ШЕСТОЙ РАСШИРЕННЫЙ ПЛЕНУМ ИСПОЛКОМА КОМИНТЕРНА​

(17 февраля — 15 марта 1926 г.)

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКВА 1927 ЛЕНИНГРАД

1

ЗАСЕДАНИЕ ПЕРВОЕ.​

17 ФЕВРАЛЯ (ВЕЧЕРОМ) 1926 ГОДА.

Открытие сессии.

Вступительное слово т. Зиновьева. — Избрание президиума. — Утверждение порядка дня. — Сообщение подгот. мандатной комиссии (Эмбер-Дро). — Выборы комиссий. — Приветственные речи тт. Су-Фана, Ху-Хань-Мина, Джа-Дамба и Брауна.

Заседание открывает вступительною речью т. Зиновьев.

Зиновьев. От имени президиума об'являю 3-ю сессию расширенного пленума Исполкома Коминтерна открытой.

Мы недавно понесли утрату в лице скончавшегося члена Исполкома т. Фрунзе. Он был одним из самых мужественных и выдающихся вождей русской революции, а следовательно, и Коммунистического Интернационала.

Слава и честь почившему!

Со времени последнего расширенного пленума Исполкома, состоявшегося в марте 1925 года, прошел почти целый год. Можно с уверенностью сказать, что этот год был не из легких в истории Коммунистического Интернационала. Некоторым нашим секциям пришлось пережить в этом году очень тяжкую полосу, когда дело шло о борьбе за самое существование компартии.

Но вместе с тем мы в целом ряде стран за этот год достигли серьезных успехов и научились применять тактику единого фронта, не делая крупных ошибок.

Если сравнить, например, нынешнее положение в нашей братской германской партии с положением ее к концу предшествовавшего расширенного пленума (март 1925 г.), то надо признать, что германским товарищам удалось преодолеть один из глубочайших кризисов в своей партии.

В апреле 1925 года мы принуждены были констатировать, что германская партия, поддавшись влиянию «ультра-левых», совершила грубую ошибку во время выборов президента, ошибку, ударившую не только по германской партии, но и по всему Интернационалу. Сейчас она изжита.

Партия учится правильно применять тактику единого фронта, лучшим доказательством чему является последнее руководимое нашей партией массовое движение германского пролетариата по вопросу о возмещении бывшим владетельным домам.

2 Я считаю, что наиболее крупных успехов в современной исторической обстановке за истекший год достигли наши английская и китайская братские партии.

Нам придется здесь заслушать отчет английской компартии. Меньше всего в нем речь будет идти об ошибках. Английские товарищи расскажут нам о том, как сравнительно молодая партия одной из крупнейших капиталистических стран, вопреки всем стоящим на ее пути трудностям, научилась если не руководить массовым движением, то все же оказывать на него решающее влияние.

Рядом с этим, как мы уже сказали, следует указать на успехи китайской компартии. Эта молодая партия сумела оказать решающее влияние на китайское революционное движение, имеющее всемирно-историческое значение. Китайская компартия работает в тесном сотрудничестве с национально-революционной партией Гоминдан. Количественно китайская компартия за последний год выросла втрое, Гоминдан же — в 7 раз.

Я считаю, что эти две сравнительно молодые коммунистические партии проделали за этот год большую историческую работу. В ближайшее время от них следует ожидать еще больших успехов. Эти партии доказали, что Коммунистический Интернационал прочно пустил корни не только в Западной Европе, но и в таких странах, как Китай, имеющих величайшее мировое значение.

Чехо-Словацкая партия за этот период окрепла и вполне преодолела кризис, который так болезненно давал себя чувствовать на последнем расширенном пленуме ИККИ. Она проявила себя на деле как настоящая пролетарская партия, верная нашему Интернационалу. Чехо-словацкая партия может рассчитывать на полную поддержку и горячие симпатии всего Коммунистического Интернационала.

Французская компартия провела во многих отношениях образцовую борьбу против войны в Марокко. Французские социалисты лишний раз доказали, что они ничему за это время не научились, что они остались все теми же социал-патриотами, какими были в 1914 году. Французская же компартия проявила себя как единственная подлинно пролетарская партия, которая мужественно повела с первого же момента борьбу против марокканской бойни. Марокканская война есть маленькая репетиция будущих больших войн. II Интернационал доказал на этом примере, что он остается пособником буржуазии, а Коминтерн, в лице ФКП, показал, что он — единственный оплот в борьбе против империалистических войн.

У нас есть основания считать, что французская партия в ближайшем будущем способна добиться и добьется больших успехов в завоевании широких кругов рабочих масс, сделав прыжок вперед. На этом пленуме мы подробно займемся французским вопросом.

В Италии наша партия на своем последнем партсъезде приняла решения, которые должны окончательно ликвидировать ультра-левую опасность. Под ударами фашистского террора она выросла в единую, крепкую пролетарскую партию и находится на верном пути к тому, чтобы стать самой сильной рабочей партией Италии, ибо почти во всех важнейших пролетарских центрах она завоевала если не абсолютное, то относительное большинство рабочего класса.

Наша болгарская партия в последние годы особенно тяжело пострадала от белого террора. Она потеряла целое поколение революционных борцов, физи-

3 чески уничтоженных цанковским режимом. Но и в отношении болгарской партии мы можем отметить, что она уже находится на пути к преодолению тяжелых последствий этого необычайно трудного периода. Лучшим доказательством этого служит тот факт, что болгарская компартия начинает снова собирать под своим знаменем рабочих Болгарии.

Польская коммунистическая партия в последние годы пережила тяжелый ультра-левый кризис, который она ныне — мы надеемся, окончательно — поборола. В настоящее время она находится в очень трудном и ответственном положении. Если есть сейчас страна, в которой в довольно близком будущем может возникнуть непосредственно-революционная ситуация, то это — Польша, где безработица непрерывно растет, где не прекращаются и все учащаются акты отчаяния восстающих масс безработных. Таким образом наша польская партия стоит сейчас на особенно ответственном посту. Исполком уверен, что после пережитых польской компартией тяжелых периодов и изжитых ею кризисов она находится сейчас на верном пути к выполнению своих ответственных исторических задач.

Далее, товарищи, ряд наших секций добился больших успехов и в том смысле, что идею единства мирового профдвижения они сумели понести в массы.

Мы можем отметить появление и нарастание новой сильной волны симпатий к Советскому Союзу со стороны рабочего класса всего мира и в то же время — к Коминтерну.

Наконец, я хотел бы еще подчеркнуть, что, по моему мнению, и Крестинтерн, еще молодая организация, насчитывающая пока немало недостатков, однако в течение последнего года достиг первых, пока еще, правда, небольших успехов. В некоторых странах Крестинтерну удалось действительно наладить контакт с крестьянским движением. В связи с этим я хотел бы подчеркнуть, что важнейшие партии, в том числе германская, чешская, шведская, норвежская, польская и т. д., наконец начали работать в крестьянстве, и, надо сказать, не без успеха.

Нам пришлось пережить за этот год и ряд тяжелых кризисов отдельных партий. Но совершенно ясно, что кризисы эти большею частью связаны были с болезнями роста этих партий. В этом мы лучше всего можем убедиться на примере чехо-словацкой компартии. Еще год назад многие уверяли, что в отношении ее Коминтерном взята неправильная линия, что в результате этой тактики партия развалится. Не прошло и года, как ход событий нагляднейшим образом доказал, что наша тактика была действительно верна. Партия окрепла, стала решающей пролетарской партией в Чехо-Словакии. Где теперь Бубник? Бубник отброшен в мусорную кучу. Коммунистическая партия Чехо-Словакии сумела с помощью Коминтерна изжить правые уклоны и выйти на широкую дорогу.

На этом пленуме мы будем иметь дело с аналогичными явлениями во французской партии; я ни в коем случае не хочу этим сказать, что французская партия испытывает в настоящее время такой же тяжелый кризис, какой год назад переживала чешская партия. Во французской партии имеются лишь трудности подобного же свойства, какие пришлось преодолевать и чехо-словацким товарищам. Но я убежден, что нам гораздо легче удастся осилить правую опасность во французской партии и помочь ей сделать решительный шаг вперед.

4 За это время нам пришлось понести исключительно большие жертвы. МОПР издал сводку, охватывающую период от 1 мая до 25 декабря 1925 года. Вот некоторые цифры из этой сводки: в 38 странах арестовано 40.456 наших товарищей, ранено 13.287, убито и замучено на-смерть 4.553. В одной Болгарии убитых, повешенных, замученных свыше 1.000 человек.

Эти цифры показывают, каких больших, неисчислимых жертв требует наше дело, наша борьба. Но мы знаем, с каким самопожертвованием наши товарищи боролись и борются повсюду за идею коммунизма. В Англии почти все члены нашего Центрального Комитета находятся в тюрьме. Нашим английским товарищам, всем нашим товарищам, самоотверженно борющимся в Германии, в Польше, Болгарии, Китае,— во всех тех странах, где капитал нещадно обрушивает свои удары на восстающие против него революционные силы,— всем им наш искренний, горячий привет от штаба мировой революции.

Мы обсудим на этом пленуме ряд вопросов. Я полагаю, что важнейшим из них явится вопрос об единстве рабочего класса и связанная с этим вопросом задача правильного применения тактики единого фронта в настоящую историческую эпоху. Вопрос о профсоюзах также будет играть большую роль. Вопрос о рабочем движении на новых для нас континентах, а также о нарастающем революционном движении на Востоке мы будем подробно и тщательно обсуждать. Наступил момент, когда мы этим вопросам должны уделять исключительно большое внимание.

Далее мы всесторонне обсудим на нашем пленуме вопрос о «стабилизации» капитализма. На последнем расширенном пленуме в 1925 году слово «стабилизация» определило характер пленума. Буржуазия и социал-демократия радостно подхватили это слово, оторвав его от нашей общей оценки. Мы тогда говорили об относительной, временной, частичной стабилизации. Однако этих весьма существенных ограничений буржуазия и с.-д. не повторяли, не упоминали, они тешили себя только словом «стабилизация». Я полагаю, что на этом пленуме мы имеем полное основание менее подчеркивать слово «стабилизация» и еще с большей уверенностью ставить ударение на словах: «временная», «относительная», «слабая», «шаткая» «стабилизация».

Если на последнем расширенном пленуме мы часто произносили слово «стабилизация», то мы попутно упоминали и второе слово — «большевизация». Об этом буржуазия и социал-демократия не хотели и не хотят слышать. Я думаю, что лозунг большевизации уже сыграл и сыграет значительную роль в работе наших партий в течение ряда лет.

Мы подробно будем здесь обсуждать тезисы, предложенные в основу нашей работы президиумом Исполкома. Сейчас я хочу остановиться только на двух пунктах этих тезисов. Они касаются нас самих, нашей внутренней жизни, нашего внутреннего режима. Я хотел бы особенно подчеркнуть важность 18 пункта четвертой главы тезисов, в котором сказано:

О внутрипартийной демократии.​

«Коминтерн констатирует, что в ряде компартий до сих пор отсутствует элементарно-необходимый минимум внутрипартийной демократии. Ряд внутри-

5 партийных кризисов последнего времени обострялся отсутствием внутрипартийной демократии. Правильный принцип демократического централизма часто истолковывается слишком механически. В результате этого инициатива снизу оказывается связанной, и затрудняется формирование свежих руководящих кадров партии. Центральные комитеты иногда отрываются от массы членов партии. На этой почве тот или другой уклон легко оформляется во фракцию и тем самым становится особенно опасным.

Коммунистическая партия может быть построена только на принципе демократического централизма. Но система демократического централизма должна функционировать так, чтобы не только сверху вниз шли директивы и руководство, но и снизу вверх шло бы подлинное свободное выражение мнений и воли всей массы членов нашей партии.

Демократический централизм есть не только дисциплина, но дисциплина плюс подлинная выборность руководящих органов, плюс свобода обсуждения внутри партии всех вопросов (кроме моментов непосредственного действия, когда вопрос уже разрешен), плюс подлинная самодеятельность рядовых членов партии.

Ввиду всего этого расширенная сессия ИККИ решительно настаивает еще раз на «нормализации» в тех секциях Коминтерна, где эта нормализация еще не произошла

Этот пункт очень важен. Он не должен остаться на бумаге. Об этом должны позаботиться рабочие-коммунисты. Пора претворить эти слова в дело целиком и полностью. Мы должны быть большевистскими партиями, работающими на основе подлинной внутрипартийной демократии.

И далее обращу ваше внимание на 25-й пункт о работе самого Исполкома:

О работе ИККИ.​

«Организационная работа ИККИ должна быть усилена и систематизирована по непосредственному руководству Коминтерном в гораздо большей степени, чем до сих пор, должны быть привлечены наиболее сильные секции Коминтерна (см. проект, выработанный секретариатом). Это вопрос не только организационный, а глубоко политический. Условием более быстрого и нормального созревания молодых коммунистических партий, предпосылкой того, что эти партии сумеют сложиться в силу, способную встать во главе решающих революционных событий в своей стране,— является возможно более интенсив-

6 ное участие руководителей этих партий во всей работе Коммунистического Интернационала».

