению выдвигавшихся в профсоюзной работе требований рабочего класса.

В конце 1924 года состоялся съезд Всеобщей Конфедерации Труда. Коммунисты уже давно требовали его созыва. Старые кадры организации уже ушли, новые еще не сформировались, но вождям Всеобщей Конфедерации Труда до этого было мало дела. Они в единомыслии с чиновниками-социал-демократами созвали съезд, ограничив его задачи лишь внесением изменений в устав Конфедерации, дающих им возможность перевернуть всю структуру и изменить цели классовой организации. Голосование на конгрессе происходило согласно модуса 1923 года.

Работали мы и среди крестьянства. По инициативе аграрной секции партии образовались союзы защиты беднейшего крестьянства. Наша фракция выдвинула по вопросу о единстве профдвижения резолюцию, собравшую 35.000 голосов. В этой резолюции говорится:

Необходимо установить единство профдвижения — в национальных рамках путем возврата во Всеобщую Конфедерацию Труда всех организаций, из нее ушедших, и созыва учредительного профсоюзного съезда, в международных — путем поддержки англо-русского комитета в борьбе за объединение Профинтернов--Амстердамского и Красного.

Д’Аррагона находится на правом крыле Амстердамского Профинтерна, т.-е. является противником профсоюзного единства. Максималисты принимали слабое участие в дискуссии и знать не

278 хотели о присоединении к англо-русскому комитету, высказываясь в пользу дальнейшего пребывания исключительно в Амстердамском Интернационале.

Конкретным результатом нашей борьбы за единство профдвижения является присоединение ломбардской группы крестьян, в былое время всегда шедшей за организатором партии «пополяри» Ниглиоли, к объединению профсоюзов (Всеобщей Конфедерации Труда). Всеобщая Конфедерация Труда не стремится стать широкой массовой организацией и пытается ограничивать свой членский состав путем исключения неквалифицированных категорий пролетариата и превращением производственных союзов в союзы узко-профессиональные, которые объединяли бы только рабочую аристократию. По нашим сведениям, вожди Всеобщей Конфедерации Труда принимали меры к сближению с вождями фашистской конфедерации, стремясь к единству с последней в национальном масштабе.

В Италии, несмотря на все трудности и саботаж социал-демократии, пролетариат обнаруживает волю к борьбе. Показательна недавняя стачка металлистов в Ломбардии. В Италии уже поговаривали, что классового профдвижения не существует, что все уничтожено фашизмом, но прошло три года, и рабочая масса в этой стачке металлистов выявила свою волю. После того как по инициативе самих фашистских профсоюзов вспыхнула эта стачка металлистов, социал-демократы дали директиву металлистам Ломбардии, Пьемонта и Венеции, организованным в свободном профсоюзе, примкнуть к движению. Но как только обнаружился общий успех стачки, они стали препятствовать обострению борьбы и раздвиганию ее рамок. Они и на этот раз действовали, как обычно, и задушили стачку.

Социал-демократы выступают против образования фабзавкомов и уже грозят исключением из профсоюзов и партии всем членам, входящим в состав этих комитетов.

Фабзавкомы должны служить средством для усиления профсоюзов и вовлечения рабочей массы в борьбу, равным образом как и для разоблачения раскольничьей политики вождей социал-демократов во Всеобщей Конфедерации.

Деятельность фабзавкомов направлена не против профсоюзной организации, но против предательской политики бюрократов профдвижения.

Социал-демократам не помешать продолжению нашей работы. Мы будем ее продолжать, борясь против систематических исклю-

279 чений коммунистических организаций и коммунистов. Предпринимаемые ими против нас меры вызовут сильный отпор со стороны рабочей массы.

В организациях, еще не входящих во Всеобщую Конфедерацию, мы работаем как изнутри, так и извне, добиваясь вступления большинства их членов в Конфедерацию в целях подлинного осуществления единства профдвижения в национальном масштабе. Благодаря фабзавкомам, мы уверены, нам удастся не только вернуть рабочую массу в профорганизации, но и в борьбе за единство профдвижения завоевать на сторону компартии.

Коммунистическая партия будет вовлекать рабочую массу в революционную борьбу, добиваясь профсоюзного единства в национальном и международном масштабе и следуя лозунгу, данному партией: образование фабзавкомов и крестьянских комитетов для борьбы против фашизма, захвата власти и создания рабоче-крестьянского правительства.

Вильковский (Польша). Наши делегаты на V конгрессе Коминтерна и III конгрессе Профинтерна безоговорочно и без каких бы то ни было колебаний поддерживали тактику борьбы за единство мирового профдвижения.

Успехи Коминтерна и Профинтерна в борьбе за единство профсоюзов за последние месяцы служат наглядным подтверждением правильности этой тактики.

Наша партия не слишком помогала Профинтерну в этой работе. Профдвижение в Польше переживает кризис не только в силу свирепствующего в Польше белого террора, но и, главным образом, благодаря предательской работе реформистов. Центральные комитеты крупнейших профсоюзов в руках ППС-овцев. Поведение реформистских вождей профсоюзов во время экономических стачек в Верхней Силезии, Лодзи и т. д. показало широким массам, что профсоюзы, поскольку они в руках этих господ, являются орудием не рабочего класса, а скорее буржуазии.

Разумеется, коммунистическая партия не проходит безучастно мимо этой тактики социал-реформистов.

Наши усилия идут в двух направлениях: во-первых, в сторону завоевания профсоюзов и, во-вторых, в сторону создания в соответствующий момент органов борьбы, способных руководить массовым рабочим движением.

Там, где нам удавалось завоевать профсоюзы, реформистская бюрократия пускала в ход в борьбе против наших това-

280 рищей самые крайние средства. Она исключала наших лучших товарищей, при чем обнаруживалось, что реформисты и охранка действовали рука-об-руку. Неудивительно поэтому, что сами рабочие разочаровались и начали отворачиваться от профсоюзов. Следует отметить, что там, где столкновения между нами и реформистами принимали наиболее острую форму, союзы переживают в данный момент тягчайший кризис. Так, например, союз металлистов в данный момент охватывает совершенно ничтожное количество рабочих; исключенные же из центрального объединения местные союзы продолжают существовать обособленно, непрерывно ведя энергичную борьбу за воссоединение, за профсоюзное единство.

Так же обстоит дело и у горнорабочих.

Мы неутомимо вели кампанию за возврат массы в профсоюзы. Наш последний партсъезд подробно разработал нашу тактику в области профдвижения. Мы пришли к выводу о необходимости создания, в первую очередь, органов, помогающих нам связаться с самыми широкими массами. Такими органами являются фабзавкомы.

Мы совсем не думаем использовать фабзавкомы в противовес профсоюзам. Фабзавкомы — это органы профсоюзов, но так как в данный момент верхушки профсоюзного движения еще в руках реформистов, мы должны завоевать массы, мы должны приложить усилия к объединению масс на месте работы и к созданию там органов борьбы, которые бы руководили массовой борьбой и служили бы опорными пунктами в борьбе за профсоюзы. Наша партия завоевала уже в области профдвижения много позиций, с которых нас вытесняют с помощью полицейских и бюрократических мер. Реформисты, не задумываясь, разрушают целые окружные объединения профсоюзов, чтобы только вытеснить нас со всех позиций. Но, товарищи, когда нас вытесняют из какого-нибудь профсоюза, массы, вопреки нашим увещаваниям, тоже уходят из него.

Помимо так-называемых классовых профсоюзов, в Польше существуют еще реформистские профсоюзы, черные христианские и желтые, руководимые «Народным союзом рабочих». Кроме этого, в Польше имеются самостоятельные профсоюзы еврейских и немецких рабочих. Наша партия добивается объединения всех этих профсоюзов, наталкиваясь при этом на яростное противодействие реформистов.

Вы уже знаете, что центральная комиссия профсоюзов

281 Польши присоединилась в Амстердамском Интернационале к протесту германских профсоюзных верхов против позиции английской делегации. Польские реформисты образуют в Амстердамском Интернационале единый фронт с германскими реформистами, обращенный против левого крыла.

Лозунг объединения всех профсоюзов, лозунг борьбы за единство профдвижения в Польше и в международном масштабе, а также борьбы за фабзавкомы — вот лозунги, находящие отклик в самых широких массах, лозунги, под которыми мы сумеем вернуть массу в профсоюзы.

Наш партсъезд старался конкретно наметить формы борьбы нашей партии. Хотя полицейский террор и свирепствует хуже, чем когда бы то ни было, мы все же надеемся в ближайшее время достич своей работой осязательных результатов. (Аплодисменты).

282

Восьмое заседание.​

1 апреля 1925 г. (вечер).

Прения и заключительное слово по докладу о борьбе за единство мирового профдвижения. — Воззвание по поводу убийства тт. Вечоркевича и Багинского. — Речи тт. Семара (Франция), Гешке (Германия), Дорсей (С.-А.С.Ш.), Трэп (Франция). — Заключительное слово тов. Лозовского. — Резолюция по докладу.

Семар (Франция). На V конгрессе тов. Зиновьев сказал: надо подчеркнуть в тезисах, что 75% энергии коммунистических партий должно быть посвящено вопросу профсоюзного единства. III конгресс Профинтерна уточнил лозунг единства профсоюзов, указав на возможность путем созыва конгресса двух Интернационалов — Московского и Амстердамского — подойти к созданию единого Интернационала.

Лозунг международного единства профсоюзов нашел широкий отклик в различных странах и в особенности во Франции. Совершенно ясно, что этот лозунг является самым действительным средством, чтобы высвободить рабочих из-под влияния реформистских вождей; тем не менее, в общем и целом, судя по заслушанным докладам, не было затрачено достаточно энергии, не было уделено достаточно внимания этому лозунгу. В некоторых странах он даже был неправильно истолкован и послужил причиной различных уклонов.

На данной сессии пленума нам необходимо еще раз взвесить лозунг единства профсоюзов — не для того, чтобы принять какую-нибудь новую тактику, а для того, чтобы по возможности уточнить тактику, принятую V конгрессом, приспособить ее к потребностям момента и принять меры к тому, чтобы в различных странах тактика эта одинаково понималась и согласованно применялась. Я отмечу некоторые попытки противодействия тактике единства, встреченные нами кое-где или сквозившие в заявлениях

283 некоторых товарищей. Это противодействие обнаружилось прежде всего у некоторых работников революционных профсоюзов, которые склонны теперь, когда ими созданы красные организации, слишком открыто защищать свои организации, как это сделал, например, наш тов. Гейс, говоривший о домах и кассах профсоюзов, как если бы тактика единства профсоюзов чем-нибудь угрожала этим профсоюзным домам и кассам.

Единство не подвигается вперед так быстро, чтобы можно было уже говорить о свертывании революционных организаций и использовать этот жупел в целях борьбы против лозунга единства профсоюзов. Необходимо, чтобы во всех странах больше уделялось сил пропаганде единства и больше внимания развитию борющегося за единство левого крыла профессиональных реформистских и независимых организаций. Наша тактика и наш лозунг единства профсоюзов дадут результаты лишь постольку, поскольку мы будем в реформистских профсоюзах иметь левое крыло, на которое сможем опереться. Я не принадлежу к тем, которые считают, что единство может быть достигнуто путем соглашения верхов; единство будет проведено не сверху вниз в союзе с вождями реформистских организаций, а снизу вверх. Наиболее важная задача момента состоит в том, что во всех странах коммунистические партии и революционные профсоюзы, примыкающие к Красному Профинтерну, развили энергичнейшую работу по созданию своих фракций внутри реформистских профсоюзов и дали этим фракциям четкие лозунги и ясную программу,— программу общих требований, которая дала бы возможность еще до осуществления организационного единства профсоюзов добиться создания единого фронта. Ясно, что если во всех заводах коммунисты будут выступать с конкретной программой борьбы, включающей лозунг профсоюзного единства, и если при этом они смогут опереться на выступающие за единство фракции в реформистских профсоюзах, если эти фракции помогут им проводить их программу на заводских собраниях, то им удастся подорвать влияние реформистских вождей. Рабочие увидят, что только коммунисты и революционные профработники выставляют на предприятиях программу конкретных требований, включающую лозунг профсоюзного единства и действительно отвечающую их запросам.

Следовательно, в резолюции мы должны точно фиксировать работу фракции и потребовать, чтобы они были организованы не только на бумаге, т.-е., чтобы все коммунистические партии

284 проявили энергичное участие в организации фракций внутри реформистских профсоюзов. Я подчеркиваю, что эта работа должна, главным образом, проводиться в таких странах, как Франция, Англия, Германия и Чехо-Словакия,— главным образом, в этих странах, потому что, как известно, в результате применения плана Дауэса здесь предстоит ряд кризисов и крупных классовых конфликтов.

Я не буду говорить обо всем том, что сделано в этом смысле во Франции. Со времени V конгресса мы в реформистских профсоюзах проделали большую работу, мы поставили Жуо и его друзей в чрезвычайно невыгодное положение в глазах французского рабочего класса, выдвинув ряд конкретных предложений, которые мы защищали до конца. Мы вынудили профсоюзных лидеров высказаться относительно этих конкретных предложений; разумеется, они эти предложения отвергли, и мы использовали их отказ, чтобы разъяснить рабочим, что единственными противниками профсоюзного единства являются реформистские вожди. Понятно, что в такой стране, как Германия, где влияние социал-демократии очень сильно, придется особенно долго вести пропаганду и агитацию под лозунгом единства. Я думаю, что в ближайшие месяцы все усилия должны быть сосредоточены на этом лозунге, так как оторвать германских рабочих от социал-демократии будет весьма нелегко; необходимо им доказать, что коммунисты не в меньшей степени борются за их непосредственные требования, чем социал-демократы.

Пропаганда, которую в течение ряда лет вела социал-демократия, представляла коммунистов, как людей, которые стремятся к революции, но которые не думают защищать непосредственные интересы рабочих. Необходимо разъяснить этим рабочим, что мы, коммунисты, стоим за защиту всех пролетарских требований, и что именно поэтому во всех возникающих классовых конфликтах мы всегда стоим в авангарде. Рассматривая положение в Чехо-Словакии с ее пестротой профсоюзных организаций, мы видим, что два сильных объединения примыкают к Амстердаму: объединение немецких и объединение чешских профсоюзов, и я задаюсь вопросом, почему нам еще не удалось создать оппозицию против этих двух объединений и отколоть от них значительные массы рабочих. Мы должны бороться за единый центральный комитет профсоюзов. Зачем нужен чехо-словацкий центральный комитет, немецкий центральный комитет, национал-со-

285 циалистский центральный комитет. Необходимо, чтобы мы, красные, требовали организации единого центрального комитета и вели неустанно пропаганду на предприятиях в этом направлении.

Мы должны использовать сближение между русскими и английскими профсоюзами. Говорят, что основание англо-русского комитета встретит некоторые затруднения. Посмотрим. В данный момент сделано предложение, и мы должны его поддерживать. И даже если основание англо-русского комитета не состоится, то все же этот лозунг послужит отправной точкой, которая даст возможность развернуть широкую агитацию во всех странах вокруг англо-русского комитета. Если буржуазная пресса приписывает этому движению такое значение, то необходимо, чтобы и мы поняли это значение, и чтобы мы разъяснили рабочему классу, почему это так возбуждает буржуазию, почему буржуазия во всех странах борется против единства профсоюзов. Следует указать на то, с каким ожесточением буржуазия атакует все сделанные нами во Франции предложения, все предложения Интернационала по вопросу о профсоюзном единстве. Мы должны вести такую же ожесточенную войну, как буржуазия, и использовать аргументы капиталистов, чтобы доказать рабочему классу необходимость осуществления профсоюзного единства. Необходимо за ближайшие месяцы развить более широкую агитацию, чем это было до сих пор.

Во Франции буржуазная и реформистская пресса пользовалась одним и тем же идеологическим орудием в борьбе против единства; и буржуазия, и реформисты высказывались против коммунистической партии и против ее ячеек, которые они обвиняли в том, что именно они служат помехой единству. Мы принудили Жуо категорически заявить: «Вы будете осуществлять единство без меня». Мы прижали его к стенке. Ни для кого не секрет, что лидеры правого крыла амстердамцев с величайшей энергией борются против всех предложений, сделанных Красным Профинтерном и левым крылом английского рабочего движения.

Я полагаю, что все эти стремления к расколу со стороны профсоюзных лидеров были недостаточно использованы. Судя по сделанным на пленуме докладам, агитация в этой связи не велась с достаточной энергией и настойчивостью.

Наши чехо-словацкие товарищи высказывали здесь мнение поистине удивительное. Было сказано, что левое крыло партии

286 наделало глупостей, что оно стоит за ликвидацию красных профсоюзов. Мы против ликвидации краных профсоюзов, но не следует пользоваться ошибкой левых, чтобы совсем не вести пропаганды и агитации за единство. Надо бороться против левых уклонов, но в то же время вести борьбу за единство в соответствии с решениями V конгресса.

Теперь еще один важный пункт.

В наших рядах есть несколько товарищей с оппортунистическими тенденциями, находящих, что в целях осуществления единства мы не должны полемизировать с реформистскими вождями и бороться против них. Товарищи, это было бы очень опасно. Один из них сказал мне: «Если вы называете реформистских лидеров социал-предателями, то очень трудно после этого делать им предложение о едином фронте и профсоюзном единстве». Товарищи, без сомнения, если сегодня называют Жуо социал-предателем, а завтра приходят к нему с предложением о профсоюзном единстве, он ответит: «Какое же может быть у вас единство с социал-предателем?» Но вопрос поставлен слишком упрощенно. Речь идет не о том, чтобы бороться против такого-то и такого-то реформистского главаря, а о том, чтобы вести борьбу против определенной тенденции. Если в какой-нибудь статье мы ограничимся тем, что скажем: такой-то продался, такой-то социал-предатель, если мы не объясним политически, почему он социал-предатель, если мы не приведем доказательств,— а им несть числа,— многочисленных измен социал-демократии, то бесполезно употреблять и самые эти эпитеты. Надо мотивировать эпитет, брошенный против такого-то или такого-то лидера, надо употребить его в том случае, когда это сопровождается определенными аргументами. Но я никак не могу согласиться с товарищами, которые говорят, что вообще мы не должны клеймить реформистских лидеров, если мы хотим добиваться осуществления профсоюзного единства.

Я считаю, что это отъявленный оппортунизм, что это социал-демократический язык, если мы требуем прекращения личных атак против реформистских вождей. Я не думаю, что эта точка зрения в Интернационале возьмет верх, и считаю, что эти требования вообще носят единичный - характер.

Прекратите ваши оскорбления, тогда и мы прекратим свои,— говорят реформистские вожди. Нет, товарищи, реформистские вожди никогда не прекратят своих выпадов против коммунистов.

287 Вот передо мною статья Дюбреля, видного реформистского профработника. Говоря о профсоюзном единстве в связи с русским вопросом, он заявляет:

«Ясно, что необходимо будет отстранить некоторых индивидуумов, которые, как Зиновьев, одержимы какой-то мрачной и болезненной манией оскорблений и, повидимому, довольны лишь тогда, когда их напитанное ядом перо обогащает их причудливый лексикон изощренной руганью по адресу социал-предателей».

Что ж, можно требовать прекращения оскорблений, но никогда реформистские вожди не прекратят своих оскорблений по адресу коммунистических- работников. Между реформистскими вождями и революционерами идет борьба не на жизнь, а на смерть. Всякий знает, что в настоящий момент реформизм во всех странах является лучшей опорой капитализма. Мы должны отвергнуть идею о прекращении разоблачений и борьбы против социал-предателей. Напротив, мы должны усилить свои атаки, но точно их аргументировать для того, чтобы рабочий понял, что мы боремся не только путем бессодержательных эпитетов и всегда способны доказать их точное соответствие с истинным положением вещей.

Идея реформистских вождей заключается в том, чтобы отстранить революционных работников и осуществить единство с революционными рабочими; мы же боремся против них, чтобы устранить именно их. Они отвечают нам в унисон, говоря, что будут осуществлять единство лишь с революционными рабочими,— да, но они ставят условие, чтобы Коммунистический Интернационал исчез с лица земли, чтобы Зиновьев не стоял во главе Интернационала, чтобы Лозовский исчез из Профинтерна, чтобы Монмуссо не руководил более Генеральной Конфедерацией Труда, и т. д.

Товарищи, если я задерживаюсь на этом пункте, то это потому, что во Франции были сделаны предложения в этом духе и что по этому поводу у нас завязалась сильная дискуссия. Надо, чтобы Интернационал в период, когда пропаганда за единство профсоюзов принимает более решительные формы, точнее определил, как должна вестись борьба против реформистских ренегатов.

Гешке (Германия). Товарищи! Резолюции V конгресса Коммунистического Интернационала и III конгресса Красного Профинтерна по вопросу о единстве профдвижения вызывали

288 опасения в рядах делегации КПГ, и не без основания, как показали истекшие месяцы. В настоящее время мы можем сказать, что, вопреки всем этим опасениям, значительная часть которых оправдалась, мы сделали шаг вперед по пути к единству профдвижения. Мы развернули на предприятиях основательную пропаганду в пользу единства профдвижения. Очень скоро мы увидели, что социал-демократическая партия ведет контр-кампанию, применяя в борьбе против КПГ и Красного Профинтерна все средства, вплоть до беззастенчивой лжи и клеветы. У меня в руках письмо Ганноверской организации социал-демократической партии от 1-го февраля к профсоюзам. В нем говорится:

«Но для того, чтобы борьба против главного противника справа была успешной, необходимо в первую голову добиться возможно большего ослабления КПГ».

Итак, все усилия социал-демократии, все усилия реформистской профсоюзной бюрократии должны быть направлены на борьбу против коммунистической партии. Я могу целым рядом примеров иллюстрировать контр-кампанию, развертываемую СПГ и всегерманским объединением профсоюзов на предприятиях. Но перейду к тому противодействию, на которое мы наталкиваемся в независимых организациях и даже в свободных профсоюзах. Всем известно, что у нас имеются в реформистских профсоюзах местами довольно сильные фракции. С другой стороны, значительный процент наших товарищей уже исключен из реформистских профсоюзов. В период существования брандлеровского ЦК это привело к основанию самостоятельных оппозиционных союзов. Нам пришлось вести борьбу против некоторых из этих самостоятельных оппозиционных союзов, живым воплощением которых были Шумахер, Кайзер и вейеровцы, выступавшие на V всемирном конгрессе против единства профдвижения. Целый ряд работников были исключены из коммунистической партии за отказ следовать лозунгам партии и за борьбу против этих лозунгов. Мы действовали беспощадно против этих товарищей, среди которых имеются и добрые товарищи-революционеры. Это нужно учесть при обзоре кампании, проведенной германской партией.

Кампания в пользу единства профдвижения отвлекала силы, но внутренно она способствовала действительному укреплению партии, и членская масса стала замечать, что есть железная рука, ведущая партию к ясно намеченным целям. Доверие к ЦК партии растет. Линия в профсоюзном вопросе намечена Централь-

289 ным Комитетом четко. К числу товарищей, сильно критикующих КПГ, принадлежит и т. Клара Цеткин; она сочла своим долгом указать, что фракции в профсоюзах сведены почти на-нет. Я могу доказать, да это ясно и без цифрового материала, что утверждение, якобы у нас в германском союзе транспортников имеется всего лишь шесть фракций, неверно, даже в применении к северо-западному округу, откуда эти данные, видимо, почерпнуты: в союзе транспортных рабочих у нас столько фракций, что его почтенный вождь — социал-демократ Шуман ведет против наших фракций самую энергичную борьбу. Не будь у нас фракций, к чему бы ему бороться?

Затем мы можем констатировать, что старый союз горняков в Галле, насчитывавший на 1-е декабря 1924 года в своем составе 6.500 членов, под давлением коммунистов и благодаря работе коммунистических фракций, численно разросся к 15-му февраля 1905 года до 23.000 членов. Если бы потребовалось, я готов в любое время представить целый ряд такого рода данных.

Теперь к вопросу о выборах фабзавкомов. Если принять во внимание, что во время выборов проводилась кампания в пользу единства профдвижения, то станет понятным, что результаты выборов не могли быть блестящими. Возьмите в расчет, товарищи, например, то, что в реформистском союзе металлистов для занятия ответственного поста требуется годичный, а то и трехгодичный стаж. Можно ли требовать от нас, чтобы мы, при наличии таких препон, добились на выборах блестящих результатов? Понятно, что и при выборах в местные самоуправления мы не могли похвастаться блестящими успехами. И все же я констатирую, что за истекшее время на перевыборах местных самоуправлений компартия потеряла в 35-ти местных самоуправлениях, а наново завоевала 52. Как ни верти, а получается плюс в 17 местных самоуправлений. Это несколько отличается от того, что утверждают «друзья» коммунистической партии или объективные критики ее.

После того, как социал-демократическую партию удалили с министерских кресел в имперском и провинциальных правительствах, она стала ловко играть роль оппозиции, отстаивающей интересы пролетариата. Это помогло ей привлечь под свои знамена значительное число рабочих; путем демагогических приемов и искусного маневрирования ей, действительно, удалось создать в германском пролетариате настроение, враждебное ком-

290 мунистической партии. Очень характерна в этом отношении статья в «Форвертсе», отзывающаяся на речь т. Зиновьева и указывающая, что мировая революция, Советская Россия, революционные перспективы и Коммунистический Интернационал в целом уже сходят на - нет. Такова красная нить этой очень умело составленной статьи.

В данный момент, особенно после статей и отчета англ. делегации профсоюзов в СССР, мы можем констатировать, что рабочие уже не так легковерны по отношению к «Форвертсу» и СПГ, как это было раньше. На заводах уже возникло течение в пользу посылки делегаций в Советскую Россию, дабы путем личных впечатлений убедиться, кто же в конечном счете прав — «Форвертс» ли, Персель ли и Бен Тиллет, или коммунистическая партия. Кампания в пользу единства профдвижения в Германии сопряжена с большими трудностями. Но благодаря твердому и четкому руководству, партия и дальше будет держаться намеченной линии. Будем надеяться, что англо-русские переговоры, происходящие ныне в Лондоне, откроют нам новые возможности и послужат новым отправным пунктом для дальнейшей, еще более сильной и успешной агитации в массах. Президентские выборы, позиция правительства Лютера по отношению к массам, вся политическая конъюнктура и экономический нажим будут содействовать успеху кампании, но необходимо принять в расчет огромные трудности и препятствия, которые нам придется побороть. (Рукоплескания).

Дорси (С.-А. С. Ш.). Товарищи! Я хочу обратить внимание расширенного пленума на один фактор американского рабочего движения, а именно на Американскую Федерацию Труда, приобретающую все большее и большее значение. Хотя это сравнительно небольшая организация, она все же имеет громадное стратегическое значение, являясь центром рабочего движения в крупнейшей в мире капиталистической стране. Мы видим, что американский капитализм опять выступает на европейскую арену, и Американская Федерация Труда, следуя примеру своего хозяина, снова начинает проявлять интерес к европейскому рабочему движению.

Американская Федерация Труда является одним из главнейших инструментов внедрения американского капитализма в Южную и Центральную Америку. На последнем съезде этой организации один из ее деятелей, правая рука Самуэля Гомперса, Метью Уолл заявил:

291 «Наиболее важным фактом, обнаружившимся на этом съезде, была тесная смычка рабочего движения Соединенных Штатов, Мексики и Южной Америки, которая не замедлит отразиться и на взаимоотношениях правительств и народов этих стран. Я уже предвижу возникновение своего рода доктрины Монроэ рабочего класса. Я подразумеваю под этим сопротивление рабочего класса этих стран всяким попыткам чужеземного капитала или рабочего класса обосноваться на континенте Америки».

Это весьма характерно для роли Американской Федерации Труда. Та же политика проводится и в отношении Канады, куда простирает свои лапы и американский капитал.

Когда американские капиталисты нашли, что их интересам отвечает активное вмешательство в европейскую политику при посредстве Лиги Наций, Американская Федерация Труда сделалась ярой сторонницей Лиги Наций. Самуэль Гомперс отправился в Европу и в течение нескольких месяцев принимал участие в кампании за Лигу Наций, дабы склонить европейских рабочих в ее пользу. Когда же американские капиталисты отказались от своего плана, то и Американская Федерация Труда перестала поддерживать Лигу Наций и вышла из Амстердамского Интернационала. Но теперь американский капитализм считает своевременным снова выступить на европейскую арену, как мы это видим на примере плана Дауэса, и опять Американская Федерация Труда заинтересовывается Амстердамом. Поэтому мы и явились на последнем съезде Федерации свидетелями известных шагов в этом направлении. Сейчас ведутся переговоры, и все указывает на то, что в течение ближайших 2 — 3 лет Американская Федерация Труда вернется в Амстердам.

Возвращение Американской Федерации Труда в лоно Амстердамского Интернационала имеет первостепенное значение для европейского рабочего движения, особенно сейчас, во время подготовки ко всемирному конгрессу, который должен объединить все рабочее движение. Можно поручиться, что Американская Федерация Труда выставит условия, которые сведутся к энергичной поддержке амстердамской оппозиции в ее борьбе против профсоюзов СССР. Коминтерн и Профинтерн не должны упускать этого из виду.

Это не легкая проблема. По моему мнению, мы должны организовать в рядах Американской Федерации Труда движение левого крыла. В этом направлении можно чего-нибудь добиться. В Американской Федерации Труда организованы самые различ-

292 ные элементы, в том числе и так - назыв. прогрессисты, настроенные по отношению к Советской России более или менее дружелюбно и не вполне согласные с реакционной политикой гомперсистов. Мы должны попытаться их организовать.

Как я уже говорил в комиссии по профсоюзному вопросу, вожди левого крыла английского рабочего движения должны уделить этому вопросу самое серьезное внимание. Они могут пробудить в рядах Американской Федерации Труда сильное сопротивление аппарату Гомперса и тем самым могут содействовать борьбе против Амстердама. Я не так наивен, чтобы думать, что Американская Федерация Труда побьет рекорд в благоприятном для международного единства профдвижения смысле. Самое большое, на что мы можем надеяться,— это то, что нам удастся нейтрализовать деятельность реакционной бюрократии. А она является в равной мере орудием и амстердамских вождей, и американских капиталистов.

Я хотел обратить внимание расширенного пленума только на эту проблему, ибо я считаю ее весьма важной. Я убежден, что американский рабочий класс призван сыграть в будущем большую роль в международном рабочем движении.

Председатель. Слово для внеочередного заявления имеет тов. Трен.

Трен (Франция). Товарищи! Сегодня утром мы узнали от польских товарищей о новом преступлении, совершенном правительством белого террора. Я напомню в кратких словах факты. Речь идет о двух товарищах: т. Багинском и т. Вечоркевиче. Оба — польские офицеры, дерзнувшие присоединиться к коммунистам, вопреки господствующему в Польше режиму. Один из них был ученый химик и подавал большие надежды. Оба они были приговорены к смерти, на основании показаний одного провокатора, при полном отсутствии других улик.

Эти товарищи провели год в тюрьме, в условиях, которые лучше всего охарактеризовать, сказав, что это были польские условия — пытка, голод, самое беспощадное обращение с заключенными.

Вслед за тем советское правительство предложило обмен, который должен был состояться несколько дней назад. Я хочу обратить ваше внимание на ту обстановку, в которой произошло убийство наших двух товарищей. Оно было совершено в поезде, с заранее обдуманным намерением, главою полицейского отряда, сопровождавшего наших двух товарищей, в присутствии префекта

293 польской полиции и уполномоченного польского министерства иностранных дел.

Надлежит отметить, что преступление было совершено в атмосфере, заранее подготовленной путем кампании против обмена заключенных; кампанию эту вела в печати и в парламенте не только польская буржуазия, но и социал-демократия. Мы обвиняем II Интернационал и его польскую партию в содействии преступлению и в подготовке к нему общественного мнения.

От имени Исполкома мы предлагаем обратиться ко всем секциям Коммунистического Интернационала и к рабочим всех стран с воззванием, клеймящим преступление польского правительства и поддерживающим наших товарищей в их стремлении поднять на ноги пролетариат всех стран для борьбы против белого террора в Польше.

Предлагаю вам, товарищи, принять следующее воззвание:

Воззвание.​

К рабочим и крестьянам всех стран,

к солдатам всех армий.

Товарищи! Обагренное кровью польское правительство только-что совершило новое преступление. После убийства двух домбровских рабочих при помощи удушливых газов, после вынесения в Кракове смертного приговора солдату Сегалю за раздачу солдатам коммунистических листовок оно убивает тт. Багинского и Вечоркевича. Тт. Багинский и Вечоркевич злодейски убиты польской полицией в момент, когда им предстояло перейти советскую границу в обмен на двух польских преступников, один из которых, польский кседз Усас, должен был предстать в Ленинграде перед судом по обвинению в низком и грязном преступлении.

После того, как польскому правительству пришлось отказаться от уничтожения Багинского и Вечоркевича «законным» путем, наши товарищи были убиты вопреки закону — даже буржуазному. Два года тому назад эти товарищи предстали перед варшавским судом по обвинению в том, что, будучи офицерами польской армии, они дерзнули отречься от капиталистического правительства и стать под знамена пролетариата. На основании лживых обвинений, состряпанных при помощи охранников, они были приговорены к смертной казни. Даже буржуазные палачи не отважились выполнить приговор, основанный на лживых измышлениях агентов-провокаторов. Смертная казнь была заменена бессрочной каторгой.

294 Тюремщики Польской республики уже готовили своим жертвам медленную смерть. Два года они просидели в цепях, в сыром и мрачном подземелье, где их морили голодом, приближая их гибель.

Когда же вмешательство советского правительства вынудило тюремщиков выпустить свои жертвы, буржуазия состряпала новый заговор. Полицейские, сопровождавшие наших двух товарищей, убили их по дороге, чтобы не допустить освобождения этих офицеров, бесстрашно дерзнувших стать на сторону пролетариата.

Товарищи! Ответственность за гнусное преступление польской буржуазии падает целиком на польских социал-демократов. Сознательно помогая полиции, они открыли на страницах печати и в парламенте яростную кампанию против освобождения и обмена этих революционных борцов и своим преступным выступлением спровоцировали гнусное убийство тт. Багинского и Вечоркевича. Кровь убитых коммунистов ложится позорным пятном на эту партию II Интернационала...

Товарищи! Всемирный пролетариат только-что помешал первой — и вероятно, не последней — попытке польского правительства, добиться смертного приговора тов. Ланцуцкому. Новое преступление польской буржуазии служит ответом на манифестации, явившиеся выражением солидарности всемирного пролетариата с Ланцуцким. Это ответ на протест польской рабочей массы против убийства при помощи удушливых газов наших товарищей Хайчика и Пилярчика в Домброве. Это грубый вызов, брошенный Союзу Советских Республик,— оплоту пролетариата и крестьянства. Шайка разбойников, возглавляющая польское буржуазное государство, попирает ногами собственные обязательства только для того, чтобы утолить свою ненависть к двум революционерам.

Пусть же пролетариат всех стран еще раз громко, с удвоенной силой выразит свое негодование и отвращение по поводу гнусного деяния польских палачей. Пусть по всем странам покатится могучая волна протеста. Отдадим на суд всего пролетариата, даже и того, который идет пока за II Интернационалом, этих лакеев, палачей и насильников, именуемых польскими социалистами. Пусть польские рабочие и крестьяне возвысят голос протеста против вероломства и гнусности правительства капиталистов и шляхтичей. В этой борьбе польские рабочие и крестьяне могут рассчитывать на помощь и солидарность рабочих всего мира.

295 Долой белый террор!

Да здравствует революционная борьба польского пролетариата и крестьянства!

Да здравствует международная пролетарская солидарность!

Слава и вечная память борцам, павшим за революцию!»

Председатель ставит воззвание на голосование. Оно принимается при общем бурном одобрении и возгласах: «Долой кровавых польских палачей рабочего класса!»

Председатель. Список ораторов исчерпан. Заключительное слово имеет т. Лозовский.

Лозовский. Наша дискуссия доказывает абсолютное совпадение взглядов представителей всех коммунистических партий, и если я взял слово, то только для того, чтобы подчеркнуть еще целый ряд вопросов, которые не были затронуты в моем докладе, или были затронуты мимоходом, и на которые представители различных партий в своих выступлениях здесь указали.

Первый вопрос, который представляет собой наибольшую важность, заключается в том, каким образом, какими методами, какими путями все коммунистические партии должны вести не только пропаганду и агитацию, но и организационную работу, касающуюся единства международного профдвижения. О том, что единство нужно, все знают, но к а к его создать, как вести нашу организационно-политическую работу, не все знают.

Я должен констатировать, что не все партии использовали ту обстановку, которая создалась в Амстердамском и II Интернационалах, для того, чтобы понести в широкие массы наш взгляд на единство и наш взгляд на роль обоих реформистских Интернационалов. Мы в нашей пропаганде за единство должны говорить открыто, для чего мы хотим добиться единства, что мы будем делать, когда профдвижение будет единым, какими способами объединенное профдвижение будет бороться против наших классовых врагов. Здесь мы подходим к тому, что такое Интернационал, и чем он отличается от международных любительских обществ. Этот вопрос должен в нашей пропаганде занимать видное место. Чтобы отдать себе отчет в том, каким Интернационал не должен быть, достаточно присмотреться к Амстердамскому Интернационалу.

Если взять деятельность Амстердамского Интернационала за 6 лет его существования, проследить шаг за шагом его решения и его отношение к важнейшим вопросам современности (Лига Наций, опасность войны, репарации, план Дауэса, оккупация Рура,

296 русская революция и т. д.), мы убедимся, что он раздирается теми же противоречиями, что и Лига Наций. Международная федерация профсоюзов, именуемая Амстердамским Интернационалом, не представляет собой Интернационала в том смысле, как мы это понимаем, ибо в этой международной ассоциации имеются черты, далеко не интернациональные. Нужно, чтобы каждый рабочий — французский, немецкий, чехо-словацкий, английский и пр. — понял, что та международная реформистская организация, к которой он принадлежит, является только формально Интернационалом. Эта организация не провела ни одной международной кампании, ни одной большой стачки, ни одного выступления одновременно по разным сторонам границы, если не считать участия в Международном Бюро Труда и в комиссиях Лиги Наций. Разве о такой организации мечтали рабочие, создавая Интернационал, разве может Интернационал быть только регистратором событий и бессильным зрителем развертывающейся борьбы? Очевидно, нет. Пусть каждый рабочий проникнется мыслью, что мы хотим единства не просто для единства, а чтобы иметь единую международную боевую организацию для руководства международной борьбой против капитала. Одним словом, единое профдвижение должно быть построено на основе классовой борьбы,— только тогда оно выполнит свою историческую миссию.

По мере усиления борьбы за единство буржуазия и социал-демократия усиливают свои преследования против революционных рабочих. В Италии, находящейся под каблуком фашистской реакции, мы имеем целый ряд фактов, свидетельствующих о том, что реформисты не только стараются ослабить профсоюзы, но они выживают и выкидывают из организаций коммунистов, если те выявляют свою политическую линию. По мере усиления нашего влияния в реформистских союзах, количество исключений и репрессий будет все расти и увеличиваться. За исключениями индивидуальными последуют, как это уже было, исключения коллективные, т.-е. серия расколов. Социал-демократы пойдут по проторенной дорожке. Мы были бы наивными людьми, если бы прошли мимо этой опасности. А что опасность такая существует, достаточно хотя бы вспомнить речь Леона Жуо на последнем национальном совете реформистской Конфедерации Труда Франции. Жуо резко выступил против единства и закончил заявлением, что если кто хочет итти на такое дело, пусть идет без него. Смысл ясен: не собирается же Леон Жуо уйти в единственном числе?

297 Это — угроза расколоть снова профсоюзы, если сторонники единства окажутся в большинстве. Такие же настроения существуют у ряда руководителей правого крыла Амстердамского Интернационала. Лучше новый раскол, чем единство,— такова их политическая платформа. Это нужно понять для того, чтобы принять меры против новых исключений, новых расколов и проч.

В чем заключались до настоящего времени недостатки нашей борьбы за единство? В том, что борьба эта в некоторых странах носила слишком отвлеченный характер. Недостаточно с утра до вечера повторять: «Мы — за единство». Нужно приняться за это дело более практически, более глубоко. Мы должны сделать так, чтобы в это дело вмешалась властная рука рабочего, а для этого необходимо проблему единства связать с повседневной борьбой с дороговизной, с налоговой политикой, со всеми практическими вопросами, которые волнуют рабочего как внутри, так и вне предприятия. Если так — практически — подойти к вопросу, наша кампания единства захватит десятки миллионов, как организованных, так и неорганизованных. Побольше практичности и связи между нашей кампанией единства и повседневными нуждами, и мы сумеем создать органическую спайку между общей проблемой, стоящей перед нами, и повседневными нуждами рабочих. Когда на этом пленуме говорили о необходимости бороться за частичные требования, это также имелось в виду. Конечно, добиться повышения заработной платы на несколько лишних копеек — имеет большое значение. Но не в этом центр вопроса. Суть в том, что в борьбе за частичные требования мы создаем ту армию, которая будет биться против всей капиталистической системы. И за реформы можно бороться по-разному: по-реформистски и по-коммунистически. Реформы, писал и говорил неоднократно Ленин, являются побочным продуктом революционной борьбы.

Борясь за частичные требования, мы связываем их со стоящими перед нами общими задачами. Добившись чего-нибудь, окапываемся в завоеванных позициях и шаг за шагом идем все дальше.

Таким образом, в ближайший период перед всеми коммунистическими партиями стоит практический вопрос, как принять участие в повседневной экономической борьбе, и как связать все это с нашей борьбой за единство. Для того, чтобы дать практический ответ на вопрос, как бороться, мы на этом пленуме, помимо общей резолюции единства, вырабатываем для каждой партии в отдельности подробную инструкцию: как бороться, что делать, как

298 связывать борьбу за единство с повседневной борьбой и т. д. Мы переходим к практическим резолюциям для каждой партии в отдельности и приспосабливаем методы борьбы за единство к той обстановке, в которой приходится вести эту работу коммунистической партии и красным союзам. Задача наша заключается в том, чтобы объединить максимальное количество рабочих на определенной конкретной платформе. Если удастся создать единый фронт, то логика вещей толкнет рабочих дальше влево. Почему? Потому, что всякий борющийся против буржуазии, каковы бы ни были его субъективные переживания, объективно наш и, в конце-концов, придет к нам. Именно поэтому социал-демократы саботируют все наши предложения. Почему реформисты так резко отвергают наши предложения единого фронта? Они прекрасно знают, что единый фронт с нами возможен только на основе классовой борьбы, и что придется вести борьбу с буржуазией. Но рабочие рассуждают иначе, и именно потому мы должны единый фронт и единство создать на основе конкретной практической программы действия.

Реформистские деятели из Амстердамского Интернационала хотят уверить рабочих, что единство — маневр с нашей стороны. Говорят это они потому, что не хотят допускать коммунистов близко к своим массам и не хотят допустить до возможности установить органическую спайку между рабочими разных направлений. Борьба за единство означает упорную борьбу с крупными и мелкими профсоюзными чиновниками, против консерватизма, пережитков, традиций профсоюзного аппарата, вращающегося в направлении увековечения раскола. Не нужно впадать в пессимизм и отчаяние, если встречаешь противодействие и организованный саботаж со стороны правых элементов Амстердамского Интернационала. Их враждебность вполне естественна. Нужно заранее знать, что дело идет не о единстве с реакционными лидерами, а о единстве с рабочей массой.

Если мы говорим, что готовы создать единую организацию, куда входили бы рабочие разных направлений, то это не значит, что мы хотим найти среднюю линию между реформизмом и коммунизмом. Никаких компромиссов, никаких комбинаций, никаких ублюдочных теорий,— а суровая идейная борьба в рамках одной организации за свои идеи, за свою программу и тактику.

Причина этого более чем ясна. Реформизм есть идеология довольных своим порабощением отсталых слоев пролетариата, и без борьбы против реформизма борьба против капитализма

299 является пустой фразой. Здесь поднят вопрос: как бороться против реформизма? Реформисты не хотят, чтобы на них нападали,— они требуют от нас вежливости, хорошего обращения, они хотят, чтобы мы называли друзей Бармата честными людьми, а заведомых реакционеров — хорошими социалистами. Социал-демократическая пресса любит ссылаться на коммунистическую грубость, противопоставляя нам изысканные манеры желтой прессы. Но разве дело в вежливости? Если бы дело шло только о благовоспитанности, о том, нужно ли употреблять крепкие или не особенно крепкие выражения, то можно было бы быстро притти к соглашению, но тут вопрос не стиля, а политики. Дело идет о том, будем ли мы замазывать перед массами сущность реформизма, или нет. Ни в каком случае. На этот счет не должно быть никаких сомнений. Реформисты хотят, чтобы мы считали их действительными выразителями интересов рабочего класса. На это мы отвечаем: реформизм — это буржуазная, антипролетарская, в защиту капитала созданная идеология,— мы, несомненно, докажем это целым рядом исторических примеров. Организационное единство не исключает свободу идейной борьбы ни для нас, ни для реформистов.

Дальше. Перед нами, как я уже говорил, в высшей степени важный факт сближения между английскими профсоюзами и профсоюзами СССР. Через несколько дней откроется англо-советская профсоюзная конференция, где будет поставлен вопрос, как совместно вести борьбу за единство. Этот факт имеет громадное историческое значение. Впервые в истории международного рабочего движения вообще мы присутствуем при таком событии, когда важнейшая организация Амстердамского Интернационала и более сильная организация Красного Интернационала Профсоюзов,— две организации, примыкающие к враждебным, борющимся между собою Интернационалам, собираются на официальную конференцию для обсуждения вопроса о том, как положить конец расколу. Каков же базис предполагаемого соглашения? Какова платформа или практическая программа действий, которая объединила советские и английские профсоюзы? Платформа англо-советского профсоюзного блока не коммунистическая, нет, большая часть рабочего класса Англии не разделяет еще коммунистическую платформу; у нас с ними соглашение произойдет на основе конкретной программы действий. Эта конкретная программа действий не только не противоречит нашим целям и задачам, но идет по линии их осуществления. Правда, мы идем не большими, а ма-

300 ленькими шажками вперед. Но еще Маркс говорил: один практический шаг в рабочем движении стоит дюжины программ. И наш шаг — англо-советский, профсоюзный, совместный шаг стоит нескольких сотен резолюций. Что знаменует собою предстоящее соглашение? Оно прежде всего сигнализирует, что внутри английского рабочего движения происходит глубокий процесс полевения. В гигантском пролетариате Англии, от активности которого зависит не только судьба Британской империи, но и судьба мировой революции,— произошел сдвиг. Лед тронулся.

Для Коминтерна и всех компартий этот вопрос является кардинальным. Нужно нести его в массы, нужно сопоставить руководителей английского профдвижения с руководителями французского, чехо-словацкого и т. д. Французский рабочий уже спрашивает Жуо, почему он не хочет единства с нами, когда англичане этого хотят. И в Германии рабочие спрашивают своих профсоюзных вождей, почему они не следуют примеру своих английских коллег, которые заключают блок и соглашение с советскими профсоюзами. Надо, товарищи, поднять широкую кампанию поддержки этого блока, надо путем митингов и собраний разъяснить массам смысл и значение англо-советского блока, и тогда они спросят своих руководителей, почему они не хотят итти по этому пути.

Важнейшая задача коммунистических партий всех стран на ближайший период заключается в том, чтобы популяризировать этот блок и добиваться, чтобы местные, центральные, районные профсоюзы и картели, а также фабрично-заводские комитеты выразили свое полное сочувствие этому блоку и присоединились к нему. Нужно понять, что это не только соглашение между профсоюзами Англии и СССР, это — соглашение между революционным профдвижением всех стран и наиболее чуткой и здоровой частью реформистского рабочего движения. Если наши партии не поддержат всеми силами этого блока, они не выполнят задачи, которую должны выполнить как коммунистические, большевистские партии.

И в заключение еще одно. Наши враги пытаются использовать работу расширенного пленума, как признание со стороны Коммунистического Интернационала «конца революции». «Форвертс» уже выступил со специальной статьей, в которой он пишет «о конце мировой революции, Коммунистического Интернационала и даже СССР». Будущее рисуется господам из «Форвертса» в радужных социал-демократических красках. Ком-

301 интерн — устами Зиновьева — признал, что мы вступили в период временного затишья,— стало-быть, конец всему,— ликует «Форвертс». Отступление рабочего класса эти господа считают своей заслугой и победой. Коммунисты, говорят они, с утра до вечера кричали о социальной революции, а теперь пошли на попятную, стало-быть, конец. Известно, что социал-демократы всегда обвиняли коммунистов в том, что они не считаются с реальной жизнью, что они фантазеры. В фантазерстве, как известно, эти черепахи обвиняли также и Ленина.

Отсюда их радостный и победоносный шум, когда мы констатируем некоторый успех неустойчивой стабилизации или стабильной неустойчивости, когда мы заявляем, что имеется некоторое затишье между двумя революционными валами. Наш марксистский реализм они принимают за отчаяние, за признак окончательного поражения и бьют в литавры, испуская радостный шум. На это мы можем ответить: «Рано пташечка запела, как бы кошечка не съела». Слишком рано радуются наши противники. Они думают, что реалистическая оценка положения есть признак слабости. Это лишний раз доказывает, что они ничего не понимают в ленинизме. Чем трезвее, по-марксистски, мы учитываем события, чем реальнее оцениваем мы успехи и поражения, тем большую силу представляет Коммунистический Интернационал и коммунистическое движение. Сила заключается не в том, чтобы закрывать глаза на поражения и не видеть отлива революционной волны. Сила коммунистической партии заключается в том, что она имеет мужество и смелость сказать: мы потерпели поражение, наступил временный период затишья. Будем собирать наши силы для новой атаки. Вот почему ставка или спекуляция германских социал-демократов будет бита, как были биты многие меньшевистские ставки, предсказания и прогнозы.

Надежды социал-демократов не оправдаются,— и это надо хорошенько запомнить,— если мы эту кампанию единства, о которой идет речь, свяжем тесными органическими узами с конкретной, повседневной, практической борьбой,— с той прозой рабочей жизни, из которой вырастает поэзия социальной революции. Некоторые товарищи думают, что будни, черные рабочие будни ничем решительно не связаны — с революционным праздником. Это неверно. Эти товарищи не отдают себе отчета в том, что если мы в будни не будем делать повседневной работы, то не увидим революционного праздника, победы рабочего класса. Необходимо в этот кратковременный период затишья, в период

302 неустойчивой стабилизации и временного усиления буржуазии (эту стабилизацию нельзя сравнивать с довоенной, состояние неустойчивости — всеобщее, и малейший конфликт может обострить положение и вызвать гигантские социальные битвы и войну) сделать все для втягивания в борьбу миллионных масс, ибо лозунг единства профдвижения даст нам возможность выковать ту армию, которая пойдет на окончательный штурм. Мы ведем теперь подготовительную, крайне важную работу. Расширенный пленум проходит под знаком большевизации партий. Большевизация партий означает — работать по-большевистски во всех областях рабочего движения и особенно в профсоюзном движении.

Большевизация партий означает прежде всего и больше всего строго продуманный марксистско-ленинский подход к профсоюзам для завоевания масс. Через лозунг единства мы завоюем массы, а завоевание масс есть первая и главная заповедь большевизма. (Рукоплескания).

Председатель. Слово для внесения резолюции предоставляется тов. Соважу.

Соваж (Франция). Резолюция, принятая комиссией по вопросу о единстве профсоюзов, очень коротка. Комиссия не считала необходимым повторять текст резолюции V конгресса и ограничилась ее подтверждением.

Резолюция констатирует усиление кампании за единство профсоюзов и интерес массы к этой кампании.

Резолюция отмечает значение факта сближения между английскими и советскими союзами. Это пункт, который нужно было особо выделить и подчеркнуть.

Резолюция не касается того, чего желал тов. Семар,— вопроса о создании фракций в профсоюзах, об их задачах и о том, какие должны быть им даны директивы. Организационное совещание, состоявшееся непосредственно перед пленумом, подробно обсуждало этот вопрос о фракциях. Это действительно важный организационный вопрос для коммунистических партий.

В резолюции, которую предложит на утверждение организационное совещание, детально разработан вопрос о создании, роли и пропагандистской работе фракций. Эта резолюция явится директивой для всех партий.

Вот текст резолюции, принятой комиссией профсоюзного единства (оглашает текст резолюции; см. приложение IV).

303 Резолюция принимается единогласно. Окончательная редакция поручается редакционной комиссии, выделяемой политической комиссией пленума.

Тов. Аристов от имени угнетаемых рабочих и крестьян Румынии приветствует пленум и просит компартии поддержать борьбу порабощенного населения Бессарабии против ига румынских бояр.

После ответного приветственного слова тов. Семара заседание закрывается.

304

Девятое заседание.​

2 апреля 1925 г.

Доклад т. Бухарина по крестьянскому вопросу. — Речи тт. Пауерса (С.-А. С. Ш.), Бошковича (Балканы), Бела-Куна (Венгрия), Варги, Мещерякова (РКП), Боднара (Прикарпатская Русь), Гриеко (Италия) Бруневича (Польша), Домбаля, заключительное слово т. Бухарина.

Председатель. Слово для доклада имеет тов. Бухарин. (Бурные аплодисменты).

Доклад тов. Бухарина.

Крестьянский вопрос и мировая пролетарская революция.​

1. Всемирное значение крестьянского вопроса.

Товарищи, в своем докладе я коснусь лишь важнейших пунктов, так как, во-первых, мною представлены довольно подробные тезисы, и, во-вторых, я вместе кое с кем из друзей готовлю по этому вопросу к печати специальную книгу, где я рассчитываю осветить все пункты крестьянского и аграрного вопроса гораздо подробнее. Эта проблема, на мой взгляд, чрезвычайно важна, и партии должны уделить ей максимум внимания. Многие товарищи из иностранных партий, даже из наилучших, считают крестьянский вопрос второстепенным. У нас в моде называть себя ленинцами и, натурально, решительно выступать против троцкизма, и несмотря на все это, очень многие партии Коминтерна не уделяют крестьянскому вопросу достаточно внимания. Многие товарищи во многих партиях рассуждают так: крестьянский вопрос имеет существенное значение лишь для такой отсталой страны, как Россия. Вполне понятно, что там, где почти все население крестьянское, как в СССР, проблема эта играет очень крупную роль.

305 Что же касается более развитых стран, то вопрос этот стоит в иной принципиальной плоскости. Проблема эта не имеет там столь существенного значения, как в России. Подход к вопросу там должен быть совершенно иным, и уделять ему можно второстепенное место. Такова аргументация и таков ход мыслей многих товарищей. Они абсолютно неправы. Второстепенное значение этот вопрос мог иметь в более ранний период, когда мы еще не стояли вплотную перед проблемой завоевания власти; теперь же, когда это стало нашей практической задачей, такая аргументация не выдерживает критики и — к слову сказать — отдает немножко троцкизмом. Троцкий в своей теории перманентной революции развивает следующие положения: в России пролетариат после победы не может долго удержать в своих руках политическую власть, так как большинство населения — крестьяне. При таком составе и соотношении социальных сил, как в России, диктатура пролетариата может сохраниться лишь при государственной помощи западно-европейского пролетариата. Это утверждение само по себе неправильно. Я не стану, однако, вдаваться в его критику сейчас.

Остановимся на значении победы международного пролетариата. Оценив в полной мере значение мировой победы пролетариата, завоевания им власти во всем мире, мы должны себя спросить: каков же социальный состав трудового населения всего земного шара? Мы знаем, что пролетариат составляет относительное и абсолютное меньшинство трудового населения земного шара. Имеет ли это какое-нибудь значение для пролетарской освободительной борьбы? Разумеется. Как же можно этот вопрос игнорировать! Можно ли полагать, что мировая революция, мировая победа пролетариата уже сама по себе разрешит проблему, вытекающую из вышеназванного факта? Отнюдь нет: после мировой победы пролетариата мы очутимся перед той же проблемой только в более широком масштабе. Лишь под этим углом и с этой точки зрения аграрный и крестьянский вопрос приобретает значение важнейшей проблемы нашей эпохи. Чтобы иллюстрировать свою мысль, приведу несколько цифровых данных: все население земного шара составляет около 1.700.000.000. Свыше половины его — около 900 миллионов приходится на Азию. Согласно данным китайского ежегодника на 1924/25 г. (стр. 30), в одном Китае насчитывается 436 миллионов, что составляет около одной четверти населения земного шара. Из этих 436 миллионов около 400 миллионов — крестьяне. К слову сказать, статистика там по-

306 ставлена чрезвычайно слабо. По данным последней переписи, в Индии население составляет около 320 миллионов человек, в том числе около 200 милл. крестьян. Население СССР составляет около 133 миллионов, в том числе свыше 111 милл. крестьян. Всюду в колониях подавляющее большинство населения — опять-таки крестьяне. Правда, у них применяются довольно отсталые формы хозяйства, формы порою прямо-таки примитивные, но с социальной точки зрения это крестьяне. Таким образом, крестьянский вопрос в совокупности с вопросом аграрным является крупнейшей проблемой нашей эпохи.

Все мы прекрасно знаем, что,— как это давно признано,— в процессе мировой пролетарской революции весьма крупную роль суждено сыграть вопросу колониальному. Мы прекрасно знаем, что под известным углом зрения противоречия между капиталом высоко развитых метрополий и отсталыми колониями принадлежат к числу главных противоречий капитализма. В масштабе мирового хозяйства эти противоречия суть не что иное, как, выражаясь метафорически, противоречия между городом,— центрами современной промышленности и мировой деревней — колониальной периферией этих центров. На этом основано все значение колониального вопроса, и вполне понятно, что все главные вопросы нашей политики с ним так или иначе связаны. Даже проблема преодоления социал-демократического оппортунизма связана с вопросом о колониальных сверхприбылях, с вопросом о возможности эксплоатации колоний господствующим капитализмом. Даже такие политические вопросы, как современная политика единства профдвижения в связи с левым курсом английского пролетариата, связаны теснейшим образом с колониальным вопросом. Вопрос колониальный — специфическая разновидность вопроса аграрного и крестьянского. При ближайшем рассмотрении оказывается, что этот вопрос всюду играет очень крупную экономическую и социальную роль.

В докладе тов. Зиновьева и в последующих прениях уже отмечалась современная роль Китая. Китайский вопрос есть вопрос возможного сопротивления китайского крестьянства чужеземному финансовому капиталу. Таким образом, не подлежит сомнению, что эта проблема — не второстепенная, не мелкая и побочная, а одна из важнейших проблем нашей эпохи. Но рассмотрение проблемы исключительно под этим углом зрения все же было бы неправильно. Надо учитывать момент производства и завоевания политической власти. Поскольку крестьянство составляет столь

307 значительную часть всего населения, ясно, что и в экономическом отношении оно играет довольно крупную роль. Промышленный пролетариат высоко развитых стран порою ошибочно думает, что эта проблема не имеет существенного значения. В действительности же оказывается, что источник экономической мощи Англии находится в Азии, а Франции — в Африке. Решающее значение имеет периферия — колонии.

Английский рабочий класс уделяет теперь много внимания колониальному вопросу потому, что он инстинктом предугадывает колоссальное значение этой проблемы в будущем. Рядовой английский рабочий пред лицом вспыхивающих в Индии волнений должен себе сказать: по завоевании мною политической власти мне нечего будет есть,— если я сейчас не поддержу Индии, и если она отойдет от Великобритании. Так уже ставится вопрос некоторыми представителями передового экономически квалифицированного пролетариата в связи с подходом вплотную к вопросу о завоевании политической власти пролетариатом, как одному из основных вопросов нашей эпохи.

2. Крестьянство в плену у аграрно-капиталистического блока.​

Товарищи, какое место занимает крестьянство в общем распределении социальных сил? У нас имеется, с одной стороны, блок аграриев с буржуазией, с другой стороны — пролетариат и рабочие партии. Затем идут различные слои крестьянства. При оценке крестьянства с нашей классовой точки зрения, при определении социальной роли этого бывшего сословия, влияний, под которыми оно находится, при установлении фактического распределения сил крестьянства между различными классами мы видим, что в стране, являющейся промышленным центром мирового хозяйства, наше влияние незначительно, оно равно там нулю. Наше влияние в колониальных и полуколониальных странах довольно значительно. Не подлежит сомнению, что влияние наше в Китае и Индии быстро растет. Но в центральных странах — Англии, Германии и Америке — наше влияние на крестьянство равно нулю. Это таит в себе крупную опасность. Не осознать ее — значит действовать вслепую. Нельзя твердить о завоевании политической власти, о ленинизме и игнорировать крестьянский вопрос. Или — или.

Взглянем для начала хотя бы на Германию. Там имеются крестьянские организации различного рода. Что они собою предста-

308 вляют? Каков их социальный состав? Под влиянием какого класса они сейчас находятся? Рекомендую вам почитать книжку т. Варги «Материалы о состоянии крестьянского движения». Эти беглые обзоры рисуют картину довольно угрожающую. Взять хотя бы очерк о Германии. Германия не вышла из войны победительницей, экономическая депрессия свирепствовала в ней после войны самым страшным образом, со всеми сопутствующими ей явлениями. Что же мы там видим? Главной организацией аграриев и крестьян является «Имперский сельский союз», насчитывающий в своем составе свыше 2-х миллионов членов, крепко спаянных организационно. Преобладающее большинство крестьянского населения приходится на Восточную, Центральную и Северную Германию, остальная часть рассеяна по прочим частям Германии. Какова же в связи с этим степень организованности сельского пролетариата Германии? Половина сельского пролетариата состоит в «Имперском сельском союзе». Как это понимать? В такой стране, как Германия, где было уже несколько революций, половина сельского пролетариата входит в общую организацию с помещиками. Учтя в полной мере значения этого обстоятельства и, приняв во внимание то количество середняцкого, крупного, мелкого и карликового крестьянства, которое входит в эту организацию, вы поймете, что подавляющее большинство крестьянства и половина пролетариата объединены враждебной нам организацией. Руководящую роль играют крупно-аграрные, крупнокапиталистические круги, частью тяжело-промышленники плюс идейно-монархическая реакция. Стержень этой сильной враждебной нам организации образуют бывшие офицеры, бывшие чиновники. Целый ряд других организаций является лишь организационным придатком к этой.

Возьмем теперь Францию,— страну, где крестьянство не столь реакционно в идейном отношении. Там тоже картина не из отрадных. 6 — 7 крупных организаций объединяют там крестьянство вкупе с аграриями; все эти организации без исключения возглавляются крупными аграриями и капиталистами.

Любопытен их организационный состав и организационные методы. Они сходны между собою во всех странах и всюду носят одну и ту же форму. Стержнем их обычно служит одна или несколько политических партий. В организационном отношении это нечто в роде сельского союза, объединяющего всех, начиная от аграриев и до мелких карликовых крестьян и даже сельских рабочих. Но в самой организации соблюдается некоторая прочно

309 сложившаяся иерархия, и при помощи специально приспособленного аппарата верх в организации всегда берут крупнокапиталистические круги. С точки зрения враждебного отношения к пролетариату эти кадры не оставляют желать лучшего.

От этой организации протянулись нити к потребительской и иной прочей кооперации. Последняя, с своей стороны, экономически связана с банками. Та же связь с банками и тяжело-промышленными организациями имеется и у рабочих секций,— секций сельского пролетариата.

Товарищи, таким образом, здесь вы имеете дело с колоссальным аппаратом, имеющим разные ответвления, с широко развитым разделением труда; это, несомненно, действенное орудие в борьбе с нами.

Так обстоит дело- и во Франции: чем крупнее организация, тем больше можно быть уверенным, что возглавляют ее маркизы, аппарат образуют офицерские кадры, а консультантами при ней состоят агрономы и профессора, разумеется, лишь частично осуществляющие руководство.

Это организационное целое формально разбивается на ряд порою независимых организаций, организованных подобно банкам в финансово-капиталистической системе. Организация имеет филиалы, контролируемые при помощи акций, и т. д. Таким образом, и здесь дела вершит крупнокапиталистическо-аграрная банда, захватившая все сверху донизу в свои руки.

Во Франции наша партия довольно энергично работала среди крестьянства, и все же надо открыто признать, что наше влияние на крестьянство еще очень слабо.

Товарищи, я привел вам всего два примера — Францию и Германию, но таково же положение почти всюду.

Правда, в последнее время началось некоторое расслоение внутри крестьянских организаций. Процесс этот серьезен как по охвату, так и по значению. Но если скинуть со счетов колониальные страны и подвести итог только тому, что делается в более или менее развитых капиталистических странах, то окажется, что работа наша еще в начальной стадии. Наш враг силен. В эпоху быстрого нарастания революционного вала нам удается увлечь за собой широкие слои пролетариата и заразить своими идеями широкие слои населения. Но в эпоху стабилизации, хотя бы временной и преходящей, мы стоим перед угрозой использования этих слоев во вред пролетариату.

Товарищи, кто служит крупнейшим резервом для фашизма,

310 а отчасти и для социал-демократии, для белого террора, для тяжело-промышленного Интернационала? Кем пользуется, как резервом, контр-революция для борьбы против пролетариата? Взоры всех их обращены к деревне. Товарищи, разве не скандал, что половина германского пролетариата идет за — черной сотней — за фашистами? Я и не подозревал, что такой огромный процент сельского пролетариата примыкает к вражескому лагерю. Эта цифра может ошеломить всякого, способного разбираться в классовых противоречиях. Это — превосходная иллюстрация существующего положения. Картина получается для нас очень неблагоприятная; при таком положении вещей пролетариату очень трудно завоевать политическую власть.

Товарищи, в силу вышеуказанного значение этой проблемы для пролетариата огромно. Я позволю себе утверждать, что как с точки зрения революционного пролетариата, так и с точки зрения ленинизма, в высшей степени нелепо считать этот вопрос второстепенным.

Буржуазия в целом, аграрии и тяжело-промышленники прекрасно разбираются в положении. Уже не раз представители буржуазной идеологии и аграриев — профессора — вполне определенно высказывались по этому вопросу. Вот что говорит на этот счет некий германский профессор Конрад, специалист по аграрному и крестьянскому вопросу:

«В политическом отношении он (крестьянин) в силу своей оседлости и привязанности к клочку земли служит основой процветания сельской общины и чрезвычайно важен в качестве связующего звена между крупным помещиком и рядовым пролетарием в более или менее крупных районах. Крестьянство во все времена было самым консервативным элементом в государстве, оно настойчиво цеплялось за старину и с величайшим упорством ее отстаивало. Преклонение перед собственностью и любовь к отечеству делают его естественным врагом городских революционных идей и твердым оплотом в борьбе с социал-демократическими тенденциями. А потому вполне справедливо крестьянство считают крепчайшим оплотом всякой здоровой государственности». (Handwörterbuch der Staatssissenschaften, 3. Aufl., II, Band, S. 636).

Приведем еще мнение профессора Склавейта, автора книги об аграрной политике. Вот что он говорит:

«Социальная структура государственного организма, в котором сельское хозяйство является существенной частью, отличается

311 особой прочностью... Недовольство, вырастающее в классовую ненависть, не находит себе почвы в деревне. Историк культуры Риль считает крестьянство и земельное дворянство оплотом социальной устойчивости, в противовес городским буржуа и пролетариям, характеризуемым им как силы социального движения. Селянином управлять легко. Он придает постоянство и устойчивость внутренней политике государства; государства же, в которых преобладают города, легко катятся по наклонной плоскости радикализма, господства черни или тирании». (Handbuch der Wirtschaft und Socialwissenschaften. Bd. 17. «Agrarpolitik», S. 17).

Разумеется, такого сорта тирания, особенно диктатура пролетариата, чрезвычайно опасна для буржуазии, поэтому вся буржуазия сосредоточивает свое внимание на крестьянском вопросе. Разумеется, торжество буржуазии и аграриев недолговечно. Высказываясь столь категорически, буржуазия и аграрии и сами знают, что бывали уже эпохи крестьянских войн и социальных крестьянских восстаний, ничего общего с консерватизмом не имевшие. Мы живем в эпоху, когда буржуазный строй подточен в корне, благодаря чему различные черты крестьянского характера и крестьянских обычаев, развившихся на почве работы в деревенской обстановке и носящих отпечаток так-называемого «деревенского идиотизма», отчасти уже исчезают.

3. Современная борьба буржуазии с пролетариатом за влияние на крестьянство.​

Товарищи, минувшая эпоха быстрого развития капитализма,— особенно в некоторых, быстрым темпом развивавшихся странах,— сопровождалась специфическими явлениями. Одним из таких явлений было обуржуазивание некоторых слоев пролетариата. Мы знаем, что Энгельс применил как-то к английскому пролетариату название обуржуазившегося или буржуазного пролетариата. Английская буржуазия занимала монопольное положение на мировом рынке. Она черпала крупные сверхприбыли и разлагала при помощи их английский рабочий класс. С этим явлением, т.-е. с существованием крупных капиталистических государств, загребающих сверхприбыли, теснейшим образом связан социал-патриотизм. Если, таким образом, даже целые слои пролетариата могут переходить в лагерь буржуазии, то тем скорее и сильнее могут обуржуазиться те или иные слои крестьянства, имеющие частную

312 собственность и ведущие индивидуальное хозяйство. Если может образоваться трещина даже в пролетариате, тем более и быстрее может происходить расслоение в крестьянстве. Несомненно, что в период, когда некоторым частям крестьянства удалось подвести капиталистический фундамент под свое хозяйство, это втянуло все крестьянство в орбиту влияния крупного капитала и аграриев. Но эта эпоха восходящего капитализма была эпохой специфической, и ее специфический характер нельзя механически переносить на другую эпоху, особенно на нынешнюю. Больше того. Можно утверждать, что на-ряду с рассасыванием обуржуазившихся элементов внутри пролетариата аналогичный процесс происходит и внутри крестьянства. Процесс этот захватывает первым делом те слои крестьянства, кои меньше всего связаны с частной собственностью и частично живут наемным трудом, т.-е. слои полупролетарские — карликовых крестьян и т. д. Разумеется, в крестьянстве этот процесс происходит значительно медленнее, чем внутри пролетариата. Потому и охват своим влиянием этих слоев населения для нас труднее, чем завоевание на свою сторону обуржуазившихся, зараженных социал-демократией частей пролетариата. Но, несмотря на стоящие на пути к осуществлению этой задачи трудности, сама задача остается в силе. Чем труднее разрешить проблему, тем энергичнее надо работать над ее разрешением. Нам необходимо охватить своим влиянием значительную часть крестьянства — бедноту, мелкоту, не то нам не одержать победы. Выражаясь грубо и общо, можно сказать, что под социальным углом зрения нынешний период развития капитализма есть не что иное, как период борьбы за душу крестьянина между буржуазией и пролетариатом. Суммируя сказанное, можно сказать: мы имеем дело с тремя крупными фокусами социальных сил: пролетариатом, господствующим классом и крестьянством; на этой основе ныне происходит грандиозная борьба между пролетариатом и буржуазией, стремящимися завоевать крестьянство,— каждый на свою сторону.

Я должен сказать, что буржуазия улавливает эту характерную черту эпохи лучше, чем коммунистические партии. Это необходимо констатировать и подчеркнуть. Здесь таится опасность. Мы толкуем о тактике единого фронта, выдвигаем лозунг «рабоче-крестьянского правительства», приняли резолюцию о необходимости завоевания крестьянства и т. п., но фактически делаем очень мало в этом направлении; буржуазия же реально проводит в жизнь тактику единого фронта в отношении крестьян, делает

313 в этой области очень много, значительно преуспевает и формирует резерв для борьбы с пролетариатом. Это в настоящее время ясно, как день.

Я уже сказал, что фашисты, черносотенцы, социал-демократы, агенты буржуазии, наши противники усиленно работают в этой области; мы же в ней делаем очень мало.

Товарищи, буржуазия стоит вплотную перед воистину трудными задачами самого разнородного характера. На страницах экономической буржуазной печати,— германской, французской, английской, а отчасти и американской,— подробно разбираются и дискутируются такие вопросы, как вопрос о самодовлеющем национальном хозяйстве и т. д. Некоторые германские экономисты говорят: чтобы не зависеть от других стран, мы должны так поставить свое хозяйство, чтоб удовлетворять все запросы внутреннего рынка силами своей промышленности и своего сельского хозяйства. Это — мотив экономический, но связанный с военным мотивом,— враг, мол, одержал над нами победу в войне благодаря нашей экономической зависимости от других стран. Третий мотив — классового характера: развиваться тем же путем, что и раньше, значит итти навстречу большим опасностям, так как индустриализация капиталистического государства связана с сильным ростом городского пролетариата, легко подпадающего под влияние коммунистов, и т. д. Нам необходимо вернуться назад. Задача наша — развертывание сельского хозяйства, вызывающее обратный отлив пролетариата из города в деревню. Надо аграризироваться и т. д.

Мнения эти не носят случайного характера. Они продиктованы желанием господствующего класса сильнее укрепить активные боевые позиции для отпора пролетариату.

Я могу привести вам несколько весьма любопытных примеров. Взять хотя бы Францию. Франция много израсходовала на войну, и в настоящее время во французских аграрных и буржуазных кругах развивается сильное движение под лозунгами приблизительно такого характера: назад к земле, или: все через землю и для земли,— или: земля крестьянству, и т. д. Движение это быстро развивается. По этому вопросу уже существует целая литература. Я ограничусь упоминанием таких авторов, как Гитье, Казио, Мелин. Это сильное течение. В процессе дискуссии всплыл ряд любопытных вопросов; я их здесь коснусь. Одно течение говорит: мы должны больше производить и поднять сельское хозяйство по сравнению с промышленностью. Но подавляющее большинство

314 людей, занимающихся этими вопросами, говорят: вы, разумеется, правы с точки зрения экономического и технического прогресса, с точки зрения быстрого поднятия производства. Но с классовой точки зрения действовать так не следует,— нежелательно, чтобы в сельском хозяйстве нашли себе применение столько рабочих рук. С нашей точки зрения желательно, наоборот, создание большого количества хуторских крестьянских хозяйств. Отлив сельских рабочих в города и недостаток рабочих рук в деревне заставляет прибегнуть к различным мерам; одной из них является привлечение во Францию иностранных рабочих — поляков, чехов, итальянцев и пр. Порою им отводят маленькие земельные участки, с целью подведения прочного фундамента под поднятие сельского хозяйства, с одной стороны, и создания устойчивого социального базиса,— с другой. Вот почему таким успехом пользуются во Франции лозунги в роде: все через землю и для земли! земля крестьянскому хозяйству! назад к земле!

Так же обстоит дело и в Германии. Обсуждение этого вопроса на страницах печати обнаружило наличие двух течений, из коих одно больше, а другое меньше окрашено в аграрные тона. Дискутируя с профессором Варга по поводу различных мероприятий, предлагаемых последним, профессор Дитце аргументирует так: если провести в жизнь мероприятия, предлагаемые профессором Варга, это укрепит почву для коммунизма,— разновидности столь же опасной, как и марксизм. Эта опасность, как видно, служит боевым политическим доводом.

К чему привожу я все эти примеры? Чтобы показать вам, что буржуазия отчетливо понимает необходимость тактики единого фронта в отношении крестьянства для успешной борьбы против пролетариата. Она действует сознательно и планомерно не только в бумажных резолюциях,— не только на словах, как это бывает порою у нас,— а реально, практически. Товарищи, не подлежит сомнению, что буржуазия отчетливо понимает и прекрасно формулирует эту задачу. Я подчеркиваю это еще раз. В американской финансовой прессе мне попалась цитата из «Кучинзон-Ньюс», редактором которой является В. И. Морган. Вот что говорит Морган: «Демагоги вам твердят, что фермеры должны объединиться с рабочими или социалистами... или с иными группами, чьи интересы с интересами фермеров вовсе не сходятся. Я же говорю: фермерам надо заключить политический союз, отвечающий их собственным интересам. Им надо связаться с банками, жел.-дорожными компаниями, фабрикантами и высшими финан-

315 совыми кругами. Вот подлинные друзья фермеров, так как их преуспеяние зависит от процветания фермерского хозяйства».

Такова их точная формулировка тактики единого фронта. Финансовый капитал говорит: демагоги, т.-е. коммунисты, предлагают вам тактику единого фронта с рабочим классом. Идея единого фронта в основе правильна. Фермерам нужен единый фронт, им нужна политическая подмога, но искать ее они должны у крупных банков, у крупных промышленников. Вот точная формулировка тактики единого фронта врагов пролетариата. Как же проводят они эту тактику в жизни? Я уже указал, что они проводят ее на деле, а не только на словах. Товарищи, эта тактика построена на различного рода уступках крестьянству со стороны буржуазии и для различных мест разнородна. В остальных странах мы наблюдаем различные аграрные реформы. Объясняются они давлением со стороны крестьянства, короче, наличием революционного крестьянского движения. Но реформы проводятся действительно. Правда, с нашей точки зрения они недостаточны. Мы боремся против таких реформ, выдвигая революционное требование проведения реформ более крупных и широких. Но факт реформ несомненен, проводятся они мудро с классовой точки зрения. Буржуазия вынуждена жертвовать интересами части крупных помещиков, с целью замедления или ликвидации процесса революционного развития. Это факт. Что делается в некоторых окраинных государствах, граничащих с СССР? Крестьянам дают там небольшую подачку, чтобы заткнуть им рот и подогреть надежду на дальнейшее улучшение положения. Крестьянство идет на эту удочку. Иначе обстоит дело в Румынии, где реформы проводятся не столь мудро. И все же тамошней буржуазии удалось привлечь на свою сторону часть крестьянства.

Другая часть вопроса — сельскохозяйственный кредит и кооперация. С формальной стороны это та же проблема, перед которой стоит СССР. Под углом зрения классов и по своей исторической цели это нечто иное. Но с формальной точки зрения постановка в буржуазных государствах проблемы и разрешение ее — те же, что и в СССР. Главная суть в предоставлении сельскохозяйственного кредита при помощи банков. В организационном отношении делается это через кооперацию. Потребительская и иная кооперация используется буржуазией и крупными аграриями для укрепления их влияния на крестьянство.

Вот вам примеры. Организации аграриев и крестьян в Германии имеют много собственных банков, связанных с крупней-

316 шими германскими банками. В Финляндии крестьянская кооперация имеет два центральных банка. Они оказываются господами своего положения. Крестьянские организации экономически связаны с этими учреждениями, носящими ярко буржуазный характер. Еще пример — из жизни Соединенных Штатов. С одной стороны, тресты и финансовый капитал разоряют американского фермера. Я уже указал, что во время последнего аграрного кризиса разорились около трети фермеров. С другой стороны, тот же финансовый капитал усиленно финансирует фермеров, чтобы держать их в своих руках. Делается это очень искусно, очень планомерно, с ловким расчетом. Фермерская кооперация уже и сейчас в руках американского финансового капитала. Это, разумеется, имеет колоссальное значение.

Другим поводом для такого блока и тактики единого фронта в экономической области служит вопрос о покровительственных пошлинах. Во время аграрного кризиса пропаганда покровительственных пошлин была связующим звеном между крестьянством и крупными аграриями. Благодаря ей крупным аграриям удалось охватить своим влиянием широкие слои крестьянства. Для этого пришлось прибегнуть к целому ряду уступок, касаться которых подробно я здесь не стану. Таким образом, вы и на этом примере видите, что буржуазия руководится вполне определенным расчетом, строя свою экономическую политику, давая ей то или иное направление. При этом надо учесть целый ряд разнородных факторов, играющих роль при определении нами нашей тактики. Но не подлежит никакому сомнению, что буржуазия планомерно и успешно пускает в ход всевозможные методы для завоевания на свою сторону крестьянства. Она может похвалиться многочисленными успехами в этой области.

4. Необходимо освободиться от цехово-пролетарской идеологии (троцкизм).​

Товарищи, я не случайно останавливаюсь так долго на тактике единого фронта, проводимой буржуазией с целью завоевания крестьянства и использования его для борьбы против пролетариата. Этот вопрос приобретает для нас большую остроту в период, когда нам необходимо завоевать на свою сторону массы. Мы не должны закрывать глаза на опасность, грозящую нам со стороны буржуазии; надо, наконец, понять необходимость новой ориентировки наших партий в этом вопросе. Нельзя попрежнему

317 считать тайным недугом интерес, проявляемый нами к крестьянству. Этому раз навсегда надо положить конец. Или мы — ленинистские партии и стремимся к большевизации,— в таком случае необходимо сделать отсюда все надлежащие выводы,— или мы не ленинистские партии. Основная ошибка троцкизма в недооценке крестьянского вопроса. Совершенно недопустимо, чтобы и дальше целый ряд товарищей писал против троцкизма, оставаясь в этом вопросе на старой точке зрения. Надо быть честным с самим собою. Или признайся, что при всем том, что ты пишешь против троцкизма, ты остаешься неграмотным, или сделай надлежащие выводы. Я утверждаю, что практика коммунистических партий, очень многих партий не имеет ничего общего с ленинизмом.