Возможно, что в этом пункте мы еще кое-чего не договорили. Надо будет после обсуждения сказать это полнее. Надо поговорить об этом вплотную — откровенно и до конца.

Многие наши партии уже имеют 6 — 7-летний опыт работы, они пережили ряд кризисов, преодолели все серьезные препятствия и внутренне окрепли. Теперь они должны начинать действовать более самостоятельно, чем прежде, принимать более активное участие во всей работе Коммунистического Интернационала. А главное — при разрешении проблем, касающихся их партий,— они должны применять свой собственный политический опыт, быть более активными и самодеятельными. Другими словами, компартии должны проявить больше политической самостоятельности, чем это было до сих пор.

Коммунистический Интернационал, как и прежде, должен остаться централизованной партией. Влияние ВКП(б), т.-е. партии, обладающей наибольшим историческим опытом, должно быть сохранено до тех пор, во всяком случае, пока не будет победы пролетарской революции в других странах. Но формы этого влияния должны измениться. Каждая партия должна решать свои вопросы самостоятельно, опираясь на свой собственный исторический опыт; это, в частности и в особенности, относится и к вопросу о подборе руководящих органов своих партий.

Мы, работники президиума, во всяком случае сознаем, что теперь необходимы в этом отношении серьезные перемены. Надо изменить характер руководства. И при вашей поддержке мы это сделаем.

И еще одно, товарищи! Вам небезызвестна широкая кампания клеветы и лжи, предпринятая в последнее время буржуазной и социал-демократической печатью, которая вообще уделяет много внимания Коммунистическому Интернационалу и которая особенно внимательно будет прислушиваться к работам нынешнего расширенного пленума. Пущен слух о мнимом поправении Коммунистического Интернационала, об отходе его от ленинизма. Ко всем этим легендам серьезный коммунист не может отнестись иначе, как с презрением. Я твердо убежден, что работа нашего расширенного пленума — при наших совместных усилиях — с самого начала и до конца ее, с первой и до последней минуты будет опровержением этой легенды. Коммунистический Интернационал есть и останется тем, чем он был: мировой организацией, авангардом классово-сознательного пролетариата, авангардом, ведущим борьбу на основе марксизма-ленинизма. Коммунистический Интернационал не пойдет ни вправо, ни в сторону ультра-левых уклонов. Он останется тем, чем он был в ту пору, когда его основал Ленин, и в последующий период, когда Коминтерн формулировал свою линию на пяти своих конгрессах и расширенных пленумах.

Свыше двух лет приходится Коммунистическому Интернационалу и всему коммунистическому пролетариату работать без Ленина. Но, вопреки всем трудностям и препятствиям, Коммунистический Интернационал остался и остается верен ленинизму. Это докажет вся наша работа и на сей раз. Руководимый этой уверенностью, я приветствую всех присутствующих и восклицаю от их имени:

Да здравствует Коммунистический Интернационал!

(Бурные рукоплескания.)

7

Выборы президиума.​

Предложение о составе президиума и секретариата вносит т. Эмбер-Дро. Единогласно избираются:

В президиум:

тт. Зиновьев, Сталин, Бухарин, Тельман, Семар, Гешке, Шмераль, Дженнари, Фергюссон, Креме, Самборн, Дорси, Чильбум, Катаяма, Клара Цеткин, Рой, Мануильский, Вуйович, Гаяши, Ферди, Богуцкий, Димитров, Су-Фан и Семаун.

В секретариат:

тт. Куусинен, Эмбер-Дро, Кюне, Пятницкий, Жакоб, Корнблюм, Нейрат, Браун, Пеппер.

Утверждаются порядок дня и регламент.

Доклад мандатной комиссии.​

Сообщение от имени временной мандатной комиссии делает т. Эмбер-Дро.

Из 43 членов Исполкома присутствуют с решающим голосом 23. Из числа 27 кандидатов в члены Исполкома налицо 14. Пятеро из них автоматически замещают отсутствующих членов ИККИ и пользуются решающим голосом. Девять остальных присутствуют с совещательным голосом. Помимо членов ИККИ, на пленуме присутствуют еще 93 делегата, представляющих 32 партии. 49 из них имеют решающий, 44 — совещательный голос. Мандаты с правом решающего голоса распределяются по следующему ключу:

Три голоса предоставляются Германии, Франции, Чехо-Словакии, Италии и Интернационалу молодежи, два голоса — С.-А. С. Ш., Англии, Норвегии, Болгарии, Польше и Украине, один голос — прочим секциям.

Выборы комиссий.​

Избираются следующие комиссии:

1. Политическая комиссия.

2. Профсоюзная »

3. Восточная »

4. Английская. »

5. Французская. »

6. Американская »

7. Скандинавская »

8. Мандатная »

9. Комиссия по массовой работе.

10. Комиссия по вопросу реорганизации работы Исполкома.

8

Приветствия от революционных партий Востока.​

Су-Фан (Китай). Товарищи! От имени 10.000 членов китайской коммунистической партии и комсомола приветствую пленум Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала (аплодисменты)

Товарищи! Китайская коммунистическая партия выражает уверенность, что под руководством Коммунистического Интернационала и при поддержке европейских рабочих и крестьян китайский народ нанесет решительный удар мировому империализму. Товарищи! Мировой империализм протягивает свою хищническую руку, чтобы грабить и душить китайский народ; мы готовим и нанесем ему смертельный удар.

Да здравствует солидарность европейских рабочих и трудящихся масс Востока и колоний!

Да здравствует Коммунистический Интернационал!

Да здравствует мировая революция!

Ху-Хань-Мин (член ЦК Гоминдана и генералиссимус кантонской армии). От имени китайского народа, китайских рабочих и крестьян я благодарю за предоставленную мне возможность присутствовать на этой международной конференции.

Есть лишь одна мировая революция, и китайская революция является ее частью. (Бурные аплодисменты.)

Учение нашего великого вождя Сун-Ят-Сена совпадает в основных вопросах с марксизмом и ленинизмом. II Интернационал теперь ни с чьей стороны не встречает доверия. В Китае за последнее время значительно выросло влияние III Интернационала. Революционное движение в Китае охватывает как интеллигенцию, так и широчайшие массы, массы рабочих и крестьян, охватывает весь пролетариат.

Лозунг Гоминдана: за народные массы! Это значит: политическую власть должны взять в свои руки рабочие и крестьяне.

Эти наши лозунги совпадают с политикой Коммунистического Интернационала. Коммунистический Интернационал является главной квартирой, генеральным штабом революции. (Аплодисменты.)

Гоминдан, в лице одного из его руководителей, здесь в первый раз встречается лицом к лицу с вождями мировой революции. Я чувствую себя вашим соратником, борцы за мировую революцию, и приветствую Коммунистический Интернационал.

Да здравствует сплочение пролетариата всего мира!

За победу мировой революции!

Да здравствует Коммунистический Интернационал!

Да здравствуют коммунистические партии всего мира! (Буря аплодисментов.)

Джа-Дамба (председатель Монгольской народно-революционной партии) Товарищи! От имени Монгольской народно-революционной партии и от имени Монгольского революционного союза молодежи приветствую собравшихся здесь лучших представителей Запада и угнетенных народов Востока. (Аплодисменты.)

Монгольский трудовой народ сбросил ярмо вековых предрассудков и цепи гнета и эксплоатации внешних и внутренних врагов только благодаря под-

9 держке мирового революционного движения и Коммунистического Интернационала.

Наши организации не являются коммунистическими организациями. Но они ведут монгольский трудовой народ и работают под идейным руководством Коминтерна и Коммунистического Интернационала Молодежи.

Товарищи! За последний год еще более разрослось национально-революционное движение среди угнетенных народов востока, в особенности среди 400-миллионного китайского народа. Наша страна находится в соседстве с этой страной. Наша партия, наш революционный союз молодежи заявляют, что будут поддерживать эти освободительные движения, направленные против мирового империализма.

От имени монгольского трудового народа, от имени Монгольской народной партии, от имени Монгольского союза молодежи призываю трудящихся всего мира поддержать национально-освободительное движение Востока и трудящихся угнетенных народов всего мира.

Да здравствует Коммунистический Интернационал!

Да здравствует освободительная борьба народов Востока!

Да здравствует мировая революция! (Бурные аплодисменты.)

Браун (Англия). Я хотел бы от имени Центрального Комитета КП Великобритании и Исполкома Коммунистического Интернационала выразить нашу радость по поводу присутствия здесь делегатов стран Востока. Как член Британской коммунистической партии, я могу искренно сказать, что британская делегация весьма счастлива встретить на этом совещании делегатов Китайской коммунистической партии.

Я хотел бы сказать нашим китайским товарищам, что одной из важнейших кампаний, которые проводила Британская компартия в прошлом году, была кампания под лозунгом: «Руки прочь от Китая!». Эта кампания была столь удачной что заставила конгресс тред-юнионов в Скарборо единогласно принять резолюцию протеста против действий британских империалистов в Китае и потребовать увода из Китая всех британских войск.

От имени британской делегации заявляю, что партия обязуется продолжать борьбу, пока она не даст более осязательных результатов, чем резолюции, пока британские войска не будут уведены из Китая, и нашим китайским товарищам не будет облегчена борьба за освобождение от ига британского империализма.

Еще раз повторяю: мы очень рады видеть здесь китайских товарищей. Солидарность китайского народа при поддержке рабочих Запада рано или поздно несомненно выроет могилу британскому и мировому империализму. (Общее одобрение.)

Заседание закрывается.

10

ЗАСЕДАНИЕ ВТОРОЕ.​

20 ФЕВРАЛЯ 1926 ГОДА.

Выборы комиссий по немецкому и японскому вопросам. — Приветствие заключенным английским товарищам. — Отчет Исполкома (т. Зиновьев).

Председатель т. Гешке.

Секретариат вносит на утверждение пленума предложение делегации КПГ о создании комиссии по немецкому вопросу.

Далее вносится предложение о создании японской комиссии.

Оба предложения принимаются, и устанавливается состав комиссий.

Дэнн (С.-А. С. Ш.) от имени американской делегации вносит предложение послать находящимся в заключении британским товарищам следующую телеграмму:

«Отсутствующим членам Исполкома, томящимся в застенках капитала.

Президиум расширенного пленума Коммунистического Интернационала шлет привет отсутствующим членам президиума — представителям Британской коммунистической партии, отбывающим, на-ряду с другими коммунистами во всем мире, продолжительное тюремное заключение. Президиум с удовлетворением отмечает, что Британская партия, лишенная таким образом своих руководящих товарищей, стойко продолжает работу под знаменем коммунизма, собирая силы рабочего класса для ниспровержения капитала. Исполнительный Комитет уверен, что ваше влияние на рабочих сейчас сильнее, чем когда-либо, несмотря на то, что вы отрезаны от них стенами тюрьмы».

[Предложение, при общем одобрении, принимается.]

Слово для отчета Исполкома предоставляется т. Зиновьеву.

ДОКЛАД ТОВ. ЗИНОВЬЕВА.

I. Введение.

Зиновьев. Товарищи! Вам был роздан здесь письменный отчет Исполкома, содержащий много фактического материала, относящегося к моему докладу. Помимо того, вам розданы тезисы, которые подверглись обсуждению и в общем и

11 целом одобрены президиумом Исполкома. Так как вы уже отчасти знакомы с тем обширным материалом, который связан с темой моего доклада, то я могу считать, что моя задача этим несколько облегчена. Поэтому я позволю себе ограничиться приведением лишь немногих самых необходимых цифр и фактов.

Вы все помните, что на V Конгрессе мы констатировали временное наступление «эры демократического пацифизма» в капиталистических странах. Можно смело сказать, что 1924 год прошел под знаком этой эры. 1925 год, в начале которого состоялся последний расширенный пленум ИККИ, был периодом капиталистической «стабилизации». 1926 год является уже периодом колеблющейся, более непрочной стабилизации. Я полагаю, что оттенение этой черты переживаемого периода будет характерным моментом нынешнего пленума. Однако, хотя стабилизация капитализма непрочна, весьма условна, наш первый долг как революционеров,— не преувеличивать этого обстоятельства и не делать отсюда неправильных выводов.

В основу своего доклада я хотел бы положить следующие слова Владимира Ильича:

«Для настоящего революционера самой большой опасностью — может быть, даже единственной опасностью — является преувеличение революционности, забвение граней и условий уместного и успешного применения революционных приемов... Настоящие революционеры погибнут (в смысле не внешнего поражения, а внутреннего провала их дела) лишь в том случае — но погибнут наверняка в том случае,— если потеряют трезвость...» ¹).