Последний кризис, пройденный, например, РКП, отнюдь не был поверхностным. Нам понадобилась новая ориентировка в крестьянском вопросе. Такова была объективная подоплека нашей дискуссии, я еще коснусь ее в своем докладе о троцкизме. Мы старались нащупать правильную линию, и это нам удалось. Теперь мы проводим правильную тактику в крестьянском вопросе. Вот главная причина нашей борьбы против троцкизма; так должны поступать и другие партии, поскольку они заявляют себя противниками троцкизма. Их первоочередная задача — установить правильную точку зрения в крестьянском вопросе и, что еще важнее,— проводить соответствующую ей политическую линию. Поскольку же товарищи не держатся правильной линии в крестьянском вопросе, они не имеют права именовать себя ленинцами.

На чем основано предубеждение против правильной точки зрения в крестьянском вопросе? На укоренившейся в пролетариате промышленных стран цеховой идеологии. Я уже указывал здесь, что основа английского могущества в Азии, а французского — в Африке. Это несомненно. Когда же человек увязает в цеховой идеологии, он неспособен к охвату широкой перспективы, он видит лишь то, что у него под носом. Приведу пример. Несколько дней тому назад мне случилось беседовать с одним превосходным германским товарищем. Между прочим, он сказал: «На что годится лозунг рабоче-крестьянского правительства? На удочку его не пойдет ни одна собака, не говоря уже о рабочих». О чем это свидетельствует? О преобладании в рабочем классе цеховой идеологии. Каков отсюда вывод? Надо приложить все усилия, чтобы преодолеть эту идеологию. А, ведь, в Германии положение несколько проще, так как колоний у нее

318 не имеется. Если же так станет разговаривать английский рабочий, тогда дело для него пропащее. Он может одержать победу, но власти в своих руках ему не удержать. Это совершенно ясно, а потому долой цеховую психологию!

5. Крестьянский вопрос в эпохи восходящего и нисходящего капитализма.​

Ленин однажды сказал, что величайшей ошибкой в борьбе и революции является механическое перенесение на другую эпоху лозунгов и ориентировки, годных для какой-либо определенной эпохи. В эпоху восходящего капитализма мы ориентировались, главным образом, в сторону развития капитализма. Мы себя спрашивали: кто победит — крупное предприятие или мелкое? Как далеко пойдет процесс расслоения бывшего крестьянского сословия, кто выйдет победителем, как долго будет итти капитализм по восходящей линии? Сообразно этому и ориентировались, главным образом, все коммунистические партии. Основное положение гласило: все, что мешает развитию капитализма, мешает освободительной борьбе пролетариата. Надо смести все препятствия с пути пролетариата. Такова была наша общая ориентировка. Совершенно иной критерий должен быть в эпоху нынешнюю, когда у нас совершенно иные задачи и совершенно иная ориентировка — в сторону завоевания политической власти, т.-е. уничтожения капитализма.

Основной, принципиальной организационной задачей нашей в ту пору было оформление рабочего класса. Мы должны были оформить пролетариат, как класс, и укрепить нашу партию. К этому почти целиком сводилась наша задача. Но в эпоху подхода вплотную к задаче завоевания политической власти пред нами возникают дальнейшие проблемы и, в первую голову, проблема союзников. В прежнее время заниматься ею было нельзя, пролетариат, как класс, был еще слаб, и классовое сознание его было в зачаточном состоянии. Но в период, когда пролетариат уже достаточно окреп и создал болес или менее сильную рабочую партию, вопрос о союзниках является крупнейшей проблемой всей нашей политики.

Итак, с одной стороны, дело теперь не в прогнозе, а в том, чтобы капитализм действительно свалить, с другой стороны, мало организационного оформления нашего класса, надо завоевать на его сторону союзников. Иные цели, иные лозунги. Позиция гово-

319 рящих: «что мне за дело до крестьян?» — не выдерживает критики: они не понимают роли крестьянства в борьбе за политическую власть. В основе такой аргументации — цеховой оппортунизм. Пора же, наконец, понять, что наша политическая задача не исчерпывается правильным учетом внутриклассовой обстановки, но охватывает вопрос об отношении пролетариата, как субъекта борьбы, к другим классам. Надо установить, на основании анализа, какой из этих классов может быть нашим союзником, какой — врагом.

В эпоху, когда история ставит нас вплотную перед задачей завоевания политической власти, нет ничего вреднее цеховой психологии. Как ее ни маскируй, объективно это оппортунизм.

Товарищи, в чем суть троцкизма? В резком курсе на пролетариат, на промышленность и в нежелании повернуться лицом к деревне.

Здесь таится опасность. Она может усилиться. Фактически это равносильно разрыву союза между пролетариатом и крестьянством, т.-е. равносильно ликвидации диктатуры пролетариата. В чем же сущность ошибки? В неумении правильно наметить взаимоотношение между рабочим классом и крестьянством.

В чем состоит оппортунистический уклон?

Когда человек говорит: «Почему должен я возиться с крестьянством?», это — оппортунизм троцкистского покроя, хотя бы он трижды рядился в пролетарские тона.

В тезисах я рассматриваю все основные вопросы аграрной и крестьянской политики применительно к трем эпохам:

1) задолго до завоевания политической власти,

2) непосредственно накануне ее завоевания,

3) после завоевания политической власти.

В каждую из этих эпох подход к вопросу должен быть иным. Для марксиста и лениниста понимание этого диалектического изменения в постановке вопроса является необходимой предпосылкой для построения правильной тактики коммунистической партии.

Основная ошибка минувшего периода состояла в непонимании этого.

В противовес реформистам, мы всегда заявляли,— и это было и есть верно,— что крупное предприятие в экономическом отношении рациональнее мелкого. Мы были бы реакционерами, если бы препятствовали его росту. Такова была наша общая линия; для той эпохи она была правильна. Но в период завоевания власти

320 и непосредственно накануне его, т.-е. в нынешнюю империалистическую эпоху, отказываться от дробления между крестьянами крупных сельскохозяйственных предприятий, как более рациональных в экономическом отношении, значит губить революцию.

Товарищи, на эту тему говорено уже много; но любопытно проанализировать конкретные примеры, поэтому я позволю себе остановиться на самом ярком из них — венгерской революции. Я утверждаю, что мы еще не разобрались в ней надлежащим образом и не подвергли должной критике практику венгерских товарищей. Все коммунистические партии должны ознакомиться с венгерской литературой, документами и декларациями, чтобы понять происходившее там. Можно прямо утверждать, что основной причиной поражения венгерской революции была неправильная тактика в аграрном вопросе, абсолютно недопустимая политика венгерских товарищей в этой области. Это можно утверждать совершенно категорически и несомненно. Все остальное имеет второстепенное значение, главная же суть в этом.

В Венгрии на долю всех собственников-крестьян приходится лишь 15% всей земельной площади, а на долю крупных аграриев 72%. При наличии таких условий было абсолютно необходимо поделить между крестьянами большую часть земли. Политические же вожди венгерской советской республики, вместо того, чтобы привлечь такой мерой крестьянство на сторону пролетариата, вместо того, чтобы создать себе мощный оплот в лице крестьянства и вызвать огромный энтузиазм в Красной армии, стали проводить иную политику,— они не пожелали дробить земельные участки на том основании, что крупное хозяйство более рационально в техническом отношении. Тов. Варга, помнится, вычислял, сколько душ сельского населения приходится на одну душу промышленного; оказывалось, кажется, два на один. Была выработана любопытная декларация; ее стоит почитать. Коммунисты выступили с нею на съезде советов рабочих депутатов. Товарищи, полемика по вопросу о дележе земли во время революции заставляет волосы встать дыбом. Противники дележа говорили так: противоречия между деревней и городом искусственно созданы капиталистической системой хозяйства, чтобы воздвигнуть стену между сельскохозяйственным и промышленным пролетариатом. Эту стену пролетариат может опрокинуть лишь путем непосредственной борьбы против частной собственности и капитализма. Разрешение аграрного вопроса, не только оставляющее в силе частную собственность, но и укрепляющее ее, было бы

321 новой помехой к союзу между пролетариатом и крестьянством, промышленностью и сельским хозяйством, этим самым ослабляя силу пролетарской революции.

Это характерно для декларации: крестьянство бунтует, пролетариату нужен союзник,— советы собираются и заявляют: «Было бы совершенно неправильно дробить крупные земельные угодья. Это равносильно укреплению частной собственности». Эта политика привела к такому укреплению диктатуры пролетариата, что прежняя частная собственность в нетронутом виде вернулась к старым владельцам. Если мне возразят, что у нас все равно было недостаточно сил для удержания в своих руках власти, я скажу, что при иной политике в аграрном вопросе мы создали бы себе во всяком случае благоприятную почву в крестьянстве. Крестьяне говорили бы: коммунисты как-никак землю нам дали, а помещики ее у нас отбирают. Значит, коммунисты были отличные ребята. Это был бы сильный аргумент в нашу пользу, и крестьянин пошел бы за нами. Не подлежит сомнению, что в столь трудной обстановке пролетариат без союзников неизбежно проиграет борьбу. Но любопытно, что кое-кто из венгерских товарищей не понимает этого и по сей день. В 1919 г., т.-е. пять лет тому назад, не понимал этого даже тов. Варга. Товарищ же Гевеши не понимает этого и сейчас. Он в «Крестьянском Интернационале» и по сей день оправдывает тогдашнюю политику. Он доказывает, что положение в России отлично от положения в Венгрии. Венгрия — страна маленькая; промышленному пролетариату нужно продовольствие, а поэтому надо сохранить крупные имения и вести в них хозяйство. Тов. Гевещи пишет приблизительно так:

«Опыт войны показал, что легче извлечь запасы продовольствия из крупных хозяйств, чем из мелких (грубая форма военного коммунизма). Наша ошибка состояла исключительно в том, что мы не приложили должных усилий на популяризацию этой идеи в общественном сознании вообще, и в сознании крестьянства — в частности».

«Сознание», так-сказать, в гегелевском смысле — очень хорошая вещь для венгерских крестьян. Но суть дела в том, что крестьянину ничего не дали. Материальные завоевания на чаше весов истории имеют несравненно большее значение, чем какое бы то ни было сознание; это сугубо верно в применении к крестьянству, и политика венгерского советского правительства да послужит нам хорошим уроком.

322 На наших конгрессах мы обсуждали положение дела в Италии, в Польше. Было бы весьма полезно издать все имеющиеся документы, весь материал по истории революционного движения в Венгрии, Италии и Польше, с одной стороны, в России — с другой. Я уже указывал как-то в комиссии о положительном значении русского опыта. Товарищи, не следует забывать, каково было у нас положение накануне Октябрьской революции. Сильное революционное брожение в крестьянстве, крестьянские собрания, митинги, выдвигание крестьянством требований того же типа, что и во французской революции. Из разных районов России в Москву и Петроград было послано 242 петиции, содержащих в себе требования крестьянства. Среди них было, разумеется, много глупых, утопических. Но мы тогда же заявили крестьянству, что, завоевав политическую власть, тотчас же осуществим их требования, издадим соответствующие законы; мы их требования поддерживали, а впоследствии удовлетворили, издав соответствующие законы после завоевания политической власти. Потеряли мы от этого мало, выиграли же много,— завоевали на свою сторону крестьянство. Требования утопического характера мало-помалу отпадали без усилий с нашей стороны. Но, подходя к вопросу под углом зрения социальной классовой стратегии, мы завоевали на свою сторону крестьянство. В производственно-техническом отношении мы, правда, потеряли, подобно тому, как в период гражданской войны мы теряли, вынужденные делать непроизводительные расходы; но этой ценой мы купили победу, укрепили диктатуру, создали смычку между крестьянством и рабочим классом и взяли верх. Нам необходимо изучать отрицательный опыт венгерской революции, отрицательный опыт Италии и положительный опыт русской Октябрьской революции. Чтобы покончить с колебаниями в этом вопросе, коммунистические партии должны проработать эти уроки; тогда они убедятся, что вопрос этот не второстепенный, что это первоочередная стратегическая задача, без разрешения коей немыслима победа.

6. Нынешнее положение в деревне.​

Перехожу к краткому анализу нынешнего положения. Я довольно подробно осветил вопрос в тезисах, а потому буду кратким. Основной моей задачей было показать товарищам, что эта проблема имеет чрезвычайно крупное политическое значение.

Анализируя нынешнее положение вещей в деревне в широком

323 смысле этого слова, мы первым делом видим, что отношения между городом и деревней в послевоенный период изменились. Маркс сказал: «Изменение отношений между городом и деревней служит признаком изменения эпохи в целом». На основании тех или иных отношений между городом и деревней можно определить эпоху. Это совершенно правильно. Эпоха развития капитализма была эпохой неравномерного развития города и деревни. Теперь значение села по сравнению с городом выросло. Тому имеются обильные доказательства. Прежде всего, в общем экономическом разрезе: сельское хозяйство играет ныне относительно большую роль, чем до войны. В классовом разрезе: аграрии, крестьянство имеют в настоящее время сравнительно больший вес. И, наконец, в политическом разрезе: влияние деревни по сравнению с минувшей эпохой выросло, выросла ее политическая сила. Таким образом, вес деревни сравнительно вырос во всех трех вышеуказанных направлениях.

Вторым крупным фактором в этой области является аграрный кризис, о котором упоминали уже Зиновьев в своем докладе и Варга в своей речи. Я не собираюсь освещать здесь аграрный кризис под разными углами зрения — продукции, с одной стороны, так-называемых «ножниц» — с другой; ограничусь лишь констатированием самого факта. Третье, связанное с этим, явление — рост активности крестьянства во всех странах без исключения. Третий фактор социального характера — расслоение крестьянства и его организаций. Таковы крупнейшие факторы, специфические черты современного положения.

Противоречия интересов крупных аграриев, с одной стороны, и крестьянства, с другой, отличны от противоречий интересов крестьянства и крупного капитала. Прибавьте противоречия интересов внутри самого крестьянства. Эти противоречия носят различную форму. Противоречия интересов крестьянства и крупных аграриев в отсталых странах заостряются по линии аграрной революции. Там происходит борьба за землю. В других странах крупные аграрии и крестьяне порою объединяются вокруг одних и тех же требований таможенных пошлин. Пропасть между крестьянством и буржуазией в так-наз. цивилизованных странах ширится в двух направлениях: налоговой политики, играющей чрезвычайно крупную роль, и экономической политики,— синдикатов и трестов. В конечном счете сюда привходит еще третий момент — угроза войны.

Товарищи, все эти факторы создают объективную основу для

324 нашей политики. Противоречия эти дают нам возможность использовать положение и сделать из него соответствующие политические выводы. Стоит только использовать противоречия между крупными помещиками и крестьянами в отсталых странах,— и революционное разрешение аграрного вопроса готово. В налоговом вопросе, вопросе хлебных цен и стоимости продуктов промышленности надо выдвигать лозунг дружной борьбы против трестовского капитала, рабочие и крестьяне должны общими силами вести борьбу против трестовского капитала и угрозы войны.

7. Увязка наших общих целей с частичными требованиями крестьянства.​

Товарищи, я категорически утверждаю, что некоторые коммунистические партии до сих пор не понимают необходимости подходит к крестьянству с совершенно практическими, конкретными требованиями. Порою коммунисты рассказывают крестьянам, как они поступят после завоевания политической власти, совершенно игнорируя жгучие злободневные требования. Что же касается социал-демократов и буржуазии, то они орудуют как-раз конкретными требованиями. Они говорят: мы будем брать с тебя меньше налогов. Надо обещать крестьянству поддержать его требование снижения цен на промышленные продукты. Это подействует на крестьян. Коммунистические партии ни в коем случае не должны отвергать этих частичных требований. Они могут выдвигать требования более широкие, но при этом связывать все частичные требования с революционной перспективой. Товарищи, познакомьтесь с программными требованиями крестьянских организаций во всем мире. Вы увидите, что главные требования во всех странах, без исключения, идут по линии налоговой политики. Так обстоит дело и в СССР. Это надо должным образом понять. Правда, в СССР — благодаря специфическому положению и специфическому соотношению классов — действовать можно несколько иначе, но у нас положение в этом отношении совершенно ясно. Когда валюта наша не была стабилизована, налоги неуклонно уменьшались. Теперь, когда валюта наша стабилизована, этому, разумеется, пришел конец.

Налоговый вопрос приобретает для крестьянства все большее и большее значение. Степень налогового обложения зачастую определяет отношение крестьянства к буржуазному государству.

325 В этом вопросе ярко сказывается противоположность интересов буржуазного государства и крестьянства. Найдя увязку в налоговом вопросе, мы можем вовлечь крестьянство в борьбу против буржуазного государства. Налоговая политика — политика государства. Протестуя против налогового бремени, крестьянин протестует этим самым против государства. Главное для нас — вызвать конфликт между крестьянством и буржуазным государством. Налоговая политика и коммунистические требования в области налоговой политики помогут нам разрушить в крестьянине любовь к буржуазному государству и породить в нем ненависть к нему. Кое-кто из товарищей думает, что облегчение налогового бремени для крестьянства равносильно отягчению его для рабочего. Это положение не выдерживает критики. Как-раз наоборот: бедняцкие и середняцкие элементы крестьянства заинтересованы в уменьшении налогов так же, как и рабочий класс, а следовательно, им надо объединить свои действия для оказания дружного массового давления в обоюдных интересах. Это имеет решающее значение.

То же касается и цен на продукты промышленности. Одной из главных причин «ножниц» является политика монополистических органов капитализма. Какой общий лозунг может выдвигать в данном случае рабочий класс? Лозунг борьбы против капиталистических монополий, против сверхприбылей картелей, лозунг снижения цен в картелированных отраслях промышленности. В так-называемых цивилизованных странах почти все отрасли промышленности картелированы. Эта борьба против сверхприбылей финансового капитала, против капиталистических монополий, борьба за снижение цен на продукты промышленности будет сильно способствовать смычке пролетариата и крестьянства.

То же можно сказать и об угрозе войны.

Вопрос распределения земли, т.-е. аграрный вопрос в отсталых и цивилизованных странах, вопрос налоговой политики, борьбы с трестами, борьбы за снижение товарных цен и против опасности войны я считаю важнейшими опорными пунктами нашей политики завоевания крестьянства на нашу сторону.

Я повторяю: крестьянство можно завоевать на свою сторону лишь при увязке наших общих целей с этими конкретными требованиями. Было бы совершенно неправильно изъять эти частичные требования из нашей программы.

Товарищи, в крестьянстве происходят сейчас движения различного типа, революционно-аграрные движения, движения на

326 почве аграрного кризиса и т. п. Специфической формой таких движений можно считать фермерское движение в Соед. Штатах, где, как я уже упоминал, обанкротилась целая треть фермеров. Затем бывают движения на почве неурожая, как это мы видели в Германии. Крупное место в истории аграрных движений занимают движения колониальные. Не подлежит сомнению, что охват и размах этих аграрных движений, а также их общественное значение в последнее время усиливаются. Правда, острая ситуация в Соединенных Штатах уже исчезает, но явления кризиса могут всплыть вновь.

8. Наша тактика по отношению к крестьянским организациям.​

Товарищи, в общем и целом в соотношении классов произошел сдвиг. Крестьянство стало значительно активнее и самостоятельнее. В нем происходит расслоение, а в колониях и отсталых странах наблюдаются различные революционные вспышки. Расслоение внутри крестьянских организаций стало общим правилом. Оно происходит во всех странах. В Болгарии в крестьянстве имеются три крыла, при чем довольно сильно левое крыло внутри бывшего союза Стамболийского. В Чехо-Словакии мы имеем так-называемую «Домовину», в Германии тоже откол малоземельной части крестьянства, в Польше сильное дробление крестьянского движения, хаотическое возникновение множества партий и союзов. Во Франции тоже происходят небольшие отколы от общих организаций, возглавляемых крупной буржуазией и крупными аграриями.

И все же во всех странах, за исключением колоний, руководство крестьянскими организациями сосредоточено в руках крупных аграриев и крупных крестьян.

В связи с этим нам надо разрешить целый ряд вопросов агитационного, пропагандистского и организационного характера и наметить существенные лозунги.

Я уже останавливался на вопросе о пропаганде, агитации, и главных лозунгах. Позвольте же мне коснуться бегло крестьянских организаций. Здесь надлежит различать разные типы и возможности. В одних случаях крестьянская организация уже налицо, в других нам должна принадлежать инициатива ее создания. Существующие организации можно подразделить на две группы: с одной стороны, политические партии, с другой — так-

327 называемые крестьянские союзы,— своеобразные организации, существенные черты которых вам, конечно, знакомы. Характерной чертой всех этих организаций является их разнородный социальный состав — от крупных аграриев до сельских рабочих. Это имеет место и в ныне отколовшихся организациях. Там тоже есть разнородные социальные элементы. Мы должны укреплять дружественные нам социальные силы, а следовательно, поддерживать левые крылья крестьянских партий и крестьянских союзов. Итак, наша тактика в отношении уже существующих организаций сводится к поддержке левых крыльев и образованию блока с ними. Размеры этой поддержки и методы ее зависят от многих обстоятельств. Возникает вопрос о сроке нарочитого откола нами этих левых организаций; откол надо производить, разумеется, в зависимости от степени его назревания.

Я подчеркиваю, что наша тактика не может быть одинаковой для всех стран. Весьма существенен вопрос о предпочтении той или иной организационной формы в тех случаях, когда инициатива создания крестьянской организации принадлежит нам. Я считаю, что надо предпочесть форму крестьянского союза. Политические партии создавать нецелесообразно по многим причинам. Члены нашей партии очутились бы одновременно в двух партиях. Это породило бы нежелательные конфликты. У нас были бы в крестьянстве коммунистические группы, своя федерация, но не было бы широкой крестьянской организации. Коммунистические крестьянские секты, мелкие группки — нам не нужны. Мы должны охватить всю широкую массу карликового и мелкого крестьянства. Гораздо более подходящей формой для этого является форма крестьянского союза. Не зачем развертывать перед этими крестьянами коммунистическую программу во всей ее полноте. Не зачем вызывать у крестьянства коммунистический запор. (Смех). Нужно выдвигать элементарные требования, более радикальные, чем требования других организаций. Надо способствовать охвату этими организациями более широкой массы и гарантировать себе влияние в них путем энергичной деятельности наших партийных товарищей. В случае необходимости можно образовать в них фракцию. Но это не всегда необходимо. Бывают положения, когда организация и так оказывается под нашим влиянием. Итак, форма крестьянского союза более подходяща для нашей работы, чем форма политической партии.

Товарищи, я хотел бы еще коснуться специфической проблемы взаимоотношений между пролетариатом и крестьянством в Рос-

328 сии, но я считаю более целесообразным осветить этот вопрос в своем докладе о троцкизме.

Я кончаю. Подчеркну еще раз: несомненно, нашими партиями уделяется слишком мало внимания изучению аграрного вопроса. Между тем, это неотложная необходимость. Партии не занимаются этим проклятым вопросом, а он имеет наисущественнейшее значение для общественной жизни. Партии — даже тех стран, где происходят буржуазные аграрные реформы,— не информируют нас о происходящем там в аграрной области. «Роте Фане», «Интернационал» и органы германской партии не слишком много внимания уделяют этому вопросу. Так обстоит дело и с другими партиями: лишь у французов дело обстоит несколько лучше. И все же, хотя в настоящее время крестьянскому и колониальному вопросу там уделяется больше внимания, по сравнению с постановкой этой работы буржуазией мы еще дети. Буржуазия разбирается в этой проблеме лучше, она изучает вопрос основательнее, она развертывает в этой области более значительную работу, чем коммунистическая партия. Я кончаю свой доклад пожеланием, чтобы после этого расширенного пленума и принятых им тезисов о большевизации партий все коммунистические партии и Коммунистический Интернационал, действительно, наконец, большевизировались, уделили первоочередное внимание аграрному крестьянскому вопросу и проводили бы соответствующую ленинскую политику в этой области. (Громкие рукоплескания).

Пауерс (С.-А. С. Ш.). Американский аграрный вопрос долго являлся важным вопросом международного масштаба. Быстрое промышленное развитие Европы в последней части прошлого столетия было очень связано с развитием системы крупного сельского хозяйства в Америке.

Я попробую набросать перед вами проблемы, стоящие перед американским коммунистическим движением в этой области.

Прежде всего несколько слов о значении аграрного вопроса в Америке. Затем о социальном составе сельскохозяйственных производителей, затем о специфических чертах американского сельского хозяйства, поскольку оно отличается от европейского.

Соединенные Штаты являются величайшей в мире промышленной и финансовой страной. Но в то же самое время — для некоторых это может явиться новостью — Соед. Штаты являются и руководящей аграрной страной. В Америке более 10 миллионов, почти 11 миллионов человек живут доходами или зара-

329 ботком от сельского хозяйства. Даже сейчас в условиях высокоорганизованного капиталистического производства в Соед. Штатах более 50 миллионов человек живет в сельских местностях. Сельскохозяйственная продукция дает около 40% стоимости всей продукции Соед. Штатов. Необходимость большевизации американской партии также и в том смысле, чтобы она не пренебрегала работой среди масс сельского населения, стоит сейчас на переднем плане.

Итак, несколько слов о социальном составе американского фермерства. Из 6 миллионов слишком фермеров меньше, чем одна треть владеет фермами, свободными от задолженности и заклада. Число арендаторов увеличивается с громадной быстротой. В 1880 г. только четвертая часть фермеров арендовала земельные участки. Сейчас почти 40% фермеров обрабатывают арендованную землю. Более 70% всех земель обрабатывается арендаторами. Затем есть два миллиона наемных сельских рабочих. Эти сельские рабочие лишены избирательного права. Они не имеют постоянного местожительства: они кочуют. Их прожиточный уровень ниже прожиточного уровня любого среднего фермера, земля которого безнадежно заложена, который безнадежно увяз в долгах. Прожиточный уровень американских фермеров выше среднего прожиточного уровня европейских крестьян. Средний доход владельца фермы приблизительно 10 долларов в неделю.

В силу специфических условий аграрного хозяйства в Соед. Штатах, мы не имеем здесь особого класса землевладельцев в европейском смысле слова. Те же самые банкиры и промышленники, которым принадлежат копи, заводы и банки в городах, являются собственниками земли, обрабатываемой фермерами.

Положение в сельском хозяйстве в Соед. Штатах таково, что фермеры являются одновременно и фермерами, и рабочими. Мы имеем здесь тысячи фермеров, отправляющихся на несколько месяцев в год на заработки на сталелитейные заводы или в каменноугольные копи. Мы наблюдаем, однако, и обратный процесс: промышленные рабочие на несколько месяцев в год уходят в деревню.

Сейчас существует, пожалуй, более 10 тысяч фермерских кооперативов. Им приходится бороться с большими трудностями, которые им ставят могущественные банки и железнодорожные компании.

Нельзя сформулировать правильной политики американской

330 коммунистической партии в этой области, не приняв во внимание тяжелого влияния аграрнопо кризиса в Соед. Штатах. Кризис в Соед. Штатах не изолированное явление. Он неразрывно связан с международным аграрным кризисом.

Покупательная способность фермера сейчас приблизительно на 20% ниже, чем до войны. Приблизительно 25%, или четвертая часть, фермеров в 15 штатах среднего Запада — пшенично-ржаной полосы — либо обанкротились, либо же еще сидят на своей земле потому, что их кредиторы — банкиры не хотят взять их землю. Интересный факт: на каждые 12 пригодных для жилья домов на фермах сейчас 1 необитаем и не потому, что фермер не хочет в нем жить, а потому что он не может себе позволить жить в нем. Он не может платить налогов, не в состоянии расплатиться со своими долгами. В силу такого положения за последние 10 лет 6¹/₂ миллионов сельского населения перекочевало в города. За один только 1922 год из сельских местностей переселилось в промышленные центры 1.200.000 человек.

В течение последних месяцев замечается временное общее улучшение в положении сельских хозяев Америки. Это, товарищи, вызвано не какими-либо переменами в области основных взаимоотношений между американским сельским хозяйством, с одной стороны, и американской промышленностью — с другой. Вызвано это было, прежде всего, преходящим обстоятельством, а именно тем, что в ряде земледельческих стран, производящих, главным образом, пшеницу, господствовала засуха, неурожай. В Соед. Штатах урожай в то же время был лучше, чем годом раньше. Но в то время, как фермеры, сеющие пшеницу, улучшили свое положение, положение других частей населения, занятого в сельском хозяйстве, в общем и целом не улучшилось или даже ухудшилось. Возьмем, например, производителей хлопка. Цена на хлопок в этом году ниже, чем в прошлом. Почему? Потому, что урожай был меньше? Нет. Потому, что на рынок выброшено больше хлопка, чем в прошлом году, и рынок пресыщен. Говорят, что 75 — 90% скотоводов Дальнего Запада обанкротились. Общая обстановка была такова, что к концу прошлого года почти миллион фермеров лишился своих сбережений, накопленных десятилетиями. Размер благосостояния фермеров, производящих пшеницу, сейчас определяется максимумом вывозимой пшеницы. Максимум который они могут эксплоатировать, определяется приблизительно в 310 миллионов бушелей до 30 июня 1925 г. Вывезено 275 миллионов бушелей. Но большая часть

331 прибыли, вызванной ростом цен на пшеницу, не попала в руки фермеров. Значительную часть выпавшей на их долю прибыли им пришлось уплатить банкирам для покрытия задолженности и государству — в виде налогов.

Рост американского сельского хозяйства, который стимулировался войной, будет и впредь являться источником осложнений в связи с предстоящим обострением аграрного кризиса, который лишь временно ослаб.

Каковы же задачи партии? Американская партия должна уделять гораздо больше внимания работе в деревне. В прошлом году мы не уделяли работе в деревне такого внимания, как годом раньше. Последнее время американская партия сумела лучше наладить связь с малоземельными массами деревни, сумела двинуть их на борьбу против крупного капитала. Весьма интенсивная, господствующая в Америке тенденция экспроприации масс сельского населения дает нам особенно важную и ценную возможность использовать фермеров. Экспроприированные фермеры переселяются в города, пролетаризируются. В своей массе они представляют неквалифицированную рабочую силу, но в то же самое время они — коренные американцы. Если учесть, что в настоящее время громадное большинство рабочих в основных отраслях промышленности Соединенных Штатов иностранного происхождения, что нам приходится бороться с трудностями языкового и национального свойства, то нетрудно будет понять, насколько необходима работа коммунистов среди этих экспроприированных, пролетаризированных фермеров. 70% американских углекопов — иностранного происхождения. Но приток коренных американских элементов в каменноугольную промышленность позволяет нам повести особенно энергичную работу и, с другой стороны, ускоряет создание однородного рабочего класса в Америке.

Остановлюсь в нескольких словах на конкретных лозунгах. Если в какой-либо стране коммунисты могут использовать налоговый вопрос с тем, чтобы осуществить смычку земледельческого населения с пролетариатом, то это именно в Соединенных Штатах. Расходы на содержание государственного аппарата возросли в Соединенных Штатах в промежуток с 1918 по 1924 год почти в пять раз. Фермеры острее всех других классов американского населения испытывают на себе тяжесть налогов.

Американская коммунистическая партия выдвинула некоторые лозунги, которые встретили горячий отклик и важны для нас, так

332 как облегчают подход к фермерам. Когда мы выдвинули лозунг: «земля должна принадлежать тому, кто ее обрабатывает», мы встряхнули фермеров. Когда мы выдвинули лозунг — «пятилетний мораторий» на всю задолженность и все закладные, то он дал нам возможность осуществить более тесное единение между пролетариатом и малоземельными фермерами для борьбы против капиталистического государства и буржуазии. Мы приобрели также некоторый опыт в области поддержания политического контакта с сельскими массами, среди которых господствует недовольство, вызванное особенно аграрным кризисом. Партия может многое выиграть, пробуждая классовое сознание у масс промышленного пролетариата, стараясь затем организовать их в рабочую партию; с другой стороны, она может использовать недовольство фермеров с тем, чтобы создать фермерские организации, а затем осуществить их блок и союз с политическими организациями рабочего класса. В некоторых штатах мы уже наблюдали специфические американские формы политического единства рабочих и фермерских масс. Например, в Миннезоте мы имеем фермерскую рабочую партию. В других штатах, например, в Вашингтоне, тоже есть фермерские рабочие партии. Здесь коммунисты работают в фермерских рабочих партиях, стремясь установить преобладание промышленного пролетариата над аграрными элементами, ведя в то же время и последних на борьбу против буржуазии.

Мы должны стремиться к более активному, более энергичному сотрудничеству революционных пролетарских элементов под руководством коммунистической партии, ведущей массы промышленного пролетариата в союзе с эксплоатируемыми, экспроприируемыми малоземельными фермерами на борьбу против капиталистического правительства, против капитала, против исполнительного органа капиталистов — капиталистического государства. (Аплодисменты).

Бошкович (Балканы). Товарищи, рабоче-крестьянские восстания в Болгарии, крестьянские восстания в южной Бессарабии, албанские события, крестьянские восстания в Греции, обострение национальных противоречий и усиление крестьянского движения в Югославии показывают, что на Балканах нарастает политический и социальный кризис, который может стать исходным моментом для крупнейшего рабоче-крестьянского движения. После империалистической войны, когда на Балканах революция стучалась в дверь, буржуазия испугалась и пыталась при помощи

333 реформ разрешить аграрный вопрос. Но эти попытки балканских правительств не смягчили классовых противоречий, наоборот, они лишь привели к еще большему усложнению и обострению классовых отношений между крестьянством и правящей буржуазией.

В югославской Македонии и Далмации до сих пор существуют феодальные земельные отношения, в некоторых других областях Югославии аграрная реформа была извращена при ее проведении.

В Румынии, под предлогом сохранения «культурных имений», за помещиками остались еще громадные площади земли. С другой стороны, та часть земли, которая на основании земельной реформы была предназначена крестьянству, очутилась в руках новой сельской буржуазии ((бывших офицеров и унтер-офицеров, мелких чиновников, купцов, попов). Поэтому даже крестьянская партия (царанисты) включила в свою программу пункт о необходимости новой аграрной реформы.

Гораздо дальше по пути аграрных реформ пошло правительство Стамболийского в Болгарии, которое надо считать первым чисто-крестьянским правительством. Но после падения Стамболийского новое правительство Цанкова начало ликвидацию аграрной реформы.

Какие уроки дает нам судьба крестьянского правительства в Болгарии? Прежде всего, прочная самостоятельная крестьянская власть в современном государстве невозможна; во-вторых, пребывание у власти крестьянских партий ускоряет процесс классового расслоения деревни и самих партий и обостряет классовую борьбу в них; и, в-третьих, трудовое крестьянство может удержать в своих руках власть только в союзе с рабочим классом.

Но на Балканах обострению отношений между городом и деревней способствует также колонизационная политика. В Греции, Румынии и Югославии колонизация играет большую роль. Несчастные крестьяне миллионами сгоняются с мест, где они могли бы получить помещичью землю, где они жили столетиями, с тех мест, с которыми они были связаны всеми способами обработки земли. Эти крестьяне перебрасывались в местности, населенные национальными меньшинствами. Румынское правительство переселяло румынских крестьян из Трансильвании, Валахии, Молдавии в Добруджу или Бессарабию. Югославское правительство сгоняло сербских крестьян из Лики и направляло их в Македонию и Воеводину. В результате турецко-греческой

334 войны около миллиона греческих крестьян были переселены из Малой Азии и Адрианопольского вилайета в южную Македонию, и обратно — огромные массы турок и болгар, уроженцев Македонии, перебрасываются из Греции в Малую Азию и Болгарию.

В Греции также феодальные земельные отношения толкают крестьянство на революционный путь. Греческое правительство в разрешении аграрного вопроса дальше обещаний не пошло. В Фессалии крестьянство в начале февраля 1925 г., не дождавшись аграрной реформы, само стало забирать в свои руки церковные и помещичьи имения.

В Албании летом прошлого года крестьянство свергло власть феодального правительства Ахмеда-Бей-Зогу и поставило у власти новое правительство Фан-Ноли, в задачу которого входило разрешение аграрного вопроса.

На почве этих земельных и сословно-национальных отношений на Балканах среди крестьянских организаций замечается сдвиг влево. Показателем этого является масса новых крестьянских организаций, которые создались после войны, и возникновение левых течений в старых организациях. Земледельческий народный союз (партии Стамболийского в Болгарии) существует уже 25 лет. По уставу этот союз является организацией всего крестьянства. Но после свержения Стамболийского большинство кулацких элементов вышло из союза. Кризис в партии обнаружил, что имеются три течения: правое, центр и левое.

В Югославии крупное значение приобрела Хорватская Республиканская Крестьянская Партия, партия Радича, которая была основана еще в 1904 году, но стала массовой партией только после мировой войны, благодаря ее национальной программе, не признающей насильственного включения Хорватии в состав нынешней Югославии.

Кроме партии Радича, в Югославии после войны 1919 г. был основан Союз Земледельцев. Кроме этого союза, в 1919 г. в Сербии основана земледельческая партия, во главе которой находятся крестьянин Джокия Р. и адвокат Гребанац С.

Недавно в Словении образовалась Республиканская Словенская Крестьянская Партия, во главе которой стоят Препелух, Лончар и др., и которая на деле представляет словинское отделение ХРКП (партия Радича).

В Румынии имеется только одна крестьянская партия (царанисты), которая образовалась из слияния созданной во время

335 войны в старом королевстве Крестьянской Партии с большинством крестьянской партии Бессарабии. Лозунг партии: «Земля крестьянам и демократическое крестьянское государство».

В Греции имеется союз бывших участников войны, который насчитывает 60.000 членов, с организациями во многих городах и деревнях. Кроме своей непосредственной задачи, заключающейся в борьбе за обеспечение инвалидов, защите вдов и сирот, союз ведет антимилитаристскую пропаганду и организует крестьянство в борьбе за землю.

Все существующие на Балканах крестьянские организации можно разделить на четыре группы:

первый тип — земледельческие союзы в Болгарии и Югославии, сербская земледельческая партия — организации, которые в основном ставят себе политико-экономические задачи.

Второй тип — ХРКП и Словенская Республиканская Крестьянская Партия. В этих организациях основным является национальный момент, борьба за самоопределение наций.

Третий тип организаций — Крестьянская Партия Румынии (царанисты). Это организация смешанного типа, в которой на-ряду с основным экономическим моментом значительную роль играет момент национальный.

Четвертый тип — союз бывших участников войны в Греции.

В настоящее время всеми этими организациями ведется борьба за завоевание крестьянства. Пока руководство в них принадлежит кулацким элементам, интеллигентам, мелкобуржуазным крестьянским деятелям. В этой борьбе за завоевание крестьянства принимает участие и компартия. В течение нескольких лет наши партии делали ошибки, которые сводились к недооценке роли крестьянства в революции. До сих пор в наших партиях не изжиты социал-демократические предрассудки в крестьянском вопросе. Равнодушное отношение к крестьянскому вопросу сказывается до сих пор в компартии Югославии. Так, недавно правая оппозиция вышла из партии, мотивируя свой выход тем, что коммунистическая партия Югославии обратилась к партии Радича с предложением относительно создания единого фронта. Так как на Балканах промышленный пролетариат образует лишь тонкий слой, а главные резервы революции представляют крестьянство и угнетенные народности, правый уклон является роковым. Буржуазия воспользовалась нашими ошибками в Югославии на выборах 8 февраля 1925 г. и привлекла большую часть крестьянства в свои ряды. Можно сказать, что из 2 мил-

336 лионов избирателей за левый блок «национального соглашения» и крестьянской демократии голосовало более 1.300.000 человек. Таким образом, мы получили своеобразный блок крестьян и рабочих под руководством буржуазии. Поэтому перед нами стоит еще важная задача — работать среди крестьянского движения для привлечения на свою сторону крестьянских масс. Для этого компартии должны энергично содействовать организации крестьянских масс и поддерживать работу Международного Крестьянского Совета.

Там, где организациями крестьян идейно и организационно руководят кулаки и интеллигенты — политические дельцы, коммунисты поддерживают левое крыло и содействуют левым элементам в образовании фракций МКС с целью избавления от руководства своими классовыми врагами и превращения своих организаций в боевые организации, примыкающие к Международному Крестьянскому Совету.

Там, где коммунисты и крестьяне, признающие платформу Международного Крестьянского Совета, лишены права входить в крестьянские организации, там приходится вести дело так, чтобы в нужный момент помочь левому крылу осуществить организационное обособление.

Для установления возможно тесного сотрудничества между организациями пролетариата и крестьянства необходимо использовать в качестве посредников организации сельскохозяйственных и лесных рабочих, профсоюзы строительных рабочих и деревообделочников и товарищей, работающих в промышленных предприятиях в деревнях и крупных экономиях, союзы инвалидов и бывших участников войны и т. д. Создание смешанных с трудовым крестьянством постоянных организаций следует считать нецелесообразным и вредным; следует подчеркивать важность сохранения самостоятельных классовых объединений сельскохозяйственных и лесных рабочих.

Наши партии должны обратить особое внимание на с.-х. кооперацию, в особенности там, где нет никаких других крестьянских организаций.

Помимо создания всякого рода экономических организаций, компартии обязаны пропагандировать также следующие формы беспартийных крестьянских организаций: комитет защиты трудового крестьянства, крестьянский союз. Кроме этих организаций следует упомянуть и крестьянские советы. Комитеты защиты крестьянства (местная организация крестьянского союза) создаются

337 для выполнения конкретных, актуальных политических и экономических задач и являются крестьянскими организациями переходного типа. Крестьянские советы образуются, когда борьба трудящихся масс в городах и деревнях приближается к фазе восстания, когда дело идет о захвате власти.

Эти местные комитеты защиты трудового крестьянства нужно создавать там (например, в Македонии, Греции), где нет никаких других крестьянских организаций, или где имеются такие крестьянские организации, в которых не могут быть членами коммунисты или крестьяне, признающие платформу МКС. В этом случае крестьяне-коммунисты вместе с беспартийными крестьянами образуют местные комитеты, которые ставят себе задачи сообразно местным условиям и нуждам трудового крестьянства (понижение налогов, ипотечных и арендных платежей, борьба за землю, за самоуправление, за самоопределение наций, против войны и т. п.). Эти низовые организации устраивают только областные конференции, объединяются только в областном масштабе, принимают платформу МКС и устраивают связь с организациями трудового крестьянства в других областях, чтобы согласовать свои действия в повседневной борьбе и чтобы затем создать крестьянский союз в национальном масштабе.

Для того, чтобы работа по крестьянскому вопросу была продуктивной, следует создать при центральных комитетах партии жизнеспособные отделы по работе в деревне. Во главе отдела должен находиться авторитетный член ЦК. Эти отделы должны ставить на первое место изучение аграрного вопроса и крестьянского движения, так как на Балканах 70 — 80% населения составляют крестьяне. Кроме того, этот отдел должен поддерживать постоянную связь с Международным Крестьянским Советом и направлять свою работу по крестьянскому вопросу во всех организациях в духе резолюций Коминтерна и Международного Крестьянского Совета.

На Балканах невозможно представить себе большевизацию партий без правильной политики в крестьянском вопросе. Поэтому нам предстоит полная ликвидация всех правых уклонов также по линии крестьянского вопроса. Только при проведении правильной политики в духе резолюций Коммунистического Интернационала и Международного Крестьянского Совета можно сказать, что наша партия освободится от своих старых ошибок и недочетов по крестьянскому вопросу, пойдет по правильному

338 пути большевизации, по пути привлечения крестьянства на нашу сторону.

Бела-Кун (Венгрия). Товарищи! Я беру слово для того, чтобы выразить солидарность с мнением тов. Бухарина относительно той аграрной политики, которую проводила в Венгрии пролетарская диктатура. Я бы сказал, что еще резче должна быть критика этой аграрной политики.

Было бы, конечно, преувеличением сказать, что единственной причиной падения диктатуры советов в Венгрии были наши ошибки в аграрной политике.

Очень значительную роль сыграло отсутствие коммунистической партии, как мы ее понимаем сейчас. Точно так же большую роль сыграло то обстоятельство, что пролетарская революция в Венгрии протекала в условиях, когда русский пролетариат и крестьянство не могли оказать ей никакой помощи.

Другой причиной поражения было стратегическое положение — то обстоятельство, что мы не имели тыла, что за нами не было области, куда мы могли бы отступать.

Но основная причина, причина социального характера, главным образом, заключалась в нашей аграрной и крестьянской политике. Необходимо настойчиво подчеркнуть этот факт. Эта ошибка была связана с так-называемой пролетарской коммунистической точкой зрения, которая знакома и русским товарищам. Я должен, в связи с этим, выступить в защиту моего друга тов. Варги. Он не виноват в том, что возникла такая точка зрения, так как он в то время еще находился в рядах социал-демократов и энергично боролся против нас. Точно так же нельзя обвинять тов. Хевеши за его статью, которую он в 1923 г. написал против меня в пылу фракционистской борьбы. (Возглас Бухарина: «Хорошее оправдание!»).

Он оставил свою старую точку зрения, как и все мы.

Но я должен указать, что все эти иллюзии, связанные с сохранением крупных сельскохозяйственных предприятий, были совершенно пустыми, и в первую очередь, иллюзия сохранения преемственности производства, послужившая причиной сохранения крупных сел.-хоз. предприятий. Наш опыт показал нам, что беднейшие крестьяне, принимавшие участие в сельскохозяйственной производственной кооперации, сначала, быть-может, и хотели уделять что-нибудь городским рабочим, но уже в первые месяцы советской власти в Венгрии они обнаружили нежелание делиться с городским пролетариатом той продукцией, которую они получи-

339 ли от прежних крупных помещиков. В следующем году, если бы мы удержали власть, было бы, разумеется, еще хуже. Но главное было то, что, благодаря сохранению крупной земельной собственности в юридической форме сельскохозяйственных кооперативов, безземельные крестьяне и не чувствовали, что в Венгрии произошел переворот. Очень характерен тот факт, что батраки, работавшие раньше у крупных помещиков, при советской власти официально называли себя государственными батраками.

Еще хуже было то, что армия не чувствовала переворота. Уже через два месяца стали раздаваться голоса, требовавшие раздела земли; когда этот раздел все же не произошел, то целые корпуса отказывались выступать на чешском фронте. Я напоминаю о телеграмме с требованием раздела земли от тов. Погани, который должен был тогда повести корпус против чехов, и тот факт, что крестьяне из Транслейтании, классической страны сельскохозяйственной производственной кооперации, отказались выступать на фронт, так как им было отказано в разделе земельной собственности. В Венгрии под давлением сельскохозяйственного населения мы были вынуждены раздать незастроенные участки под усадьбы, и я убежден, что если бы мы удержали власть, то были бы вынуждены, как это случилось в России, разделить и землю.

Еще кое-что из опыта венгерской советской республики по вопросу, который и сейчас имеет важное значение, а именно: об отношении промышленного пролетариата к необходимости добиваться смычки с крестьянством. Многие из германских товарищей, неохотно пропагандирующих лозунг рабоче-крестьянского правительства, ссылаются на то, что рабочие, промышленный пролетариат, не особенно охотно воспринимают этот лозунг и не очень ему симпатизируют. Есть даже такие товарищи, которые думают, что лозунг рабоче-крестьянского правительства должен пропагандироваться только в крестьянских областях, а поэтому в Берлине или Рурской области надо его замалчивать. Я думаю, товарищи, что эта политика весьма ошибочная. В Венгрии социал-демократия так воспитала рабочий класс, что во многих слоях пролетариата действительно наблюдается враждебное отношение к крестьянству, и если мы не будем пропагандировать лозунг рабоче-крестьянского правительства среди промышленного пролетариата, если наши партии не будут так воспитывать и вне партии стоящие массы, чтобы они сознавали необходимость рабоче-крестьянской смычки, то для нас возникнет величайшая опасность

340 в момент завоевания власти. Это один из важнейших практических выводов: воспитание рабочих масс в духе смычки рабочих с крестьянскими массами.

Варга. Товарищи, я считаю, что в тезисах т. Бухарина опущены некоторые вопросы, имеющие для нас большое значение. Во-первых, вначале отсутствует упоминание об очень важном для нас классе — о деревенской бедноте, следовательно, о классе парцельных крестьян, мелких арендаторах и т. д.,— об этом большом слое, который лишь по видимости является самостоятельным, но в действительности совершенно пролетаризован и может быть втянут нами в движение. Я полагаю, что мы должны будем включить несколько строк по этому поводу. Во-вторых, мне кажется, что тезисами недостаточно выпукло обрисована роль социал-демократии, как союзника буржуазии. Социал-демократия, воздвигшая стену между промышленным пролетариатом и всеми слоями крестьянства, в том числе и теми слоями, которые в действительности относятся к пролетариату, этим самым оказывает буржуазии большую услугу, облегчая организацию единого фронта буржуазии с крестьянством против пролетариата.

Далее я полагаю, что должно быть настойчиво указано на то, что крестьянство, как класс, не в состоянии самостоятельно править в буржуазном государстве вопреки буржуазии.

Далее, товарищи, является вопрос, несколько для нас спорный,— вопрос об образовании крестьянских партий. Разумеется, товарищи, совершенно верно, что мы, коммунисты, ни в коем случае не можем задаваться целью основать на-ряду с существующей вторую коммунистическую партию, которая состояла бы из крестьян. Но я думаю, что если мы будем вести успешную работу среди крестьянства, то из близко стоящих к нам слоев неизбежно возникнут новые крестьянские партии, руководство которыми должна взять на себя коммунистическая партия.

Полагаю, товарищи, что если мы говорим, что хотим организовать крестьян в крестьянские союзы, то эта мысль не продумана нами до конца. Что означает крестьянский союз? Крестьянский союз не аналогичен профсоюзам. Почему? Профсоюзы противостоят непосредственно отдельным работодателям, с которыми они ведут борьбу, руководя стачками и т. д. Если мы мыслим аналогичную организацию среди крестьян в форме крестьянского союза, то это в виде исключения возможно лишь для организации арендаторов. Здесь может оказаться возможным, чтобы, например, арендаторы организовались в чисто - хозяйственных целях.

341 против крупных собственников. Но, товарищи, ведь, положение вещей таково, что основные требования крестьянства направлены против государства. В вопросе о налогах, в вопросе о распределении земли, в вопросе о ценах крестьянский союз, если он активен, противостоит государству. Если центр тяжести организации заключается в том, чтобы направить свои требования против государства, то она в высокой степени отличается от профсоюза с формальной точки зрения. А если к этому присовокупить,— что отмечено и т. Бухариным,— рост политического сознания крестьянства, если мы задаемся целью вовлечь в движение крестьян, которые уже приняли участие в политической жизни, хотя бы они при этом шли неправильным путем (напр., в Ландбунде на стороне немецкой национальной партии),— мы не можем отвлечь их от политики. Мы не можем сказать им: теперь довольно политики, вы должны работать внутри крестьянского союза. Это приведет,— захотим ли мы этого или нет,— к тому, что крестьяне будут организовываться в крестьянские партии. Мы не можем принять всю эту массу в коммунистические партии, потому что их слишком много и такое непосредственное их включение в коммунистическую партию представляло бы опасность для пролетарского характера компартии. Хотя мы не задаемся целью создавать такие партии, действительным следствием нашей работы,— если мы действительно сумеем работать,— будет то, что под нашим руководством возникнут революционные крестьянские партии. Поэтому я полагаю, что если мы согласны относительно того, что не следует создавать второй коммунистической партий из крестьян, на-ряду с уже существующей, то мы должны понимать, что вследствие нашей работы возникнут большие революционные крестьянские организации, даже в том случае, если мы попытаемся придать этому революционному движению организационную форму крестьянского союза. Это нам не удастся, так как крестьяне захотят принять участие в политике. Мы, быть-может, назовем эти организации крестьянским союзом, но в действительности это будет партия. Я полагаю, что здесь перед нами проблема, которой придется серьезно заняться, если наша работа будет настолько успешна, что этот вопрос станет актуальным. К сожалению, в большинстве стран она еще совершенно не носит актуального характера.

Мещеряков (РКП)¹). Товарищи, я совершенно согласен с тезисами тов. Бухарина и со всем содержанием его доклада. После

¹ Перевод с французского.

342 его речи я слышал в кулуарах, как иностранные товарищи выражали свое согласие с тов. Бухариным. И вот я должен сказать, что если я согласен с тов. Бухариным, то я не согласен с теми, которые с ним согласны, и что у меня есть определенные мотивы этого несогласия. Я думаю, что вопросы крестьянского движения чрезвычайно сложны, и что они недостаточно изучены заграничными товарищами. Я могу привести несколько примеров. Я процитирую только один документ, но я не скажу, к какой стране он относится, чтобы не задеть товарищей из этой страны. В этой стране происходили выборы, и крестьяне предложили коммунистам, чтобы они выставили кандидатуру некоторых беспартийных крестьян в коммунистическом списке. Коммунисты отказали, и вот что они ответили крестьянам: мы не нуждаемся в организации беспартийных беднейших крестьян, мы не хотим итти таким обходным путем, мы хотим, чтобы эти крестьяне объявили себя коммунистами.

Вот как хотят строить организацию в этой стране. А делегаты этой страны заявляют, что они согласны с Бухариным. Вы видите, что я прав, если у меня возникают некоторые сомнения, когда я слышу, что все согласны с тов. Бухариным.

В той же стране состоялась одна конференция. Председателем конференции был беспартийный крестьянин, и его друзья-коммунисты потребовали у этого председателя, чтобы он в своей речи не затрагивал политических вопросов, а лишь вопросы экономические. Думаете ли вы, что эти коммунисты согласны с докладом тов. Бухарина? В начале конференции, о которой я говорю, некоторые ораторы произносили политические речи чисто-коммунистического характера, все эти ораторы были коммунистами. Некоторые беспартийные крестьяне протестовали против этого образа действий коммунистов. Часть крестьян даже покинула конференцию. Я могу представить несколько примеров такой же работы в других странах, но у меня нет достаточно времени, чтобы приводить все эти примеры. Все эти примеры доказывают, что работа эта совершенно незнакома заграничным товарищам. Надо хорошо изучить эту работу, и нет ничего постыдного в том, чтобы признаться, что она еще недостаточно изучена, так как, я повторяю, она чрезвычайно трудна. Еще один пример. Здесь у нас есть колониальная комиссия. В этой колониальной комиссии я взял слово и предложил, чтобы работа среди крестьян в колониях производилась в рамках не коммунистической организации, а организации крестьян под знаменем Международного Крестьян-

343 ского Совета. Тогда меня обвинили в том, что я — империалист и боюсь, что в проекте резолюции этой комиссии не будет ссылки на Международный Крестьянский Совет. Я недостаточно знаю эти проекты резолюций, но я знаю, что в одном проекте такая ссылка имеется. Боюсь, однако, что в других ее нет. Мне кажется, что необходимо дополнить эти проекты резолюции в том смысле, что Крестинтерн должен быть той организацией, под знаменем которой будет вестись работа среди крестьян в колониях.

Я сказал, что я согласен с тов. Бухариным, но я хотел бы дополнить его доклад по одному пункту.

Есть еще один очень важный для крестьян пункт: это — вопрос о кредите. Кредит для крестьян был совершенно уничтожен во время войны; в настоящее время условия кредита очень трудны для крестьян. Этот кредит служит для капиталистов орудием эксплоатации крестьян. Мы должны вести пропаганду среди крестьян в связи с этим вопросом. Не следует терять из виду этого пункта.

Есть еще один вопрос в тезисах тов. Бухарина, не совсем для меня ясный. Он говорит в своих тезисах под § 53, что нужно организовать профсоюзы сельскохозяйственных рабочих, и что крестьяне могут входить в эту организацию сельскохозяйственных рабочих. Я с ним не согласен. У нас есть опыт Италии, опыт федерации работников земли, которая существует в Италии и рекрутируется, главным образом, из сельскохозяйственных рабочих. Но и крестьяне могут входить в эту организацию. Так как эта организация составлена главным образом из сельскохозяйственных рабочих, она и представляет преимущественно интересы рабочих и в очень незначительной степени защищает интересы крестьян, почему крестьяне не хотят входить в эту организацию. Мне кажется, что этот опыт обязывает нас не соединять в одной и той же организации сельскохозяйственных рабочих и крестьян.

Это единственное возражение, которое я могу сделать против тезисов тов. Бухарина.

Я кончаю свою речь, и в конце я снова обращаю внимание заграничных товарищей на чрезвычайно важное значение и на трудности крестьянской организации. Надо хорошо изучить этот вопрос и перестать быть социал-демократами, как это часто бывает, в этом вопросе.

Боднар (Прикарпатская Русь). Товарищи, считаю своим долгом дать вам картину бедственного положения Прикарпатской Руси. Она свыше 100 лет страдала под гнетом буржуазной венгерской

344 монархии. В наши дни она, еще больше страдает под гнетом чешской буржуазии, называющей себя перед всем миром нашими братьями славянами, дабы с большим успехом грабить нас.

Товарищи, наша бедная Прикарпатская Русь лежит среди каменистых гор и покрыта лесами, которые являются собственностью казны и крупных землевладельцев. Земля на две трети находится в руках государства и крупных помещиков — графов Шинборн, Телеки и других. Только треть принадлежит 600.000 населения, вследствие чего большая часть крестьянства либо малоземельна, либо безземельна. Те земли, которые были конфискованы у венгерской буржуазии, т.-е. все хорошие хлебородные земли, которые лежат на равнине, вдоль венгерской границы, начиная от словакского Нового Места и вплоть до Гальмина, министр земледелия Гаджа (аграрий) обратил на государственные нужды. По всей этой территории созданы новые колонии чешских легионеров, и вся земля находится в руках приверженцев чешской буржуазии. В то же время, если наш безземельный и малоземельный крестьянин, побуждаемый голодом и холодом, требует земли, чешская буржуазия применяет расстрелы, штыками проливает потоки крестьянской крови на его прадедовской земле, а все тюрьмы так набивают крестьянством, что чуть стены не разваливаются. Можно сказать, что Словакия и, главным образом, Прикарпатская Русь стала для чехов новой Америкой и местом колонизации.

Богатство нашей страны — соль и леса немилосердно расхищаются, так что остается лишь голая земля да камни. Немало сел вынуждено итти по-миру, как, например, село Грушево, где был отдан на сруб ценнейший высокоростный дубовый лес, единственный в Европе. Грушево пошло по-миру, за ним следуют другие села.

Если наш бедный крестьянин пойдет в свой прадедовский лес, доставит домой воз или вязанку дров, чтобы не умереть от холода, или хотя бы согреть воду для голодных детей, то он натолкнется на строжайшее запрещение. Дрова отберут жандармы для своих нужд, крестьянин же попадает под суд, отсиживая в тюрьме и уплачивая денежный штраф.

Налоги так высоки, что крестьяне не в состоянии их платить. Один работник не зарабатывает за год тысячи чешских крон, а в нашей республике наложили на душу 1260 чешских крон податей в год.

345 Сборщики налогов с отрядом жандармов ходят от хижины к хижине и снимают с плеч человека последнюю одежду или продают с молотка последнюю свинью, а покупателями являются сами чешские чиновники и жандармы, переодетые в вольную одежду. Под властью венгров крестьянин, имевший клочок земли под хижиной, платил в год одну крону налога. Чешская же власть и на него наложила высокий налог в несколько тысяч, в то время когда все его имущество не стоит и тысячи чешских крон. Каждый крестьянин видит, что чехи намеренно стремятся разорить нас вконец, чтобы сделать рабами.

Кризис и безработица в Прикарпатской Руси необычайно велики. Трудящемуся приходится работать от зари до зари за 5 — 10 чешских крон, в то время как кило хлеба стоит 4 чеш. кроны. Однако, даже и такой работы не всегда найти.

Как я уже говорил, крестьянство в своей борьбе за кусок хлеба встречает со стороны чешских властей преследования, аресты и расстрелы. Например, в селе Грушеве имело место кровопролитие, при чем 16 женщин и мужчин были тяжело ранены, а 36 легко. По улицам текла потоками кровь крестьян, которые не хотели отдавать чехам прадедовскую землю. В селе Теребло было произведено насильственное отобрание земли, при чем был убит один человек и множество народу брошено в тюрьмы. Насилия происходили и в Дулове, в Паляне, в Горанде. В Сваляве жандармы убили трех человек, после которых осталось три вдовы и 12 сирот. В Заречье ранен тов. Бадак, в Зурмезаве, в Беревви, в Нереснице и в других местах всюду обнаружилась братская чешская солидарность и культура. Недаром чешской страной руководят оппортунисты и шовинисты.

Прикарпатская Русь вся охвачена революционным брожением и карпато-руссы, с гордостью могу сказать, в каждый момент готовы на борьбу со своими угнетателями. Мы можем ожидать, что и в новых выборах мы будем иметь большие успехи. Каждый карпато-русс с возмущением отвергает шовинизм и оппортунизм и твердо держится своей революционной линии и красного знамени III Интернационала.

Да здравствует наш великий вождь и учитель товарищ Ленин!

Да здравствуют вожди и руководители советских республик!

Да здравствует пролетариат всего мира!

Гриеко (Италия). Европейская война и порожденный ею эко-

346 номический кризис послужили причиной того, что на итальянской политической сцене появились широкие массы крестьян. На-ряду с кризисом в социалистической партии, вызвавшим к жизни политическую организацию революционных рабочих, факт возникновения независимых крестьянских организаций является одним из замечательных моментов развития революции в Италии.

В конце войны кризис вспыхнул со всею силой. Возвращение к нормальному режиму, т.-е. отмена чрезвычайных экономических мероприятий, демобилизация промышленности в связи с демобилизацией военной, бросает в деревню тысячи рабочих. Законы, регулировавшие производство и распределение, отменены. Огромный отлив безработных и демобилизованных солдат в деревню не вызывает роста земледелия. В Италии на 60.000 кв. километров долины приходится почти 100.000 километров холмистой поверхности и почти 100.000 километров гористой поверхности, а необработанной земли нет почти совершенно. Сельское хозяйство в Италии очень отстало вследствие недостаточной производительности почвы, вследствие несовершенства технических средств и недостатка капиталов.

Во время войны буржуазные партии, в связи с протестующим настроением крестьянских масс, выдвигают лозунг: «Земля для крестьян».

Но с началом демобилизации об этом перестают говорить. Тогда начинается занятие земель демобилизованными солдатами.

Занятие земель демобилизованными солдатами — одно из наиболее замечательных проявлений послевоенного экономического кризиса в деревне. Социалистическая партия не предвидела аграрного кризиса, обусловленного войной, и не сумела использовать экономических и политических движений мелких и средних крестьянских масс и батраков. Это привело к следующим результатам:

а) Возникновение и развитие народной христианской партии, т.-е. партии, явившейся первым политическим выражением независимого крестьянского движения, преимущественно на севере и в центре Италии.

б) Так как в пролетарской лиге бывших участников войны не были представлены экономические интересы бедных крестьян, то на юге возникла партия бывших участников войны, вокруг которой объединились некоторые слои южного крестьянства.

в) Социалистическая партия, считая, что революция в деревне

347 является следствием революции в городах, притом в формах, которых она не могла предвидеть, не только не выставила аграрной программы для крестьян, но всячески избегала организовать крестьянство.

г) В период, когда рабочие заняли заводы, а крестьяне многих провинций южной Италии и Сицилии заняли землю, борьба не была координирована, усилия крестьян и рабочих не были согласованы, и победа революции оказалась невозможной.

Фашизм сначала возникает как организация крупной аграрной буржуазии, как орудие борьбы против мелких и средних крестьян и сельскохозяйственных рабочих. Она видит скрытую опасность пробуждения крестьянских масс. Если нарождающиеся крестьянские организации являются симптомом стремления деревенского населения к самостоятельному участию в политической жизни, то фашизм не собирается уничтожать этой политической активности, но он стремится овладеть ею, дисциплинировать ее, чтобы изолировать рабочий класс и отнять у него какие бы то ни было шансы на успех.

Попытки фашистов разрушить пролетарские организации и создать фашистские рабочие организации терпят крушение. Фашизм приобретает преимущественно крестьянский характер. Промышленный капитализм и крупные земельные собственники стремятся помешать крестьянам организоваться самостоятельно. Борьба фашизма против партии пополяри в деревне объясняется тем фактом, что фашизм считает излишним существование подобной партии. Раскол, который фашисты вызвали или пытались вызвать в партии пополяри, крестьянской партии, та ожесточенная борьба, которую они вели против различных организаций земельных работников, выставленная фашистами на юге программа — доказывают нам, что:

а) итальянские крестьяне начинают играть важную роль в политической жизни.

б) буржуазия, понимая, что фашизм не может усыпить классовое сознание рабочих масс, старается, по крайней мере, помешать развитию политической самостоятельности крестьянских масс.

До войны итальянские крестьяне были лишены независимой организации. Католики (в политике — абстенционисты) создали сеть кооперативов и кредитных сельскохозяйственных учреждений в некоторых северных провинциях и называли себя представителями крестьянских интересов. Реформистские организации «федерации работников земли» привлекали, главным образом, сель-

348 скохозяйственных наемных рабочих, особенно в «Valle Padana», главная же масса крестьян была совершенно аполитична. Избирательный закон 1911 и 1913 гг., увеличивший число избирателей с 3 на 9 миллионов и давший избирательные права не имеющим образовательного ценза, достигшим 30 лет гражданам, впервые привлекает к урнам широкие массы крестьянства. Но массы эти не подготовлены к участию в политической жизни и бросаются в объятия местных либеральных и демократических групп буржуазии. Война впервые выявляет необходимость самостоятельной организации. Возникает партия пополяри, руководимая крупными земельными собственниками. Но партии, развившиеся после войны, разлагаются. Каким образом снова втянуть в политическую жизнь крестьянские массы? Каким образом уничтожить в деревне фашизм? Вот проблемы, которые снова стоят перед итальянской деревней. На эти вопросы мы отвечаем, пропагандируя идею необходимости единой н е з а в и с и м о й о р г а н и з а ц и и б е д н ы х к р е с т ь я н.

Разумеется, развитие единой, независимой крестьянской организации произойдет за счет перераспределения социальных слоев, заполняющих крестьянские партии. На юге этот кризис стремятся использовать демократические партии, объединенные в «Южный союз», выставивший антифашистскую программу и ведущий борьбу против охранительных пошлин, но это — организация земельных собственников Юга, и мелкие крестьяне в нее не входят.

Основание унитарной независимой организации бедных крестьян является результатом опыта этих первых пяти лет крестьянского движения, результатом опыта фашистской эпохи. Непосредственной задачей беднейших крестьян является освобождение от эксплоатации крупных собственников и от налогов. Рабочие и крестьяне заключат тесный союз на почве реальной борьбы. На основе этого союза борьба станет интенсивнее и успешнее,— как в области частичных битв в период, предшествующий восстанию, так и в области решительных победоносных революционных боев за осуществление коммунизма.

Поэтому организация беднейших крестьян — лозунг этой организации выдвинут итальянской коммунистической партией — не будет революционной крестьянской партией.

При организации крестьянства надо принять во внимание развитие крестьянского хозяйства в различных областях. В Италии аграрная буржуазная революция едва коснулась некоторых се-

349 верных областей, остальные части Италии принадлежат к отсталым в экономическом отношении областям.

Лозунг основания ассоциации беднейших крестьян вызывает сильнейшее раздражение против нас среди всех партий. Социал-демократическая партия (реформисты и максималисты) обвиняют нас в раскольнической политике, так как мы хотим организовать бедных крестьян вне федерации работников земли, которая является организацией наемных сельских рабочих. Но итальянский опыт доказывает нам, что существование крестьян и наемных рабочих в одной и той же организации разрушает последнюю.

Революционные рабочие Италии с каждым днем все лучше понимают, вопреки обвинениям буржуазных и социал-демократических партий, что только они в состоянии обеспечить победу классу беднейших крестьян. Поэтому они не только оказывают поддержку созданию организации бедных крестьян, но они хотят работать рука - об - руку с крестьянами в рабоче-крестьянских комитетах. Мы стремимся создать крестьянскую организацию, чтобы бороться совместно с крестьянами, но крестьяне должны знать, что революционные рабочие не смогут преподнести им, в виде подарка, возрожденное на революционной основе сельское хозяйство. Крестьяне должны сами завоевать новое право. Они должны действительно бороться на-ряду с рабочими. (Аплодисменты).

Бруневич (Польша). Товарищи, крестьянский вопрос и правильное его разрешение нашей партией имеют решающее значение для победы пролетарской революции в Польше. Это вытекает из самой структуры нашей страны. Достаточно несколько цифр, чтобы вы поняли, какими возможностями располагает в этом отношении коммунистическая партия, и какую роль суждено играть в пролетарской революции польскому крестьянству. На пространстве 388.328 кв. клм. живет свыше 27 миллионов жителей, лишь 7 из них приходится на города. В то время как в Дании на 100 жителей приходится 34, в Германии — 33, во Франции — 31 сельский житель, в конгрессовой Польше на 100 жителей приходится 72 сельских жителя, в Галиции — 78, в западной Польше — 30. Крестьяне, как это показывает статистика, страдают от малоземелья; из имеющихся 37.661.300 гектаров площади возделывается лишь 18.307.000. Земельных владений размером свыше 50 гектаров — 18.906; они занимают в совокупности площадь в 10.104.522 гектара; в числе этих последних 4.000 занимают площадь размером свыше 500 гектаров каждое, а в об-

350 щей сложности 7¹/₂ миллионов гектаров, в то время как свыше 2.100.000 крестьянских участков, размером меньше, чем 5 гект., каждый, занимают в общей сложности немногим более 4 миллионов гектаров. Цифры эти свидетельствуют о колоссальном земельном голоде. Наличие в деревне 15% безземельных крестьян (2.513.000) создает революционную атмосферу. Карликовых крестьян, с участком земли меньше 2 гектаров,— до 8.094.000, что составляет 50% сельского населения. Так-называемых мелких и средних крестьян с участками от 5 до 10 гектаров — 5.072.000, т.-е. 30%. Крупных крестьян — 541.000, или 3% сельского населения, помещиков с членами семейств и высшим персоналом — 310.000, т.-е. 2%. Кроме того, имеется 700.000 сельских рабочих и халупников, составляющих вместе с семьями приблизительно 3.000.000 населения. Таким образом, свыше 90% сельского населения враждебно крупному помещичьему землевладению и сочувствует лозунгу «земля крестьянству». Это благоприятный момент для смычки аграрной революции с пролетарской, что усугубляется в значительной мере еще наличием национально-освободительной борьбы украинского, белорусского и литовского крестьянства, составляющего свыше 7 миллионов, т.-е. приблизительно 25% всего населения Польши.

Обложение крестьянства до войны, включая сюда все государственные и коммунальные налоги, составляло на десятину 30 — 70 копеек, а в 1924 году 7 — 10 злотых (1 злотый равняется 38 коп.), следовательно, возросло в 6 раз. По данным крестьянских представителей в сейме косвенные налоги составляют на душу крестьянской семьи 6 — 8 злотых.

Эту тяжесть приходится крестьянину нести при растущей дороговизне всех продуктов. Правда, с лета прошлого года соотношение изменилось в пользу цен на сельскохозяйственные продукты, не потому, чтобы упали цены на продукты промышленности,— они, наоборот, растут,— а потому, что повысились цены на продукты сельского хозяйства, благодаря неурожаю и правительственной политике усиленного экспорта хлеба за границу. Индекс на промышленные продукты (1914 г. — 100) составлял в июле 1924 г. 119,4, на сельскохозяйственные же — 84,7; в январе же 1925 г. индекс продуктов промышленности достиг 120,6, а продуктов сельского хозяйства — 185,8. При этом надлежит отметить, что хлебные цены в Польше еще в феврале 1925 г. превысили цены мирового рынка. Так, например, 100 клгр. (1 двойной центнер) пшеницы стоили в Варшаве 42,10 злотых, в Чикаго же —

351 35,57; за последнее время соотношение стало еще более неблагоприятным. Но это положение вещей на-руку лишь крупным помещикам да незначительному слою крупного крестьянства; что касается широких масс карликового и мелкого крестьянства, то необходимость уплаты налогов и другие расходы заставляют их сбывать хлеб осенью, когда цены стоят еще низко, а затем покупать семенной материал и корм по ценам, значительно поднявшимся. Это крайне тяжелое положение деревни усугубляется еще наличием в деревне избыточной массы населения, не находящего применения своей рабочей силе и не могущей никуда отливать, благодаря наличию всюду экономического кризиса. В городах царит острый промышленный кризис, сказывающийся в неуклонном росте безработицы, достигающей, согласно последним официальным данным, цифры свыше 200.000 человек. Возможность отлива за границу тоже сильно ограничена. Достаточно познакомиться с цифрами довоенной польской эмиграции, чтобы понять, сколь обострилось положение в деревне. По данным эмиграционного ведомства С. Штатов, в последнее десятилетие до войны ежегодно эмигрировало 58.865 человек. По данным германского эмиграционного ведомства, количество эмигрировавших на определенный сезон из Польши для послеконгрессной Польши составляло 358.474, для Галиции и западной Украины — 173.474, плюс в Данию и Швецию — 8.600, итого постоянной и сезонной эмиграции около 600.000 человек в год. Польское правительство старается обеспечить возможность отлива за границу, но старания его найти сбыт человеческим массам во Франции, во французских колониях, в Германии и т. д. не венчаются большим успехом. Этим объясняется рост брожения в деревне. Прибавьте сюда, что помещики стремятся оттянуть у крестьянской массы каждую пядь ее завоеваний. Так, например, в последнее время отменены так - назыв. сервитуты, т.-е. право крестьянства на пользование лесными и пастбищными угодьями помещиков, что влечет за собой невероятное ухудшение положения крестьянства.

Все эти обстоятельства чрезвычайно усиливают брожение в широкой крестьянской массе, вплоть до стихийных массовых вспышек и повстанческих крестьянских движений, наблюдаемых в последние годы.

С момента возникновения самостоятельного польского государства господствующие классы учитывали наличие в крестьянстве «таких настроений» и всячески старались подогревать в массах надежды на аграрные реформы. Так было, например, в 1920

352 году,— особенно опасный момент для господствующих классов,— когда Красная армия стояла уже под стенами Варшавы и когда крестьянство пошло на удочку обещанной ему аграрной реформы.

Многочисленные существующие в Польше крестьянские партии и группы, зачастую преисполненные весьма скверных традиций, спекулируют на этих настроениях крестьянства, используя его чаяния и разыгрывая жалкую комедию оппозиции. Разочарованные и неоднократно надутые различными крестьянскими партиями широкие крестьянские массы подхватили выдвинутый нашей партией в деревне лозунг «безвозмездной экспроприации помещичьей собственности». Таким образом удалось основать крестьянскую партию, не только усвоившую этот лозунг, но и не побоявшуюся подхватить лозунг рабоче-крестьянского союза. Мы имеем в виду так-назыв. независимую крестьянскую партию, зародышем которой была группа в 6 человек крестьянских депутатов сейма из бывшего «Вызволения»; эта партия быстро развивается.

Наша партия уже сумела до некоторой степени взять в свои руки инициативу в крестьянском движении; в процессе длительной, внутрипартийной борьбы ей удалось изжить неправильную ориентировку в крестьянском вопросе и усвоить четкую ленинистскую линию. Этому содействовал Коминтерн; лишь после III конгресса Коминтерна III партконференция уделила серьезное внимание обсуждению крестьянского вопроса. Но правильное разрешение его тогда нащупано не было; налицо были три течения, из коих ни одно не держалось подлинно большевистской линии и не одержало верха над другими. Поворотным пунктом в этом вопросе является II партсъезд в ноябре 1923 года. Он выдвинул лозунг «земля крестьянству» и уделил сугубое внимание крестьянскому движению. Но большевистская точка зрения целиком при этом усвоена не была, классовые противоречия внутри крестьянства надлежащим образом учтены не были, а лозунг «рабоче-крестьянского союза» толковался в духе оппортунистической тактики единого фронта, вплоть до парламентских комбинаций с социал-предательскими партиями.

Лишь III партсъезд в марте 1925 года нащупал правильную ленинистскую линию. Этот партсъезд конкретно наметил текущие задачи партии в деревне, увязал повседневные требования крестьянской массы с лозунгом революции и наметил конкретные организационные формы революционного крестьянского движения — комитеты крестьянской обороны. Эти комитеты призваны

353 руководить повседневной борьбой крестьянства и в то же время добиваться экспроприации и дележа земли.

Кроме того, партия разработала вопрос об отношении ко всем существующим в деревне крестьянским партиям и политическим организациям; в частности, партсъезд установил, что партия должна поддерживать все революционные тенденции независимой крестьянской партии, подвергая в то же время суровой критике все шатания этой партии и недостаточно энергичное отстаивание ею интересов крестьянской массы. Партия должна озаботиться созданием в деревне собственных парторганизаций и их укреплением, а также взять в свои руки инициативу и руководство крестьянской массой. Партсъезд подчеркнул также необходимость использования всех легальных возможностей и образования партячеек и фракций в соответствующих крестьянских организациях. Большое внимание уделяется партией работе и организации сельских рабочих, позорно преданных пепеэсовцами и находящихся в крайне тяжелом положении.

Успехи, достигнутые нами за последнее время в деревне, свидетельствуют о том, что партия идет правильным путем. (Рукоплескания).

Домбаль (Польша). Я хотел только подчеркнуть один момент из доклада тов. Бухарина. В тезисах, которые он предложил по крестьянскому вопросу, все главы очень ясны и дают указания и конкретные ответы. Только в главе, где говорится об отношении к крестьянским организациям, этой ясности я не нахожу. В 49-м пункте говорится по отношению к общей организации, которая руководится аграриями и кулаками, что нужно изъять из-под их влияния мелких крестьян и обособить мелкое крестьянство. В 51-м пункте говорится о том, что надо создавать левое крыло в политической крестьянской партии и стремиться к обособлению мелкого крестьянства, а в пункте 50-м указывается конкретно, что надо создавать союзы. Надо поставить вопрос: что делать крестьянству после раскола организаций, указанных в главе 49 и 51.

Когда взять 50-й пункт, где указано, что союзы можно создавать, а партии — не рекомендуется, то необходимо указать на их различие. Я хочу подчеркнуть,— я не за создание крестьянских партий, а за то, чтобы овладеть крестьянством, и мы с этой точки зрения только должны подходить к организационному вопросу среди крестьянства, чтобы их получить на свою сторону,— но я хотел одновременно указать, что между крестьянским со-

354 юзом и крестьянской партией на практике нет никакой разницы, кроме разницы в названии. Мы имеем в Болгарии земледельческий народный союз, который в то же время фактически имеет характер крестьянской партии; в Сербии — земледельческий крестьянский союз, в Польше — то же самое и т. д. Таким образом, в пункте 50-м нет положительного ответа на этот важный вопрос. Также аналогия между профсоюзами и крестьянским союзом несовместима. Итак, здесь в этой части нет указаний, что нужно по организационному вопросу делать, а это самый важнейший момент. Мы являемся свидетелями того, что среди крестьянства в связи с ростом его классового сознания наблюдается стремление, которое для нас желательно. Оно именно само стремится уйти от буржуазии, помещиков и кулаков. Например, в Германии наблюдается стремление мелких крестьян выйти из-под влияния буржуазии, помещиков и кулаков, и это стремление принимает стихийный характер. При таких условиях наши товарищи сделали ошибку. Они хотели загнать крестьянство в чисто-экономические союзы, сопротивляясь образованию политической организации. Получился единый фронт фашиста Секта с нашими товарищами, которые работали в крестьянстве. Нужно указать, как подходить к крестьянам, и самое главное — не то, какое название дать крестьянской организации, а какую форму давать организации. Нужно заполнить тезисы конкретным содержанием. Сопротивление стремлению крестьян к уходу из буржуазного политического лагеря привело к тому, что, в конце-концов, в содружестве крестьян, насчитывавшем около 1½ миллиона членов и находившемся под руководством германских коммунистов, осталась только кучка крестьян, и вместо того, чтобы овладеть крестьянством, получилось обратное. Причина в том, что нет ясности, что̀ нужно в организационном отношении делать. Во Франции, например, работа не может двинуться с места, потому что один товарищ, который ведет партработу среди крестьянства, делает крупную ошибку, указывая, что нужно передать всю работу беспартийному Крестьянскому Совету, который в последнее время создался. Другой же товарищ, который ведет работу среди крестьян, указывал, что нужно только создавать крестьянские синдикаты. В такой обстановке мы только говорим, что не можем рекомендовать создавать крестьянские партии. Но этот ответ не дает ясных и конкретных указаний, между прочим, партии создаются без вашей воли.