Нам не следует забывать этих слов, особенно сейчас, когда мы имеем полное основание говорить о крайней непрочности капиталистической стабилизации. Предвосхищая несколько содержание работ этого пленума, скажу, что лейтмотивом его явится идея единства рабочего класса, идея единства профсоюзов. Опять-таки я напомню вам здесь известные слова Ленина, указывавшего, что «надо уметь найти в каждый момент то особое звено цепи, за которое надо всеми силами ухватиться, чтобы удержать всю цепь и подготовить прочно переход к следующему звену» ²). Я полагаю, что в настоящий момент этим «звеном» является лозунг единства рабочего класса, в первую очередь в профсоюзной области.

О двух перспективах развития революции.​

Как вы знаете, товарищи, начиная с V Конгресса, мы работаем, имея все время пред собой две возможные перспективы. Отчасти уже и на III Конгрессе, решения которого чрезвычайно важны и особенно актуальны и живы сейчас — я еще коснусь этого во 2-й части моего доклада,— итак с III Конгресса и в осо-

¹) Н. Ленин. «О значении золота теперь и после полной победы социализма». Собр. соч., т. XVIII, ч. I, стр. 410.

²) Там же, стр. 412.

12 бенности с V Конгресса вся наша работа строится на основе учета двух возможных перспектив. Как это понимать? Речь идет о двух перспективах в вопросе о темпе развития (а отчасти и о маршруте пролетарской революции), но отнюдь не о самой неизбежности пролетарской революции. Мы были и останемся пролетарскими революционерами. Мы уверены, что диктатура пролетариата стоит в порядке дня истории. Каждый этап исторического развития подтверждает нашу правоту, безошибочность нашего курса на пролетарскую революцию. Мы считаем, что еще нашему поколению суждено пережить победу пролетариата в мировом масштабе. В этом смысле у нас единая перспектива, абсолютно незыблемая. Но в смысле темпа, срока,— а это чрезвычайно важный для каждой партии фактор,— а отчасти также, как я уже указал, и маршрута пролетарской революции,— мы в своей работе должны учитывать возможность двух перспектив, как это совершенно отчетливо и было высказано на V Всемирном Конгрессе.

О темпе революционного развития.​

В резолюции V Конгресса мы указывали, что Коминтерн в данной исторической стадии должен учитывать две возможные перспективы: 1) быстрого назревания революционных конфликтов, когда победа пролетарской революции может быть одержана в 3 — 4 — 5 лет, и 2) медленного назревания, затяжного развития мировой революции.

Разумеется, товарищи, наличие в нашей борьбе и работе двух возможных перспектив имеет свои неудобства: порою это оценивается как эклектизм, толкуется как отсутствие у Коминтерна твердой линии в важнейших вопросах. Иной раз — и это понятно с точки зрения суб'ективных настроений каждого из нас — мы предпочли бы взять за исходный пункт менее отрадную перспективу, лишь бы она была единственной. Наличие двух перспектив проистекает на деле не из нашего эклектизма, не из отсутствия дальновидности у Коминтерна, но диктуется ходом мирового исторического развития в переживаемый Коминтерном период. Я напомню вам, товарищи, что в истории большевизма и возглавлявшейся Лениным большевистской партии еще до основания Коминтерна тоже было положение, когда приходилось считаться с двоякого рода перспективой. В неизбежности второй русской революции большевики после 1905 года не сомневались: после поражения 1905 г. они были твердо убеждены, что вторая революция произойдет непременно, так как первая не разрешила революционных задач, и революционные силы остались. Но в отношении темпа и срока второй революции,— произойдет ли она через два года или через десять,— в этом вопросе после 1905 г. долгое время приходилось учитывать две возможных перспективы.

В ту пору тоже не было недостатка в попытках изобразить большевистскую позицию как своего рода эклектизм. Но то не был эклектизм, это была историческая диалектика, марксистская, ленинистская установка; суммируя все положение, большевики пришли к выводу, что в смысле темпа развития второй революции временно приходится считаться с двоякого рода перспективами. И это обстоятельство отнюдь не делало тактики большевистской партии оппортунистической или же недостаточно твердой.

Аналогичное положение переживаем мы и теперь, с той лишь разницей, что в мировом масштабе положение гораздо сложнее, чем в масштабе одной страны;

13 после мировой империалистической войны, после победы русской революции и особенно после ряда поражений революции в различных странах, положение очень сложно, и заранее предугадать темп и маршрут в мировом масштабе сейчас гораздо труднее.

Теперь настало время, когда мы можем с большей об'ективностью и спокойствием проанализировать причины и уроки нашего поражения в Германии в 1923 г., двух поражений в Болгарии и, наконец, последнего поражения в Ревеле; это время, на которое выпадают указанные поражения, является периодом очень тяжелым в развитии коммунистического движения. Мы должны подойти к этим событиям не как историки, а как революционеры. Поражение 1905 г. служило для ленинизма предметом изучения в 1906, 1907, 1908 и последующих годах. Непосредственно вслед за поражением нам нехватало опыта и об'ективности для трезвого и спокойного анализа этих событий.

Товарищи, оценивая теперь уроки поражения в Германии и, можно сказать, во всей Средней Европе, мы должны прежде всего отметить, что эти уроки властно выдвигают в первую очередь вопрос о необходимости завоевания масс. Я не могу в этом докладе останавливаться специально на этих уроках, они должны явиться темой самостоятельного изучения. Ограничусь пока лишь тем, что призову Коммунистический Интернационал уделить возможно больше внимания этим событиям и продумать их в связи со стоящей перед нами задачей завоевания большинства рабочего класса, с одной стороны, и установления правильных взаимоотношений пролетариата и крестьянства — с другой.

Возвращаюсь к затронутому вначале вопросу о двух перспективах. Если бы меня в данный момент спросили, не следует ли нам отказаться от них и ввиду непрочности капиталистической стабилизации остановиться только на одной, я бы ответил: нет. В вопросе о темпе революции нам все еще приходится учитывать две возможных перспективы (а в вопросе о маршруте — и больше), и необходимость этого я постараюсь показать в дальнейшем своем анализе нынешнего положения.

О маршруте революции.​

Прежде всего по вопросу о маршруте. Вначале мы, пожалуй, чрезмерно приковали свои взоры к Центральной Европе. Это была пора, так сказать, некоторого «увлечения» Германией. Нам казалось, что после России на очереди пролетарская революция непременно в Германии. На последнем расширенном пленуме в 1925 г. нам пришлось уделить больше внимания Англии, несколько отдаляя перспективу революции в Германии. К концу 1923 г. положение германского капитализма было исключительно тяжелое, а потому и перемена, наступившая в 1924 — 1925 гг., в результате временной стабилизации, казалась особенно разительной. Поэтому в начале 1925 г. на нашем расширенном пленуме мы несколько скептически относились к вопросу о зрелости революционной ситуации в Германии. Теперь снова хозяйственные и политические трудности обрушились на Германию и Среднюю Европу. Не подлежит сомнению. что на Балканах капитализм сравнительно стабилизовался, но вместе с тем Балканы могут и теперь явиться источником наибольших неожиданностей для капитализма.

Теперь возник новый, исключительной важности фактор — движение в Китае. таящее в себе тоже много неожиданностей. Вы видите, товарищи

14 какую трудность представляют хотя бы общая оценка положения и определение географического маршрута пролетарской революции. Стремясь охватить положение во всемирном масштабе, мы должны сказать, что, повидимому, прежде всего революция стоит в порядке дня в Европе и во вторую очередь — на Восток е. Но мы видим, что европейская революция тесно связана с национально-революционным под’емом на Востоке; оба процесса тесно переплетаются между собой и развиваются параллельно. Только условно можно рассматривать их в отдельности. Затем уже идет Америка. 1) Европа, 2) Восток, 3) Америка. При чем, товарищи, и в самой Европе, и на Востоке, и в Америке тоже надо различать отдельные, наиболее ярко обозначающиеся пункты; в частности в Америке, мне кажется, крупную, значительную роль суждено сыграть южно-американским государствам. Такова наша постановка вопроса относительно возможного ближайшего маршрута революции. Я полагаю, товарищи, что и здесь надо учитывать различные возможности, различные перспективы. Рост Коминтерна и его зрелость непременно должны сказаться и в умении предвидеть, учесть все вероятные маршруты пролетарской революции и сделать отсюда необходимые практические выводы.

Европа и Восток.​

Мистер Крэмп, председатель Рабочей партии Англии и генеральный секретарь тред-юнионов железнодорожников, написал недавно статью, содержащую «гениальный» план. Крэмп заявляет: к чему раскол в Интернационале, к чему борьба между Москвой и Амстердамом? Разве нельзя мирно договориться и поделить континенты между отдельными Интернационалами: Европу отдать Амстердамскому Интернационалу, как имеющему в Европе большинство. Это будет «первый» Интернационал. «Вторым» Интернационалом пусть будет московский. Москва довольно близка к азиатским народам, ее идеология и ее теория проникнуты в значительной степени азиатским духом; почему бы не стать Москве резиденцией Интернационала московско-азиатского? Такой полюбовный раздел, по мнению Крэмпа, разрешит спор между Москвой и Амстердамом. «Третий» Интернационал пусть будет в Америке, пусть им будет Американская Федерация Труда. Американская Федерация Труда достигла-де «блестящих результатов»,— говорит Крэмп; — это она помогла стать на ноги мексиканскому профдвижению. Разделив таким образом между собою «сферы влияния», мы положим конец расколу в современном рабочем движении,— развивает свой поистине «гениальный» план Крэмп. В этом довольно наивном предложении сказалась «мудрость» реформистских вождей в Англии. Излишне опровергать этот «гениальный» план на нашем пленуме. Ясно, что мы стремимся создать в Москве Интернационал не московско-азиатский, а всемирный, и что весь ход исторического развития облегчает нам эту задачу.

Кое-кто из господ, говорящих непосредственно от имени буржуазии, разбирается лучше этого Крэмпа и представляет себе дело яснее.

Так, например, одно высокопоставленное лицо из американского политического мира недавно так оценивало значение нашей советской конституции.

«Новая конституция СССР, по его мнению, прославляется ее творцами не как отдельный исторический факт, но как шаг к осуществлению определенной политики. Чтобы олицетворить это, был изменен советский герб, который, согласно 70-й статьи, состоит из серпа и молота, наложенных на земной шар, при чем

15 некоторые страны окрашиваются в красный цвет, подразумевая, что современем эта краснота распространится повсюду".

Вот так великое открытие!

И вывод этого сановного лица таков: «Речь идет не о пропаганде отдельных ревнителей Советской России, направленной против американских учреждений, но об открытом заявлении советского правительства о своем твердом решении создать социалистическую Лигу наций, к которой все страны, раньше или позже, должны будут примкнуть не только теоретически, но фактически, на деле».

Как видите, этот буржуа разбирается в положении несколько лучше Кремпа.

Я позволю себе процитировать одну статью г. Шассена, помещенную в февральском номере журнала «Ревю де Дэ Монд», под заглавием «Мобилизация Азии».

«Большевизм не в силах взять натиском европейскую крепость и пытается окружить ее, захватить предательски. Он бесстыдно вступает в сделки со всеми противниками Запада. На Востоке нет более националистической организации, чем III Интернационал. Под тем предлогом (!), что классовые интересы временно совпадают с национальными, он поддерживает национальных героев и восточную буржуазию, а в России идет на уступки своей новой буржуазии — крестьянству.

«Нерушимый мост» между Европой и Азией, единственное детище, которым может гордиться Коминтерн, это — путь для наступления вандалов на европейскую цивилизацию. Знаменитый «мужицкий Ватикан» стал Меккой, где находят отклик все требования и претензии колониальных народов».

Как видите, г. Шассен «утешает» себя тем, что мы, большевики, обратим все наши взоры на Восток. Проблема эта таким образом приобретает жгучий характер. Все враги наши, в том числе и реформистские вожди в Англии, занимаются сей темой сугубо.

Из года в год нам придется вносить кое-какие коррективы, приковывая внимание то к Средней Европе, то к Западу, то к Англии, то к Востоку и в обратном порядке. Одно ясно: Коминтерн все в большей и большей мере вырастает в мировую организацию и, независимо от двоякого рода перспектив, в смысле темпа движения, стоит незыблемо на прежней почве в вопросе о самой неизбежности пролетарской революции.

II. О «стабилизации» капитализма.​

Меньшевистско-буржуазная оценка «стабилизации».​

Как стоял этот вопрос год назад? Чуть¹ ли не с момента произнесения нами слова «стабилизация» господа из II Интернационала и в частности германской социал-демократии стали распространять в Берлине листовки, с ликованием возвещавшие миру, что «в Москве решено отказаться от революции и от диктатуры пролетариата». На самом деле нам это и в голову не приходило. Мы, разумеется, ни на один момент не отказывались от пролетарской революции. Мы лишь констатировали то, что соответствовало истинному положению вещей и что остается в силе отчасти и сейчас,— некоторую стабилизацию в положении капитализма, стабилизацию относительную, слабую, по все же стабилизацию.

¹ Чуть

16 В чем была разница между нами и социал-демократией в этом вопросе, между нами и, скажем, школой Каутского, Гильфердинга, Отто Бауэра? Вовсе не в том, что мы отрицаем наличие признаков временной, относительной стабилизации капитализма в той или другой стране. Нет, их мы видим, открыто об этом говорим и будем говорить. Мы достаточно сильны, чтобы не строить себе иллюзий, мы достаточно сильны, чтобы смотреть опасности прямо в глаза, мы достаточно сильны, чтобы надлежащим образом оценивать врага и его силы. В чем же различие? Подлинное различие в том, товарищи, что для социал-демократии стабилизация не есть нечто относительное и преходящее; она усматривает в ней целую новую историческую эпоху капитализма, считает, что капитализм будет существовать еще в течение длительного периода. «Да, капитализм воевал, но теперь он оправляется, и возможно, что после войны только окрепнет; он будет существовать еще целые десятилетия, если не столетие»,— вот настроение социал-демократии.

Меня, пожалуй, упрекнут в преувеличении. Ничего подобного! Разумеется, такая хитрая лиса, как Отто Бауэр, а то и Гильфердинг, не скажет так прямо. Но для нас интересен не столько «научный анализ» этих хитрых лис, сколько повседневная агитация с.-д., методы практической работы II Интернационала. В каком виде преподносят они свои мысли пролетариату? Как подходят они сами к этому вопросу? В этом отношении весьма характерна статья, появившаяся в «Право Лиду» от 16 декабря 1925 г. Чехо-Словакия — да простят нам чешские товарищи — все еще немножко провинциальная страна. Она не играет первой роли во II Интернационале. Тем любопытнее посмотреть, как истолковывают тезисы Бауэра и Каутского социал-демократы там. Как мыслят они себе стабилизацию? Вот коротенькая выдержка из одной с.-д. статьи:

«Таким образом, по каким-то непонятным причинам, в России еще и поныне господствует неправильный взгляд на Европу. Еще до сего времени там думают, что хозяйственный строй Европы близится к катастрофе, что в Европе ведутся интриги против России и строятся планы союза, направленного против нее, что европейские государства уже до такой степени расшатаны, что их крах является лишь вопросом времени. Но если удалось с успехом провести целый ряд мер, как, например, принятие плана Дауэса, финансовая поддержка Германии, Польши и Австрии,— разве это не поражение коммунистов Германии, Франции и Англии? А раз дело дошло до Локарно, раз дело дошло до соглашения по поводу европейских долгов Америке,— все это симптомы того, что Европа готова к новой жизни на целое столетие»

Итак Европа, капиталистическая Европа, устраивает свои дела на целое новое столетие! Что у Отто Бауэра и Гильфердинга на уме, то у провинциального чешского социал-демократа на языке! И агитация, которая социал-демократией ведется, на деле вращается в гораздо большей степени вокруг этой простой формулы о столетии нового процветания капитализма, чем вокруг хитроумных «научных» формул Отто Бауэра или Гильфердинга.

Любопытно сопоставить с этим то, что говорится дальновидными буржуа. Взять хотя бы статью известного английского либерального экономиста Кейнса. Это отнюдь не большевик,— не так давно я имел удовольствие лично с ним беседовать, и мне пришлось убедиться, что у него самое... дикое понятие о большевизме. Но он кое-что смыслит в английской и мировой экономике. И вот в самые последние дни Кейнс в статье, помещенной на страницах «The Nation and the Athenaeum», в номере от 6 февраля 1926 г., писал:

17 «Здравая» политика финансов так же душит Германию, как и Англию. Я думаю, что от нее нельзя будет избавиться иначе, как только при помощи политического штурма. Крупные дельцы Германии готовы лояльно сотрудничать с дауэсовскими комиссарами, отчасти из любви к спокойной жизни, отчасти из желания сохранить хорошие отношения с иностранным финансовым миром. Но может наступить такое время, когда германское правительство, подчиняющееся приказам комитета по переводам, не найдет поддержки избирателей. Если это произойдет, чем должны будут угрожать союзники, чтобы устрашить немецкий народ? Кампания западных держав за понижение уровня жизни в Центральной Европе может оказаться не таким уж благоприятным фактом для дела капитализма и может дать силам брожения на Востоке ту возможность, которую они ожидают. В настоящий момент Германия является экономически опасным местом Европы».

Видите, как расценивает положение Кейнс. Он считает, что нож у горла не только Германии, но и чуть ли не всей Европы. Он полагает, что вопрос можно разрешить, лишь разрубив политический узел.

Разница между нами и социал-демократами совсем не в том, что мы якобы отрицаем временную, преходящую, относительную, кратковременную, слабую стабилизацию капитализма в той или иной стране. Мы ее видим, на нее указываем и будем указывать сообразно фактическому положению вещей. Разница в том, что мы попрежнему предсказываем смерть капитализму. Наш диагноз остается прежним: смерть капитализма, диктатура пролетариата через сравнительно небольшой промежуток времени! Социал-демократия ставит другой диагноз. Она предсказывает возрождение капитализма на десятилетия и даже на целое столетие, существование его в течение новой длительной эпохи.

О правильном критерии для оценки стабилизации.​

Кое-кто из товарищей говорил, и правильно, что на сессии 1925 г. мы не вполне ясно определили сущность «стабилизации». Мы не станем утверждать, что и в нынешних тезисах, вам предлагаемых, это понятие вполне разработано. Мы рады будем уточнить и пополнить его при помощи всех товарищей. Но надо уже теперь ясно сказать, о чем идет речь, что служит для нас критерием, когда мы говорим о стабилизации.

Когда мы говорим о восстановительном процессе мирового капитализма, мы должны сказать, с какой же эпохой мы сравниваем нынешнюю? С довоенной ли, 1913 — 1914 гг., или мы берем за исходный пункт 1919 — 1920 гг.,— годы окончания войны, когда буржуазии приходилось преодолевать величайшие трудности? Эти две эпохи надо различать и для точного определения понятия «стабилизация» необходимо иметь в виду оба момента. Если взять за исходный пункт довоенную эпоху, 1913 г. или начало 1914 г., можно утверждать, что, за исключением Америки, почти ни в одной из капиталистических стран довоенный уровень на все 100 проц. не достигнут. Капитализм ныне довольно близок к достижению этого уровня, но все же его не достиг. При этом, товарищи, надо иметь в виду, что население с 1913 года увеличилось. В так называемое «нормальное время» тем же темпом, каким растет население, должны расти и производительные силы. Но если взять за исходный пункт 1920 г., т.-е. эпоху окончания

18 войны, то можно сказать, что во многих капиталистических странах наступила относительная стабилизация.

Однако мировая экономика — слишком сложное явление, чтобы можно было состояние ее в разные исторические периоды оценивать простыми количественными сравнениями. Если мы возьмем, например, мировую добычу угля в 1913 г. и в 1924 г., то увидим, на первый взгляд, необычайное благополучие: в 1924 г. каменного угля добыто на 24 миллиона тонн более, чем до войны. Однако всем вам известен невероятно жестокий кризис, которым охвачена английская каменноугольная промышленность, а вместе с ней и все народное хозяйство Англии. Затруднения с углем испытывают и другие страны. В чем же дело? Дело в том, что произошло, очевидно, какое-то перераспределение производительных сил по земному шару (это видно и из падения цифры мирового экспорта угля с 191,5 милл. тонн до 146,7 милл. тонн). Целый ряд стран-потребительниц угля стал, очевидно, питаться своим собственным углем или другими вместо угля видами энергии. Война, с ее разрывом международных экономических сношений, заставила многие страны перейти на более экономные, в смысле топлива, машины, на белый уголь, торф, нефть и т. д. Процент судов, ходивших на каменном угле, до войны равнялся 87 проц., а теперь он не более 65 проц.

Самое дробление Европы, с ее многочисленными таможенными границами, с ее протекционизмом, с ее все еще нестабилизированными валютами и неурегулированными долгами, не позволяет считать восстановительный процесс капитализма простым прямолинейным движением. А если мы вспомним еще, что произошел общий сдвиг мирового хозяйства в сторону Америки, что на наших глазах происходит децентрализация Британской империи, что, наконец, война вызвала к жизни мощное антиимпериалистическое движение на Востоке, то мы поймем, что «процесс стабилизации» оказывается не такой простой задачей капитализма. Она требует больших издержек, больших жертв с чьей-то стороны. За счет кого же проделывается путь к этой «стабилизации», этому новому укреплению, «равновесию», которого капитализм достигнуть никак не может? По большей части за счет рабочей массы и широких слоев трудящихся.

Стабилизация за счет трудящихся.​

В наших тезисах мы отметили два существенных источника стабилизации:

1. Сугубую эксплоатацию трудящихся.

2. Так называемую «помощь» Америки.

Буржуазная стабилизация достигается в разных странах при помощи различных методов. Среди этих методов надо различать: германский, состоящий из так называемой «рационализации производства», т.-е. трестизации его, и параллельно идущего процесса банкротств; здесь стабилизация достигается главным образом за счет рабочей массы и влечет за собою сокращение работы и безработицу, высокие цены, высокие налоги и т. п. Другой метод — английский, когда «стабилизацию» начинают, в интересах финансового капитала, но вопреки интересам промышленности, с валютного конца, в форме дефляции, в желании фунт «пришпилить» к доллару; этот метод в конечном счете осуществляется опять-таки за счет трудящихся, создавая невозможность экспорта и безработицу, а в дальнейшем — понижение зарплаты. Об этом достаточно красноречиво говорит опять-таки Кейнс, которого я уже цитировал и буду цитиро-

19 вать еще неоднократно, в своей книге: «Экономические последствия мистера Черчилля».

«Наша проблема сводится к снижению денежной зарплаты, а тем самым и стоимости средств существования, с той целью, чтобы, когда круг замкнется, реальная зарплата была так же высока или приблизительно столь же высока, как и раньше.

Какими мероприятиями может достичь этого результата ограничение кредита?

Никаким иным путем, как заранее обдуманным усилением безработицы. Об'ектом ограничения кредита в таком случае явится лишение предпринимателей финансовых средств, необходимых для ведения работы на основе существующего уровня цен и зарплаты. Эта политика может добиться цели, лишь неограниченно обостряя безработицу, пока рабочие под давлением жестких мер не согласятся принять необходимое снижение денежной зарплаты.

Это так называемая «здоровая» политика, которой требуют в результате опрометчивого акта поддерживания стерлинга на уровне золотого паритета».

Рабочие, под давлением жестких мер, должны принять снижение зарплаты. Такова английская система.

Французский метод — несколько иной: это метод инфляции; временно он ударит не столь сильно по пролетариату, сколь по мелко-буржуазным элементам, но и тут в конечном счете стабилизация достигается за счет трудящихся.

Наконец, американский метод стабилизации состоит во взимании высоких процентов по займам, когда последние выдаются, например, Морганом, и в снижении этих процентов чуть не до нуля, чтобы сохранить платежеспособность должника, ежели выплата по этим займам принадлежит американскому правительству. Так было в истекшем году с итальянскими займами: итальянское правительство будет платить американскому по своему военному долгу процент гораздо низший, чем оно же будет вносить Моргану за только что устроенный заем на «стабилизацию» в размере 100 милл. долларов. Другими словами — «великодушие» Америки по отношению к «стабилизирующейся» Европе происходит исключительно за счет американской мелкой буржуазии, рабочего класса и фермерства.

Этот вопрос, за чей счет производится сейчас «стабилизация», освещается и с налоговой стороны. В Англии в прошлом году налоги по сравнению с довоенными составляли 258 проц., в Соед. Штатах — 195 проц., во Франции — 293 проц., в Японии — 192 проц. и т. д.

Чтобы наметка истинных контуров современной «стабилизации» капитализма была более или менее полной, надо привести еще пару существенных соображений.

Во-первых, безработица. Пять миллионов безработных в Европе — вот факт чрезвычайной важности. Для значительной части их безработица приняла хронический характер. Каждому ребенку известно, что в Англии царит хроническая безработица; совершенно ясно, что таково же будет теперь положение и в Германии. Весьма возможно даже, что приведенные цифры ее преуменьшены, это весьма вероятно. Хроническая безработица в Германии в размере от одного до полутора миллионов чел. обещает быть явлением постоянным.

20 Вот цифры о безработице в главнейших странах:

Германия . . . . . . . . . . . . . 2.500.000 чел.

Англия . . . . . . . . . . . . . . 1.500.000 »

Польша . . . . . . . . . . . . . . 400.000 »

Австрия . . . . . . . . . . . . . . 200.000 »

Чехо-Словакия . . . . . . . . . . . 100.000 »

Другим важнейшим моментом является вопрос заработной платы.

Официальная статистика по отдельным странам дает преувеличенные цифры; профессиональные же организации если и занимаются этим вопросом, то охватывают своей статистикой лишь отдельные категории рабочих, часто отдельные районы страны, в результате — ни об одной стране нельзя дать точных данных. Нижеприводимые данные необходимо считать поэтому приблизительными.

Движение реальной зарплаты в главнейших странах мира.