В Польше образовалась независимая крестьянская партия, ко-

355 торая приближается к нам, принимает наши лозунги: экспроприации земли без возмещения, рабоче-крестьянского правительства и т. д: Она назвалась так помимо нас, что с ней делать? На это не дано ответа. Происходит дальнейшая дифференциация. Есть стремление среди крестьян к созданию партии и политических организаций, нужно конкретно определить, что наши товарищи должны делать,— нужны хотя бы самые общие указания. Когда я задумываюсь над 50-м пунктом, где сказано о союзах, я убежден, что это не ответ, ибо ничего не сказано о них подробнее. Союзы ничем не отличаются от крестьянских партий, и советовать создавать союзы — значит создавать ту же опасность, от которой предостерегаем в конце этого же пункта.

Поэтому необходимо хотя бы в главных чертах указать, что такое союз, и чем он отличается от партии. Кроме того, нужно сказать, что компартии должны разъяснять крестьянам, что крестьянство само не может освободиться под руководством своих организаций, что необходим союз с рабочим классом и руководство пролетариата. Нужно бороться с идеологией, которую провозглашал Стамболийский, и которой обманывают крестьян до сие время разные крестьянские деятели; где эта идеология выдвигается, нужно бороться с ней самым решительным образом.

Что касается того, какие нужно создавать организации, я говорю: политические организации крестьянства не вредны, это признак того, что крестьянство уходит от буржуазии, и нам нужно только стремиться взять инициативу в этом направлении и создавать переходные крестьянские организации. Эти организации могут называться «союзы», «лиги» и т. д., но должны опираться на конкретные требования, а не на твердую программу; на платформу требований политического и экономического характера, которая отвечала бы на самые животрепещущие вопросы, надо опирать крестьянские организации. Нужно заняться организацией низовых масс. Как самую лучшую форму, надо считать крестьянские комитеты для важнейших задач момента. Мы должны стремиться не к созданию прочных и крепких крестьянских организаций, а к созданию временных, переходных и этим путем влиять на крестьянские массы. Поэтому надо прежде всего стремиться к созданию органов борьбы, крестьянских комитетов. Эта попытка успешно делается в Польше, Италии, Югославии и т. д. Мы должны здесь дать ясные ответы по организационным вопросам. Нужно также укреплять кооперацию, ибо это нам даст возможность, по завоевании власти, опираться исключительно на

356 крестьянские хозяйственные организации. Компартия возьмет на себя полностью и исключительно защиту крестьянских интересов. Теперь же надо использовать крестьянские организации, как переходные, и было бы целесообразно сказать, что можно использовать всякие формы крестьянских организаций для того, чтобы овладеть крестьянством. Когда поручаем компартиям взять на себя инициативу по созданию крестьянских союзов, то необходимо расшифровать определение «союз» и указать на его организационные формы и материальное содержание. Надо в этом вопросе дать ясный ответ, ибо, не имея этого ответа, наши партии могут делать крупные ошибки, которые поведут к тому, что мы не только не будем расширять нашего влияния в деревне и обладать крестьянством, но наша работа может замедляться, и наше влияние не будет расширяться, а будет уменьшаться.

Бухарин. (Закл. слово). Раньше всего несколько замечаний по поводу предложений тов. Варги и отчасти тов. Домбаля.

Варга предложил вставить специальный абзац о сельской бедноте, следовательно о мелких и парцельных крестьянах.

Дело в том, что я составлял тезисы, так-сказать, применительно к русской терминологии. У нас нет различия между мелкими и парцельными крестьянами. Однако, в целях уточнения, можно, я полагаю, включить это подразделение.

Что касается второго замечания тов. Варги о необходимости дополнить положение, что в настоящую эпоху крестьянство не может существовать, как самостоятельно правящая сила, поправкой: «на продолжительный период», то я считаю, что и это изменение мы можем принять.

Перехожу к наиболее важному замечанию тов. Варги относительно образования крестьянских партий. Я не разделяю ни этого взгляда, ни аналогичного мнения тов. Домбаля.

Я считаю, что постановка вопроса у тов. Варги, как и у тов. Домбаля, носит не диалектический, а формально-логический характер. К чему сводится вся аргументация Варги? К тому, что мы, ведь, сами утверждаем, что крестьянство становится политически активным. Но политическая активность находит себе свое выражение в образовании политической партии. Следовательно, нужна политическая партия крестьян. С точки зрения грубой формальной логики это, может-быть, и верно, но с диалектической точки зрения это неверно и не соответствует действительности. Возьмем, например, такую высокую ступень политической активности крестьян, как во время первой революции в России.

357 Тогда у нас был крестьянский союз, революционная крестьянская организация. Можно ли вообще сказать, что крестьянский союз есть формация аполитичная? Этого сказать нельзя. Но я считаю неверной предпосылку такого взгляда, что будто бы не может существовать классовая организация, не имеющая определенного политического характера. Крестьянские организации, как и профсоюзные организации, имеют политический характер. Разве, напр., всегерманское объединение профсоюзов не играет политической роли? Разумеется, играет. А между тем, это не политическая партия. Разве у нас, в России, крестьянский союз не играл политической роли? Безусловно, играл. А ведь, он не был политической партией. В рамках крестьянского союза действовали у нас эсеры, меньшевики и наша партия. Так же обстоит дело в уже существующих крестьянских организациях. Они существуют и растут,— это несомненный факт. Возникают новые организации, но внутри этих организаций действуют иногда не только одна, но многие политические партии.

Варга говорит, что главные требования крестьян направлены против буржуазного государства. Это слишком сильно сказано. Может получиться впечатление, что крестьянские организации являются радикальнейшими революционными организациями, деятельность которых направлена против государства. Между тем, они не против государства, они лишь предъявляют требования к государству. Если положение тов. Варги и верно, то лишь отчасти. Что это значит? Значит ли это, что организации должны выставлять и такие требования, которые имеют специфически-политический характер? Возьмем, напр., налоговый вопрос. Политическое это требование, или нет? Это требование экономическое и в то же время политическое. Большинство крестьянских требований носит такой характер. Революционность крестьян не идет так далеко, чтобы выставлять прямые революционные требования. Следовательно, мы имеем дело не с борьбой против государства, а с требованиями, предъявляемыми к государству. Это отчасти политические, отчасти экономические требования. Нельзя ставить вопрос так: или политика и, следовательно, политическая партия, или нечто экономическое,— следовательно, никакой политической партии не нужно. Так ставит вопрос Варга, а Домбаль его повторяет. Но это неправильно. Мы встречаем у крестьян требования смешанного характера — экономические требования государству по линии кооператива, кооперации вообще и мелиорации, т.-е. по линии хозяйственного кредита. Именно по-

358 этому далеко не случайно, что крестьяне осторожно организуются не в форме ярко выраженной политической партии, а в форме крестьянского союза. Здесь можно поставить в логической и тактической плоскости вопрос, выдвинутый Варгой и повторенный Домбалем. Мы говорим: если какой-нибудь крестьянский союз занимается политикой, то не есть ли он то же самое, что политическая партия? В чем разница? Строгого различия здесь делать нельзя уже потому, что экономические требования связаны с политическими. И все же относительная разница есть. Она заключается в том, что политическая партия носит более однородный характер,— она имеет твердо установленную программу, связана строгой дисциплиной и т. д. Невозможно, ведь, чтобы внутри партии существовали 3 или 4 других партии, а внутри союза это возможно. Есть, правда, политические партии, имеющие подобный характер, напр., английская Рабочая партия. Но, ведь, каждому понятно, что это совершенно своеобразная формация. Это в полном смысле слова промежуточное звено между союзом и политической партией. Нельзя ставить вопрос так, что или политика и политическая партия, или политики нет,— и тогда крестьянских союз. Специфический характер крестьянского союза заключается именно в его смешанной форме.

Почему для нас предпочтительнее иметь организацию такого именно типа? В силу широкого охвата, который может получить такая организация. В политической партии членами могут быть только те, которые принимают ее программу и обязываются проводить все, предписываемое партией. Вот почему следует предпочесть форму крестьянского союза. Такие союзы дают нам бо́льшую свободу движения, наши товарищи могут входить в них и, при аморфном состоянии крестьянства, создавать соответствующую среду и таким образом завоевывать новых сторонников. Вот почему эта форма в настоящий момент является более правильной, более подходящей, не говоря уже о дальнейших последствиях, которые несет с собой наличие подобных партий после завоевания политической власти. А между тем, необходимо учесть и этот момент.

Какой лозунг предлагает нам Домбаль? Он говорит, что в в тезисах есть какая-то неясность и предлагает уточнение: не союз и не партия, а промежуточная форма. Но таким образом мы создадим только новый термин и ничего больше.

В чем, однако, заключается специфический характер крестьянского союза по сравнению с партией? Именно в его свободной

359 организационной форме, в возможности охватить членов различных партий и даже беспартийных в рамках организаций, не связанных строгой дисциплиной, со смешанным характером требований. Каковы конкретные аргументы, выдвигаемые против этого взгляда? Здесь был приведен лишь один аргумент, который на первый взгляд может показаться важным. Он сводится к тому, что если крестьянство становится политически активным, то партии вырастут. Я отвечу вам, что в этом случае крестьянские союзы станут политически активными. Но это опять-таки зависит от различных обстоятельств и от того, хорошо или плохо мы будем работать в этих организациях. Если мы в таких формально беспартийных организациях будем работать хорошо, то нам удастся завоевать на нашу сторону более значительную массу, чем если бы - мы создали партию. Поэтому такая форма для нас лучше, чем система двух партий. Мы хотим иметь гарантию, что мы не создадим в деревне партийных организаций. Мы должны попытаться создать в деревне широкие организации, которые будут находиться под нашим влиянием. Поэтому наиболее важные замечания тов. Варги и все замечания тов. Домбаля неверны. Тов. Домбаль привел и другие доводы. Он говорит: да, в тезисах сказано, что нам нужна линия, которая отделила бы левые организации от общих организаций. Но в тезисах не сказано, что мы будем с этими организациями делать. Да, ведь, это само собой понятно: мы должны вести в них работу в целях расширения нашего влияния и завоевания на нашу сторону большинства трудящегося населения. Какими средствами? Это вопрос нашей политики, наших политических и организационных методов, при помощи которых мы втягиваем массы в действительные революционные выступления. Все это достаточно ясно.

Товарищ Мещеряков сделал вчера два замечания относительно системы кредита. Об этом говорится и в тезисах, но, быть-может, этот пункт надо больше разработать. Затем второе замечание тов. Мещерякова. Я полагаю, что здесь — или недоразумение, или тов. Мещеряков стоит на неправильной точке зрения. В тезисах сказано, что нам нужна отдельная организация сельских рабочих, и прибавлено, что эти организации сельских рабочих могут — а не должны — входить в организации крестьян. Я считаю, что это правильно. Почему? Тов. Мещеряков говорит, что итальянский опыт доказал противоположное. А тов. Гриеко сказал мне, что это не совсем верно. Итальянский опыт показывает, что на смешанных собраниях крестьян и сельских рабочих получился

360 хаос. Из этого следует, что такой модус невозможен. Но далее он говорит, что федеративные союзы организаций, общие центральные комитеты и т. д., как показала практика, вполне возможны. Таким образом, практика Италии говорит за то, что одна конкретная форма неправильна, но что, вообще говоря, такие организационные связи возможны и желательны. Как мы можем решить этот вопрос? Что касается общей постановки вопроса, то мы должны решить ее утвердительно. Почему? Если мы хотим привлечь мелкое крестьянство, и если, с другой стороны, у нас имеется сельскохозяйственный пролетариат, то сельскохозяйственный пролетариат должен каким-нибудь способом воздействовать на крестьянство. А как это осуществить, если он будет совсем в стороне от этой организации? Разумеется, возникнут трудности от того, что у него будет своя отдельная организация, и в то же время эта отдельная организация войдет в крестьянскую организацию. Но таким образом она не потеряет своего классового характера и окажет свое влияние на крестьянство.

Затем вопрос об организационной форме,— должны ли у нас быть общие центральные комитеты или даже собрания смешанного характера. Я думаю, что в некоторых странах даже не исключаются смешанные собрания. Если в Германии половина сельскохозяйственного пролетариата находится в тех же организациях, в которые входят крупные помещики, монархисты-помещики, то это отнюдь не доказывает, что совместные организации крестьян и сельскохозяйственных рабочих невозможны,— напротив, здесь мы имеем эмпирическое доказательство противоположного характера. Почему мы не можем сделать того, что делают крупные аграрии? Буржуазия прекрасно понимает, как использовать в своих интересах сельскохозяйственных рабочих. И мы не должны здесь сдаваться и заявлять, что это для нас почти невозможно.

Мне кажется совершенно логичным, что если сельскохозяйственные рабочие организованы совместно с крупными помещиками, то при умелой тактике их можно будет организовать совместно с мелкими крестьянами. Это и для ребенка понятно. Но тов. Домбаль этого не понимает. По той же причине я считаю неправильным возражение тов. Мещерякова.

Еще несколько слов о Варге. Я не буду затрагивать чисто-теоретических вопросов. Это я сделаю в другом месте. Но я хочу сделать несколько замечаний относительно предисловия к книге

361 тов. Варги: «О состоянии крестьянского движения». Здесь мы находим два положения абсолютно неверные. Он пишет:

«Социал-демократия с давних пор двумя способами препятствовала классовой смычке между трудящимися города и деревни и в этом смысле действовала контр-революционно: во-первых, выдвигая в качестве лозунга разделение на «имущих и неимущих», при чем трудящиеся, даже беднейшие крестьяне, были ею отнесены к категории имущих. Таким образом, социал-демократия, вместо правильного классового разделения на эксплоататоров и эксплоатируемых, проводила формальное разделение, объективно полезное эксплоататорам и усилившее их лагерь в ущерб пролетариату».

Нельзя противопоставлять аргументации социал-демократов разделение людей на эксплоататоров и эксплоатируемых. Вина социал-демократии заключалась не в том, что она говорила об имущих и неимущих,— разумеется, следует делать различие между имущими и неимущими, между классовыми слоями, связанными с частной собственностью, и классовыми слоями, не имеющими никакой частной собственности. Но это различие не исчерпывает вопроса. В этом-то и заключается коренная ошибка соц.-демократии. Ленин при разработке нашей первой партийной программы сказал в своей полемике с Плехановым: сначала мы должны отмежеваться, сначала мы должны отдиференцироваться в качестве революционного класса, в качестве пролетариата, стоящего в совершенно особом отношении ко всем другим классам. Затем, когда мы отделились, наступает время, когда мы должны определить свое отношение к другим классам. И на этой второй стадии мы должны сказать (здесь-то и впала в ошибку социал-демократия): я сформировался, как класс, и ищу союзника. Здесь мне придется делать разграничения между различными классами, между трудовой собственностью и капиталистической собственностью, между собственностью, связанной с эксплоатацией, и собственностью, с эксплоатацией не связанной. Это дальнейшее разграничение, и тут-то социал-демократия начинает совершать всевозможные глупости и политические преступления. Но формулировать вопрос так, как это сделал Варга, теоретически неправильно. На практике это может быть оценено, как известное приближение к народнической точке зрения.

Варга говорит:

«Обе точки зрения были естественным следствием общей линии социал-демократии, которая всегда смотрела на себя, как на

362 партию промышленного пролетариата в тесном смысле этого слова и ставила себе целью улучшение положения промышленного пролетариата внутри капиталистической системы путем изменения в распределении доходов».

Это тоже, выражаясь мягко, весьма неосторожная формулировка. Это может означать, что у соц.-демократии нет речи о сельскохозяйственном пролетариате. Но я думаю, что Варга хотел сказать нечто другое,— что соц.-демократы не говорили о защите интересов крестьян. Но при этом надо учесть два обстоятельства: мы — рабочая партия, а не рабоче-крестьянская партия. Кроме того, в общем и целом мы являемся в первую голову партией промышленного пролетариата. Если мы это говорим, или говорят это социал-демократы, то это не есть предательство рабочего дела. Не в этом ошибка, не здесь надо вносить поправки. Мы не являемся рабоче-крестьянской партией, мы — пролетарская партия, чисто-пролетарская партия. Но ошибка в политике социал-демократии, политическое преступление социал-демократии заключается в том, что эта партия поставила рабочий класс в ложные отношения к другому слою, т.-е. к крестьянству, что она видит лишь происходящее внутри пролетариата и не понимает, что рабочий класс или партия рабочего класса должна иметь союзника. Это совсем иная постановка вопроса. Вы прекрасно понимаете, что оба эти положения имеют общие корни. Варга не понимает, что ошибка социал-демократии заключается не в том, о чем он говорил, а в том, что после конституирования рабочего класса она не искала союзника в крестьянстве. На ту же ошибку мы наталкиваемся в вопросе об определении партии. К чему я говорю это? У нас налицо две опасности: во-первых, опасность пассивного отношения к крестьянству и, во-вторых, опасность раствориться в крестьянстве. И эта опасность существует. Если мы растворимся в крестьянстве, то мы не марксисты и не рабочая партия и не сможем осуществить диктатуры пролетариата. Практически и политически это означало бы похоронить идею гегемонии пролетариата. Ленинистское учение о блоке рабочих и крестьян заключается не только в том, что мы защищаем блок рабочих и крестьян, но и в том, что в этом блоке гегемония должна принадлежать пролетариату. Этого никак нельзя упускать из виду. Точно так же обстоит дело после завоевания политической власти. Следовательно, блок заключается не в том, что мы осуществляем рабоче-крестьянское государство. Мы иногда называем себя рабоче-крестьянским правитель-

363 ством. В действительности, это диктатура рабочего класса, класса, который конституировался в качестве государственной власти и вступил в союз с крестьянством. Мы имеем сотрудничество внутри общества, хорошие связи с крестьянами и опираемся на крестьянство. Но по своему характеру мы являемся пролетарской властью.

Как в отношении общего руководства до завоевания политической власти, так и сейчас мы являемся чисто-пролетарской силой, наша партия есть партия пролетариата, опирающаяся на крестьянство и руководящая крестьянством. В формулировке тов. Варги этот «нюанс» имеет большое значение. Я считал своей обязанностью сделать эти поправки, так как сама по себе книжка тов. Варги — превосходная вещь. Но приведенные цитаты могли вызвать некоторую путаницу, в особенности в наше время, когда большинство наших партий заражены цеховым духом. Такое изложение при теперешней ситуации могло бы кое-кого оттолкнуть, и поэтому необходима полная теоретическая ясность. Тогда мы сможем твердо наметить отчетливую политическую линию, а это — то, в чем мы нуждаемся. (Рукоплескания).

364

Десятое заседание.​

3 апреля 1925 года (утреннее).

Доклад т. Бухарина о дискуссии в РКП (б).

Бухарин (встреченный аплодисментами). Товарищи! Приступая к освещению дискуссии в РКП, я первым делом укажу, что дело не в лицах, а в политической линии. Для правильного суждения в этом вопросе надо отмести в сторону все личное. Мы должны конкретно обсудить и расценить здесь различные политические тенденции.

Товарищи, в настоящее время мы вошли в стадию замедленного развития революционного движения вообще и нашего движения, коммунистического, в частности. Несмотря на рост советского хозяйства и успешное строительство СССР, перед нами встают все новые и новые трудности. При внимательном анализе положения в Коминтерне, при тщательном, трезвом изучении обстановки, создавшейся в отдельных его секциях, мы констатируем наличие, с одной стороны, несомненной социал-демократической оппортунистической опасности, а с другой стороны — кое-каких ультра-левых уклонов. Но ленинизм нас учит, что политика наша не должна быть ни правой, ни левой, она должна быть правильной, т.-е. марксистской. А посему на-ряду с энергичной борьбой против правой социал-демократической опасности мы должны одновременно бороться против различных ультра-левых тенденций, проявляющихся в наших коммунистических партиях.

Если внимательно присмотреться к распределению сил внутри Коминтерна в целом, нетрудно будет заметить наличие известного блока: я имею в виду блок русской оппозиции с правыми элементами в Коминтерне вообще, а также с некоторыми ультра-левыми. В качестве иллюстрации укажу на речи т. Крейбиха

365 и кое-кого из ультра-левых. Всем вам известно, что Бордига солидаризируется с т. Троцким. Кое-кто из товарищей или бывших товарищей назовет это выдумкой и станет отрицать наличие вообще каких-либо особых тенденций или течений. Но кто же не знает, что внутри Коминтерна уже предпринималась попытка концентрации оппозиционных сил против его официальной линии? Не случайно почти во всех партиях правые элементы поддерживали русскую оппозицию, не случайно и тов. Крейбих стал довольно видным глашатаем правой ориентировки в чехо-словацкой партии. Недаром некоторые из ультра-левых товарищей, например, Бордига, поддерживали позицию тов. Троцкого. В силу чего же вопрос о нашей внутрипартийной оппозиции вырос в международный? Не только в силу наличия идеологических родственных элементов в разных секциях, но и благодаря предпринимаемым попыткам концентрации этих сил. Исполком Коминтерна, политика которого, по-нашему, правильна, должен бороться с этими идеологическими уклонами, с этими вредными в политическом отношении тенденциями; он должен их преодолевать. Но само по себе существование таких группировок внутри Коминтерна есть факт несомненный.

Товарищи, явления кризиса внутри Коминтерна приобретают сугубое значение еще потому, что дезорганизаторские течения в наших рядах сейчас же используются нашими явными и тайными врагами. Как вам известно, все наши бывшие члены, исключенные или ушедшие из Коминтерна и ведущие против него борьбу, солидаризировались как с оппозицией тов. Троцкого, так и с теми элементами, которые ее поддерживали. Почитайте, что пишут Хеглунд в Швеции, транмелисты в Норвегии, Балабанова и так-называемые максималисты в Италии, Росмер и Монат во Франции и т. д., и т. д. Все они энергично поддерживают русскую оппозицию и правые течения внутри Коминтерна, т.-е. Брандлера — Тальгеймера — Радека.

Подпевают оппозиции и более широкие круги: не только коминтерновские ренегаты, но и буржуазные политики, прекрасно понимающие значение дисциплины в Коминтерне и в РКП, стараются использовать разногласия в РКП в собственных целях. То, что пишется в буржуазной печати,— в том числе и реакционно-монархической,— свидетельствует о попытке буржуазии поддержать нашу оппозицию. Разумеется, никто не станет утверждать, что наша оппозиция или тов. Троцкий состоят в личном общении со всеми этими элементами. Но таков уже объективный ход

366 вещей, такова механика социальных сил, что каждая тенденция, ослабляющая спайку в наших рядах, подхватывается всеми врагами Коммунистического Интернационала, нашей партии и рабочего движения вообще. Понять это нетрудно. Поскольку в лагере классового врага рождаются дезорганизующие силы, естественно стремление способствовать их росту, провоцировать разложение вражеского лагеря.

Но есть еще особый вид коммунистов, которых я назвал бы коммунистами чувства. По большей части это благородные ребята, но чуждые всякого политического смысла. Этим товарищам больно и не по себе от дискуссии. Они преклоняются перед талантом Троцкого,— к слову сказать, и мы отдаем должное его таланту,— и это обусловливает их эмоциональный подход ко всей дискуссии. Нельзя, мол, хулить такого товарища, как Троцкий; весьма плачевно, что люди тратят время на такого рода вещи, и т. д., и т. д. Это, может-быть, и очень этично, но с точки зрения политики реальной борьбы против буржуазии такая позиция нелепа.

Товарищи, мы должны отмести все эти моменты и ограничиться анализом неправильной политической линии нашей оппозиции. В ней главная суть. Борьба против оппозиции должна быть заострена против ее политической линии.

Иностранные товарищи могут у нас спросить: каким образом произошло, что тов. Троцкий, столько лет блестяще работавший в нашей партии, теперь служит объектом нашей борьбы? Чем объясняется возникновение разногласий именно теперь? Что это — случайность или последствие ухода от нас Ленина? Как вам известно, враги наши любят объяснять наши внутрипартийные разногласия так: когда Ленин был жив, все шло ладно, все работали сообща; но стоило ему умереть, как ученики его тотчас же затеяли взаимную распрю: первой жертвой ее пал Троцкий. Так истолковывают нашу внутрипартийную распрю многие.

Товарищи, разумеется, Ленина некем заменить, и место, оставленное им, пустует. Это не подлежит никакому сомнению. Но обострение внутрипартийных разногласий с Троцким вызвано в последнее время чисто-объективными причинами. Я еще буду иметь случай этого коснуться. Основная характерная черта троцкизма в его нынешнем проявлении заключается, с одной стороны, в недооценке роли крестьянства, с другой стороны — в переоценке роли государственного аппарата. В минувший период военного коммунизма эти черты троцкизма не были столь

367 опасны. Когда мы вели войну, нам нужна была твердая, властная рука, государству предстояло еще развернуть таящиеся в нем потенциальные силы, и все развитие протекало в русле военного коммунизма; тогда эти троцкистские черты столь опасны не были. При переходе к нэп’у положение вещей резко изменилось. Эпоха военного коммунизма кончилась, нэп же требовал иных политических методов и гораздо большего умения дифференцировать проблемы, чем это было раньше. Упрощенная трактовка многих вопросов, полезная раньше, теперь оказалась вредной. Специфические черты троцкизма — недооценка крестьянства и переоценка роли государственного аппарата — оказали гибельное влияние в новой стадии развития, в период нэп’а.

В период военного коммунизма отношения наши с крестьянством складывались очень просто. Мы имели военный союз пролетариата и части крестьянства, сообща созидавших армию. С другой стороны, шедшее очень далеко вмешательство государственного аппарата в общественную жизнь для того времени было нормально и даже необходимо. Все шло довольно гладко. Когда же мы перешли к нэп’у, вся ситуация изменилась, и в первую голову изменилось во многом наше отношение к крестьянству. На передний план выступил социальный вес и специфические черты крестьянского хозяйства. Понадобились иные политические методы и гораздо большая осторожность в действиях.

Разногласия между большинством ЦК и тов. Троцким обострились как-раз у порога нэп’а.

В первую очередь, эти разногласия выявились в профсоюзном вопросе. Со времени этой дискуссии и вплоть до последнего времени разногласия в целом ряде весьма важных экономических и политических вопросов беспрестанно росли. Они приняли форму резкого столкновения зимой 1923 — 24 г. и вылились в партдискуссию в последние месяцы.

Среди иностранных товарищей очень распространено мнение о троцкизме, как о простом меньшевизме. Это — упрощенное толкование вопроса. По-моему, орудовать так против троцкизма абсолютно неправильно. Это делу не поможет. Необходимо уловить специфическую сущность троцкизма, понять его во всем его своеобразии. Если вы станете отождествлять троцкизм с меньшевизмом, любой рабочий может вас поставить втупик рядом вопросов, на которые вы не сумеете ответить,— по той простой причине, что смешение этих двух понятий влечет за собой дальнейшую путаницу.

368 Я постараюсь на целом ряде конкретных вопросов выявить своеобразие и сущность троцкизма. Это тем более необходимо, что некоторые товарищи из оппозиции — русской и иностранной — отрицают самое наличие троцкизма, считают его выдумкой Зиновьева, Сталина и компании. Товарищи, всякий, кто способен смотреть в корень явлений, поймет, что дело не так просто. Не случайно последняя дискуссия в РКП совпала с новой ориентировкой партии в крестьянском вопросе. Что послужило объективной причиной нашей острой дискуссии с троцкистами? Изменение отношений между пролетариатом и крестьянством в нынешнюю новую эпоху мирного развития,— после признания советского правительства капиталистическими державами. Приходилось нащупывать новые пути для сохранения и укрепления гегемонии пролетариата. Нова была экономическая ситуация и ново соотношение отдельных общественных классов. В результате создалась и новая политическая ситуация. Партия в целом стремилась при этой новой ситуации к новой ориентировке. Это нашло свое выражение в дискуссии с тов. Троцким и нашей оппозицией.

Какие же конкретные вопросы нами дискутировались? Вопрос о так-называемой диктатуре промышленности над всем хозяйством СССР, вопрос о плановом хозяйстве и рациональной экономической политике, вопрос о нашей политике цен и, в частности, о политике цен наших трестов и синдикатов, вопрос о денежной реформе и, наконец, о социалистическом накоплении и борьбе с частным капиталом. Как видите, товарищи, вопросы эти — чисто-конкретные. Вы, вероятно, спросите: разве не терпимы разногласия в этих вопросах, неужели необходима столь яростная борьба с теми, кто думает иначе? Такие вопросы очень лояльны, но, товарищи, не следует забывать, что мы в России не являемся просто журналистами. Когда мы были партией оппозиционной, мы, разумеется, могли свободно дискутировать и трактовать на все лады экономические и финансовые вопросы, так как неправильный политический оттенок мысли в ту пору не имел столь вредных последствий, как сейчас: литературные дебаты не претворялись непосредственно в актуальную политику. Ныне же ограничиться рамками литературных дебатов уже невозможно. Принятое партией в том или ином вопросе решение, скажем, в вопросе о политике цен, непосредственно претворяется в действия государственной власти, т.-е. способствует поднятию или упадку нашего хозяйства и влечет за собою то или иное изменение в нашем политическом положении. Мы не можем

369 рассматривать все вопросы исключительно с точки зрения литературного писательства: вопросы эти имеют жизненно-важное значение для нашего политического и экономического существования. От правильной оценки явлений зависит все последующее развитие СССР. Такого рода литературные разногласия могут диктатуре пролетариата или быть полезны, или повредить. А потому разногласия и уклоны в сторону от правильной политики, особенно в столь актуальных вопросах, как вопрос об отношении рабочего класса к крестьянству, имеют для нас огромное значение. Здесь все ставится на карту.

Какое новое положение мы имеем в СССР? В самое последнее время отношения между рабочим классом и крестьянством приняли несколько натянутый характер. Эта натянутость отношений не похожа на прежнюю. Она возникла на иной почве. Былые расхождения между рабочим классом и крестьянством были у нас результатом материального оскудения. В настоящее время, наоборот, мы идем по восходящей линии. Наша экономическая основа крепнет, наша продукция во всех областях растет. За последний год производство наше возросло больше чем на 30%; поднимается и наше сельское хозяйство. Мы можем, таким образом, отметить большие успехи. Заработная плата во многих отраслях промышленности уже достигла уровня довоенной, а в некоторых — даже несколько превысила его. Правда, в двух крупных отраслях промышленности заработная плата несколько ниже довоенной, но в общем и целом заработная плата растет. Сельское хозяйство все более приобретает характер товарного. Крестьянин продает больше, но растет и сбыт продукции нашей промышленности. На почве этого развития возникают новые опасности. Дело в том, что крестьянин, расширяющий свою торговлю, больше прежнего заинтересован в поднятии цен на продукты питания. Здесь существует явное противоречие интересов крестьянства и пролетариата. Рабочий класс заинтересован в низких ценах на пищевые продукты, крестьянин — в высоких. Эти различные интересы продавца и покупателя составляют основную причину недовольства в крестьянстве.

Такова экономическая подоплека. На-ряду с этим имеются социально-экономические трудности иного характера. Производительные силы в сельском хозяйстве и промышленности развиваются быстро, количество занятых рабочих растет, но перенаселение столь велико, что растет в городах и безработица. Вопреки росту промышленности в городах имеются значительные

370 массы безработных. С другой стороны, наблюдается скрытый избыток населения в сельском хозяйстве.

В сельском хозяйстве мы наблюдаем явление, любопытное с социальной точки зрения: деревенская беднота, не находя применения своей рабочей силе, порою оказывается против нас, на том основании, что мы запрещаем наемный труд в сельском хозяйстве. Верхний же слой села ропщет по поводу того, что мы лишаем его возможности найма рабочих рук. Это социальная сторона положения в деревне. Разумеется, существуют и сильные контр-тенденции. Процесс развития полон противоречий. Я рисую вам, в первую очередь, отрицательную сторону этих противоречий.

Надо учесть и то, что в наши дни крестьянин стал гораздо активнее, чем он был прежде. Его политический горизонт расширился, самостоятельность выросла, он чувствует потребность более энергичного участия в политической жизни, в органах государственного аппарата — сельсоветах, кооперации и пр.

Какой козырь был у нас раньше в руках для сохранения гегемонии пролетариата над крестьянством? Уверенность крестьянства в том, что помещичьи земли дала ему и может дать лишь большевистская партия. Это было нашим сильнейшим козырем. Во время гражданской войны наша агитация именно потому пользовалась успехом в крестьянстве, что мы имели возможность указывать, что в случае крушения диктатуры пролетариата помещик вновь отнимет у крестьянства землю. Этот наш аргумент был для крестьянина весьма убедителен. С той поры прошло уже свыше семи лет, в деревне успело уже подняться новое поколение, враги наши уже потеряли надежду на возврат старых времен, они уже не рассчитывают вернуть помещику землю. Они спекулируют на другом,— обещают крестьянину сильнее закрепить в частную собственность завоеванную им землю. Мы лишились сильнейшего козыря, помогавшего нам сохранять гегемонию. Правда, это результат нашей консолидации, но факт остается фактом. Можно даже сказать, что признание СССР капиталистическими державами в действительности есть признание факта окончательной утраты помещиками своей земли. Это равносильно признанию аграрной революции русского крестьянства и дальнейшей попытке заручения его на свою сторону иной приманкой.

Нечто аналогичное я уже говорил во вчерашнем докладе. Я указывал, что в разрезе социальных сил все мировое хозяйство,

371 вся ситуация могут быть охарактеризованы, как упорная борьба буржуазии с пролетариатом за крестьянство.

Теперь об общем положении. Мы растем, но одновременно растут и новые опасности. Мы не можем продержаться старыми методами, говоря крестьянству, что мы дали ему землю и, следовательно, оно должно держаться за нас и баста. Эти доводы в наши дни уже не убедительны. Нам нужны новые методы. Мы их ищем в двух направлениях. Экономически мы стараемся настолько поднять нашу промышленность, чтобы крестьянское хозяйство получало от нее товары дешевле, чем от промышленности капиталистической. Политически нам приходится заботиться о том, чтобы диктатура наша не была ослаблена: мы ни в коем случае не должны менять нашей политики в направлении превращения классового господства пролетариата в диктатуру двух классов — пролетариата и крестьянства. Надо создать обстановку, способствующую укреплению диктатуры пролетариата. Для этого необходимы новые методы, соответствующие новому соотношению классов. Центр тяжести необходимо перенести в так-называемые мирные способы. Методы насильственного давления были специфической, характерной чертой периода военного коммунизма.

Задача наша чрезвычайно трудна. Наши активные кадры в селе — плоть от нашей плоти и кровь от нашей крови — сложились в период военного коммунизма. Все их навыки коренятся в военном коммунизме. Перевоспитать их очень трудно. А между тем, с момента признания СССР так-называемыми цивилизованными державами положение создается иное.

Вот чем объясняется яростность последней дискуссии. Дело совсем не в личных трениях, как это вульгарно толкуют некоторые. К сожалению, борьба между людьми не обходится и без личных выпадов. Но объективная основа разногласий создана необходимостью новой ориентировки партии в важнейшем для развития СССР вопросе — в вопросе о взаимоотношениях между пролетариатом и крестьянством. К этому сводится сущность дискуссии. Я попытаюсь иллюстрировать вам это на примере.

В период возникновения дискуссии мы переживали сильный экономический кризис. Продукты промышленности не находили себе сбыта, товарообмен был нарушен. Это имело первенствующее значение.

Кроме того, у нас была очень неустойчивая валюта: советский рубль был почти совершенно обесценен. Крестьяне уже

372 отказывались принимать советские деньги, не видя в них никакого толка. Этот факт тоже имел значение.

Былая связь между городом и деревней постепенно уступала место отчуждению и обособлению. В виду обострения отношений между городом и деревней, т.-е. пролетариатом и крестьянством, партии приходилось искать новую ориентировку.

Напоминаю вам еще раз, что правильное разрешение проблемы имело для нас жизненное, а не только теоретическое значение. При обсуждении способов разрешения этой проблемы наметились две различных политических или, вернее, политико-экономических линии, два течения, до некоторой степени — две системы.

Какой давал диагноз и какое предлагал разрешение т. Троцкий? Тов. Троцкий усматривал причины кризиса в отсутствии плановости в нашем хозяйстве. Важнейшим средством преодоления этого кризиса, даже единственным способом спасения положения он считал переход к плановому хозяйству. Как он его мыслил? Как строгую централизацию промышленности, организацию ее по единому плану, более совершенную постановку планового хозяйства и принятие ряда административных мер в интересах организации промышленности. По мнению тов. Троцкого, стоило поставить на правильные рельсы промышленность, заставить ее работать по единому плану, урезать кое-какие отрасли ее,— и цены упадут, смычка между городом и деревней усилится. К этому сводился его план.

Все оппозиционно настроенные товарищи разделяли его взгляды. Центр тяжести переносился ими в плановое хозяйство. По существу, та же идея лежала в основе дальнейших положений тов. Троцкого: у нас диктатура Наркомфина, который, повидимому, не снабжает нашу промышленность в достаточном размере финансовыми средствами. Такое положение дольше не терпимо; оно свидетельствует об анархии и бессистемности в деле руководства промышленностью. Нам нужна диктатура промышленности. Все должно быть рассматриваемо с точки зрения подчинения интересам промышленности. Тот же подход был у т. Троцкого и иных товарищей из оппозиции в вопросах политики цен и денежной реформы. Этим вопросам они придавали значение второстепенное. Кардинальное значение имело для них плановое хозяйство.

Совершенно иначе расценивал положение ЦК нашей партии. Он считал необходимым разрешение в первую голову двух не-

373 отложных актуальных вопросов: денежной реформы и снижения цен, хотя бы при этом сократились прибыли наших трестов и синдикатов.

Вы можете спросить, к чему я веду, т.-е. какова связь между всем этим и общеполитическими вопросами. Связь очень близкая: вы это сейчас увидите.

Прежде всего спрашивается: каким путем нам строить плановое хозяйство? Плановое хозяйство само по себе вещь очень хорошая. Никто из нас не отрицает преимуществ планового хозяйства. Разумеется, плановое хозяйство лучше анархического. Мы стараемся постепенно приблизиться к плановому хозяйству, предпочитая его, разумеется, анархическому. Плановое хозяйство равносильно развитию в сторону коммунизма. Вся трудность проблемы, однако, в том, что здесь дело идет не о борьбе с либеральной буржуазией, которой нужно доказать преимущества социалистического хозяйства перед анархическим, а о совершенно практических мероприятиях, о подготовительных шагах к осуществлению планового хозяйства. При данной ситуации все разговоры о плановом хозяйстве без денежной реформы гроша ломаного не стоят. Миллионы людей ведут у нас товарное хозяйство. Правда, промышленность сосредоточена в руках государства, но все крестьянство состоит из мелких производителей товаров. У нас около 22 миллионов дворов и свыше 110 миллионов крестьян,— мелких производителей товаров. Разве может развиваться плановое хозяйство при подорванных финансах? Каждому здравомыслящему человеку ясно, что в момент такого кризиса, при росте отчуждения между городом и деревней, главная задача — восстановить финансы. Разве можно составить серьезный план, когда крестьянин лишен возможности произвести калькуляцию в своем сельском хозяйстве, когда он ничего не продает и получает нули в форме советского рубля? При таких условиях сельское хозяйство не может существовать. Крестьянское хозяйство, не располагая деньгами, разоряется.

В период военного коммунизма дело обстояло совершенно иначе. При переходе же к товарному хозяйству такое положение стало невыносимым. Не имела возможности и промышленность производить точные калькуляции, сводить свои балансы и заниматься каким-либо грюндерством. У нас не было рынков для сбыта,— я не говорю уже о рациональных элементах хозяйства. В государственной промышленности отсутствовали предпосылки для плановой организации.

374 Таким образом, первым шагом по пути к плановому хозяйству была денежная реформа; лишь она сделала возможными дальнейшие шаги в том же направлении. Денежная реформа равносильна проведению целого ряда мероприятий. Что касается нашего государственного бюджета, то ясно, что при широких эмиссиях денежная реформа не осуществима. Следовательно, приходится ограничить субсидии, выдаваемые различным отраслям промышленности, для того, чтобы стабилизовать валюту, прекратить эмиссию и провести денежную реформу.

Что означает при этих условиях требование диктатуры промышленности над Наркомфином? К слову сказать, наш Наркомфин в корне отличается от буржуазного министерства финансов, функции которого распространяются лишь на государственный бюджет в буквальном смысле этого слова. У нас Наркомфин распространяет свою деятельность и на госпромышленность, и на железные дороги. Наш государственный аппарат построен совершенно иначе. Мы регулируем промышленность при помощи государственных финансов, при помощи государственных банков, подведомственных Наркомфину. Наркомфин у нас — руководящий орган, важнейший орган всей экономической жизни.

К чему сводилась планомерность? К установлению некоторой пропорции между различными отраслями производства внутри промышленности, с одной стороны, и правильного взаимоотношения между промышленностью и сельским хозяйством — с другой. В чем же может быть источник планомерности, как не в установлении правильных взаимоотношений с деревней? Другой основы быть не может. Пропорциональность отдельных частей производства без установления известной пропорциональности между промышленностью и сельским хозяйством есть сплошная абстракция, пустой звук. А так как заботиться о восстановлении не только пропорциональности отдельных отраслей промышленности, но и промышленности и сельского хозяйства в целом дело Наркомфина, то спрашивается: о чьей же диктатуре — если уже оперировать этим выражением — может итти речь? Ясно как день,— лишь о диктатуре Наркомфина. О чем же свидетельствует требование диктатуры промышленности над Наркомфином? О непонимании зависимости промышленности от сельскохозяйственного рынка сбыта.

Таким образом, выдвинутое т. Троцким требование диктатуры промышленности было ошибочным. Этот лозунг свидетельствовал о недооценке роли деревни, как рынка сбыта для продуктов

375 нашей промышленности. Чисто-теоретически Троцкий, конечно, не отрицает необходимости прочной смычки между пролетариатом и крестьянством. Некоторые товарищи полагали, что признание этой необходимости Троцким равносильно ликвидации вопроса. Нам же мало одних заявлений, необходима конкретная экономическая и политическая ориентировка, ее мотивировка, надлежащие выводы и соответствующая практика. Мы отвергли политику диктатуры промышленности. Недооценке роли сельского хозяйства соответствовало непонимание Троцким, что первый шаг к укреплению смычки пролетариата с крестьянством должен заключаться в том, чтобы обеспечить нашей промышленности крестьянский рынок сбыта. Для чего необходима была финансовая реформа? Троцкий относился к последней скептически. Он и его приверженцы не понимали огромного значения в нашей экономической жизни товарного хозяйства мелких производителей, а тем самым и денежной реформы. Но денежная реформа есть вопрос совершенно конкретный, от правильного разрешения которого все зависит. За неправильную политику в этой области можно было поплатиться головой. Опыт последних лет показывает, что без денежной реформы нам бы не удержаться. Дальнейшее хозяйничанье в 1924 г. при подорванной финансовой системе ослабило бы смычку между городом и деревней, между пролетариатом и крестьянством, вырыло бы между ними непроходимую пропасть. Это может казаться преувеличенным, но это так. Наши германские товарищи знают, какое значение имел для германской буржуазии валютный вопрос и падение марки. Еще хуже обстояло дело с нашей финансовой системой. Этим объясняется страстность нашей дискуссии.

Многие товарищи рассуждают так: ведь, Троцкий и устно, и письменно, формулируя свои предложения, не отрицал необходимости смычки пролетариата и крестьянства. Я уже указывал, что в процессе дискуссии никто огульно не отрицал необходимости союза с деревней. На словах все товарищи признают необходимость такой смычки. Не мешает вспомнить, что говорил по этому поводу Ленин. Дело, говорил он, не в декларациях, а в неотложных конкретных мероприятиях в политической и экономической области, определенным образом влияющих на политическую и экономическую жизнь. Именно в силу крайней остроты, актуальности и жизненности этих вопросов необходимо было бороться с неправильными уклонами и их преодолевать.

Перехожу к другому вопросу. Случайность ли неправильная

376 позиция тов. Троцкого и целого ряда других товарищей во многих политических актуальных и важнейших вопросах? Имеем ли мы основание говорить о «троцкизме»? Разберемся добросовестно в этом деле.

Дискуссия в первой ее фазе велась по совершенно конкретным практическим вопросам. Во вторую фазу перешла дискуссия после предисловия Троцкого к его книге «1917 год». Предисловие это с яркостью молнии осветило внутрипартийное положение. В чем сущность этого предисловия? Кое-кто из товарищей усматривал ее в осуждении руководящих партийных товарищей, занимавших неправильную позицию в период Октябрьской революции. Отсюда и полемическая ярость дискуссии не только в РКП, но отчасти и в Коммунистическом Интернационале. Это подход поверхностный. Центральный пункт предисловия заключается в утверждении Троцкого, что его оценка роли общественных сил в русской революции, нашедшая свое выражение в так называемой теории «перманентной революции», оказалась правильной. У того или иного товарища может возникнуть вопрос: какой же может принести нам вред теория, содержащая в себе неправильную оценку общественных сил у нас в стране? Ответ ясный: много вреда. В данном случае, как и в вопросе о плановом хозяйстве, дело у нас не ограничивается рамками литературного спора: то или иное решение этого вопроса ложится в основу нашей актуальной политики.

Я уже указывал, что позиция Троцкого во всех практически-политических вопросах свидетельствует о недооценке им роли крестьянства. Есть ли связь между такой недооценкой и неправильной теорией «перманентной революции»? Разумеется, есть, притом теснейшая. Источником ошибочных проектов Троцкого является теория «перманентной революции». Это специфический вид реформизма, с которым мы боремся вот уже несколько десятилетий. Практические уклоны Троцкого не носят случайного характера, они проистекают из теорий, которые он проповедывал раньше.

Несколько слов о «перманентной революции». Как вам известно, наша партия, большевистское крыло социал-демократической партии, с Лениным во главе, в период революции 1905 г. считала, что Россия переживает стадию демократической революции, центр тяжести которой в аграрном вопросе. Ленин формулировал это положение с величайшей ясностью и остротой, указав, что национальной особенностью русской революции является чрезвычайное значение аграрного вопроса. Наш основной ло-

377 зунг звучал в ту пору так: демократическая диктатура пролетариата и крестьянства. Мы боролись тогда также против польских товарищей, которые выдвигали другую политическую формулировку характера русской революции: «Диктатура пролетариата, опирающаяся на крестьянство». Тов. Троцкий и Парвус выдвигали третий лозунг: «Долой царя, да здравствует рабочее правительство!». Чем отличались эти лозунги один от другого? Мы обосновывали наш лозунг так: мы накануне буржуазной революции; активными силами этой буржуазной революции являются пролетариат и крестьянство; после победы революции у нас установится якобинская диктатура пролетариата и крестьянства; осью всего движения является крестьянство и аграрный вопрос; отсюда наша аграрная программа и т. д.

Тов. Троцкий говорит: Итак, я был прав, предсказывая тогда установление диктатуры пролетариата. Мое предсказание оправдалось. Я еще в ту пору подчеркивал, что будет установлена не диктатура пролетариата и крестьянства, а диктатура пролетариата. И вот мое пророчество сбылось.

Троцкий говорил тогда о социалистической революции, тогда как Ленин, большевики видели приближение революции буржуазной. И вот Троцкий утверждает, что он был прав, так как он, мол, требовал социалистической революции, а не большевики. По словам Троцкого, большевизм до 1917 г. был иным, чем после февральской революции. Сущность большевизма эволюционировала, иными словами, большевизм троцкизировался. Эту троцкизацию большевизма он считает основным тактическим и стратегическим уроком периода 1917 года.

Товарищи, мы уже опубликовали ряд документов, где Троцкий совершенно открыто высказывает этот взгляд. В ближайшем номере издаваемого Ленинским институтом «Ленинского сборника» будет помещен автограф Ленина, посвященный дискуссии с Троцким и датированный тем временем, когда Троцкий переходил к большевикам, т.-е. летом 1917 года. Ленин записал некоторые фразы из речи Троцкого, утверждавшего, что большевизм ныне стал иным, почему он может теперь называть себя большевиком и вместе с большевиками работать. Троцкий и сейчас считает, что не он пришел к большевизму, а большевизм к нему, что и сделало возможным вступление его в нашу партию.

Такова логика аргументации Троцкого. Мы должны отдать себе полный отчет в сущности ошибок Троцкого и в том, почему его аргументация в высокой степени опасна.

378 В промежутке между первой и февральской революцией прошло много лет. Полемизируя с большевиками по поводу характера первой русской революции, Троцкий, между прочим, говорит: до победы большевики не опасны, но после победы они чрезвычайно опасны, так как у большевистской партии две души: одна революционная, другая контр-революционная. Последняя — душа крестьянина, мелкого частного собственника. Это и делает большевиков после победы опасными, так как их контр-революционные союзники, крестьяне, неизбежно и непременно повернутся против пролетариата. Большевики же станут эти контр-революционные тенденции поддерживать.

Такова была концепция Троцкого в первую русскую революцию.

Взгляд его на взаимоотношения между пролетариатом и крестьянством был таков: после победы революции неизбежны острейшие конфликты с крестьянством, так что,— в виду социального состава России,— мы непременно потерпим крушение, если нам не будет оказана государственная помощь победоносным западно-европейским пролетариатом. Если западно-европейский пролетариат не возьмет в свои руки власть, не окажет нам, опираясь на свою победу, организованной государственной помощи, русская революция проиграна,— так аргументировал в ту пору Троцкий.

Товарищи, как видите, Россия не погибла и без государственной помощи западно-европейского пролетариата; она сумела окрепнуть и без прямой победы западно-европейского пролетариата. Несмотря на наличие у нас конфликтов с крестьянством, эти конфликты все же не такого характера, чтобы нам грозила серьезная опасность. Мы убеждены, что мы твердо можем стоять на собственных ногах, и чувствуем себя очень прочно.

О чем свидетельствует ориентировка Троцкого? О его неуменье правильно оценить соотношение классов и уловить сдвиг в этом отношении. Если бы мы в период первой революции, следуя теории тов. Троцкого, выдвинули лозунг рабочего правительства, в виду ожидаемого тотчас же после захвата власти разрыва с крестьянством, мы революцию наверняка проиграли бы. Но мы знали и знаем, что в процессе революции соотношение между классами неуклонно меняется. В период первой революции осью революционного движения был крестьянский вопрос. Это было абсолютно правильно, так же как и наш тогдашний лозунг — диктатура пролетариата и крестьянства. В ту пору пролета-

379 риат, в силу своей национальной изолированности и отсутствия революционной ситуации в Германии, самостоятельно управлять страной не мог бы. Наша большевистская тактика обеспечила нам победу именно потому, что мы в процессе развивающейся революции сумели использовать все общественные силы, объединить их для борьбы с врагом. В действительности наша революция развивалась вовсе не в соответствии с теорией тов. Троцкого. Столь же мало троцкистской была наша тактика, она была определенно большевистской, ленинистской. Напомню вам февральскую революцию. В ту пору мы даже требовали учредительного собрания, но на-ряду с этим выдвигали на первый план лозунг: земля крестьянству. Таким образом, и тогда мы выдвигали не лозунг рабочего правительства, а совершенно иные требования. После февральской революции Ленин в своих апрельских тезисах все еще требовал мелкобуржуазных советов с крестьянским правительством. Так гласили тогдашние лозунги Ленина. И даже непосредственно после Октябрьской революции Ленин перенял аграрную платформу у эсеров, т.-е. уже по завоевании политической власти пролетариатом образовал коалиционное правительство с левыми эсерами, т.-е. с крестьянской партией. Мы вели в бой с царизмом и правительством Керенского не только силы пролетариата, но и все крестьянство, в том числе и крупное.

После октябрьской победы классовая борьба перебросилась и в среду наших союзников. Внутри революционной армии началась диференцировка, мы стали организовывать комбеды. Классовая борьба сильно обострилась и в рядах крестьянства. А так как левые эсеры были представителями крупного крестьянства, то они вышли из состава правительства и начали стряпать восстания. В одной из тогдашних статей я указывал, что причины убийства Мирбаха надо искать в наших отношениях с деревней, что здесь социально-экономическая подоплека покушения, что все дело в распаде единого крестьянского фронта на лагерь крупного крестьянства и части середняцкого, с одной стороны, и лагерь деревенской бедноты и других слоев середняцкого крестьянства — с другой. В дальнейшем этапе классовой борьбы образовалась смычка между нами и двумя последними категориями крестьянства. Это была дальнейшая стадия развертывания революционной классовой борьбы. Наличие этой фазы опрокидывало пророчество Троцкого и свидетельствовало о резком несоответствии его тактики с тактикой большевистской.

380 Нами пройден целый ряд фаз. Была у нас и буржуазная февральская революция, и Октябрьская, содержавшая в себе еще элементы буржуазной. В результате всех этих стадий развития мы докатились до диктатуры пролетариата. Подлинный ход событий и роль решающих общественных сил не совпадали со схемой Троцкого, а подтверждали правильность большевистской схемы.

Как видите, представление Троцкого о мнимой эволюции старых большевиков, во главе с Лениным, было иллюзией. Теперь Ленин умер, и следовательно, «контр-революционным» чертам старого большевизма, по мнению Троцкого, предстоит ожить. Итак, надо бить тревогу, чтобы перетянуть партию в русло старого троцкизма и заставить ее проводить вместо «контр-революционной» подлинно-пролетарскую линию. Так мыслил тов. Троцкий. Иллюзия эта имела актуальное политическое значение, и партия должна была самым решительным образом с ней бороться.

Наш ЦК отстаивал политику подлинного ленинизма, сообразующегося с той или иной создающейся ситуацией. Наш ЦК проводит попрежнему марксистскую ленинистскую политическую линию.

Основное учение Ленина об отношении между пролетариатом и крестьянством, за которое непоколебимо держится наш ЦК, отвергается Троцким и оппозицией. Если бы прежние положения Троцкого оказались правильны, было бы правильно также и высказанное им теперь. Обладай большевики, действительно, контр-революционными свойствами, нынешний момент сугубо благоприятствовал бы их выявлению. Ленин умер, а крестьянство начинает играть все более и более активную роль. Вывод отсюда: вербуй на свою сторону партийную массу и встряхни немножко старую большевистскую партию.

Разумеется, было бы нелепо утверждать, что Троцкий преследует этим какие-либо личные цели. В абсолютной честности Троцкого никто не сомневается, но объективно выступление его дезорганизует массы.

Товарищи, если вы надлежащим образом поняли сказанное мною, вам не трудно будет разобраться и в дальнейшем.

Вопрос о старой гвардии, как известно, играл в первой дискуссии крупную роль. Троцкий заявлял, что ЦК партии проводит неправильную политику и толкает партию на край пропасти. Так формулировала оппозиция создавшееся положение. Подчеркивалась возможность перерождения нашего ЦК, пере-

381 рождения старой гвардии. Старая гвардия изображалась, как воплощение партбюрократии. Юные силы, выросшие в борьбе, должны поучать старых,— таков был лозунг. Сюда присоединился вопрос о фракционной группировке и свободе внутрипартийной дискуссии. Все вы знаете, что теория ленинизма в организационном вопросе сводится к тому, что дискутировать можно и должно, но не в духе фракционизма. Раскол нашей партии на различные группы и фракции недопустим. Мы не хотели этого допустить. Троцкий же, требуя большей свободы внутрипартийных группировок, преследовал этим стратегически-тактическую цель. Он и оппозиция надеялись завербовать на свою сторону более широкую партийную массу. В ту пору значительная часть московских товарищей была настроена фракционно. Требование свободы группировок и т. д. должно было усилить приток новых сторонников. Но эта надежда обманула их. От былой оппозиции осталось всего несколько товарищей. Нам не приходилось опасаться отхода от нас большинства, но, тем не менее, приходилось вести борьбу для разоблачения в корне неправильного идеологического и политического подхода — уклона от ленинистской линии — и для уяснения нашего отношения к крестьянству, этого основного вопроса русской революции.

Сюда присоединился еще целый ряд других вопросов; касаться их здесь я не могу. Несколько слов только о тенденции отрыва нашего государственного аппарата от партии. Практические предложения, выдвигаемые нашей оппозицией и тов. Троцким, обнаружили тенденцию, под предлогом более совершенного разделения труда, освободить государственный аппарат из-под влияния партии. Эта тенденция была и остается опасной. Разумеется, в непосредственном вмешательстве нашего партаппарата в государственные дела нет никакой необходимости, но руководящая роль за партией должна остаться. Это абсолютно необходимая предпосылка для дальнейшего сохранения диктатуры пролетариата. Переоценка значения государственного аппарата и недооценка руководящей роли партии в государственном аппарате принадлежат тоже к числу уклонов, охарактеризованных конференцией и партсъездом как мелкобуржуазные тенденции.

Нашей партии и нашему ЦК приходилось решительно бороться против этих уклонов. Это было абсолютно необходимо. Повторяя в длинных заграничных статьях всякого рода сплетни, вместо анализа коренных проблем дискуссии, оппозиционно настроенные иностранные товарищи этим самым расписываются

382 в собственном банкротстве. Личные нотки в борьбе неизбежны, но лишь политические невежды делают на их основании вывод относительно отсутствия коренных принципиальных разногласий. Эти разногласия имеются в коренных проблемах, имеющих жизненное значение для диктатуры пролетариата.

Политически неправильный подход к роли крестьянства и пролетариата, взаимоотношению между партией и государственным аппаратом, внутрипартийной свободе и взаимоотношению между ЦК и партийной массой неизбежно привел бы нас, в силу объективной необходимости, в процессе дальнейшего развития к ликвидации нашей диктатуры. Не случайно все враждебные нам элементы, в том числе и на территории СССР, тотчас же стали поддерживать партоппозицию. Так, напр., поддерживала оппозицию наша мелкобуржуазная интеллигенция. Чем это объясняется? Оппозиция мыслилась ими как средство разложения, дезорганизации наших сил.

Товарищи, последнее выступление тов. Троцкого перенесло наш спор в ряды Интернационала. В вышеупомянутом предисловии тов. Троцкий подверг критике и политику Исполкома Коминтерна в германском вопросе. Это вам уже известно. В рядах нашего Интернационала образовалось нечто в роде блока Робинзонов РКП троцкистской окраски с соответствующими элементами наших братских секций. Большинство оппозиционно-настроенных товарищей уже убедились во вредоносности оппозиционной тактики и троцкистских ошибок. Но кое-кто из наших Робинзонов, из изолированных элементов нашей партии, все же блокируется с соответствующими товарищами из иностранных компартий.

Товарищи, в процессе этой дискуссии мы, разумеется, боролись не только внешними мерами. Наоборот, мы чрезвычайно укрепили нашу партию идеологически. Возникла совершенно новая литература, по спорным вопросам были выпущены книги, и все спорные вопросы были подробно освещены. Произошла мощная идеологическая мобилизация нашей партии. Смеем вас уверить, что в результате двух дискуссий партия сильно шагнула вперед. Наша партия является сейчас могучей массовой партией, она охватывает не только старые большевистские кадры, богатые революционным опытом, но и множество новых элементов. Указания некоторых товарищей во время дискуссии на былой меньшевизм Троцкого, указание по существу правильное, страшно возмущало новые элементы: молодежь считала это

383 оскорблением Троцкого. Эти товарищи не знают истории нашей партии. До возникновения этой полемики мы не касались бывших разногласий с Троцким; в этом не было надобности. Теперь мы вынуждены были это сделать, так как прежние вопросы вновь приобрели актуальное политическое значение. Вполне понятно, что в начале первой дискуссии некоторые товарищи стали втупик. Они не принадлежали к числу старых большевиков. Один из товарищей прямо заявил, что только теперь он понимает, что до сих пор он подлинным большевиком не был. Это маленькая иллюстрация, но она очень показательна и освещает все внутрипартийное положение. В наших рядах есть новые, незрелые в большевистском отношении элементы. Не все 100% в партии были большевиками.

В дискуссиях большевизм одержал блестящую победу. Нам удалось преодолеть троцкизм идеологически, изолировать оппозиционных вождей и провести целый ряд новых организационных мероприятий по укреплению партии. Вы, вероятно, помните резолюцию нашего ЦК, посвященную последнему выступлению тов. Троцкого. Результатом ее была отставка Троцкого с поста наркома и политическое осуждение его. Эти меры вам уже знакомы. На-ряду с этим я должен указать на проведенную нами огромную воспитательную работу, имеющую серьезное значение для дальнейшего развития нашей партии.

ЦК нашей партии и в дальнейшем будет решительно бороться с такими уклонами. Терпеть в наших рядах сильные уклоны в сторону от ленинистской линии было бы гибельно для партии и диктатуры пролетариата. Кое-кто из товарищей предпочел бы иной образ действий на том основании, что Троцкий — крупная величина. Я же говорю: будь это не Троцкий, а какой-нибудь Иванов или Петров, это было бы гораздо менее опасно. В лице же Троцкого уклоны эти сугубо опасны, они вырастают в целое партийное событие, и всяческого рода элементы пытаются собраться под этим знаменем, что грозит превратить Троцкого в силу, дезорганизующую партию.

Каково нынешнее положение? Мы уже добились признания советского правительства. Мы растем и в политическом, и в хозяйственном отношении. Но процесс развития полон противоречий. Я уже обрисовал вам трудности внутреннего положения СССР. Внешне-политические опасности угрожают нам и ныне, так как могучий рост СССР вызывает все новые и новые попытки удушения его со стороны мировой буржуазии. Мы пере-

384 живаем полосу мира, но по мере нашего роста и преуспеяния усиливается среди наших врагов, в буржуазных государствах, тенденция к ниспровержению нас. Мы живем в переходный период, и нам нужна суровая дисциплина. Правда, метод сохранения диктатуры пролетариата должен быть тонко диференцированным, но тем паче необходимо абсолютное единство верховного руководства нашей партии и ее верхушечных организаций.

От имени своей партии прошу расширенный пленум одобрить меры ЦК в отношении Троцкого.

385

Одиннадцатое заседание.​

3 апреля 1925 года.

Прения по докладу т. Бухарина о дискуссии в РКП. — Речи тт. Скочимарро (Италия), Трена (Франция), Белла (Англия), Неймана (Германия), Сенборна (С.-А. С. Ш.), Шафажа (Чехо-Словакия), Дорси (С.-А. С. Ш.). — Заключительное слово т. Бухарина.

Скочимарро (Италия). Обычно троцкизм находил своих защитников в рядах правого крыла Интернационала. В Италии, напротив, крайняя левая взяла его под свою защиту. В одной из своих статей Бордига заявляет о своей солидарности с точкой зрения тов. Троцкого. Каковы мотивы этой троцкистской ориентации Бордиги? Их не следует искать в психологической области. Если мы хотим понять сущность вопроса, не впадая в вульгарную критику, то должны поставить его в принципиальной идеологической плоскости. Здесь найдем мы известные точки соприкосновения между троцкизмом и взглядами т. Бордиги на некоторые основные проблемы. Мы сказали: точки соприкосновения, а не единомыслие, так как нет недостатка и в прямых противоречиях между воззрениями обоих товарищей. Мы, например, можем констатировать наличие этих точек соприкосновения в чисто-механическом понимании марксистской диалектики, что порой заставляет их рассматривать исторический процесс, как последовательную смену противоречивых положений, забывая при этом процесс взаимного разрешения противоречий в практике. У Троцкого мы видим эту особенность в его анализе событий, разыгравшихся в России от апреля до октября 1917 года.

Другие точки идеологического соприкосновения взглядов Бордиги и Троцкого заключаются в формальном характере их тактических методов, в том факте, что они недооценивают или совсем не принимают в расчет особенностей каждой данной ситуации, как значительного фактора при определении тактики

386 партии; во взгляде на соотношение между ролью партии и стихийным движением масс.

Далее следует отметить позицию Бордиги по отношению к большевизму вообще. Об этом еще не было говорено с полной ясностью, но зато было сделано достаточно намеков. Говорилось, например, что методы и тактика ленинизма были хороши, когда жил Ленин и сам их осуществлял. Тогда можно было принять их с закрытыми глазами. Но когда Ленина нет,— картина меняется.

Бордига в своей статье о троцкизме утверждает, что ревизия тактики Интернационала необходима уже потому, что Ленина нет, и что без него мы проиграли немецкий Октябрь. Всякие комментарии излишни.

И у Троцкого, и у Бордиги легко заметить некоторое недоверие к приспособляемости большевистской тактики, т.-е. к возможности применения революционного метода, возникшего на почве русской революции, к революционному движению в западных странах.

Основная ошибка здесь заключается в том, что не принимаются в расчет оппортунистическое и социал-демократическое перерождение, происшедшее в западно-европейском пролетариате в процессе развития капитализма, так же, как их влияние на революционное движение. Роль меньшевиков и социалистов-революционеров в России была глубоко отлична от роли социал-демократии в западных странах. Чрезвычайно симптоматичен тот факт, что т. Бордига особенно протестует против тактики единого фронта и «рабочего правительства», являющихся специфическими тактическими средствами высвобождения пролетариата из-под влияния социал-демократии.

В действительности большевизм дал нам тактические методы универсального характера. В позиции Бордиги по отношению к большевизму есть известная аналогия с взглядами тов. Троцкого в прошлом, когда он противопоставлял большевизму свои собственные тактические методы, определяемые как «европейский марксизм».

Я ограничусь в дальнейшем лишь тем, что кратко отмечу основные особенности проблемы, чтобы лучше понять позицию т. Бордиги в вопросах троцкизма. Базируясь на единственном документе, который имеется в нашем распоряжении, т.-е. на статье Бордиги о троцкизме, мы попытаемся осветить общую постановку проблемы тов. Бордигой.

387 Не стоит останавливаться на всех ошибочных утверждениях, неточностях, тенденциозных намеках и произвольных заключениях, которыми обильна эта статья.

Достаточно, например, указать на утверждение Бордиги, что Троцкий ни в одной из своих статей после 1917 года не возвращается к прежним взглядам.

Но оставляя в стороне все это, остановимся на том, как Бордига ставит проблему троцкизма. Он отрицает существование троцкизма, как противоположности ленинизма: все это, по его мнению, есть не что иное, как изобретение Центрального Комитета русской партии. Он делит политическую жизнь Троцкого на два диаметрально различные периода, не зависящие друг от друга: первый период — до 1917 г. и второй — с 1917 г. Он осуждает ошибки первого периода, которые характеризуются центристской позицией Троцкого, и он безусловно одобряет второй, во время которого Троцкий, покончив с прошлым, занял чисто-большевистскую позицию. Во всяком случае,— говорит Бордига,— если новый троцкизм и существует, никто не имеет права связывать его со старым троцкизмом, и новая позиция тов. Троцкого находится влево, а не вправо от партии, как это было в прошлом. Надо отметить здесь это утверждение, потому что, как мы увидим, Бордига воспользуется им, чтобы оправдать свою собственную линию. Здесь обнаруживается весь формализм Бордиги: для него достаточно того факта, что линия тов. Троцкого кажется ему более «левой». Он и не думает присмотреться ближе к вопросу и с помощью марксистского анализа отдать себе отчет в действительном политическом и идеологическом содержании троцкизма. В позиции Троцкого есть видимость левизны,— этого достаточно.

Для Бордиги разногласия Троцкого с русской партией после 1917 года по наиболее важным вопросам революции не имеют значения, потому что другие большевики делали такие же или аналогичные ошибки. Вот оправдание, которое ничего не оправдывает.

В моем распоряжении нет времени доказывать здесь, до какой степени такая постановка проблемы троцкизма произвольна и противоречит действительности, которую Бордига обязан, по крайней мере, изучить. Достаточно констатировать в данный момент, что Бордига считает возможным механическое разделение политической деятельности т. Троцкого на два диаметрально противоположных периода без всякого посредствующего звена между тем и другим (что отрицает сам Троцкий); достаточно, что

388 он рассматривает линию т. Троцкого в различных выдвинутых революцией вопросах, как ряд не связанных друг с другом и не зависящих друг от друга ошибок; он не видит, что они, напротив, не только друг с другом связаны, но связаны и со всей дореволюционной позицией тов. Троцкого. Избегая ставить проблему во всей ее реальности, Бордига вместе с тем опускает и вынесение определенного ее решения. Он заинтересован лишь тем, чтобы использовать взгляды тов. Троцкого против руководителей партии и Интернационала, чтобы воспользоваться, хотя и без всяких к тому оснований, именем т. Троцкого для мотивировки собственных своих расхождений с Интернационалом,— расхождений, относительно которых V конгресс уже сказал свое слово.

И действительно, Бордига и не подумал сопоставить последнее произведение Троцкого с фактами реальной действительности, с реальным ходом событий; он игнорирует факты, известные всем, он отворачивается от всего материала дискуссии, он овладевает лишь новой аргументацией, данной в предисловии т. Троцкого, чтобы использовать ее против руководителей Интернационала. Бордига берет разногласия в ЦК РКП в 1917 г., вырывая их из общей цепи развития; он обобщает их, произвольно утверждая, что мы имеем дело не с случайными разногласиями, а с основными и коренными противоречиями; эти противоречия он пытается отыскать и в жизни Интернационала; он пристегивает их к событиям в Германии и Болгарии в 1923 году и из всего этого выводит заключение, которое он вывести стремится: необходимость пересмотра тактики Интернационала.

В чем должен состоять этот пересмотр, мы уже знаем. Мы уже видели основные ошибки этой ревизии и те мотивы, по которым Интернационал ее отверг.

Но что поистине непонятно,— это другая ошибка, в которую впадает тов. Бордига: а именно, его ошибочное предположение, что в этом отношении он сходится с тов. Троцким. Бордига пишет: «Троцкий рассматривает эту проблему (события в Германии в 1923 г.) с точки зрения, аналогичной взглядам итальянского левого крыла на V конгрессе», т.-е. что ошибка эта не может быть ликвидирована взваливанием ответственности за нее на правое крыло германской партии, а требует международной ревизии тактики Коминтерна. По мнению Бордиги, причины поражения в Германии кроются в тактике Коминтерна. Потому-то он и требует пересмо-

389 тра этой тактики, что означает отказ от тактики единого фронта, от лозунга рабочего правительства, одним словом, отметание всей суммы тактических методов Коминтерна. Это означает осуждение всей политики Интернационала после III конгресса.

Уже было достаточно показано, что реальная действительность весьма отличается от той картины, которую рисует тов. Троцкий, говоря о развитии событий в Германии в 1923 году. Было также доказано, что в январе 1923 года тов. Троцкий солидаризировался с тов. Радеком и правым крылом германской партии против тов. Зиновьева и Президиума Коминтерна, который, наоборот, поддерживал левое крыло партии.

Тов. Бордига, также по следам т. Троцкого, произвольно соединяет ошибки германской партии с ошибками некоторых товарищей из Центрального Комитета русской партии в октябре 1917 года. Цель ясна. Здесь сквозит стремление показать, что эти ошибки и сейчас сказываются в жизни Интернационала. Мы не намерены оправдывать здесь или защищать кого бы то ни было, но мы должны ясно сказать, что это утверждение безусловно ложно и ни на чем не основано. Распространять эту легенду в рядах Интернационала и в рабочем движении означает вести политику пораженчества. Признанная ошибка, как таковая, не представляет больше никакой опасности. Опасны те ошибки, которых не желают признавать, и тов. Бордига хорошо сделал бы, если бы он более внимательно проанализировал свою собственную политическую позицию. Тот факт, что троцкизм в Италии является под прикрытием взглядов, в которых легко отыскать следы всегдашнего абстенционизма тов. Бордиги, так же, как во Франции его берут под свою защиту товарищи, в идеологии которых вновь оживает синдикализм (как показывает их орган «Революсион Пролетариен»), доказывает, что троцкизм в западных странах служит идеологическим прикрытием всех уклонов от большевизма и ленинизма. Троцкизм служит кристаллизационным пунктом всех этих уклонов.

Бороться против троцкизма в наших партиях означает бороться против этих уклонов и за ленинизм. Эта борьба является обязанностью, налагаемой на нас большевизацией партии. (Аплодисменты).

Трен (Франция). Товарищи, французская партия сделала крупный шаг вперед в процессе дискуссии по вопросу о троцкизме и борьбы с троцкизмом. Некоторые товарищи, принадлежащие к маленькой горсточке нашей правой оппозиции, пыта-

390 лись истолковать прошлогодний кризис, пережитый нашей партией, как кризис, искусственно вызванный русскими и использованный некоторыми товарищами для личной склоки. Это недостойное толкование для тех, кто претендует на марксистский анализ причин возникающих в партии явлений.

Действительно, со времени «комитета III Интернационала» всегда были две различные группы товарищей: товарищи, принадлежавшие к одной группе, несмотря на все колебания и частичные ошибки, старались работать в духе ленинизма, члены же другой группы были преисполнены симпатии к троцкизму; в эту вторую группу входили разного рода элементы, которых привел к нам их революционный темперамент, но которые более или менее чужды марксизму. Какие вопросы вызывали уже и раньше глухую борьбу во французской партии до того, как ярко вспыхнула борьба троцкизма против ленинизма? Нашей партии необходимо было превратиться в партию массовую, для чего нужно было развернуть работу в профсоюзах. Когда мы вознамерились построить профсоюзный аппарат партии, нам пришлось натолкнуться на сопротивление со стороны таких элементов, как Монат, говоривших: партия не должна создавать профсоюзных комиссий, она должна полагаться на добросовестность своих членов в смысле отстаивания ими в профсоюзах коммунистической точки зрения.

Позднее, на протяжении прошлого года, когда мы все же наш профсоюзный аппарат построили, мы опять-таки натолкнулись на Моната и Росмера, звавших к отступлению пред лицом контр-наступления со стороны анархо-синдикалистов Унитарной Всеобщей Конфедерации Труда. Росмер говорил: распустим профсоюзную комиссию; Монат предлагал создавать профсоюзные фракции, но с тем, чтобы фракции не находились под контролем партии.

Еще в конце декабря 1923 г. перед партией стал в практической плоскости вопрос о реорганизации ее на основе фабрично-заводских ячеек, нам опять-таки пришлось бороться против уклонов, поддерживаемых Монатом.

Позднее в процессе развития партии мы встали вплотную перед вопросом о создании и развертывании партийного аппарата. Вопрос этот принял чрезвычайную остроту как-раз в момент, когда главное внимание было приковано к германской революции. Настали октябрьские дни, и мы горели надеждой на германскую революцию, мы уже начали создавать партийный ап-

391 парат, мы этот аппарат укрепили и были готовы поставить на ноги весь заводской пролетариат, как только придут первые вести из Германии. В этот момент нам приходилось и в Парижском окружном комитете, и в Центральном Комитете партии вести борьбу против тех, кто, как, напр., Суварин, Монат и Росмер, заявлял: партии не зачем создавать и развертывать аппарат,— когда наступит момент-действовать, всегда будет возможность создать такой аппарат импровизированным путем. Здесь мы наталкиваемся уже на вопрос о роли партии. Обнаружились резкие разногласия между двумя течениями и в других вопросах, уже не организационных, а скорее политических, как, напр., разногласия этих двух течений в колониальном вопросе. Вспыхивала борьба между нами и оппозиционным блоком и в целом ряде других вопросов. Так, например, в германском вопросе оппозиционный блок говорил: мы хотим сотрудничать с германской партией в целом. Мы не делаем разницы между Брандлером, Клейном, Рут Фишер. Мы поддерживаем германскую партию в целом. Против такой постановки нам опять-таки приходилось бороться.

Разошлись мы и в английском вопросе. Нам пришлось бороться против иллюзий и надежд на то, что рабочее правительство Англии в состоянии долго продержаться и даже проводить реформы.

Мы не хотим этим сказать, что во всех случаях мы имели троцкистские уклоны, но совершенно ясно, что все, идущие то ли путем чисто-синдикалистских уклонов, то ли путем возврата к оппортунизму, ищут себе опоры в троцкизме. Когда возникшая в России дискуссия перебросилась к нам, она ярко осветила до самой глубины все старые разногласия, более или менее затушеванные, и вот нашей партии из месяца в месяц приходилось и у себя вести идеологическую дискуссию и упорную борьбу против троцкистских уклонов. В процессе этой дискуссии партия окрепла, идеология ее выкристаллизовалась. Я хочу здесь указать на основные завоевания, сделанные партией в процессе этой дискуссии.

Прежде всего коснусь понимания роли партии. Этот вопрос нам приходилось дискутировать серьезно особенно в связи с возобновлением дискуссии в результате появления в печати «Уроков Октября». В вопросе о роли партии мы вынуждены были яростно бороться против идеи тов. Троцкого относительно исторической проверки людей и групп исключительно в момент революции. В настоящее время французская партия уяснила себе

392 смысл этой дискуссии. Она знает, что проверку людям и группам нельзя производить в момент решительного действия, что такого рода проверка имеет значение лишь второстепенное, потому что в такой момент даже самые отсталые массы вовлекаются в революционный поток. Мы уже видели, какими опасностями чревата эта идея тов. Троцкого. Во Франции, я полагаю, и в других странах оппортунисты и кое-кто из революционных синдикалистов заявляют: мы требуем отведения нам места в партии, потому что должным образом оценить нас и испытать можно лишь в момент решающего сражения.

Таким образом, усвоив теорию тов. Троцкого относительно проверки людей и групп исключительно в момент революционного кризиса, мы пришли бы к тому, что стали бы оставлять в наших партиях людей и группы, которые в действительности совершенно чужды марксистской, ленинистской идеологии. В результате мы оказались бы вынуждены смотреть на партию, как на какой-то конгломерат различных течений, сожительствующих с большевизмом. Это возрождение в новой форме старой теории Троцкого, определявшего партию, как конгломерат различных течений, имеющих право на сосуществование, и мы говорим: в партии, подготовляющей революцию, должна быть монолитность, единство мысли. Анализируя эту концепцию, мы видим, что в партии, где для проверки людей и групп надо ждать наступления революционной эпохи, в партии, представляющей из себя конгломерат различных фракций, организация действия была бы возможна, и в конце-концов партия стала бы простым передаточным аппаратом для революционной активности масс в момент решающей борьбы. Таким образом, теория тов. Троцкого способствовала бы возникновению у нас в партии люксембургианских уклонов. Товарищи, в настоящее время французская партия совершенно уяснила себе роль партии. Наша партия изжила в своей среде троцкистские уклоны, уклоны индивидуалистские и анархистские и отрицает законность сосуществования в партии различных партий. На-ряду с этим она уяснила себе ошибки люксембургианства и застраховала себя от них.

Что касается взаимоотношений с крестьянством, то и здесь французская партия научилась многому: она уяснила себе разницу между идеей перманентной революции, оперирующей только рабочими, и ленинистской идеей, ищущей союзников пролетариату и строящей антикапиталистическую пролетарскую революцию на союзе пролетариата и крестьянства. Для нас, во Франции, где

393 крестьянство составляет значительную часть населения, это проблема очень большой важности.

В процессе дискуссии расширился вообще наш горизонт. Мы научились лучше прежнего понимать, что, помимо французского крестьянства, имеется еще многомиллионное крестьянство колониальное, смычка с которым необходима для пролетарской революции.

Много пользы извлекла для себя партия и из дискуссии по третьему вопросу. Я имею в виду очень осторожно сформулированный Троцким взгляд на возможность американского сверх-империализма.

Я не хочу по этому вопросу распространяться. Это завело бы нас слишком далеко. Но, подвергнув дискуссии этот взгляд тов. Троцкого и ведя против него борьбу, мы уяснили нашей членской массе ленинскую теорию империализма.

Товарищи, я уже набросал в общих чертах, но я хочу еще подробнее осветить опасности, которыми чревата для французского движения троцкистская идеология, если бы ей удалось закрепиться.

До войны французское революционное движение было построено в значительной степени на анархо-синдикалистской основе. То была инстинктивная реакция пролетариата на парламентское вырождение социализма. Что такое анархо-синдикализм? Это теория, утверждающая, что революция может быть подготовлена и проведена одними профсоюзными организациями.

Теория, подобная троцкизму,— с одной стороны, недооценивающая роль партии, с другой стороны, игнорирующая роль крестьянства, может послужить только к возрождению анархо-синдикалистских теорий, принимающих лишь новое обличие, свидетелями чему мы и были в первый период дискуссии во Франции.

Наши троцкисты отстаивали внутрипартийный демократизм, подчеркивая формальные индивидуальные права каждого члена. Это далеко от того пролетарского демократизма, установить который мы стремимся,— демократизма, который все подчиняет основным интересам рабочего класса.

Индивидуалистическое и анархистское понимание демократизма, в том виде, как его отстаивали наши троцкисты, сугубо опасно в такой стране, как Франция, отравленной длительной практикой буржуазного демократизма.