Принимая 1913 г. за 100, мы получаем:

В итоге 5 миллионов безработных, низкий уровень зарплаты, усиление налогового пресса и рост задолженности Европы Америке и т. д., и т. п.,— вот «цена стабилизации». Мы имеем полное право сказать, что стабилизация в том виде, как она есть, даже когда она укрепляет частично (и лишь на некоторое время) буржуазный строй, достигается при помощи таких методов, которые по существу равносильны революционизированию положения.

Если мы возьмем важнейшие страны и проанализируем вкратце то, что за это время произошло с того момента, когда мы впервые здесь произнесли слово «стабилизация», то мы увидим, что уже в передовой стране Европы, в Англии, произошло ухудшение. Правда, в самые последние месяцы заметно некоторое улучшение на фоне общего понижения хозяйственной кривой; однако в общем и целом положение Англии в 1925 — 1926 году продолжает ухудшаться.

Новой чертой в существующем положении является переброска кризиса еще на одну страну, притом тоже страну-победительницу — Францию: она переживает длительный, неуклонно запутывающийся, затяжной социально-политический и финансовый кризис.

Наконец, резко изменилась картина в Германии, где еще год тому назад дело обстояло как будто блестяще. Для многих перелом был внезапным, но по существу его следовало ожидать. Там мы также имеем дело с резким кризисом, с лавиной банкротств, с сильной безработицей,— и это еще только в самом начале проявления результатов плана Дауэса. Дауэс в Германии до сих пор почти еще не проявлял себя. Это пока еще цветочки, ягодки — впереди. Лишь

21 в этом году Германия начнет ощущать результаты Дауэса. Это — в-третьих.

И, в-четвертых, Польша — там почти полная хозяйственная катастрофа. А Польша очень важна, ибо это центр, где скрещиваются влияния Англии, Франции и Америки, ибо это важный пункт, от которого зависит в известной мере ход развития, с одной стороны, в Германии и, с другой стороны,— в России.

III. В отдельных странах капитализма.​

Америка.

До войны антагонизм между Англией и Германией был решающим фактором, а сейчас решающим все больше становится антагонизм между Америкой и Англией. Но не надо изображать дело так, как это иногда делается будто бы Европа по сравнению с Америкой является каким-то пигмеем. Это не так. Уже потому не так, что Европа имеет населения втрое больше, чем Америка. Европа имеет 350 миллионов человек, в том числе более 100 миллионов рабочих, в то время как Америка имеет лишь 115 миллионов населения. Уже одно это что-нибудь да значит. Этого антагонизма не надо преувеличивать, но не надо и недооценивать.

Не следует преувеличивать того факта, что Америка теперь вывозит в Европу огромные капиталы. Конечно, капиталы она вывозит, но цифры экспорта капиталов сами по себе еще не решают вопроса. Я вспоминаю о книге т. Ленина «Империализм», где приведены цифры экспорта капиталов из Европы (до войны),— цифры порою гораздо более внушительные, чем нынешние цифры вывоза из Америки. Теперь началось обратное явление. Достаточно было одного десятилетия, чтобы произошла столь радикальная перемена. Но не следует и недооценивать этого факта. Не следует, прежде всего, забывать, что здесь возникают противоречия между Англией и Америкой, которые все более становятся решающими.

Приведу несколько цифр. Национальный доход Соединенных Штатов составляет ежегодно 60 миллиардов долларов. Из 9.720 милл. долл. мирового золота 4.545, т.-е. почти половина, в 1924 г. принадлежит Америке. Теперь, если не ошибаюсь,— 60%. Европа вся в долгу у Америки. Последняя может теперь позволить себе роскошь — совершенно открыто диктовать политические директивы при предоставлении займов. Самым ярким примером этого является, пожалуй, недавний заем Бельгии; тут Америка совершенно открыто диктовала политические условия Вандервельде и его правительству, а именно: сокращение армии, сокращение бюджета, условие наибольшего благоприятствования для данного займа.

В мировой продукции важнейших материалов Соединенным Штатам принадлежит колоссальная доля: 43,3% — по каменному углю, 47,6% — по чугуну, 49,3% — по стали, 70,9% — по нефти, 50% — по хлопку и т. д. Не надо, конечно, думать, что эта ступень есть уже прочное завоевание американского хозяйства. Нет, послевоенные годы с их быстрыми сменами промышленных кризисов и подъемов дают колеблющиеся кривые. За последние три года происходило снижение доли Соед. Штатов в мировой продукции названных предметов (по углю — на 8%, по чугуну — на 16%, по стали — на 12% и т. д.). Не исключена возможность и дальнейшего сокращения этой доли. Но тем не менее

22 она остается колоссальной. Америке нужна стабилизированная Европа, стабилизированное мировое хозяйство,— иначе она чувствует свои дела не совсем устойчивыми, несмотря на все свои богатства. Другими словами: слабость успехов мирового капитализма по части стабилизации ударяет другим концом по Америке, может быть не так сильно, но все-таки ударяет. Это отражается и в колебании производства, и в международной торговле, и в области международных договоров и долгов, и в вопросе экспорта капитала.

Соед. Штаты есть лишь одно из звеньев мирового капитализма в целом (хотя и самое сильное звено). Поэтому болезни мирового капитализма, сводящиеся в конечном счете к одному — к отсутствию настоящей стабилизации,— будут вносить самые серьезные коррективы в гегемонию Америки.

В заключение должен напомнить, что в Америке наблюдаются симптомы нового аграрного кризиса, и в связи с этим пробуждается движение в пользу лэбор-партии. Положение верхушки рабочих не плохое, но значительные слои неквалифицированных рабочих живут не сладко. Прочтите, например, статью такого человска, как Персель, который описывает свое путешествие в Америку. Он много там видел и констатирует, что большинство рабочего класса находится в довольно трудном положении. Широкие массы неквалифицированных рабочих живут довольно скверно. С тем фактом, что Америка является теперь гегемоном, с тем фактом, что противоречие между Америкой и Англией приобретает решающее значение, с этим фактом надо считаться, и этот факт предопределяет наши дальнейшие решения.

Англия.​

Перейдем к Англии. Здесь положение совсем иное. Потеря привилегированного положения на мировом рынке — факт. Я сошлюсь на такого высокопоставленного человека, как Джордж Харвей, бывшего американского посла в Англии, теперь редактора «Северо-Американского Обозрения», одного из влиятельнейших экономических журналов в Америке. В статье «Опасное положение в Англии», помещенной в том же журнале в конце 1925 г., он дает такую оценку экономическому положению Англии:

«Пора Англий, как производительницы товаров, прошла. Ей остается выполнять лишь функции «посредника» или промышленного посредника между производителем сырья и потребителем готовых фабрикатов, при чем ей становиться все труднее и труднее конкурировать с другими, так как ей приходится считаться с огромными расходами по перевозке».

Далее Харвей ссылается на заявление в английской прессе председателя бюро управления Федерации британской промышленности Аллан Смита:

«Мы таким образом пришли к такому состоянию, что необходимо будет подумать о ликвидации нашего национального достояния и начать жить на капиталы. Если что-либо во-время не будет предпринято для оживления внешней торговли, мы придем к национальному банкротству»

Когда сами же английские капиталисты начинают говорить о ликвидации своего национального достояния и о национальном банкротстве, то это серьезный аргумент в пользу того, что кривая капиталистического развития в Англии идет резко вниз.

Харвей заканчивает свою статью призывом к Америке помочь прародительнице англо-саксонских народов.

23 «Если говорят,— пишет он,— что мы должны помочь всему миру, то в первую очередь мы должны подумать об Англии. Во имя общности расы Соед. Штаты должны поставить вопрос об Англии на втором месте после вопроса о своей собственной стране».

Как «помогают», однако, американцы своей англо-саксонской сестре, видно хотя бы на примере одного из британских владений — Канады, которая за последнее время почти перестала быть британским владением. Я на этом останавливался на прошлой сессии Исполкома. Приведу сейчас лишь пару цифр относительно вложения капиталов Соед. Штатами и Англией в Канаду.

До войны. За период в 14 лет (1900 — 1913 гг.) инвестиции иностранного капитала в Канаде выражались в следующих цифрах.

Великобритания | Соед. Штаты

В долларах

1.753.118.000 | 627.794.000

Пропорция 3 : 1.

«Прочие» страны инвестировали сравнительно ничтожную сумму — 162.715.000 долларов.

К настоящему времени инвестиции Великобритании и Соед. Штатов в Канаде почти сравнялись — на долю той и другой страны приходится по 2¹/₂ миллиарда долл., т.-е. пропорция изменилась до 1 : 1.

Самый характер вложения капитала тою и другою страною различен. Британские инвесторы находятся в Канаде в отношении рантье (держателей ценных бумаг, получающих только проценты), американские — в отношении предпринимателей, получающих не только процент, но и предпринимательскую прибыль.

В происходящем на наших глазах процессе расчленения Британской империи американские «англо-саксы» принимают самое активное участие. Общность англо-саксонских интересов все более ставится под сомнение, и прекрасные слова о помощи «прародительнице» англо-саксонских народов не мешают последней итти навстречу жесточайшему хозяйственному потрясению.

Однако не следует полагать, что речь идет о кратчайших сроках, что через несколько месяцев в Англии будет революция. Основной вопрос сейчас в том, что тенденция развития, которая еще год тому назад была недостаточно выпукла, теперь рисуется вполне отчетливо. При этом я должен подчеркнуть, что английская буржуазия, консервативная буржуазия, все еще носится с планом войны против Советского Союза. Вы знаете статью, напечатанную в февральской книжке английского журнала «Форнайтли Ревью» (двухнедельное обозрение), принадлежащую перу г. Авгура. Говорят, что этот г. Авгур близко стоит к г. Чемберлену, министру иностранных дел Англии. Он пишет:

«Если Советы,— говорит он,— не используют того шанса, который им сейчас предоставляется, не используют возможности присоединиться к концерту европейских народов, если они пренебрегут необходимостью доказать наличие у них желания достигнуть мирного соглашения, то они неизбежно будут извергнуты из семьи европейских народов и в случае дурного поведения сделают себя объектом применения защитных мер, которые в целях защиты мира будут немирными».

Это звучит почти ультиматумом.

24 Какие мероприятия называют «несмирными»? Я думаю, мероприятия военные! Да услышат это все английские рабочие! Все они должны понять, что теперь, когда английской буржуазии не по себе накануне конфликта с горняками, она снова носится с планом чуть ли не военного выступления против СССР. Я полагаю, что теперь мы в первую очередь должны, если мы хотим быть мировым Интернационалом, понять основное различие в положении пролетариата этих обеих стран...

Попытки «американизации» рабочего движения.​

В Англии мы наблюдаем развитие рабочего класса в благоприятном для революции направлении, в Америке оно имеет реакционный характер. Лучшим доказательством этого являются следующие два документа, один из которых свидетельствует о революционизировании английского рабочего движения,— я подразумеваю резолюцию, принятую на конгрессе в Скарборо, резолюцию об империализме, в которой выдвинут лозунг: «право всех народов Британской империи на самоопределение, включая право полного отделения от империи» ¹). Надо хоть несколько знать историю английского рабочего движения, чтобы оценить значение этого факта. Все мы знаем, что в Англии долго господствовал т. н. «рабочий империализм», что колониальные сверхприбыли английского капитализма являлись той почвой, которая взрастила рабочую аристократию, и если перед нами резолюция, принятая конгрессом профсоюзов и звучащая вполне по-ленинистки, то это доказывает, что развитие английского рабочего движения идет революционным путем.

Второй документ касается Америки. Он превосходно вскрывает основу современного рабочего движения в Соед. Штатах. Речь идет о воззвании Американской Федерации Труда ко всем американским рабочим, принятом в октябре 1925 г. на конференции в Атлантик Сити. Там говорится:

«Американская Федерация Труда твердо и неуклонно стоит за демократизм, за право народа управлять и распоряжаться своей собственной судьбой при посредстве своего собственного политического аппарата.

Американская Федерация Труда со всем пылом чистого идеализма выступает против деспотизма, бюрократизма и диктатуры, независимо от того, носят ли они насильственный или благодетельный характер.

Американская Федерация Труда самым энергичным образом выступает против революции и применения насильственных мер там, где существует демо-

¹) Конгресс тред-юнионов считает, что господство британского правительства над небританскими народами является формой капиталистической эксплоатации в целях обеспечения британских капиталистов: 1) дешевыми источниками сырья; 2) правом эксплоатации дешевой и неорганизованной рабочей силы и использования конкуренции этой рабочей силы для снижения уровня жизни рабочих в Великобритании.

(*«Дейли Геральд», 14/IX 1925 г.).

25 кратизм, и где народ имеет возможность менять свое правительство при посредстве данных ему конституцией прав.

Американская Федерация Труда порицает философию коммунизма, которая является аттрибутом советского правительства и лежит в основе структуры и политики его.

Американская Федерация Труда выступает против философии и догмы коммунизма и против существующей в этой несчастной и угнетенной стране диктатуры.

Американская Федерация Труда об'являет вражду не оборонительного, а самого энергичного и наступательного характера.