Затем мы видели, как в связи с перспективами, намеченными тов. Троцким, дала свои оппортунистические плоды вера в воз-

394 можность американского сверх-империализма. С год назад наши правые возлагали все свои надежды на Лейбур Парти и отказывались бороться против брандлеризма.

Мне остается, товарищи, рассказать вам, чего удалось добиться нашей партии. Наша партия совершенно ликвидировала троцкистские уклоны. Наши кадры уже вполне уяснили себе дело, часть членской массы тоже себе его уяснила. Но все же в партии имеется небольшая горстка людей, стоящих в стороне от организации и образующих подлинно правую фракцию, ведущую свою работу в контакте с другими аналогичными группами Интернационала. Мы хотели бы указать здесь на существование в Интернационале настоящей фракции, работающей в контакте не только с членами компартий, но имеющей связи и за пределами их, среди анархистских элементов и среди тех, кого Коммунистический Интернационал вынужден был исключить из своих рядов. Эта маленькая горстка людей подняла голову, благодаря временной стабилизации капитализма, и ведет определенную кампанию.

Против партии французской, успехам которой благоприятствует объективная ситуация, кампания ведется глуше, чем против других партий, но все же ведется.

Правая, прикрываясь идеологией троцкизма, продолжает свою работу, и мы были уже свидетелями тревожных симптомов в роде, напр., письма Суварина. Это уже не правая тенденция, а тенденция меньшевистская и контр-революционная. В момент, когда мы строим нашу французскую партию на основе производственных ячеек, в момент, когда мы придвигаемся все ближе и ближе к рабочему классу, мы видим, как Суварин, обращаясь к Росмеру, говорит: «И вот я себя спрашиваю: не требуется ли для оздоровления партии создания на-ряду с партией ядра интеллигенции, вокруг которого сгруппировались бы все те, кто отдает себе отчет в подлинном смысле событий?»

Любопытно было бы знать, имеется ли в виду подчинить пролетарской партии интеллигентов, выходцев из мелкой буржуазии, или наоборот, партия будет итти на буксире у мелкобуржуазной идеологии.

Этот вопрос вплотную подводит к проблеме самой революции, ее подготовки, ее развертывания и роли различных классов в революции.

Напомним, что в связи с аналогичной проблемой, но поста-

395 вленной более тонко, произошел раскол между большевизмом и меньшевизмом на двух лондонских съездах — в 1902 и 1904 гг.

Но это еще не все. Нам пришлось зарегистрировать тенденции и явно контр-революционные. В своем письме к Росмеру Суварин, говоря о России, пишет: «Спасение было бы в кризисе, ставящем под угрозу революцию. В этом случае вся партия стала бы на сторону Троцкого, как единственного человека, способного смело подойти к создавшейся ситуации и уверенно в ней ориентироваться. Троцкий принадлежит к числу тех людей, которые созданы для героических периодов, а не для прозаических будней, когда деятельность протекает в кулуарах».

Товарищи, мы должны считаться с наличием и ростом правой, ведущей борьбу против основных принципов Интернационала. Видя же, что Коммунистический Интернационал решительно реагирует на эти тенденции и не рассчитывая на успех в своей борьбе, правая призывает катастрофу русской революции, мысля Троцкого ее спасителем. Мы утверждаем, что СССР не нуждается в том, чтобы его спасали.

Тов. Ван-Оверстратен, играющий видную роль в бельгийской партии, вступает в переписку с Росмером, исключенным из партии, и приглашает его выступать на собраниях в Бельгии, чтобы бороться против линии Коммунистического Интернационала. Как вы знаете, ЦК бельгийской партии удалось даже временно одержать победу в борьбе против ленинистской линии.

Мы хотим разоблачить здесь все эти маневры. Мы знаем, что тов. Троцкий не станет с ними солидаризироваться, мы понимаем разницу между очень тонкими заблуждениями тов. Троцкого и теми грубыми заблуждениями, на которые мы здесь указываем. И все же одно мы должны сказать: во время V конгресса наша французская делегация посетила тов. Троцкого. В ту пору наши правые элементы совершили целый ряд нарушений дисциплины. Мы четко поставили перед Троцким вопрос: солидаризируетесь ли вы с противоречащим дисциплине поведением нашей правой? Мы вынуждены заявить, что тов. Троцкий не дал вполне определенного ответа на этот вопрос.

С тех пор наша правая повела работу, которую я здесь осветил. За это время исключенные из партии элементы: Монат, Росмер, Суварин стали издавать заостренный против французской партии и Интернационала журнал, именуемый «Ля Революсьон Пролетариен». Все это — факты, совершаемые открыто, и мы, к сожалению, вынуждены констатировать, что Троцкий до сих пор

396 обходил их молчанием. Мы считаем, что такое положение дольше не терпимо. Объективно тов. Троцкий — товарищ лойяльный, преданный РКП и Коммунистическому Интернационалу, но своей теорией, на которую постоянно опираются правые течения, страдающие уклонами гораздо более грубыми, он вносит смуту в Интернационал и партии. Правые тенденции служат опорным пунктом для критики со стороны анархистов и буржуазии. Против наших партий, подхватывая аргументы правой, опирающейся на Троцкого, ведут борьбу элементы блока левых во Франции, Лейбур Парти в Англии, социал-демократия в Германии, и вся эта кампания благоприятствует росту фашизма, белого террора и правительственной реакции. Таким образом, помимо и против воли тов. Троцкого, объективно образуется цепь, ведущая от тов. Троцкого к буржуазии через правое крыло.

Так вот от имени французской партии и, я полагаю, от имени всего Исполкома мы обращаемся к тов. Троцкому и говорим: ваши намерения стоят вне подозрений, но мы заклинаем вас порвать эту цепь, объективно связующую вас со всеми уклонами правой и через них с буржуазией. Призываем вас порвать эту цепь и вместе с нами нанести решительные удары правой. (Аплодисменты).

Белл (Англия). Товарищи, коммунистическая партия Великобритании внимательно следила за всей дискуссией о троцкизме; она, взвесив все аргументы, не колеблясь встала на сторону Центрального Комитета Российской Коммунистической Партии и Исполкома Коммунистического Интернационала.

Когда несколько лет назад РКП перешла на новую экономическую политику, каждый коммунист признал не только необходимость переходного к коммунизму периода, но и то, что в этот переходный период наша партия и Интернационал встретят много опасностей и много трудностей.

Всякий знал, что в новой экономической политике придется кое-чем поступиться. Всякий знал, что придется расплачиваться за отсталость промышленного развития советских республик, за низкую техническую организацию хозяйства. Сверх того, приходилось считаться с постоянной угрозой со стороны капитала и предательством социал - демократов и социал - патриотов всех стран.

На III конгрессе Коммунистического Интернационала для нас уже было ясно, что предстоит более или менее продолжительный период стабилизации.

397 В течение этого периода временной стабилизации настоящая большевистская партия не может ослаблять свою работу,— исходя из того, что момент решающей борьбы отодвинулся, она не должна превращаться в партию прогрессивного реформизма. Прогрессивный реформизм — это существо II Интернационала и социал-демократии вообще. Настоящая большевистская партия не только должна продолжать свою работу в период замедления темпа революционного развития, но должна работать еще более интенсивно и готовиться к новым боям, которые ей, несомненно, предстоят.

Корень всех «правых» тенденций кроется в непонимании характера и роли коммунистической партии Не случайна близость идеологии элементов «правого крыла» Коминтерна, с одной стороны, и ренегатов из наших рядов и реформистов вообще — с другой. Она проистекает из полного непонимания основ большевизма.

Понятно, почему буржуазная пресса никогда не упустит случая опорочить вождей Советского Союза или Коминтерна. Такая кампания лишь отвечает интересам буржуазии. Нетрудно понять, почему буржуазная пресса превозносит до небес Ньюболда, Филипса Прайса, Транмеля, Хеглунда или Балабанову, перебежавших в лагерь наших противников.

Мы видим, как капиталистическая пресса использует всякий случай, чтобы оживить исчезнувшие уже было надежды на скорую гибель революции. Когда умер тов. Ленин, вся английская капиталистическая пресса дружно проливала крокодиловы слезы, подчеркивая все его хорошие качества. Газеты писали: Ленин был мечтателем. Они говорили: «Троцкий разумный человек»; «русский крестьянин — прилежный работник» и т. д. Но в то же время: «Зиновьев, Каменев и Бухарин — вот подлинные враги России и русского крестьянства».

Напомним еще, что когда в Англии обсуждался вопрос о предоставлении кредитов Советской России, буржуазия воспользовалась оппозицией тов. Троцкого и тем, что умер Ленин, чтобы посеять сумятицу в рядах рабочего класса. Русским крестьянам коротко и ясно говорилось: «Вы требуете кредитов, вы хотите, чтобы мы поставляли вам машины и орудия для восстановления Советской России. Прекрасно. Мы готовы обсудить этот вопрос, но какую гарантию вы дадите нам в том, что эти кредиты не будут использованы Зиновьевым, Каменевым и Бухариным для дела международной пропаганды, не только против самой Вели-

398 кобритании, но и против английских колоний на Востоке? Пусть русское крестьянство отстранит Зиновьева, Каменева и Бухарина, тогда мы сможем договориться».

Товарищи, мы знаем, что троцкизм — старая проблема. Мы знаем, что троцкизм возник не в 1923 году. Но только тогда, когда мы видим, как оппозиция в рядах РКП и Коминтерна используется буржуазной прессой Англии и других стран Европы, мы начинаем понимать опасность, которая связана с использованием капиталистами товарища Троцкого или любого другого оппозиционера в рядах Коминтерна.

Да, тов. Троцкий — крупная личность. В Западной Европе, особенно в Англии, его считают романтической фигурой. Существует мнение, особенно в интеллигентских кругах нашего движения в Англии, а равно и в других странах, что, поскольку дело касается тов. Троцкого, он имеет право на особые привилегии, или, по крайней мере, ему должна быть предоставлена особая свобода действий и осуществления критики. Интеллигенты и реформисты говорят: «Троцкий имеет большие заслуги перед коммунизмом и мировой революцией. Все знают, какой он борец и вождь мировой революции Почему же партия так строга по отношению к Троцкому?» Разрешите мне вкратце передать вам слышанный мною разговор одного рабочего с интеллигентом на эту тему. Интеллигент ставил вопрос именно в той плоскости, о которой я только-что говорил, и рабочий отвечал: «Почему же должен тов. Троцкий пользоваться бо́льшими привилегиями, чем любой другой член Коммунистического Интернационала? К Троцкому надо применять такую же строгую дисциплину, как и ко всякому другому коммунисту». Вот как подходит рабочий к этой жизненно важной проблеме. Нашей партии совершенно ясно, что революции нужен не только романтизм, не только ценные заслуги, но подлинная дисциплина и прежде всего централизованное руководство.

Коммунистический Интернационал всегда дает партиям возможность обсуждать насущные вопросы жизни рабочего класса и революционного движения. Когда Троцкий в декабре 1923 г. начал дискуссию, мы в Великобритании были склонны прислушиваться и обсуждать с тов. Троцким его предложения относительно преодоления трудностей, с которыми встретилась рабочая республика, т.-е. Советская Россия; но когда умер Ленин и буржуазная пресса возомнила, что теперь пробил час для вмешательства, тогда ЦК РКП и Исполком Коминтерна взяли правиль-

399 ную линию, заявив, что положение повелевает закончить дискуссию, что ее продолжение несвоевременно.

Потом, когда Троцкий воспользовался своим положением для того, чтобы возобновить дискуссию, вопреки решению партии, которому он сам подчинился, то стало ясно, что пора прибегнуть к строжайшим дисциплинарным мерам против т. Троцкого.

Что касается вопроса о политической линии, то я, не колеблясь, заявляю, что коммунистическая партия Великобритании вполне согласна с Центральным Комитетом нашей братской партии и Исполкомом Коминтерна. Мы считаем, что разработка плана весьма важна, но мы не думаем, что для того, чтобы рабочие смогли преодолеть стоящие перед ними трудности, достаточно только теоретических планов. Крестьянин, нуждающийся в продуктах промышленного производства и в сельскохозяйственных орудиях, в кредите и в урегулировании цен, очевидно хочет чего-то более осязательного, нежели одних только таблиц, показывающих, как все это получается. Когда городской рабочий требует сокращения рабочего дня, повышения заработной платы, то мы должны дать ему больше, чем просто теоретический план.

Поэтому наше мнение, мнение всей коммунистической партии Великобритании,— что политическая линия, взятая ЦК РКП и Коминтерном, правильна, и что основное — это создать самый тесный союз между рабочим классом и крестьянством. Вот почему мы в этом вопросе против Троцкого и за Коммунистический Интернационал.

Нейман (Германия). Мы вполне согласны с тов. Бухариным и тезисами о большевизации в том, что троцкизм не эпизодическое явление, исчерпывающееся одной-двумя партдискуссиями, но длительное течение в рабочем движении. Мы согласны, что троцкизм явление не русское, а международное. Дискуссия о троцкизме в Германии носила довольно глубокий характер, что известно, вероятно, не всем братским партиям. Мы задавались при этом вопросом о сущности троцкизма в международном масштабе и о специфических чертах его в Германии. Как бороться с троцкизмом в Германии, каковы идеологические корни троцкизма, и где то идеологическое оружие, которое мы должны пускать против него в ход? И, наконец, каков смысл всей троцкистской дискуссии в РКП, в Коминтерне и в нашей партии?

По вопросу о троцкизме и троцкистах в Интернационале троцкисты отвечают: «Никакого троцкизма не существует, есть ошибки тов. Троцкого, но в некоторых пунктах он прав. Но где

400 в Германии та группа, которая отстаивала бы теорию перманентной революции?»

Ясно, что на этот вопрос нельзя ответить указанием на существование определенной программы. Для троцкизма вообще характерна его беспринципность в международном разрезе, беспринципность в отдельных странах, беспринципность в себе самом. Формулировка, данная тов. Лениным в его книге: «Шаг назад, два шага вперед», содержит в себе классическую характеристику роли троцкистских течений, вернее, троцкистского крыла, формирующегося в Коминтерне.

Вот что писал Ленин в 1904 году:

«Когда говорится о борьбе с оппортунизмом, не следует никогда забывать характерной черты всего современного оппортунизма во всех и всяческих областях: его неопределенности, расплывчатости, неуловимости. Оппортунист, по самой своей природе, уклоняется всегда от определенной и бесповоротной постановки вопроса, отыскивает равнодействующую, вьется ужом между исключающими одна другую точками зрения, стараясь «быть согласным» и с той, и с другой, сводя свои разногласия к поправочкам, к сомнениям, к благим и невинным пожеланиям и проч., и проч.».

Эта характеристика очень подходит для некоей группы, имеющейся в различных секциях Коминтерна и продолжающей расти. Троцкизм особенно опасен сейчас, и, быть-может, после того, как он в процессе закончившейся дискуссии разбит в РКП, он тем опаснее становится в Западной Европе.

Было бы совершенно неправильно проводить примитивную аналогию и параллель между историей западных партий и историей РКП. Конкретное проявление троцкизма различно в зависимости от фазы и страны. Взять хотя бы вопрос о троцкистских «кадрах», об элементах, представляющих троцкизм. В РКП «кадры» эти вербуются не из старой гвардии. Последняя, наоборот, служит объектом троцкистских нападок, ее пытаются свергнуть. Здесь троцкистские «кадры» образуют партийно молодые элементы, вступившие в партию, подобно Троцкому, лишь в революцию 1917 г., а многие и того позже.

У нас, в Западной Европе, в Германии, дело обстоит иначе. Оппортунистические кадры, ревизионисты ленинизма — это в данный момент не молодежь, а те, кто пришел в партию от социал-демократии, воспитан в социал-демократическом духе, частью в лево-радикальном, частью в центристском. Это те, кто не осво-

401 бодился еще от скверных традиций западно-европейского лево-радикального движения,— отнюдь не большевистского. Каковы главные существенные черты троцкизма? Во-первых, троцкизм характеризуется своим подходом к крестьянскому вопросу, к вопросу о союзе с непролетарскими слоями в его интернациональном разрезе; эту позицию Ленин критиковал, как комбинацию революционной фразы с правой и оппортунистической тактикой, сводящейся к союзу с буржуазией.

Это еще не все содержание троцкизма. Взять хотя бы Германию. Несомненно, крестьянский вопрос имеет здесь крупное, принципиальное значение, но здесь троцкизм характеризуется не этим. В Германии имеется иной тип ревизии или, вернее, противодействия ленинизму. В Германии троцкизм направлен своим острием против большевизации. Он знаменует начало ревизии большевизма; основной чертой троцкизма в Германии является ошибочное понимание роли партии в революции, ошибочное понимание отношения большевистской партии ко всему рабочему классу, отношения между партией и классом. Анализируя ошибки Розы в Германии, исходя из специально германской точки зрения и германской обстановки и обозревая теорию и тактику, на этой почве вырастающую, мы видим, что там характерной чертой троцкизма является теория стихийности. Несомненно, нельзя схематически отождествлять троцкизм с люксембургианством. Но как-раз в своих ошибках и недостатках, в своих реакционных с точки зрения нашего развития к большевизму сторонах понимание Розой Люксембург роли партии в революции имеет много общего с теорией перманентной революции Троцкого.

При критике ошибок люксембургианства решающее значение имеет не национальный вопрос, не крестьянский вопрос, не организационный вопрос, не ошибочное отношение к империалистической войне и не отрицание террора, не все эти вопросы, хотя мы подвергаем критике позицию люксембургианства и в этих вопросах и стремимся изжить их у членов германской партии, так как в противном случае партия не сможет стать большевистской. Но главная сущность не в этих вопросах, а в том, что в Германии ни лево-радикальному течению в старой социал-демократии, ни затем союзу Спартака и отчасти даже компартии в том виде, как она была до 1923 г., не удалось усвоить правильное понимание руководящей роли партии в революции. Здесь переходное звено к русскому троцкизму, к перманентной революции.

Фетишизация единства партии германскими люксембургиан-

402 цами служит верным отражением «примиренчества» Троцкого в России. Эта основная ошибка красной нитью проходит через всю германскую революцию. Мы пережили откол от социал-демократии, затем откол от независимой социалистической партии, но на протяжении всей германской революции не имели понимания руководящей роли нашей партии. Как жернов на шее, тяготила нас идея перетягивания на сторону революции левого крыла социал-демократии и социал-демократической партии вообще. Такова была троцкистская теория революции, совершаемой блоком. Лучшую формулировку этой теории дал Брандлер на Лейпцигском съезде: «Мы должны перетянуть социал-демократию с правого крыла буржуазии на левое крыло рабочего класса».

Первым признаком западно-европейского троцкизма является идея блоковой революции, идея единства с социал-демократами,— не в прямом организационном смысле, но в смысле стратегии пролетариата.

Второй чертой его является непонимание внутреннего строительства большевистской партии. Троцкий никогда не понимал, что такое большевистская партийная организация, он имел неправильное представление о кадрах, о централизации. Того же взгляда держались и в Германии. Центральный Комитет, например, был органом, лишь регистрирующим и объединяющим. Далее: неправильная постановка вопроса о кадрах. В России Троцкий связывал вопрос о кадрах с вопросом о поколениях, и притом в ложном, превратном смысле, так как вопрос он ставил недиалектически, вне связи с политическим, организационным развитием партии, ее конкретными задачами и конкретной ситуацией.

В Германии мы с дискуссией против троцкизма связываем повышение активности членов партии. Тов. Зиновьев в своем докладе подчеркнул разницу между профессиональными коммунистами и коммунистами по случаю. Мы целиком под этим подписываемся. Мы держимся того мнения, что задача наших западно-европейских партий состоит не в том, чтобы хранить дух социал-демократической партии, но чтобы создавать профессиональных коммунистов, профессиональных революционеров, кадровых революционеров,— название не имеет решающего значения, но понятие «профессиональный революционер» должно пустить корни в наших партиях.

Существенное значение имеет и вопрос внутрипартийной демократии. Троцкий ставит его неправильно. Не только в 1923 г., но еще в 1903 г., вместе с Мартовым. Все мы — сторонники

403 внутрипартийной демократии в рамках партийной дисциплины. Вопреки тому, что о нас порою говорят, мы в Германии с момента Франкфуртского партсъезда проводили самые широкие дискуссии. Мы проводили на местах дискуссии, каких не велось в нашей партии целые 6 лет. Но мы говорим, что внутрипартийная демократия не может быть неограниченной. Характерную черту троцкизма мы усматриваем в том, что он противопоставляет «внутрипартийную демократию», как самостоятельный лозунг, большевистской партии.

Так же обстоит дело с непрестанно выдвигаемым требованием «свободы» дискуссии и образования фракций. Со времени существования троцкистского течения неотъемлемой частью его является требование отвода партией равных прав на существование всем внутрипартийным группировкам, понимание партии, как какого-то конгломерата различных фракций и группировок. То же понимание партии всплывает и у нас, в Германии. Мы наблюдаем формирование фракций не только в Германии, но, как уже указывал тов. Трен, и в международном масштабе.

Я хотел бы указать еще на один пункт, характерный для троцкизма в Интернационале. Ленин зачастую указывал на то, что Троцкому присущ «европейский уклон», что он отвергает методы русских большевиков на том основании, что последнего слова революционной тактики надлежит искать в западно-европейских социал-демократических партиях. С той поры произошла пара маленьких событий. Была всемирная война, была русская революция, и в ряде европейских стран имели место первые вспышки пролетарской революции. Эти европейские уклоны, эта недооценка большевистских методов борьбы, как форм «русских, варварских», присущи Крейбиху и Шмералю, как это мы слышали от них по вопросу о международном централизме. Борьба против «преувеличенной» централизации есть не что иное, как европейский уклон Троцкого, воспроизведенный в Западной Европе в процессе борьбы, связанной с полосой острого внутрипартийного кризиса, возникающего на почве отсутствия революционной ситуации.

Это «западно-европейское» течение есть течение явно антибольшевистское, оно служит воплощением всех меньшевистских элементов в Коминтерне.

Мы видим, что в Германии и Западной Европе троцкизм выливается в своеобразную форму, характерными чертами его являются:

404 1. Отрицание руководящей роли коммунистической партии в революции, неправильное понимание взаимоотношений между партией и классом.

2. Идея блока с меньшевиками в той или другой форме.

3. Неправильное понимание внутренней структуры, строительства, централистической организации кадров и дисциплины коммунистической партии.

4. Отрицание необходимости союза с крестьянством и отметание стратегического союза с непролетарскими слоями вообще,— с резервами пролетарской революции. Во многих странах, в том числе и в Германии, все дело не сводится только к крестьянскому вопросу, перед нами стоит еще вопрос о завоевании мелкобуржуазных промежуточных слоев и отравленных капиталистическим влиянием отсталых слоев самого пролетариата,— резервов революции.

Из всего этого возникает опасность т р о ц к и с т с к о й т а к т и к и, противоположной нашей. Я коснусь лишь одного вопроса — отношения троцкизма к частичным требованиям. Здесь мы имеем образец тактики троцкизма в вопросе о свободе коалиции. Как известно, в 1910 году, когда в России вновь стали вспыхивать стачки и большевики выдвинули лозунг: «низвержение царизма», Троцкий этот лозунг отверг и противопоставил ему лозунг свободы коалиций. Большевики отвечали, что они никогда не были против этого лозунга, будут за него и дальше. Тогда Троцкий предложил большевикам отказаться от лозунга «низвержение царизма» и выдвигать только лозунг свободы коалиции. Требование свободы коалиции не отвергалось ни большевиками, ни Троцким. Разница лишь в том, что в одном случае за частичным требованием не заслоняется наша конечная цель — установление диктатуры пролетариата, а в другом случае она отодвигается на задний план. Троцкий, выдвигая частичное требование, отодвигал на задний план конечный лозунг — классовый лозунг.

Нечто аналогичное видим мы и в Германии, хотя в более мелком масштабе. Мы дискутировали налоговый вопрос. Правое крыло нашей партии, брандлерианцы, после принятия плана Дауэса стали выдвигать требование выработки налоговой программы. Положительная налоговая программа нам нужна. Наша партия никогда не отказывалась от налоговых требований, она их поддерживала и выдвинула определенную налоговую программу, но оппозиция хотела отказаться от борьбы против плана Дауэса, заменив ее требованиями налогового характера.

405 Троцкизму чуждо правильное понимание отношения между тактикой и стратегией. Любую тактику он готов превратить в стратегию, с каждым новым тактическим маневром он перестраивает всю стратегию. В момент подъема революционного вала он усваивает порою правильную тактику и принимает большевистское обличье, в период же отлива революционного вала неизбежно катится по наклонной плоскости к меньшевизму.

Когда партия переходит к отступлению, троцкисты заявляют, что они всегда были его сторонниками, забывая, что они, кроме того, были его сторонниками и в октябре 1923 г., когда это было не только ошибочным, но и преступным. Стоит нам принять те или иные меры, выдвинуть частичные требования, налоговые требования, высказаться при известных обстоятельствах в пользу Вашингтонского соглашения или изменить политику в вопросе о 8-часовом рабочем дне, как троцкисты уже объявляют, что мы перекочевываем на их почву.

В силу всех этих причин необходимо еще более четко поставить вопрос о международном троцкизме и уточнить его в отношении отдельных стран. Я думаю, что полемика против троцкизма сыграет крупную роль в развитии Коминтерна. Основной ошибкой нашей агитпроповской работы в международном масштабе было недостаточное использование в международном масштабе итогов троцкистской дискуссии в РКП, то, что ограничились переводом и одним опубликованием документов внутрипартийной дискуссии. Упущенное надо наверстать. Это необходимо для успешного завершения полемики и у нас.

Нельзя усвоить ленинизм, не опознав троцкизма, не уточнив троцкизма в национальном масштабе во всех конкретных вопросах и не разбив его идеологически, политически и практически. Лишь при условии выполнения этой задачи в международном масштабе, мы в переживаемый нами период отлива революционного вала и депрессии сумеем проникнуться ленинизмом и создать большевистские партии, невзирая на переживаемую нами полосу и используя ее.

Сенборн (С.-А. С. Ш.). Товарищи, в нашей партии тоже наблюдаются проявления троцкизма. У нас их принято называть лорэизмом, поскольку сторонником троцкизма в нашей партии является тов. Лорэ, редактор нашего немецкого органа «Фольксцейтунг». Хотя теоретически для него и не было вполне ясным, что такое троцкизм, он поторопился примкнуть к этому направлению и выступить за него в ЦК партии. Тов. Бухарин сказал

406 в своей речи, что все критики и враги Коммунистического Интернационала поспешили одобрить позицию тов. Троцкого, и дело американского сторонника Троцкого является наиболее ярким доказательством этого факта. Тов. Лорэ, оказывающий сейчас всемерную поддержку Троцкому, уже несколько лет проявляет недовольство Коминтерном, а иной раз и открыто выступает против него. В деле Серрати в 1921 г. он был на стороне Серрати и выступал против Коминтерна. В деле Леви он был за Леви и утверждал, что Коммунистический Интернационал неправ, а в 1923 г. он писал, что задача германских коммунистов — предотвратить революцию в Германии! В 1924 г., к 5-й годовщине Коминтерна он написал в передовице «Фольксцейтунг», что сейчас в Коминтерне все в порядке: сначала Коминтерн, якобы, был бланкистской организацией, но уже изменил свою политическую линию. Вначале Коминтерн был против работы в профсоюзах, а сейчас он за нее, и т. д., и т. д. Можно было бы привести много примеров из этой «истории Коммунистического Интернационала», написанной Лорэ. Интересно отметить, что в нашей партии точно так же, как и в РКП, троцкизм проявляется в ошибочной позиции по крестьянскому вопросу. Мы в Соединенных Штатах вполне понимаем этот вопрос, потому что, являясь крупнейшей промышленной страной, Соединенные Штаты в то же самое время и величайшая земледельческая страна. Тов. Ленин писал в своей брошюре о положении сельского хозяйства в Америке, что развитие американского сельского хозяйства будет итти аналогично развитию русского. Тов. Лорэ принадлежит к недовольным, критикующим нашу работу среди фермеров, нашу позицию по отношению к фермерам в Соединенных Штатах, наши старания заручиться поддержкой фермеров и увеличить влияние партии среди них.

Тов. Лорэ также противник централизации и строгой дисциплины в партии.

Таким образом, мы видим в Соединенных Штатах в вопросе о фермерах и о централизации и дисциплине в партии проявления троцкизма, проводимого тов. Лорэ. После последнего съезда нашей партии в декабре 1924 года тов. Лорэ послал своей газете телеграмму, в которой, говоря о новоизбранном Центральном Комитете, он заявлял, что результаты выборов являются победой троцкизма в нашей партии. К счастью, это не оправдалось. Большинство Центрального Комитета обнаружило-было некоторые колебания в вопросе о троцкизме в начале прошлого года, но под

407 воздействием меньшинства заняло антитроцкистскую позицию, став на сторону ЦК РКП. Во время последней дискуссии наш ЦК поддержал решения ЦК РКП, и тогда мы не видели у нас никаких колебаний, за исключением позиции тов. Лоре. Но лорэизм, как проявление троцкизма, имеет определенные корни в нашей партии, и одна из задач партии — искоренить это американское проявление троцкизма, а сделать это можно только в том случае, если Центральный Комитет нашей партии будет готов вести идеологическую и организационную борьбу против него. Всякая попытка преуменьшить значение этой борьбы, всякая попытка избежать ее является попыткой компромисса с троцкизмом и должна пониматься только как выражение сочувствия троцкизму. Мы будем требовать, чтобы эта борьба велась до полного искоренения таких явлений, и до тех пор, пока партия, как один человек, не встанет против троцкизма и на сторону РКП.

Шафаж (Чехо-Словакия). Старый Центральный Комитет чехо-словацкой компартии перед V конгрессом не вел работы по освещению и подведению итогов германского Октября и русской дискуссии. Точно так же ни по одному, ни по другому вопросу он не занял сколько-нибудь ясной позиции.

Составленная товарищем Шмералем на прошлогодней конференции резолюция отличается тем, что ни по одному вопросу не выражает сколько-нибудь отчетливой точки зрения, но ее неясности заставляют предполагать о сочувственной трактовке троцкизма. Уже тогда вопрос о «методах» и «формах» играл большую роль, и не только в чехо-словацкой партии. Правда, говорилось, что линия Коминтерна в русском вопросе не встречает возражений, но подчеркивалось, что личная сторона вопроса не должна была быть до такой степени заостренной.

Уже во время первой дискуссии политическая позиция тов. Троцкого была совершенно ясна. Вопрос о плановом хозяйстве, как и оценка экономической политики Советской России, принятой Центральным Комитетом РКП, вопрос о старой гвардии, о молодежи, взгляд на настроение и положение молодежи, как на политический критерий и барометр партии,— все эти вопросы уже во время первой дискуссии ясно обнаружили, что троцкизм в своих теоретических основах представляет собой опасный уклон от принципов ленинизма.

Во время второй дискуссии речь шла в общем и целом о тех же самых вопросах, которые стояли в центре первой дискуссии.

Хотя съезд РКП считал дискуссию законченной, тов. Троц-

408 кий возобновил дискуссию в своих «Уроках Октября» и еще в более заостренной форме; на этот раз речь идет не только о старой гвардии и ее «перерождении», но и о неудовлетворительном руководстве Коминтерна, который, по мнению тов. Троцкого, несет ответственность за октябрьское поражение в Германии и за аналогичное поражение в Болгарии. На этот раз атака велась на расширенной основе и явно была направлена против политики Центрального Комитета РКП в самые решительные периоды развития русской революции, как и против руководителей Коминтерна. В этот момент секции Коммунистического Интернационала не должны были ждать решения русской партии, они сами должны были выявить свое отношение к позиции Троцкого — и выявить его в ясной, недвусмысленной форме. Это, например, было сделано Центральным Комитетом чехо-словацкой компартии, когда он ознакомился с первыми материалами о новом выпаде тов. Троцкого. Центральный Комитет чехо-словацкой компартии отчетливо выразил свою позицию по отношению к взглядам Троцкого в резолюции, которая, между прочим, была принята, при двух или трех воздержавшихся, голосами всего Центрального Комитета КПЧ.

Правда, тов. Шмераль с некоторыми другими товарищами считал, что мы поступили до известной степени слишком поспешно, в виду того, что материал по новой вызванной тов. Троцким дискуссии еще недостаточно известен. В то время, как большинство Брюнского областного комитета было того мнения, что резолюция Центрального Комитета против тов. Троцкого вообще была не обоснована, тов. Муна сыграл в вопросе о Троцком особую роль. Для него позиция Центрального Комитета против Троцкого оказалась слишком слабой. Правда, накануне V конгресса он был солидарен с резолюцией Шмераля по вопросу о Троцком, но теперь он уже придерживается того взгляда, что против Троцкого следует выступать в более резкой форме, чем это было сделано Центральным Комитетом чехо-словацкой партии. К сожалению, тов. Муна, несмотря на многократные предложения, не дал точной формулировки своей позиции. Не только все враги большевизма и диктатуры пролетариата высказали свое сочувствие атакам троцкизма,— надо отметить, что оппортунисты всех секций Коминтерна и, само собой разумеется, также оппортунисты чехо-словацкой компартии заигрывали с троцкизмом и, подобно Троцкому, а следовательно, подобно оппозиции РКП, рассчитывали на так-назыв. «новый осенний кризис» и вместе с тем на

409 победу взглядов тов. Троцкого. «Осенний кризис» не наступил, напротив, политика Центрального Комитета РКП оказалась совершенно правильной, а взгляды оппозиции РКП, взгляды троцкизма, оказались совершенно ложными прежде всего в оценке хозяйственных задач Советской России и в оценке взаимоотношений между РКП и русским крестьянством. В общем и целом поражение Троцкого означает в то же время явное поражение оппортунистического правого крыла во всех секциях Коминтерна.

От имени большинства официальной чехо-словацкой делегации я заявляю, что мы совершенно согласны с точкой зрения тов. Бухарина. Сплоченность русской партии, как и ее рост, составляет одну из предпосылок развития международного революционного пролетариата. В процессе преодоления троцкизма РКП окрепла и расширила свое влияние. Борясь против принципов троцкизма, она оказалась в состоянии справляться с неслыханными трудностями, стоящими на пути развития мощных Советских республик. В международном масштабе Коминтерн также преодолеет все затруднения, борясь против принципов троцкизма, отметая и изживая их.

Дорси (С.-А. С. Ш.). Товарищи, прежде всего я хочу сказать, что Центральный Комитет Воркерс Парти целиком на стороне РКП в ее борьбе против троцкизма. Как указал тов. Сенборн, в нашем ЦК, когда вопрос этот был поднят, против Троцкого голосовало 12 и за — 1 товарищ. Единственным, голосовавшим за Троцкого, был тов. Лорэ. Лорэ является лидером правых элементов в Воркерс Парти. Тов. Бухарин попал не в бровь, а в самый глаз, говоря, что правые элементы всех секций Коминтерна инстинктивно спешат на поддержку т. Троцкого.

Эта группа в нашей партии,— она довольно многочисленна,— никогда еще не проявила себя в организационном отношении. Она все же представляет известную опасность, и мы должны решить, как с этим правым крылом лучше всего бороться, и как завоевать всю партию на сторону ленинизма.

Мы, ЦК Воркерс Парти, держались линии Коминтерна. Мы боролись против троцкизма в нашей партии. Мы постарались ознакомить всех членов нашей партии с лучшими полемическими статьями, опубликованными во время дискуссии в РКП. Во всех наших партшколах и других просветительных и воспитательных учреждениях мы провели кампанию против троцкизма, поставив ее в качестве одного из первых пунктов в порядок дня нашей деятельности.

410 Но в этой серьезной борьбе мы убеждаемся, что имеем дело со многими опасностями, и одна из них — это тенденция некоторых группировок внутри партии к фракционному использованию вопроса о троцкизме. Тов. Сенборн требовал в своей речи, чтобы ЦК Воркерс Парти повел борьбу против Лорэ и лорэизма, который он всецело отождествляет с троцкизмом. Это одна из опасностей, и, как я уже говорил, она заключается во фракционном использовании вопроса. В своем заявлении тов. Сенборн перечислял нам ряд статей, написанных Лорэ в поддержку Леви, Серрати и т. д., но он не сказал, что эти статьи или некоторые из них были написаны в период, когда группа, являющаяся сейчас меньшинством в Центральном Комитете, имела партию в своих руках, но совершенно не боролась против Лорэ. Наоборот, ЦК равнодушно относился к оппортунистическим уклонам и прегрешениям Лорэ и поручал ему самые ответственные партийные посты. Лорэ, напр., был членом Политбюро ЦК Воркерс Парти, между тем, такие товарищи, как Кенэн и Битэльмэн, в Политбюро допущены не были. И вот впоследствии лорэизм стал удобным предлогом для фракционной борьбы. Мы говорили, что такое использование столь важного вопроса, представляющего угрозу нашей партии, является одной из опасностей, с которыми мы встречаемся в борьбе против правого крыла. Тов. Сенборн сказал, что мы занимали нерешительную позицию в вопросе о троцкизме. Я уверен, что Коминтерн другого мнения. Коминтерн убежден, что нынешнее большинство Воркерс Парти на сто процентов против троцкизма во всех его проявлениях.

Есть еще и другая опасность, а именно — предложение ограничиться механическими организационными мероприятиями по отношению к группе Лорэ, к троцкистским элементам, не проведя предварительно идеологической подготовки.

Положение в партии меня не особенно тревожит, хотя борьба против правого фланга и стоила нам больших усилий. Как вы знаете, наш ЦК раскололся. Обе группы Центрального Комитета должны быть объединены. Хотя между нами существуют значительные расхождения, например, в профсоюзном вопросе, все же обе группы надо объединить на борьбу против правого крыла. Если обе фракции борются между собой, то только естественно, если правое крыло не встречает того отпора, который должно было бы встретить.

Я считаю, что на этот раз мы сумеем устранить поводы фракционной борьбы между двумя группами ЦК, столь вредящей

411 Воркерс Парти. Большинство членов партии надеется, что это удастся. Мы всеми силами добивались этого в прошлом году, и если нам здесь удастся объединить обе группы и тем самым внести единство в ЦК партии, то, я думаю, вопрос об организации успешной борьбы против правого фланга, против лорэизма и троцкистских уклонов в нашей партии станет сравнительно легко разрешимой проблемой.

Бухарин. Товарищи! Прения не дают никакого материала для ответа, так как все товарищи, защищавшие позицию Троцкого, здесь отмалчивались. Мне нечего парировать. Поэтому вношу следующее предложение: поручить политической комиссии подготовить соответствующую резолюцию по этому вопросу, чтобы затем внести на утверждение пленума.

Что касается внутрипартийных вопросов отдельных секций, то в различных странах они весьма различны. Поэтому, полагаю, можно было бы ограничиться принятием моего предложения. Прошу его проголосовать.

Председатель. Ставлю предложение тов. Бухарина на голосование. Имеются ли возражения? Таковых нет. Предложение считается принятым единогласно.

412

Двенадцатое заседание.​

4 апреля 1925 г. (вечернее).

Сообщение о постановлении ЦКК РКП по делу Радека, Брандлера, Тальгеймера и др. — Заявление тт. Радека, Брандлера и Тальгеймера. — Ответ делегации РКП. — Заявление германской делегации. — Доклад политической комиссии о тезисах по большевизации. — Заключительное слово по докладу о международных перспективах и большевизации партий. — Приветствия от студентов ком. универ. трудящихся Востока и от трудящихся женщин Дальнего Востока. — Ответные приветствия. Речи тт. Гусева (ЦКК РКП), Валениуса (секретариат пленума), Мануильского (РКП), Бертца (Германия), Рут Фишер (Германия), Неймана (Германия), Зиновьева (РКП), Вариса (КУТВ), Николаевой (Дальний Восток), Галахера (Англия), Роя (Индия), Ларкина (Ирландия), Домского (Польша).

Гусев (ЦКК РКП). Товарищи, Центральный Комитет германской коммунистической партии обратился в Центральный Комитет РКП с просьбой привлечь к партийной ответственности товарищей Брандлера, Тальгеймера, Радека, Эдду Баум, Феликса Вольфа, Вальхера и Меллера. Центральный Комитет германской коммунистической партии обвиняет их в ведении фракционной работы внутри германской коммунистической партии. Политбюро ЦК РКП постановило это дело передать в Центральную Контрольную Комиссию РКП, в виду того, что перечисленные товарищи состоят членами РКП. В комиссию, которая была выделена ЦКК РКП, были привлечены представители Интернациональной Контрольной Комиссии, а также Коминтерна. Комиссия состояла из тт. Петерса, Сольца, Стучки, Штирнера, Гусева и Пятницкого.

Комиссия обстоятельно разобралась в тех материалах, которые представил германский ЦК, а также опросила всех обвиняемых и представила им полную возможность сказать все, что они имеют.

На основании изучения материалов, а также на основании допроса свидетелей, которые были вызваны со стороны обвиняемых,

413 комиссия пришла к выводам, изложенным в резолюции, которую я оглашу.

Я хотел бы только отметить, что эта резолюция основана исключительно на фактах бесспорных или полуоспариваемых, т.-е. таких, которые не отрицаются обвиняемыми, но освещаются и истолковываются ими несколько по-иному. Вот что гласит резолюция (оглашает текст резолюции) ¹).

Эта резолюция утверждена президиумом ЦКК РКП и Политбюро ЦК РКП.

В заключение два слова относительно политического значения резолюции. Здесь сугубо подчеркнут момент, являвшийся общим для правых уклонов, которые вы имели случай изучать на настоящем пленуме. Общим у них являются не только взгляды, но и метод их проведения. Этот метод заключается в попытке подмена взглядов Коминтерна взглядами ликвидаторскими, путем формального присоединения к решениям V конгресса и в особенности к тезисам о большевизации, при одновременном вкладывании в них своего, ликвидаторского содержания.

Обстановка, которая создалась в европейском масштабе, несколько напоминает ту обстановку, которую переживала русская партия в 1907 — 08 гг. Тогда и большевики, и меньшевики пришли к убеждению, что с первой русской революцией покончено. Но выводы из этого они делали противоположные: большевики — революционные: они держались курса на новую революцию; меньшевики же делали выводы ликвидаторские. Нечто подобное мы наблюдаем и здесь, на пленуме Исполкома Коминтерна: все признают стабилизацию, но выводы из факта стабилизации делают не одинаковые. Правые делают выводы явно ликвидаторские и, чтобы провести их, формально солидаризуются с решениями V конгресса и с тезисами о большевизации. Мы все,— заявляют они,— с Коминтерном, но против наших ЦК. То же делает и Тальгеймер, который заявляет, что он с Зиновьевым и Сталиным, что Зиновьев и Сталин пришли к нему. Таким способом совершается подмен большевизма ликвидаторством.

Этот метод не очень новый, но очень модный за последний год. Провести нас этим способом, однако, не удастся.

Председатель. Товарищи, эта резолюция ЦКК РКП ставится на утверждение пленума.

¹ Смотри приложение XIII.

414 Желает ли кто-нибудь из товарищей взять слово по вопросу об этом решении ЦКК РКП? Нет.

Переходим к голосованию. Кто за? Кто против? Кто воздержался. Резолюция принята единогласно и будет присоединена к решениям пленума. (Шумные аплодисменты).

Товарищи, в президиум поступила просьба, чтобы заявление тт. Брандлера, Радека, Тальгеймера было здесь оглашено.

Даю тов. Валениусу слово для оглашения заявления.

Валениус (секретариат пленума). Текст заявления таков:

«Уважаемые товарищи!

1) Разногласия, которые существовали между подписавшими это заявление и Исполкомом Коминтерна по поводу лозунга о рабочем правительстве, считаем исторически исчерпанным. Мысль о том, что рабочее правительство может быть чем-то большим, чем агитационным лозунгом, имела предпосылкой период острого распада капиталистического общества, который противопоставлял массы рабочих — социал-демократов вождям социал-демократии и позволял надеяться, что путем коалиции с левыми социал-демократическими элементами, может, удастся временно завоевать переходные позиции для борьбы за диктатуру пролетариата. Стабилизация капитализма в Западной Европе, которая с ноября 1923 г. с каждым днем больше выявляется и усиливает социал-демократию, делает необходимым весь фронт Коминтерна повернуть самым острым образом против социал-демократии и придает лозунгу рабочего правительства чисто-агитационное значение. В каких условиях придет новая волна революции, какие требования она выдвинет по отношению к партиям Коминтерна,— теперь нельзя предвидеть. Поэтому разногласия, существовавшие на V конгрессе по этому вопросу, имеют для нас только историческое значение.

2) Самым существенным для нас в минувшем году была забота о сохранении массового характера коммунистических партий, которому угрожала враждебная позиция германского ЦК в вопросе о частичных требованиях и организационная его политика, ставящая вне партии ценные пролетарские элементы, основателей партии, только потому, что они требовали политики, которая должна была позволить партии избегнуть судьбы революционной секты. Оглашенные 22-го марта тезисы тов. Зиновьева, председателя ИККИ, показывают, что руководство Коминтерна видит грозящие опасности. Несмотря на то, что в этих тезисах имеются неспра-

415 ведливые утверждения о нашей политике, мы заявляем, что эти тезисы отвечают нашей точке зрения, и что мы с ними солидарны. Мы приветствуем, что руководство Коминтерна выясняет коммунистическим партиям, что большевизация их требует самого тщательного приспособления к особенностям развития всякой страны, что большевизация может быть достигнута только через свободную дискуссию в организациях, через режим партийной демократии, делающей возможным подбор партийного руководства из наиболее опытных товарищей. Мы приветствуем, что руководство Коминтерна обязывает все партии принять все меры для обеспечения здорового, нормального внутрипартийного развития и устранения последствий предыдущей фракционной борьбы.

3) Мы заявляем, что мы сделаем все, от нас зависящее, для того, чтобы помочь достижению этой цели. Мы считаем нашей обязанностью обратить внимание Исполкома на то, что для достижения этой цели необходимо отменить исключение из партии более 50 пролетариев, которые являются основателями германской коммунистической партии. Часть из них исключена за защиту политики частичных требований, часть — за прегрешения против дисциплины, которые, если они действительно имели место, объясняются тем, что германский ЦК недостаточно проводил линию, предложенную теперь тезисами тов. Зиновьева. Не защищая никаких прегрешений против партийной дисциплины, мы просим Исполком обратить внимание на то, что дело идет о великолепных пролетарских элементах, которые уже во время войны работали нелегально, как революционеры, и которые и после исключения из партии всем своим поведением, всеми своими выступлениями показали, что они — убежденные коммунисты. Отмена исключений таких товарищей, как Янак, Вестерман, Дайзен, Фелькер, не только исправит совершонную по отношению к ним несправедливость, но и облегчит уничтожение всяких начал фракционной работы в рядах германской коммунистической партии и создание действительного единства партии.

4) Наше заявление имеет целью помочь этому делу и помочь исполнению великих задач, перед которыми теперь Коминтерн стоит. Никогда единство Коминтерна не было так нужно, как теперь. Мы убеждены, что товарищи в Германии, связанные с нами 15-летней совместной работой, присоединятся к основным мыслям этого заявления. Развитие западно-европейского коммунистического движения требует синтеза руководящих элементов, выкристаллизовавшихся в идейной борьбе с социал-демократией

416 еще в ее недрах и позже, порвав с социал-демократией, основавших коммунистические партии, с молодыми элементами, которые пришли к коммунизму в сражениях 19-го года и позже, и которые выражают настроение рабочей молодежи, выросшей после войны. Погребение старых фракционных противоречий, разработка большевистской линии в огне самокритики на почве партийной демократии — это задачи, которые будут выполнены, если тезисы тов. Зиновьева будут не только приняты расширенным Исполкомом, но и проведены в жизнь.

С коммунистическим приветом:

Г. Брандлер.

К. Радек.

А. Тальгеймер.

Москва, 25 марта 1925 г.

Председатель. Слово для внесения предложения от имени делегации РКП имеет т. Мануильский.

Мануильский (РКП). Позвольте, товарищи, огласить следующий вносимый делегацией РКП по поручению ЦК РКП на утверждение пленума ответ на заявление тт. Брандлера, Радека и Тальгеймера (оглашает текст ответа) ¹).

Председатель. Пленуму вносится предложение присоединиться к этому ответу, приняв его как резолюцию по заявлению тт. Брандлера, Радека и Тальгеймера.

Резолюция принимается единогласно. (Приложение XII).

Председатель. Слово для оглашения заявления делегации КП Германии по этому же вопросу имеет тов. Бертц.

Бертц (Германия) от имени делегации КПГ оглашает следующее заявление:

«1) ЦКК РКП (б.), по просьбе ЦК КПГ, обсудила вопрос об исключении из партии Брандлера и Тальгеймера и о принятии дисциплинарных мер в отношении Радека по обвинению во фракционной работе и грубых нарушениях партийной дисциплины. Обращение Радека, Брандлера и Тальгеймера к пленуму является прозрачным маневром, направленным к ослаблению того впечатления, которое неизбежно произведет это постановление высшего партийно-контрольного органа РКП на коммунистических рабочих. Брандлер, Радек и Тальгеймер пользуются расширенным

¹) Смотри приложение XII.

417 пленумом Исполкома Коминтерна для того, чтобы путем показного заявления о мнимой своей солидарности с решениями Коминтерна снова создать себе легальную платформу для продолжения фракционной работы.

2) Этот маневр со стороны Радека, Брандлера и Тальгеймера не сможет ни запутать, ни удивить ни одного члена коммунистической партии Германии. В течение уже больше одного года правая фракционная группа в коммунистической партии Германии, под руководством Радека и группы фракционных эмигрантов, находящихся в Москве, пытается применять по отношению к руководящим органам своей собственной партии и Коммунистического Интернационала то же оппортунистическое извращение тактики единого фронта, которое они применяли, во вред делу коммунизма и к выгоде социал-демократии, по отношению к меньшевистским классовым врагам пролетариата в 1923 году. Единственный вывод, который сделали Радек, Тальгеймер и Брандлер из уроков октябрьских событий 1923 года,— тот, что они решили перенести в ряды собственной партии и использовать с целью ее разложения свои специфические методы борьбы с меньшевизмом. Этим они снова доказывают, что неизгладимые глубокие противоречия между политикой Радека — Брандлера и политикой большевизма не только не «исчерпаны исторически», но, наоборот, исторически и практически злободневнее, чем когда бы то ни было. Изменилась лишь та объективная обстановка, в которой приходится бороться коммунистической партии Германии. Брандлеристы же не изменились. Со времени единодушного осуждения их принципов германской партией они лишь еще более отдалились от коммунизма и лишь еще более приблизились к социал-демократии, идеологию которой они представляют в наших рядах. Поэтому коммунистическая партия Германии не имеет никакого основания вести какие-либо дискуссии с личностями в роде Радека, Брандлера и Тальгеймера по основным вопросам нашей тактики или по каким-либо иным политическим проблемам. Дискуссия с брандлеризмом была завершена на V конгрессе Коминтерна и на Франкфуртском съезде германской компартии. Ныне наша партия и Интернационал нуждаются лишь в продолжении, углублении и усилении идеологической борьбы с брандлеризмом, до полного устранения его последних остатков из голов членов нашей партии.

3) Оппортунистический дух Брандлера, Радека и Тальгеймера с новой силой подтверждается тем характерным обстоя-

418 тельством, что они и в настоящий момент — в противовес мнению Интернационала — заявляют, будто в период революционного подъема «путем коалиции с левыми социал-демократическими элементами может удаться временно завоевать переходные позиции для борьбы за диктатуру пролетариата».

То обстоятельство, что Радек, Брандлер и Тальгеймер в том же заявлении пытаются утверждать о своем полном согласии с тезисами о большевизации тов. Зиновьева, лишь снова доказывает демагогический характер их отношения к Коминтерну и его решениям.

4) Политический смысл этой двусмысленности заключается в явном намерении вбить клин между коммунистической партией Германии и российской коммунистической партией, между коммунистической партией Германии и Коминтерном. Но Брандлер, Тальгеймер и Радек смешивают при этом Коминтерн с германской социал-демократией. Они смешивают отношения Интернационала к своим секциям и отношения между отдельными братскими коммунистическими партиями с отношениями между различными местными организациями, группировками и направлениями в германской социал-демократической партии. После того как Радек, Брандлер и Тальгеймер доказали свою неспособность маневрировать по-большевистски с различными направлениями внутри германской социал-демократии, они в настоящее время желают доказать свою способность к меньшевистским маневрам против партий Коминтерна. Одновременно они пытаются перенести в рамки Интернационала методы разложения, применявшиеся ими во фракционной работе в Германии.

5) Чтобы легализовать эти методы борьбы, Радек, Брандлер и Тальгеймер злоупотребляют само собой разумеющимися коммунистическими принципами «партийной демократии» и «свободы дискуссии», как лозунгами для наступления на германский ЦК. Подобным способом они надеются ввести в заблуждение Коминтерн и использовать его в своих брандлеристских целях. Но и в этом случае они являются жертвами подобных же иллюзий, какие они питали в октябре 1923 года. Точно так же, как в то время они надеялись, без приложения особых усилий, под флагом Веймарской конституции осуществить советскую республику, они ныне рассчитывают, под флагом «партийной демократии и свободы дискуссии», сорвать руководство и политические основы германской партии. Изменилась цель наступления: не свержение буржуазии, а переворот в рядах собственной

419 партии. Но эта борьба теперь не только имеет еще меньше шансов на успех, но и носит еще более небольшевистский характер, чем их «борьба» в 1923 г. Коммунистическая партия Германии тщательно учтет этот антипартийный характер брандлеро-радековской декларации и будет с еще большей силой, чем доныне, безжалостно подавлять и делать невозможной всякую попытку фракционной работы, всякое покушение на партийную дисциплину, всякое нарушение политической линии партии.

6) Не случайно Брандлер, Радек и Тальгеймер выступают перед Коминтерном с новой атакой против германской партии именно в момент спадения волны революции. Они точно знают, что в подобный период неизбежно возникают в партии настроения усталости и подавленности. Они стремятся использовать эти настроения, чтобы затруднить работу партии. Они надеются на то, что с помощью подобных настроений им удастся завоевать для своей фракции наиболее колеблющиеся и неустойчивые элементы партии. Они пытались и будут пытаться извратить революционную маневренную тактику, к которой партия принуждена прибегнуть при нынешнем положении, и превратить ее в свою оппортунистическую тактику союза с социал-демократией. Они пытались и будут пытаться использовать революционную тактику частичных требований и частичной борьбы, большевистскую тактику отступлений и лавирования, чтобы возвести частичные требования в меньшевистскую систему, чтобы провозгласить отступление нормальной коммунистической политикой, и чтобы лавировать в сторону приближения коммунистической партии к социал-демократии. И именно по этой причине они в своем заявлении возводят против центрального комитета коммунистической партии Германии несколько раз заведомо ложное обвинение в том, будто ЦК отвергает частичные требования.

7) Коммунистическая партия Германии ясно сознает, что она погибла бы, если бы уступила подобным намерениям и настроениям. По этой причине она после Октября и до настоящего времени вела и ведет с такой остротой и с такой углубленностью идеологическую борьбу против брандлеризма во всех организациях партии, вплоть до низовых ее ячеек. По этой причине партия разбила не только всеми политическими, но и всеми организационными средствами фракцию брандлеристов, которая, по образцу своих устраненных от партийного руководства вождей, пыталась разлагать партию и в различных отношениях прямо сотрудничала с социал-демократией. При этом партия не

420 имела права остановиться перед тем, чтобы исключить небольшую группу фракционеров, которые в момент затишья революции дезорганизовали партию, причиняли ей вред, а частично прямо предавали ее.

8) Брандлер, Радек и Тальгеймер в конце своей декларации требуют предания забвению фракционных противоречий.

Коммунистическая партия Германии еще за год до этой декларации, как и ныне, готова была ликвидировать последние пережитки фракционной борьбы.

Единственным и верным путем ликвидации фракционной борьбы является полнейшая и окончательная ликвидация брандлеризма, ликвидация меньшевистской политики Брандлера, Радека и Тальгеймера, которые провоцировали, затянули и обострили фракционную борьбу».

Огласив это заявление германской делегации, тов. Бертц прибавил, что хотя германская делегация считает недостаточно строгими меры, предпринятые по отношению к Брандлеру, Радеку, Тальгеймеру и другим, но, принимая во внимание мотивировку решения ЦКК РКП (б.), которое предусматривает применение более строгих мер при возобновлении новых фракционных попыток, германская делегация присоединяется к решению ЦКК РКП (б.).

Председатель. Возвращаемся к основному порядку дня. Заключительные слова по докладу Зиновьева будут предоставлены в следующем порядке: сначала слово т. Рут Фишер, затем заключительное слово т. Зиновьева.

Рут Фишер (Германия). Товарищи! Я свободно могла бы от своего заключительного слова отказаться, так как германский вопрос в прениях затрагивался очень мало. И все же сказанное т. Цеткин относительно германской партии нельзя оставить без возражения, тем более, что после выборов президента мы очутились в довольно затруднительном политическом положении.

Я пыталась на пленуме обрисовать, чем отличается положение в Германии от положения в других братских партиях. Движение у нас не идет восходящей линией, как во Франции. Наше положение в борьбе с буржуазией и социал-демократией очень затруднительно, так как преходящая стабилизация ослепляет глаза нашим рабочим.

В результате сложившейся исторической обстановки, очерченной пленумом Исполкома, усилилась травля нас со стороны социал-демократии, утверждающей, что с мировой революцией

421 уже покончено, а следовательно, и коммунистическая партия не нужна, и надо вернуться к единоспасающей социал-демократии. Эта полемика не есть нечто новое, она стара, как борьба между социал-демократией и коммунистами. И однако, создавшаяся ситуация, когда в ближайшем будущем не предвидится возможности развернутой революционной борьбы, чревата особыми трудностями. Значит ли это, что мы должны предаваться самообману и вводить в заблуждение партийную массу и весь пролетариат, значит ли это, что мы должны изображать положение не таким, как оно есть? Нет, наоборот, партия должна смотреть прямо в лицо создавшемуся положению и, исходя из правильного, конкретного учета положения, правильно намечать политическую линию.

Что касается выборов президента, то в связи с ними я хочу возразить в нескольких словах т. Цеткин. Говоря откровенно, для нас явилось неожиданностью сравнительно значительное количество голосов, полученное социал-демократией, и незначительное, полученное нами. Разумеется, мы прекрасно понимаем, что выборы президента нельзя механически сопоставлять с выборами в рейхстаг и в коммунальные управления. На примере Финляндии и Америки мы знаем, что проводить эти выборы труднее, и что они не служат показателем подлинного соотношения сил.

Товарищи! Несмотря на это, кампания в связи с выборами президента прошла с подъемом, ей сопутствовали демонстрации и митинги, каких мы не видывали и при выборах в рейхстаг. В такой обстановке ошибиться насчет результатов было легко. При оценке результатов выборов президента надо принять во внимание следующее характерное явление: несмотря на то, что голосование за коммуниста имело лишь демонстративный смысл, так как фактически он не может быть избран, наиболее надежные промышленные округа голосовали за него, в Баварии же, как и в Германии в целом, нами получено было по сравнению с прежними выборами значительно меньше голосов. В Берлине на этот раз нами получено на 30% меньше голосов, чем на декабрьских выборах, в Баварии же почти на 80% меньше. Это свидетельствует о том, что деревня и особенно южно-германские округа, которым свойственны до известной степени сепаратистские тенденции, занимают позицию, отличную от округов промышленных.

Товарищи! Надо признать, что партией нашей были совершены ошибки в организационной области, ею уделено было слишком много внимания демонстративной стороне выборов.

422 Эти выборы президента помогли нам уяснить себе нашу ошибку и всю трудность тактики разоблачения социал-демократии в данный момент. Оппортунистическая тактика мнимого разоблачения, проводившаяся Брандлером, создала настолько скверные навыки в партии, что она с трудом научается сочетать непримиримую политику по адресу социал-демократов с разоблачением последних пред лицом пролетариата.

Я считаю это главным уроком, извлеченным нами из избирательной борьбы. На-ряду с этим имеется еще и другой. При снижении революционного вала в Германии и временном укреплении буржуазии мы не должны упускать из виду, что, несмотря на ликвидацию фашизма, монархическая опасность в Германии и теперь налицо. Итак, участвуя в выборах, пролетариат одновременно с этим голосует по вопросу о республиканской или монархической форме правления. Несмотря на критическое отношение к социал-демократии, мы должны констатировать, что результаты выборов свидетельствуют о том, что пролетариат чувствует необходимость обороняться против нового «легального» монархизма. Положение наше сугубо трудно потому, что против коммунистической партии всегда боролись именем Германской республики, именем Германской республики убивали наших лучших борцов, именем Германской республики убили Розу Люксембург и Карла Либкнехта. В силу этого вопрос для германской партии сугубо сложен. Проблему — монархия или республика — надо ставить так, чтобы при этом избегать оппортунистического сближения с политикой социал-демократии. Если этот вопрос нов для германской партии, то надо сказать, что и Коминтерн не уделял ему до сих пор достаточного внимания. У меня в руках имеется письмо агитпропа, содержащее в себе критику «Роте Фане». Признавая, что линия «Роте Фане» во многом правильна и совершенно выдержана, агитпроп бросает ей упрек в следующем:

«Нам кажется, что «Роте Фане» монархическую опасность вообще преувеличивает, отвлекая этим самым внимание читателей-рабочих от подлинной угрозы социального значения со стороны правительства Лютера».

Я считаю это критическое замечание неправильным, совершенно неправильным. Если же со стороны центра ленинистского воспитания могут иметь место подобные ошибки, то вполне понятно, что и мы в своей работе лишь очень медленно научаемся правильно ставить этот вопрос. Ставить его без какого бы то ни было оппортунистического привкуса. Президентские выборы вызвали

423 великое ликование в рядах СПГ. Социал-демократы заявляют, что коммунистическая партия находится при последнем издыхании. С ней дело уже покончено. Ею получено лишь 1.800.000 голосов. Вот уже сколько лет тянется эта полемика, и мы все будем находиться «при последнем издыхании», вплоть до момента, когда нам удастся разбить социал-демократию. Дать отпор этим полемическим выпадам в глазах той части пролетариата, которая идет за нами, нам будет легко. Но я повторяю: самое важное для нас — это разбить социал-демократию на конкретных фактах ее деятельности. Аргументов исторического характера для этого недостаточно. Выборы президента лишний раз это подтвердили. Вопрос о президентских выборах тесно соприкасается с нашим внутрипартийным вопросом, и вопросы, выдвинутые здесь т. Кларой Цеткин, возникли более или менее в связи с политическим вопросом, с политической линией. Речь т. Цеткин напомнила нам, приехавшим из Германии, много подобных речей, слышанных нами дома: в этих речах содержится заявление о солидарности с основными принципами, когда же дело касается практической работы, то здесь выдвигается другая платформа. Мы далеки от того, чтобы валить т. Цеткин в одну кучу с теми элементами, которым дана уже здесь отповедь сегодня, однако, подобного рода формулировки опасны.

Что говорит т. Цеткин в своем докладе? Прежде всего она рисует картину нашего полного провала в профсоюзах. Не знаю, откуда взят ею этот материал. В наши дни материал распространяют все, кому не лень. Наши делегаты от ряда округов могут указать, каждый в своем округе, больше профсоюзных фракций, чем т. Цеткин приводит для партии в целом. Такой материал не способствует объективности критики. Я не стану касаться здесь отдельных частностей. Тов. Цеткин упрекает германскую партию в том, что она исключила из своего состава лучшие элементы, других, как Эрнста Мейера, отстранила и т. д. Я не считаю нужным останавливаться на отдельных, приведенных т. Кларой случаях. Но одно я считаю важным. Я имею в виду упреки тех, кто не получил парламентского мандата. Мы сделали это по здравому размышлению в интересах борьбы с правым фракционизмом. Весьма характерно, что это может играть какую-то роль, и тем характернее, что грядущие парламентские выборы в Чехо-Словакии тоже бросают свою тень на нынешний кризис. С вопросом о парламентских выборах и мандатах в Коминтерне надо обращаться деликатно, чтобы говорить с тов. Шмералем.

424 После Франкфуртского партсъезда мы примирились со всеми округами. Лишь тот, кто был свидетелем деморализации партии в результате натравления Брандлером одних округов на другие, может понять все значение этого факта. Что было нами сделано? В первую очередь мы проводили профсоюзную тактику. По существу больше пока ничего. Мы должны приложить сугубые усилия, чтобы проводить в партии правильную политику. Когда здесь ставят вопрос о привлечении сил, я могу лишь ответить указанием на имевшие место фракционные махинации. Я утверждаю, что германская партия больше подвинулась бы по пути большевизации, не помешай этому правые. Это они постоянно внушают недоверие рабочим, это они мешают спокойной работе. Я утверждаю, что своей пристрастной критикой и своими махинациями они постоянно вредят партии, они мешают нам работать так, как мы могли бы. По полученным нами сообщениям, правые уже и сейчас распространяют в округах своего рода бюллетени со статьями и отчетами. И вот мы спрашиваем Коммунистический Интернационал: разве мы не знаем по опыту всех партий, что та или иная фракция дерзает делать подобного рода вещи лишь накануне того, как она переходит во вражеский лагерь, открыто перекочевывает к меньшевикам? А потому выступление т. Цеткин за тех, кто мешает партии работать, тех, кто мешает партии развиваться, есть нечто очень отрицательное и, к сожалению, сближает выступление т. Цеткин с такого рода вещами.

Вот та пара замечаний, которую я сочла нужным сделать в ответ на сказанное здесь. Я надеюсь, что германская партия и дальше будет учиться серьезному проведению большевизации, оставаясь на почве решений Коминтерна, на почве решений нашего партсъезда и всемирного конгресса. Наш путь большевизации труден не только в силу объективной ситуации в Германии, но и в силу нашего прошлого, тяготеющего над нашей партией и сильно затрудняющего решение партийных вопросов.

Но я убеждена, что опираясь на решения Исполкома и с помощью всех товарищей в борьбе против правых элементов, мы добьемся в Германии подлинно большевистской тактики.

После краткого перерыва заседание возобновляется. Слово для сообщения от имени полит. комиссии о результатах проработки тезисов о большевизации партий ¹) получает тов. Нейман.

¹) См. приложение II.

425 Нейман (Германия). Комиссия единогласно приняла проект тезисов о большевизации, внесенный т. Зиновьевым и поддержанный делегациями русской, германской и французской. Принят ряд поправок. Предложений, принципиально противоречащих положениям проекта, не внесено ни единой делегацией. В главе о люксембургианстве приняты смягчающие формулировки: так, например, в профсоюзном вопросе, вместо «ошибок Розы Люксембург» говорится об «ошибках люксембургианцев», вместо «ошибок, совершонных польской партией и Розой Люксембург» — об «ошибках, совершонных польской партией под руководством Розы Люксембург». Принципиальных возражений против абзаца о люксембургианстве никто не вносил.

В абзаце о «конкретных задачах германской партии» выражение: «ни в коем случае с помощью механической чистки», по предложению германской делегации, единогласным решением комиссии вычеркнуто.

Формулировка, касающаяся пропаганды лозунга рабоче-крестьянского правительства в Германии в истолковании V конгресса уточнена путем добавления следующих слов: «т.-е. в революционном духе, исключающем всякое оппортунистическое толкование».

Единогласно же принято предложение французской делегации об уточнении абзаца о сотрудничестве с Унитарной всеобщей Конфедерацией Труда. Точно так же принято предложение итальянской делегации касательно борьбы против идеологических уклонов Грациадеи и бордигистов.

Принято предложение тов. Цеткин о работе среди женщин.

Довольно существенное значение имеет принятие предложения английской делегации относительно добавления в абзаце «Большевик не тот, кто примыкает к партии в момент наибольшего подъема революционной волны» слов: «Это отнюдь не значит, что товарищи, вступившие в партию в момент подъема революционного вала, не должны уравниваться с остальными, вступившими в партию раньше».

Единогласно же принято предложение т. Коларова о конкретных задачах балканских партий.

Целый ряд других предложений переданы для окончательной формулировки в выделенную президиумом редакционную

426 комиссию. Так поступлено и с предложением по профсоюзному вопросу.

Товарищи! Политическая комиссия приняла тезисы о большевизации единогласно, без единого воздержавшегося, и рекомендует пленуму принять их тоже единогласно.

Тезисы о большевизации и резолюция по докладам на оргсовещании секций КИ и КИМ ставятся на голосование и единогласно принимаются. (Приложения II и XI).

Заключительное слово по докладу предоставляется т. Зиновьеву, встречаемому общими рукоплесканиями.

Заключительное слово т. Зиновьева.

О „стабилизации“ капитализма и мировой революции.​

Товарищи, в докладе Исполкома мы говорили не только о стабилизации хозяйства Советского Союза, но и о частичной стабилизации капитализма в отдельных странах Европы. Наше заявление в его последней части вызвало, повидимому, целую сенсацию почти всюду в Европе, да и кое у кого здесь, в Москве. Вообще заявление относительно частичной стабилизации капитализма, как видите, творит чудеса. В некоторых буржуазных кругах — я отношу сюда же и германскую социал-демократию — сенсация особенно велика. Слышатся ликующие голоса: слава богу, революции больше не бывать. В предвыборной кампании германская социал-демократия выпустила на-днях листовки, начинающиеся словами: «Всемирная коммунистическая революция невозможна. Это признал Зиновьев». Итак, царит великая радость.

Коммунистический Интернационал стоит перед новой, довольно трудной обстановкой. Нам, товарищи, надо действительно уделить серьезное внимание вопросу о стабилизации капитализма. Некоторый минимум ошибок неизбежен, но не надо этим злоупотреблять.

Иные из наших товарищей уже и сейчас склонны делать преувеличенные, а то и ложные выводы из высказанного положения о частичной стабилизации капитализма в некоторых европейских странах. Говоря о частичном подъеме капитализма, мы нисколько не отказываемся от общей нашей концепции, признававшей, что с 1917 года мы вступили в период мировой революции. Это, очевидно, многие начинают уже забывать. Наш отправной пункт остается прежним. Мы и сейчас считаем, что переживаем

427 период, эру мировой пролетарской революции, одержавшей в 1917 году свою первую победу.

Уже делаются попытки истолковать наше положение о частичной консолидации в некоторых европейских странах капитализма в том смысле, будто революция вообще уже свелась на-нет. Любителям преувеличивать не мешало бы принять холодный душ. Это помогло бы им понять, что Европа еще не весь свет, а Германия — не вся Европа. Нельзя забывать, что, говоря об отсутствии непосредственно-революционной ситуации в Германии, мы имеем в виду лишь данный момент. Почему мы констатируем отсутствие непосредственно-революционной ситуации именно в Германии? Да потому, что не дальше, как года полтора назад, такая ситуация была в Германии налицо. Произошли изменения. Надо их учесть. Но отнюдь не значит, что революция в Германии ликвидирована.

Даже буржуазия не станет утверждать теперь, что капитализм вернулся к «нормальному» довоенному положению. Но если даже допустить подобное преувеличение, тогда возникает вопрос: что же было до войны? Была опять-таки подготовка войны, была классовая борьба, постепенно обострявшаяся до степени гражданской войны. В данный момент непосредственной гражданской войны в Европе не происходит. Но в Европе протекает непрерывная классовая борьба. А классовая борьба послевоенной эпохи отнюдь не менее остра, чем классовая борьба до войны. Наоборот, почти всюду в европейских странах классовая борьба после войны пропитывается элементами гражданской войны. Чем отличается классовая борьба 1925 года от классовой борьбы 1910 — 12 — 13 годов? Неужто более мирным характером? По-моему, наоборот; нынешняя классовая борьба более пропитана элементами гражданской войны и носит более острый характер, чем до войны.

Допустим на момент, что капитализм консолидировался настолько, что вернулся к «нормальному» довоенному положению. Но и в этом случае для марксиста не тайна, что классовая борьба крайне обострилась еще до войны, что и тогда она местами переходила в гражданскую войну, отзвуки которой еще долго слышны были во всем мире.

Товарищи, вот уже целых шесть лет, как Европа не воюет. Это что-нибудь да значит. Мы не можем предугадать, когда вспыхнут новые войны, но что они предстоят,— порукой тому весь капиталистический строй, даже и при наличии временной стабилизации его. Империалисты чуточку побаиваются Коммунистиче-

428 ского Интернационала, авангарда мирового пролетариата. Косвенно это видно из того, как реагировали империалисты и их лакеи — социал-демократы — на наше заявление относительно отсутствия непосредственно-революционной ситуации в некоторых странах. Ясно, что господа эти чувствуют себя не совсем прочно в седле. Они боятся вызвать демонов войны, так как им приходится очень и очень задумываться над тем, какие силы в момент начала войны бросит на чашу весов Коммунистический Интернационал, как ответит на войну авангард мирового пролетариата. Они знают, что теперь у нас будет не один Либкнехт, а тысячи и тысячи Либкнехтов.

Товарищи, можно сказать, что империализм, в данный момент царящий над миром, в господстве своем отчасти ограничен страхом перед Коммунистическим Интернационалом, перед авангардом мирового пролетариата. С этим огромным фактом нам придется еще неоднократно встретиться в процессе развития дальнейших событий.

Товарищи, итак во избежание недоразумений, я должен повторить то, что уже говорил в своем докладе. Если брать не только Европу и не только один уголок ее, скажем, Германию,— хотя этот уголок и чрезвычайно важный,— если, говорю я, брать картину мира в целом,— положение приходится и теперь признать объективно-революционным. В некоторых частях света оно обостряется со значительной быстротой.

Товарищи, одновременно с нашими дебатами здесь происходила весьма любопытная дискуссия и в английском парламенте, где Ллойд-Джордж на-днях тоже говорил о стабилизации в Англии. Англия не принадлежит к числу беднейших и второстепенных стран Европы. Что же говорит Ллойд-Джордж? Газета «Таймс» так передает его речь ¹):

«Он (Ллойд-Джордж) не видит никаких признаков подлинного восстановления хозяйства. Если члены парламента читали за последние дни экономические приложения к «Таймсу», «Манчестер Гардиен» и статьи «Дейли Ньюс», т.-е. три газеты в корне различного характера, они должны были заметить, что все три смотрят на будущее чрезвычайно пессимистично. Если положение не изменится и в дальнейшем, он воистину ни за что не может поручиться. Он не считает такое положение результатом капиталистической системы, но если выхода найдено не будет, то рабо-

¹) „Таймс“ от 27 марта 1925 г, № 43921.

429 чии класс поддастся уверенности, что положение это есть именно результат капиталистической системы. Он — не пессимист, но если ничего радикального не произойдет, катастрофа неизбежна».

Так говорил Ллойд-Джордж во время прений в английском парламенте 26-го марта.

Англия — оплот капитализма в Европе, и там-то мы слышим заявления в роде только-что зачитанного.

Возьмем теперь такую страну, как Франция. Произошла ли во Франции такая же стабилизация? Если Ллойд-Джордж признает, что стабилизация подвигается в Англии довольно медленно, то относительно Франции ни в политическом, ни в экономическом отношении даже и этого сказать нельзя.

Установилось ли равновесие на Балканах? Что-то не похоже, товарищи. Разумеется, то обстоятельство, что ситуация в Центральной Европе не является сейчас непосредственно-революционной, отражается до некоторой степени и на Балканах. Но на Балканах стабилизации нет. А Балканы имеют огромное значение для Европы. В начале всемирной войны они сыграли весьма большую роль.

Теперь возьмем Польшу. Наступила ли стабилизация там? Отнюдь нет. Вся картина жизни в Польше вопиет против подобного предположения.

Что касается Германии, то все мы, полагаю, одинаково расцениваем значение плана Дауэса и неизбежные последствия его применения в Германии. Мы считаем, что наблюдаемые сейчас в Германии явления стабилизации преходящи, и что придет новое обострение положения и там. Если уж быть точным, то надо сказать: стабилизация в Германии началась еще с 1924 года, сейчас мы наблюдаем некоторые ее результаты, но на-ряду с этим мы видим в Германии и начинающееся оживление и обострение классовой борьбы. Конечно, мне могут сказать: почему же вы в 1924 году не говорили, что положение в Германии уже стабилизировалось? Да именно потому, товарищи, что точно определить сроки невозможно: недаром Ленин вплоть до 1907 года включительно настаивал на том, что вторая русская революция придет очень скоро. Теперь-то, задним числом, ясно, что первая русская революция завершилась уже в декабре 1905 года, и что 1908 — 09 — 10 годы были годами некоторой «стабилизации» русского царизма, монархии и служивших ей оплотом классов. Но единственная революционная партия Европы — большевики — на протяжении всего 1906 и почти всего 1907 года продолжала настаивать, что мы

430 непосредственно стоим перед второй революцией. Большевики знали,— и Ленин это подчеркивал,— что решают дело не только факторы объективные, но многое зависит и от самого рабочего класса, от его партии, т.-е. от фактора субъективного. Долг революционера состоит в том, чтобы бросить на чашу весов все силы, пока целый ряд фактов не доказал, что количество перешло в качество, что враг стабилизировался, и что надо теперь избрать иные пути.

Сколько же времени будет длиться нынешняя стабилизация? Какой промежуток времени она захватит в Германии и в других странах? Точно этого никто сказать не сможет. Можно лишь попытаться нащупать ответ путем сопоставления различных явлений. Нарастание темпа мирового революционного развития теперь вообще происходит гораздо быстрее, чем раньше. Это все мы видим. Обращаясь к историческим революционным датам, мы видим, что великую французскую революцию 1789 года от революции 1848 года отделяют почти 60 лет. Затем дело идет скорее: Парижскую Коммуну 1871 года от революции 1848 года отделяют лишь 20 с лишним лет; чуточку больший период, далее, отделяет революцию 1905 года от 1871. Промежуток между 1905 г. и 1917 г. уже гораздо меньше. В последующие годы 1917 — 1925 — последние 8 лет — развитие происходит очень быстро, хотя и не так ускоренно, как нам бы этого хотелось. Как долго еще продлится нынешняя межреволюционная полоса? С 1917 и до какого года? Точного ответа не даст никто. Но общая линия видна. Бег истории все более и более ускоряется. Темп исторического развития вообще, темп революционного развития делается в общем все более быстрым.

Каково ныне общее политическое положение рабочего класса? Мне приходилось уже слышать плачевные выводы в отношении отдельных стран. Исходя из того, что непосредственно-революционной ситуации в некоторых странах сейчас нет, иные заявляют, что рабочий класс разбит, распылен, и что потребуются годы, пока он вновь соберется с силами.

Сравним же общее положение рабочего класса ныне с положением его в эпоху прежних революций. В борьбе 1848 года первые вспышки пролетарского движения были настолько основательно потоплены в крови рабочих, что возрождения революционного движения приходилось ждать целое поколение. Затем — Парижская Коммуна 1871 года. После разгрома Коммуны в Париже трудно было найти неосиротевшую рабочую семью. Велик был

431 тогда упадок духа во французском пролетариате, и все же не прошло и десятилетия, как французский рабочий класс снова воспрянул к борьбе. Десять лет спустя после Парижской Коммуны французское рабочее движение уже оправилось от нанесенного ему удара. Вспомните затем революцию 1905 года в России: она тоже была подавлена и потоплена в пролетарской крови. Наступил тяжелый кризис. Рабочему классу России пришлось иметь дело с жестоким врагом. Однако, не прошло и десятилетия, как русский пролетариат вновь встал на ноги и победоносно повел борьбу.

Обратимся к Германии. Возьмем 1918 — 1923 годы. В эту пору германский пролетариат бился за революцию. Борьба шла не по неуклонно восходящей-прямой, она протекала с перебоями и сопровождалась тяжелыми потерями со стороны рабочего класса. В европейском рабочем движении самые тяжелые жертвы за это время выпали на долю пролетариата германского. И однако, что наблюдаем мы теперь в Германии, в стране, проходящей через полосу некоторой стабилизации капитализма? Разве есть там в рабочем классе что-либо подобное таким повальным настроениям отчаяния и упадка, сопровождавшим 1848 и 1871 годы? Ничего подобного! Значительный слой рабочего класса Германии сохранил свою бодрость, не теряет выдержки и в самой трудной обстановке непоколебимо идет за коммунистической партией.