Американская Федерация Труда требует от правительства Соед. Штатов стоять на своей позиции непризнания советского режима. Мы приветствуем наше правительство за его мужество, за то, что оно придерживается основных принципов демократизма и не поддается влиянию ни дипломатических интриг, ни капиталистической эксплоатации.

Американская Федерация Труда будет неустанно выступать против ведения какой бы то ни было формы коммунистической агитации в Соед. Штатах и на Западном полушарии и гордится обещанием организованных рабочих Мексики совместно с нами работать в этом направлении.

Американская Федерация Труда заявляет, что как структура, так и принципы ее основаны на демократических началах. Деспотизм и демократизм не могут согласоваться. Капитулировать перед врагом, это значит — действовать в руку врага.

Американская Федерация Труда предлагает и впредь принимать соответствующие меры для того, чтобы защищать свою неприкосновенность против развращающих, разлагающих и разрушающих доктрин коммунизма и всеми силами защищать от их вредного влияния демократические учреждения нашей республики. Мы стоим за Америку, за демократическую Америку, и мы желаем, чтобы весь мир это осознал».

Это воззвание принято от имени всего конгресса Американской Федерации Труда, и это, товарищи, я думаю, лучше всего иллюстрирует то ханжество и ренегатство «рабочих» вождей, которое они елейно пытаются прикрыть «высокой» философией о демократии, «чистом идеализме», праве народов управлять и распоряжаться своей судьбой и т. п. Соед. Штаты теперь обетованная страна реформизма. «Американские» методы начинают пересаживать на европейскую почву. У меня такое ощущение, что западно-европейские товарищи еще не вполне сознают, какую роль еще будет играть эта «американизация». В Германии мы уже видим, что германская социал-демократия противопоставляет Америку Советскому Союзу. В Германии уже насаждают рабочие банки и т. д. Там уже выдвигают лозунг фордизма, который становится идеалом германской социал-демократии — взамен марксизма. Пока, повидимому, это наблюдается лишь в Германии, но мы должны, товарищи, понять, что в ближайшем будущем эта «американизация» пойдет и дальше. Будет сделана попытка насадить так называемые американские методы во всех странах с развитым рабочим движением. Пропаганде в пользу Советского Союза будет противопоставлена пропаганда в пользу империалистической Америки. И, товарищи, не следует недооценивать — многое говорит за то, что у этих господ будет возможность разнести свой товар по всей Европе.

26 В Америке действительно существуют крупные рабочие банки (до 40 банков с капиталом в 200 миллионов долл.), которые, разумеется, находятся в полной зависимости от банков крупной буржуазии и организационно с ними связаны. Делается попытка изобразить это в виде новой эпохи рабочего движения, когда капиталист и рабочий, об'единившись в реализации коммерческих выгод от акционерных предприятий, без всяких социальных потрясений поведут человечество по новому пути. Так, почти в каждом номере органа Американской Федерации Труда мы находим целую страницу об'явлений рокфеллеровского нефтяного треста с кричащим заголовком: «Кто такие капиталисты в Стандарт-Ойль-Компани?».

Ответ гласит: «Это 49.000 акционеров, в том числе 14.000 служащих; к мелким акционерам принадлежат рабочие, служащие, вдовы, сироты, использующие таким образом свои сбережения,— быть может, в их числе находится и ваш молочник или ваша прачка».

А в конце говорится: «И это называют капитализмом! Капитализм ли это?».

Итак это должно называться «социализмом». В органе Американской Федерации Труда, мы, например, можем увидеть рекламный плакат рабочего банка. «Рука, заполняющая этот банковский чек, управляет миром. Рабочие могут сами управлять миром, если они понесут свои сбережения в эти банки». Теперь эти рабочие банки являются предметом целой школы.

В «Нью-Йорк Уорлд» от 3 января с. г. помещена весьма любопытная статья Ф. Бона под заглавием: «Рабочие начинают уделять банкам больше внимания, чем избирательным урнам».

«Мы замечаем,— пишет он,— например, развитие рабочих банков. Один только союз жел.-дор. машинистов владеет 16 банками. Их главный банк, находящийся в Кливленде, штат Огайо, имел к концу прошлого года свыше 23 милл. долл. вкладов. Этот банк одолжил деньги отделу союза «Юнайтед Майн Уоркерс» в Бергхольце для создания кооператива шахтеров. В результате 110 шахтеров заплатили за свою шахту 270.000 долл., акции были распределены поровну между этими углекопами. Вот краткая заметка из «Америкен Лейбор Иир Бук» об успехах этой кооперативной шахты: «В два месяца было получено 14.000 тонн угля, продано угля на 25.000 долларов. Благодаря высокому качеству угля и внимательной подготовке его для рынка уголь легко находил сбыт на кливлендском рынке по ценам выше обыденных. С увеличением требований на уголь и с усилением выработки количество рабочих увеличивается. Каждый из вновь принятых на работу становится членом кооператива и получает свою долю акций, ценность которых в настоящий момент достигает до 2.500 долл. на человека. Заработная плата по ставкам союза доходит от 30 до 50 долл. в неделю уже после того, как сделаны вычеты на покрытие процентов и капитала».

Исходя из этого факта, Бон приходит к следующему выводу:

«Марксистский социализм неприменим в американских условиях. Марксизм заявляет, как «научный факт», что «между рабочим классом и капиталистами не может быть ничего общего», что между ними должна вестись классовая война, пока тот или иной не будут уничтожены. Кроме того, так как рабочие не имеют собственности, у них нет также и отечества. Лозунгом марксистов было: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Вам нечего терять, кроме своих цепей...».

«Чтобы резюмировать, можно сказать, что наши рабочие пришли к выводам, что переход политической власти в их руки еще не обеспечивает им улуч-

27 шения их экономического положения, так как американский политический строй не приспособлен к управлению экономическими предприятиями. Рабочие и фермеры нашли, что единственно правильным путем является путь углекопов Бергхольца».

Увлечение рабочими банками начинается и на европейском континенте, в первую очередь в Германии. Немецкие социал-демократы пытаются теперь пустить в ход бернштейновскую теорию о мелких капиталистах. В Америке срастание профсоюзов с капитализмом становится совершенно очевидным, вожди американской конфедерации открыто говорят уже о «теории Монроэ» в применении к рабочему движению. Существуют уже обширные смешанные профсоюзы работодателей и рабочих. Это движение начинает носить систематический характер.

Через участие рабочих, как мелких акционеров, уничтожим капитализм! Старая история! Вспомните, что писал Каутский против Бернштейна, когда Каутский был еще марксистом; что писали Гильфердинг и Роза Люксембург об этой «теории». Быть может, было бы уместно составить сборник по этому вопросу чтобы все это освежить в памяти.

Если в Англии мы являемся свидетелями революционизирования рабочего класса, обусловленного объективным положением, если предпосылки развития рабочей аристократии там исчезают, то в Америке мы имеем дело с обратным явлением.

Что такое Американская Федерация Труда? Говоря по существу, это организация рабочей аристократии. В Америке имеется более 4.000.000 квалифицированных рабочих, а в Американской Федерации организованы лишь 2.800.000 человек, в том числе, разумеется, и некоторое количество неквалифицированных рабочих. Таким образом при 30 милл. рабочих имеется лишь 2½ миллиона организованных рабочих. Разумеется, это сливки рабочей аристократии, как правильно выразился т. Пеппер,— рабочая аристократия в рабочей аристократии.

Это и есть социальная почва реформизма в Америке.

В эпоху, когда в Англии объективные предпосылки для расцвета рабочей аристократии исчезают, в Америке условия, благоприятные для процветания рабочей аристократии, создаются и укрепляются. Эти новые американские методы пересаживаются и в другие страны, и с этим мы должны считаться.

Мы становимся теперь мировым Интернационалом. Рабочее движение все более и более разрастается. Западно-европейские рабочие посылают делегации в СССР, социал-демократы посылают своих вождей в Америку. В Америке уже была социал-демократическая профсоюзная делегация, которая тотчас нашла общий язык с американскими профсоюзами. Один из влиятельнейших членов германского профсоюзного движения, Тарнов, заявил на американском конгрессе Федерации Труда: «Большевизм — хорошая религия для голодных и отчаявшихся людей». Разумеется, американские делегаты, «от'евшиеся» вожди (как их там называют) Федерации, согласились с этим. В «Нью-Йорк Таймс» вы можете прочесть, что американский рабочий класс вступил в новую эпоху. «Профсоюзы этой страны положили официально конец безответственным методам борьбы... и очистили путь к совместной работе с предпринимателями для разрешения проблемы промышленности к обоюдной выгоде». Итак в тот момент, когда в Германии эти новые мелодии только начинают прививаться, в Америке они строятся на до-

28 вольно реальных факторах. Мы безусловно стоим в С. Америке перед длительным периодом расцвета рабочей аристократии и ее идеологии.

Я думаю, что все наши партии теперь заинтересованы в том, чтобы изучить эту новую идеологию. Что сегодня говорится в Америке, то завтра попытаются говорить в Чехо-Словакии, Германии и т. д. Если мы теперь захотим понять, что в сущности представляет собой реформизм, если мы захотим заглянуть в глубины его души, увидеть его сокровенную сущность, прочесть его затаенные мысли, то мы должны изучать идеологию именно американского движения.

Франция.​

Перейдем к Франции. Я уже говорил, что новый момент в политической ситуации текущего года заключается в том, что Франция — страна, принадлежащая к победителям,— вступила в кризис. Это не только финансовый кризис, как думают некоторые товарищи. Это кризис экономический, политический, а следовательно, и социальный.

Французский кризис имеет свои корни во всей послевоенной экономике Франции. Его причины — в авантюристической политике, которую вела Франция в период оккупации Рура. Франция, игравшая роль всеобщего кредитора, сама становится должником. Роль политического вожака Европы она должна была уступить другим, более мощным буржуазным странам. Эти причины в первую очередь отражаются на нынешнем внутреннем положении Франции, и они показывают, что кризис не является только финансовым.

С другой стороны, мы не считаем правильным утверждение, что нынешнее положение во Франции можно сравнить с положением, какое было в Германии в октябре 1923 года. Это было бы чрезмерно оптимистической, не соответствующей действительности оценкой. Мы не должны утрачивать представления о темпе движения; положение следует видеть в его настоящем свете. Мне кажется, что во Франции теперь самое благоприятное положение для того, чтобы пролетариат начал играть руководящую роль.

Во Франции сейчас развертывается борьба между крупной и мелкой буржуазией и, в первую очередь, крестьянством. Крестьянство, мелкие рантье, благодаря инфляции и тяжелым налогам, на 5/6 экспроприированы: они находятся сейчас в таком положении, что если мы сумеем действовать разумно, то рабочее движение получит мощный толчок к дальнейшему развитию. Поэтому я говорил в своем вступлении, что французская партия переживает время, когда она, если сумеет взять правильную линию, может сделать большой шаг вперед; она сможет взять на себя руководство не только всем рабочим классом, но оказать влияние и на широкие слои городской мелкой буржуазии и крестьянства. Для буржуазии нет выхода.

У меня и здесь есть письмо г. Кейнса. Он чувствует себя как человек, имеющий патент на изобретения, которые должны спасти буржуазные правительства всего мира. Кейнс написал письмо французскому министру финансов относительно французского франка. Интересное письмо. Он говорит: как мне помочь вам изжить кризис? Наилучшее средство — конфискация капиталов. Но это несправедливо, где тут справедливость и т. д. Было бы хорошо сократить заработную плату, но и это может привести к кризису. Наиболее безболезненный исход — повышение цен на продукты первой необходимости. Это было бы отно-

29 сительно легко провести. Я советую министру финансов итти этим путем. На этот путь французская буржуазия вступит и уже вступила. Наша партия должна это предвидеть и учесть, и если она это заранее предусмотрит и скажет, то массы к ней будут прислушиваться.

У французской буржуазии нет средства изжить кризис, кроме тех средств, которые должны вызвать его обострение. Если она захочет притти к соглашению с Америкой,— а она должна захотеть этого, так как задолженность ее очень велика,— то и это средство окажется для буржуазии недостаточным. Я думаю, что Франция — та страна, в которой сейчас замедленный темп кризиса скоро сменится более быстрым темпом. И совершенно ясно, что, пожалуй, через полгода мы сможем говорить об обострении положения во Франции и об успехах нашей партии, если она сумеет организовать и повести широкие массы. Та страна, которая еще недавно представлялась кое-кому буржуазным раем и которая сейчас еще извне кажется таковым, эта страна находится сейчас на пороге обострения кризиса и будет вторить постепенному революционизированию Англии.

Кризис во Франции во всей своей остроте разыграется в тот момент, когда крупная буржуазия откажется от инфляции. Она не хочет еще от нее отказаться, так как инфляция для буржуазии выгодна. Она спасает французских капиталистов от кризиса сбыта и дает возможность крупному капиталу расти за счет разорения мелкой буржуазии. Она попытается сохранить этот лакомый кусок по крайней мере еще несколько месяцев, и когда она, наконец, вынуждена будет уступить, лишь тогда скажется настоящий кризис.