А в других странах — во Франции, в Чехо-Словакии, в Польше? Видим ли мы там разбитый, раздавленный пролетариат, который может возродиться для революции лишь через долгий ряд лет? Ничего подобного! Положение здесь иное: рабочий класс только пытался произвести революцию, но он не переходит еще к решающим боям. Ни в одной из стран Европы нет, ведь, такого положения, когда рабочий класс после тяжелой борьбы разбит на-голову, когда, пожалуй, нужно ожидать, пока подрастет новое поколение. Этого нет! Мы видим лишь, что силы рабочего класса еще не созрели, еще недостаточны для того, чтобы одержать победу над буржуазией; но рабочий класс ни в коем случае не обезглавлен, не разбит, не подавлен, не затоплен волнами белого террора. Положение там совершенно отлично от положения в Венгрии или Финляндии, где царил белый террор; но — стоит это отметить — даже и в таких странах, как Венгрия, Финляндия, Эстония, несмотря на бушующий там террор, достаточно лишь нескольких лет, чтобы пролетариат вновь воспрянул к борьбе.

Товарищи, я говорю все это, дабы предостеречь вас от не-

432 верной оценки современного политического положения и состояния международного рабочего движения. Допустим, что в стране, где год тому назад клокотал революционный котел, ситуация перестала быть непосредственно-революционной. Это обстоятельство отнюдь не должно служить причиной возникновения и роста упадочных настроений в нашей среде, оно не может привести нас к мысли, что всюду в Европе разбито на-голову все наше поколение рабочего класса, как это было после 1848 и 1871 годов.

Я набросал семь пунктов, характеризующих особенности текущего момента, применительно к интересующему нас вопросу.

Первое. Возьмем полосу до 1917 года. Рабочий класс различных стран боролся тогда изолированно. Мы не можем отметить в этот период ни в одной стране ни одной более или менее решительной победы пролетариата. Каково же положение сейчас? Теперь международный пролетариат одержал в одной из стран более или менее окончательную победу. Я имею в виду СССР, шестую часть земного шара. Громадное значение имеет тот факт, что международный рабочий класс, что отдельные части рабочего класса, борющиеся против мировой буржуазии, имеют за собой опорный пункт, своего рода революционный тыл. Этот факт сам по себе имеет мировое историческое значение и ясно показывает, что нынешнее положение нельзя просто приравнивать к кризису, имевшему место после 1848 или 1871 годов. Итак, первый факт — победа, хотя и не окончательная, рабочего класса одной страны, создавшая для международного пролетариата революционный тыл.

Вторым фактором является Восток. Социал-демократы изощряются в остротах по поводу того, что вот, дескать, наивные люди намерены в Китае теперь произвести революцию. Но дело в том, что Китай имеет 400-миллионное население, что он подлинно может приобрести и приобретает мировое историческое значение, что мировой капитализм сейчас уже не может овладеть этой величайшей стихией, приходящей в движение.

Передовые отряды европейского пролетариата, разбитые генералом Галифе в Париже или даже позднее царизмом в 1905 г. в России, сражались одиноко, не находя прямой поддержки в остальной Европе и в колониях. Пробуждение Востока кладет конец такой изолированности рабочего класса; на историческую арену выбиваются новые силы, приобретающие крупнейшее значение для всего революционного движения.

Третье. Мы пережили всемирную войну и живем в период подготовки новой. Всюду в Европе произошло пробуждение ши-

433 рочайших масс, в том числе крестьянства. После империалистической войны массы уже не те, что до нее. Всемирная война сыграла роль величайшего «политического университета» для международного пролетариата и крестьянства. Накопленный рабочим классом, прошедшим во время мировой войны через горнило страданий, политический опыт должен неизбежно стать противоядием против любого идеологического кризиса в пролетариате. Этой яркой чертой также отмечена наша эпоха в отличие от прошлого.

Четвертое. Классовые противоречия нашей эпохи, как я уже отмечал в своем вступлении, проникнуты элементами гражданской войны. До 1917 года европейский пролетариат о гражданской войне только поговаривал, да и то не часто, да и то не ясно. С 1917 по 1925 год почти весь европейский пролетариат живет в обстановке, в атмосфере гражданской войны. Он меньше страшится кровавых боев. Всем вам знакома психология рабочих масс, создавшаяся со времени войны почти всюду в Европе.

Пятое. Пробуждение крестьянства. Одной из причин гибели Парижской Коммуны явилось враждебное отношение крестьянства к рабочему классу. Российский пролетариат потерпел в 1905 году поражение в первую голову потому, что русское крестьянство шло еще тогда против рабочего класса. Во всех прежних революционных боях крестьянство не только не занимало нейтральной позиции, но часто относилось к рабочим прямо враждебно. Иное положение начинает занимать крестьянство в наши дни. Самые рядовые рабочие должны сейчас инстинктивно почувствовать, что они не так уже изолированы и одиноки в своей борьбе, как ушедшие поколения.

Шестое. Мы не прошли полосы разбитых на-голову революций. Во всей Европе положение характеризуется лишь недостаточной еще зрелостью сил рабочего класса для совершения победоносной революции.

Седьмое. Революционный рабочий класс имеет теперь свой боевой штаб — Коммунистический Интернационал, воплощающий опыт революционного движения и оказывающий большую помощь отдельным отрядам международного пролетариата. В былые времена об этом еще не было и речи.

Таково, товарищи, объективное положение вещей, и я решительно восстаю против того, чтобы кто-либо ушел с нашей сессии с таким настроением, что, мол, наступила консолидация капитала, рабочий класс повержен в прах, господствует идеологиче-

434 ский кризис, надо начинать чуть ли не все с начала, партии неминуемо сократятся, кризис неизбежен в каждой стране. Товарищи, дело обстоит далеко не так.

После поражения первой русской революции 1905 года большевики в течение всего 1906 года спорили с меньшевиками по вопросу о сущности переживаемого периода. Вопрос ставился так: переживаем ли мы период, подобный 1847 или 1849 году, т.-е. находимся ли мы накануне новой буржуазной революции, или уже перешагнули через нее? Меньшевики утверждали, что мы переживаем 1849 год, что царизмом одержана решительная победа, что устанавливается конституционная монархия, что царизм и часть крупной буржуазии разрешили задачи русской революции сверху. Мы должны,— говорили они,— отныне строить нашу партию по образцу европейской легальной социал-демократии и бороться за реформы, а «конечная цель» будет достигнута лет 50 спустя.

Большевистская партия, с Лениным во главе, держалась того мнения, что Россия переживает не 1849, а 1847 год. 1905 год она считала лишь репетицией. Грядет вторая революция, ибо царизму и крупной буржуазии не разрешить задач революции сверху. Это утверждали мы в 1907 году и в 1908, и в 1909, и т. д., и т. д., вплоть до 1917. 1917 год от 1906 года отделяло десятилетие слишком. В течение всего этого десятилетия русские меньшевики и меньшевики международные злорадствовали: «А, что? Вы говорили, что это не 1849 год, вы утверждали, что не сегодня — завтра произойдет вторая революция? Где же она, эта ваша революция? Мы ее что-то не видим». «Большевики — фантазеры; идите же в нашу лавочку»,— зазывают рабочих социал-демократы. Мы же говорили им тогда, говорим и теперь: пробьет наш час, когда мы посадим вас за решотку вместе с господами буржуа, и вам придется скрежетать зубами, видя, как победоносно развевается наше красное знамя. Эти 10 — 12 лет были для нас годами испытания. Не всякий склонен был верить, что правы все же большевики. История подтвердила нашу правоту.

Повидимому,— полную параллель здесь, конечно, нельзя провести,— в данный момент мы переживаем нечто подобное в международном масштабе. Господа социал-демократы, да и малая толика в наших рядах, утверждают, что рабочий класс переживает теперь в международном масштабе 1849 год, что впереди, таким образом, предстоит совершенно новая длительная эпоха консо-

435 лидации капитализма на целые поколения. Мы же утверждаем, что нынешнее положение подобно не 1849 году, а промежутку между 1905 и 1917, равному 12 годам. Из этих 12 лет в Германии уже оставлены позади 6 лет. Если считать, что историческое развитие в международном масштабе протекает приблизительно так же, как в национальном масштабе до 1917 года в России, то и тогда нам остается перевалить всего лишь через несколько лет, а никак не через целую эпоху, которая, будто бы, окажется отмеченной полной победой международной буржуазии. Разумеется, если рабочему классу трудно было перевалить через эту полосу развития в рамках одной страны, то тем труднее проходить через нее в международном масштабе, где само по себе положение пестро, разнокалиберно, ибо в некоторых странах буржуазия окрепла больше, в других — меньше. Но я считаю, что надо определять международное положение так, как большевизм оценивал обстановку, создавшуюся после первой революции в России. Тем более, что налицо, как я уже говорил выше, целый ряд моментов, в широком международном объеме благоприятствующих нам, нашей борьбе.

Я должен в нескольких словах остановиться специально на вопросе о Германии, потому что на долю Германии выпала сомнительная привилегия считаться страной, где в деле консолидации капитализма буржуазия достигла сейчас особого успеха, а также и потому, что самые горячие бои разыгрывались в последнее время как-раз в Германии.

Некоторые товарищи уже говорили здесь о президентских выборах. Пару слов о них. Мы потеряли на выборах довольно много голосов. Объясняется это отчасти тем, что рабочий класс вообще интересуется выборами президента меньше, чем выборами в рейхстаг. Мы видели, что и в Америке, и в Финляндии многие из наших сторонников не принимали участия в выборах президента. И социалистическую партию Америки, когда она была еще социалистической, на прежних выборах президента постигла такая же участь. В выборах президента вообще участвует меньше народу.

Но этого объяснения недостаточно. Есть здесь еще один момент, который требует большого внимания с нашей стороны.

В Германии сейчас возникает на-время альтернатива: буржуазная республика или монархия. Разумеется, для нас, коммунистов, главное противопоставление: пролетарская диктатура или буржуазные государственные формы. Этим коммунисты отли-

436 чаются от всех прочих партий. Такая точка зрения для нас неизменна. Но может возникнуть и такое положение, когда альтернатива «буржуазная республика или монархия» на некоторое время оживает и приобретает для масс актуальное значение в той или иной стране. Таково теперь положение в Германии. В этой фазе исторического развития вопрос о диктатуре пролетариата имеет лишь пропагандистское значение. Рабочие Германии инстинктивно чувствуют, что теперь в их стране ставится ребром вопрос о буржуазной республике или монархии. Боясь, как бы к прелестям плана Дауэса не прибавились ужасы монархии, они голосуют за социал-демократов, ища в этом спасения. Если наша партия этого не поймет и не сумеет подойти к вопросу по-большевистски, мы и дальше будем терять приверженцев. Дело тут не в количестве голосов,— с потерей голосов можно здесь еще мириться,— дело в опасности отчуждения от некоторых слоев самого пролетариата. Мы должны действовать так, чтобы быть как можно ближе к пролетариату.

Мне довелось слышать, как товарищи говорят: а разве нам не все равно, победит ли черно-красно-золотое знамя буржуазной республики, или черно-бело-красное знамя монархии?

Нет, не все равно. Это — не марксистская постановка вопроса. Такой подход напоминает старые споры марксистов с лассальянцами (вернее, с вульгаризаторами лассальянства).

Какой вывод мы должны сделать из того факта, что 8 миллионов голосов подано за социал-демократию? Вывод ясен: вопреки накопленному опыту, пролетариат все еще не понимает, что социал-демократия — «третья» партия буржуазии. Мы должны стараться высвободить рабочий класс из пут буржуазии. Но различие между монархией и республикой мы должны видеть. Для классовой борьбы пролетариата буржуазная республика является почвой более благоприятной, чем монархия. Не потому, конечно, будто республика стремится к гражданскому миру, а потому, что эта форма правления ярче всего вскрывает подлинный классовый характер буржуазии. Теперь мы уже знаем, что и всеобщее избирательное право стало в руках буржуазии оружием в классовой борьбе против пролетариата. Но мы должны понимать, что при выборе между буржуазной республикой и монархией пролетариат не может оставаться безразличным. Если наша братская германская партия сумеет уяснить эту идею пролетариату, то это облегчит ее положение в период революционного затишья.

Я имею уже подробные данные о ходе президентских выбо-

437 ров в Германии. Из цифр видно, что в некоторых рабочих центрах социал-демократия отняла у нас известное количество голосов. Так было в Берлине и даже в Галле, где раньше мы всегда имели большинство. В Галле за нас было подано теперь 20 процентов голосов, за социал-демократов — 21,4 процента. И это в Галле, где полиция лишь на-днях стреляла в собрание рабочих в закрытом помещении,— в Галле, где цитадель коммунизма.

Для рабочего класса большое несчастье, что он еще находится в идеологической зависимости от буржуазии и, следовательно, также от социал-демократии. Но должно ли это нас обескураживать? Должны ли мы предполагать, что это является признаком глубокого духовного кризиса рабочего класса, и что он еще долго, быть-может, на протяжении десятилетий, будет гнуть спину под игом буржуазии? Нет, товарищи. Это только означает, что мы должны вести более длительную и более упорную борьбу за революцию, что значительные части наиболее передовых отрядов рабочего класса,— я причисляю германский рабочий класс к самым передовым,— пройдут еще через ряд неудач и поражений. Это принуждает нас считаться с психологией обуржуазившихся частей рабочего класса, не в том смысле, что мы этой психологией проникаемся, а в том смысле, что мы попытаемся ее лучше понять, чтобы легче вытравить из умов рабочих. Мы не можем сказать: 1.800.000 коммунистов у нас есть, и лишь с этой основной нашей колонной мы будем считаться. Эти 1.800.000 коммунистов — наша закрепленная позиция, наш железный кадр, цвет рабочего класса, рычаг мировой революции. Без этого кадра мы — ничто. Это так. Но весь вопрос,— как завоевать остальную массу? Для этого мы должны знать, где жмет сапог. Но не следует понимать это так, что мы будем плестись в хвосте и мириться со всеми недостатками рабочих масс.

Я полагаю, что эта пауза в революционном движении, если можно говорить о ней в такой стране, где так часто происходят большие уличные демонстрации, крупные классовые бои, будет не особенно продолжительна. В России первая и вторая революции были отделены одна от другой промежутком в 12 лет. Этот промежуток был так непродолжителен благодаря тому, что революционный процесс в России ускорялся двумя факторами: 1) подходила новая война, и 2) тем обстоятельством, что царизм не был в состоянии разрешить аграрный кризис. Крестьянство развивалось в сторону революции.

В Германии действуют три фактора, тоже большого значения:

438 1) Последствия поражения в мировой войне продолжают действовать. Германия остается добычей Антанты. Мирное международное разрешение вопроса не найдено.

2) В Германии рабочий класс гораздо сильнее, чем в России. В Германии численный состав рабочего класса выше почти втрое.

3) Германская революция развивается в атмосфере международной революционной борьбы и ожесточенных конфликтов, которые должны привести к новым мировым войнам.

Мы можем от души посмеяться над тем, что пишут разные пресмыкающиеся из «Форвертса»: «С мировой революцией покончено,— сам Интернационал подтверждает это». Вы, германские друзья и товарищи, имейте лишь крепкие нервы. Нас в России 12 лет (с 1905 по 1917 гг.) обстреливали такими статьями. Каждому большевику, который шел в тюрьму или на каторгу, меньшевики злорадно бросали: «Ты идешь в тюрьму, ты приговорен к каторжным работам только потому, что большевистская партия делает глупости, потому, что она держится романтической тактики. Ты идешь в тюрьму напрасно,— революции нет и не будет, ты даром жертвуешь своей жизнью». Наши лучшие борцы это слышали на каждом шагу из меньшевистского лагеря. Но они были тверды, они говорили себе: «Нет, не все кончено, надо держаться, нельзя верить этим лакеям буржуазии». Товарищи, мы можем спокойно ответить «Форвертсу»: «Дайте срок, наступит момент, когда мы скажем: покончено не с революцией, покончено с социал-демократией!»

Товарищи, я хотел бы еще остановиться на некоторых местах из речи тов. Крейбиха. Крейбих, собственно, говорил здесь, как заместитель тов. Радека. Это мы все хорошо поняли. Отсюда и некоторые специфические приемы в его речи, которые мы хорошо знаем у Радека: всякие россказни о «личностях» и разногласиях, гадания насчет того, существуют ли эти разногласия, или нет. Тов. Бухарин сказал уже от имени нас всех, что все это — пустые разговоры. В речи тов. Крейбиха проявилась «стратегия» Радека, полагавшего, что теперь можно отважиться на кой-какие шаги. Из некоторых оглашенных здесь документов вы могли лучше всего видеть цену этим соображениям. Я не стану на этом больше задерживаться. Я вполне присоединяюсь к сказанному здесь тов. Бухариным. Думаю, что то же сделаете и вы.

Перейду к некоторым принципиальным вопросам, затронутым в речи Крейбиха. Крейбих на пленуме, как и в чешской комис-

439 сии, позволил себе роскошь, которую не позволяют себе его единомышленники: достаточно открыто высказать то, что он думает. Поэтому он довольно откровенно грозил расколом и выступал с речами, которые звучали так же, как некогда выступления в этом зале Криспина и Пауля Леви.

Крейбих говорит: Зиновьев заявляет, что капитализм смертельно ранен. Значит, Зиновьев — за механическую теорию катастроф! И — что еще ужаснее — это не только «механическая теория катастроф», это — «элемент люксембургианства». Тов. Крейбих, не забудьте, что от Розы Люксембург исходит много хорошего. Я должен сказать, что старый башмак Розы Люксембург все же стоит больше, чем весь «радекизм» и «крейбихизм», вместе взятые. Мы критикуем многое в теории и практике покойной Розы Люксембург, прежде всего потому, что мы уже прожили еще 6 — 7 лет после ее смерти и имеем уже опыт русской революции и революции германской. Мы критикуем ее ошибки, но это не мешает нам видеть то великое, что было в Розе Люксембург.

Моему положению Крейбих противопоставляет другое положение, высказанное тов. Лениным. Он говорит: «Ленин на II всемирном конгрессе заявил, что для капитализма нет безвыходного положения, если пролетариат и его партия не спихнут его в яму, т.-е. не сделают революции».

Так как я не повторил этого, то я, видите ли, идолопоклонник «катастроф». Это смешно и нелепо! Ведь, я делал доклад именно по вопросу о большевизации партий. Что означает большевизация партий? Она означает подготовку авангарда пролетариата к пролетарской революции. Отсюда следует, что мы отлично понимаем роль субъективного фактора, значение рабочего класса и его партии в революции. Конечно, при отсутствии или при бездействии этого авангарда капитализм м о ж е т найти тот или иной выход. Это подчеркивал Ленин, это отмечаем и мы все. Итак, в каком же смысле можно противопоставлять положение Ленина моим выводам? Где у меня «теория катастроф»? Тов. Крейбих, некоторые отдельные коммунисты, потерпевшие катастрофу, как коммунисты, весьма охотно видят «теорию катастроф» там, где речь идет лишь об азбуке коммунизма. (Аплодисменты).

Тов. Крейбих далее говорит: «Тезисы Зиновьева не плохи, но доклад был попыткой их смягчения. Зиновьев не мог сказать всей правды, он слишком связан со своими левыми, и, г л а в н о е, он сделал им слишком много уступок».

440 Вы помните, какие горячие дискуссии, например, по профсоюзному вопросу были в наших рядах, в рядах коммунистов, которые могут и ошибаться. Мы сказали свое мнение левым товарищам. И так как за нами большой опыт, то оказалось, что мы были правы. Сложись дело иначе,— мы бы признали, что были неправы. На то и существует Коммунистический Интернационал, чтобы учитывать опыт работы и борьбы и, когда надо, выправлять линию. Я думаю, товарищи, что надо возможно скорее отказаться от таких методов работы, которые демонстрировал здесь тов. Крейбих.

Тов. Крейбих в своей речи касался вопроса о правых. Он рассказывал, что в чешской комиссии я спрашивал у него адреса правых, но, видите ли, в виду террора и невозможности свободно высказаться, он не выдаст мне тайны. Он не сообщит мне даже конспиративный их адрес. Товарищи, после речи Крейбиха, однако, мы напали на верный след, который даст нам точный адрес. В Чехо-Словакии он таков: Крейбих, Раучек и К⁰. В интернациональном масштабе этот адрес таков: Крейбих, Радек, Брандлер, Росмер, Суварин и К⁰. Как видите, адрес у нас теперь в руках довольно точный.

Крейбих говорил о «комиссарском» подходе к вопросам. Я думаю, что в момент, когда Крейбих говорил это, Паулю Леви икалось. Леви должен был почувствовать, что Крейбих через пять лет повторяет то же самое, что некогда говорил и он. Только тогда говорили о «туркестанцах», а теперь говорят о «комиссарстве». На этом примере яснее всего видно, что Крейбих внутренно отдаляется от Коммунистического Интернационала.

Мы не спрашиваем чешских товарищей сейчас, готовы ли они разделять наши взгляды на мировое положение, мы спрашиваем, готовы ли они на практике поддерживать Коминтерн, принимать его решения и проводить их, а не заниматься дипломатией, как это делается во II Интернационале, и как это не может и не должно делаться в III Интернационале. Мы твердо убеждены в том, что громадное большинство чешских товарищей, что чешский пролетариат поймет нас.

Я не могу обойти молчанием такой любопытный факт, как сообщение в полученном мною сегодня номере рейхенбергского «Форвертса». «Форвертс» передает следующее. Исключенный из партии вместе с Бубником г-н Варнбрун издал брошюру о чистке партии и методах Коминтерна. В качестве приложения к своей брошюре он перепечатал статью тов. Крейбиха, написанную перед

441 партийным съездом. Я не хочу сказать, что Крейбих несет за это формальную ответственность, но политически он несет ответственность за то, что ренегаты, которые уже борются против Коминтерна, которые уже стоят по другую сторону баррикады, используют его статью. Какие еще вам нужны предостережения, тов. Крейбих? Вы отдали дьяволу не только палец, но он уже взял почти всю руку, и не удивляйтесь, если он завладеет вашей головой.

Я кончаю. Обыкновенно мы, ученики Ленина, спрашиваем себя: что сказал бы нам Ленин при нынешней мировой политической обстановке? Как и на IV конгрессе, он сказал бы нам сейчас, что прежде всего надо учиться и учиться. Он сказал бы нам: оставайтесь массовой партией, но большевистской и коммунистической, а не полуменьшевистской, как кое-кто сейчас предлагает. Он сказал бы нам: бейте правых, не делая никаких политических уступок «ультра-левым», которые являются лишь пособниками правых. Капитализм стабилизируется, но самое важное, чтобы мы сами стабилизировались, чтобы стабилизировалась наша партия, наш Коминтерн, чтобы обогащался наш идеологический багаж. При нынешней обстановке тов. Ленин еще раз напомнил бы нам о значении субъективного фактора — авангарда пролетариата и его партии.

Для партий Коминтерна в нынешний период сравнительного затишья возможны две перспективы. Одна из них мрачная, печальная перспектива. Если мы, действительно, не сумеем удержаться на необходимом уровне в этот период между двумя революциями, кое-где в наших рядах могут возникнуть разочарования, кризисы, расколы, ренегатство, социал-демократические уклоны. Это — одна возможность, одна перспектива. Другая перспектива — мы научимся правильно прощупывать обстановку, дифференцировать положение, мы окрепнем под ударами контр-революции, окрепнет наша партия, мы сумеем использовать передышку, чтобы работать над самими собой, чтобы стать могучей и единственной партией рабочего класса. Я напоминаю вам, что в нормальные времена капитализма перед войной германская социал-демократия сумела сделаться партией рабочего класса. Правда, в ней тогда уже зрели семена измены, превратившей ее впоследствии в социал-предательскую партию. Но в свое время она была партией рабочего класса. Совершенно необязательно, и нет такого закона, чтобы в нынешнюю пору некоторой стабилизации капитализма (весьма непрочной, надо добавить) социал-демократия

442 росла, а мы распылялись. Возможно, что при таком положении вещей, когда классовая борьба не выливается еще в форму гражданской войны, но уже пропитана ее элементами, когда социал-демократия превращается в «третью» буржуазную партию,— возможно, что мы именно в годы реакции станем еще более массовой партией рабочего класса, той организацией, которая одна может и хочет руководить рабочим движением.

Наши тезисы ни в коем случае не означают,— как это многие им уже приписывают,— будто бы мы убедились в том, что наши партии не становятся массовыми партиями, что начинается эпоха господства в рабочем движении социал-демократии и т. д. Ни в коем случае нельзя понимать наши тезисы в этом смысле. Будет ли ошибкой, если мы проведем аналогию между положением в Коминтерне в данный момент и положением вещей в большевистской партии между 1907 и 1917 гг.? Известная аналогия здесь возможна. Трудно было одной колонне русского рабочего класса 10 лет удерживать под руководством Ленина свои революционные позиции, когда нам каждый день, именно так, как пишет сейчас «Форвертс», кричали, что с революцией «покончено». Так же трудно продержаться сейчас в международном масштабе, особенно, когда нет с нами Ленина. И тем не менее, мы должны продержаться, воспитывая революционные коммунистические партии, стараясь не только закрепиться на нынешнем базисе, но и расширить его, стремясь стать единственной партией рабочего класса.

Почему мы должны были теперь заявить, что стабилизация капитализма кое-где началась? Мы это делаем для того, чтобы отмести иллюзии, чтобы пойти верным путем, как бы он ни был тернист. Никаких преувеличенных выводов! Но мы не должны склоняться на колени перед «ее величеством» стабилизацией. Мы должны думать о том, что самим нам нужно стабилизироваться, т.-е. большевизировать свои партии, удерживать свои позиции, работать и выжидать момента, когда мы, наконец, возьмем за горло буржуазию и, покончив с ней, станем строить коммунизм!

Я думаю, товарищи, что тот, кто пытается состряпать противоречие между V всемирным конгрессом и расширенным пленумом, либо стоит на ложном пути, либо же он заинтересован в том, чтобы исказить истину. Наш путь все тот же. Конечно, иные решения I, II, III и остальных конгрессов не оправдались. Но множество решений и документов вошло в вечный инвен-

443 тарь Коммунистического Интернационала. Данный расширенный пленум Исполкома продолжает и дает дальнейшее развитие прежним решениям. Наша сессия — «сессия большевизации» компартий. Мы будем бороться со всеми ложными тенденциями, подобными тем, которые выявило сегодняшнее заявление по делу Радека, Брандлера, Тальгеймера. Если понадобится, мы будем действовать еще более круто. Ленин учил нас, что в момент, когда буржуазия или социал-демократия крепнет то тут, то там,— что в этот момент всякий, кто пытается отклонить нас от нашей основной линии, должен встретить самый непримиримый отпор. Всем, кто попытается затащить нас в социал-демократическое болото, мы скажем: если вам уж так хочется, милости просим, погрязайте сами. Мы же в болото не пойдем, мы остаемся коммунистами, мы остаемся учениками тов. Ленина. (Продолжительные рукоплескания. «Интернационал»).

Вариус, студент коммунистического университета Трудящихся Востока, приветствует расширенный пленум на индусском языке.

Николаева передает Исполкому приветствие трудящихся женщин Дальнего Востока.

С ответными словом выступают тт. Галахер, Рой и Ларкин.

Галахер (Англия). Товарищи, глупый, невежественный, патриотический, империалистический английский поэт сказал: «Восток есть Восток, и Запад есть Запад, и этим близнецам никогда не сойтись». Этот империалистический поэт не предвидел возникновения Коммунистического Интернационала. Под знаменем Коммунистического Интернационала Восток и Запад сошлись. Восток и Запад идут рука-об-руку под руководством учения Маркса и Ленина. Восток и Запад готовятся покончить с господством империалистических эксплоататоров. Являясь здесь представителем Англии, страны наихудшего сорта империалистических разбойников, страны империалистов, столетиями грабивших и опустошавших Восток, я от имени всех делегатов Запада, обращаясь к нашим товарищам с Востока, говорю, что мы обязуемся итти с ними плечо-к-плечу, пока не будет достигнута великая цель: освобождение всего мира. Я предлагаю товарищам встать и приветствовать наших товарищей с Востока.

Рой (Индия). Товарищи, я несомненно выражу чувства всех делегатов пленума и пославших их масс революционного пролетариата, приветствуя студентов коммунистического университета Народов Востока, явившихся на заседание расширенного пленума Исполкома Коминтерна. На нынешней сессии расширен-

444 ного Исполкома ярко очерчено значение революционного движения угнетенных народов в связи с борьбой против капитализма. Наша органическая смычка с этим могущественным союзником в колониальных и полуколониальных странах в значительной мере предопределит ход мировой революции в ближайшем будущем. Усердие и понимание, обнаруживаемые коммунистическими партиями всего мира в деле разрешения этой великой, имеющей международное значение, проблемы, дает нам право надеяться, что революционные силы колониальных и полуколониальных стран будут втянуты в ряды активных революционеров и организованы под знаменем Коммунистического Интернационала. Вместе с ними они пойдут в последний решительный бой с мировым империализмом и завершат дело, начатое русскими товарищами под руководством Ленина и большевистской партии.

Ларкин (Ирландия). Коммунизм объединил все расы мира в рамках единого движения, направленного к великой цели. Это движение — сама жизнь. Оно выражает нужды и потребности многомиллионного населения земного шара и выливается в твердые и определенные формы. Мы призваны руководить борьбой мирового пролетариата.

Пребывание в этом великом городе вливает в нас новые силы и мужество для борьбы за ниспровержение капитализма. Это движение выдвигает перед нами задачу, во имя которой стоит жить, работать, а если надо, то и умереть. Не будем обращать внимания на идеологическое жонглерство оппортунистических политиканов, становящихся нам поперек пути,— Брандлеров, Тальгеймеров и Радеков,— нынче социал-демократов, завтра большевиков, а там — вновь социал-демократов. Мы должны служить делу пролетариата и в то же время учиться. Рабочие всего мира тянутся к знанию, они читают Маркса, читают Ленина и пойдут за Марксом и Лениным, а не за оппортунистическими политиканами, в роде Радека и Брандлера.

Приношу вам сердечный привет и от имени ирландского пролетариата заверяю вас, что вы смело можете рассчитывать на нас в предстоящей великой борьбе.

Домский (Польша) от имени польской, французской и германской делегаций оглашает проект резолюции по докладу Исполкома¹).

Резолюция принимается единогласно. (Приложение I).

¹) См. приложение I.

445

Тринадцатое заседание.​

6 апреля 1925 г. (утреннее).

Голосование резолюции по вопросу о МОПР'е, и тезисов по крестьянскому вопросу. — Выступления тт. Марти (МОПР), Гриеко (крестьянская комиссия), Рязанова.

Марти (МОПР). Товарищи! Позвольте огласить проект резолюции, выработанной комиссией МОПР'а, этой организации помощи политзаключенным, не носящей характера ни филантропического, ни сентиментального и являющейся боевой классовой организацией.

(Оглашает проект резолюции) ¹).

В результате развернутых МОПР'ом кампаний вновь воспрянуло революционное чувство в тех частях пролетариата, где оно понизилось или готово было погаснуть.

МОПР способствует росту чувства международной солидарности и помогает политвоспитанию рабочих.

Мне не приходится доказывать вам того огромного морального значения, какое, скажем, имеет письмо парижского или лондонского рабочего, попадая в тонкинскую или бомбейскую тюрьму в Индии.

Результатом деятельности МОПР является и воспрепятствование росту фашизма, благодаря высвобождению из-под фашистского влияния промежуточных классов.

К каким способам прибегает буржуазия, чтобы дискредитировать Советскую Россию? Вот уже целые семь лет буржуазия нагромождает кампанию на кампанию, агитируя против зверств большевиков. Развертывая эти лживые кампании, обманывая рабочих кровавым призраком мнимых убийств, совершенных наши-

¹) См. приложение XI.

446 ми русскими товарищами, она подрывает сочувствие пролетариата и беднейшего крестьянства к Советской России. Буржуазия прекрасно знает, что делает. Она стремится затушевать свои зверства в Польше, Румынии, Эстонии и т. д., где беспощадно уничтожают наших товарищей. МОПР отвечает буржуазии тем, что пробуждает в рабочих ненависть к капиталистическим правительствам этих стран, защищая товарищей, которых готовятся убить.

Политическая линия МОПР'а была точно намечена резолюцией V конгресса Коминтерна: «Коммунистические партии должны оказывать всяческое содействие МОПР'у» (п. 1). «Партийная печать должна уделять необходимое место и внимание МОПР'у, агитируя и пропагандируя помощь революционерам» (п. 2).

От имени комиссии я должен указать, что МОПР построен не на основе коллективного членства различных организаций, но на основе членства индивидуального, на основе производственных ячеек и демократического централизма, точь-в-точь, как коммунистическая партия.

От имени комиссии я должен отметить, во избежание ее повторения, ошибочность позиции товарищей, заявляющих: защита заключенных — это дело нескольких товарищей, специализировавшихся в этой области, у меня нет времени этим заниматься.

Товарищи! Я прежде всего укажу, что в рамках отдельной страны товарищи, будучи порой в малом числе, не могут оказать реальной поддержки заключенным, не развернув агитации в их пользу. Добиться освобождения заключенных можно лишь при помощи агитации, развернутой массовой организацией. Для заключенного хуже железных кандалов и ударов кнута сознание, что никто его не поддерживает.

Изучая статистику политических репрессий, мы видим, что преследования растут параллельно росту революционного движения. Таким образом, это может служить до некоторой степени барометром, а следовательно, внимание к репрессиям во всех странах помогает освещению пути, проходимого революцией.

Товарищи! Я ограничусь сказанным и напомню вам, что МОПР — это те резервы, из которых вербуется коммунистическая партия. Предлагаю от имени комиссии принять вносимую резолюцию.

Председатель ставит резолюцию по вопросу о МОПР'е на голосование. Резолюция единогласно принимается. (Приложение XI).

447 Гриеко (Италия) от имени крестьянской комиссии вносит на утверждение тезисы к докладу т. Бухарина по крестьянскому вопросу. Тезисы принимаются единогласно. (Приложение III).

Рязанов получает слово для доклада о работе и задачах Института Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Приведя ряд мотивов, тов. Рязанов снимает свой доклад, отсылая участников пленума к имеющему выйти из печати сжатому отчету о деятельности Института.

Заседание прерывается до вечера.

448

Четырнадцатое заседание.​

6 апреля 1925 г. (вечернее).

Резолюция по докладу о дискуссии в РКП. — Доклад чехо-словацкой комиссии. — Резолюция по чехо-словацкому вопросу. — Доклад комиссии по американскому вопросу. — Заявления и принятие резолюции по этому вопросу. — Доклад комиссии по колониальному вопросу. — Доклад комиссии по юго-славскому вопросу. — Заявления и резолюция по этому вопросу. — Доклад комиссии по итальянскому вопросу. — Заявление и резолюция по итальянскому вопросу. — Резолюция об агитпропработе. — Резолюция по докладам на совещаний секций ИККИ и КИМ по организационному вопросу. — Протест против распространения подложных документов Коминтерна правительством Цанкова. — Предложение фр. делегации об обращении к тов. Троцкому с запросом. — Заключительное слово т. Зиновьева. — Закрытие пленума.

Речи: тт. Мануильского (РКП), Муна (Чехо-Словакия), Куусинена (ИККИ), Зиновьева (ИККИ), Дорси (С.-А. С. Ш.), Санборн (С.-А. С. Ш.), Дорси (С.-А. С. Ш.), Коларова (Болгария), Милойковича (Юго-Славия), Поповича (Юго-Славия), Симича (Юго-Славия), Эмбер-Дро (ИККИ), Гриеко (Италия), Коларова (Болгария), Семара (Франция), Зиновьева.

Председатель. Нам предстоит принять резолюцию по докладу т. Бухарина о дискуссии в РКП. Текст резолюции в переводах роздан¹). Имеются ли возражения, поправки? Таковых нет. Ставлю на голосование. Резолюция принята единогласно (Приложение V).

Слово для доклада о работе комиссии по чехо-словацкому вопросу имеет тов. Мануильский.

Мануильский (РКП). По поручению комиссии по чешскому вопросу я должен доложить расш. пленуму Исполкома Коминтерна существо тех дебатов, которые имели место в комиссии.

Чешский вопрос приобрел сейчас большое международное значение. Не случайно он занял в дебатах расширенного пленума одно из главнейших мест. Можно сказать, что вся дискуссия по главнейшему вопросу этого пленума — по вопросу о стабилизации

¹) См. приложение V.

449 капитализма — вращалась, главным образом, вокруг чешского вопроса. Проблемы тактического порядка, волнующие чешскую партию, упирались всякий раз в общую оценку нынешнего периода.

Сейчас в международном масштабе назревает оппортунистическое течение, которое склонно рассматривать нынешний переходный период, как период окончательной стабилизации капитализма. Не подлежит ни малейшему сомнению, что в ближайшее время со стороны правых элементов, не изживших соц.-дем. традиций, мы будем иметь попытку на пока еще неясных контурах экономической стабилизации построить новую тактику для коммунистического движения, отметающую «революционную романтику». Такого рода попытки при затяжном характере мировой революции будут повторяться периодически. Мы уже столкнулись в Чехии с первым натиском подымающего голову оппортунизма в лице некоторых руководителей Брюннской организации. В документах, которыми располагала комиссия, мы нашли достаточно материала, чтобы воочию убедиться в опасности, угрожающей коммунистическому движению справа. Правые элементы из Брюнна открыли кампанию против всех тех, кто остается верен духу решений V всемирного конгресса, кто в нынешнюю тяжелую эпоху наступления капитала стремится отстоять основы большевистской тактики, клеймя их такими эпитетами, как «фанатические иллюзионисты, которые по каждому отдельному поводу поют аллилуия революционной конечной цели движения». Вот почему, товарищи, чешский вопрос приобретает сейчас для всего международного коммунистического движения симптоматическое значение.

На нем правые элементы Коммунистического Интернационала решили испробовать твердость линии Коминтерна. Они поставили ставку на чешскую партию, пытаясь через нее воздействовать на расширенный пленум в целях изменения всей политической линии коммунистического движения. Они из чешских товарищей хотели сделать пушку, своего рода пресловутую «Берту», из которой намеревались обстреливать Коминтерн. С особенным удовлетворением я констатирую, что чешская делегация единодушно, без различия группировок, отказалась от навязываемой ей кое-кем роли и солидаризировалась с той резолюцией, которую предложила русская делегация.

Товарищи из меньшинства Центрального Комитета чехо-словацкой коммунистической партии полагают, что их дискуссия представляет нечто своеобразное, они думают, что это своего рода

450 неповторяемая страница истории, что их кризис — кризис особенный, с специфическими чертами. Так ли это? Разрешите, прежде всего, остановиться на одном моменте, который не был освещен в нашей чехо-словацкой комиссии. Я имею в виду международный опыт наших кризисов. В течение шестилетнего существования Коммунистического Интернационала мы имели не один кризис. В Италии, Франции, Германии, Швеции, Норвегии кризисы — уже пройденная ступень нашего движения. На их суровых уроках мы можем кое-чему поучиться. Поэтому будет не лишним провести кое-какие параллели при рассмотрении чешского кризиса.

Если проанализировать чешскую географию фракционных отношений, те методы, которые применялись в фракционной борьбе против ЦК, то мы должны будем констатировать, что чехо-словацкий кризис напоминает, как одна капля воды другую, те кризисы, которые имели место в других партиях. Общая причина таких кризисов заключается в переходе наших братских партий с социалистических на коммунистические рельсы. Это кризисы роста нашего движения — явления, которые неизбежны при большевизации партий. Они рождаются из столкновения противоположных тенденций, переводя всякий раз коммунистическое движение на более высокую ступень развития.

Прежде всего, что представляет так-называемое правое крыло в Чехо-Словакии? Одно складывается из двух элементов. Мы имеем в Чехии, как в целом ряде других партий, группу старых социал-демократов, которая политически не развязалась с социал-демократическими взглядами, пережитками и традициями; это — люди, которые не сумели изжить в новой обстановке то проклятое наследство, которое усвоили от социал-демократии. Это прошлое давит на их сознание, толкает их назад, превращая их самих в груз, задерживающий развитие партии. Но, кроме них, правое крыло формируется также из тех людей, которые стояли вчера на левом фланге движения. И это обстоятельство вносит чрезвычайную путаницу. Многим товарищам, неискушенным в политике, непонятно, как люди, сыгравшие активнейшую роль в русской революции, могут в нынешний затяжной момент переходить в оппозицию по отношению к своей партии, или как, например, Росмер и Монат, активно боровшиеся против войны, очутились ныне вне рядов коммунистической партии во Франции. В германской партии один из спартакистов — Пауль Леви, ближайший друг Розы Люксембург, предает свою партию в тот момент, когда она призвала массы к борьбе. Прежние оценки людей в мнении партии

451 не изживаются легко. Остаются старые привычки, связи, мешающие партийной массе быстро ориентироваться. Эти навыки сантиментального порядка являются, например, одним из сдерживающих обручей такой сгнившей политически партии, как германская соц.-демократия. Эта инерция крайне ослабляет восприимчивость партийной массы в отношении правильной расценки всяких новых партийных уклонов. И если мы возьмем чешскую компартию, то увидим, что ее правое крыло охватывает, с одной стороны, людей с соц.-демократ. традициями, с другой — людей, разочаровавшихся в близости революции. Мы имеем в Чехии те элементы, которые представляют собой идеологическое соц.-дем. охвостье внутри коммунистической партии, течение, возглавлявшееся Бубником. С другой стороны, мы видим, что Бубника защищал до последнего момента человек, который вместе с нами в свое время проделал борьбу против правых уклонов, когда-то стоял на левом фланге движения,— я имею в виду тов. Крейбиха. Это прискорбно, но это факт. Когда мы слушали на заседании чехо-словацкой комиссии заявление Крейбиха против механической большевизации, или его скрытую защиту Бубника, нам казалось, что с нами говорит не тот товарищ, который в 1920 — 21 — 22 гг. был с нами и боролся за большевизацию Коминтерна. Это говорил уже Крейбих второго издания, Крейбих, уже одной ногой стоящий в рядах соц.-демократии. Затяжной темп революции сломал не одного Крейбиха, он сломал целую группу товарищей, которые несколько лет тому назад играли руководящую роль в международном движении. Но если бы у кого-либо из здесь присутствующих остались сомнения насчет этих переметных «эволюций», пусть прочтут стенограммы речей Крейбиха. От Бубника через брюннский меморандум к Крейбиху — такова политическая физиономия нынешнего правого крыла в Чехии.

Если посмотрим дальше — на процесс развития чехо-словацкого кризиса, то увидим, что он также не представляет ничего оригинального. Мы знаем, что в наших партиях обычно кризис разражался тогда, когда они втягивались в массовые бои, и когда соц.-дем. охвостье начинало озираться по сторонам, чтобы улизнуть с поля битвы. Так было, так есть и так будет, пока наши партии не очистятся от этих неустойчивых элементов. Как произошел кризис в Чехии? Чехо-словацкая коммунистическая партия в период относительной стабилизации капитализма действует как-раз в той стране, где нарастают острые конфликты. В этой обстановке компартия начинает кампанию против дороговизны.

452 На ряду с этим в Моравской Остраве назревают крупные стачки. Чешское рабочее движение, несмотря на европейское затишье, напоминает о себе массовыми демонстрациями, и в этот момент, когда партия кидается в бой, ей наносят удар сзади. Кто посягнул на свою партию в этот момент в Чехии,— все знают. Это Бубник, председатель Пражской организации. Партия реагирует на измену исключением Бубника. В связи с этим загорается бой со стороны правых элементов против ЦК.

Вспомните, как развивался французский кризис. После IV конгресса Коминтерна началась рурская оккупация. Перед французской партией стал серьезный политический экзамен, окажется ли способной партия дать отпор версальцам во Франции. Это было первое серьезное испытание для партии. Центральный Комитет партии брошен в тюрьму, ему предъявляют обвинение в государственной измене. И в этот момент, когда полицейские ищейки обнюхивали все тротуары около «Юманите», отыскивая нити новых заговоров против государства Пуанкаре, в этот момент Фроссар ударил в тыл партии. Как это похоже на историю вашего кризиса, чешские товарищи!

Вспомните итальянский кризис. В какой момент состоялся отход правых элементов от Коммунистического Интернационала? Итальянская делегация только-что возвращается со II конгресса Коминтерна, возвращается в тот момент, когда почва ускользала из-под ног правительства Джиолитти, когда рабочие захватывают фабрики, когда власть буквально валяется в пыли, когда в воздухе пахнет порохом. И в этот критический момент совершается роковая ошибка тов. Серрати, которую он ныне признал, и преступление со стороны Дарагоны, Туратти и др. Движение проиграно, итальянская революция отброшена на ряд лет назад. Это ли не потрясающий урок для чешских рабочих, если они хотят серьезно учесть опыт других стран?

Вспомните, наконец, как разразился кризис в германской партии. Партия, худо ли, хорошо ли, но ангажируется в марте 1921 г. в ответ на провокацию Северинга в знаменитое мартовское выступление,— и Пауль Леви, председатель партии, нанес ей удар в момент выступления опубликованием своего пресловутого пасквиля «против пучизма». Такова картина кризисов. Проверка на выступлениях является критерием для политического экзамена партии. События отметают негодных, вскрывая наши слабые пункты. В огне событий познаются друзья и враги. И здесь попутно надлежит сказать несколько слов о Брюнне. Брюнн — это одна из

453 прекрасных организаций, она имеет в прошлом крепкие левые традиции, хороший массовый состав. Но эта организация в настоящий момент возглавляется людьми, стоящими на правом крыле коммунистического движения. На последней областной конференции, когда шел вопрос о выборе краевого комитета, брюннцы, несмотря на то, что в их организации одна треть стояла на позиции левого крыла, выбросили всех левых из партийного комитета. Они говорили, обращаясь к Коминтерну: «Окажите нам кредит доверия, мы будем проводить линию V конгресса». У нас был аналогичный опыт с французской партией. В 1922 г. на Парижском конгрессе правые небольшим большинством выбрали ЦК исключительно из правых. Они тоже требовали от нас авансом доверия, но мы в этом доверии им отказали и не ошиблись. Но товарищам брюннцам вексель доверия мы выдали, и мы ошиблись. Говорим это публично, ибо Брюннский краевой комитет не выполнил взятых на себя обязательств. Он оказался политическим банкротом.

Продолжим нашу аналогию и рассмотрим, как в европейских партиях разыгрывается борьба вокруг большевизации. Мы видим опять повсюду одну и ту же картину: сначала появляется небольшая, идейно сплоченная группа, которую старые вожди трактуют, как партийных смутьянов, дезорганизующих партию, нарушающих нормальное течение ее жизни. Против этой левой группы со стороны стариков начинается кампания, как против выскочек, людей, не помнящих партийного родства, но стремящихся подорвать старые заслуженные авторитеты. Так было во Франции. Такая кампания велась против левых коммунистической партии в Германии, такая кампания ведется у вас. Горе было бы вашей партии, если бы она не понимала неизбежности процесса большевизации, если бы она не считалась с фактом нарождения этого нового поколения, несущего с собой освежение в партию. Этот слой не заражен социалистическими традициями. Он, как утверждает Тальгеймер, представляет собой в отношении традиций неисписанные листы. Но в этих листах революционные события 1918 и 1919 гг. уже выжгли наиболее острые моменты гражданской войны серединной Европы.

Если мы подойдем к чешскому кризису с точки зрения внутренней структуры фракционной борьбы, то и здесь мы имеем такую же картину, какую имели в других партиях. С одной стороны Бубник и правая верхушка, с другой стороны левое крыло и посередине слой людей колеблющихся, поддерживающих попере-

454 менно ту или иную группировку. Это группа центра. Такова обычная картина фракционных взаимоотношений и всемирной фракционной географии во всех наших европейских партиях. Товарищи из меньшинства ЦК много говорили на заседании комиссии о необходимости сохранения массового характера партии в Чехии. И эта тревога вполне законна и понятна. Здесь, в этом зале, нет ни одного человека, который бы не понимал, что нам нужно не только сохранить уже завоеванные массы в чехо-словацкой партии, но втянуть в нее новые слои. Мы держимся все того мнения, что чехо-словацкая коммунистическая партия — одна из лучших секций Коммунистического Интернационала: на 13¹/₂ миллионов населения эта партия насчитывает 130.000 членов партии. Это партия, в которой интеллигенты составляют очень незначительный процент,— там 98% рабочих от станка,— это лучшая рабочая партия по своему составу. Это партия, в которой имеются прочные старые кадры из рядов социал-демократии. Составляет ли это несчастье? Нет. Это — наша величайшая моральная победа, что при расколе мы сумели увлечь не только наиболее революционные элементы, но и те старые, убеленные сединами кадры, которые принесли с собой в партию большой организационный опыт, партийную закалку, безграничную преданность своей организации, с которой их связывают десятилетия.

Как сохранить этот массовый характер партии? И в этом отношении мы можем развернуть богатую книгу международного опыта за шесть лет существования Коммунистического Интернационала. И я прошу вас, товарищи, на основании этого опыта сказать нам, где нашим партиям угрожала опасность «австризации»? Не там ли, где центр, который представляют товарищи из меньшинства ЦК, разрывал с левым крылом партии и шел направо в союзе с худшими оппортунистическими элементами? Возьмите опыт с расколом в Норвегии. Вы знаете, что весь вопрос в Норвегии стоял так: с кем пойдет Траммель? С левым ли крылом, или с теми, которые объединились вокруг полуфашистского органа, издававшегося группою Фалька. В решительный момент Траммель повернул и пошел с правыми элементами норвежского движения. Результат этого предательства: норвежская траммелевская партия очень недавно должна была исключить 50 лучших профессиональных работников за «оппозицию», и ныне траммелевская партия превращается в политическую секту. Хеглунд тоже говорил о необходимости массовой широкой партии, об опасности австризации. Но во время шведского раскола он увлек

455 за собой 500 человек. Согласитесь, что это не такая уж большая победа для широкой массовой партии! Возьмите чрезвычайно богатый итальянский опыт. Почему в Италии мы до сих пор чувствуем последствия этого тяжелого раскола в Ливорно? Потому, что тов. Серрати в свое время не понял, что для построения массовой партии в Италии необходим блок с левым крылом, он перекинулся вправо и погубил на ряд лет движение. Разве ошибка тов. Серрати не самая поучительная страница из всего того, что выстрадало международное рабочее движение за последние годы? Повторяю, бороться с «австризацией» — это значит итти с открытыми глазами на честный политический блок с левым крылом, ибо только таким путем можно сохранить массовый характер партии.

От вас, товарищ Шмераль, как субъекта, а не объекта истории, зависит, сохранится ли в Чехо-Словакии массовая партия, или чешское коммунистическое движение будет раздроблено. Так и только так стоит вопрос, и в выборе чешских товарищей я не сомневаюсь. Я привожу этот опыт зная, что вопрос о расколе не стоит в чехо-словацкой коммунистической партии. Я привожу его в качестве лишь иллюстрации к тем дебатам, которые были в комиссии в связи с проблемой сохранения массового характера наших партий.

Есть два метода решения такого рода кризисов, как тот, который переживает чешская компартия. История нашего коммунистического движения дала нам итальянский пример. В Италии наша партия вышла после раскола в Ливорно на слишком узкой основе. И это обстоятельство сказалось на всей дальнейшей судьбе партии. От ливорнского несчастья слишком много выстрадали наши итальянские товарищи, чтобы мы могли умолчать об этом. Но есть другой пример — французский. Тов. Кашен в Туре привел свою партию к коммунизму, как и тов. Шмераль привел чешскую партию, не расплескав из нее ни одной капли, не растеряв в пути при трудных переходах ее основных кадров. В этом его большая заслуга перед Коминтерном. И теперь, когда перед лицом прошлого мы подводим баланс нашей работы за шесть лет существования Коминтерна, мы должны пример французской партии выжечь в сознании коммунистов всех стран. Пусть чешские рабочие, члены делегации, вдумаются во французский пример, ибо он скажет им больше, чем вся наша аргументация. Есть факты и явления, которых нельзя опровергнуть самому искусному оппоненту. Они говорят больше разуму масс, чем самые убедительные речи.

456 И к числу таких фактов относится развитие французской партии. Кто следил за историей французского движения, тот знает, что представляла собой партия несколько лет назад. Она была сборищем интеллигентов: адвокатов, парламентариев, аптекарей, кабатчиков. Лучшие слои рабочего класса чуждались старой социалистической партии. В рабочем классе партия не имела никакой основы. На этой почве расцвела пышным цветом идеология синдикализма, которая противопоставляла себя партии. С самого начала основания коммунистической партии во Франции мы все говорили, что там не будет никакой коммунистической партии до тех пор, пока она не сумеет слиться в один общий поток с синдикальным движением. Это была мечта лучших работников французской партии в течение ряда лет. И то, чего не удалось сделать в течение ряда лет при II Интернационале даже таким талантливым, искусным вождям, как покойный Жорес, то удалось нашей молодой компартии. Нам также при борьбе за большевизацию угрожали опасностью раздробления партии, ее «австризацией». Против нас также мобилизовали традиции партии. И результаты теперь налицо. Партия во Франции растет, растет попутно ее связь с массами. Конфедерация Труда, насчитывающая 550.000 членов,— это ныне основа нашего коммунистического движения во Франции. И дело не в формальном слиянии, а в той глубокой моральной и политической солидарности, которая существует между партией и Объединенной Конфедерацией Труда. Так добилась наша французская партия изживания кризиса иным путем, чем в Италии. На недавнем конгрессе французской партии из 239 делегатов было 224 рабочих и 15 прочих и даже среди этих последних 5 народных учителей. Вот образец прекрасной большевизированной партии, который многому учит нас. Его надо запомнить и рассказать о нем на сотнях собраний чешским рабочим.

В нашей комиссии мы обсуждали также вопрос относительно причин этого кризиса. Товарищи из меньшинства ЦК выдвинули точку зрения, что кризис этот порожден особыми условиями переходного времени. Видите ли, до настоящего времени в Европе была относительная революционная ситуация, теперь мы переходим к стабилизационной ситуации Европы. Партия в Чехии в силу инерции живет под влиянием событий 1919 г. Она катится как по накатанному шоссе в новых условиях, не учитывая происшедших изменений. Создается противоречие между тактикой и обстановкой, и в этом нужно искать причину кризиса в партии.

457 Теория эта, повидимому, предназначена, во-первых, для того, чтобы убедить расширенный пленум в реальной опасности левого уклона в чехо-словацкой компартии, во-вторых, чтобы ослабить впечатление от последних массовых выступлений партии организованных ЦК. Не думаю, что в чешской партии найдутся люди, которые бы стали на позицию открытого дезавуирования тактики ЦК и последних массовых демонстраций. Но мы очень опасаемся, что такого рода теория происхождения кризиса грозит партии опасностями. Она может гальванизировать в партии те тенденции, которые отчетливо выявились в пресловутом брюннском меморандуме, о котором так много говорилось на заседании комиссии. Чешские товарищи из меньшинства не обидятся на нас, если мы дружески выскажем наши опасения по этому поводу, тем более, что они усугубляются некоторыми намеками, содержавшимися в платформе представленной меньшинством ЦК комиссии, намеками, свидетельствующими об отрицательном отношении к стачкам. Слов нет, что нашим партиям при объявлении стачек приходится соблюдать сугубую осторожность, чтобы не поддаваться на провокацию реформистов, но в то же время было бы ошибочно думать, что партия в нынешний период должна прервать классовую борьбу и выжидать революционного подъема. Именно в свете этой теории кризиса вопрос о стачках приобретает симптоматическое значение.

Я думаю, что все же причиной кризиса является переход партии к массовым действиям. И в этом мы существенно расходимся с тем объяснением кризиса, которое меньшинство ЦК попыталось дать на заседании комиссии в своих речах. Далее я думаю также, что одной из серьезнейших причин кризиса в чехо-словацкой компартии является то, что в ее рядах имеется большой контингент основных кадров из социал-демократии. Туда вошли 74% старых социал-демократов. Что значит большевизировать коммунистическую партию Чехо-Словакии в этих условиях? Это значит не только признать фатально этот факт и плыть по течению, спасовать перед ним — это значит деятельно бороться против социал-демократических уклонов. А между тем, у некоторых чешских товарищей выявляется фаталистический подход к этого рода явлению. Фатализм — это отличительная черта социал-демократов. Социал-демократия фаталистически пасует перед капитализмом, потому что он ей представляется таким устойчивым общественным укладом, который невозможно свергнуть силами пролетариата. Социал-демократия пасует перед войной, потому что война ей

458 представляется огромной капиталистической антрепризой, против которой рабочий класс бессилен. Она пасует «перед массами», стараясь опереться на настроения тех групп, которые никакой активной борьбы не хотят. Марксизм социал-демократия заменила фатализмом. Организующую роль партии в выступлениях рабочего класса она объявила «революционным авантюризмом». Здесь имеется брюннский меморандум, который прислала эта организация расширенному пленуму Коминтерна, пытаясь его правильно информировать о положении дел в Чехо-Словакии. Я не знаю, все ли читали его, но я думаю, что этот ценный документ следует перевести на все языки, размножить в большом количестве экземпляров, чтобы все секции Коминтерна могли видеть, какая разновидность оппортунизма процветает еще в рядах чешской компартии. В этом документе есть поистине замечательные строки.

Представьте себе на минуту партию, мобилизованную для массового выступления. В это время Бубник пытается сорвать это выступление, Бубника партия исключает. В Брюннском краевом комитете происходит «бунт». И в качестве идеологического оправдания этого правого путча, руководители брюннской организации выпускают документ, в котором пишут: «Некоторые наши, так-называемые левые, товарищи стоят на той точке зрения, что мы можем «делать» непрерывную революцию. Мы же держимся того мнения, что задача коммунистической партии заключается вовсе не в том, чтобы вызывать революционное движение, а лишь в том, чтобы разумно использовать существующее движение». Товарищи, где же здесь организующая роль партии, где же здесь, в этой меньшевистской концепции революции почин пролетарского авангарда? В представлении брюннской верхушки революция выходит готовой, как Минерва из головы Юпитера. И бедному брюннскому краевому комитету остается лишь задача «использовать ее». Под такого рода «марксистским» объяснением задач партии в революции мог бы и сейчас подписаться Каутский. В этой хвостистской теории все характерно, но прежде всего характерен момент, когда были написаны эти строки. Они были написаны в ту минуту, когда чехо-словацкий пролетариат в количестве 30.000 вышел на улицу в Праге, и когда 45.000 рабочих демонстрировали в Кладно. А в Брюнне в это время два партийных интеллигента сочиняли ликвидаторскую теорию, долженствующую дискредитировать эти выступления, во время которых (какой ужас для мелких буржуа!) было разбито несколько окон в магазинах.

В тесной связи с этой теорией революции стоит у брюннской

459 верхушки и вопрос о массовых выступлениях. Если послушать брюннских авторов меморандума, то окажется, что нельзя вызывать массу на улицу, «если они не имеют винтовок, а вооружены только капустой». Такой меньшевистской прозой говорят люди, руководящие одной из самых больших организаций в Чехии. Вдумайтесь только, что было бы, если бы мы, русские большевики, стали на такую точку зрения, что нельзя вызывать массы на улицу до тех пор, пока армия не перешла на сторону народа. Ведь, мы никогда бы не только не сделали Октябрьской революции, но и не свергли бы царизма. Вспомните бои 1848 г. или 14 июля 1789 г. Разве массы были вооружены, когда вышли на улицу? В России накануне революции 1905 г., когда царизм еще чрезвычайно прочно, казалось, сидел в седле, мы устраивали систематически в ряде городов уличные демонстрации в целях агитации среди масс. Во всех этих случаях масоовые выступления имели агитационное значение не только для рабочего класса, но и для солдат, соприкасавшихся с демонстрантами. Вспомните московское восстание. В этой цитадели революции, в Москве, перед которой вы склоняете головы, в этой Москве в 1905 г. рабочие подняли восстание против регулярной царской армии и, забаррикадировавшись, держались несколько дней. Пусть мы были разбиты в этом бою, но он оставил глубочайший след в памяти трудящихся не только одной Москвы. Этот бой был наукой революции для солдатских масс 1917 г. И тогда тоже у нас нашлись люди поавторитетнее Эммануила Штерна, Кованды, Эчера, которые провозгласили московское выступление ошибкой.

Вот почему в нашей комиссии по этому брюннскому меморандуму мы дали бой. Мы поставили перед чехо-словацкой делегацией в упор вопрос, солидаризируется ли она с подобного рода взглядами, находящими право гражданства в чешской коммунистической партии. И мы добились того, что чехо-словацкая делегация отмежевалась от такого рода взглядов.

Кризис в чехо-словацкой партии осложняется еще в силу национальных противоречий. Чехо-словацкая партия скроена из различных национальных кусков. Чешский рабочий класс в составе старой Австро-Венгрии в течение многих лет находился под национальным гнетом. Естественно, что он не может быстро, так же как и польский пролетариат, изжить националистические предрассудки. Поэтому здесь процессы большевизации проходят гораздо медленнее, чем среди пролетариата национальных меньшинств, испытывающего на себе, кроме общекапиталистической эксплоа-

460 тации, также угнетение национальное. Перед партией стоит реальная угроза быть разодранной по национальным швам. Поэтому первой основной заботой партии должно явиться стремление избегнуть этого разрыва по национальному признаку. Несчастьем было бы для вашей партии, если бы она ориентировалась исключительно на пролетариат национальных меньшинств. Это привело бы к отрыву ее от основных кадров чехо-словацкого пролетариата. И мы предостерегаем наших словацких товарищей и товарищей из Прикарпатской Руси от такого рода ориентации. Но не менее опасной была бы ориентация на чешскую часть рабочего класса, потому что эта политика была бы политикой поддержки националистических предрассудков. Нужно признать откровенно и прямо, что националистических тенденций еще не изжила коммунистическая партия в Чехии. Я представлю вам цифровые данные о составе, например, Политбюро чехо-словацкой компартии. До недавнего кризиса в составе Политбюро было пять чехов и четыре представителя национальных меньшинств: мадьяр, словак, карпаторусс и немец. Теперь из девяти человек членов Политбюро семь чехов и два немца. Остальные национальности не представлены, потому что фракционная борьба велась под знаком устранения представителей иных национальностей. Это временная ситуация, но такая ситуация указывает на нездоровое настроение среди некоторых частей чешских коммунистов. С этими настроениями партии придется систематически бороться, ибо они не так легко изживаются. Такой сложный национальный переплет мы имеем в Чехо-Словакии.

Исполком Коминтерна товарищи из меньшинства ЦК упрекали в том, что он поддерживал левых в ущерб брюннцам и другим правым. И здесь уместно сказать несколько слов о роли Коминтерна. Какова должна быть роль Коммунистического Интернационала в том политическом споре, который волнует вашу партию? На этот вопрос нужно ответить прямо, чтобы не было никаких недоразумений. Мы поддерживали, поддерживаем и будем поддерживать ту часть чехо-словацкой партии, которая будет стоять на линии Коммунистического Интернационала и способствовать большевизации партии. Это не значит, что мы будем поддерживать ее механически; мы в комиссии говорили левому крылу, присутствующему здесь: на помочах Коммунистического Интернационала партии не строят. Вы должны выйти сами из полосы детства и стать на свои собственные ноги. Вы должны научиться ходить без подтяжек Коммунистического Интернацио-

461 нала. Только тогда, когда наши левые товарищи сумеют сами без нашей помощи побить несколько раз правые уклоны, они сумеют консолидировать партию и завоевать авторитет в ней. Товарищи из меньшинства ЦК говорят нам: Коммунистический Интернационал должен давать лишь советы, но Коммунистический Интернационал не должен давить через своих представителей. Как давить? Разве у Коминтерна есть в распоряжении какие-нибудь механические средства для этого? Наши советы уже есть моральное давление. Я утверждаю, что советы Коммунистического Интернационала всегда будут восприняты чехо-словацкими рабочими, ибо за нашими плечами авторитет русской революции, авторитет всего международного коммунистического движения, развивающегося под дыханием нашего Октября. Но чешские товарищи из меньшинства утверждают, что представителем Исполкома Коминтерна на их съезде была брошена бомба, начиненная не динамитом, а угрозами открыть в партии дискуссию. Уже в процессе дебатов в самой чешской комиссии мы указывали на ненормальность такого положения, когда партия боится политических дискуссий. Когда-то Фроссар в период борьбы против Коммунистического Интернационала выдвинул следующую формулу: «Партия — это тесный круг друзей». Мы не знаем, разделяют ли эту формулу чешские товарищи из меньшинства ЦК. Но было бы большой ошибкой, если бы такого рода определение роли партии вошло в обиход наших чешских товарищей. Это определение партии чисто-социалистическое, когда она была действительно сборищем парламентариев-друзей, связанных круговой порукой. Не такую партию хотим мы иметь в Чехо-Словакии, а партию, живущую интенсивной политической жизнью, беспощадно бьющую всякий политический уклон. Эту партию создавал в течение четверти века в России Ленин, такие большевистские партии куются и вырастают у нас на глазах в Западной Европе. Нам нужна не партия, собирающаяся в кафе за кружкой пива, нам нужна не партия, представляющая выхолощенную политическую пустыню, где ходят нагишем с одним листочком, прикрывающим политическую и теоретическую наготу (Зиновьев — «неисписанным листочком»).

В Чехии товарищи из меньшинства ЦК противопоставили всем политическим вопросам проблему морального очищения и оздоровления партии. Конечно, никому в голову не придет отрицать необходимость иметь как на руководящих постах партии, так и в рядах партийной массы наиболее стойкие как в полити-

462 ческом, так и в моральном отношении товарищей. Когда-то в России такой отбор происходил в тягчайших испытаниях, через которые прошли во времена царского подполья русские революционеры. Теперь, когда мы стали правящей партией, когда возможно проникновение в наши ряды карьеристов и негодных элементов, мы периодически проверяем наши партийные кадры, очищая их от чуждого, налипшего к ним шлака. Но только правящая партия может позволить себе роскошь таких периодических чисток. Партия, борющаяся лишь за власть, гонимая и преследуемая капиталистическими правительствами, открывает очень незначительное поле для проникновения в нее социально-чуждых элементов. Здесь так же, как в свое время и у нас, в России, быть-может, хотя и в меньшей степени, происходит естественный отбор всего того лучшего, что дает рабочее движение. Здесь проверка качеств каждого члена происходит в борьбе, в его готовности к самопожертвованию, в его беззаветной преданности своей партии и интересам рабочей революции. Поэтому проблема моральной чистки партии не может быть поставлена так, как она поставлена в русской партии. Здесь мы можем говорить лишь об отдельных случаях, не могущих компрометировать ни нашу партию в целом, ни ее политической линии. Нам говорят, что в состав ЦК от левой группы пробрался субъект, который был связан с чешской полицией. Но разве этот факт в какой бы то ни было степени может опорочить ту политическую линию, которую проводило большинство ЦК, и с которой мы полностью и целиком солидаризируемся. Разве русская большевистская партия не знала случаев, когда во главе ее думской фракции стоял агент охранного отделения? Враги нашей партии пытались в свое время разоблачение Малиновского в провокации использовать для дискредитирования большевиков. И в эту минуту похода на нашу партию все большевики сплотились около своего партийного руководства в борьбе против меньшевистских наветов и клеветы. Почему же этого мы не видим у вас, чешские товарищи? Потому, что такого рода отдельные случаи вы делаете орудием фракционной борьбы против своего ЦК. Ваша, так-называемая моральная кампания — это своего рода щит против перенесения дебатов на политическую почву, на которой вы убеждены, что вы будете биты. Быть-может, это не входило в ваши намерения, но объективно эта кампания только запутала положение и внесла идейную смуту в партию. От имени расширенного пленума Исполкома я выражаю пожелание, чтобы к вопросам, уже решенным автори-

463 тетными международными инстанциями, наша чехо-словацкая братская партия больше не возвращалась. И это обращение, прежде всего, относится к Брюнну. Брюннские товарищи должны показать, что они — действительно дисциплинированный отряд чехо-словацкой компартии, показать это после расширенного пленума не на словах, а на деле.

В комиссии чешские товарищи из меньшинства ЦК нам заявили, что вопрос о Бубнике для них решен и больше к этому вопросу они возвращаться не будут. Мы приняли с удовлетворением к сведению это заявление, но мы должны откровенно и прямо сказать, что не ренегат Бубник опасен для партии, а «бубниковщина» внутри партии, которую нужно сейчас выжечь нашими общими усилиями. Партия не может терпеть такого положения, когда внутри ее находятся отдельные лица и группы, распространяющие в партийных рядах воззвания лица, стоящего вне рядов партии. Я имею в виду случай члена Пражской организации Петровицкого и думаю, что этот случай не единичен. В качестве иллюстрации того, насколько сильно еще «бубниковщина» разъедает наши организации в Чехии, я приведу вам статью небезызвестного д-ра Эчера в брюннской газете «Рувность» от 22-го февраля т. г.

«Исключение депутата тов. Бубника,— пишет Эчер,— не действительно. Оно противоречит организационному уставу Политбюро ЦК грубо нарушило устав партии. Тов. Бубник был исключен за то, что нарушил партийную дисциплину и, следовательно, партийный устав... В таком случае надо в первую голову исключить Политбюро, так как оно нарушило устав». Вот, товарищи, образец адвокатской логики, образец той счастливой Аркадии, где нет политических дискуссий, а партия представляет собою «тесный круг друзей». Так, в этой Аркадии люди, руководящие одной из крупнейших организаций, говорят о своем ЦК. Мы знаем, что лучшие рядовые работники партийной организации не ответственны за слова Эчера, и мы убеждены, что после расширенного пленума Исполкома они постараются освободиться от руководства такого рода партийных вождей и публицистов.

Но это лишь еще цветки, есть ягодки покрупнее, и об одной из таких ягодок нелишне будет поставить в известность расширенный пленум Исполкома Коминтерна. Здесь передо мной лежат два чрезвычайно интересных документа: один из них — это заявление председателя комфракции Пражского муниципалитета т. Недведя, другой документ — это заявление секретаря 12-го округа

464 тов. Рейлека. Оба эти товарища принадлежали к правой группировке на съезде коммунистической партии Чехо-Словакии в ноябре прошлого года. В этих документах они рассказывают о том, как Бубник еще задолго до своего исключения устраивал совещания, на которых вырабатывался план раскола партии. Я не стану приводить вам этих длинных заявлений, ибо это заняло бы слишком много времени, интересующиеся чешским материалом товарищи могут ознакомиться с ним из протоколов работ комиссии. Нужны ли еще какие бы то ни было доказательства после ознакомления с этими документами правильности исключения Бубника ЦК партии? Опроверг ли эти документы кто-либо из товарищей, доказав их апокрифичность? Таких людей в чехо-словацкой делегации не нашлось. Но почему же тогда эти документы не убедили Брюннский краевой комитет? Почему Роучек, Эчер и Эммануил Штерн продолжали писать статьи в защиту Бубника? Потому, что после исключения Бубника в партии осталась все же еще «бубниковщина». Нити этой «бубниковщины» идут из Брюнна к социал-демократической газете «Право Лиду» и теряются где-то в подворотне органа русских меньшевиков «Социалистический Вестник». Вот я держу этот гнусный листок, клевещущий еженедельно на русскую революцию, на РКП, на Коминтерн. Это листок русской белогвардейщины, специализировавшийся на опорочении Советского Союза. И здесь, в этом органе, излагается подробно вся история чешского кризиса, излагается по-брюннски, с опубликованием тех материалов, которые чья-то услужливая рука протянула гг. Дану и Абрамовичу. Пусть брюннские рабочие теперь судят, кому послужила на пользу вся та кампания против ЦК, которую вела брюннская «Рувность». Уже один этот факт должен был бы убедить брюннские пролетарские массы, что меморандум, написанный от их имени, написан не большевистской, а меньшевистской рукой.

Прежде, чем закончить свой доклад, я хотел бы сказать несколько слов о политической платформе партии. Нам в комиссию были представлены два документа: это, во-1-х, политическая платформа меньшинства ЦК, во-2-х, платформа его большинства. Комиссия после внимательного изучения обоих этих документов пришла к единодушному решению, что она солидаризируется всецело с платформой большинства ЦК. В этой платформе могут быть отдельные частичные погрешности, но в общем и целом политическая линия, намечаемая большинством ЦК, правильна. Что касается документа, представленного меньшинством ЦК, то я по-

465 зволю себе сделать несколько дружеских замечаний. Прежде всего, нельзя обойти молчанием того обстоятельства, что платформа меньшинства, трактующая на 20-ти страницах самые разнообразные тактические проблемы, ни разу не упоминает о пролетарской диктатуре, как лозунге всего международного движения. Несомненно, что в нынешнюю полосу затяжного развития революции Коминтерн должен особенно четко поставить вопрос о частичных требованиях пролетариата перед всеми партиями. Если этот период затянется на ряд лет, нам придется также серьезно поработать над вопросом нашей программы действия в переходный период. Но именно потому, что мы сейчас вопрос о частичных требованиях выдвигаем особенно ясно, именно поэтому необходимо их связывать в конкретной будничной борьбе с лозунгом пролетарской диктатуры. Возможно, что у чешских товарищей из меньшинства это описка, но даже если это и описка, то она также может навести на некоторую тревогу. В нынешнюю полосу развития нам особенно угрожают правые уклоны и поэтому всякого рода ошибки, клонящиеся к неумению увязать в одной общей политической линии частичные требования с конечной целью движения, должны быть вскрываемы с особой беспощадностью.

Далее, в этой платформе мы находим ряд таких требований, которые в соответствии со всем духом платформы вызывают еще большие сомнения, чем забвение лозунга пролетарской диктатуры. К числу таких требований относятся, в области международной, лозунг пересмотра Версальского договора, и в области внутренней политики — лозунг национализации банков. Мы не знаем еще, как в будущем сложатся отношения внутри чехо-словацкой компартии. Но если бы разногласия пошли глубже, то в общем свете кризиса и оформления правого крыла такого рода платформа могла бы явиться опасным для нынешнего периода документом.

Но мы, товарищи, верим в другой исход чехо-словацкого кризиса. Резолюция, которую мы предлагаем вашему вниманию, быть-может, несовершенный документ, я знаю, что он очень многих из левых товарищей не удовлетворяет. В самой комиссии русской делегации пришлось выдержать серьезную борьбу с французскими, немецкими и польскими товарищами, требовавшими от меньшинства ЦК гарантий, что эта резолюция будет проведена в жизнь. Мы, русские товарищи, держались того мнения, что никакие письменные гарантии не могут явиться достаточно убе-

466 дительными, если у меньшинства ЦК будет отсутствовать воля к проведению этой резолюции в жизнь. Единогласное голосование этой резолюции в комиссии политически означает, что для ликвидации чехо-словацкого кризиса образуется между большинством и меньшинством ЦК политический блок для общей борьбы с правыми уклонами. Коммунистический Интернационал счастлив констатировать, что развязка кризиса в Чехо-Словакии пойдет, повидимому, по французскому пути. Основываясь на своем богатом опыте, Коминтерн оказывает доверие меньшинству ЦК, надеясь, что оно поможет ему искренне и честно оздоровить атмосферу чехо-словацкой коммунистической партии. Чешские товарищи из меньшинства выдали политический вексель, платежи по которому придут позже. Рука в руку с коммунистическим Интернационалом чешские товарищи из меньшинства ЦК помогут вывести партию из кризиса, укрепить ее массовый характер и консолидировать ее партийное единство.

Председатель. Слово для заявления от меньшинства чехо-словацкой делегации имеет т. Муна.

Муна (Чехо-Словакия). Мы делаем следующее заявление:

«Несмотря на то, что не все внесенные нами в предлагаемую резолюцию поправки и дополнения приняты, мы все же будем голосовать за нее. Делаем мы это в интересах единства нашей партии и в интересах укрепления основанных на взаимном доверии отношений между нашей партией и Коминтерном. Мы не только будем за эту резолюцию голосовать, но и станем серьезно работать над проведением ее в жизнь для преодоления грозящих нам в этот период правых опасностей, на серьезность которых в Чехо-Словакии мы не закрываем глаз».

Председатель ставит резолюцию по чехо-словацкому вопросу на голосование. Резолюция единогласно принимается (приложение VI). Слово для доклада о работе комиссии по американскому вопросу получает т. Куусинен.

Куусинен (ИККИ). Дорогие товарищи! Американская комиссия единогласно постановила сегодня, совместно с американскими товарищами, принять проект резолюции, который мы сейчас предлагаем принять пленуму. В порядке дня партии стоял вопрос, должна ли она в ближайшем будущем бороться за Лейбур Парти, или нет. Большинство Центрального Комитета, как известно, ответило на этот вопрос отрицательно, а меньшинство — утвердительно. Большинство, по мнению комиссии, возлагало слишком много надежд на случайные и поверхностные политические явления, —

467 я полагаю, что в данный момент большинство согласится, что это было так,— меньшинство же верило в жизнеспособность движения в пользу Лейбур Парти и было безусловно право.

Но вопрос имеет и другую сторону, как мы отметили это в резолюции. При обсуждении американскими товарищами вопроса о Лейбур Парти нетрудно было заметить, что каждая из двух групп понимает этот лозунг различно. Одна группа мыслила будущую Лейбур Парти несколько более узко, чем следует. Мы желали бы иметь будущую Лейбур Парти, как партию левую, революционную или, по меньшей мере, полуреволюционную. Да, товарищи, это было бы прекрасно, но не все, что прекрасно на свете, нам дано. Эта прекрасная вещь, по всей вероятности, не осуществится никогда. Революционной Лейбур Парти у нас не будет, пока мы будем ждать ее осуществления в рамках Воркерс Парти, не создавая другой.

Но Лейбур Парти может образоваться и раньше. Что же это будет за Лейбур Парти, каковы будут ее цели и характер? Мы должны принять в расчет следующее: она будет ареной нашей революционной работы в массах, она поможет нам постепенно привить им революционную точку зрения. Она будет также ареной деятельности масс и поможет им познать на опыте необходимость классовой организации. Они на опыте придут к еще одному важному практическому выводу — относительно предательской роли реформистов, которые, по всей вероятности, будут стоять во главе Лейбур Парти. В этом отношении показательны виданные нами за последние недели факты. Социалистическая партия С. Штатов, под руководством известного мистера Хилквита, в последнее время была вынуждена пойти против партии Лафолетта в вопросе о Лейбур Парти. А между тем, до сих пор эта социалистическая партия была одним из столпов лафолеттовского движения. В данный момент движение раскололось по вопросу, кому надлежит руководить лафолеттовской партией,— мелкой ли буржуазии или реформистским представителям профсоюзов и других рабочих организаций. Реформисты не могут в уставном порядке отказаться от права решающего голоса для рабочих организаций, это было бы для них политическим самоубийством. Мистер Хилквит будет вынужден взять на себя свою социал-предательскую роль в Лейбур Парти, и я думаю, что коммунисты, борющиеся за Лейбур Парти, имеют все основания сказать Хилквиту: «Что делаешь, делай скорее и клади себе в карман серебренники. Этим ты только расчистишь нам дорогу».

468 Комиссия предложила выдвигать лозунг «За Лейбур Парти» вместо выдвигавшегося раньше, согласно директивам Исполкома, лозунга «За Фермер-Лейбур Парти». Это мотивируется изменением объективной ситуации в Америке. Изменение состоит в том, что сельскохозяйственный кризис в Америке в настоящее время временно ликвидирован. Предпосылки для создания общей партии рабочих и мелких фермеров, таким образом, отпали. Разумеется, коммунисты, тем не менее, должны со всей энергией продолжать свою работу среди мелких фермеров и пролетарских слоев в деревне.

Сельскохозяйственный кризис в Америке был изжит по всем законам капитализма: путем экспроприации широкой массы мелких фермеров. Капитал сомкнул ножницы — разницу между ценами на промышленные и сельскохозяйственные продукты, но в процессе смыкания обкорнал у мелкого фермера его собственность. Это — важное изменение. Есть и другие симптомы, указывающие на развитие революционного процесса в Америке. Но в общем и целом приходится признать, что теперешнее положение далеко еще не чревато революционными возможностями. Однако, тенденция развития несомненно идет в этом направлении. Тенденция развития положения рабочего класса в настоящее время совершенно иная, чем до войны. Барометр указывает на приближение массовых выступлений, он предвещает бурю. Правда, американский капитализм в настоящее время, по-видимому, достиг кульминационного пункта своего могущества. Он даже справился с отрицательной стороной избытка капиталов, найдя новые возможности помещения их в обедневшей Европе. Американский финансовый капитал считает план Дауэса ступенью к мировой монополии. Но это могущество не может быть длительным.

Комиссия отметила в резолюции наличие ошибок в платформах и одной и другой руководящей группы и указала на необходимость их исправления. Но я должен сказать, что у обоих групп есть и свои заслуги. Если, с одной стороны, товарищи переусердствовали в подборе материала для фракционной борьбы, то, с другой стороны, материал этот совершенно иного характера и ценности, чем получавшийся нами от американских коммунистов 2 — 3 года тому назад. Партия стоит на правильном пути к большевизации, но она еще слишком слаба. Обе группы должны приложить все усилия, чтобы укрепить и упрочить партию.