Франция находится в своеобразном положении. При наличии финансового и политического кризисов в ней почти совершенно нет безработицы. Даже те 2 милл. иностранных рабочих, которые пришли во Францию в первые послевоенные годы, имеют заработки. С нарастанием кризиса и при отказе от инфляции буржуазия вынуждена будет сжать промышленность и выбросить в первую очередь за борт эти два миллиона иностранных рабочих, чтобы спасти положение.

Отсюда для нашей партии вытекает еще одна важная задача. Необходимо эти 2 милл. рабочих взять под влияние нашей партии; к сожалению, наша партия в этом направлении мало делала. Через полгода может начаться отлив их в Испанию, Италию, Польшу, различные страны, где нужда велика, где положение является об'ективно революционным. Если мы — подлинный Интернационал, то мы должны суметь подготовить эти 2 миллиона рабочих. Они могут стать для нас двумя миллионами агитаторов и организаторов пролетарской революции во всех странах.

Нынешнее положение Франции создает вполне благоприятные об'ективные условия для развития коммунистического рабочего движения. Мелко-буржуазное правительство, олицетворяемое левым блоком, показывает всему населению, как оно обворовывает мелко-буржуазные элементы, и дает классический пример парламентского одурачивания своих избирателей. Если реформизм мы должны изучать в Америке, то процесс загнивания и предательскую сущность мелко-буржуазных партий, руководимых Брианами и Эррио, этот «классический» буржуазный республиканизм, мы должны изучать во Франции. Там мы должны на примере «левого блока» показать рабочим всего мира, что представляет собою «левый» блок, если руководство фактически находится в руках крупной буржуазии. «Демократизм» какого-нибудь Бриана мы должны разоблачить перед пролетариатом всего мира.

30 Французский рабочий класс не имеет прочных организационных традиций. Там не было больших партий, сильных профсоюзов, но зато он имеет великие традиции революционной борьбы. Тов. Ленин не раз говорил, когда мы жили еще во Франции, что французские рабочие когда-нибудь сделают революцию, «сами того не заметив». Организационные традиции во Франции слабы. Мы во Франции организовали в профсоюзы лишь 10 проц. рабочих. Это позор, и наступил, наконец, момент, когда мы должны организовать по меньшей мере 25 проц. Несмотря на отсутствие организационных традиций во французском рабочем классе, там имеются традиции революционные, и при том обострении кризиса, которое неминуемо должно наступить, от Франции можно ждать многого.

Германия.​

Перейду к вопросу о Германии. Теперь пытаются сравнивать нынешнее положение в Германии с тем, которое было там в 1923 г. Это, конечно, тоже преувеличенная оценка остроты теперешнего положения. Но, товарищи, надо сказать, что если бы нас спросили в марте 1925 года, на V расширенном ИККИ, возможно ли, чтобы в феврале 1926 г. положение в Германии обострилось до такой степени, как мы наблюдаем это сейчас, никто не ответил бы положительно. Ведь все мы полагали, что 2 — 3 года относительной стабилизации обеспечены, а некоторые представители ультра-левых предсказывали даже десятилетие. (Возглас Шолема: «Кто именно?) Это сказал Маслов. Он говорил, что придется ждать по меньшей мере десятилетие. Мы рассчитывали на 2 — 3 года относительной стабилизации. Но противоречия капитализма так велики, что, несмотря на всю его эластичность,— а в этом германскому капитализму отказать нельзя: он очень эластичен, он многому научился благодаря версальскому миру, благодаря германской революции 1918 года, благодаря отчасти и нашей революции,— мы все же видим в Германии такое ухудшение положения, какого мы даже не ожидали. Но я считаю, что величайшей опасностью для нас было бы, если бы мы преувеличили темп нарастания революции в Германии. Я думаю, товарищи, что там еще нет налицо непосредственной революционной ситуации. Отнюдь нет! Нам не нужны иллюзии. Поэтому никаких уступок ультра-левым. Борьба против них! Именно в этом положении, когда люди склонны к преувеличению, можно потерять голову и даже, не желая этого, погубить партию. Вот в чем опасность «ультра-левой». Мне кажется, эта опасность ясна для всех. В Германии будет теперь хроническая безработица размером в 1 — 1½ милл. безработных. Если Германия даже в этом году, быть может весной 1926 года, временно выйдет из полосы такого тяжелого кризиса, если там даже будет разрешен парламентский кризис,— хотя я не вижу, каким путем он может быть разрешен, как они выберутся из этой трясины,— и то положение в Германии неизмеримо благоприятнее для работы нашей партии, чем мы могли еще недавно предполагать.

Мы должны вписать в актив революции все, что говорит в нашу пользу, соблюдая, однако, полное спокойствие и трезво учитывая, что не исключена возможность и улучшения капиталистической конъюнктуры в Германии. Совершенно ясно, что Америка не оставит Германию на произвол судьбы. Если бы не сегодня-завтра в Германии суждено было повториться Октябрю 1923 года, неужто вы полагаете, что Америка останется безучастной к судьбе Германии,

31 куда ею вложено столько капитала? С другой стороны, ясно, что, вопреки желанию Америки, Европа революционизируется. С одной стороны, Америка Европу «стабилизирует» — в кавычках, с другой стороны, она ее революционизирует — без кавычек. Учитывая темп того и другого процесса, мы можем определенно сказать, что на первых порах Америка не оставит своих забот о судьбе Германии; она еще попытается однажды или дважды ее спасти. Недооценивать этого явления не следует, но надо учитывать и то, что по сравнению с 1925 г. ситуация в Германии в данный момент более революционна.

Восток.​

Останавливаться на других странах я сейчас не стану. Еще несколько слов о Востоке. У нас такое убеждение, что мы добились там многого. И это верно. Я уже говорил, что половину нашего внимания мы должны уделять восточным вопросам, так как мы — мировая партия, мировой Интернационал. Но есть «левые» преувеличения и в этой области. Меня не удивляет, когда попавший к нам в разгаре боев в своей стране китайский революционер воображает, что говорит от имени всего китайского народа. На самом же деле это еще не так.

Опорными пунктами для нас явятся, должны явиться и южно-американские страны. Я коснусь этого лишь в нескольких словах. Совершенно ясно, что вскармливающие рабочую аристократию Северо-Американские Штаты, зажавшие в кулак всю Европу, живут не одними колониальными, полуколониальными и европейскими сверхприбылями, но и южно-американскими странами. Мы еще не привыкли смотреть на южно-американские государства, как на угнетенные страны, но объективно их роль именно такова.

Нам незачем, разумеется, тешить себя иллюзиями и терять голову. Наши успехи чрезвычайно велики. I Интернационал — Интернационал Маркса — не дерзал и мечтать о подобных связях на Востоке. Если гоминдановская партия численностью в 400.000 членов, партия, которую историческое «завтра» поставит у власти во всем Китае, идейно солидаризируется с нами, это уже крупный успех. В прежнее время пролетарские революционеры не смели об этом и мечтать. При этом не мудрено потерять голову. Но Коммунистический Интернационал не должен поддаваться никаким иллюзиям. Успехи СССР, строящего социализм, роль его в современном рабочем движении, престиж его во всем рабочем классе,— все это огромные успехи, при которых, разумеется, немудрено потерять голову. К числу таких успехов мы должны отнести и нарастающее движение народов Востока.

Подумайте, какая большая работа нам еще предстоит; ведь мы на Востоке сделали еще только первые шаги. Наилучшим подтверждением правильности ленинизма, если говорить о новейших факторах мирового исторического значения, служит в нашу эпоху объединение национально-революционного движения с пролетарским. Это слияние двух революционных потоков гарантирует нам победу.

Мы делаем первые успехи и в области рабочего движения на Востоке, где идет широкий процесс индустриализации. Этот процесс имеет огромное историческое значение. Если нам удастся завоевать колонии на сторону социализма и повести их за собой раньше, чем там созреет и окрепнет своя буржуазия, тогда мы сумеем избежать там капиталистического этапа. Но исто-

32 рически не исключена и другая перспектива. В силу этого мы должны придавать особенно большое значение наличию организованного ядра рабочего класса в странах Востока.

Хуже всего для рабочего движения пока обстоит дело в Японии. Мы должны принять меры к развертыванию там массового движения. Такая возможность имеется. И мы должны во что бы то ни стало ее использовать.

Беря текущее мировое положение в целом, мы, не преувеличивая, совершенно хладнокровно, без всякой переоценки должны признать правильным этот анализ, который был сделан нами в прошлом году.

Мы исходили тогда из возможности двух перспектив и строили свою тактику применительно как к более медленному, так и к более быстрому темпу развития революции. В каждом отдельном случае мы, разумеется, вынуждены были исходить из перспективы более медленного развития, применяя гибкую тактику с тем, чтобы суметь внести необходимые коррективы при намечающемся ускорении темпа. Весь ход событий нас в основном оправдал. Развитие в Англии, Франции, Германии и Польше, все развитие на Балканах и в Средней Европе, Востоке и в СССР опрокинуло все возражения наших противников и доказало правильность нашего анализа и отсутствие каких бы то ни было оснований для пессимизма.

В Америке рабочее движение, вероятно, еще в течение целого ряда лет будет находиться в тяжелых условиях. Американские новые реформистские методы переносятся в Европу. С этим приходится считаться.

Если взять картину в целом, то окажется, что постепенно из оборонительного положения, в каком мы исторически очутились на время в ряде стран, мы готовимся перейти в наступление.

IV. Борьба за единство и новые факторы в рабочем движении.​

Один из заветов Ленина Коминтерну.

Перехожу к тактической части своего доклада. Разрешите мне и на этот раз взять в качестве руководящей нити слова т. Ленина. Это будет лучшим прологом к теме. На III Всемирном Конгрессе т. Ленин говорил:

«Кто в Европе,— где почти все пролетарии организованы,— не понимает, что мы должны завоевать большинство рабочего класса, тот потерян для коммунистического движения, тот никогда ничему не научится, если он в течение 3 лет великой революции еще не научился этому» ¹).

Думаю, что весьма уместно сейчас напомнить эти слова. Я уже сказал, товарищи, что лозунг «единства рабочего класса», т.-е. завоевания большинства его, является сейчас важнейшим «звеном» в цепи. Я вспоминаю статью Макса Адлера, посвященную смерти Ленина и появившуюся на страницах «Кампф'а». Отдавая в ней должное Ленину, Макс Адлер открыто заявляет, что настоящий социалистический дух живет только в большевизме, что во II Интернационале царят реформизм и бюрократизм и пр., но он считает величайшей ошибкой Ленина допущенную им якобы переоценку революционных сил мирового пролетариата. В своей статье Адлер говорит об этой «ошибке»:

¹) Н. Ленин. Собр. соч., т. XVIII, ч. I, стр. 304.

33 «Это была прежде всего ошибка в переоценке революционной силы мирового пролетариата, который, благодаря тогдашней слабой осведомленности о мировых событиях, казался ему действительно подготовленным; впрочем, это тогда не он один предполагал вследствие русской пролетарской революции и лихорадочно ускоренного войной возмущения пролетариата во всех других странах».

Если бы этот упрек был правилен, он означал бы, что почва, на которой стоит III Интернационал, вся гнилая. Но этот упрек неправилен. Дальше Макс Адлер заявляет (это заявление меня больше всего интересует в данный момент) следующее:

«Это были тяжелые ошибки Ленина, от которых страдает и по сей день социалистическое движение, но именно здесь-то Ленин и был тем человеком, который мог бы их преодолеть, если бы ему не помешала длительная болезнь и преждевременная смерть».

Итак Ленин, это — именно тот человек, который мог бы восстановить единство рабочего класса во всем мире и мог бы повести пролетариат по правильному пути. Товарищи, та же задача, полагаю, стоит теперь и перед всем Коммунистическим Интернационалом. Задача эта преемственно переходит к Коминтерну, и мы ее берем на себя.

В течение некоторого времени нам, Коммунистическому Интернационалу, приходилось бороться за самое существование коммунистических партий. Мы не могли не уйти из социал-демократических партий.

Теперь мы вступили в новую полосу и берем на себя задачу восстановления единства всемирного пролетариата в целом. Эта задача крупнее той, которую мы решали раньше. В первую полосу работы Коминтерна наша задача состояла в собирании лучших революционных элементов, всюду составляющих меньшинство в рабочем классе и в рабочих партиях, и в создании самостоятельных партий, хотя бы путем раскола уже существующих. Теперь перед нами стоит задача высшего порядка — задача восстановления единства всемирного пролетариата. Но на какой почве? В этом весь вопрос. Я думаю, мы идем навстречу периоду, когда нам удастся восстановить единство мирового пролетариата в общем и целом на нашей почве, на базе коммунизма. Единый фронт есть не больше и не меньше, как тактика восстановления подлинного единства мирового рабочего класса, об'единения всего рабочего класса, за исключением тех его частей, которые совершенно нам чужды, которые вплоть до самой социальной революции будут итти нога в ногу с буржуазией. Тактика единого фронта есть тактика восстановления рабочего единства на базе революционной борьбы против буржуазии.