469 Еще одна важная задача, которая, в сущности, очень ясна. В партии есть правое крыло, руководимое человеком по имени Лоре, вам, до некоторой степени, вероятно, знакомым. Член коммунистической партии Лоре, несомненно, принадлежит к оппортунистам. Если относительно всех других оппортунистов еще могут возникнуть сомнения, то здесь места для сомнений нет. Лоре почти во всех вопросах неправильно истолковывал политику Коминтерна, он поддерживал Леви против Коминтерна. В последнее время он распространял смешные сказки относительно «всемирной миротворческой миссии» Макдональда, он предостерегал французских товарищей от низложения Эррио и т. д. Оппортунист почти всегда говорит: «я — не я». Когда на Дрезденском съезде старой социал-демократической германской партии (1903) речь шла о ревизионизме, оппортунистом признал себя единственный человек — Эдуард Бернштейн. По-моему, Лоре следовало бы иметь мужество заявить: «Я есмь я, я действительно оппортунист». Лоре недавно был приглашен в Москву Исполкомом, он не явился, это было ему неудобно, ему надо было присутствовать на собрании акционеров его газеты. Собрание акционеров закончилось, а товарища Лоре в Москве все еще нет. Итак, мы должны констатировать, что целый океан отделяет Лоре от Исполкома Коминтерна (Смех). И это действительно так. Комиссия говорит в своей резолюции, что такому оппортунисту, как Лоре, не место в Центральном Комитете; где его настоящее место, комиссия не указывает, она предоставляет это Воркерс Парти. Все мы убеждены, что все товарищи из Центрального Комитета — без различия принадлежности к той или иной из руководящих групп — при решении этого вопроса на партийном съезде будут действовать вполне единодушно.

Итак, предлагаю вам голосовать за резолюцию, единогласно принятую комиссией. (Аплодисменты).

Председатель. Слово для заявления имеет тов. Зиновьев.

Зиновьев. Товарищи, я имею сделать по американскому вопросу следующее краткое заявление:

В процессе обсуждения этого вопроса мною лично было предложено наметить уже здесь состав будущего ЦК американской братской партии, при чем так, чтобы нынешнее большинство осталось бы большинством и в будущем ЦК, а нынешнее меньшинство было бы в нем представлено пропорционально своей численности и ему было бы обеспечено не меньше одной трети мест.

470 Затем, в дальнейшем ходе обсуждений я взял свое предложение обратно в виду его нецелесообразности. Мы считаем, что после выработки здесь единой политической платформы надо предоставить самой партии наметить на ближайшем партсъезде ЦК в таком составе, какой она сочтет необходимым. Этим отнюдь не отдается предпочтение одному из двух крыльев партии.

Я должен подчеркнуть, что большинство не настаивало на непременной фиксации здесь состава ЦК. Предложение было внесено мною не по инициативе большинства и не по инициативе меньшинства, а по моей собственной инициативе.

Как вам известно, товарищи, комиссия ставит лишь одно условие,— чтобы не было дано представительства в ЦК оппозиции, т.-е. социал-демократической группе, возглавляемой Лоре.

Мы считаем, что в состав ЦК непременно должны войти представители обоих крыльев партии. Разумеется, ни тому, ни другому течению не легко получить на свою сторону большинство, тем не менее, каждое из этих крыльев утверждает, что это удастся именно ему; будущее покажет, кто из них обманывается. Мы можем лишь пожелать удачи обоим течениям. Пусть попытаются утвердиться на основе платформы Коммунистического Интернационала, но т о л ь к о на основе платформы, здесь сформулированной.

Затем высказано пожелание относительно единодушной борьбы обоих течений против социал-демократического течения Лоре. Поскольку одно из крыльев пыталось бы одержать победу над другим путем блокирования с Лоре, это было бы нелояльностью в отношении Интернационала. После устранения социал-демократической оппозиции можно допустить свободную борьбу, разумеется, в товарищеской форме, в рамках организации и только до партсъезда. После же партсъезда должны водвориться спокойствие и порядок, чтобы американский вопрос в ближайшее время не стал вновь предметом забот для Коминтерна.

Председатель. Слово для заявления от имени большинства Воркерс Парти имеет т. Дорси.

Дорси (С.-А. С. Ш.). От имени большинства я хочу сделать следующее заявление. Мы целиком присоединяемся к резолюции американской комиссии. Мы считаем, что она разрешает все спорные пункты в вопросе о Лейбур Парти, вызывавшем в течение двух лет разногласия в нашей партии, и что она дает правильную линию будущей работы.

471 С начала возникших в 1923 г. разногласий по вопросу о создании федеративного Фармер-Лейбур Парти нынешнее большинство держалось того принципа, что Лейбур Парти должна быть массовой организацией, опирающейся на прочную поддержку со стороны профсоюзов, а не должна являться исключительно комбинацией из Воркерс Парти и сочувствующих ей организаций. Большинство боролось также против теории, гласившей, что коммунисты должны стараться как можно скорее отколоть от Лейбур Парти ее левый фланг с тем, чтобы преобразовать это отколовшееся крыло в массовую коммунистическую партию. Резолюция комиссии ясно и недвусмысленно поддерживает эту нашу точку зрения и подчеркивает, что мы были правы, проводя ее в жизнь.

В период после президентских выборов большинство ЦК, решительно выступавшее против дальнейших попыток организации фиктивной Лейбур Парти, которая не сможет выполнять роли массовой рабочей партии в Соединенных Штатах, заняло в этом вопросе крайнюю позицию и отвергло предложение создать Лейбур Парти в нынешней обстановке. Это была ошибка, которая была признана и будет исправлена в духе принятой комиссией резолюции.

На основе этого решения большинство будет бороться за объединение нашей партии, за прекращение фракционной борьбы, ослабившей нашу партию, и за энергичное искоренение правых уклонов, проявляющихся в коммунистической Воркерс Парти.

Председатель. Следующее заявление представителя меньшинства Воркерс Парти т. Санборна.

Санборн (С.-А. С. Ш.). Меньшинство ЦК американской партии обратилось к Коммунистическому Интернационалу за разрешением американского вопроса, считая, что он охватывает всю проблему будущего развития коммунистического движения в Соединенных Штатах, проблему развития классового сознания американского пролетариата.

Мы убедились, что в последние годы в Америке возникла новая тенденция, нашедшая свое выражение в движении за Лейбур Парти. Мы считали, что нашей партии необходимо играть руководящую роль, возглавить эту борьбу и таким путем подвинуть вперед отсталые массы американского пролетариата. Мы полагаем, что отойти от этого движения, значит лишить нашу партию наилучшей возможности ее будущего развития.

Во вносимом здесь решении Коммунистический Интернационал

472 солидаризируется с этой совершенно новой точкой зрения, сводящейся к тому, что американская коммунистическая партия должна руководить движением за Лейбур Парти, должна направлять и развивать его. Поэтому мы можем всецело присоединиться к предложенным здесь тезисам.

Что касается второго вопроса, вопроса внутрипартийного характера, то и в этом отношении было вынесено решение, которое мы можем вполне одобрить. Крупнейшие разногласия вызывал в нашей партии вопрос о борьбе против социал-демократической фракции Лоре в нашей партии. Мы настаивали на непримиримой безжалостной борьбе, на искоренении этой тенденции. Наше требование встретило одобрение в предлагаемой здесь резолюции.

Таким образом, что касается внутрипартийного положения, мы считаем, что резолюцией взята правильная линия в интересах развития коммунистической партии в Соединенных Штатах.

Что же касается вопроса о будущем Центральном Комитете, то мы целиком присоединяемся к тов. Зиновьеву, желающему удачи обеим группам, и я могу вас уверить, что мы создадим в Воркерс Парти Центральный Комитет из хороших, надежных коммунистов.

Председатель. Ставлю резолюцию по американскому вопросу на голосование. Резолюция принята единогласно. (Приложение VII.)

Далее доклад о работе комиссии по колониальному вопросу делает т. Дорси.

Предлагаемые комиссией по колониальному вопросу резолюции принимаются единогласно.

Затем слово для доклада о работе комиссии по югославскому вопросу получает т. Коларов.

Коларов (Болгария). Товарищи, югославская комиссия закончила свою работу только отчасти, поэтому она предлагает принять следующую коротенькую резолюцию:

«Пленум ИККИ утверждает политическую линию, проводимую в предложенной резолюции по югославскому вопросу. Окончательную редакцию резолюции пленум возлагает на Президиум ИККИ.

Пленум поручает Президиуму ИККИ разрешить в связи с этой резолюцией все вопросы организационного и личного характера специальным постановлением от имени пленума».

473 Товарищи, я хотел бы ограничиться прочтением этой коротенькой резолюции и на этом закончить свой доклад, но в виду того, что югославский вопрос впервые поставлен перед пленумом во всей широте, в виду его важности для Интернационала, я считаю необходимым хотя бы в кратких чертах обрисовать его.

Югославская партия переживает серьезный кризис. Кризис этот не нов, он существует в скрытой форме с того времени, когда югославская партия была загнана в подполье. Но в последнее время он обострился. И вот поэтому-то Коммунистическому Интернационалу приходится обратить сугубое внимание на этот вопрос.

Товарищи, в югославской партии насчет этого кризиса существуют разные мнения. В то время, как ЦК партии считает его политическим, оппозиционные югославские товарищи находят, что кризис имеет личный характер, что он не касается политической линии партии.

В комиссии после обстоятельных разъяснений и ознакомления со всеми документами стало совершенно ясно, что кризис имеет политический характер. Необходимо изучить этот кризис и принять энергичные политические меры для его разрешения.

Товарищи, югославская коммунистическая партия образовалась из слияния партий тех стран, которые после войны вошли в теперешнее Югославское королевство. Из этих партий хорватская партия, словинская и боснийская входили раньше в состав австрийской социал-демократической партии и были целиком пропитаны тем социал-патриотическим духом, которым отличалась австрийская соц.-демократия. Во-вторых, в эту партию вошла сербская социал-демократическая партия, правда, занимавшая во II Интернационале место на левом фланге, но все-таки в течение своего существования не имевшая случая пройти школу борьбы против оппортунизма и ревизионизма. Старая социал-демократическая партия Сербии осталась единой и, освободившись от некоторых центристских элементов, вошла почти целиком в Коммунистический Интернационал.

Вот из каких составных частей сформировалась коммунистическая партия Югославии и в каких условиях развивалась до своего присоединения к Коммунистическому Интернационалу. Но эта партия существовала легально чрезвычайно короткое время, только в течение шести месяцев она могла поработать над своим укреплением, над разработкой новой коммунистической ленинской идеологии. В конце 1920 года она была за-

474 гнана в подполье. За весь этот период жизнь партии ничем не проявлялась, она не имела даже своего нелегального органа, она потеряла огромную часть своего старого контингента членов и в то же время катастрофически пало то огромное политическое влияние на рабочие и крестьянские массы, которое она за период своего короткого легального существования успела-было приобрести.

Несколько времени тому назад, под влиянием Исполкома Коминтерна и Балканской федерации, партия начала кое-какую работу. И вот в момент, когда она начала работать, появились и разногласия. Началась внутрипартийная борьба. Часть так-наз. оппозиционных товарищей покинула партию. Один из этих товарищей основал свою газету и начал открытую борьбу против ЦК партии, против самой партии. Сам Центральный Комитет смотрел на этот кризис совершенно легко и думал его разрешить дисциплинарными мерами, путем исключения из партии. Но Исполком решительно воспротивился таким методам разрешения важного политического спора. Он пригласил товарищей из всех групп на расширенное заседание Исполкома в Москву, чтобы выяснить разногласия и оздоровить партию. Характерно, что разногласия обострились в момент, когда партия, ранее не ведшая почти никакой работы, приступила к ней. Так, например, во время последней выборной кампании партия впервые попыталась применить тактику единого фронта по отношению к некоторым национально-революционным и крестьянским организациям. Она бросила лозунг создания рабоче-крестьянского блока и рабоче-крестьянского правительства. И вот тут-то и начались критика и разногласия: правильна ли эта тактика ЦК партии, на самом ли деле политика ЦК в национальном вопросе согласуется с политикой Коммунистического Интернационала, правильно ли отношение партии к крестьянским организациям, правильно ли проводит она тактику единого фронта?

Товарищи, я не хочу рассказывать вам подробно, какой характер приняла фракционная борьба и к каким методам разрешения кризиса стороны прибегали.

ЦК партии утверждает, что в оппозиции выявлены оппортунистические уклоны по национальному вопросу, по крестьянскому вопросу, по применению тактики единого фронта. Он утверждает также, что его линия, линия ЦК, совпадает целиком с линией Коммунистического Интернационала, и выход из положения видит в дисциплинарных мерах против оппозиции. А что

475 предлагает оппозиция? Оппозиция утверждает, что существенных разногласий в партии нет — ни по тактическим, ни по принципиальным вопросам, что их можно сгладить и что совместная работа возможна. В чем же тогда причина кризиса? Оппозиция находит, что причина кризиса в личном составе теперешнего ЦК, в его бездеятельности. Для оздоровления партии оппозиция предлагает: Исполком Коминтерна должен вырвать партию из рук теперешнего ЦК и передать ее в руки оппозиции. Вот точка зрения оппозиции в югославской коммунистической партии.

Товарищи, комиссия разработала этот вопрос. Она никоим образом не может согласиться с такой оценкой кризиса и с такими мерами его разрешения. Комиссия находит, что в югославской коммунистической партии действительно имеются существенные разногласия по очень важным вопросам партийной политики и что необходимо, прежде всего, рассмотреть, разобрать основательно эти разногласия, раскрыть ошибки той и другой стороны перед партией и только после этого, после установления правильной политической и тактической линии возможно будет думать о разрешении кризиса.

Разногласия касаются следующих вопросов:

Во-первых, оценка политического положения. Товарищи, мы все знаем, что в тех странах Европы, где еще недавно существовала непосредственно-революционная ситуация, теперь наступила относительная частичная консолидация капитализма и буржуазной власти. Можно ли эту оценку положения без оговорок перенести и на Балканы? По этому вопросу выявились разногласия в югославской партии: Некоторые товарищи преувеличивают значение этой частичной консолидации капитализма в Европе и, с другой стороны, недооценивают особенностей в политическом положении балканских стран. Как здесь было подчеркнуто и тов. Зиновьевым, на Балканах консолидации не замечается, там существуют особые условия, которые продолжают действовать в смысле разброда, расстройства капиталистической власти и усиления революционных факторов. С другой стороны, мы имеем там два очень важных фактора огромного революционного значения, которых в большинстве западно-европейских стран не существует: национальное движение и крестьянское движение. Учитывая эти особые условия, нельзя механически переносить оценку относительной стабилизации капитализма в европейских странах без оговорок на балканские страны.

476 Второй вопрос — это национальный вопрос. На V конгрессе была принята специальная обстоятельная резолюция, в которой была часть, касающаяся непосредственно национального вопроса балканских стран. Но когда югославская партия не на словах, а на деле выдвинула лозунг права народов на самоопределение и пыталась создать единый фронт с македонцами и защитить национальное движение угнетенных народностей, вспыхнули резкие разногласия. В чем эти разногласия? Они в следующем:

Некоторые товарищи утверждали, что национального вопроса в Югославии не существует, что национальное движение является буржуазным движением, что оно рабочих не касается, что коммунисты должны одинаково бороться как против национализма великосербской буржуазии, так и против национализма хорватской и словинской буржуазии. Ясно, что здесь мы имеем дело с оппортунистическим уклоном, против которого Коминтерн уже высказался и против которого нужно вести борьбу в югославской коммунистической партии.

Дальше утверждалось, что национальный вопрос в Югославии сводится к конституционному вопросу, к вопросу об автономии отдельных провинций в рамках единого югославского государства, при условии полной его демократизации. Утверждалось, наконец, что факт присоединения хорватов и словинцев к Сербии на основании Сен-Жерменского мирного договора является «прогрессивным историческим актом», который, конечно, мы должны сохранить.

Ясно, что все эти уклоны сводятся к непониманию значения национального движения в пролетарской революции.

В-третьих, уклоны проявились и по крестьянскому вопросу. Здесь тоже мы замечаем непонимание роли и значения крестьянского движения в революционную эпоху, например, в утверждении, что существующие крестьянские организации не что иное, как буржуазные организации, с которыми нам нечего делать. Когда был поставлен вопрос о создании рабоче-крестьянского блока, в связи с последними выборами, оппозиционно настроенные товарищи выступили против подобной тактики. Ясно, что здесь мы имеем дело с социал-демократическими пережитками. Таковым является также и утверждение, что лозунг рабоче-крестьянского правительства имеет только пропагандистский, а не политический характер, что он не преследует цели политической мобилизации масс. Наконец, ошибкой был и

477 отказ партии вести политику рабоче-крестьянского блока с крестьянами союза земледельцев Сербии под предлогом, что этот союз монархический. Все это показывает, насколько в югославской партии еще не ясны характер и роль крестьянского движения.

В профсоюзной политике и практике тоже обнаружились разногласия. Но здесь фракционная борьба приняла очень опасный характер, так как руководители профсоюзов оказались в лагере оппозиции и использовали профсоюзы с их органом в целях борьбы с Центральным Комитетом партии. Товарищи, я, как докладчик комиссии, должен откровенно сказать, что комиссия вовсе не очарована профсоюзной практикой ЦК партии, комиссия констатировала, что ЦК пренебрегал работой в профсоюзах, не придавал должного значения профсоюзному движению и некоторыми своими действиями вызвал справедливое недовольство профсоюзных деятелей. Но комиссия в то же время не может не отметить того печального факта, что оппозиционные товарищи использовали профсоюзное движение для фракционной борьбы с Центральным Комитетом. В этом отношении они зашли так далеко, что появилась опасность раскола в профсоюзах и разрыва с партией. Вместе с недооценкой значения и роли профессионального движения со стороны ЦК мы имеем здесь дело с независимческими стремлениями в профсоюзном движении со стороны профсоюзной верхушки. Как против первого, так и против второго Коммунистический Интернационал должен бороться.

Товарищи, хотя разногласия в партии существенны, хотя фракционная борьба приняла очень острые формы, хотя кризис, благодаря ослаблению влияния коммунистической партии в профсоюзах, представляет также серьезную опасность для единства будущего революционного движения в Югославии, все-таки комиссия находит, что положение партии далеко не безнадежно. Партия существует, старается работать и, несмотря на огромные трудности, все же сделала кое-что в области своей организации и консолидации. Партия начала издавать нелегальный орган, впервые выпустила нелегальные листовки, впервые со времени своего запрещения стала играть роль политического фактора в жизни югославского государства, пытаясь расширить свое влияние на рабоче-крестьянские массы, применить на деле тактику единого фронта. Это доказывает, что коммунистическая партия может и дальше строиться и развиваться. Хотя партийные

478 массы отстали значительно, вследствие того, что их не держали в курсе развития политических вопросов в Коммунистическом Интернационале, все же они верны Коммунистическому Интернационалу и любой ценой хотят итти вместе с ним. Никто не в состоянии отколоть их от Коминтерна. На этом базисе можно работать. Но для этого необходимо, во-первых, разъяснить партийной массе спорные проблемы. Во-вторых, поднять идеологически рабочих и особенно членов партии. В-третьих, провести систематическую большевизацию партии.

Этим путем возможно будет в недалеком будущем поставить коммунистическую партию Югославии на ноги и дать ей возможность завоевать и укрепить свое влияние на рабочие и крестьянские массы и занять свое место на общебалканском фронте. (Аплодисменты.)

Председатель. Слово для заявлений имеют тт. Милойкович, Симич и Попович.

Милойкович (Югославия). От имени делегации КПЮ заявляю: давно длящийся внутренний кризис в нашей партии надо оценивать как родовые муки истинной политической большевистской партии.

В меру того, как в минувшем году КПЮ с помощью БКФ и ИККИ стала на практике проводить свою политическую линию в оценке политического положения в национальном, крестьянском и профсоюзном вопросе и в вопросе о роли коммунистической партии, углублялась пропасть между нею и остававшимися в ней социал-демократами,— пропасть, которая в конечном счете привела к выходу из партии части оппозиции. Но благодаря этому окончательно выявились и глубокие причины кризиса в нашей партии.

Так как выработанная югославской комиссией резолюция по югославскому вопросу по существу правильно оценивает основную линию нашей партии, а равно и промахи и ошибки оппозиции, я от имени делегации нашей партии заявляю, что мы всецело согласны с основной линией этой резолюции.

Мы вполне согласны также и с тем, что надо предоставить окончательную проработку этой резолюции президиуму ИККИ, ибо мы питаем к президиуму Коминтерна полное доверие и уверены, что он выработает окончательную редакцию представленного комиссией проекта в духе решений настоящего пленума о большевизации

479 коммунистических партий, разрешит организационные вопросы и таким образом создаст прочную основу для большевизации югославской секции.

От всех честных революционных элементов оппозиции в нашей партии мы ожидаем, что они признают свои ошибки, тоже подчинятся решениям международного центра коммунистического движения и будут это решение проводить и таким путем содействовать большевизации КПЮ.

Попович (Югославия). Предложенная комиссией резолюция еще не имеет окончательной формы. Оппозиция в основе согласна с этой резолюцией, хотя отдельные части таковой еще должны будут подвергнуться переработке. Я надеюсь, что президиум предпримет необходимые изменения. Заявляю, что оппозиция, само собой разумеется, подчинится решению президиума.

Симич (Югославия). Поскольку я не принадлежу ни к ЦК партии, ни к выступившей из партии оппозиции, я должен в нескольких словах высказаться по поводу доклада тов. Коларова. Тов. Коларов старался объективно обрисовать кризис в югославской партии, но это ему не удалось. Я тем не менее откажусь от полемики с тов. Коларовым здесь на пленуме по той причине, что югославская комиссия, как явствует также из доклада тов. Коларова, еще не закончила своей работы. Именно поэтому мы не могли принять проекта резолюции, выработанного неполным составом комиссии и предложенного нам только сегодня утром. Принципиально мы этот проект приняли как основу для выработки окончательного решения в президиуме Коммунистического Интернационала. В этом проекте есть различные недостатки, и поэтому он не мог рассматриваться югославской комиссией как разрешение югославского вопроса, а должен оцениваться только как основа для решения, которое должен вынести президиум Коммунистического Интернационала. Но мы, югославские коммунисты, всегда питали и питаем полнейшее доверие к руководящему органу Коммунистического Интернационала. Поэтому мы убеждены, что решение, которое должно быть принято в президиуме Коммунистического Интернационала, будет всецело отвечать интересам коммунистической партии Югославии и Коммунистического Интернационала. Поэтому — хотя это и самоочевидная вещь для каждого коммуниста — я заявляю, что всякое решение президиума Коминтерна будет обязательным для меня, как и для каждого коммуниста.

Председатель. Проект постановления, предложенный югослав-

480 ской комиссией возражений не встречает. Считаем принятым. Слово для доклада о работе комиссии по итальянскому вопросу имеет тов. Эмбер-Дро.

Эмбер-Дро (ИККИ). Товарищи, итальянская комиссия имела немного работы; она анализировала работу итальянской партии с V всемирного конгресса и констатировала в работе партии с точки зрения программы, принятой V всемирным конгрессом, значительные успехи в деле внутреннего укрепления партии и создания связи с рабочими и крестьянскими массами. Политика партии в работе по большевизации заключалась в том, что партия добивалась сотрудничества с возможно большей частью товарищей из крайне левого крыла — сотрудничества в той практической работе, которая велась на основе программы V конгресса. В течение этих нескольких месяцев большая часть партийных работников и товарищей из федерации молодежи заметно приблизились к политике и тактике Коммунистического Интернационала и отошли от той ультра-левой точки зрения, которую они защищали прежде.

Комиссия находит, что теперь необходимо сделать дальнейший шаг вперед в работе по большевизации. Партия стремилась вести ленинскую политику — более гибкую политику, чем она вела прежде. Но необходимо, чтобы партия теперь поняла, почему необходима эта политика. Необходимо, чтобы после удачной практической работы в ряды партии была внесена теоретическая ясность, отчетливое усвоение партийной идеологии, и это тем более необходимо, что в последние недели товарищ Бордига повел борьбу против Коммунистического Интернационала, написав статью о троцкизме, в которой он вполне солидаризируется с Троцким против Центрального Комитета РКП и против руководителей Коммунистического Интернационала.

Мы надеялись, что тов. Бордига, который является членом Исполкома Коминтерна, явится сюда и даст свои объяснения пленуму. Итальянская партия назначила его членом делегации. Президиум тоже пригласил его, но Бордига отклонил это объяснение с Интернационалом под предлогом семейных обстоятельств Комиссия нашла, что позиция, занятая тов. Бордигой, представляющим ультра-левое крыло итальянской партии и боровшимся до и после V всемирного конгресса с ленинистской линией Интернационала,— дает партии возможность доказать, что ультра-левая точка зрения Бордиги в сущности нисколько не является левой, и что защита Троцкого сближает его с правым

481 крылом Интернационала. Эта занятая тов. Бордигой позиция вызывает необходимость усиленной теоретической работы в связи с предстоящим съездом партии.

Комиссия обсуждала этот специальный вопрос, и я отмечаю здесь тот факт, что тов. Гриеко, который до сих пор всегда солидарен с политикой тов. Бордиги, дважды сделал на заседании комиссии заявление, в котором он утверждал, что, в связи с тактикой партии за эти последние месяцы, он считает необходимым пересмотреть некоторые взгляды крайней левой, и что эта проверка взглядов будет им сделана в период, предшествующий съезду.

Комиссия приняла к сведению эти заявления тов. Гриеко, надеясь, что он всецело присоединится к линии Коммунистического Интернационала.

Комиссия приготовила проект резолюции, которая обсуждалась в комиссии, которая будет еще проверена редакционной комиссией, и в которой Исполком Интернационала подчеркивает эту необходимость внесения теоретической ясности в партию. Резолюция предлагает партии, в виду предстоящего съезда, не довольствоваться постановкой вопроса о подтверждении политической линии партии, относительно которой, повидимому, большинство партии выкажет полное единодушие, а поставить в то же время вопрос об одобрении политической линии V конгресса и вопрос о разъяснении идеологических основ партии.

Партии придется бороться с двумя тенденциями: с правым течением, которое существует в итальянской партии, как и в других партиях Коммунистического Интернационала, которое, быть-может, менее опасно, так как в итальянской партии оно не имеет шансов на развитие. Самая история развития итальянской партии, основанной в Ливорно и охватившей лишь левые группы итальянского социалистического движения, объединившей их в борьбе против центризма, является гарантией успешной борьбы против этих правых уклонов. Однако, правые уклоны существуют, в частности, они выражены в последних научных работах тов. Грациадеи, пытающегося пересмотреть экономические основы марксизма. Неудивительно, что этот пересмотр экономических основ марксизма толкает тов. Грациадеи к правой политической линии, а не к той, которая была намечена V конгрессом и которой следует Центральный Комитет Партии. Но партия ведет борьбу с этим течением, и вряд ли оно имеет какие-нибудь шансы на успех и влияние.

482 Для КПИ главная опасность безусловно заключается — при недостаточной теоретической подготовке членов партии,— в так-называемом ультра-левом уклоне, в тактической позиции тов. Бордиги. Я только-что упомянул, что эта борьба против крайней левой в вопросе о троцкизме и в других вопросах переходит в борьбу против правых, против неленинистских элементов партии.

В этой борьбе против тов. Бордиги резолюция отмечает три главных пункта: во-первых, вопрос об абстенционизме Бордиги, который обнаружился уже на II конгрессе Коминтерна, при обсуждении вопроса об участии в парламентской борьбе, и который красной нитью проходит через всю политику Бордиги в Центральном Комитете итальянской компартии; после III конгресса,— в вопросе о завоевании масс и об едином фронте, далее в вопросе о роли партии, в римских тезисах, во всей политике по отношению к итальянской социалистической партии, в политике Бордиги по отношению к фашизму и т. д. Всегда и везде политика Бордиги носит абстенционистский характер. Второй отмеченный нами в резолюции вопрос, в котором партия должна добиться полной идеологической четкости,— вопрос о роли партии. Для Бордиги партия есть прежде всего группа вождей, способных вести массу в революционную борьбу, но сама партия не является для него партией массовой, ведущей работу внутри широких масс. Это сектантское понимание роли партии (в этом отношении он сходится с Троцким); мы видим здесь переоценку роли вождей в революционный период, недооценку роли партии, как авангарда рабочего класса.

Третий пункт, на который мы должны обратить внимание партии, и в который тоже должна быть внесена ясность,— это вопрос о тактике, так как тактические взгляды тов. Бордиги представляют собой нечто неподвижное и застывшее. Он считает, что тактика партии должна быть раз навсегда включена в определенную формулу, иметь точно определенные границы, а тактика гибкая, приспособляющаяся к экономическим и политическим условиям, является тактикой оппортунистической. В своих речах — даже на V всемирном конгрессе, в своих беседах Бордига всегда нападал на тактику Коминтерна, как на оппортунистическую тактику, в виду того, что она приспособляется к политическим обстоятельствам и экономическому положению.

Резолюция предлагает нашей партии осветить идеологические основы и вести борьбу к предстоящему съезду, бази-

483 руясь не только на проделанной работе, но опираясь также на изучение теоретических основ. Мы полагаем, что на пути к дальнейшей большевизации партией должен быть сделан именно этот шаг.

Гриеко (Италия) вносит для присоединения к протоколу следующее письменное заявление:

«Ознакомившись с текстом резолюции итальянской комиссии, я заявляю, что принимаю политическую линию, которая кладется в основу подготовительной дискуссии, имеющей предшествовать III съезду итальянской коммунистической партии, т.-е. признаю необходимость разъяснения идеологических основ нашей партии, с целью воспрепятствовать развитию ревизионистских течений в ленинизме.

Я подтверждаю устное заявление, сделанное мною на первом заседании итальянской комиссии, о том, что я признаю необходимость пересмотра некоторых тактических вопросов, относительно которых в прошлом у меня была точка зрения, оказавшаяся ошибочной. Подготовительная кампания к съезду партии явится естественным поводом и стимулом к пересмотру моих взглядов.

Я убежден в необходимости сотрудничества представителей всех течений партии в центральных руководящих органах и настойчивого, честного, умного применения решений съездов и международных конгрессов.

Резолюция итальянской комиссии заключает в себе оценку работы партии накануне V конгресса; она может служить лишь возможным ближайшим этапом для того, кто, как я, до сих пор всецело одобрял тактику партии после Ливорно и римские тезисы; последние являются, между прочим, лишь вкладом в разработку тезисов об общей тактике Коминтерна, а не чем-то враждебным по отношению к тезисам Ленина и к ленинизму, как это часто повторялось.

Поэтому, несмотря на то, что я уже вступил на путь признания некоторых важных тактических ошибок, я не могу еще подписаться под текстом резолюции, предполагающей, что это признание уже сделано полностью.

6 апреля 1925 г.

Руджиеро Гриеко».

Председатель ставит на голосование резолюцию по итальянскому вопросу. Резолюция принимается единогласно. (Приложение VIII).

484 Затем принимается единогласно резолюция агитпропсовещания о ближайших задачах агитпропработы секций Коминтерна, представляемая на утверждение расширенного пленума Исполкома. (Приложение X).

Коларов получает затем слово для оглашения следующего заявления:

«Болгарское правительство опубликовало в болгарских и заграничных газетах якобы перехваченное им постановление ИККИ от 3-го марта с. г., с приказом БКП поднять вооруженное восстание 15 апреля по выработанному Исполкомом плану.

Конечно, это — очередная подделка.

Болгарское правительство, «обнаружив» это постановление, несомненно, побило рекорд в международном состязании по фабрикации коминтерновских документов.

Но если, несмотря на риск стать посмешищем всего мира, оно все-таки прибегло к фальсификации, то это в оправдание бесчисленных убийств, которые оно совершило, совершает и готовится совершить, истребляя лучших представителей болгарского революционного пролетариата.

Это — одна из его попыток ввести в заблуждение мир и отвлечь от себя внимание в момент, когда рабочие массы всех стран клеймят его кровавое дело.

Но эта попытка заранее обречена на неуспех.

ИККИ еще раз клеймит болгарское правительство генералов и профессоров, как правительство убийц и фальсификаторов. Он призывает пролетариат всех стран пригвоздить к позорному столбу софийских палачей и поддержать болгарских рабочих и крестьян в их тяжелой борьбе против кровавого режима Цанкова». (Общее одобрение).

Председатель. Слово для внесения предложения от имени французской делегации имеет т. Семар.

Семар (Франция). Французская делегация имеет внести одно предложение. Наш товарищ Трен отметил в своей речи, что правая прикрывалась именем товарища Троцкого, ведя ожесточенную борьбу против коммунистической партии и против Интернационала. Тов. Трен в то же время отметил, что те элементы из правого крыла, которые были исключены из нашей партии, а также правая фракция внутри партии выпускали журнал «Пролетарская Революция». Этот журнал на-ряду со стастьями Троцкого помещает самую низкопробную клевету против активных работников

485 партии и Интернационала. Некоторые члены партии сотрудничают в этом журнале. Поэтому в некоторых наших ячейках у рабочих создается мнение, что раз члены партии сотрудничают с Монатом и Росмером, раз Монат и Росмер ссылаются на Троцкого, члена РКП, французская партия была неправа, исключив Моната, Росмера и Делягарда.

С другой стороны, правая накануне пленума распространила слухи, что, вероятно, вопрос об исключении этих товарищей будет пересмотрен и что они, быть-может, будут восстановлены в партии. Последний номер «Пролетарской Революции» с большей силой, чем предыдущие номера, нападает на коммунистическую партию и Интернационал. Французская делегация полагает, что так продолжаться не может и что тов. Троцкому должен быть поставлен вопрос, уполномочил ли он, уполномачивает ли он Моната и Росмера прикрываться его именем в целях ведения антикоммунистической агитации. Если нет, то тов. Троцкий должен гласно отмежеваться от этих элементов. Французская делегация считает, что Исполком должен поручить Президиуму снестись с тов. Троцким. Французская делегация просит поставить на голосование этот вопрос.

Председатель ставит предложение французской делегации на голосование. Предложение принимается.

Председатель. Так как порядок дня не только данного заседания, но и сессии расширенного пленума Исполкома исчерпан, мы даем заключительное слово тов. Зиновьеву. (Гул аплодисментов).

Заключительное слово тов. Зиновьева.​

Товарищи, мы подошли к концу работ нашего пленума. Совещания расширенного пленума Исполкома имеют не меньшее значение, чем занятия конгрессов.

Мы обсудили на нашем совещании ряд вопросов, которые являются жизненно-важными для всего международного движения. Мы подвергли обсуждению некоторые вопросы национальных секций, из которых каждый сам по себе имеет большое международное значение. Чем сильнее растет наша взаимная связь, чем в большей степени мы становимся подлинным Интернационалом, тем более наши совещания должны уделять внимания основным проблемам отдельных секций.

486 Товарищи, мне кажется, что эта международная согласованность в нашей работе является для нас самым важным достижением. Уже один тот факт, что мы ближе изучаем друг-друга лично, имеет весьма большое значение. Часто на наших совещаниях появляются товарищи, которые уже и раньше к нам приезжали. Но мы видим здесь каждый раз и новых товарищей, мы радуемся, что можем с ними поближе познакомиться. Замелькали новые характерные лица, и на этом совещании появились товарищи, на которых сразу видна марка «made in America». Это — закаленные, не боящиеся бурь люди, которым предстоит еще большая будущность в нашем движении. Уже одно это обстоятельство, рост внутренней связи в международном коммунистическом движении, представляет исключительную важность для нашей работы.

В наших комиссиях, где обсуждаются те или иные вопросы, касающиеся отдельных секций, товарищи в своих выступлениях все чаще ссылаются на примеры и приводят сопоставления из пережитого опыта других секций. Это доказательство того, что наше движение интернационализируется. К сожалению, мы еще слишком мало учимся друг у друга. Часто мы лишь потому дорогой ценой платим за собственные ошибки, что извлекаем слишком мало уроков из истории наших братских партий. Но нам приходится уже платиться все меньше и меньше. Мы все больше научаемся делать правильные выводы из ошибок и недочетов, а также и из успехов всего движения и применять эти выводы в необходимых случаях. Нам пришлось обсуждать вопросы, связанные с жизнью американской, югославской и чехо-словацкой партий. Мы встретились с наличием ряда противоречий и разногласий в жизни и работе наших партий. В живом движении это явление, разумеется, совершенно неизбежное. Возникают новые проблемы, они зачастую порождают и новые разногласия. Партии крепнут в процессе изживания таких противоречий. Однако, мы видим, что моменты солидарности все усиливаются, а противоречия слабеют. Отсюда такое единодушие в принятых нами решениях.

Труднее всего на этот раз было разрешить разногласия в чехо-словацкой партии. Вся история чехо-словацких разногласий представляла не очень отрадную картину и могла вызвать опасение, что нам не раскусить такого, казалось, твердого ореха. Тем не менее, и эту проблему нам удалось удовлетворительно и притом единодушно разрешить. Я надеюсь, товарищи, что наше

487 решение окажется приемлемым для подавляющего большинства чехо-словацких коммунистов. У нас нет никаких оснований говорить о побежденных и победителях в результате этого спора, ибо мы являемся подлинно братской мировой партией. Здесь только-что подвергли резкой критике некоторых чешских товарищей. Неизбежность этой критики легко понять; если учесть важность проблемы и остроту порожденной ею борьбы. Товарищи, принятое нами решение продиктовано твердой верой и горячей любовью Коминтерна к чехо-словацкой компартии, как одной из наших лучших, наиболее сильных секций, а также убеждением, что наше решение действительно послужит делу освободительной борьбы пролетариата Чехо-Словакии.

Мы заявили в начале нашего совещания, что надеемся побороть опасность раскола в Чехо-Словакии. Мы видим, что наша надежда осуществляется. Разумеется, есть еще элементы, которые будут играть идеей раскола. Но, товарищи, я верю, что рабочие Чехо-Словакии, независимо от того, относили ли их во время кризиса в партии к левым или правым, что все они решительно отбросят в сторону всякого, кто будет играть в партии возможностью раскола. (Бурные аплодисменты). На основании личного общения с товарищами, которые были делегированы сюда тремя наиболее крупными организациями Чехо-Словакии, мы пришли к твердому убеждению, что имеем дело с верными и мужественными коммунистами, которые в случае действительной опасности окажутся на высоте. Они докажут всякому, кто легкомысленно поставит на карту единство партии, кто бы он ни был, что партия нам дороже отдельных лиц или каких бы то ни было пристрастий.

Товарищи! Мне кажется, что мы правильно разрешили этот наиболее важный вопрос. Нами действительно было сделано все, чтобы братски помочь чехо-словацкой партии ликвидировать внутренние разногласия и объединить все истинно-коммунистические элементы для общей борьбы против правых уклонов на основе принципов Коммунистического Интернационала.

Товарищи! Мы обсуждали на совещании вопросы, имеющие чрезвычайно важное значение не только для отдельных секций, но и для всего международного рабочего движения. Наше совещание прошло под знаком большевизации. Все вопросы рассматривались нами с этой точки зрения. Это одинаково относится и к крестьянскому, и к профсоюзному вопросу. Мы проработали эти вопросы с отдельными секциями, чтобы дифференцировать

488 наши решения, чтобы наилучше учесть все конкретные условия применения принятых решений в отдельных странах.

Подводя итоги, мы можем сказать, что работа нашего пленума протекала под знаком следующих лозунгов:

Наш первый лозунг: против иллюзий ультра-«левых» — за реалистическую оценку международного политического и экономического положения. Такая оценка является первым и необходимым условием всякой серьезной работы настоящих революционеров. Она означает необходимость смотреть прямо в глаза правде и не колебаться, если даже в определенный момент положение не окажется столь благоприятным, как мы этого желали бы.

Оценивать правильно положение, отметая в сторону всякие иллюзии,— вот что должно стать лейтмотивом в дальнейшей работе каждого участника настоящего пленума.

Второй наш лозунг гласит: долой уступки правым. Каждая уступка правому крылу при настоящем положении вещей может стать весьма опасной. Наше совещание способствовало усилению борьбы наших партий против правых болезней, устранению опасности той депрессии, тех упадочных настроений, которые могут овладеть движением, если Интернационал не окажется на своем сторожевом посту. В настоящий момент каждый уклон вправо, то-есть в сторону социал-демократии и, следовательно, буржуазии, особенно опасен. Ленин учил нас, что борьба против правых не должна превращаться в своего рода спорт. Мы боремся с ними из политической необходимости, а не из охоты к этому «спорту».

Товарищи, повторяем, борьба против правых означает борьбу против социал-демократии, а борьба против социал-демократии означает борьбу против буржуазии. Мы должны смотреть на вещи реально. А раз мы видим и сознаем предстоящие нам трудности, мы должны крепко держать в руках коммунистический руль. Этого требует теперешнее переходное время, когда движение протекает более медленным темпом, но на более высокой ступени революционного развития.

Наш третий лозунг, суммирующий все остальные,— это большевизация. Этот лозунг выдвинут еще V мировым конгрессом, но лишь теперешнее совещание его конкретизировало. Ошибочно, конечно, думать, что мы уже не будем больше возвращаться к этой теме. Большевизация представляет собой зада-

489 чу, которая сохраняет свое великое значение не на год, а на все время борьбы рабочего класса за достижение полной победы. На нашем пленуме мы впервые конкретно поставили вопрос о большевизации и попытались диференцировать данный лозунг, приспособить его к требованиям отдельных стран.

Но над всеми этими лозунгами доминирует наш четвертый лозунг: «Ближе к массам!». К массам — вопреки всем трудностям! Социал-демократия кое-где усиливается. Наша основная задача должна и далее заключаться в том, чтобы в каждой стране все глубже проникать в массы, чтобы уметь не только понимать и оценивать общее положение, но и преодолевать трудности его. Будет ли та или иная наша партия вести легальное, нелегальное или полулегальное существование, мы должны уметь в каждом случае преодолеть все трудности, и если кое-где нам не удастся организационно связаться с массами,— скажем, при уходе партии в подполье,— в таком случае тем сильнее мы должны стремиться охватить массы нашим идеологическим влиянием, тем сильнее должны мы распространять в массах наши политические идеи.

Еще несколько слов о положении в СССР. С величайшим вниманием,— мне кажется, с большим, чем когда бы то ни было,— авангард пролетариата Советского Союза следит за нашим совещанием.

Положение русского пролетариата, хотя и медленно, но верно улучшается. Политическое положение Советского Союза упрочилось. Товарищи, Ленин был не только русским, но и международным пролетарским революционером. Партия, которую мы создали, есть не только партия российского пролетариата, она рассматривает себя как часть международного пролетариата, международной революционной армии. Все мы хорошо знаем, что окончательная победа советских республик в конечном счете зависит от успеха международной борьбы пролетариата. Но СССР сама есть часть, есть кусок международной революции. От усилий СССР не в малой степени зависит исход международной борьбы. Мы выиграли гораздо больше времени, чем рассчитывали вначале. Передышка, которую получил российский пролетариат, оказалась более длительной, чем все мы предполагали. Не теряя ни минуты, наша партия будет работать над поднятием хозяйства. Победа станет окончательной тогда, когда мы выиграем борьбу хотя бы еще в одной-двух решающих странах.

Значение пролетариата СССР растет. Мы видим за рубежом

490 возникновение нового движения: стремление к посылке делегаций профессионально организованных социал-демократических, а также беспартийных рабочих в Россию. Мы сочувственно относимся к этому движению и просим вас всячески его поддерживать. Мы готовы приветствовать у нас и социал-демократических рабочих и показать им, ничего не скрывая, что достигнуто нами. Наша работа еще не закончена. Наш пролетариат имеет за собою лишь несколько лет мирной работы. Все же кое-что им сделано. Он будет итти дальше. Экономическое положение его будет улучшаться. Всякий честный рабочий, хотя бы и не-коммунист, исходя из элементарного классового чувства, будет нас поддерживать. Советская республика в ближайшие месяцы и годы будет становиться все более сильным магнитом для пролетариев всего мира, включая сюда и социал-демократических рабочих. Пропагандистская притягательная сила завоеваний русского пролетариата постоянно возрастает и все больше превращается в огромный фактор международного значения.

Товарищи! Мы здесь боролись за правильный путь к победе над буржуазией и социал-демократией. Мы горячо спорили, но мы разойдемся как братья по борьбе. Мы и в будущем останемся большой семьей учеников тов. Ленина, искренно стремящихся к овладению ленинизмом. И если тому или другому среди нас не дано сразу достигнуть этого, то это отнюдь не его вина, это зависит и от объективных трудностей. Счастлива семья бойцов пролетариата СССР, выросшая под непосредственным руководством такого гения, как Ленин, и имевшая возможность бороться с ним плечо к плечу.

Но те товарищи, которым это не было суждено, должны основательно изучить опыт русской революции и в первую очередь уроки ленинизма. Величайшая гордость РКП, и в то же время гордость русского рабочего класса, заключается в том, что мир идей Ленина все более становится общим достоянием сознательных пролетариев всех стран. Мы убеждены, что каждый из нас сделает все от него зависящее, чтобы глубже пропитать духом ленинизма и, следовательно, духом марксизма нашу мировую партию, чтобы окончательно превратить ее в коммунистическую массовую партию, в сомкнутый революционный авангард пролетариата для борьбы за свержение буржуазии и социал-демократии. Чем больше крепнет мировая буржуазная реакция, тем больше обязаны мы налегать на задачу большевизации наших партий. Тем больше ответственность ложится на революционных борцов.

491 Наш Коммунистический Интернационал представляет собою единственно-революционную партию, подлинно-коммунистическую организацию мировой революции. В качестве таковой он был создан, в качестве таковой он борется сейчас, в качестве таковой он будет продолжать свою борьбу вплоть до окончательной победы! (Бурные рукоплескания. Делегаты встают и поют «Интернационал»).

Пленум закрывается.

492 493 Приложения

ТЕЗИСЫ И РЕЗОЛЮЦИИ​

494 495 I.

Резолюция по докладу Исполкома Коминтерна.​

1. Расширенный пленум Исполкома констатирует, что решения V всемирного конгресса Коммунистического Интернационала по вопросу о политическом и хозяйственном положении и о тактике коммунистических партий оказались безусловно правильными и были оправданы всем процессом международного развития со времени V всемирного конгресса.

Расширенный пленум констатирует, что Исполком Коминтерна вел свою работу в духе решений V всемирного конгресса и своими выступлениями способствовал большевизации коммунистического движения и преодолению оппортунистических тенденций.

Расширенный пленум Исполкома настойчиво подчеркивает значение международной кампании за единство профсоюзного движения, усилившей левые тенденции амстердамского международного профсоюзного объединения, подорвавшей влияние правых профсоюзных вождей и ускорившей процесс революционизирования организованных в профсоюзы масс.

Пленум самым решительным образом отметает нападки правых элементов на деятельность Исполкома. Пленум констатирует, что Исполком своим вмешательством помог целому ряду партий побороть оппортунистические тенденции; в частности, образ действий Исполкома в чехо-словацком вопросе был безусловно правильным.

2. При высшей степени трудной международной обстановке, между двумя революционными волнами, в период временной

496 депрессии рабочего движения некоторых стран, Исполком помог коммунистическим партиям сохранить их массовый характер, углубить и расширить их влияние на рабочие и крестьянские массы и усилить их дееспособность.

Расширенный пленум Исполкома выражает Исполкому свое доверие и призывает все секции Коммунистического Интернационала и в будущем решительно поддерживать борьбу Исполкома за большевизацию коммунистических партий.

497 II.

О большевизации партий Коминтерна.​

Тезисы по докладу т. Зиновьева.

ЧАСТЬ I.

К постановке вопроса.​

1. Резолюция второго всемирного конгресса Коминтерна о роли партии в пролетарской революции.

Резолюция второго всемирного конгресса Коминтерна о роли партии в пролетарской революции, составленная при ближайшем участии т. Ленина, является одним из важнейших документов Коммунистического Интернационала, сохранившим все свое значение и до сих пор. Эта резолюция была написана в такой момент, когда Коммунистический Интернационал еще только складывался, когда в него входили еще полусиндикалистские и полуанархистские группы, когда, с другой стороны, Коминтерн еще только намечал 21 условие и вел переговоры о вступлении в Коммунистический Интернационал с германскими независимыми и другими полусоциал-демократическими организациями. Эта резолюция обрисовывала характер и роль партии в пролетарской революции вообще. В настоящее время, когда Коммунистический Интернационал сложился, когда он провел серьезную работу и против правых, и против ультра-левых уклонов, когда в ряде стран сложились и окрепли массовые коммунистические партии, возникает необходимость формулировать мнение Коммунистического Интернационала не только по вопросу о роли компартии в пролетарской революции вообще, но и о том, как добиться того, чтобы наши партии в возможно кратчайший срок стали максимально большевистскими партиями.

498 Не следует забывать, что в 1919 — 1920 годах мы имели в Германии и в Италии партии, примыкающие к Коминтерну. Но эти партии не смогли справиться с задачами, которые предъявляла к ним история,— несмотря на громадный стихийный подъем массового движения,— именно потому, что они не были вполне большевистскими партиями.

2. Замедленный темп мировой революции и лозунг большевизации.​

Уже ко времени третьего всемирного конгресса Коминтерна начало выясняться, что мы стоим перед полосой более или менее затяжного развития мировой революции. К пятому всемирному конгрессу это выяснилось с еще большей ясностью.

При медленном и затяжном темпе развития революции лозунг большевизации получает не меньшее, а еще большее значение.

Большевик не тот, кто примыкает к партии в момент наибольшего подъема революционной волны. Большевик тот, кто умеет годами, а если нужно, и десятилетиями строить большевистскую партию, также и в годы упадка революционной волны, в годы медленного развития революции. Это не значит, что товарищи, вступившие в партию в момент подъема революционного вала, не должны уравниваться с остальными, вступившими в партию раньше.

Большевистская партия возникает сама собой в момент достижения революционным валом кульминационного пункта. Большевистская партия участвует во всей борьбе рабочего класса и складывается в ходе этой борьбы. Правые и колеблющиеся элементы в Коминтерне и около Коминтерна считают, что раз нет быстрого развития революционных событий, то, стало-быть, не уместен лозунг большевизации партий. Они не понимают того, что если темп революционного развития замедляется, если в связи с этим колебания в известных слоях пролетариата увеличиваются и настроения в пользу контр-революционной социал-демократии растут, то отсюда с еще большей необходимостью вытекает лозунг большевизации партий. Ибо именно при таком положении вещей коммунисты должны с еще большей настойчивостью работать над тем, чтобы создать оплот против колебаний, удержать в наших рядах лучшие элементы пролетарского авангарда и увеличить их число, удержать самое знамя пролетарской революции и тем самым суметь в самой трудной обстановке

499 сплотить такое пролетарское ядро, которое будет подготовлять и организовывать пролетарскую революцию при всех и всяких условиях. Коммунистическая партия должна быть достаточно гибкой, чтобы, когда это необходимо, уметь переходить без паники, в порядке к нелегальному положению, не сдавать легко свою легальность, уметь сочетать легальную работу с нелегальной, уметь пользоваться всякой, самой незначительной «легальной» зацепкой, чтобы прорывать рамки подполья, становясь во главе открытых массовых движений, подготовляющих революцию, все время оставаясь при этом верной своим основным революционным задачам.

В данной обстановке коммунистическим партиям приходится считаться с двумя основными опасностями: с одной стороны, угроза превратиться в небольшие секты «чистых» коммунистов, обладающих «хорошими» принципами, но не умеющих притти в соприкосновение с массовым рабочим движением данного периода; с другой стороны, опасность превратиться в бесформенную полусоциал-демократическую партию в тех случаях, когда партия не умеет сочетать борьбу за завоевание широких рабочих масс с верностью принципам коммунизма. Суметь миновать Сциллу сектантства и узости и Харибду бесформенности и расплывчатости — это и означает помочь большевизации партии.

3. Правые опасности и ультра-левые уклоны.​

Лозунг большевизации партий возник в борьбе с правой опасностью. Если бы пятый конгресс Коминтерна не выступил с такой решительностью против оппортунистических извращений тактики единого фронта и рабочего правительства, мы стояли бы перед прямой опасностью оппортунистического перерождения некоторых партий Коминтерна. Правильный лозунг третьего конгресса «к массам!» применялся в течение двух лет в ряде стран настолько неверно, что создалась реальная опасность подмены самостоятельной тактики коммунизма политикой «коалиции» коммунистов с контр-революционной социал-демократией.

Большевизация партии прежде всего и больше всего должна быть и впредь направлена против этих правых извращений, могущих прямо загубить историческую миссию Коминтерна.

Но большевизация невозможна без борьбы и против ультра-левых уклонов, которые зачастую являются только оппортунизмом наизнанку. Именно в той обстановке, когда все усилия

500 буржуазии и социал-демократии направлены на то, чтобы ликвидировать «коммунистическую опасность» в массах, ультра-левые уклоны объективно помогают этому натиску буржуазно-социал-демократической реакции. Ошибка ультра-левых, например, в вопросе об участии коммунистов в реформистских или реакционных профсоюзах могла бы на ряд лет прямо погубить коммунистические партии. Русский большевизм тоже складывался в борьбе и против оппортунизма, и против мелкобуржуазного «левого» революционизма.

4. Коммунистические партии и большевистские партии.​

Говоря вообще, коммунизм, марксизм, большевизм — одно и то же. «Коммунистическая партия» или «большевистская партия» — это, говоря вообще, понятия равнозначащие. Однако, на практике это не всегда одно и то же. Некоторым важным секциям Коминтерна пришлось и отчасти еще приходится проделать постепенное развитие от левой социал-демократии (местами от анархо-синдикалистской идеологии) к подлинному коммунизму, к большевизму. В известном смысле вся работа Коминтерна может быть названа большевизацией рабочих партий. Коммунистический Интернационал воспринял в свои ряды значительное число партий, групп и отдельных товарищей, состоявших раньше в рядах II Интернационала. Иначе и быть не могло. Большевистская партия России тоже состояла в течение определенного времени в рядах II Интернационала,— и это тоже не могло быть иначе. Но, благодаря сочетанию ряда обстоятельств, русским большевикам удалось ранее других партий порвать со II Интернационалом. Объективно-революционная обстановка в России помогла русским большевикам под руководством т. Ленина раньше других сложиться в большевистскую, т.-е. подлинно коммунистическую партию. В ряде секций Коминтерна даже теперь можно найти значительные круги товарищей, считающих себя коммунистами, но не большевиками. Большевизация заключается в том, чтобы сделать все секции Коммунистического Интернационала во всех их прослойках подлинно коммунистическими, т.-е. большевистскими.

5. Большевизация и конкретные условия борьбы.​

Не следует думать, будто мы можем найти всеспасающий рецепт, одинаково пригодный для большевизации всех партий Коминтерна. Подлинная большевизация требует прежде всего

501 точного учета всех конкретных обстоятельств места и времени. Партии, входящие в Коминтерн, условно могут быть подразделены теперь на три группы:

а) те партии, которые только еще проходят свой преимущественно пропагандистский период, делают первые шаги по пути сплочения широких масс вокруг знамени коммунизма;

б) те партии, которые находятся уже в полосе более или менее обостренной борьбы и ведут за собой значительные массы (иногда большинство) рабочих;

в) те партии, которые уже завоевали политическую власть и находятся в периоде закрепления ее.

В первую группу входит ряд сравнительно еще слабых партий.

Во вторую группу входят такие партии, как германская, французская, чешская, болгарская, итальянская и т. п.

К третьей группе принадлежит пока одна только РКП.

Большевизация секций Коминтерна есть учет и применение ими к делу опыта РКП (б.) в трех русских революциях, а также, разумеется, и опыта каждой другой секции, имеющей за собою серьезные битвы. В свете этого опыта все секции Коминтерна должны осмыслить стоящие перед ними самими задачи и обобщить свой собственный опыт. Но было бы величайшей ошибкой механически переносить опыт России на другие страны,— ошибкой, против которой предостерегал уже т. Ленин. В опыте русской революции есть много такого, что т. Ленин характеризовал как общезначимое для всех других стран (Советы и т. п.). «Теперь,— писал т. Ленин в «Детской болезни левизны»,— мы имеем уже перед собой очень порядочный международный опыт, который говорит с полнейшей определенностью, что некоторые основные черты нашей революции имеют не местное, не национально-особенное, не русское только, а международное значение. И я говорю здесь о международном значении не в широком смысле слова: не некоторые, а все основные и многие второстепенные черты нашей революции имеют международное значение, в смысле воздействия ее на все страны. Нет, в самом узком смысле слова, т.-е. понимая под международным значением международную значимость или историческую неизбежность повторения в международном масштабе того, что было у нас, приходится признать такое значение за некоторыми основными чертами нашей революции... Но в данный исторический момент дело обстоит именно так, что русский образец показывает всем странам кое-что, и

502 весьма существенное, из их неизбежного и недалекого будущего. Передовые рабочие во всех странах давно поняли это, а еще чаще не столько поняли, сколько инстинктом революционного класса схватили, почуяли это. Отсюда международное «значение» (в узком смысле слова) Советской власти, а также основ большевистской теории и тактики... Но в опыте русской революции есть, разумеется, немало и такого, что не повторится в других странах».

Тов. Ленин подчеркивал то своеобразие условий перехода от капитализма к пролетарской диктатуре по отдельным странам, которое вытекает из особенностей современной эпохи: «Любой марксист,— писал тов. Ленин,— если ему поставить вопрос: вероятен ли равномерный или равномерно-гармонический переход разных капиталистических стран к диктатуре пролетариата? — ответит на этот вопрос, несомненно, отрицательно. Ни равномерности, ни гармоничности, ни пропорциональности в мире капитализма никогда не было и быть не могло. Каждая страна развивала особенно выпукло то одну, то другую сторону, то одну, то другую черту или группу свойств капитализма и рабочего движения». («Третий Интернационал и его место в истории»).

Большевизация есть учение применить общие принципы ленинизма к данной конкретной обстановке в той или другой стране. Большевизация есть умение ухватиться за то главное «звено», при помощи которого можно вытащить всю «цепь». А «звено» это не может быть одинаковым в каждой стране при том разнообразии социально-политической обстановки, какое мы наблюдаем.

Большевизация есть длительный процесс, который только еще начался в лучших европейских партиях Коминтерна. Работа, которая предстоит, громадна и требует ряда лет.

ЧАСТЬ II.​

Марксизм и ленинизм.​

6. Марксизм и ленинизм.​

Сделаться подлинно коммунистическими партиями секции Коминтерна в нынешнюю эпоху могут, только ставши под знамя ленинизма.

503 Само собою разумеется, что ленинизм ни в какой мере не может противопоставляться марксизму. Ленин являлся самым выдающимся учеником Маркса. Без марксизма нет ленинизма. Но ленинизм обогатил марксизм прежде всего опытом трех русских революций, а также опытом ряда других революционных движений, разгоравшихся с начала XX века по нынешний период. Ленинизм обогатил общее учение марксизма разработкой вопросов:

1) о теории империализма и пролетарской революции;

2) об условиях и механике осуществления диктатуры пролетариата;

3) о взаимоотношениях пролетариата и крестьянства,

4) о значении национального вопроса вообще;

5) о значении в особенности национальных движений в колониальных и полуколониальных странах для мировой пролетарской революции;

6) о роли партии;

7) о тактике пролетариата в эпоху империалистических войн;

8) о роли пролетарского государства в переходный период;

9) о советском строе, как о конкретном типе пролетарского государства на этот период;

10) о проблеме социальных прослоек в самом пролетариате, как источнике раскола рабочего движения на оппортунистическое и революционное направления и т. д.;

11) о преодолении как правых социал-демократических тенденций, так и левых уклонов в коммунистическом движении. («Детская болезнь левизны»).

Маркс и Энгельс подытожили прежде всего опыт общественных движений во Франции, Англии и Германии. Ленинизм, вырастая из учения Маркса и опыта Запада, боролся в первых рядах против извращений марксизма западно-европейскими социал-демократами (борьба Ленина против оппортунизма вообще и каутскианства в частности), и в то же время ленинизм, пользуясь методом Маркса, смог подытожить уже и опыт великих революционных движений на Ближнем и Дальнем Востоке и на границах к Востоку — в России, Китае, Индии и т. д.

Первая эпоха — марксизма — от «Коммунистического манифеста» до смерти Маркса.

Вторая эпоха — эпигонов «марксизма» — от образования Второго Интернационала до начала империалистической войны. Эта эпоха имеет — особенно в первую ее половину — и сильные сто-

504 роны: создание массовых организаций пролетариата, большая культурно-просветительная работа и т. п. Но в целом это с 90-х годов — эпоха искажения марксизма. Приблизительно с 1907 г. в недрах II Интернационала начинается консолидация революционного крыла рабочего движения в международном масштабе.

Третий период — ленинская эпоха. Ленинизм берет начало примерно с кануна первой русской революции (1903 — 04 г.) и в 1917 году одерживает свою первую всемирно-историческую победу.

Без Маркса нет Ленина. Но после того, что сделали с марксизмом вожди II Интернационала, после той «ревизии» марксизма, которую проделали Каутский и К⁰

под флагом Маркса (особенно в борьбе этих ренегатов марксизма против пролетарской диктатуры в России), приходится сказать, что без ленинизма в нынешней обстановке не может быть революционного марксизма.

Ленинизм есть марксизм эпохи монополистического капитализма (империализма), империалистических войн и пролетарских революций. Победа пролетарской диктатуры в России, рост пролетарских и крестьянских движений почти во всем мире, нарастающие революционно-освободительные движения колониальных и полуколониальных народов,— все это в своей совокупности составляет начало мировой революции.

Ленинизм одержал свою первую непосредственную победу в стране с большинством крестьянского населения (Россия). Но как сама русская революция выросла из всей международной обстановки, так и ленинизм есть продукт всего международного пролетарского движения. Очистив Марксовы оценки великих пролетарских движений XIX века (чартизм, Парижская Коммуна) от оппортунистических извращений, прибавив к этому марксистскую оценку опыта растущих новых массовых пролетарских движений Европы, Америки и других частей света, учтя великое значение крестьянских и национально-революционных движений, заявивших о себе с особой силой с начала XX века,— Ленин поднял учение Маркса на новую высоту.

Ленинизм представляет собою последовательное развитие идеи пролетарской гегемонии — в условиях, когда диктатура пролетариата начинает сменять диктатуру империализма.

505 Неверен взгляд, будто марксизм есть только теория, а ленинизм только практика. Ленинизм есть теория и практика марксизма для периода империализма, империалистических войн и пролетарских революций, открывшихся диктатурой пролетариата в России. Коминтерн ставит перед собой задачу стать международной организацией, воплощающей теорию и практику ленинизма.

7. Большевизация и революционные традиции.​

Большевизация не отказывается от наследства прежних поколений революционеров. Изучение истории революционной борьбы собственной страны и других стран безусловно необходимо для сознательного участия в большевистской партии нынешних дней. Недопустимо, чтобы французский коммунист не знал сочинений Лафарга, не знал наиболее сильных сторон гэдизма и наилучших работ Гэда той поры, когда Гэд был еще марксистом. Недопустимо, чтобы английские коммунисты не воспитывались в духе уважения к чартизму, и чтобы английские коммунисты не знали важнейших документов чартизма. Недопустимо, чтобы германские коммунисты забывали об опыте борьбы лучшей части германской социал-демократии в эпоху исключительного закона против социалистов. Недопустимо, чтобы лучшие произведения Вильгельма Либкнехта и Августа Бебеля не использовались германскими коммунистами против социал-демократии. Недопустимо, чтобы русские коммунисты забывали о наиболее блестящих страницах в деятельности Плеханова тех времен, когда он был еще марксистом.

Большевизировать партию означает также сделать ее на основе ленинизма сознательной продолжательницей всего того, что было подлинно-революционного и подлинно-марксистского и в I, и во II Интернационале.

8. Большевизация и некоторые теоретические ошибки в лагере коммунистов (в частности ошибки люксембургианства).​

Подлинное усвоение ленинизма и применение его на деле при построении коммунистических партий во всем мире невозможно без учета ошибок ряда виднейших марксистов, которые пытались подняться до применения марксизма в обстановке новой эпохи, но не во всем сумели этого достигнуть.

506 Сюда относятся ошибки «левых» коммунистов в России, группы голландских марксистов (Гортер, Паннекук), а также ошибки Розы Люксембург. Чем ближе к ленинизму стоят эти деятели, тем опаснее взгляды их в той части, в которой, будучи ошибочными, эти взгляды не совпадают с ленинизмом.

Дело сложилось так, что подлинная большевизация для ряда партий Коминтерна невозможна теперь, например, без преодоления этими партиями ошибок люксембургианства, которые, в силу исторических условий, играют значительную роль в движении данных стран. К числу важнейших ошибок люксембургианства, имеющих актуальное значение и сейчас, относятся:

а) Небольшевистская постановка вопроса о «стихийности» и «сознательности», об «организации» и «массе». Неверные оценки люксембургианцев, которые имели тогда перед собою опыт германской с.-д. партии, зачастую прямо мешавшей революционному размаху классовой борьбы, не давали им возможности правильно понять роль партии в революции вообще.

б) Недооценка технического момента в подготовке восстания мешала и отчасти мешает кое-где и теперь правильно поставить вопрос об «организации революции».

в) Ошибки в вопросе об отношении к крестьянству. В последней статье Розы Люксембург, написанной после подавления спартаковского восстания в январе 1919 г., Р. Л. близко подходит к нащупыванию своей собственной ошибки, выразившейся в недооценке роли крестьянства. В ряде же более ранних своих произведений Роза Люксембург недооценивала роль крестьянства, т.-е. ставила крестьянский вопрос не в большевистском духе, и делала тем самым ряд идейных уступок социал-демократии.

На практике такие социал-демократические ошибки в крестьянском вопросе делали и венгерские коммунисты, будучи у власти, и польская компартия, и болгарская компартия в 1923 году, и итальянские максималисты и псевдо-левые идеологи «Ком. раб. партии» в Германии, и ряд секций Коминтерна даже сейчас.

г) Столь же серьезны были ошибки Розы Люксембург и ряда польских, голландских, русских марксистов в национальном вопросе. Отрицание лозунга самоопределения наций (право на образование независимого государства) на том основании, что при империализме «невозможно» разрешить национальный вопрос, приводило на деле к нигилизму в национальном вопросе, что чрезвычайно затруднило работу коммунистов в ряде стран.

507 д) Пропаганда партийности профсоюзов, как это отстаивала в течение ряда лет польская партия под руководством Розы Люксембург, была большой ошибкой, свидетельствовавшей о непонимании роли профсоюзов, как организации, охватывающей наемных рабочих поголовно. Такая ошибка серьезно затрудняла и затрудняет авангарду правильный подход ко всему классу.

Ошибка, которую делала часть германских коммунистов до франкфуртского партейтага 1924 года в вопросе о профсоюзах, была ошибкой аналогичного порядка.

Отдавая должное величию работы Розы Люксембург, одной из основательниц Коммунистического Интернационала, Коминтерн уверен, что будет действовать в духе самой Розы Люксембург, если поможет теперь партиям Коминтерна извлечь уроки из ошибок этой великой революционерки.

Без преодоления ошибочных сторон люксембургианства подлинная большевизация невозможна. Только ленинизм может стать путеводной звездой для коммунистических партий всего мира. Все, что отклоняется от ленинизма, является отступлением и от марксизма.

Равным образом необходимо решительно бороться со всеми отклонениями от ленинизма в области так-называемой «чистой теории» — философии, теории политической экономии и т. д.

Недостаточное внимание к теории, замечающееся в ряде партий, служит крупнейшим препятствием к подлинной большевизации партий Коминтерна. При «терпимом» отношении к теоретическим уклонам и т. п. не может быть и речи о подлинной большевизации партий. Овладение теорией ленинизма есть предпосылка успешной большевизации партий. Особенно опасный уклон от ленинизма представляет троцкизм,— разновидность меньшевизма, сочетающая «европейский» оппортунизм с «лево-радикальной» фразой, зачастую прикрывающей политическую пассивность. Троцкизм — это не единичный уклон в сторону меньшевизма, это — многолетняя система борьбы против ленинизма, троцкизм — это также не только русское явление, это — явление международного порядка. Осуществить ленинизм в Коминтерне — это значит разоблачить троцкизм во всех партиях и ликвидировать его, как течение.

508 ЧАСТЬ III.

Большевизация и завоевание большинства рабочего класса.​

9. Большевизация и лозунг „к массам!“.​

Массовое движение создала и социал-демократия. Но это — реформистское массовое движение. Большевизацию можно определить в самой общей форме, как создание массового пролетарского революционного движения под знаменем идей Маркса и Ленина.

Большевик — прежде всего и больше всего массовик. Лозунг III всемирного конгресса «к массам!» — для завоевания большинства решающих слоев пролетариата — целиком остается в силе. V всемирный конгресс не только не снял с очереди этот лозунг, но, наоборот, углубил и развил его.

10. Большевизация и работа в профсоюзах.​

Уклоны в вопросе о работе коммунистов в профсоюзах чреваты величайшими опасностями для дела действительной большевизации наших партий. Профсоюзы являются во всем капиталистическом мире важнейшей формой массовой (поголовной) организации пролетариата. Другие формы массовой организации (фабрично-заводские комитеты и т. п.) крайне ценны и имеют громадное революционное будущее; но эти новые формы массовой организации только еще начинают завоевывать себе всеобщее признание широких масс рабочих. А такие новые формы массовой поголовной организации пролетариата, как советы, становятся возможными лишь с непосредственным началом революции. Предполагать, что коммунисты могут в рамках капитализма съимпровизировать какую-то другую массовую форму организации рабочих, кроме профсоюзов, означает — покинуть почву реальности.

Одной из важнейших составных частей учения ленинизма является его учение о работе коммунистов даже в самых реакционных профсоюзах. Отступления в этой области стоили коммунистам очень дорого (лучший пример — Германия). Принципиальные колебания в этой области приводили к тому, что практическая работа молодых коммунистических партий Европы в профсоюзах как следует еще и не начиналась. Важнейшая составная часть большевизации заключается в том, чтобы уделить

509 работе в существующих с.-д. и других (желтых, национал-социалистических, христианских и фашистских) профсоюзах в сто раз больше внимания, чем до сих пор. Только при этом условии может быть действительно сломлена монополия реформистских верхов (рабочей аристократии и рабочей бюрократии) в профсоюзах. Только при этом условии профсоюзы могут на деле освободиться от разлагающего влияния реформизма, стремящегося свести на-нет их значение, как вернейшего орудия классовой борьбы. Само собой разумеется, это относится также и к фабрично-заводским комитетам там, где таковые существуют, или где есть возможность вызвать их к жизни в массовом масштабе.

Коммунисты усилят свое влияние и завоюют авторитет в рабочей массе тем, что станут выступать за все непосредственные требования: повышение заработной платы, сохранение 8-часового рабочего дня, борьба с безработицей и т. д., и будут добросовестно и стойко возглавлять все конфликты с работодателями.

Это тем более необходимо, что социал-демократические профсоюзные вожди во всех странах систематически предают интересы пролетариата и не останавливаются перед тем, чтобы примкнуть к капиталистам, дабы саботировать и срывать начатые против их воли стачки.

Чтобы взять правильную линию во всех социальных конфликтах, коммунистические партии должны подвергать тщательному изучению конкретную обстановку всякого конфликта: положение дел предприятия или группы предприятий, объем и удельный вес заказов, связь или взаимное переплетение отдельных фабрик, синдикатов или трестов, организованную силу и сопротивляемость предпринимателей, равным образом как и силу профсоюзных организаций и степень готовности к борьбе среди организованных и неорганизованных рабочих, возможности расширения стачки и его политические последствия. Таковы предпосылки возможности давать членам партии правильные директивы и лозунги и достигать того, чтобы они во всех конфликтах с капиталом действительно стояли во главе рабочих.

11. Большевизация и правильная тактика единого фронта.​

Большевизация партий Коминтерна не только не исключает, а прямо предполагает применение этими партиями тактики единого фронта. Уменье найти правильный подход к массам, ясный

510 взгляд на задачи авангарда по отношению ко всему классу являются характернейшими чертами большевизма. Тактика единого фронта была и останется не чем другим, как методом революционной агитации и организации масс, т.-е. правильным подходом коммунистов к широким рабочим массам в данную стадию движения, когда социал-демократия составляет еще большинство в ряде стран. Тактика единого фронта ни в какой степени не является монополией правых элементов Коминтерна. Эти элементы могут претендовать только на одно: монополию оппортунистических ошибок в деле применения тактики единого фронта. Сама же тактика целиком и полностью вытекает из ленинизма.

Борьба за единство международного профдвижения, поддержанная Коминтерном, заполнит собой ближайшие годы. Идея единства международного профдвижения начинает прокладывать себе дорогу в широкие круги рабочих масс. Недалеко время, когда этот вопрос станет самым жгучим вопросом в каждом профсоюзе любой страны.

Коминтерн стоит еще только перед началом применения тактики единого фронта (и в частности — лозунга рабоче-крестьянского правительства, в том истолковании, какое дал ему V всемирный конгресс). Отказ от проведения тактики единого фронта несовместим с большевизацией.

12. Большевизация и частичные требования.​

«Большевистская партия есть партия диктатуры пролетариата», а не «частичных требований»,— так ставят иногда вопрос «ультра-левые» элементы. «Большевистская партия есть партия диктатуры пролетариата, и именно поэтому для завоевания большинства пролетариата она систематически выдвигает частичные требования, связывая их с революционными задачами»,— отвечает ленинизм. Реформисты пользуются каждым случаем выставления частичных требований, чтобы заменить ими подлинную революционную борьбу. Большевики пользуются каждым частичным требованием для того, чтобы просветить массы относительно необходимости революции, для того, чтобы на конкретных фактах вскрыть массам невозможность мало-мальски серьезного и длительного, а тем более коренного улучшения их положения при сохранении власти капитала. Большевики ставят каждое конкретное требование, вокруг которого группируются

511 массы, в перспективе борьбы за революцию. Отказ от выставления частичных требований вообще есть отказ от тактики единого фронта и даже более того — есть на деле отказ от лозунга «к массам!».

В то же время коммунисты на наглядном примере показывают массам, что не кто иной, как реформисты, саботируют всякую серьезную борьбу за частичные требования, и что только коммунистическая партия, которая ставит себе целью борьбу за власть, способна последовательно вести борьбу и за злободневные интересы рабочих масс и давать отпор всякому посягательству на их жизненный уровень.

Отказ от частичных требований несовместим с большевизацией.

13. Работа среди рабочих, входящих во Второй и Амстердамский Интернационалы.​

В большинстве стран II и Амстердамский Интернационалы так или иначе объединяют еще в своих рядах очень значительные слои рабочих. К задачам большевизации наших собственных партий безусловно относится также задача постоянной работы среди тех пролетариев, которые входят еще во враждебные нам организации. Формы работы среди этих слоев пролетариата, разумеется, не могут быть одинаковы и вполне зависят от конкретной обстановки в данной стране или даже в данной профессии. Но обязанность такой работы целиком относится ко всем партиям, входящим в Коминтерн.

14. Большевизация и движение молодежи.​

Коммунистические партии все еще уделяют недостаточно внимания работе среди молодежи. Даже в крупных коммунистических партиях насчитываются десятки организаций, не добившихся даже образования групп коммунистической молодежи в данной местности.

Одна из задач большевизации заключается в том, чтобы завоевать поголовно рабочую молодежь во всем мире,— то поколение рабочих, которое складывалось в обстановке всемирной империалистической войны и начала мировой революции. Если социал-демократия опирается преимущественно на наиболее обуржуазившуюся верхушку рабочей аристократии, сложившейся

512 в мирную эпоху, то коммунистические партии всего мира, в числе других задач, должны стремиться к поголовной организации под нашим знаменем всей пролетарской молодежи новой эпохи.

15. Большевизация и работа среди женщин.​

Чем глубже данное народное движение, тем больше участие в нем трудящихся женщин.

Работа по вовлечению в борьбу сотен тысяч и миллионов женщин рабочего класса является также одной из важнейших предпосылок большевизации. Расширенный Исполком Коминтерна констатирует, что в этой области наша работа крайне неудовлетворительна. Вовлечение пролетарок в активную работу и борьбу есть одна из предпосылок завоевания большинства рабочего класса на нашу сторону. Наша победа в гражданской войне невозможна, если плечом к плечу с нами в наших рядах не будут бороться пролетарские женщины, трудящиеся женщины, точно так же, как и строительство коммунистического общества невозможно без активного, сознательного сотрудничества трудящихся женщин.

Расширенный Исполком Коминтерна ставит поэтому всем секциям на вид обязанность проведения в жизнь соответствующих решений V всемирного конгресса. Далее, необходимо создать подсобные органы или подсобные организации (комитеты действия, контрольные комиссии, делегатские собрания и пр.), которые под руководством коммунистов охватили бы широчайшие женские массы, подчиняя их влиянию партии и поддерживая постоянную связь между ними и партией.

16. Работа среди безработных.​

Коммунистические партии всего мира должны обратить самое серьезное внимание на работу среди безработных. При том отношении, какое замечается со стороны буржуазии и социал-демократии к миллионам безработных, коммунистические партии, уделивши должное внимание этому делу, могли бы завоевать решающее влияние среди этого слоя пролетариата.

17. Большевизация и наша пресса.​

Совершенно недопустимо положение, когда у нас, как, например, в Берлине, Париже, Милане, при наличии значительного количества избирателей сравнительно мало постоянных чита-

513 телей нашей прессы. Аналогичное (и еще худшее) положение мы видим в целом ряде других стран. Большевизация требует того, чтобы наша пресса стала народной прессой в лучшем смысле этого слова, т.-е. чтобы она действительно проникла в каждый рабочий дом, чтобы каждый, симпатизирующий нам, читал нашу газету. Необходимо принять ряд мер и организационного и литературного характера для того, чтобы внедрить нашу прессу в гущу рабочей массы и сделать ее таким образом орудием большевизации масс. Вопросам о рабочих и сельских корреспондентах, о создании стенных газет, фабрично-заводских журналов, подготовке пролетарских писателей и т. п. должно быть уделено всемерное внимание.

Ч А С Т Ь IV.​

Большевизация и вопрос о союзниках пролетариата в революции.​

18. О союзниках пролетариата в революции.​

Принципиальное отношение коммунистов к мелкой буржуазии, как к возможному союзнику пролетариата в революции, с исчерпывающей ясностью определено в классических произведениях Маркса, Энгельса и Ленина, начиная с «Коммунистического манифеста» и кончая последними произведениями Ленина.

Одна из важнейших задач большевизации заключается в том, чтобы это принципиальное отношение суметь применять к той конкретной обстановке, в какой приходится бороться данной коммунистической партии.

Одна из наиболее сильных сторон ленинизма, обеспечивающих победу большевизма в революции, всегда заключалась в том, чтобы суметь нащупать конкретного союзника для данной конкретной задачи: в России — союз со всем крестьянством против царизма, затем союз с определенными слоями крестьянства против буржуазии и т. д.

Ленинизм всегда видел одну из своих основных задач в том, чтобы совершенно точно и конкретно учесть, какие именно промежуточные слои способны на данном этапе революционного развития быть союзниками пролетариата; каковы те главные требования, которые объединяют их с пролетариатом в данной обстановке.

514 Именно потому, что ленинизм поставил проблему диктатуры пролетариата, как практическую задачу ближайшего исторического дня, вопрос о возможных союзниках рабочего класса в революции поставлен ленинизмом, как одна из важнейших тактических проблем современности.

В основном ленинизм подразделяет мелкую буржуазию на три группы: одни слои мелкой буржуазии могут, а стало-быть, и должны быть, хотя бы временно, завоеваны в качестве прямых союзников пролетариата; другие слои необходимо суметь нейтрализовать; против третьих (верхи городской и сельской мелкой буржуазии) необходима и неизбежна прямая борьба.

В ряде стран Западной Европы (например, в Германии) значительные слои мелких городских служащих — чиновники, техническая интеллигенция и т. п. — при нынешнем соотношении сил между буржуазией и пролетариатом могут до известной степени стать союзниками борющегося пролетариата. Кое-где эти слои могут даже при известных обстоятельствах сыграть роль, более или менее аналогичную той роли, которую крестьянство сыграло во время некоторых этапов пролетарской революции в России.

Одной из важнейших составных частей большевизации является правильная и умелая тактика в отношении промежуточных слоев населения, колеблющихся между пролетариатом и буржуазией, но могущих при определенной обстановке частично стать попутчиками рабочего класса.

19. Большевизация и пролетарская политика в отношении к крестьянству.​

Большевистская партия есть партия рабочая. Учение о диктатуре пролетариата есть самое основное в большевизме. Но вопрос о крестьянстве, как наиболее близком к пролетариату классе, как самом важном из возможных союзников пролетариата в революции, имеет кардинальное значение для большевизма и до, и после завоевания политической власти пролетариатом.

«Действительно революционным, действительно социалистически действующим классом пролетариат является лишь при условии, что он выступает и поступает, как авангард всех трудящихся и эксплоатируемых, как вождь их в борьбе за свержение эксплоататоров, а это невыполнимо без внесения классо-

515 вой борьбы в деревню, без объединения трудящихся масс деревни вокруг коммунистической партии пролетариата, без воспитания первых последним» (Тезисы тов. Ленина по агр. вопросу, принятые II конгрессом КИ).

1) Борьба п р о л е т а р с к о г о а в а н г а р д а с с о ц и а л-д е м о к р а т и е й з а б о л ь ш и н с т в о п р о л е т а р и а т а.

2) Борьба рабочего класса с буржуазией (империализм) за большинство крестьянства — к этому можно было бы свести основную тактическую проблему компартий.

Взгляды ленинизма на роль крестьянства не только в России, но и во всем мире изложены в резолюции т. Ленина, принятой вторым всемирным конгрессом Коминтерна. Этот документ и н т е р н а ц и о н а л и з и р у е т взгляды ленинизма на роль крестьянства. Это один из самых замечательных, не превзойденных документов ленинизма.

Согласно этой резолюции, мы видим во всем капиталистическом мире три группы сельского населения, в сумме своей составляющие большинство деревни, которые могут, а стало-быть, и должны быть завоеваны пролетариатом на свою сторону.

«Трудящиеся и эксплоатируемые массы в деревне, которые должен повести на борьбу или, во всяком случае, привлечь на свою сторону городской пролетариат, представлены во всех капиталистических странах следующими группами:

Во-первых, сельскохозяйственным пролетариатом — наемными рабочими (годовыми, сроковыми и поденными), снискивающими себе средства к жизни работой по найму в капиталистических, сельскохозяйственных и связанных с ними промышленных предприятиях.

Во-вторых, полупролетариями или парцельными крестьянами, т.-е. теми, которые снискивают себе средства к жизни частью наемной работой в сельскохозяйственных промышленных капиталистических предприятиях, частью трудясь на собственном или арендуемом клочке земли, дающем лишь некоторую долю продуктов питания, необходимых для семьи. Эта группа сельского трудящегося населения весьма многочисленна во всех капиталистических странах; ее существование и ее особое положение затушевывают представители буржуазии и принадлежащие ко II Интернационалу «социалисты», частью сознательно обманывая рабочих, частью поддаваясь слепо рутине обывательских воззрений и смешивая ее с общей массой «крестьянства» вообще...

В-третьих, мелкое крестьянство, т.-е. мелкие землевладельцы,

516 владеющие, на праве собственности или аренды, такими небольшими участками земли, что, покрывая потребности своей семьи и своего хозяйства, они не прибегают к найму чужой рабочей силы. Этот слой безусловно выигрывает от победы пролетариата.

Взятые вместе, три указанные выше группы составляют во всех странах большинство деревенского населения. Поэтому конечный успех пролетарского переворота обеспечен не только в городах, но и в деревне»...

Одной из важнейших предпосылок подлинной большевизации наших партий является серьезная систематическая работа над проведением этой резолюции в жизнь. Необходимо, прежде всего, чтобы каждый рабочий, рядовой коммунист знал и понял эту резолюцию; необходимо, чтобы каждая из партий Коминтерна поставила в центр важнейших своих работ проведение в массы взглядов, изложенных в этой резолюции, и практическую работу в направлении реализации ее. Необходимо открыто признать, что большинство компартий к этой работе серьезно еще не приступило.

20. Большевизация и пролетарская политика в национальном вопросе.​

Национальный вопрос в колониальных и полуколониальных странах — да и не только в них — в значительной мере является крестьянским вопросом, поскольку крестьянство составляет в этих странах большинство населения. Проведение большевистской политики в колониальном вопросе невозможно без правильной постановки национального вопроса вообще. Опыт последних лет доказал, что в ряде различных стран при различной обстановке коммунисты делают одну и ту же ошибку недооценки национального вопроса,— ошибку, лишающую коммунистов возможности завоевать на свою сторону значительные, порою решающие, слои населения. Нигилизм и беззаботность в национальном вопросе (а тем более уступка «великодержавной» точке зрения господствующей национальной группы) принесли немало вреда германской коммунистической партии и некоторым балканским секциям Коминтерна, и чехо-словацкой компартии, и коммунистам Индии, и польским коммунистам, и английской компартии, и т. д., и т. п.

Резолюция II всемирного конгресса по национальному вопросу, а равно и позднейшие постановления Коммунистического Интерна-

517 ционала, дают достаточно ясные теоретические и тактические указания коммунистам всего мира на этот счет. Без правильной политики в национальном вопросе нет большевизации.

ЧАСТЬ V.​

Конкретные задачи отдельных партий.​

21. Конкретные ближайшие задачи отдельных партий.

Приблизительно эти задачи сводятся к следующему (берется наиболее важное):

А) В СССР. Здесь задача большевизации в настоящий момент сводится в первую очередь к следующему:

1. Полная ликвидация троцкизма, как течения внутри партии. Эта ликвидация является первым условием обеспечения правильной политики РКП в вопросах: а) об отношении к крестьянству; б) о полном обеспечении руководящей роли партии в госаппарате и хозорганах и на нынешний период нэп'а и т. д.

2. При проведении совершенно правильной и совершенно обязательной политики партии по крестьянскому вопросу принять все меры к тому, чтобы (между прочим, с помощью и ее) систематически развивать элементы социалистического хозяйства и укреплять тем самым экономическую базу диктатуры пролетариата и преобразования России из нэповской в социалистическую.

Б) В Англии коммунистическая партия, делающая первые серьезные успехи в деле преобразования в массовую коммунистическую партию, должна видеть центральную задачу большевизации в следующем:

1. Работа в профсоюзах. В частности, внимание движению меньшинства. Внедрение в массы марксистского взгляда на связь между экономикой и политикой. В силу своеобразных взаимоотношений, существующих между английскими профсоюзами и рабочей партией, у значительных кругов профессионалистов создается впечатление, будто руководящая роль принадлежит профсоюзам, а вожди рабочей партии являются-де только исполнителями воли профсоюзов,— между тем на деле происходит прямо противоположное.

2. Агитация против империалистических настроений, свивших себе гнездо и в английской рабочей аристократии (вопрос о колониях). В частности, должное внимание ирландскому вопросу.

518 3. Создание оформленной централизованной парторганизации и ликвидация «кустарничества».

4. Планомерное проведение тактики единого фронта.

В) Во Франции задача большевизации сводится в настоящий момент к следующему:

1. Кампания за единство профсоюзов.

2. Работа над созданием более массовых профсоюзов вообще; учет того факта, что Франция за последние годы сильно индустриализировалась, и рабочий класс ее сильно возрос численно. Существующие профсоюзы пока численно крайне слабы.

Теснейший контакт во что бы то ни стало между партией и Унитарной Конфедерацией Труда на основе принципов и тактики Коминтерна.

4. Создание, вопреки прежним французским традициям, солидно организованной массовой коммунистической партии. Принять в партию еще тысяч 40 — 50 членов.

5. Организационное закрепление того массового влияния, которое партия имеет на парижских рабочих.

6. Подтянуть во что бы то ни стало наиболее важные промышленные департаменты к уровню влияния партии в Париже.

7. Добиться серьезного влияния на крестьянство.

8. Вести антимилитаристскую пропаганду, прежде всего через крестьянство и комсомол.

9. Серьезнейшее внимание рабочим-эмигрантам.

10. Энергичная работа в колониях.

Г) В Германии. Здесь задача большевизации сводится, в первую очередь, к следующему:

1. Ликвидация «левых» ошибок по вопросу о профсоюзах не только в теории, но и на практике.

2. Постановка всей агитации и пропаганды партии на более конкретную почву с тем, чтобы прекратить какие бы то ни было колебания в вопросе о допустимости выставления частичных требований.

3. Применение тактики единого фронта, которая в данной обстановке (разоблачение продажности виднейших вождей социал-демократов и т. п.) способна дать особенно серьезные плоды.

4. Больше внимания делу организационного охвата масс (не только агитационные кампании, а агитационные кампании не только в газетах).

5. Больше внимания работе среди мелких чиновников, служащих и т. п.

519 6. Практическая постановка вопроса о работе в крестьянстве.

7. Пропаганда лозунга «рабоче-крестьянское правительство» в истолковании V конгресса, т.-е в революционном духе, исключающем всякое оппортунистическое истолкование.

8. Принять все меры к обеспечению здорового внутрипартийного развития и устранению всех последствий предыдущей фракционной борьбы. Твердое обеспечение партийного единства против каких бы то ни было новых попыток фракционности.

9. Дальнейшую борьбу против новых уклонов теперь, когда политическая линия партии достаточно закреплена и организационно, нужно вести путем широкой идейно-политической разъяснительной кампании, воспитания новых работников, систематического расширения активных партийных кадров и энергичного привлечения и — как и до сих пор, и еще больше, чем до сих пор — ассимиляции в работе лучших сил также из прежних оппозиционных элементов, поскольку эти товарищи могут быть завоеваны для лойяльного сотрудничества в духе решений партии.

10. Проводить политическую линию партии с соблюдением методов внутрипартийной демократии и систематически вести широкую разъяснительную работу, дабы путем дискуссии убеждать широкие круги членов партии в правильности принятой партией линии.

Д) Чехо-Словакия. Работа большевизации сводится здесь, прежде всего, к следующему:

1. Поднять боеспособность партии, изжить парламентско-муниципальный оппортунизм, вообще произвести ликвидацию правого уклона в партии (люди типа Бубника).

2. Не на словах, а на деле повести кампанию за объединение всех профсоюзов.

3. Научиться вести концентрированные политические кампании, повышая и развивая лозунги по мере роста движения.

4. Все усилия приложить для того, чтобы добиться единодушия на основе большевистской линии в таких организациях, как Прага, Кладно, Брюнн и т. д.

5. Несравненно больше внимания движению молодежи.

6. Более смелая революционная постановка национального и крестьянского вопросов и больше внимания организационной работе в этой области.

7. Особое внимание созданию партийных кадров с должной ленинской закалкой.

Е) Италия. 1. Еще более расширить агитационное воздей-

520 ствие партии на самые широкие слои трудящихся, прорывая рамки созданного фашизмом подполья.

2. Научиться вести систематические политические кампании более планомерно.

3. Проникнуть гораздо глубже в профсоюзы и развить борьбу за единство, вопреки провокации реформистов, начавших исключать членов коммунистической партии.

4. Начать систематическую работу по созданию, укреплению и завоеванию фабзавкомов.

5. Не ограничиваться лозунгом крестьянских комитетов, но через рабочих и передовиков-крестьян на деле проникнуть во что бы то ни стало в деревню.

6. Больше внимания вопросам марксистской идеологии.

7. Бороться против всех идеологических уклонов, против теоретических и тактических воззрений Бордиги и против ревизии экономической теории марксизма, предпринятой Грациадеи.

Ж) Польша. 1. Несмотря на неслыханно тяжелые условия террора и провокации, глубже проникнуть в профсоюзы и развить кампанию за единство профдвижения.

2. Смело и решительно выправить раз и навсегда линию по национальному и крестьянскому вопросам в духе подлинного ленинизма.

3. Обратить самое пристальное внимание на необходимость внести элементы революционной организованности во все более развивающееся крестьянское движение.

4. Больше внимания делу создания единой централизованной партии из различных национальных частей на основе правильной национальной политики.

Эта же задача встает для целого ряда стран, как, например, Чехо-Словакия, Югославия и др.

З) Америка. 1. Более интенсивная работа в профсоюзах и организационное оформление нашего влияния на них (коммунистические фракции).

2. Слияние всех национальных групп партии в действительно единую партию.

3. Больше внимания делу организации туземных рабочих.

4. Больше внимания агитации на почве повседневных злоб дня рабочей жизни (применение тактики единого фронта).

И) Балканы. 1. Освещение с точки зрения ленинизма кре-

521 стьянского и национального вопроса и его конкретной формы на Балканах, а также роли империализма в балканских странах.

2. Использование опыта крестьянских и национальных движений на Балканах с целью установления правильного отношения к крестьянским и национальным организациям.

3. Борьба за преодоление коммунистическими партиями и классовыми организациями пролетариата условий подполья и установление связи между легальными и нелегальными формами работы.

4. Повышение активности партии в деле борьбы за злободневные требования масс.

5. Укрепление коммунистических партий в обстановке подполья. Увеличение их рабочего состава и формирование единых и энергичных Центральных Комитетов. Большая централизация и соблюдение строжайшей партийной дисциплины.

6. Усиление влияния партии в профсоюзах и кооперативах; борьба за единство профдвижения.

7. Изживание фракционной борьбы путем установления коммунистическими партиями в согласии с Коминтерном правильной политической линии и путем планомерного политического просвещения партийных масс (Югославия).

8. Координирование действий коммунистических партий путем укрепления Коммунистической Балканской Федерации.

22. Большевизация и антимонархическая агитация.​

Ошибочным является отказ от антимонархической агитации на том основании, что под эгидой монархии на деле правит буржуазия. Коммунисты должны выставлять лозунг «долой монархию» и в Англии, и в Италии, и в балканских странах, и т. п., а также в Германии коммунисты должны уметь связывать свою антимонархическую агитацию с повседневной экономической и политической борьбой. Большевизм заключается не в том, чтобы отказаться от республиканско-демократической агитации против монархии, а в том, чтобы суметь связывать эту агитацию с социалистическими требованиями, уметь помогать перерастанию революционно-демократических движений в социалистические.

23. Количественное увеличение ряда коммунистических партий. Нелегальные партии.​

В ряде стран,— Франция, Германия, Англия, Чехо-Словакия, Италия, Швеция, Норвегия, Голландия, Америка,— коммунистические партии работают теперь в такой

522 обстановке, что вполне могли бы и д о л ж н ы б ы л и б ы значительно увеличить число своих членов. Такое количественное увеличение (его значение иногда недооценивается партийными руководителями) не только не помешало бы задаче большевизации этих партий, а содействовало бы ей.

Партии, вынужденные работать в обстановке подполья, должны всемерно стараться тщательно использовывать всякую легальную возможность распространения и усиления своего организационного влияния на самые широкие слои пролетариата и крестьянства. Хотя конституционные иллюзии, т.-е. иллюзии насчет того, что допущение буржуазией легальной работы делает излишним существование нелегальной организации, весьма вредны, нелегальные партии все же должны использовать даже каждую преходящую возможность, чтобы объединять сочувствующих рабочих в любых, хотя бы и самых расплывчатых организациях и обеспечивать партии легальные формы агитационной и пропагандистской работы.

Ч А С Т Ь VI.​

Большевизация и организационные вопросы.​

24. Большевизация и организационные вопросы.

Важнейшая предпосылка большевизации — это правильная большевистская политика, ведущая к завоеванию масс. Без правильной большевистской политики, обеспечивающей прежде всего правильное взаимоотношение между партией и всем классом, между партией и беспартийными рабочими, никакая организационная форма не приведет к цели. Но и самая превосходная коммунистическая политика не станет достоянием членов партии, а через них пролетарских масс, если в распоряжении партии не будет стройной, хорошо налаженной и гибкой парторганизации. Ленинизм выработал на основе революционного опыта целую систему взглядов и по организационным вопросам, имеющим большое значение для большевизации партий.

Главной и основной формой организации всякой большевистской партии является п р о и з в о д с т в е н н а я п а р т ’ я ч е й к а. Старый принцип организации, заимствованный от социал-демо-

523 кратии, когда партия строится на основе избирательных округов, применительно к парламентским выборам, неприемлем для коммунистов. Подлинная большевистская партия невозможна, если организация в основе своей не покоится на фабрично-заводских ячейках.

Рядом с фабрично-заводскими парт'ячейками и работой в таких организациях, как профсоюзы, фабзавкомы, кооперативы и пр., можно и должно прибегнуть к созданию целого ряда вспомогательных беспартийных организаций: квартиронанимателей, безработных, бывших участников войны и т. п. (с коммунистическими фракциями в них). Большевизация требует того, чтобы наши партии пользовались всяким случаем сделать сеть рабочих организаций возможно более густой и разнообразной. Следует пользоваться каждой большой злобой дня, чтобы вызвать к жизни ту или другую вспомогательную, мало оформленную, «свободную» организацию, если она только будет жизненна.

Инициатива создания подобного рода организаций должна исходить от руководящих органов партий и проводиться через членов партии, которые должны взять в свои руки руководство такими организациями и создавать в них коммунистические фракции, работающие по директивам парторганов.

Начатую кампанию по реорганизации наших партий на основе партийных фабрично-заводских ячеек следует энергично продолжать и закончить в возможно более короткий срок. При этом надо иметь в виду, что сама по себе эта реорганизация не означает еще всю большевизацию. Это только часть ее. И еще более следует помнить, что, сорганизовавши фабрично-заводские ячейки, мы только приступили к делу, ибо партия должна позаботиться еще о том, чтобы вдохнуть политическую жизнь в эту ячейку, обеспечить ячейку подготовленными руководителями, которых надо, прежде всего, вырабатывать на фабриках и заводах, научить ячейку вести свою работу так, чтобы она могла завоевывать все более и более влияние на массы на фабрике, заводе, в мастерской и т. д.

Руководящие партийные органы должны уделять особое внимание работе ячеек, установить тесный контакт с ними, инструктировать их, подготовлять и рассылать для них материалы и привлекать их к обсуждению и разрешению всех политических, экономических и внутрипартийных вопросов.

524

25. Большевизация и резолюции Коминтерна по организационным вопросам.​

Резолюция третьего всемирного конгресса по организационным вопросам далеко не проведена еще в жизнь. Одним из важнейших пунктов ее является пункт о необходимости поставить всю работу так, чтобы каждый рядовой член партии имел определенную обязанность работы для партии, и чтобы весь партийный механизм постепенно втягивал в свою работу возможно более широкие круги рядовых коммунистов. Расширенный Исполком Коминтерна еще раз напоминает в особенности этот пункт резолюции и полагает, что проведение его в жизнь есть одна из предпосылок большевизации.

Расширенный Исполком обращает внимание коммунистических партий на резолюции, принятые V всемирным конгрессом по организационному вопросу. Он утверждает также резолюции, принятые оргсовещанием секций Коминтерна, и предлагает полностью провести их в жизнь.

26. Большевизация и проблема партийных кадров.​

Чтобы создать большевистскую партию, надо суметь в течение годов выковать достаточно сильные партийные кадры. Кадры эти создаются не только путем организованных выборов, но, главным образом, путем отбора на живой работе. Процесс отбора этих кадров требует длительного времени. Отбор этот, начиная с первичной фабрично-заводской ячейки и кончая ЦК партии, может совершаться только длительным испытанием в борьбе. Одна из важнейших задач каждой компартии должна заключаться в том, чтобы самым внимательным образом отбирать руководящие кадры из числа передовых рабочих, выдвигающихся своей энергией, знанием, умелостью, преданностью партии. Коммунистические кадры рабочих-организаторов должны воспитываться в той мысли, что они занимаются подготовкой революции не «между прочим», что они целиком отдаются революционной борьбе и полностью находятся в распоряжении партии. Коммунистический организатор-кадровик не должен быть похожим на с.-д. «ответственного работника»-чиновника. Коммунистический организатор должен жить и работать среди масс — на фабрике, заводе, шахте,— будучи готов всегда быть перебро-

525 шенным партией туда, где этого требуют интересы дела. Этим рабочим надо систематически помогать стать действительными организаторами рабочих масс, партийными и профессиональными руководителями.

Значение авангарда огромно. Но само собою разумеется, что только тот авангард и те партийные кадры могут выполнить свое историческое назначение, которые умеют не на словах, а на деле связать себя с широкими беспартийными массами. Забыть об этом и замкнуться в себе, значит перестать быть авангардом.

Необходимо добиться того, чтобы руководящие учреждения партии больше и больше орабочивались. Необходимо внимательное, бережное отношение к рабочим-вождям, помощь им, обеспечение для них возможности работать над самими собой, проверки самих себя на все более и более крупной работе.

27. Большевизация, внутрипартийная демократия и дисциплина.​

Большевистская партия рассматривает внутрипартийную демократию не с точки зрения абстрактного «принципа». Она ставит вопрос конкретно. Эстонская или болгарская компартии, например, не могут в настоящий момент применять внутрипартийную демократию так, как это могут сделать, скажем, французская или английская компартия. Германская компартия не может во всем поступать так же, как РКП (б.), например, в вопросе партийной чистки и условиях приема в партию и т. д. Формы внутрипартийной организации должны подчиняться коренным интересам борьбы за пролетарскую диктатуру. Но при всех условиях коммунистическая партия должна сохранить известную свободу внутрипартийной критики, дух равенства членов партии между собой, внимание высших органов к нижестоящим ячейкам, выборность и т. д. Это соответствует интересам активизации всей партийной массы, привлечения всех низовых органов, всех ячеек к сотрудничеству в политической и организационной жизни партии, равно как способствует пробуждению инициативы рабочих в партии.

Железная пролетарская дисциплина есть одна из важнейших предпосылок большевизации. Партии, пишущие на своем знамени «диктатура пролетариата», должны понять, что не может быть и речи о победоносной пролетарской диктатуре без железной дисциплины партии,— той дисциплины, которая воспитывается

526 годами и десятилетиями. Для большевиков дело идет не о повторении шаблонных с.-д. фраз о пользе дисциплины вообще, а о том, чтобы понять, что вести гражданскую войну, завоевать политическую власть, удержать и упрочить пролетарскую диктатуру без самой суровой внутренней дисциплины, основанной на идейном единстве, невозможно, что без такой дисциплины гражданская война заранее проиграна.

28. Большевизация и партаппарат.​

Централизованная, крепко сплоченная, хорошо организованная большевистская партия невозможна без соответствующего партаппарата.

В настоящее время некоторые секции Коминтерна имеют партаппарат непомерно громоздкий, непропорционально большой и потому зачастую бюрократический. Другие — почти совсем не имеют партаппарата.

Расширенный ИККИ поручает Президиуму совместно с оргбюро и представителями соответствующих партий обдумать ряд мер, направленных к тому, чтобы каждая из партий Коминтерна смогла создать для себя такой аппарат, который будет соответствовать интересам ее работы.

29. Большевизация и самокритика.​

Борьба против того, что т. Ленин называл «комчванством», против самодовольства и самомнения в рядах коммунистов,— является одной из важнейших предпосылок большевизации. Здоровая самокритика в собственных рядах, продиктованная заботой об интересах пролетарской революции, борьба против переоценки наших сил и успехов (но и против малодушного брюзжания), реалистический и трезвый учет сил противника,— вне этого нет действительной большевизации.

30. Планомерность работы и проверка исполнения.​

Во всех тех странах, где работа компартий протекает в сколько-нибудь нормальной обстановке, необходимо вырабатывать общий план работы на полгода, на год и т. п., с тем, чтобы научиться концентрировать силы партии на главном и основном.

Наблюдается ряд случаев, когда центральные и местные организации принимают много совершенно правильных решений,

527 но не умеют добиться выполнения их на деле. Проверка исполнения принятых решений должна войти в фактический обиход всех наших организаций. Лучше принимать меньше решений, но во что бы то ни стало добиться их реального проведения в жизнь. Лучше меньше, да лучше.

ЧАСТЬ VII.​

Большевизация и интернациональное руководство.​

Создание единой мировой компартии, построенной на началах демократического централизма, требует серьезных усилий со стороны всех секций, входящих в Коминтерн. Большевизация несовместима с сепаратистскими и федералистскими уклонами. Мировая партия ленинизма должна быть спаяна не механической дисциплиной, а единством партийной воли и партийного действия. Необходимо во что бы то ни стало изжить настроения обособленности, группового сектантства и кружковой психологии. Каждая из партий Коминтерна должна отдавать делу международного руководства лучшие свои силы. Необходимо внедрять в сознание самых широких масс, что в переживаемую нами эпоху серьезные экономические и политические бои рабочего класса могут быть выиграны только в том случае, если они во всем основном руководятся из одного центра в международном масштабе.

528 III.

Тезисы по крестьянскому вопросу.​

Введение.

1. Общая линия коммунизма по отношению к крестьянству была намечена на II конгрессе Коминтерна в тезисах по аграрному вопросу, написанных тов. Лениным. IV конгресс подтвердил еще раз эти тезисы, дополнив их некоторыми соображениями, вытекающими из последующего практического опыта компартий в разных странах. Тезисы II конгресса и по сие время остаются руководящими положениями, следовать которым обязаны все партии, примыкающие к Коминтерну.

2. Теперь еще более выпукло обрисовалось все громадное значение крестьянского вопроса для пролетарской революции. Чем более международным становится коммунистическое движение, чем яснее становятся перспективы мировой революции пролетариата, тем виднее становится и вся пестрота конкретного хода революции, в которой крестьянское население колоний и полуколоний, а равно и различные слои крестьянства так-называемых «цивилизованных» государств должны неизбежно сыграть крупнейшую роль. Поскольку крестьянство составляет громадное большинство народонаселения земного шара, постольку вопрос о борьбе за крестьянство встает как один из центральных вопросов политики и с точки зрения борьбы пролетариата за власть, и с точки зрения укрепления этой власти и ее хозяйственного основания. Такой вопрос, как вопрос о колониях, является по существу дела вопросом о соотношении между мировым городом и мировой деревней, которая находится под тройным гнетом — феодального землевладения, капиталистической эксплоатации и национального неравенства.

529 3. Неустойчивость капиталистических отношений ставит вопрос о крестьянстве со всей остротой и для господствующих классов, т.-е. для буржуазии и крупных аграриев. Почти во всех странах, в разных формах, используя разные методы, в том числе используя и социал-демократию, господствующие классы по сути дела пытаются создать своеобразную «тактику единого фронта» с крестьянством, направляя ее против пролетариата.

Опираясь, прежде всего, на наиболее зажиточные слои крестьянства, господствующие классы стремятся через них укрепить свое влияние на всем крестьянском фронте с целью противопоставления этого фронта фронту революционной борьбы пролетариата.

4. С другой стороны, и в СССР, где рабочий класс сумел упрочить свое господство, благодаря союзу с широкими массами крестьянства и руководству по отношению к нему, вся политическая ставка буржуазии и контр-революционных, quasi-социалистических партий ставится на отрыв крестьянства от пролетариата. Таким образом, текущий момент в высокой степени обостряет вопрос о крестьянстве и выдвигает перед Коминтерном задачу особенно активной и обдуманной работы в этой области. Отчетливая теоретическая постановка аграрно-крестьянского вопроса и напряженная практическая деятельность становится больше чем когда бы то ни было необходимым условием дальнейших успехов компартий.

I. Пролетариат и крестьянство, как социально-экономические категории.​

5. Пролетариат является одним из основных классов капиталистического общества. Лишенный средств производства, продающий по найму свою рабочую силу пролетариат работает, большей частью, в условиях, когда он объединяется самым механизмом капиталистического производства. Условия его социального существования (полярная противоположность его интересов интересам буржуазии, отсутствие частной собственности, коллективный характер труда, наконец, непрерывный рост его численности) делают пролетариат социально-классовым носителем коммунистического переворота.

6. Крестьянство, которое было в прошлом основным классом общества феодального, в капиталистическом обществе не является классом в собственном смысле этого слова. Захваченное зако-

530 нами товарного хозяйства, втянутое в орбиту капиталистической эксплоатации крестьянство, сохраняя более или менее устойчивый слой трудовых мелких производителей, непрерывно расслаивается, выделяет, с одной стороны, батраков, выталкивает избыточное население в города, где эти слои становятся, большей частью, в ряды индустриальных рабочих; с другой — отслаивает сельскохозяйственную буржуазию, которая в возрастающей степени переходит от хозяйства так-называемого «трудового» типа к хозяйству капиталистическому, т.-е. систематически применяющему наемный труд. Таким образом, в капиталистическом обществе крестьянство, как целое, не является классом. Поскольку, однако, мы имеем налицо общество; переходящее от отношений феодального типа к производственным отношениям капиталистического типа, постольку крестьянство в целом находится точно так же в противоречивом положении: по отношению к феодальным помещикам оно является классом; поскольку оно захвачено капиталистическими отношениями и разъедается ими, постольку оно перестает быть классом. Поэтому в странах с большими остатками феодального землевладения крестьянство, интересы которого, как класса, находятся в остром противоречии с интересами помещиков, может на определенном этапе революции, как единое целое, стать союзником пролетариата. Так обстоит дело, прежде всего, в колониях и полуколониях, а равно в экономически отсталых странах Европы, где на очереди дня стоит еще аграрная революция против феодально-крепостнического землевладения, лишь частью капитализировавшегося.

7. Пестрота социальных слоев и даже классов внутри крестьянства; пестрота пропорций между этими слоями и классами в различных странах, обусловливаемая различной степенью экономического развития; наконец, изменяемость и того и другого в зависимости от конкретной исторической обстановки делает анализ классовых отношений деревни особенно трудным и требующим особенной тщательности.

8. Основное, что глубоко разделяет интересы пролетариата и крупного крестьянства,— это интересы капиталистической собственности, т.-е. противоречие между покупателем рабочей силы и ее продавцом, между капиталистом и наемным рабочим. Поэтому, в процессе пролетарской революции, т.-е. революции, уничтожающей капиталистическую собственность, крупное крестьянство становится резервом антипролетарских сил против пролетариата. Однако, в тех странах, где на очереди дня

531 стоит аграрная революция против феодального землевладения, даже крупное крестьянство может стать против помещика.

9. Основное, что разделяет интересы среднего крестьянства и рабочего класса,— это интересы частного товарного хозяйства, основанные на частной собственности, хотя бы и трудовой. Интересы продавца хлеба (крестьянина) и его покупателя (рабочего) по этой линии противоположны. Однако, ряд других моментов, вытекающих из подчинения среднего крестьянства процессу капиталистической эксплоатации (ростовщичество, политика высоких цен со стороны индустриальных трестов, налоги, гнет империалистического госаппарата, войны и т. д.), может далеко перевешивать моменты расхождения с пролетариатом. Поэтому эти слои могут быть нейтрализованы, а там, где капиталистический гнет особенно силен, или где он осложнен гнетом феодальным, среднее крестьянство может итти вместе с пролетариатом.

10. Расхождение мелкого крестьянства с пролетариатом точно так же вытекает из характера частно-товарных интересов. Однако, пропорция между моментами схождения и расхождения здесь совершенно иная, чем у среднего крестьянства. Мелкое хозяйство часто покупает хлеб; мелкий хозяин нередко выступает как временный наемный рабочий. Его основные интересы идут, таким образом, по линии борьбы с крупным капиталом. Мелкое крестьянство может быть поэтому привлечено на сторону пролетариата и оказаться его решительным союзником.

11. Расхождение между деревенской беднотой и пролетариатом вытекает из частной собственности этой бедноты. Но это расхождение совершенно незначительно и целиком поглощается общностью интересов. Будучи лишь по форме своей самостоятельными, эти слои в действительности целиком подчинены капиталу и являются рабочими, эксплоатируемыми этим капиталом. Поэтому они становятся на сторону пролетариата, составляя его — по форме скрытый — резерв.

12. Сельскохозяйственные рабочие составляют часть самого пролетариата. Однако, этот слой имеет особенности, которые нередко затрудняют его борьбу против капиталистического общества. Объективным условием этого является разбросанность сельскохозяйственных рабочих в трудовом процессе и большая «патриархальность» деревенских отношений. Эти особые условия затрудняют понимание классовых интересов и превращают сельскохозяйственный пролетариат в «отсталый» слой ра-

532 бочего класса. Само собой разумеется, что задачей пролетарских партий является привлечение этого слоя в первую очередь.

13. Отношение пролетариата к мелкому и в значительной мере (в особенности в аграрных странах) к среднему крестьянству должно быть отношением союза и руководства. Это специфическое междуклассовое отношение, не устраняя классовых различий, тем не менее, основано на общности интересов в борьбе против крупных помещиков и капиталистов. Оно принимает разные формы и, наконец, с определенного пункта после завоевания и укрепления пролетарской власти и ее хозяйственной базы ликвидирует и само себя, поскольку начинают постепенно отмирать классовые отношения вообще.

Таким образом, необходимо ставить всю проблему в целом исторически.

I. Аграрно-крестьянская проблема в „органический“ период капитализма (до войны 1914 года).​

14. В большинстве капиталистических стран в период, когда перед пролетариатом еще не стояла в упор задача захвата политической власти, революционные марксисты должны были в первую очередь разбивать мелко-буржуазные иллюзии, теоретические предрассудки, неверные взгляды на ход капиталистического развития. В противоположность оппортунистам, марксисты защищали всегда технико-экономическое преимущество крупного производства, закон концентрации и централизации в сельском хозяйстве, неизбежность классового расслоения крестьянства и капитализации сельскохозяйственного производства вообще.

15. Основным углом зрения в эту эпоху было предвидение грядущих путей капиталистического развития. Революционные марксисты должны были, прежде всего, разбить теорию так-называемого «некапиталистического развития» сельского хозяйства, которая состояла в учении о, якобы, совершенно особых путях развития сельского хозяйства, в противоположность развитию индустрии.

16. Эта борьба революционных марксистов против мелкобуржуазных утопий состояла в жестокой критике идей аграрного и аграрно-кооперативного социализма, который утверждал, что земельная реформа или сельскохозяйственная кооперация будет рычагом преодоления капиталистических отношений, что кооперация перерастет эволюционным путем в социализм, и т. д.

533 Марксисты должны были разоблачать это учение, скрывавшее факт повсеместного перерождения сельскохозяйственной кооперации в коллективные предприятия капиталистического типа, все быстрее враставшие в общий хозяйственный аппарат господствующих классов и неизбежно подпадавшие под руководство крупных аграриев и капиталистов.

17. Марксисты должны были беспощадно разоблачать сентиментально мещанские попытки мелкобуржуазных утопистов затушевывать факты классового расслоения крестьянства, классовой диференциации, роста классовой борьбы в деревне, отношений наемного труда, и т. д. Устранение помех с пути этой растущей классовой борьбы в деревне — такова главная «норма» практической политики в этот период.

18. В странах, где в общем и целом задачи буржуазных революций уже были решены, марксисты обязаны были, как на это указывал еще Энгельс, «решительно стоять на стороне мелкого крестьянина», защищая его от эксплоатации всех видов, возникающей в процессе капиталистического развития и помогая ему освобождаться от буржуазного влияния. Эта задача защиты интересов мелкого крестьянства или вовсе не выполнялась, или же выполнялась под углом зрения не борьбы с капиталом, а укрепления капитала (ревизионистское крыло с.-д. партий).

19. В странах, где не были разрешены задачи буржуазных революций (например, в России 1905 г.), марксисты, борясь с мелкобуржуазными утопиями о конце капитализма без диктатуры пролетариата, должны были в то же время стоять за полное сметение феодального поместья и за конфискацию земли в пользу крестьян в целях наиболее полного и широкого развития дальнейшей борьбы за социализм на основе наиболее «свободного» (т. е. исключающего феодальные остатки) развития капитализма.

III. Аграрно-крестьянская проблема накануне захвата власти со стороны рабочего класса.​

20. Период пролетарских революций создает обстановку, когда рабочий класс и его партия неизбежно должны, с точки зрения правильной революционной стратегии, существенно видоизменить постановку вопроса. Если в предыдущий период партия революционного пролетариата помогала, в целях наиболее полного развития классовой борьбы, устранять препятствия свободному

534 развитию капитализма и собирала силы своего собственного класса, то теперь на очередь дня ставится задача непосредственной ломки капиталистических отношений, и вопрос о классовом союзнике приобретает особую остроту. Таким образом, в этот момент все решительно должно быть соподчинено задаче захвата власти, осуществления диктатуры пролетариата, которая является необходимым, основным, наиглавнейшим условием для движения общества к социализму.

21. В странах крупного капиталистического производства пролетариат должен стремиться превратить помещичьи имения, обрабатываемые наемным трудом, в государственные предприятия. Однако, положение о технико-экономическом превосходстве крупного производства в земледелии не должно останавливать коммунистов перед раздроблением части крупных имений (величина которой определяется строением данной страны) в пользу мелких, а иногда и средних крестьян, поскольку это вызывается революционной необходимостью. Чтобы достигнуть социализма, который есть крупное рациональное производство со всеми технико-экономическими преимуществами этого последнего, нужно завоевать диктатуру пролетариата, которой в громадном большинстве стран нельзя завоевать без прямой помощи мелкого крестьянства и нейтрализации среднего. Отрицательный опыт венгерского, итальянского и польского движения и положительный опыт русского показывают, что ошибки здесь являются прямо роковыми.

22. По-иному ставится вопрос об утопиях некапиталистического развития. Так как при диктатуре пролетариата коренным образом изменяются общие рамки всего социального развития и направление его пути, то для коммунистов в период непосредственно перед захватом власти необходимо сосредоточить критику мелкобуржуазных партий не с точки зрения их антикапиталистических утопий, а с точки зрения их капиталистической, идущей на соглашение с буржуазией, изменнической по отношению к мелкому крестьянству, практики.

23. Точно так же меняется постановка вопроса и для стран колониального или полуколониального типа. Так как диктатура пролетариата в важнейших индустриальных странах создает условия для иного типа развития в бывших колониях, то основной задачей является не борьба с антикапиталистическими, докапиталистическими и проч. представлениями, а критика всякой половинчатости в борьбе с иностранным капиталом и феодальным поместьем и придание движению максимальной широты и размаха.

535

IV. Постановка вопроса после завоевания власти.​

24. При завоевании власти рабочим классом, при экспроприации капиталистов и помещиков, при национализации важнейших стратегических пунктов экономической жизни (банков, крупной индустрии, транспорта и т. д.) радикальным образом меняются условия экономической жизни вообще, деревенской жизни в частности, в том числе и условия развития крестьянского хозяйства.

25. Эти новые условия делают возможной некапиталистическую эволюцию крестьянского хозяйства. Его развитие, хотя и в противоречивых формах, может теперь итти через кооперацию к социализму. Ибо кооперативные объединения крестьянских хозяйств, объединения, которые — поскольку они оказываются жизнеспособными — в условиях капитализма неизбежно сами превращаются в капиталистические предприятия, так как зависят от капиталистической индустрии, капиталистических банков, капиталистической хозяйственной среды вообще, в условиях пролетарской диктатуры развиваются в системе других отношений и зависят от пролетарской индустрии, пролетарских банков и т. д.; другими словами, если они при капитализме врастали в систему капиталистических хозяйственных организаций, они в новых условиях будут, при правильной политике со стороны пролетарского государства, врастать в систему социалистических хозяйственных отношений.

26. Само собою разумеется, что этот процесс «врастания» будет осуществляться лишь в результате борьбы различных хозяйственных форм, в которой выражается борьба классов. Пролетарское государство, активно поддерживающее социалистические формы хозяйства и соответствующие хозяйственные тенденции, содействующее этим формам в использовании высокой техники, должно регулировать и нарождающиеся неизбежно капиталистические отношения так, чтобы в конечном счете обеспечить победу социализма. Таким образом, политика пролетарского государства является могучим орудием, при помощи которого пролетариат в условиях своей диктатуры продолжает свою классовую борьбу. В борьбе двух начал, двух тенденций, двух противоположных классовых сил — социалистического начала и начала капиталистического — пролетарское государство является непременным условием победы социализма.

27. Равным образом становится возможным для колониальных стран «перепрыгнуть» через стадию капиталистического

536 развития, если развивающаяся революция пролетариата обеспечит господство последнего в могучих индустриальных центрах. Еще Маркс указывал на теоретическую возможность такого «перепрыгивания», поскольку налицо имеется победоносная революция пролетариата. Это не значит, что налицо вообще не будет капиталистического развития в этих странах. Весь процесс будет проходить в противоречивых формах, и капиталистические формы будут неизбежно выделяться в ходе этого развития. Но, с другой стороны, будет налицо и мощная тенденция социалистического характера, которая будет определять весь процесс в его целом.

28. Главной директивой для господствующей пролетарской партии должна быть директива: ужиться с крестьянством. Нужно отчетливо понимать, что обойти эту проблему нельзя, ибо крестьянство есть большинство населения земли, и удельный производственный вес крестьянства еще громаден. Ужиться с крестьянством можно лишь тогда, когда экономическая политика пролетарского государства считается с чисто-хозяйственными стимулами мелкого производителя, и когда, исходя именно из них, она постепенно ведет его к объединению и ко все более совершенным формам коллективного хозяйствования.

29. Внимательно учитывая диференциацию крестьянства и обеспечивая постоянно нарастание социалистических элементов хозяйства, прямо финансируя различные формы коллективизации, ставя своею целью всемерно развивать рост освобожденной от буржуазного влияния кооперации и т. д., пролетарское государство и господствующая пролетарская партия должны объединять и всячески поддерживать организации сел.-хоз. батраков, деревенской бедноты и середняка в противовес выделяющимся новым буржуазно-капиталистическим слоям крестьянства.

30. Хозяйственный союз рабочего класса и крестьянства, resp. определенных его слоев, должен опираться на активную помощь со стороны индустрии, которая должна развить свои производительные силы настолько, чтобы быть, в конце-концов, более выгодной для крестьянства, чем индустрия капиталистическая.

31. Соотношение между рабочим классом и крестьянством в период пролетарской диктатуры есть отношение союза. Рабочий класс, «конституировавшийся, как государственная власть», заключает соглашение, «опирается» на крестьянство (мелкое, в некоторых странах мелкое и среднее или часть среднего). Сотрудничество с крестьянством отнюдь не означает раздела власти. Однако, в той мере, в какой крестьянство вовлекается реально

537 в процесс социалистического строительства и подвергается в нем социальной переработке, необходимо будет происходить и процесс вовлечения его передовых элементов в государственный аппарат. Крестьянство все более будет социально сближаться с пролетариатом, и классовые различия все более будут стираться. Советская форма пролетарской диктатуры, как показал опыт революции, именно и является такой формой государственной организации, которая, с одной стороны, обеспечивает ее пролетарско-классовый характер, а с другой — делает возможным все более растущее вовлечение крестьянства в процесс социалистического строительства.

32. Коммунистические партии должны отчетливо понять, что весь период пролетарской диктатуры отличается особой закономерностью: при благоприятном ходе развития классовые противоречия с известного пункта времени начинают воспроизводиться во все меньшем размере, социалистические хозяйственные элементы нарастают эволюционным путем, пролетариат ведет свою политику не на разрыв общественного целого, а на его скрепление, при чем враждебные буржуазные формы постепенно вытесняются, а формы мелкого хозяйства постепенно перерабатываются (через кооперацию, через рост всех форм коллективных объединений и т. д.). Эта своеобразная закономерность развития лежит в основе всей нашей тактики в этот период.

33. Конечной целью движения является организация крупного коллективного сельскохозяйственного производства, уничтожение противоположности между городом и деревней, преодоление отсталости сельского хозяйства, которая при капитализме была одним из законов его развития.

V. Текущий период и положение аграрно-крестьянского вопроса.​

34. Война и послевоенный ход событий сопровождались в ряде стран падением производительных сил и нарушением старых отношений между городом и деревней вообще. Экономическая мощь деревни, как производительницы непосредственных продуктов питания, крайне возросла. Одновременно повысился и социальный удельный вес деревенских классов, крестьянства в первую очередь.

35. С другой стороны, потрясение всего экономического режима в целом и огромное расширение идейного горизонта кре-

538 стьянина, которое произошло за время войны и после военных революционных брожений, крайне повысило активность крестьянства, как его бедняцких, так и середняцких, а равно и буржуазных кругов. Наконец, подрыв империалистических сил в высшей степени обострил колониальное движение, в котором крестьянство играет крупную роль.

36. Мировой аграрный кризис, возникший в результате распада мирового хозяйства, и одно из его проявлений — так-называемые «ножницы», которые возникли отчасти в результате политики высоких цен, практикуемой монополистическими организациями капиталистов, больно ударили по крестьянству, вызвав местами (например, в С. Ш.) его массовое разорение.

37. Все эти явления обусловили собой разнороднейшие формы крестьянских движений. В странах отстало-аграрного типа (Румыния, Польша, Эстония, Венгрия, не говоря уже о дореволюционной России, и т. д., и т. п.) налицо имелась и имеется отчасти до сих пор аграрно-крестьянское движение, принимающее по временам ярко революционные формы; в других странах борьба шла в других формах, при чем иногда крестьянство было в блоке с аграриями (требование высоких цен на хлеб, аграрных таможенных пошлин), где руководство даже было в руках помещичьих кругов; с другой стороны, «ножницы» и аграрный кризис в Соед. Штатах вызвали движение против политики крупных трестов, разоряющих крестьян высокими монопольными ценами на продукты промышленности; в ряде стран возникли движения крестьянства на почве обострившейся эксплоатации со стороны ростовщического и торгового капитала (закупочные общества и банки); в тех местах, где общая хозяйственная разруха привела к острому неурожаю (например, в некоторых местностях Германии), возникли движения мелкого крестьянства с требованием помощи в различных видах; наконец, после стабилизации валют очень крупное значение получило налоговое бремя, давление непроизводительных расходов империалистического государства; увеличились и опасения новых войн, в которых крестьянство потеряло людьми больше, чем какой бы то ни было другой класс или общественный слой.

38. На почве этого широкого, хотя в высшей степени пестрого и разнородного, движения возникал за последнее время ряд новых явлений из области организации крестьянства. Здесь необходимо отметить, как интереснейшее явление, факт крестьянских (например, Стамболийский в Болгарии) и полукрестьянских

539 правительств (Эстония, Латвия и т. д.); далее необычайный рост всевозможных крестьянских организаций (многочисленные партии в Польше, Чехо-Словакии; возникновение новых организаций в Германии; усиление их на Балканах; организация фермерского движения в С.-А. С. Ш. и новой партии Лафолетта и пр.); попытки создания международных объединений («Зеленый Интернационал»).

39. Почти повсеместно наблюдается дифференциация внутри крестьянских организаций; мелкое крестьянство постепенно выделяется из общекрестьянских организаций, высвобождаясь из-под руководства кулаческих и крупно-аграрных элементов (левые земледельцы в Болгарии, «независимые домовины» в Чехо-Словакии, «Вызволение» в Польше, организации трудовых крестьян в Германии, некоторые фермерские организации в С. Ш. и т. д.). В связи с этим стоит и рост влияния коммунистов среди крестьянства.

40. Буржуазно-аграрные круги напрягают в настоящее время все усилия, чтобы удержать крестьянство под своим влиянием. Аграрные реформы (Румыния, Польша, прибалтийские государства, Чехо-Словакия и т. д.), финансирование кооперации, целый ряд более мелких уступок, аграрно-таможенные мероприятия и проч.,— таковы главные формы этой политики. Эта лихорадочная работа господствующих классов делает особенно настоятельной энергичную деятельность компартий среди крестьянства.

VI. Крестьянское движение и коммунистические партии.​

41. Элементарнейшей задачей, которая должна быть решена коммунистическими партиями, является задача изучения аграрного вопроса в своих странах и «своих» колониях. До сих пор в этом отношении сделано крайне мало, и ни ежедневная пресса, ни журналы не занимаются вопросом так, как это необходимо.

42. Главной целью работы компартий является высвобождение соответствующих слоев крестьянства из-под влияния буржуазии и помещиков. В аграрных странах, с крупными остатками феодализма, на первое место необходимо ставить аграрный вопрос. Необходимо следить за конкретным ходом аграрной реформы, беспощадно критиковать ее половинчатость, ее буржуазный характер, обделение наиболее бедных слоев деревни и т. д., противопоставляя такому «решению» аграрного вопроса его революционное решение (конфискация помещичьей земли и инвентаря и проч.).

540 43. В большинстве стран крупной капиталистической культуры осью нашей пропаганды и агитации должны быть три вопроса: вопрос о налогах, вопрос о картельных высоких ценах на продукты промышленности и, наконец, вопрос о давлении империалистического госаппарата и грядущих войнах.

44. Совершенно неправильно противопоставлять лозунги, идущие по этой линии, лозунгу диктатуры пролетариата или лозунгу рабоче-крестьянского правительства, как лозунгам, обобщающим нашу борьбу за влияние на крестьянство. Нужно помнить, что крестьянство можно привлечь на сторону пролетариата, исходя исключительно из практических и непосредственно очевидных его интересов. Всякий нигилизм в этих вопросах является недопустимым и небольшевистским.

45. Точно так же неверно исходить из предпосылки, что уменьшение налогов на крестьянство означает увеличение налогов на пролетариат. Как-раз обратное заключение нужно делать в нашей работе: так как и пролетариат, и крестьянство заинтересованы в уменьшении налогового бремени, то они должны вместе бороться против империалистического государства. Именно вопрос о налогах сталкивает крестьянство лицом к лицу со всем аппаратом буржуазного государства, являясь, таким образом, мостиком к постановке вопроса о рабоче-крестьянском правительстве.

46. В вопросе о ценах на предметы городской индустрии необходимо выдвинуть лозунг энергичной кампании против неизбежно создаваемого капитализмом засилья промышленных трестов. Борьба против картельной прибыли должна служить связкой, объединяющей пролетариат и крестьянство в общей борьбе против монополистического капитала.

47. Очень крупным вопросом, по линии которого необходимо вести пропаганду и агитацию, является вопрос о войне. Несмотря на то, что война усилила позицию деревни, она обрушилась на нее наиболее тяжело (потери людьми, непосредственные физические разрушения и т. д.). На этой почве рождается местами своеобразный крестьянский антимилитаризм (напр., во Франции). Необходимо всячески поддерживать это движение, переводя его в активную борьбу.

48. В колониях все эти вопросы даны вместе в обостренной форме: и гнет феодального землевладения вместе с земельным голодом, и дорогие цены, и непомерные налоги и поборы, и угроза войны. Все это осложняется добавочной эксплоатацией

541 со стороны иностранного капитала, а равно и национальным гнетом. Поэтому задачей компартий является развертывание борьбы по всем этим направлениям.

49. Во всей работе коммунистических партий среди крестьянства необходимо принимать во внимание разнородность крестьянства. Тактика, намеченная вторым конгрессом по отношению к различным слоям крестьянства, должна служить основой при решении конкретных вопросов текущего дня. При этом нужно усиленно подчеркивать, что коммунисты отнюдь не посягают на мелкую и среднюю собственность, и что они хотят освободить эту собственность от тягот, возлагаемых на нее ростовщиком, капиталистом-кредитором, помещиком, буржуазным государством и т. д.

VII. Работа среди крестьянства и отношение к крестьянским организациям.​

50. Там, где разные слои крестьянства объединены в одну общую организацию под руководством аграриев и капиталистических «крестьян» (Grossbauer, кулак и т. д.), компартии должны стремиться к высвобождению мелких крестьян (и, где возможно, середняков) из-под этого руководства. Если нельзя завоевать такие организации, т.-е. скинуть крупно-аграрных руководителей (а таково положение дел в большинстве случаев), то нужно стремиться к организационному обособлению мелкого крестьянства и всех его слоев, могущих итти вместе с пролетариатом. При этом необходима тактика блоков между компартией и этими союзами мелких крестьян.

51. В тех капиталистических странах, где организаций мелкого крестьянства вообще нет или очень мало, нужно стремиться к созданию таких организаций в форме крестьянских союзов, крестьянских комитетов и т. д., где влияние партии обеспечивается через партийные фракции. Создание коммунистами особых политических крестьянских партий нецелесообразно и не может быть рекомендовано.

При этом под крестьянскими союзами, независимо от их наименования, следует в общем подразумевать более широкие организации, чем политические партии в собственном смысле этого слова. Союзы эти не имеют столь же точно выработанной программы, дисциплины, строгих организационных форм; они допускают, с одной стороны, гораздо более широкий охват масс, а

542 с другой,— делают возможным существование в своей среде различных политических течений и оттенков.

52. Там, где крестьянство объединено в политические партии, разнородные по своему классовому составу, компартии поддерживают их левое, мелко-крестьянское, крыло, в нужный момент способствуя его организационному обособлению.

53. Компартия блокируется с мелко-крестьянскими партиями, стремясь вовлечь их под свое идейное влияние и проповедуя всюду мысль о необходимости союза рабочих и крестьян, как необходимой предпосылки победоносной борьбы трудящихся против эксплоататоров.

54. Компартии обязаны обратить самое серьезное внимание на профессиональную организацию сельскохозяйственных рабочих, делая эти организации своей опорной базой в деревне. Эти организации должны быть, по возможности, наиболее тесно связаны с профорганизациями индустриального пролетариата, а с другой стороны, они должны быть связаны с организациями мелкого крестьянства. Вполне допустимо вхождение в эти последние, при чем, однако, должна сохраняться и своя самостоятельная организация.

55. Там, где крестьянский вопрос выступает слитно с национальным вопросом, компартии обязаны уделять особое внимание этому последнему. Игнорирование национального момента во всех таких случаях было бы не только политической ошибкой, но и настоящим политическим преступлением.

56. Пропаганда и агитация среди крестьянства должны служить средством втягивания его в общую борьбу. Необходимо обратить внимание всех компартий на более энергичную работу в этом направлении. В частности следует указать на необходимость парламентских выступлений по этому вопросу.

57. Все коммунистические партии должны вести работу в таком направлении, чтобы крестьянские организации примыкали к Международному Крестьянскому Совету; партии обязаны поддерживать рост этой международной крестьянской организации, способствовать углублению и усилению ее работы, правильной постановке изучения крестьянского вопроса, действительно научной разработке проблем крестьянского движения и т. д., и т. п.

58. Во всей работе своей среди крестьянства коммунисты должны всячески избегать социал-демократического уклона (пассивность в крестьянском вопросе, с одной стороны, беспринципное Bauernfangerei со сдачей всех марксистских позиций — с дру-

543 гой), а равно и народнического уклона (стирание грани между пролетариатом и крестьянством, смазывание вопроса о расслоении крестьянства, отсутствие идеи пролетарской гегемонии). Коммунисты всюду и везде должны разъяснять крестьянству, что, как показал опыт всех революций, крестьянство неизбежно бывало разбито и обмануто, если оно пыталось выступить как самостоятельная третья сила, вне союза и руководства со стороны пролетариата. Опыт так-называемых крестьянских правительств (Стамболийского) точно так же показал, что крестьянство не может удержать власти. Поэтому лишь диктатура пролетариата, поддерживаемая крестьянством, способна на деле обеспечить победоносную борьбу обоих классов против эксплоататоров.

Коммунисты только тогда выполнят свои задачи, если будут руководствоваться тем учением о соотношении между рабочим классом и крестьянством, которое было разработано т. Лениным.

Заключение.​

59. Текущий период истории можно с полным правом определить, как период отчаянной борьбы между пролетариатом и буржуазией не только за отсталые слои пролетариата, но и за широкие слои крестьянства. Те компартии, которые не понимают этой основной расстановки классовых сил,— не замечают, следовательно, огромнейшей опасности, которая грозит пролетарскому движению в том случае, если буржуазии удается более крепко привязать к себе широкие слои крестьянства.

60. Совершенно нелепо говорить о большевизации компартий без настоящей работы в области борьбы за крестьянские массы. Небольшевистские и даже антибольшевистские уклоны, имеющиеся в компартиях, выражаются прежде всего в непонимании всей важности аграрно-крестьянской проблемы и связанных с ней вопросов о колониях.

61. Необходимо понять, что в данный момент дело заключается вовсе не только — и даже не главным образом — в пропаганде наших мероприятий после захвата власти, но в активной и действенной борьбе за влияние на крестьянство при помощи актуальных экономических и политических лозунгов, на почве которых нужно вовлекать крестьянство в борьбу против капитала.

62. Опираясь в деревне, в первую очередь, на сельскохозяйственный пролетариат, неимущие и мелкие слои крестьянства,

544 компартии должны уже теперь вести энергичную работу и по нейтрализации среднего крестьянства. То обстоятельство, что среднее крестьянство может прочно перейти на сторону пролетариата лишь после укрепления пролетарской диктатуры, никоим образом и ни при каких условиях не может служить основанием для игнорирования этой работы в настоящее время. Трудность ее диктует нам не пассивность, а, наоборот, исключительное напряжение наших сил.

63. Только такой политикой в настоящем компартии могут подготовить и победу пролетариата в революции, и ту смычку между рабочим классом и мелкими сельскохозяйственными производителями, на почве которой и возможно лишь успешное продвижение к социализму в условиях пролетарской диктатуры.

545 IV.

Резолюция по докладу о борьбе за единство международного профдвижения.​

Глубокий отклик, который встретила кампания единства в широких массах пролетариата, блестяще подтверждает правильность намеченной V конгрессом Коминтерна линии. Развитие классовой борьбы в современной обстановке усиливает интерес стоящих вне коммунистического влияния рабочих масс к тем организациям, которые самоотверженно и последовательно борются за восстановление международного единства профсоюзов. Расширенный пленум Исполкома Коминтерна считает поэтому необходимым снова и снова подчеркивать необходимость систематической, упорной борьбы за единство; ибо борьба за единство означает борьбу за массы против буржуазии и ее приспешников.

Расширенный пленум ИККИ придает величайшее значение сближению между английскими и советскими профсоюзами, видя в этом сближении залог того, что дело международного единства профдвижения приобретает практическую почву.

Расширенный пленум Исполкома Коминтерна приветствует работы англо-советской профсоюзной конференции единства и призывает рабочих всех стран без различия направлений оказать решительную и энергичную поддержку англо-советскому профсоюзному сотрудничеству и неослабно бороться за восстановление единства международного профдвижения.

546 V

Резолюция по докладу о дискуссии в РКП (б).​

Расширенный пленум ИККИ констатирует, что выступление тов. Троцкого, положившее начало новой дискуссии в рядах РКП (б), означало попытку ревизии ленинизма и дезорганизации руководства в РКП (б).

Расширенный пленум констатирует, что это выступление было поддержано всеми силами, враждебными большевизму. Внутри Коминтерна оно было поддержано правыми частями компартий, именно теми их элементами, тактика которых неоднократно осуждалась международными конгрессами, как полусоциал-демократическая. Вне Коминтерна это выступление было поддержано рядом лиц, исключенных из коммунистических рядов (Леви, Росмер, Монат, Балабанова, Хеглунд и т. д.). Наконец, всячески старалась использовать это выступление социал-демократическая и буржуазная пресса.

Таким образом, объективно это выступление явилось попыткой дезорганизации не только рядов РКП (б), но и принесло крупнейший вред всему Коминтерну.

Расширенный пленум ИККИ заявляет, что он целиком присоединяется к резолюции пленума ЦК РКП (б), как в той ее части, которая дает принципиальную оценку троцкизма, так и в резолютивной части.

Расширенный пленум ИККИ полагает, что и впредь РКП (б) должна давать такой же дружный отпор всем посягательствам на ленинскую теорию и практику. Пленум приветствует ту разъяснительную кампанию, которая была проведена РКП (б), и счи-

547 тает необходимым в борьбе с антиленинскими уклонами столь же высокий уровень разъяснительной кампании других стран.

Пленум полагает, что только при полном единстве руководства сможет РКП (б) до конца выполнить лежащую на ней великую историческую миссию. Всякие попытки поколебать это единство означают величайший вред для всего Коммунистического Интернационала и встретят с его стороны самое суровое и решительное осуждение.

548 VI.

Резолюция по чехо-словацкому вопросу.​

1. Кризис в чехо-словацкой компартии отнюдь не является случайным эпизодом, а отражает собой ту борьбу, которую правые элементы Коминтерна вели против ленинской стратегии и тактики в международном масштабе в течение уже целого ряда лет. В Чехо-Словакии он усугубляется целым рядом специфических причин, источник которых нужно искать и в составе самой партии, и в национальных противоречиях, просачивающихся внутрь ее. Несмотря на признаки некоторой стабилизации капитализма, отмечаемые за последнее время в международном масштабе, Чехо-Словакия относится как-раз к числу тех стран, о которых нельзя говорить, как о странах стабилизированной экономики. Новые границы, разорвавшие единые хозяйственные территории довоенного времени, национальная борьба, не прекращающаяся в созданных после войны новых многонациональных государствах, задерживают процесс стабилизации капитализма в Чехо-Словакии. Попытки буржуазии разрешить противоречия путем ожесточенной эксплоатации трудящихся масс, перенесением всех налоговых тягот на рабочих и крестьян, вызывают отпор со стороны пролетариата и обостряют в Чехо-Словакии классовую борьбу между трудом и капиталом. Последние демонстрации против дороговизны в Чехо-Словакии, с другой стороны, назревающая стачка в Моравской Остраве показывают, что обстановка временного европейского затишья не исключает массовых выступлений рабочего класса на этом участке международного фронта. Учитывая настроения рабочего класса, чехо-словацкая коммунистическая партия, в лице ее Центрального Комитета, вызвала массы на улицу, вписав в историю рабочего движения Чехо-Словакии одну из

549 лучших страниц. И то обстоятельство, что именно в этот момент разразился кризис в чехо-словацкой коммунистической партии, показывает со всей очевидностью, источник этого кризиса. Именно в тот момент, когда рабочие массы были призваны на улицу, правые элементы, в лице Бубника и его незначительной группы в партии, ударили в тыл рабочему классу, пытаясь дезорганизовать его выступление и расстроить рабочие ряды. Расширенный пленум Исполкома Коминтерна квалифицирует выступление Бубника в такой обстановке, как политическую измену, и солидаризируется полностью с решением Центрального Комитета и его политбюро об исключении его из партии. Вместе с тем расширенный пленум подчеркивает, что кризис в чехо-словацкой компартии начал особенно быстро развиваться не с момента исключения Бубника, а лишь тогда, когда часть ответственных товарищей внутри Центрального Комитета сделала политическую ошибку, не выступив со всей необходимой решительностью против группы Бубника. Бубник же попытался использовать эту поддержку для того, чтобы под видом так-называемой моральной чистки партии подорвать в рядах партийной массы доверие к Центральному Комитету, дискредитировать его личный состав и его политическую линию, потопив политические дебаты в мелочной склоке и нападках личного характера. Расширенный пленум отмечает, что партийная контрольная комиссия в этот момент, когда требовалось сосредоточение всех сил в борьбе против правой опасности, сама стала объективно орудием фракционной борьбы. Вся последующая деятельность Бубника после исключения его из партии показала, что Бубник сумел использовать выступление контрольной комиссии в целях подрыва доверия широких рабочих масс к компартии.

2. Вторую причину кризиса в чехо-словацкой компартии нужно искать в самом составе партии. Чехо-словацкая компартия — большая массовая организация, насчитывающая в своих рядах до 75% членов партии, принадлежавших раньше к социал-демократии. То обстоятельство, что в состав нашей партии в Чехо-Словакии входят основные пролетарские кадры бывшей социал-демократии, что нам удалось здесь действительно увлечь под знамя коммунизма все то лучшее и честное, что имеется в рядах рабочего класса, и изолировать социал-демократию от пролетариата, составляет одно из крупных преимуществ чехо-словацкой компартии по сравнению с другими секциями Коминтерна. Но на-ряду с тем, эти старые кадры принесли с собой не только

550 многолетний опыт борьбы, не только превосходную организационную выучку в прошлом, но и некоторые социал-демократические предрассудки, являющиеся препятствием на пути большевизации чехо-словацкой коммунистической партии. Большевизировать чехо-словацкую коммунистическую партию — это значит не только фаталистически признать этот факт и спасовать перед ним, но действенно бороться внутри партии со всей решительностью против тяжелого социал-демократического наследства. Этой роли не поняла часть вождей партии, которая, вместо откровенной дружеской критики ошибок и уклонов, фактически подделывается под эти настроения, плывет по их течению, задерживая искусственно оздоровление внутри партии. Расширенный пленум Исполкома полагает, что только путем политических широких дискуссий в рядах партии, путем вскрытия всех ее ошибок можно ликвидировать кризис в чехо-словацкой компартии наиболее успешным и благотворным образом. С другой стороны, только в массовом действии партия может произвести серьезную проверку своих кадров, проделать отбор лучших революционных элементов, очистив ее от социал-демократических традиций. Партия не может игнорировать, не рискуя омертветь и потерять боеспособность, новые молодые слои пролетариата, приносящие в ряды компартии свежую боевую струю. Только путем синтеза двух поколений, их органического слияния в рамках одной и той же организации, мыслимо и возможно создать боевые кадры и твердое большевистское руководство ими.

3. Третья причина кризиса — это наличие национальных противоречий. Чехо-словацкая компартия складывается из рабочих разных национальностей. Та борьба, которую ведут эти национальности за пределами партии, невольно просачивается внутрь ее, отравляя партийную атмосферу и способствуя образованию антикоммунистических уклонов. Партия не может игнорировать того обстоятельства, что среди чешских рабочих, испытавших в течение многих лет национальный гнет, получивших в итоге европейской войны чехо-словацкое государство, имеется наличность националистических иллюзий и предрассудков. Процессы большевизации и воспитания чешского пролетариата в интернационалистском духе проходят здесь гораздо медленнее, чем среди пролетариата областей, населенных национальными меньшинствами, подвергающимися, кроме эксплоатации капиталистической, еще и угнетению национальному. Было бы несчастьем для партии, если бы она построила всю свою тактическую линию исключи-

551 тельно на ориентации на одну часть пролетариата. Такого рода тактика привела бы к разрыву организационной связи внутри партии и в еще большей степени осложнила внутрипартийный кризис. Уметь сочетать разные темпы большевизации партии, подтянуть к передовому авангарду широкие трудящиеся чешские массы,— в этом заключается очередная задача по изживанию внутрипартийного кризиса в Чехо-Словакии. Расширенный пленум Исполкома Коминтерна констатирует, что руководящие чешские товарищи с недостаточной энергией боролись против национальных пережитков в рядах чешского рабочего класса, и призывает их, как и руководящих товарищей других национальных групп к дружной работе над изживанием духа национальной отчужденности и над интернационалистическим воспитанием партии и рабочих масс.

4. В этой сложной обстановке внутри чехо-словацкой коммунистической партии создались две группировки, борьба которых в значительной степени тормозит дальнейшее нормальное развитие партии. Роль Коминтерна в этой борьбе заключалась и заключается в том, чтобы ослабить размеры этой борьбы, в критический момент выступить в качестве авторитетной инстанции, не допускающей раздробления партии на части по национальному или какому-нибудь иному признаку. Расширенный пленум Исполкома Коминтерна отмечает, что в течение всего времени Коминтерн и его представители выполняли только эту роль, что все обвинения в механической большевизации, выдвинутые против Коминтерна, не имеют под собой никакой почвы.

5. Опасность, угрожающая чехо-словацкой компартии справа, нашла свое выражение в политическом документе, представленном расширенному пленуму Исполкома верхушкой Брюннской организации, в котором Брюннский краевой комитет пытается политическими мотивами оправдать свои дезорганизаторские действия, выразившиеся в самовольном захвате партийного органа и в отрицании за ЦК права руководства местными организациями. Расширенный пленум Исполкома Коминтерна констатирует, что этот документ представляет собой политическую платформу, идущую вразрез со всеми постановлениями V всемирного конгресса и III съезда чехо-словацкой компартии. Политические уклоны руководящей верхушки Брюннской организации выражаются прежде всего в социал-демократической концепции революции, в фаталистическом представлении о роли партии в ней. Авторы этого меморандума полагают, что партия должна только реги-

552 стрировать революционные события, не играя в них никакой роли и не беря на себя инициативы выступлений. Такого рода сужение роли партии до чисто-хвостистских задач коренным образом расходится со всеми основами ленинизма. Это есть воскрешение старых социал-демократических концепций, осужденных всем ходом русской революции и борьбы международного пролетариата. Коммунистические партии не могут отказаться от своей организующей роли в революции, не могут самоограничить себя пассивным созерцанием событий. Ибо такой фатализм неизбежно вел бы наши партии к перманентным поражениям.

6. Далее, политически-вредной и оппортунистической является также та тактика, которую рекомендует Брюннский краевой комитет в отношении массовых выступлений. В тот момент, когда чешские рабочие вышли на улицу, Брюннский краевой комитет деморализует их меньшевистскими рассуждениями о невозможности открыто выступать на манифестации, пока армия не перешла на сторону народа. Не говоря уже о том, что последние демонстрации в Чехо-Словакии опровергают со всей категоричностью такого рода оппортунистические представления о массовых выступлениях, вся история революции дает немало примеров, говорящих против составителей брюннского меморандума. Если бы наши компартии последовали примеру брюннцев, то они не могли бы вызвать в нынешней обстановке ни одного серьезного массового выступления. Если бы русские большевики придерживались такой точки зрения накануне Февральской революции 1917 года, то русские товарищи не только никогда бы не сумели завоевать власть, но даже свергнуть царизм.

7. Не менее вредной с политической точки зрения является та защита, под которую Брюннский краевой комитет берет в своем меморандуме исключенного из партии Бубника. Расширенный пленум считает, что защита Бубника теперь, после того, как он создал орган, предназначенный для борьбы с коммунистической партией, после того, как он созывает собрания, стремясь деморализовать рабочих, является политическим преступлением по отношению к коммунистической партии, заслуживающим самого сурового осуждения.

8. Так же вредны те тенденции, которые проявляет Брюннский краевой комитет в отношении орабочения руководящих аппаратов чехо-словацкой компартии. Чехо-словацкая компартия, насчитывающая в своих рядах 98% членов партии из рабочих, имеет право и обязанность поставить во главе руководства лучшие

553 пролетарские элементы, стоящие на позиции V всемирного конгресса и III съезда компартии. Расширенный пленум Исполкома Коминтерна отмечает, что меньшинство ЦК не выступило со всей необходимой решительностью против правых уклонов, содержащихся в меморандуме Брюннского краевого комитета, и принимает к сведению заявление этого меньшинства ЦК, что оно отмежевывается со всей решительностью от политической платформы брюннской верхушки.

9. Расширенный пленум не может пройти мимо выступлений тов. Крейбиха как на заседании чешской комиссии, так и на самом расширенном пленуме. Попытки Крейбиха защищать Бубника после его исключения свидетельствуют о том, что внутри чехо-словацкой партии имеется группа, фактически продолжающая по отношению к своей партии бубниковскую политику. Расширенный пленум в ответ на угрозы Крейбиха расколом делает ему предостережение, считая, что подобного рода речи и выступления недопустимы для члена коммунистической партии.

10. Исходя из вышеизложенного, расширенный пленум Исполкома, стоя на почве решений V всемирного конгресса в области политической перспективы, как и в области тактической и в плоскости национальной политики, подтверждая правильность политической и тактической линии ЦК КПЧ, предлагает Центральному Комитету чехо-словацкой компартии в течение 4 месяцев подготовить и созвать очередной съезд партии, который должен окончательно ликвидировать элементы кризиса в ней. В центре подготовительной кампании к съезду Центральный Комитет должен поставить борьбу с правыми уклонами, наметившимися в брюннском меморандуме, а равно со всеми теми, кто, прямо или косвенно, политически и организационно будет поддерживать в партии такого рода взгляды. Считая, что одним из недостатков чехо-словацкой компартии является замалчивание в партии важнейших тактических проблем чехо-словацкого и международного рабочего движения, Исполком Коминтерна рекомендует Центральному Комитету открывать широкое обсуждение в партии по важнейшим вопросам, интересующим рабочее движение в Чехо-Словакии. Далее, осуждая брюннскую платформу и дезорганизаторские действия Брюннского краевого комитета, расширенный пленум Исполкома рекомендует в течение 3 — 4 месяцев созвать в Брюнне партийную конференцию с целью устранения от партийного руководства людей, стоящих на позиции брюннского меморандума. Одновременно с этим расширенный пленум Исполкома Комин-

554 терна обращается с призывом ко всем членам партии оберегать всемерно партийное единство, давая решительный отпор всем тем, кто попытается его взорвать. Он предлагает ЦК партии, стоящему на-страже этого единства, провести принятые расширенным пленумом Исполкома Коминтерна решения в жизнь, не останавливаясь перед самыми строгими мерами по отношению всех тех, кто попытается выступать против этих решений и вновь обострять кризис в чехо-словацкой компартии. Но вместе с тем, учитывая ненормальное положение в партии, расширенный пленум считает, что при решении в ЦК вопросов об исключении из партии, в случае разногласия между большинством и меньшинством ЦК, окончательное решение может приниматься впредь до съезда только с санкции Президиума Исполкома Коминтерна.

Что касается установления нормального положения в Брюннской организации в подготовительный к съезду период, расширенный пленум поручает Президиуму совместно с ЦК партии наметить временные решения, нормализирующие положение в Брюннской краевой оргапизации впредь до областной партийной конференции и до общепартийного съезда.

555 VII.

Резолюция по американскому вопросу.​

1. О б щ е е п о л о ж е н и е. Американский капитализм временно справился с кризисом. Массы рабочих, ведших в последние годы борьбу против наглых попыток снижения их жизненного уровня, разбиты в ряде ожесточенных столкновений и загнаны под ярмо. Массы мелких фермеров, находившихся вследствие сельскохозяйственного кризиса в состоянии брожения, экспроприированы; широко раздвинутые ножницы цен удалось в конце-концов на подлинно-капиталистический образец сомкнуть, срезав притом, однако, почти полностью собственных мелких фермеров. Потребность в расширении промышленного экспорта не могла быть, правда, удовлетворена в достаточной мере, но вместо этого были открыты новые пути для вывоза капитала в обедневшую Европу. Таким образом, американский капитал не только спас свои прибыли и власть внутри страны, но и завоевал положение крупнейшего акционера в мировом обществе капиталистических держав. Он ныне мощен больше, чем когда бы то ни было.

Но эти победы американского капитализма куплены дорогой ценой. Даже блестящая дауэсовская операция, котоая с точки зрения Уолл-Стрита представляет собой ступень к мировой монополии, вовлекает американский капитализм в политику, при которой он вынужден рискнуть гораздо большим, чем только золотым руном германских процентов: эта политика будет все более и более вплетать его в противоречия и кризисы европейского капитализма и ввергать на мировой капиталистической арене в конфликты и борьбу за проценты, за нефть, за рынки, за колонии, за власть.

556 В самой Америке классовые противоречия развиваются в опасном для капитализма направлении. Возрастание эксплоатации довело уже широкие рабочие массы до той точки, когда даже у самых политически отсталых наемных рабов неизбежно пробуждается классовое сознание. Захватывающий все более широкие слои пролетариата процесс уравнения перед лицом эксплоатации все больше и больше сводит на-нет прежнюю разнородность рабочего класса Америки.

Правда, капитализм еще и в настоящее время имеет возможность подкупать миллионы квалифицированных рабочих привилегированным положением, но круг этих привилегированных слоев все суживается. Массовая безработица, как постоянное социальное явление, и массовая пролетаризация мелких фермеров создают благоприятную почву для назревающего процесса революционизирования.

В общем и целом состояние американского рабочего класса в настоящее время еще далеко нельзя называть революционным; но все же оно в значительной степени иное, чем десять лет тому назад. Усиление централизованной правительственной власти, которая грубейшим образом вмешивается в повседневную борьбу рабочего класса, привходит в качестве важного фактора обострения классовых конфликтов и ускоряет процесс пробуждения классового сознания. Прекращение иммиграции из Европы и приток в крупнейшие города и промышленные центры сотен тысяч вконец разоренных, пролетаризированных фермеров (т.-е. американских элементов, которые говорят по-английски, обладают политическими правами и окажут сильнейшее сопротивление эксплоатации и гнету трестов), пополняющих ряды неквалифицированных, плохо оплачиваемых рабочих масс, означает значительное изменение социальной структуры американского пролетариата.

Большинство американских рабочих не ощущает еще, правда, коренной перемены своего положения, но в тенденции развития их положения уже фактически обнаруживается коренной поворот, который, однако, чрезвычайно трудно проникает в сознание рабочих масс.

2. Процесс политического самоопределения (Verselbständigung) американских рабочих, начавшийся после империалистической войны и в различной форме продолжавшийся из года в год, является политическим выражением изменившейся тенденции развития положения рабочих. Но этот про-

557 цесс все еще происходит медленно, тяжело, неуверенно, ощупью. Это объясняется целым рядом специфически американских условий и отчасти, кроме того, тем, что американский рабочий класс в целом вследствие мощного развития американского империализма занимает до известной степени привилегированное положение по сравнению с пролетариатом большинства других стран. Ни в одной другой капиталистической стране рабочему классу не приходится преодолевать на пути своего самоопределения таких больших внутренних и внешних препятствий. Правда, прошли уже времена, когда реакционные вожди Американской Федерации Труда могли по своему усмотрению оптом продавать голоса организованных рабочих той из двух капиталистических партий, которая больше предлагала. Руководящая политическая роль стоящих во главе Американской Федерации Труда агентов капитала отчасти подорвана, отчасти в той или другой мере стреножена антикапиталистическими настроениями масс, но далеко еще не сведена к нулю.

Протест организованных рабочих масс против этого политического прислужничества капиталистам сначала нашел свое выражение в различных половинчатых формах (напр., в одной части организаций, примыкающих к «комитету прогрессивного политического действия», кое-где в рабочих союзах (лейбур-юнионы) и т. д.). В более ясной и определенной форме недовольство рабочих масс проявилось в рабоче-фермерском движении, которое привело в 1923 г. к основанию в ряде штатов рабоче-фермерских партий и собрало вокруг себя значительные массы. Коммунистическая Воркерс Парти, как известно, приняла в этом движении активное участие и в течение некоторого времени даже давала ему тон.

Но накануне последних президентских выборов движение мелкобуржуазной либеральной оппозиции, руководимое Лафолетом, выступило на передний план и легко увлекло за собой полусознательных антикапиталистически настроенных рабочих и фермеров.

3. Движение Лафолета, будучи подлинно мелкобуржуазным явлением, имело двойственный характер. С одной стороны, оно служило объективным признаком дезорганизации в лагере буржуазии. С другой стороны, на него падала объективная задача поддержать капитал в период наличного кризиса американского капитализма, т.-е. отвести в качестве запасного политического клапана пробуждающееся классовое сознание пролетариата

558 от оформления самостоятельного классового движения. Гомперс это прекрасно понял и вошел в союз с Лафолетом. Политически неискушенные рабочие массы видели, однако, в Лафолете оппозиционера крупному капиталу и слепо за ним следовали. В такой степени было политически несамостоятельным даже рабоче-фермерское движение. Большинство участвовавших в этом движении рабочих желало, правда, образования Лейбур Парти (Labour Party), но еще не настаивало на самостоятельной пролетарской классовой политике, а охотнее становилось пока-что под опеку оппозиционной партии мелкой буржуазии. Даже столь ложными изломами может пролегать путь пролетариата в его первых попытках конструироваться, как класс.

4. Борьба Воркерс Парти против Лафолета за движение в пользу Лейбур Парти. Как можно было заранее ожидать, Лафолет решительно отказался иметь какое-либо отношение к Лейбур Парти, которую предстояло бы сорганизовать в сотрудничестве с Воркерс Парти, при чем ему в избирательной кампании удалось изолировать коммунистов от широких масс. Воркерс Парти, со своей стороны, решительно выступила против Лафолета, хотя и без видов на более или менее значительный успех. Следует признать, что Лафолет имел весьма значительный успех. Это не означает, что тактика коммунистической партии была ошибочной. Она была правильной, и наша партия лишь потерпела поражение, которое в данных условиях являлось неизбежным.

После этого поражения в рядах Воркерс Парти обнаружилась известная дезориентация. Большинству Центрального Комитета и многим членам партии стало казаться, что движение Лафолета надолго подавило собой всякое массовое движение в пользу Лейбур Парти. И действительно, в продолжение некоторого времени после выборов могло казаться, что, будто бы, даже и те массы, которые прежде стояли за образование самостоятельной национальной рабоче-фермерской партии (Фармер Лейбур Парти), теперь не желали иметь никакой иной партии, кроме лафолетовской. В этой обстановке большинство Центр. Комитета Воркерс Парти пришло к выводу, что прежний центральный лозунг партии за «образование Фармер Лейбур Парти» должен быть в новых условиях оставлен, как ставший непригодным; партия пока-что должна сосредоточить свое внимание в первую очередь на борьбе под лозунгом единого фронта за конкретные требования и на непосредственном укреплении собственных рядов.

559 Что эти выводы не являлись правильными, теперь уже подтверждает ряд важных и весьма симптоматичных явлений в лафолетовском движении. При первом же случае, когда предстояло вынести решение относительно образования лафолетовской партии, на конференции «Комитета прогрессивного политического действия» (важнейшей организации этого движения), дело дошло до формального раскола в среде сторонников новой партии по вопросу о том, следует ли организовать партию на основе индивидуального членства, как этого требовал Лафолет, или на основе коллективного членства. Лафолет по вполне понятным причинам опасается перевеса мощных рабочих организаций в его партии, последние же, с своей стороны, не согласны лишиться в уставном порядке своего преобладающего влияния. Эта борьба за форму организации является, конечно, лишь выражением классовых различий и классовых противоречий в движении Лафолета. Тотчас же после раскола конференции «Комитета прогрессивного политического действия» Центральный Комитет Социалистической партии демонстративно выступил за создание Лейбур Парти на основе коллективного членства. Социалистическая партия до этих пор была одним из устоев лафолетовского движения, и так как теперь она выступает против лафолетовской партии, то это не что иное, как прежнее чисто-платоническое заигрывание с лозунгом «Лейбур Парти». Как известно, количественно эта реформистская партия в данный момент очень слаба, но она имеет значительное идеологическое влияние в среде руководителей профсоюзов.

В виду всех этих обстоятельств вряд ли можно сомневаться, что вопрос о Лейбур Парти в ближайшее время будет стоять в порядке дня многих профессиональных и иных рабочих организаций, как актуальный, даже как важнейший политический вопрос. Меньшинство Центрального Комитета Воркерс Парти оказалось правым в своем доверии к жизненности и будущности движения за создание Лейбур Парти. Воркерс Парти должна теперь энергичнейшим образом способствовать развитию этого движения.

5. Тактика в борьбе за Лейбур Парти. Нынешней ситуацией в Америке диктуется не отказ от борьбы за Лейбур Парти, а, наоборот, проверка и дальнейшее развитие нашей тактики в этой борьбе. Самый наш лозунг следует теперь пересмотреть лишь постольку, поскольку теперь мы должны агитировать не за «Фармер Лейбур Парти», а лишь за «Лейбур Парти»,

560 так как в изменившейся обстановке предпосылки для основания общей партии рабочих и мелких фермеров отсутствуют.

Коммунистам нет надобности требовать и даже не следует ожидать, что Лейбур Парти тотчас же станет революционной левой рабочей партией, руководимой коммунистами. В этом отношении меньшинство Центрального Комитета вкладывало в лозунг «Лейбур Парти» слишком узкое содержание. Коммунисты должны отдать себе отчет, что создание Лейбур Парти означает для примкнувших к ней рабочих лишь начало их политического самоопределения и развития их классового сознания. Весьма возможно, что в Америке во главе Лейбур Парти сначала очутятся такие же реформистские предатели, как в Англии, или еще того хуже. Невзирая на это, создание такой партии может для данного времени явиться определенным сдвигом вперед американского рабочего движения, и коммунистическая партия обязана принять участие в Лейбур Парти, если только примкнувшим к последней организациям будет предоставлена достаточная степень свободы критики и агитации.

Почему коммунисты должны так действовать?

Во-первых, потому, что их задачей является сохранять теснейший контакт с массами, постоянно оказывая на последние революционное влияние. Но для того, чтобы оказывать на массы революционное влияние, недостаточно одной агитации и пропаганды, хотя бы и самой лучшей. Для этого необходим и собственный революционный опыт масс. Важные элементы этого опыта массы смогут накопить в Лейбур Парти, даже если последняя будет руководиться реформистами. На своих разочарованиях массы учатся пониманию предательской роли мелкобуржуазных реформистов, а это как-раз чрезвычайно важно. Кроме того, они приобретают и ценный опыт в деле самостоятельной политической организации рабочего класса.

Понятия класса и классового сознания коммунисты должны возможно глубже внедрять в умы американского пролетариата уже в процессе подготовительной кампании в пользу создания Лейбур Парти. И это не в абстрактной форме,— так цели не достигнешь,— а в непосредственной связи с актуальными повседневными требованиями рабочего класса. Коммунисты должны привести рабочие массы к тому, чтобы они поставили свои требования реформистам и вождям лафолетовских организаций и призвали их действовать совместно с Воркерс Парти. Как в случае отклонения, так и в случае принятия таких требований

561 предатели — раньше или позже — будут разоблачены. Рабочим же массам в каждом отдельном таком случае будет становиться все яснее необходимость собственной классовой партии. И если даже и тогда они еще не опознают в коммунистической партии этой собственной классовой партии, то все же они придут от своих повседневных требований к лозунгу «Лейбур Парти».

Эта борьба потребует много энергии и терпения. Было бы ошибкой слишком рано выступить с организационными мероприятиями с нашей стороны в целях создания Лейбур Парти. Это могло бы дать лишние шансы сторонникам лафолетовского движения в их борьбе против движения за Лейбур Парти и помогло бы им снова сомкнуть свои ряды. Мы же, напротив, должны все глубже вгонять клин в лафолетовское движение. Само собой разумеется, что и в лучшем случае при самом основании Лейбур Парти в нее вступит не весь организованный рабочий класс, а лишь часть его. Но предпосылок для успешной организации Лейбур Парти не будет налицо до тех пор, пока не обеспечена массовая основа в виде поддержки профсоюзов. Большинство ЦК вполне правильно подчеркнуло это. Из простого объединения Воркерс Парти с симпатизирующими ей организациями не может возникнуть Лейбур Парти.

Быть может, в некоторых городах и даже в отдельных штатах массовая поддержка идеи «Лейбур Парти» обнаружится уже в ближайшем будущем в такой мере, что там можно будет уверенно перейти к организационным мероприятиям. Но от основания национальной Лейбур Парти следует воздерживаться до тех пор, пока за ней не будут твердо обеспечены более крупные пролетарские массы, по меньшей мере, полмиллиона организованных рабочих.

Надо напомнить и о том, что, как Исполком отмечал уже год тому назад, было бы нецелесообразно по возможности скоро откалывать от Лейбур Парти левое крыло, дабы преобразовать отколовшуюся часть в массовую коммунистическую партию. Мы прежде всего должны стремиться к тому, чтобы возможно большие массы внутри Лейбур Парти завоевывать для революционной точки зрения, давать этому левому крылу разрастаться внутри Лейбур Парти и одновременно втягивать в Воркерс Парти его наиболее передовые и наиболее революционные элементы.

6. Укрепление Воркерс Парти. Борьба за создание Лейбур Парти никоим образом не исключает пропагандистскую и вербовочную деятельность по вовлечению и воспитанию новых

562 членов Воркерс Парти. Напротив эту работу необходимо проводить одновременно и с величайшей интенсивностью, а роль Воркерс Парти, как коммунистической партии страны, не должна быть ни преуменьшена, ни затушевана.

Воркерс Парти в ее теперешнем состоянии еще слишком слаба, чтобы в огромной стране чувствовалось ее заметное влияние во всех массовых пролетарских движениях. Эта естественная слабость сказалась прежде всего в проведенной ею избирательной кампании. Пока Воркерс Парти, по крайней мере, не удвоит числа своих членов (в особенности не добьется многократного увеличения числа коренных американцев в своих рядах), нельзя сказать, что она отвечает тому, чего можно ожидать от американской легальной коммунистической партии. Ни в коем случае не следует недооценивать важности таких «малых» задач, как распространение «Дейли Воркер», создание новых ежедневных органов, улучшение «Воркерс Монтли», издание и распространение хорошей пропагандистской литературы, организация партийных курсов, недель вербовки и т. д.

В отношении партстроительства партия в значительной степени страдает недостаточной сплоченностью. Этот недочет в первую очередь должен быть устранен путем систематического охвата членов партии, принадлежащих к различным национальным федерациям, в единой партийной организации. Формирование районных организаций и фабрично-заводских ячеек по этому принципу является настоятельнейшей организационной задачей партии.

7. Работа коммунистов в профдвижении. Постоянная работа членов партии в профсоюзах в настоящее время является в Америке до известной степени той основой, от которой зависят успехи партии в большинстве других областей, не в малой степени и в области борьбы за Лейбур Парти. Поэтому всякой недооценке и пренебрежению этой работой партия должна давать решительный отпор. В каждой отдельной профсоюзной организации члены партии должны быть объединены в коммунистическую фракцию и вовне выступать по всем вопросам, как единое. Эти фракции, которым в большинстве случаев приходится в Америке работать тайно, должны осуществлять свою деятельность по директивам партии и под ее контролем. Они должны принимать активное и энергичное участие во всех массовых экономических выступлениях.

Партия должна активно поддерживать «Лигу профсоюзного

563 просвещения» и способствовать ее расширению. Необходимо стремиться к тому, чтобы движение «Лиги профсоюзного просвещения» разрослось в крупное оппозиционное движение левого блока. Необходимо энергично сопротивляться попыткам реакционной профсоюзной бюрократии изолировать «Лигу профсоюзного просвещения», подорвать ее влияние в профсоюзах и ограничить число ее членов коммунистами и их ближайшими сторонниками.

8. Партийная работа в других областях. Хотя партия и не будет теперь пропагандировать идею учреждения общей для рабочих и фермеров партии, она, тем не менее, не только должна работать в деревне среди сельскохозяйственных рабочих, но и напрячь все свои усилия, чтобы установить контакт и влиять на беднейших и обремененных задолженностью фермеров, призванных сыграть в американской революции в высшей степени важную роль в качестве будущих союзников пролетариата. Упомянутое изменение центрального политического лозунга партии не означает также, что партия не должна работать в уже существующих Фармер Лейбур Парти. Задача коммунистов в существующих Фармер Лейбур Парти сводится к следующему: они должны организовать индустриальные пролетарские элементы, как особое крыло, с целью ввести в соответствующий момент это рабочее крыло в Лейбур Парти и образовать блок с организациями беднейших фермеров.

Партия должна уделить больше внимания и поддержки работе коммунистической молодежи. Необходимо также, чтобы партия, наконец, серьезно приступила к работе среди трудящихся женщин. Как женщины-коммунистки, так и беспартийные работницы должны быть втянуты в революционную работу. Наличные беспартийные организации пролетарских женщин не должны быть отстранены,— наоборот, их необходимо использовать для революционной работы.

9. Борьба против оппортунизма Лоре. Лоре представляет в Воркерс Парти некоммунистическое течение. Уже постановление Исполкома в мае 1924 г. отмечало, что идеология тов. Лоре есть идеология 2¹/₂-ного Интернационала. Лоре поддерживал Леви в его борьбе против Коминтерна. Почти по каждому вопросу он давал лжетолкования политики Коминтерна, он заявлял, что основная задача германской компартии в революционной ситуации 1923 года состояла в том, чтобы всеми средствами воспрепятствовать революции. Лоре распространял самые нелепые иллюзии относительно «всемирной миротворческой мис-

564 сии» Макдональда. Он предостерегал французских коммунистов от такой политики, которая способствовала бы падению Эррио. Во имя автономии немецкой федерации он боролся против необходимого партийного централизма. Идеологическая борьба против направления, представляемого тов. Лоре, является для партии абсолютной необходимостью.

Исполком предлагает Воркерс Парти на ближайшем партсъезде порешить с вопросом Лоре. Во всяком случае Исполком считает, что оппортунисту, подобно Лоре, не должно быть места в Центральном Комитете партии.

10. Прочное сплочение коммунистических сил.​

Изложенная выше, принятая расширенным пленумом Исполкома Коминтерна, платформа одобрена и представителями обеих групп Воркерс Парти.

Исполком Коминтерна констатировал у обеих групп ошибки, подлежащие исправлению.

Исполком твердо держится того мнения, что фракционная борьба между обеими группами должна быть безусловно прекращена. Хотя эта фракционная борьба возникла на основе существенных разногласий, она слишком заострялась обеими сторонами и частью велась в совершенно недопустимых формах. Исполком ничего не имеет против того, чтобы до съезда партии велась спокойная дискуссия по существу, но он требует в интересах партийного единства безусловного прекращения фракционной борьбы.

В частности, Исполком отмечает, что он считает совершенно неуместной кампанию, направленную против тов. Пеппера, тем более, что тов. Пеппер и сам не питает намерения вернуться к работе в Воркерс Парти, а Исполкому он необходим для выполнения других важных задач. Исполком знает, что тов. Пеппер за свое кратковременное пребывание в Америке оказал Воркерс Парти политические услуги, которые служат к его похвале. Исполком требует, чтобы вообще была прекращена всякая личная полемика с обеих сторон.

Исполком считает абсолютно необходимым, чтобы представители партийного большинства и партийного меньшинства отныне заключили между собой товарищеский мир и принялись за сплоченную коммунистическую работу. Руководящие товарищи при этом в первую голову обязаны показать хороший пример, остальным членам партии.

565 Партийный съезд состоится в ближайшее время. Все спорные вопросы, буде они до съезда возникнут между обеими группами Центр Комитета, поскольку по ним не будет достигнуто соглашения, должны быть согласованы паритетной комиссией под председательством нейтрального товарища. Этой же комиссии поручается наблюдение за деловым ходом партийной дискуссии.

Исполком полагает, что партийному съезду следует в спокойной, свободной от фракционных страстей атмосфере избрать новый Центральный Комитет из товарищей от обеих групп. Для той группы, которая останется в меньшинстве на партийном съезде, должно быть во всяком случае обеспечено значительное представительство в Центральном Комитете.

Само собою разумеется, обе группы, принявшие эту платформу, должны на партсъезде бороться против того, чтобы кто-нибудь из единомышленников Лоре был избран в Центральный Комитет партии.

566 VIII.

Резолюция по итальянскому вопросу.

I. Расширенный пленум Исполкома констатирует большие достижения итальянской коммунистической партии со времени V всемирного конгресса.

Итальянской партии не только удалось расширить свою организационную базу,— она также сумела доказать, что приобрела политические способности и тактическую гибкость, которых ей недоставало в прошлом, и которые дали ей возможность увеличить свое влияние на широкие массы рабочих и на крестьянство. Эти успехи, помимо новой обстановки, созданной в Италии убийством Маттеоти и характеризуемой сильным подъемом революционных настроений в рабочих массах, объясняются прежде всего тем, что партия на V конгрессе решительно отмежевалась от неподвижной тактики тов. Бордиги, приняла решения Коммунистического Интернационала и программу действий, намеченную V всемирным конгрессом для итальянской партии.

Практическая деятельность партии в течение этого периода является доказательством того, что ленинская тактика Интернационала, примененная Центральным Комитетом партии, была тактикой, способствовавшей развитию итальянского революционного движения, и что позиция тов. Бордиги, голосовавшего на V конгрессе против ленинистской программы и затем отказавшегося от участия в ее осуществлении, была ошибочной и вредной для развития партии и революционной борьбы.

Ошибочность тактики Бордиги уже осознана большим числом товарищей, ранее разделявших ее позицию: съезды федераций, состоявшиеся после V конгресса, в этом отношении достаточно показательны; они доказывают, что предстоящий партийный съезд

567 одобрит политику, принятую V конгрессом и осуществленную Центральным Комитетом.

II. За этой практической эволюцией партийной тактики от позиции Бордиги к ленинизму должно последовать теоретическое освещение основных принципов ленинизма. Большевизация партии требует от всех работников максимума ясности и отчетливого понимания теоретического базиса коммунистической организации. Разумеется, большим шагом вперед является применение партией ленинистской тактики в своей политической работе. Но партия будет лишь тогда окончательно застрахована от всяких уклонов, когда она вполне овладеет основами ленинизма, когда она будет руководиться ими во всей своей работе и будет готова защищать их против всяких уклонов. Вот почему теоретическая проработка приобретенного опыта должна стать одной из наиболее важных задач партии перед предстоящим съездом.

Полная идеологическая ясность тем более необходима, что в Италии до сих пор отмечались многочисленные и самые разнообразные уклоны. Они принимают то характер «научной» ревизии марксизма, как в последних произведениях Грациадеи, то характер формальной непримиримости, как позиции Серрати на II всемирном конгрессе в аграрном и национальном вопросах, и, наконец, как позиция Бордиги в большинстве политических вопросов со времени II конгресса. Партия, охраняя ленинистскую линию партии и Коминтерна, должна бороться против всех уклонов, откуда бы они ни шли. Очевидно, однако, что в данный момент главное препятствие в большевизации партии кроется в бордигианской идеологии, и что для преодоления этого препятствия следует приложить величайшие усилия.

Коммунистическая партия Италии сложилась и развилась в процессе борьбы, направленной, главным образом, против максималистского центризма: условия, при которых произошел раскол в Ливорно, являются залогом того, что КПИ будет самым энергичным образом выступать против всякой угрозы оппортунистических уклонов. Но ясно и то ,что эти же условия и самый состав партии предрасполагают ее к меньшей сопротивляемости в отношении тех уклонов, которые драпируются в теоретическую прямолинейность и тактическую твердость, но которые, тем не менее, ведут к тому же, что и оппортунизм. Как прямолинейность Серрати в аграрном и национальном вопросах и в вопросе о рабочей партии не помешала максималистской партии стать прибежищем оппортунизма, так и прямолинейность Бордиги ни

568 в какой мере не мешает ему практически становиться на платформу правого крыла Интернационала и даже «Аванти» в защите троцкизма против ленинистской линии РКП и Коминтерна.

III. Возмущение против оппортунизма II Интернационала и его отказа от революционной борьбы вызвали к жизни две формы, в корне отличные по своему характеру и историческому значению: 1) ленинизм, который является выражением марксизма современной эпохи и который вызвал к жизни широкое революционное движение Советской России и Коммунистического Интернационала; 2) голландская школа Гортера, Паннекука и т. д., которая под флагом большой непримиримости и более решительной оппозиции привела к бессильному, пассивному и политически бесплодному сектантству. В Италии реакция против оппортунизма II Интернационала внутри социалистической партии нашла свое выражение в синдикалистско-марксистской фракции (группа «Авангуардиа»), которая ограничилась лишь некоторыми принципиальными заявлениями (как, напр., во время всеобщей стачки в Милане в 1904 г.) и не сумела ни выдвинуть собственной программы, ни развиться в массовое движение; после выхода из партии она вылилась в профсоюзный синдикализм.

Бордига, не отождествляясь полностью ни с голландской школой, ни с первоначальным итальянским синдикализмом, близок обоим этим политическим течениям по ряду своих политических воззрений. Как голландская школа и итальянский синдикализм, так и идеология Бордиги является побочным продуктом II Интернационала, представляя из себя прямолинейную и сектантскую оппозицию оппортунизму и парламентскому вырождению; и эта идеология неизбежно обречена на пассивность и политическую бесплодность. Лишь ленинизм, отвергая как сектантство, так и оппортунизм, сделался истинным выражением революционного марксизма в империалистической стадии развития буржуазного общества. Непосредственная задача Центрального Комитета заключается в том, чтобы разъяснить массам, в какой степени взгляды Бордиги отходят от ленинизма, и какие политические последствия влекут эти теоретические уклоны как в области партийной политики, так и для развития революционной борьбы в Италии. В особенности придется подчеркнуть три следующих пункта, в которых ленинизм и политика Бордиги глубоко отличаются друг от друга:

1. Абстенционизм.

2. Роль партии.

569

3. Вопросы тактики.​

В связи с решениями II всемирного конгресса тов. Бордига отказался от парламентского абстенционизма. Но, тем не менее, абстенционизм остался одной из постоянных особенностей его политики: он проявился в его позиции по отношению к тактическим тезисам, представленным Лениным на III конгрессе и вменявшим партии в обязанность завоевание большинства в пролетариате; он проявился в его истолковании и применении тактики единого фронта; он проявлялся в его трактовке фашизма, не исходившей из анализа различных социальных слоев, на которых фашизм базировался, и поэтому не диктовавшей партии необходимости активного вмешательства, при котором удалось бы выявить внутренние противоречия фашизма и не допустить или, по крайней мере, затруднить захват власти фашистами; сказался он и в вопросе о политике, которую должны вести коммунисты, чтобы разложить партию максималистов и привлечь на свою сторону пролетарские элементы последней; наконец, он сказался на V всемирном конгрессе, когда тов. Бордига отрицательно отнесся к предложенной программе действий итальянской компартии, отказался от сотрудничества в деле ее проведения в Италии, от участия в руководстве Интернационалом и даже от всякой ответственной работы в партии. Для всех активных партийных работников должно стать ясным, что такая «абстенционистская» позиция может лишь привести партию к политической пассивности: никогда партии не удастся этим путем усилить свое влияние на массы, никогда не удастся ей стать решающим фактором итальянской политики; революция, несмотря на наличие всех необходимых объективных условий, потерпит поражение еще раз, как в сентябре 1920 года, в случае отсутствия и на этот раз условий субъективных, т.-е. партии, имеющей прочные корни в рабочих массах, привыкших считать ее своим вождем во все моменты классовой борьбы. Все это показывает, в какой мере Бордига неправильно оценивает роль партии, как таковой.

Для тов. Бордиги партия раньше всего представляет собой отборную группу вождей; это — кадры, получившие достаточную интеллектуальную подготовку для руководства рабочими массами, но не массовая партия. Неудивительно, что он сходится с Троцким в этом пункте: и Троцкий видит прежде всего роль вождей в революции и упускает из виду или недооценивает роль партии, как массовой организации пролетариата.

Это ложное понимание роли партии особенно сказывается

570 в тактических взглядах Бордиги; в то время как ленинизм выражается в гибкой тактике, которая беспрерывно приспособляется к меняющимся условиям экономической и политической действительности, дабы объединить все враждебные капитализму силы и правильно нащупать момент, благоприятный для выступления партии, следовательно, тактике, всегда готовой к быстрому изменению лозунгов и позиций, чтобы остаться в контакте с массой и увлечь ее за собой,— тов. Бордига, напротив, утверждает, по образцу «римских тезисов», что тактика партии должна быть установлена раз навсегда, должна быть втиснута в неподвижную формулу. Тов. Бордига видит в подвижности тактики, в ее применении к обстоятельствам, в ее гибкости, необходимой для постоянного сохранения контакта с массой и беспрерывного завоевания новых областей влияния, проявление оппортунизма.

Тов. Бордига отходит от ленинизма во всех этих важнейших вопросах; сколь бы внешне он ни казался ультра-непримиримым, ультра-левым, практически его уклоны близки к уклонам правых; статьи о троцкизме ставят Бордигу на одну доску с французскими синдикалистами и правым крылом Интернационала. Всякий, кто отделяется от ленинизма, роковым образом вовлекается в общий фронт с оппортунистами II Интернационала и с правой группой, еще существующей в нашей международной организации.

Поэтому важнейшая задача партии заключается в том, чтобы добиться в своих рядах полной идеологической ясности и преодолеть всяческие уклоны, в частности уклоны тов. Бордиги, которые в данный момент являются наиболее опасными. Съезду партии придется сказать, одобряет ли он политику Центрального Комитета партии, совпадающую с политикой Интернационала после V конгресса; в то же время он должен будет сделать выбор между тактикой Бордиги и ленинизмом. Лишь поняв необходимость без колебания стать на точку зрения ленинизма, итальянская коммунистическая партия станет подлинно сильной, подлинно способной выполнить свою историческую роль гегемона масс в пролетарской революции.

571 IX.

Резолюция по докладам на оргсовещании секций КИ и КИМ, утвержденная расширенным пленумом.​

Организационное совещание представленных на расширенном пленуме Исполкома Коминтерна секций Коммунистического Интернационала, заслушав вызвавшие оживленные прения доклады Организационного отдела ИККИ, Центрального Комитета, Парижского и Северного округов КП Франции, Центрального Комитета, Берлинского, Гамбургского и Хемницкого округов КП Германии, Центрального Комитета, Пражского, Кладненского, Брюннского, Моравско-Остравского и Аусигского округов КП Чехо-Словакии, Центрального Комитета и Туринской организации КП Италии, Центрального Комитета Воркерс Парти (Рабочей Партии) Америки, Центрального Комитета КП Великобритании, Центрального Комитета КП Польши, Исполкома Коммунистического Интернационала Молодежи и представителя Берлинской организации Коммунистического Союза Молодежи Германии по вопросу о реорганизации коммунистических партий и союзов коммунистической молодежи на основе партийных ячеек по предприятиям и о партийном строительстве, констатирует, что с V конгресса Коминтерна секции Коминтерна, а также и Коминтерн Молодежи сделали большой шаг вперед в деле реорганизации компартий и союзов коммолодежи на основе фабзав'ячеек, и что там, где реорганизация действительно проведена (в легальных и нелегальных партиях), она привела к оживлению партийной работы, к росту компартий за счет притока новых членов из неисчерпаемого источника — фабрик и заводов, к увеличению тиража пар-

572 тийной прессы и к усилению связи коммунистических партий с широкими рабочими массами, что доказывают демонстрации, организованные компартиями Франции, Германии, Чехо-Словакии и др.

Исходя из этого опыта, оргсовещание секций Коминтерна призывает все коммунистические партии, параллельно с неустанным проведением идеологической подготовки по вопросам реорганизации партии, энергично продолжать перестройку организаций на основе фабзав'ячеек, поручив это важное дело своим лучшим организаторским силам, проводя его по плану, который все компартии и их местные организации должны составлять в зависимости от местных условий.

Оргсовещание, отмечая несомненные успехи, не может, однако, не указать на большой процент плохо функционирующих ячеек из числа уже созданных, что в первую очередь следует отнести на счет недостаточности политической жизни в них, и что, кроме того, в значительной степени является результатом террора предпринимателей и параллельного существования, с одной стороны, прежних групп (десятки) по месту жительства членов партии, с другой — ячеек на предприятиях; совещание отмечает также слабую связь ячеек с участковыми, районными и местными партийными комитетами и слабое руководство партийными ячейками с их стороны.

Оргсовещание предлагает местным партийным органам обратить сугубое внимание на работу ячеек, на их инструктирование, подготовление материала для заседаний и деятельности ячеек и на создание из недр самих ячеек партийных кадров, способных руководить ячейками. После того, как в участках и районах начнут функционировать ячейки на предприятиях и по улицам, прежние десятки и группы по месту жительства должны быть распущены.

Оргсовещание обращает внимание местных организаций на большой процент пассивных членов компартий (50 — 70%), отчасти объясняемый прежней структурой партийных организаций, при которой далеко не все члены партии привлекались к участию в разрешении как внутрипартийных, так о обще-политических и экономических вопросов, стоящих перед партией. Важнейшие вопросы политики и тактики партии обсуждались и решались во многих странах, как правило, не всеми членами партии, а постоянно действующим институтом функционеров или «доверенных лиц», не уполномоченных членами партии в каждом

573 отдельном случае выносить решение по этим вопросам. Институт функционеров нередко заменял собой партийные конференции и проработку самими членами партии партийных вопросов, тем самым обрекая членов партии на пассивность и препятствуя втягиванию их в активное участие в партийной жизни.

Оргсовещание, не возражая,— наоборот, находя безусловно полезным созыв соответствующими парторганами периодических совещаний активных работников по различным вопросам партийной жизни, решительно высказывается против замены этими совещаниями периодических партийных конференций, предусмотренных уставом.

Именно эти партконференции, составляемые из представителей низовых ячеек, предварительно обсуждающих вопросы порядка дня конференций, в праве решать партийные вопросы и выбирать соответствующие руководящие органы партии. Участие в обсуждении вопросов партконференций в значительной степени содействует активизации членов партии.

Газеты партийных ячеек являются уже во многих странах крупным фактором в жизни партии. Десятки тысяч экземпляров газет парт'ячеек, проводящих линию партии, освещающих ее лозунги и реагирующих на все безобразия, чинимые по отношению к рабочим на предприятиях, распространяются на заводах, фабриках и шахтах.

Оргсовещание считает необходимым использовать опыт фабрично-заводских партийных газет, распространив его на те страны и партийные организации, которые еще не применили этого метода влияния на рабочих фабрик и заводов и привлечения более отсталых рабочих к политической жизни. Однако, совещание указывает, что заводские газеты окажутся в состоянии успешно выполнить свою роль лишь в том случае, если они будут популярны и сумеют умело соединять повседневные вопросы жизни предприятия с лозунгами и тактикой партии. Исходя из этого, необходимо, чтобы газеты издавались ячейками под руководством и контролем соответствующих партийных органов.

Оргсовещание считает желательным продолжать и усиливать установившуюся уже связь между ячейками однородного производства разных стран через местные и центральные органы партий — секций Коминтерна.

Оргсовещание обращает внимание секций Коминтерна на слабость аппаратов районных и местных комитетов партии, что не дает возможности установить хорошую связь с ячейками и ком-

574 мунистическими фракциями, давать им директивы, контролировать выполнение ими решений и руководить всей партийной работой. Необходимо стремиться к тому, чтобы в районных и местных партийных комитетах, по меньшей мере, один товарищ (секретарь) занимался исключительно партийной работой.

Совещание констатирует, что в широких внепартийных рабочих и крестьянских организациях не везде существуют коммунистические фракции, несмотря на то, что в составе этих организаций имеются члены партии. Там же, где фракции существуют, взаимоотношения их с партийными органами не налажены и ненормальны.

Совещание находит необходимым создание комфракций во всех организациях, объединяющих рабочих, служащих и беднейших крестьян. При этом первостепенной важности задачей является организация коммунистических фракций в профессиональных союзах всех направлений.

При условии правильного руководства комфракциями со стороны партийных органов, энергичной деятельности фракций и выполнения ими директив партии, партийным организациям будет дана возможность проводить лозунги и тактику партии в широкие массы рабочих, служащих и беднейших крестьян.

Оргсовещание, одобряя линию, проводимую Организационным отделом ИККИ, обязывает орготделы ЦК всех секций Коминтерна периодически посылать материалы о партстроительстве, с указанием своих достижений и встретившихся в работе препятствий. Это даст возможность извлекать из этих материалов необходимый опыт, знакомит с ним другие секции, инструктировать их и пр.

Оргсовещание вполне одобряет намерение Орготдела ИККИ и впредь посылать своих инструкторов в важнейшие секции Коминтерна для ознакомления с состоянием оргработы и для соответствующего инструктирования.

Оргсовещание находит необходимым установить тесную связь между Орготделом ИККИ и Орготделом Исполкома Коминтерна Молодежи и между орготделами секций и орготделами союзов коммунистической молодежи в центре и на местах.

575 X.

Резолюция о ближайших задачах агитпропработы секций Коминтерна.

Стоящая перед всем Коммунистическим Интернационалом, равным образом как и перед его секциями, задача теснейшего революционного сплочения партийных рядов и усиления их идеологического и политического влияния на рабочие массы требует от всех секций сугубо-внимательного отношения к вопросам выработки и совершенствования всех видов и методов агитационно-пропагандистской работы. Наметить правильную политическую линию и создать разветвленный аппарат при парторганизациях сверху донизу еще недостаточно. Необходимо серьезнейшим образом задумываться над тем, как в доступной и четкой форме делать нашу коммунистическую идеологию и политическую линию партии общим достоянием всей партийной массы. Разветвленный аппарат парторганизаций должен быть установлен на пропаганду марксизма и ленинизма как среди членов партии, так и среди широких масс, стоящих за пределами партии. Серьезное внимание к теоретической работе и серьезная постановка систематической пропаганды — основные элементы большевизации партии.

Расширенный пленум констатирует, что за время с V всемирного конгресса как в области пропаганды, так и в области повышения уровня нашей коммунистической печати можно отметить значительные достижения. Обращая внимание всех секций на принятую происходившим во время расширенного пленума агитпропсовещанием секций резолюцию по вопросам пропагандистской работы, расширенный пленум подчеркивает следующие стоящие на очереди задачи в этой области:

576 1. Надо раз навсегда положить конец прежнему пассивному отношению многих секций к вопросу партвоспитания всей массы членов партии. Надо добиться того, чтобы каждый член партии и первым делом партработники прошли элементарный курс, охватывающий основы нашей идеологии и тактики и наши организационные принципы. ЦК всех секций должны в самый короткий срок наметить твердый календарный план развертывания такой широкой пропагандистской работы, организовать эту работу, обеспечив участие в ней членов партии, необходимые кадры для руководства курсами, строжайший контроль за соблюдением намеченного плана и постоянное поддержание живого интереса к этой работе как в членской массе, так и в руководящих учреждениях партии. Агитпропотдел ИККИ должен озаботиться ускоренным выпуском необходимых популярных руководств для таких элементарных курсов.

2. Для теоретической подготовки основных партийных кадров в секциях должны быть под руководством ЦК созданы центральные партийные школы с курсом обучения от 2 до 9 месяцев — в зависимости от практической возможности. В первую очередь такие центральные партшколы должны быть созданы в крупнейших секциях Коминтерна, при чем Агитпроп ИККИ должен оказывать этим школам широчайшую поддержку во всех отношениях.

3. Расширенный пленум Исполкома Коминтерна одобряет выработанный уже план организации интернациональных партийных курсов в Москве и поручает Президиуму позаботиться о том, чтобы курсы начали работу уже осенью текущего года.

4. Основные задачи, стоящие перед партийной прессой, изложены в резолюции по вопросу о большевизации партий. Необходимо взять твердый курс в отношении агитационного и организационного оформления нашей периодической печати. Движению рабкоров и созданию газет на предприятиях должно быть посвящено больше внимания, чем до сих пор. Партии должны тщательно проверить наличную сеть своих еженедельных и ежедневных органов и систему распределения. Эта сеть должна быть, где это необходимо, по возможности ограничена, дабы облегчить создание подлинной, принципиально выдержанной, массовой коммунистической рабочей печати. Необходимо позаботиться о соблюдении всей прессой политической линии партии, а также о партийно-политическом руководстве и контроле над прессой со стороны руководящих партийных инстанций. Каждый Центральный Комитет секций Коминтерна должен выделить члена политбюро,

577 ответственного за политическую линию центрального органа партии. Президиуму предлагается подготовить международный «день печати» в целях более глубокого внедрения коммунистической печати в рабочие массы.

5. Серьезное внимание должно быть уделено повременным теоретическим изданиям партий. Задачей их является повышение идеологического уровня партии и углубленная трактовка и проработка тактических проблем, встающих перед партиями в процессе борьбы. Расширенный пленум Исполкома, одобряя издание научного органа «Под Знаменем Марксизма» и полагая необходимым его появление не только на немецком, но и на английском и французском языках, подчеркивает необходимость постоянной поддержки теоретических органов партий со стороны ИККИ.

Секции Коминтерна обязаны распространять журнал «Коммунистический Интернационал» и побуждать руководящих товарищей к постоянному в нем сотрудничеству.

6. Все повышающийся интерес широких рабочих масс к экономическому и культурному строительству СССР, с одной стороны, как и с неослабной силой продолжающаяся клеветническая кампания буржуазной и реформистской печати — с другой, делает необходимым посвящение особого внимания правильной и полной информации заграницы о положении в СССР.

7. Для успешного проведения и организации постоянного руководства агитационно-пропагандистской работой в партиях секции должны позаботиться о дальнейшем усилении агитпропотделов при центральных и областных комитетах, так же, как при комитетах более мелких организационных единиц, о привлечении всех пропагандистских сил партии к участию в их работе.

Все секции обязаны поддерживать через свои агитпропотделы теснейший контакт с Агитпропотделом Исполкома Коминтерна, как в форме присылки всех агитационно-пропагандистских материалов, так и путем обмена опытом.

578 XI.

Резолюция по вопросу о Международной Организации помощи революционерам (МОПР).​

Расширенный пленум ИККИ обращает особое внимание коммунистических партий и революционных организаций всего мира на все увеличивающуюся в обстановке растущего белого террора важность работы МОПР’а.

По мере обострения классовой борьбы в капиталистических странах, фашистские методы удушения революционного движения буржуазией все более и более обнаруживают тенденцию стать основой внутренней политики так-наз. демократических стран. Белый террор приобретает неслыханные, чудовищные и омерзительные формы.

Поэтому организация сопротивления широких трудящихся масс против зверств и насилий мировой буржуазии над рабочим классом, крестьянской беднотой и колониальными рабами становится сейчас самой насущной задачей пролетариата.

В этом направлении МОПР’ом сделано очень многое. Ему удалось объединить в своих рядах свыше 5 миллионов членов. Он удачно провел ряд кампаний против белого террора и особенно последнюю кампанию по делу Ланцуцкого, в которой мощным натиском пролетариата удалось добиться оправдания т. Ланцуцкого. МОПР сумел добиться реальных результатов в деле материальной, моральной и юридической помощи десяткам тысяч узников капитала и их семьям.

С удовлетворением констатируя огромные достижения в работе Международной Организации помощи борцам революции,

579 расширенный пленум ИККИ призывает все коммунистические партии, революционные и профессиональные организации ко всемерной и постоянной поддержке, развитию и укреплению МОПР'а, как подлинно массовой, беспартийной, общественной организации.

Расширенный пленум считает настоятельно необходимым усиление, особенно в капиталистических и колониальных странах, работы по вовлечению широких трудящихся масс в дело помощи борцам революции путем организации денежных сборов, шефств над заключенными в тюрьмах, демонстраций протеста и т. д.

Призывая к исполнению всеми секциями ИККИ директивы V конгресса Коминтерна о МОПР'е, расширенный пленум напоминает всем компартиям, что они должны рассматривать деятельность МОПР'а, как важный фактор вовлечения в революционное движение широчайших беспартийных масс и как первоначальную школу воспитания этих масс в духе международной пролетарской солидарности.

580 XII.

Резолюция по заявлению Радека, Брандлера и Тальгеймера.​

Ознакомившись с заявлением Радека, Брандлера и Тальгеймера от 25 марта 1925 года, расширенный пленум ИККИ считает необходимым отметить следующее. Радек, Брандлер, Тальгеймер несут наибольшую ответственность за те социал-демократические извращения тактики германской компартии, которые принесли такой великий вред германскому революционному движению в 1923 г. Революционную тактику единого фронта направление, возглавлявшееся Радеком, Брандлером и Тальгеймером, пыталось превратить в тактику коалиции с социал-демократией. «Саксонской» политикой (условия вступления Брандлера в саксонское правительство, его «работа» там и т. п.) это «течение» превращало тактику коммунистов в банальную парламентскую комедию, обнаружившую полное политическое банкротство названных трех товарищей.

XIII съезд РКП единогласно заявил, что политика тов. Радека, пытавшегося в то время говорить от имени РКП, ничего общего с действительной политикой РКП не имеет. Франкфуртский съезд коммунистической партии Германии столь же решительно осудил линию Брандлера и Тальгеймера. Наконец, V конгресс Коминтерна, от имени коммунистических партий всего мира, сурово осудил меньшевистские уклоны этих трех товарищей.

Вместо того, чтобы добросовестно признать свою политическую ошибку, Радек, Брандлер и Тальгеймер своим заявлением от 25 марта 1925 года еще усугубляют эту ошибку. Они заявляют о своей «солидарности» с тезисами нынешней сессии расширен-

581 ного пленума ИККИ. Но они считают прежние свои разногласия с Коминтерном по вопросу о рабочем правительстве «исторически исчерпанными» лишь потому, что «период острого распада капиталистического общества приостановился». И они продолжают считать, что, когда революционная борьба вновь обострится, нужно будет вернуться к старой тактике Радека, Брандлера и Тальгеймера, которую они сами в своем заявлении от 25 марта 1925 года определяют как стремление «путем коалиции с левыми социал-демократическими элементами... временно завоевать переходные позиции для борьбы за диктатуру пролетариата». Авторы заявления тем самым показали, что они попрежнему стоят обеими ногами на почве тактики коалиции с социал-демократией. Другими словами, продолжают отходить от большевизма к меньшевизму.

Во время V конгресса Коминтерна тт. Радек, Брандлер и Тальгеймер продолжали настаивать на своей антикоммунистической позиции. В статьях тт. Тальгеймера и Крейбиха, написанных непосредственно после V конгресса, их антикоммунистическая позиция была еще более заострена. Вся деятельность этих товарищей между V конгрессом и настоящей сессией расширенного ИККИ была целиком направлена против линии V конгресса. И если товарищи Радек, Брандлер и Тальгеймер в своем заявлении от 25 марта 1925 г. пишут, что для них самым «существенным в минувшем году была забота о сохранении массового характера коммунистических партий», то это заявление не может быть принято всерьез. Коммунистический Интернационал, созданный при ближайшем руководстве тов. Ленина и все время остающийся верным ленинизму, с первой же минуты своего существования и до нынешних дней целиком работал в пользу создания и сохранения массовых пролетарских партий. Разница между Коминтерном и тем «течением», которое представлено Радеком, Брандлером и Тальгеймером, заключается в том, что Коминтерн стремится создать и сохранить массовые коммунистические большевистские партии, в то время как Радек, Брандлер и Тальгеймер ведут политику полуменьшевистских массовых партий. В устах названных товарищей слова о «революционных сектах» звучат так же, как аналогичное заявление Пауля Леви.

Столь же политически неискренне было поведение этой группы в вопросе о троцкистской разновидности меньшевизма. В то время, как весь Коминтерн резко осуждал троцкизм, Радек в Коминтерне прямо поддерживал троцкизм, а Брандлер и Тальгеймер писали двусмысленные заявления, пытаясь полуотрече-

582 нием от троцкизма завоевать себе возможность нападать на братскую компартию Германии. Попытка посеять рознь между РКП и КПГ заслуживает осуждения и всегда встретит самый решительный отпор со стороны Коминтерна.

Особо яркий свет на заявление Радека, Брандлера и Тальгеймера от 25 марта 1925 года бросает тот факт, что заявление это сделано в момент, когда Центральная Контрольная Комиссия РКП, разбиравшая с участием представителей Интернациональной Контрольной Комиссии вопрос о фракционно-раскольнической «работе» этих трех товарищей в германской коммунистической партии, пришла к выводу, что Радек, Брандлер и Тальгеймер заслуживали бы исключения из рядов РКП и тем самым Коминтерна.

Если, в виду всего вышесказанного, заявлению Радека, Брандлера и Тальгеймера о «солидарности» их с тактикой Коминтерна вообще нельзя придавать большого значения, то тем менее Коммунистический Интернационал может отнестись с каким бы то ни было доверием к этому заявлению, когда оно делается после вышеназванного постановления ЦКК.

Расширенный пленум ИККИ видит в этом политически неискреннем заявлении Брандлера, Радека и Тальгеймера не что иное, как шитый белыми нитками, заимствованный из арсенала социал-демократических вождей тактический маневр, направленный против линии V конгресса, и потому отказывается принять к сведению это заявление.

583 XIII.

Резолюция ЦКК РКП (б) по делу Брандлера, Тальгеймера, Радека и др.​

ЦК коммунистической партии Германии возбудил перед ЦК РКП (б) вопрос о привлечении к партийной ответственности членов РКП (б) тт. Брандлера, Тальгеймера, Радека, Эдды Баум, Феликса Вольфа, Вальхера и Меллера. ЦК германской компартии обвиняет этих товарищей в том, что при их участии и под их руководством в германской компартии ведется систематическая планомерная фракционная работа, направленная против ЦК германской компартии и проводимой им на основе решений V конгресса Коминтерна политики. 11-го февраля 1925 г. ЦК германской компартии постановил просить ЦК РКП (б) немедленно исключить Брандлера и Тальгеймера из РКП. Согласно постановлению Политбюро от 2-го марта, разбор заявления германского ЦК был поручен ЦКК РКП (б) с привлечением представителей от ИКК и КИ.

Рассмотрев представленные ЦК КПГ материалы и заслушав объяснения обвиняемых товарищей, ЦКК пришла к следующим заключениям:

Внутри германской коммунистической партии существуют правые фракционные группы (из бывшего правого крыла партии), ведущие работу против ЦК и проводимой им политики. Политическая линия этих групп и их взгляды в общем и целом совпадают со взглядами, выраженными в статье тов. Тальгеймера, написанной им для журнала «Интернационал», но взятой им обратно. Статья тов. Тальгеймера содержит фракционную антибольшевистскую, полутроцкистскую критику решений V конгресса

584 Коминтерна и отстаивает отвергнутую конгрессом позицию Брандлера — Радека (особенно в вопросе об оценке германского Октября). Тов. Тальгеймер характеризует резолюцию конгресса о борьбе против оппортунистических течений внутри КИ, как проявление «страха перед призраками», и заявляет, что конгресс «прошел мимо вопроса» о дальнейших перспективах и не дал «на этот определенный вопрос определенного ответа». Кроме того, статья тов. Тальгеймера содержит ряд резких выпадов как против германского ЦК и ИККИ, так и против русской старой большевистской гвардии (выпады против последней совершенно в духе «Уроков Октября» т. Троцкого).

Фракционная статья т. Тальгеймера, которая не была напечатана ни в одном коммунистическом издании, через голову германского ЦК и без разрешения русского ЦК или ИККИ, получила распространение в рядах германской компартии и была использована для фракционных целей.

Фракционная деятельность упомянутых выше групп особенно оживилась после V конгресса КИ и выразилась в устройстве фракционных собраний, в ряде фракционных выступлений на партийных и профсоюзных собраниях с целью, по заранее намеченному плану, провести свои, фракционные резолюции (против резолюций ЦК КПГ) и в широком распространении анонимных циркуляров, в которых содержалась резкая критика линии ЦК, а также детально разработанный план фракционной работы.

Целью фракционной работы упомянутых групп является в первую очередь изменение политической линии ЦК и его состава и вместе с тем возвращение на руководящие посты тт. Брандлера и Тальгеймера.

Группа Брандлера — Радека — Тальгеймера, со взглядами которой солидаризировались товарищи Феликс Вольф, Вальхер, Эдда Баум и Меллер, после V конгресса КИ устраивала совещания по вопросам, касающимся германской компартии, настойчиво опрашивала приезжавших из Германии товарищей о положении дел внутри партии, подбирала материалы против германского ЦК, дискредитировала его как путем фракционной критики проводимой им политики, так и путем совершенно недопустимых персональных нападок на его членов, поддерживала сношения с упомянутыми фракционными группами и оказывала им содействие. Сношения велись и с группой исключенных правых, во главе с Янцаком, которой оказывалась и помощь.

В частности, члены группы Брандлера — Радека — Тальгеймера

585 подтвердили, что на квартирах Брандлера и Радека было устроено два совещания или «собеседования» по вопросам германской партийной работы (хотя они и отрицали фракционный характер этих совещаний). Тов. Брандлер заявил, что он «выжимал» из приезжавших в Москву товарищей сведения о внутреннем состоянии германской партии. Тов. Меллер делал доклад о германских делах на одном из упомянутых совещаний. Тот же тов. Меллер, работая в одном из советских представительств в Германии, посылал по линии своего учреждения доклады, которые, по признанию начальника этого учреждения, носили «пессимистический» характер, т.-е. содержали пессимистическую оценку внутрипартийного состояния, с точки зрения правой, брандлеровской ориентации. Эти доклады служили материалом для группы Брандлера. Тов. Радек передал Меллеру 100 ф. ст. для оказания материальной помощи группе исключенных из КПГ правых (хотя и отрицал, что эти деньги предназначались на фракционную работу). По адресу т. Брандлера в Москве через проживавшую в Берлине, в его квартире, сотрудницу его, Анни Кольдиц, поступали из Германии письма, в которых в весьма искусно замаскированной форме содержались планы дальнейшей фракционной работы. В письме тов. Айзенбергеру тов. Брандлер писал: «В Германии образовалась оппозиция, которая не довольствуется фразами о большевизации партии, а хочет борьбы за конкретные цели. В Готе и Ремшейде местные профсоюзы, которые находятся в наших руках, выставили конкретные требования, в том числе требование перевалить налоговое бремя, как конкретный способ борьбы против плана Дауэса. ЦК отклонил это. В Готе ЦК подчинились и от требования переваливания отказались, в Ремшейде не подчинились. За это исключили из партии Яннака, Пютца и др. В Гамбурге исключили Вестермана и Фабера. Исключение Фабера утверждено ЦК. В ЦК Реммеле, вероятно, заявил, что до октября 1923 г. партия была только радикально-социалистической, теперь же она большевистская». На заседании ЦКК тов. Брандлер пытался доказать, что это его письмо не фракционное, и что, в частности, фраза: «Гота и Ремшейд находятся в наших руках» должна быть понимаема в том смысле, что Гота и Ремшейд находятся в руках партии. Объяснение это, однако, стоит в противоречии, как со всем остальным текстом письма, явно фракционным, так и с фактом, что в Готе и Ремшейде фракционеры противопоставляли свою резолюцию резолюции ЦК КПГ.

На заседании ЦКК тт. Брандлер, Радек и Тальгеймер высту-

586 пили с рядом исключительно резких и совершенно недопустимых заявлений по адресу германского ЦК. В частности, тов. Брандлер заявил, что он «будет еще в лагере революции и тогда, когда некоторые товарищи из теперешнего ЦК окажутся в лагере контрреволюции». Не менее резкими и фракционно-враждебными, хотя и не столь политически заостренными, были выступления против ЦК товарищей Радека, Тальгеймера, Феликса Вольфа и Эдды Баум. В основе всех этих фракционных заявлений лежало нисколько не скрываемое этими товарищами стремление дискредитировать ЦК и добиться изменения его состава.

На-ряду с подобными выпадами, эти товарищи (особенно Тальгеймер, Радек, Брандлер и Вольф) пытались на заседании ЦКК доказать, что германский ЦК не проводит в жизнь решений V конгресса, с которыми они, сторонники Брандлера — Радека, теперь готовы солидаризоваться. В связи с этим тт. Тальгеймер и Вальхер пытались также доказать, что теперь Зиновьев и Сталин перешли на точку зрения Тальгеймера — Брандлера: вся речь тов. Вальхера была посвящена доказательству того, что германский ЦК не выполняет решений V конгресса, особенно в вопросе о профсоюзах. То же говорил и тов. Тальгеймер, который заявил, что он почти во всех вопросах не согласен с германским ЦК, но согласен со Сталиным и Зиновьевым, что теперь Сталин и Зиновьев пришли к нему, Тальгеймеру, и поддерживают взгляды, высказанные им в упомянутой выше статье. Эти попытки направлены к тому, чтобы подменить большевизм брандлерианством и, на деле извращая линию V конгресса, под флагом солидаризации с его решениями, провести ликвидаторство и таким способом противопоставить германский ЦК Коминтерну и добиться смены ЦК и замены его политики брандлерианской. Такой же метод подмен рекомендуется по частным случаям и в упомянутых выше фракционных циркулярах.

На основании всего вышеизложенного ЦКК считает установленным существование в германской компартии организованной фракции, включающей в свой состав несколько внутрипартийных групп и группу членов РКП (Брандлер, Тальгеймер, Радек и др.) и ведущей фракционную работу на основе политической платформы, нашедшей свое выражение в ряде статей и документов (Брандлер — Тальгеймер — Радек — анонимный автор циркуляров),— ЦКК считает, что германский ЦК, основываясь на вышеприведенных данных, в той сложной и трудной обстановке, в какой приходится теперь работать германской компартии, и при наличии

587 внутри партии широкого резко враждебного течения против Брандлера — Тальгеймера, был совершенно прав в своем требовании исключения Брандлера и Тальгеймера из РКП, которого они заслужили, а также в требовании привлечь к партийной ответственности тт. Радека, Эдду Баум, Феликса Вольфа, Гейнца Меллера и Вальхера, с целью пресечения этим товарищам возможности дальнейшей фракционной работы в германской компартии.

Исходя, однако, из стремления добиться возможно более безболезненной ликвидации фракционных групп внутри германской компартии и дать возможность тт. Брандлеру, Тальгеймеру, Радеку и др. на деле доказать правильность их заявления на заседании ЦКК о том, что они фракционной работы вести не будут, ЦКК считает возможным ограничиться следующими мерами:

1. Выражением строгого порицания и объявлением предостережения тт. Брандлеру, Тальгеймеру, Радеку, Эдде Баум, Феликсу Вольфу и Гейнцу Меллеру за их систематическую фракционную работу и тяжкое нарушение партийной дисциплины.

2. Запретить тт. Брандлеру, Тальгеймеру, Радеку, Эдде Баум, Феликсу Вольфу и Гейнцу Меллеру вмешательство в какой бы то ни было форме в работу германской компартии.

3. ЦКК предупреждает товарищей, что дальнейшее продолжение ими фракционной работы или вмешательства в дела германской компартии неминуемо поставить их вне РКП.

4. Считать недопустимым участие тт. Брандлера, Тальгеймера и Радека в коминтерновской работе.

5. ЦКК считает необходимым проведение ЦК КПГ широкой внутрипартийной работы, с целью разъяснения всем членам партии политического значения настоящего постановления.

588 XIV

Резолюция по югославскому вопросу.​

I. Общее положение.

1. Как вся совокупность балканских государств, так и в частности Югославия является неустойчивой и относительно хрупкой частью нынешней системы капиталистических государств Европы.

Даже при поверхностном обзоре политической хроники мы видим, что кризис в балканских государствах продолжается с прежней силой, сказываясь в постоянной перегруппировке политических сил имущих классов, быстрой смене методов управления и методов борьбы, в непрекращающихся военных заговорах и государственных переворотах, в народных восстаниях и партизанской борьбе, в наглых насилиях, творимых над избирателями и депутатами и т. д. Крупные империалистические державы, постоянно использующие балканские государства в качестве орудия своей политики и стремящиеся поставить их в колониальную от себя зависимость, с неослабевающей интенсивностью продолжают свои интриги. На-ряду с этим в порядке дня попрежнему стоят заговоры и вооружения балканских правительств и династий друг против друга. Особенно сербская милитаристская монархия с ее стремлением к гегемонии на Балканах постоянно порождает опасность новых войн. Границы между различными балканскими государствами в настоящее время гораздо более неустойчивы, а внутренние язвы каждого отдельного государства более обнажены и глубоки, чем когда бы то ни было до войны.

Причина и сущность внутреннего кризиса, переживаемого балканскими государствами и в особенности Югославией, состоит в том, что национальный и крестьянский вопрос не разрешены и для имущих классов неразрешимы. Это создает возможность

589 характерной переплетенности революционного рабочего движения с движением крестьянским и движением угнетенных национальностей.

В этом сочетании, имеющем громадное политическое значение и таится тенденция к дальнейшему обострению кризиса на Балканах, и в частности кризиса в Югославии, до степени глубокого революционного кризиса.

2. Старания сербской буржуазии и ее военной монархии на протяжении целых шести лет найти выход из этого кризиса и укрепить свою диктатуру во вновь созданном государстве отличаются больше горячечной наглостью, чем успешным проявлением искусства управления государством. Правда, перед ней исключительно трудная задача. Сербская буржуазия, составляющая незначительное меньшинство в югославском государственном комплексе, является носительницей сравнительно отсталого капитализма и отсталой культуры. Тем более нуждается она для сохранения своей диктатуры в сильном военном и бюрократическом аппарате власти. Этот обширный аппарат угнетения не удается сделать во всех его частях цельным и надежным. Сербских правительственных комиссаров, жандармов и шпионов можно насовать всюду, но не всюду, например, можно создать верноподданные сербские суды. Командный состав армии на 90% состоит из сербов, но большинство солдат приходится вербовать среди угнетенных народностей, а большую часть солдат сербской национальности из угнетенных и недовольных классов последней.

В то же время государственный аппарат угнетения обходится чрезвычайно дорого, особенно если на-ряду с этим на государственном бюджете тягчайшим бременем лежат неоплаченные военные долги. Попытайся правительство выжать новые долги, и это при слабом развитии производительных сил будет означать рост в большей степени недовольства широких масс, чем рост налоговых поступлений. Правда, в текущем государственном бюджете, равным образом, как и в торговом балансе, удалось временно восстановить равновесие путем усиленного вывоза за границу в почти непереработанном виде различных естественных богатств страны. Но постоянная массовая безработица и гнетущая дороговизна показывают, что сдвиг в сторону подлинного развития производительных сил начаться не может. Капиталисты ощущают недостаток оборотных средств, что находит свое выражение в остром кризисе кредита. Отчаянные попытки при-

590 влечения в страну английского, американского или французского капитала в лучшем случае приведут к тому, более чем сомнительному результату, что чужеземный капитал все в большей и большей степени подчинит своему непосредственному контролю и хищническому колонизаторскому хозяйничанью природные богатства и производительные силы стран Югославии. Как в Югославии, так и всюду на Балканах уже прочно пустил корни капитал крупных империалистических держав — отнюдь не для того, чтобы помочь туземному капитализму, но с целью его вытеснения и утверждения там своей собственной диктатуры.

3. Так как диктатура сербской буржуазии покоится на столь зыбком фундаменте, что сербскому правительству постоянно приходится вести борьбу за сохранение своей государственной системы, то не приходится удивляться, что здесь не может образоваться самостоятельная легальная рабочая партия. Искусство управления сербской буржуазии ограничивается в отношении самостоятельного политического рабочего движения неуклюжими исключительными законами и соответствующей террористической практикой. Неподготовленную к лобовой атаке революционную рабочую партию удалось так разбить, что ныне собирание революционных сил пролетариата нелегальной коммунистической партией протекает в тягчайших условиях. Но наряду с этим в массах пролетариата дает себя чувствовать возрастание классовой ненависти, лишающее социал-демократических вождей в Югославии возможности добиться мало-мальски значительного успеха своих предательских происков, несмотря на все покровительство, оказываемое им государственной полицией.

Поставив вне закона все рабочее движение, сербские властелины то же делают и с крестьянским движением, поскольку оно стремится сбросить с себя буржуазное руководство. В то же время буржуазия и помещики Югославии, вместо того, чтобы ликвидировать имеющиеся пережитки феодализма, добиваются пересмотра наполовину уже проведенной аграрной реформы, что, правда, очень выгодно помещикам, но вряд ли может способствовать устранению причин социального кризиса.

В национальном вопросе, где конфликты непосредственно угрожают захлеснуть правящую сербскую буржуазию, часть последней пытается обеспечить свою гегемонию и укрепить милитаристскую монархию с помощью методов «соглашения» с кроатской и словинской буржуазией. Предпринятый в этом духе правительством Давидовича эксперимент создания буржуаз-

591 ной коалиции из различных национальных элементов быстро потерпел крушение. Оказалось, что «национальное согласие» и «мирное демократическое сотрудничество» различных национальных партий способно лишь еще легче и быстрее вызвать опаснейшую для югославского государственного корабля бурю. Правительство Пашича — Прибичевича вновь решительно повернуло на путь открытого террора. Терроризование национального движения Македонии и Воеводины дало на последних выборах в парламент желанные результаты. Но так как кроатское, словинское и боснийское движения отстояли свои позиции, то правительство прибегло к аресту Радича и других вождей хорватской республиканской партии, аннулировало целый ряд мандатов, подкупило целый ряд наиболее влиятельных буржуазных элементов в этой партии и проч.

Ободренное временной капитуляцией верхушки радичевской партии, правительство Пашича — Прибичевича намерено развернуть и дальше ту же стратегию, т.-е. не идя на значительные политические уступки, отчасти силой, отчасти путем разложения вовлечь имущие классы угнетенных национальностей в общий реакционный союз с сербской буржуазией. Неоспоримо, лозунг правительства Пашича — Прибичевича: «За монархию, за государственное единство, за классовую диктатуру капиталистов» находит благоприятную почву в имущих классах угнетенных народностей. Однако, в основе это ведет не к разрешению югославского кризиса, а лишь к его обострению. Все командные высоты остаются в руках сербской буржуазии и ее милитаристской монархии, и реакционный блок попытается взять за горло крестьянское и национально-революционное движение, попытается перегнуть палку террористической системы. При таких условиях в трудовом населении особенный отклик и массовое сочувствие встретят противопоставленные революционизирующие лозунги: «За республику, против централистического единства государства, против капиталистического господства, за рабоче-крестьянскую власть».

4. Общая задача, диктуемая создавшимся положением революционному рабочему движению Югославии, состоит в собирании сил отдельных пролетарских и крестьянских массовых движений для сплоченной революционной борьбы против главного врага — против господствующей сербской буржуазии и ее милитаристской монархии.

592 В перспективе — не развитие политического положения в сторону пацифистской демократии, а развитие в сторону революции. Наступившая относительная стабилизация капитализма в Средней и Западной Европе замедляет в известной степени это развитие, но она не изменяет направления революционного развития, причины которого коренятся в балканских противоречиях. Правда, положение в Югославии не является еще непосредственно-революционным, но и внешнее и внутреннее положение государства таит в себе столько глубоких противоречий, что все же постоянно существует возможность столкновения, которое повлечет за собой непосредственно-революционную ситуацию.

В этом отношении долг коммунистов Югославии — прежде всего неуклонно и сознательно держать во всех областях курс на революцию. Не дело коммунистов — облегчить тем или иным путем режиму Пашича возможность концентрировать консервативные силы различных народностей в единый реакционный блок: в противоположность этому коммунисты должны уметь способствовать делу концентрации всех национальных движений угнетенных национальностей для общей борьбы против диктатуры сербской буржуазии. В задачу коммунистов отнюдь не входит и подогревание в колеблющейся рабоче-крестьянской массе иллюзорных надежд на демократические реформы, пацифистских или конституционных иллюзий. Их задача — вести эти массы на борьбу за злободневные требования, на борьбу против существующего гнета и существующего государственного аппарата.

Положение в Югославии требует от коммунистов не откладывания на «более благоприятные» времена подготовительной революционной работы, но, наоборот, ведения ее ускоренным темпом, сугубой интенсификации этой работы, расширения сферы своего влияния на широкие массы трудящихся путем инициативного применения тактики рабоче-крестьянского блока и теснейшей увязки и координации всей этой работы с коммунистической работой во всех балканских государствах под объединяющим руководством коммунистической балканской федерации.

II. Национальная политика югославской компартии.​

1. Совершенно очевидно, что югославская коммунистическая партия может решить стоящие перед ней задачи лишь при условии энергичного проведения правильной национальной политики.

593 По сей день активность партии в этой области оставляет желать лучшего, и у части югославских товарищей до сих пор еще отмечается традиционная недооценка революционного значения национального движения.

Тот факт, что прочную основу для разрешения национального вопроса может создать лишь пролетарская революция и установление союза советских республик, не должен ни перед одним коммунистом затушевывать крайне важного политического значения национальных конфликтов и национальной борьбы в период капитализма, особенно в таком пестром по своему национальному составу государстве, как Югославия. Больше того: коммунисты должны суметь сконцентрировать всю революционную энергию, таящуюся в движении угнетенных народностей, на стремлении к низложению диктатуры сербской буржуазии и ускорению пролетарской революции.

2. Чтобы выполнить эту задачу, югославская коммунистическая партия должна вести решительную и последовательную борьбу за право самоопределения угнетенных национальностей — вплоть до их государственного отделения. Это значит, что коммунисты должны первым делом самым яростным образом бороться во всех областях против угнетения этих народностей сербскими властелинами, поддерживать, отстаивать, расширять каждое требование этих народностей, ведущее к устранению существующих ограничений их права на самоопределение.

Так, коммунистическая партия может и должна поддерживать различные угнетенные народности в их требовании собственного муниципального самоуправления, собственных школ и независимых судов, автономного управления провинций и т. д. Но при этом партия должна неуклонно подчеркивать половинчатость этих мер и стремиться к расширению каждого частичного требования: так, например, лозунг территориальной автономии различных народностей она должна развернуть до лозунга федеративного объединения национальных государств. Основным, суммирующим лозунгом югославской коммунистической партии в национальном вопросе должно быть требование создания балканской федерации рабоче-крестьянских республик. Лишь добровольное объединение на началах федерации национальностей, организованных в рабоче-крестьянские республики, подведет их к подлинному разрешению национального вопроса.

594 3. Легенду о национальном единстве сербов, хорватов и словинцев следует разоблачить, как прикрытие политики национального угнетения великодержавной сербской буржуазии. Ни один коммунист не должен поощрять внедрение этой легенды, например, путем россказней о естественном процессе слияния, которому-де, способствует процесс экономического развития.

Нынешнюю кампанию сербской демократической партии в пользу «национального соглашения» надо разоблачать, как опаснейшую попытку затушевывания в глазах хорватской и словинской народностей их национальных интересов к вящшей пользе сербского империализма и, в частности, режима Пашича — Прибичевича. Коммунисты были бы косвенными пособниками в этих происках, если бы, по теории «австромарксистов», стали изображать дело так, будто подоплекой национального движения является исключительно конкуренция и борьба капиталистов различных народностей, и следовательно, компромисс между этими капиталистами лишает почвы национальное движение и национальную борьбу. Это было бы в корне неправильно. Те или иные компромиссы между капиталистами Сербии, Кроации и Славонии за счет интересов трудовой массы весьма возможны, но отнюдь не означают разрешения национальной проблемы Югославии.

Основой и ядром национального вопроса является не капиталистическая конкуренция, а крестьянский вопрос, и существенной основой национального движения, особенно в Югославии, является движение крестьянское. Это движение не может быть ликвидировано ни обоюдными компромиссами капиталистов, ни вообще в рамках капиталистической Югославии. Больше того: движение это таит в себе внутреннюю тенденцию к взрыву рамок государства, созданного в Сен-Жермене. Кроатское крестьянство уже несколько лет назад выдвинуло в качестве национального требования лозунг государственной независимости (снабженный 200.000 подписей меморандум хорватской крестьянской партии 1919 г., объявление независимой хорватской республики в Загребе 8 декабря 1920 г. и т. п.). Македонское крестьянство тоже стремится к национальной независимости, крестьянство словинское и черногорское требуют федерации и т. д. Борьбу трудовой массы за эти требования коммунисты должны сознательно направлять в русло борьбы против государственного террора и против «соглашения», посредством которого сербская буржуазия стремится одурачить народные массы. Они должны неуклонно работать в том направлении, чтобы добиться в конечном счете пре-

595 вращения по-мелкобуржуазному шаткого национального движения крестьянской и пролетарской народной массы в решительную революционную борьбу.

4. Совершенно в обратном направлении идет политика социал-демократов в национальном вопросе. Они заявляют, что сохранение государственного единства Югославии в составе входящих в нее сейчас народностей диктуется классовыми интересами пролетариата, и под этим предлогом восстают против всех стремлений угнетенных народностей к независимости. Они желают при помощи конституционных реформ быстро и безболезненно разрешить или свести до минимума все национальные конфликты в рамках капиталистического государства. Поскольку такой национальный пацифизм социал-демократов вообще может иметь под собой какую-нибудь почву, он только призван способствовать надувательской политике соглашения, которого добивается сербская демократическая партия в интересах сербского империализма. Австро-марксистская трактовка вопроса, изображающая дело так, будто установление национального мира в капиталистическом государстве расчищает арену для классовой борьбы пролетариата, на практике давно уже оказалась лишь предлогом для саботажа пролетарской классовой борьбы.

Коммунисты обязаны самым решительным образом бороться против этого социал-демократического уклона национальной политики и с величайшей бдительностью следить за искоренением в своей среде всех пережитков социал-демократической идеологии. Товарищи из внутрипартийной оппозиции особенно нуждаются в этой тщательности самопроверки; им не следует упускать из виду, что даже принципиальное признание права национального самоопределения — вплоть до государственного отделения — может оказаться недостаточной гарантией против правых уклонов в национальной политике. Они должны строго различать между революционной и конституционалистской трактовкой национального вопроса. Разумеется, коммунистическая партия должна активно, энергично и стойко принимать участие в борьбе за пересмотр югославской конституции (в том числе и в парламенте), не забывая при этом, что конституционное разрешение национального вопроса невозможно, и что поэтому национальная борьба угнетенных народностей глубочайшей целью имеет освобождение от этой конституции, а не улучшение конституции. Лишь четким и последовательным удержанием антиконституционной революционной линии в повседневной борьбе за право

596 национального самоопределения угнетенных народностей, лишь тем, что компартия постоянно помогает трудящимся массам освобождаться, на основании данных собственного опыта, от иллюзий относительно возможности парламентско-реформистского разрешения национального вопроса, она получит возможность завоевать доверие трудящихся масс и вырвать их из-под влияния стремящихся к компромиссу буржуазных (и социал-демократических) вождей.

5. Дабы держаться правильной тактики в отношении различных национальных движений, югославская коммунистическая партия должна конкретно анализировать и учитывать различие интересов классов и слоев населения, участвующих в этом движении. Значительная часть кроатской и словинской буржуазии, а также македонских и боснийских беев всегда склонна пойти с сербской буржуазией на компромисс, который обеспечивал бы важнейшие их классовые интересы. Часть легко даст себя подкупить и сделать прямым орудием сербской буржуазии. Другая часть находится в весьма шаткой оппозиции, признавая государственное единство, конституцию, монархию и династию. Большей частью еще шире амплитуда колебаний у подлинно мелкобуржуазных вождей, как Радич. Немногих из них можно вовлечь в активную решительную борьбу за национальное освобождение, во всяком случае, поскольку положение не является непосредственно-революционным.

Коммунистическая партия должна неуклонно подвергать критике половинчатость и колебания буржуазных вождей национально-освободительного движения, но она не может рассчитывать, что движения эти уже при нынешней ситуации приобретут революционный характер или освободятся от всех колеблющихся вождей. Не должна она также в какой-нибудь мере ставить поддержку национального движения в зависимость от того, будет ли им приняты, или нет, наши революционные лозунги, как-то лозунг рабоче-крестьянского правительства. Твердо веря в грядущее революционное развитие национального движения,— когда изменится общая ситуация,— югославская коммунистическая партия с терпением и неустанной энергией должна работать в крестьянских и пролетарских рядах этих движений, создавая себе прочный базис на их левых крыльях.

Вследствие слабости самостоятельного рабочего движения в Югославии широчайшие массы пролетариата попали за последние годы на буксир крестьянского национального движения. Задача югославской коммунистической партии повести теперь самостоя-

597 тельную политику пролетариата в национальном вопросе и развертывать ее с такой силой, чтобы привлечь югославские крестьянские массы в число союзников пролетарской революции.

6. Взгляд Животы Милойковича, что коммунистическая партия одинаково и с той же резкостью должна бороться против национализма хорватской и словинской буржуазии, как и против всякого национализма вообще, не только носит оппортунистический характер, но и объективно оказывается на-руку националистической политике великосербской буржуазии. Коммунисты должны в своей борьбе постоянно сохранять в виду различие между национальностями угнетенными и национальностью угнетающей. При этом дифференциация тактики коммунистов различных национальностей является до известной степени уместной, в полную противоположность тому, что представляет себе Живота Милойкович. Хорватский и словинский коммунист может и должен подвергать критике буржуазный национализм собственной нации и смелее проповедывать единение пролетариата своей национальности с пролетариатом сербским. С другой стороны, сербский коммунист должен самым беспощадным образом критиковать политику национального угнетения, проводимую сербской буржуазией, и в то же время подвергать разъяснительной критике национальные предрассудки, коренящиеся в среде сербских рабочих и крестьян.

Но партия в целом должна вести напряженнейшую пропаганду и агитацию, убеждая рабочие массы угнетенных народностей Югославии в том, что единственным способом разрешения национального вопроса является низложение власти великосербской буржуазии. Никакие опасения разжечь национальные страсти не должны помешать партии в этом наиважнейшем вопросе со всей энергией апеллировать к массам. Если она будет бояться пламенных страстей национального движения, то ей не стать победоносным вождем широкого революционного народного движения, которое возникнет в Югославии из революционного сочетания рабочего, крестьянского и национального движений.

III. Политика югославской компартии в крестьянском вопросе.​

1. Пролетарская революция в Югославии не может победить, если югославская коммунистическая партия не сумеет увлечь за собой широкие массы крестьянства в активную борьбу против монархии, против сербского империализма и капитализма. Союз

598 пролетариата и крестьянских масс должен быть положен партией в основу всей ее деятельности. В первую очередь необходимо сделать союзником революционного пролетариата массу мелкого крестьянства, но на-ряду с этим партия должна приложить величайшие усилия к охвату своим влиянием и завоеванию на свою сторону среднего крестьянства.

Долгое время практика югославской коммунистической партии в крестьянском вопросе грешила не только промахами и недостатками, но и прямо ложным, из социал-демократических традиций проистекающим подходом, что весьма сильно содействовало почти полнейшему подрыву вначале сильного влияния партии на крестьянскую массу. Вместо того, чтобы обеспечить классовой борьбе пролетариата поддержку крестьянской массы, мы допустили в Югославии такое положение вещей, когда широкая масса пролетариата тащится на буксире мелкобуржуазных крестьянских партий.

То обстоятельство, что ЦК югославской коммунистической партии за последнее время попытался правильно построить политику партии в крестьянском вопросе, надлежит приветствовать, несмотря на обнаруженные при этом ошибки и промахи. Неправа была оппозиция, отнесшись только критически и отрицательно к этим попыткам. Жизненные интересы партии требуют проведения правильной политики в крестьянском вопросе.

2. Эта политика должна быть постоянно увязана с неотложными реальными потребностями крестьянских масс. В первую очередь необходима борьба против всех пережитков феодализма, угнетающих крестьянство. Земельный вопрос в большинстве районов Югославии находится в более или менее острой фазе. Мелкобуржуазные крестьянские партии страшатся начертать на своем знамени путь радикального разрешения земельного вопроса. Если югославская коммунистическая партия смело выдвинет этот вопрос, она может рассчитывать на скорое создание моста, связывающего ее с безземельной и малоземельной крестьянской массой.

На-ряду с этим следует пользоваться всеми конкретными случаями классового угнетения крестьянства, в целях мобилизации его против правящей бюрократии, налоговой политики правительства, против милитаризма и опасности войны и этим путем в конечном счете против капиталистического государства и господства капитала вообще.

3. Правильная, последовательная, свободная от уклонов по-

599 литика в национальном вопросе является первой предпосылкой для усиления влияния югославской компартии в деревне. Точно так же, как крестьянский вопрос составляет ядро национального вопроса, так и национальное движение встречает самый глубокий отклик в крестьянских массах. В Югославии это сказалось уже в том, что массы в своей значительной части стали под знамена мелкобуржуазных национальных партий. За малейшее игнорирование или недооценку национального момента компартии придется расплачиваться, да и пришлось на деле расплачиваться, падением своего влияния на крестьянство.

4. Коммунистическая партия не должна относиться безразлично к крестьянским движениям и крестьянским организациям. Ложен тот взгляд, что такие крестьянские партии, как, например, хорватская республиканская крестьянская партия, представляют собой лишь буржуазные партии, с которыми нам не приходится делать ничего иного, как только бороться против них. То обстоятельство, что во главе крестьянских партий в большинстве случаев стоят буржуазные интеллигенты, а то и реакционеры-монархисты (в сербском крестьянском союзе), ни в коем случае не может служить основанием для безразличного отношения коммунистов. Для коммунистической партии решающим должно быть то, что партии эти представляют собою движение широких крестьянских масс, ставящихся объективным развитием в противоречие к помещикам и капиталистам. Безразличное отношение коммунистов к таким партиям только облегчит агентам буржуазии возможность взять под свою опеку крестьянское движение. Задача коммунистов, наоборот, в том, чтобы при помощи правильной тактики помочь крестьянской массе освободиться от этой опеки.

5. Разумеется, при существующих обстоятельствах тактика компартии в отношении сербского крестьянского союза должна быть весьма отличной от ее тактики в отношении хорватской республиканской крестьянской партии. Это различие основано, главным образом, на различии роли той и другой партии в национальной борьбе. В тесной связи с этим и в остальном так различен характер политических платформ этих партий. Поскольку хорватская республиканская крестьянская партия действительно старается проводить в жизнь свою первоначальную платформу, ее работа в основном идет в прогрессивном направлении, и коммунистическая партия имеет все основания толкать ее только дальше в том же направлении. В противополож-

600 ность этому, сербский крестьянский союз, в соответствии с своей платформой, идет наперерез прогрессивному направлению и старается использовать крестьянскую массу в интересах сербских властителей. Коммунисты должны решительно бороться с основным направлением деятельности этой партии в ее нынешнем виде. Изменить положение в этом отношении могло бы лишь возникновение и развертывание левого крыла этой партии, буде таковое имело бы место. Здесь как-раз задача югославской коммунистической партии — способствовать развитию левого крыла, путем работы в массах крестьянской бедноты, идущей за сербским крестьянским союзом. Если бы такое левое крыло взяло верх в этом союзе или сложилось в самостоятельную организацию, югославская коммунистическая партия могла бы проводить и по отношению к нему тактику такого же рода, как, например, и в отношении хорватской республиканской крестьянской партии. Это есть тактика рабоче-крестьянского блока под лозунгом рабоче-крестьянского правительства.

6. Лозунг рабоче-крестьянского правительства не есть лозунг чисто-пропагандистский, а есть лозунг массовой агитации и политической мобилизации. Особенно применим он в этом смысле в балканских государствах, в частности в Югославии. Борьба компартии под этим лозунгом, при наличии известных предпосылок, может привести к образованию рабоче-крестьянского блока.

Подобный блок должен всегда быть подлинным блоком борьбы, который ставит себе целью не только переговоры верхов, но и совместные массовые выступления по одному или нескольким вопросам, на основе общей программы действия. Таким образом, подобного рода блок может быть заключен лишь с такими крестьянскими организациями или группами, которые действительно готовы бороться за определенные, существенные, общие для пролетариата и крестьянства требования. Это отнюдь еще не значит, что такая крестьянская партия во всем без исключения должна носить ярко выраженный антикапиталистический характер, чего требуют от нее в качестве непременного условия товарищи из оппозиции. Поскольку общая ситуация еще не является непосредственно-революционной, даже действительно левые крестьянские организации крайне редко имеют во всех пунктах отчетливый характер, но, несмотря на такое отсутствие ясности, они могут уже в некоторых существенных вопросах бороться рука-об-руку с революционными рабочими.

601 Такими вопросами могут явиться, скажем, вопросы налоговой политики, аграрной реформы, поскольку они в данный момент приобретают острую форму; или ударные требования, направленные против особенно возмутительных репрессивных мероприятий правительства и правящей бюрократии, против милитаризма и надвигающейся угрозы войны; избирательная кампания тоже может при известных обстоятельствах послужить поводом к образованию рабоче-крестьянского блока. Во всяком случае вопросы и требования, ложащиеся в основу общей программы действия, должны быть таковы, чтобы в них непосредственно и живейшим образом были заинтересованы широкие массы пролетариата и крестьянства. Но эти требования надлежит органически увязывать с вопросом о завоевании власти — или в самой программе, если это удается, или во всяком случае в процессе выступления. Не отвлеченное выставление лозунга рабоче-крестьянского правительства, но лишь конкретизация этого лозунга внедрит в массы понимание необходимости борьбы за власть.

Проявленная ЦК независимой рабочей партии на последних парламентских выборах инициатива образования ряда рабоче-крестьянских блоков для совместного проведения избирательной кампании дала неплохие результаты в Македонии и Далмации, но удалась не так хорошо в Кроации. Инициатива и в последнем случае была сама по себе правильна, хотя осуществление и страдало недостатками. В дальнейшем югославская коммунистическая партия при возможных подобных попытках должна заранее строго учитывать все опасности, таящиеся в этой тактике. Величайшие опасности и трудности заключены уже и в численной слабости нашей партии. При известных обстоятельствах ей может оказаться крайне трудным полностью отстоять свою политическую и организационную самостоятельность в блоке с сильным крестьянским союзником. Несамостоятельная же политика прихвостня грозит ей верной гибелью. Долг ее при проведении этой тактики прилагать величайшие усилия к сохранению своей собственной революционной линии и уяснению ее широким массам.

Каждый раз при этом коммунистическая партия должна сознательно стремиться взять в свои руки руководство рабоче-крестьянским блоком. Нельзя безоговорочно утверждать, что в каждом отдельном случае это сейчас же ей и удастся. Но было бы чересчур примитивно делать отсюда такой вывод: поскольку нам не передают непосредственное и решающее руководство, мы не будем содействовать никаким выступлениям рабоче-крестьян-

602 ского блока. Зачастую коммунисты должны и могут завоевать руководство лишь в процессе данного выступления или даже одного из последующих выступлений — путем упорной революционной работы.

Разумеется, коммунистическая партия, вступая в блок, ни в коем случае не должна ограничивать своей коммунистической критики. В этой критике ее сила в отношении мелкобуржуазных союзников. Лишь путем такой критики она может толкнуть совместное выступление в революционное русло. В эти целях надлежит подвергать критике не столько программные особенности мелкобуржуазной идеологии данной крестьянской организации, сколько колебания и половинчатость ее в борьбе. И в первую голову надлежит беспощадно разоблачать перед рабоче-крестьянскими массами каждую тенденцию ее руководящей верхушки,— если бы такая тенденция намечалась,— к компромиссу с крупной буржуазией и срыву выступления. Пример Радича, отказывающегося от основных программных требований своей партии, предваряет коммунистов о необходимости держать всегда наготове оружие жесточайшей критики в отношении мелкобуржуазных крестьянских вождей. Коммунистическая партия должна связываться с левым блоком всех подобных крестьянских партий, обеспечивая себе в них таким образом заранее политический базис.