Рабочие делегации в СССР.​

За последнее время в нашей среде много говорилось о так называемых «новых явлениях» в рабочем движении. Надо сказать, что мы иногда и старые, повторяющиеся «явления» ошибочно именуем «новыми». Несомненно одно: мы должны тщательно изучать то, что есть нового в рабочем движении, в каждом уголке Европы и в каждом уголке мира. Первая подобная попытка недавно сделана т. Пеппером в его статье и в докладе; я считаю эту попытку очень удачной.

Мы должны серьезно и основательно сопоставить все новые факты и их проанализировать. Однако не следует здесь преувеличивать. Ошибочно думать,

34 что новый 2½ Интернационал вот-вот образуется, что левое крыло в социал-демократии теперь сильнее, чем когда бы то ни было прежде. Новым явлением можно назвать делегации в СССР. Это ново до известной степени. Правда, в 1919 году у нас уже побывала одна делегация — английская, но затем наступил весьма длительный перерыв. Сейчас вновь к нам едут делегации. Это ново и значительно. Значительно потому, что в общем и целом движение это развивается через голову социал-демократических вождей. Еще в августе 1925 года Жуо на с'езде Всеобщей конфедерации труда во Франции сказал, когда шла речь о посылке делегации в СССР: «Мне понятна русская революция, и я ей прощаю, но посылать туда делегации не стоит: ведь они вынесут из поездки только впечатление бессилия советского строя». Таким образом в августе 1925 года Жуо имел еще наглость «прощать русской революции» и указывать на ненужность делегаций, которые вынесут из посещения Советского Союза впечатление его бессилия.

Теперь положение изменилось. Движение это ново и очень важно. Оно лишь зарождается и оно будет расти. Ему суждено вылиться в новые формы. Позднее в СССР потянутся и крестьянские делегации. Из Германии нам уже сообщали, что даже полицейские хотят послать сюда свою делегацию. Мы им ответили: почему бы и нет, но несколько позднее, пока подождем. Будет и другая возможность — посылки делегаций из СССР в Европу. В цитированной мною уже раньше статье из «Право Лиду» говорится:

«Было бы желательно в принятую за последнее время систему посылки рабочих делегаций и делегаций представителей интеллигенции из Европы в Россию внести некоторое дополнение. Нелишне, чтобы и социалисты европейских стран также приглашали в Европу делегации из России. Русские товарищи, как рабочие, так и представители интеллигенции, должны своими глазами увидеть, какова теперь собственно Европа, сколько имеется там таких учреждений, которыми гордится Россия и которые определяются как завоевания революции, как обстоит дело с положением рабочих и с их политическими правами, какова прежде всего экономическая и политическая ситуация Европы и всего мира».

Пожалуйста, ждем соответствующего приглашения. Почему бы нет? В этой статье приглашали и меня лично. Чешские социал-демократы пишут:

«В особенности было бы приемлемо для нас, если бы поездил, например, господин Зиновьев по Чехо-Словакии, чтобы мы могли показать ему революционность его секции, чтобы показать ему, как ничтожна при наших обстоятельствах контр-революционность, что делается и что еще могло бы быть сделано».

Итак, товарищи, дело дошло даже до личных приглашений. Но всякое начало трудно. И я жду новых приглашений от господ социал-демократов. Полагаю, что наш пролетариат не прочь послать свои делегации в Европу, чтобы там порассказать о смысле и значении русской революции. В той же статье господа чешские социал-демократы отстаивают чешское буржуазное государство как свое собственное. Они говорят: о чем свидетельствуют делегации в Россию? Что эти делегации вынесут из своих поездок? В Чехо-Словакии имеются такие же учреждения, как в СССР, и даже получше. Они говорят о буржуазном государстве как о своем.

По-моему, движение в пользу посылки делегаций пока еще только в зародыше. Оно выльется и в совершенно другие формы. Но эти делегации уже есть нечто новое, это — любопытный симптом эпохи.

35 Во-вторых, новым является образование англо-русского комитета профсоюзного единства. Этот значительный факт находится в тесной связи с положением мирового капитализма. Если бы в Англии не было заката империализма и упадка рабочей аристократии, а следовательно, и революционизирования рабочего движения, то образование такого комитета было бы немыслимо. Мы были правы, когда на XIV с'езде ВКП говорили о том, что Коммунистический Интернационал в своей работе идет теперь двумя путями: старым (пестование комячеек и компартий) и новым (посылка делегаций в СССР и образование англо-русского комитета).

О левой оппозиции во II Интернационале.​

Третьим, не совсем новым моментом, но воспринимаемым за таковой, является своего рода некоторая кристаллизация левой оппозиции во II Интернационале. Нечто подобное бывало и раньше. Новым моментом, характеризующим нынешнюю оппозицию, является профсоюзный по преимуществу характер ее. Я не стану утверждать, что нынешние левые группы сильнее бывшего 2½ Интернационала. 2½ Интернационал,— говоря политически,— с самого начала был мертворожденным детищем, так как между Социалистическим и Коммунистическим Интернационалом промежуточной организации быть не может. Но вначале 2½ Интернационал представлял массовое движение. Достаточно напомнить вам о Независимой социалистической партии Германии, насчитывавшей полмиллиона членов и собиравшей несколько миллионов голосов за свои списки на выборах. Аналогичное же крупное движение, представлявшееся 2½ Интернационалом, наблюдалось и во Франции. Теперешние левые группы партий II Интернационала значительно слабее бывшего 2½ Интернационала. Сравнение этих групп с 2½ Интернационалом сильно хромает: вряд ли суждено возродиться 2½ Интернационалу. Гениям вроде Балабановой вкупе со Штейнбергом уже не удастся состряпать его вторично. Такие вещи в истории не повторяются. А следовательно, левые оппозиции выльются в новые формы, пойдут новыми путями,— по-моему, в первую очередь, профсоюзными. Это любопытная и характерная особенность современного положения. Она свидетельствует о том, что нынешняя оппозиция довольно близка пролетариату, так как реформистские профсоюзы, несмотря на глубоко отрицательные стороны, все же массовые организации и служат рупором некоторых слоев пролетариата. Учитывая все это, мы приходим к выводу, что нам необходимо зорко следить за формирующейся в соответствующих соц.-демократических партиях оппозицией.

Интереснее всего в этом смысле выступление Отто Бауэра. Полагаю, что всем вам известна его речь о СССР. Она весьма характерна и любопытна. Вообще следует несколько ближе присмотреться к австрийской социал-демократии: во-первых, это сильная, а во-вторых,— умная контр-революционная партия. В отличие от английских реформистских лидеров, вождей австрийской партии глупцами не назовешь. Они — тертые калачи. Эта серьезная массовая партия представляет собой самую легкую и гибкую часть II Интернационала. Отто Бауэр — виднейшая фигура на так называемом левом крыле II Интернационала, а потому и выступление его чрезвычайно симптоматично. Совершенно ясно, что речи Бауэра о СССР произнесены под давлением австрийских соц.-демократич. рабочих. Это чувствуется в каждом его слове. Речь Бауэра чрезвычайно слащава, она льется как молоко, как миндальное молоко. Но мы еще не забыли, как этот

36 вождь левых на Марсельском конгрессе II Интернационала провел резолюцию, в которой говорится:

«Коммунистический Интернационал распространяет иллюзию, будто он сможет принести свободу рабочим на острие штыка Красной армии. Коминтерн придерживается того мнения, что для победы мировой революции нужно вызвать новую мировую войну. Коммунистический Интернационал поддерживает революционное движение в Азии и Африке, надеясь, что, опираясь на эти страны, он будет в состоянии через войну нанести смертельный удар капитализму».

Что это значит, товарищи? Ведь здесь подлинный яд. Чего хочет буржуазия? Войны! Каков смысл Локарно? Подготовка к новой войне! Каков смысл Лиги наций? Опять-таки — подготовка к войне! Чего больше всего опасается рабочая масса? Войны! Чего больше всего опасается крестьянская масса? Войны! Чего больше всего жаждет рабочий класс? Мира! В чем же заподозревает Коммунистический Интернационал самая худшая часть социал-демократии? В «красном империализме». В чем наибольшая притягательная сила советского правительства? В его мирной политике. Здесь наша самая сильная сторона — в нашей борьбе против войны. Мы — единственная организация, способная серьезно бороться за предотвращение войны! Бауэру все это прекрасно известно, но он старается сбить рабочих с толку, преподнося им вредную для нас и сильнее всего действующую на них отраву. Это утверждение Бауэра самое подлое, самое ядовитое, самое вероломное; он преподносит порцию миндального молока, но тут же подливает достаточную дозу самого сильнодействующего яда. Итак лучший, виднейший вождь современных левых с.-д., человек с прошлым в социалистическом движении, возводит на нас такие обвинения. Шейдеману, Вандервельде и прочим терять больше нечего, они могут остаться разве без жалованья, выплачиваемого им буржуазией, но в социалистическом движении они люди конченные. У Отто Бауэра еще есть кое-какие остатки социалистического престижа. Поэтому он выдает себя за человека, подлинно понявшего русскую революцию и рука об руку с рабочими, при известных условиях, готового «даже» приехать в Россию. Подумаешь, какое счастье для России! Г. Ллойд-Джордж, говорят, тоже готов скоро приехать в Россию. В действительности Отто Бауэр творит дело правой социал-демократии, творит дело буржуазии, он льет воду на мельницу г. Авгура. На Марсельском конгрессе Отто Бауэр оказал услугу милитаристам и империалистам наихудшего сорта вроде Авгура.

«Левое» крыло германской социал-демократии теперь значительно слабее прежнего. Пожалуй, сильнее всего сейчас левое крыло во французской социал-демократии. У французов есть свой Отто Бауэр, это — Компэр-Морель. Но и французские левые настроения не следует преувеличивать. Французы — прекрасные ораторы, в их устах все звучит гораздо пышнее, чем в устах немцев. Слушая речь Компэр-Мореля, можно действительно вообразить, что он без пяти минут коммунист; недаром на с'езде французской социалистической партии ему кричали: «Что ж, иди к коммунистам». А какова об'ективная роль Компэр-Мореля? Действительно ли он ратует за радикальную политику? Ничего подобного. Ведь на с'езде спор шел всего только о том, в какой пропорции допустимо участие социалистов в буржуазном правительстве; своими «левыми» фразами левые только удерживают рабочих от ухода из социалистической партии. Они говорят: наша партия — противница национального блока, сторонница социалистической политики и пр. Такова их об'ективная роль.

37 Этим я отнюдь не хочу сказать, что самый факт образования левого крыла во французской социалистической партии не имеет значения; но подлинная суть не в хитроумии г. Компер-Мореля или Отто Бауэра, а в полевении массы. Причины полевения указаны мною в тезисах; излишне, я думаю, повторять их здесь.

О рецидивах реформистских иллюзий.​

Мне думается, что реформистские иллюзии в рабочем движении имеют свои циклы — до известной степени подобно экономическим кризисам в капиталистическом развитии. Не стану утверждать, что слои пролетариата, ныне относительно высвободившиеся из-под влияния реформизма, избавились от него раз навсегда. Рецидивы возможны и неизбежны. Обозревая историческое прошлое рабочего движения, вы видим, что 1907 — 1917 гг. были десятилетием наибольшего расцвета реформизма. 1907 год я назвал потому, что в тот год состоялся Штутгартский конгресс II Интернационала. На этом конгрессе по существу полную победу одержало правое крыло. В ту пору мы этого не понимали, но теперь это ясно. Штутгартский конгресс, принявший несколько левых резолюций по колониальному вопросу (и то незначительным большинством и благодаря поддержке японцев), этот конгресс на самом деле знаменовал полную победу правого крыла во II Интернационале. Время с 1907 по 1917 г., т.-е. до начала русской революции, было десятилетием величайшего расцвета явного и тайного, правого и центристского реформизма.

Затем наступил период отлива реформистских иллюзий в рабочем движении приблизительно в 1917 — 1920 гг. То были 3 — 4 года тягчайших массовых бедствий, сильнейшего бунта масс против войны. То была пора, когда максимально действовала притягательная сила русской революции, когда всем нам верилось, что мировая победа над капитализмом вот-вот будет одержана.

После этого идет второй цикл реформистских иллюзий в рабочем движении в 1921 — 1925 гг. Как видите, цикл этот охватывает уже не 10 лет, а всего лишь 4 года. Зараза уже не столь велика. Эпидемия распространяется не на весь рабочий класс, потому что у нас уже был Коммунистический Интернационал, у нас уже была победа русской революции. Эпидемия эта, повторяю, была на этот раз не столь губительна, как в 1917 году, но новый цикл реформистских иллюзий был налицо.

Думается мне, что в настоящее время мы стоим у начала нового периода — отлива реформистских иллюзий. 1925 и 1926 гг. знаменуют начало нового цикла в современном рабочем движении. Ошибочно думать, будто усиление левых групп есть нечто большее, чем 2½ Интернационал, но и недооценивать этого явления не следует. Это еще не значит, что даже те слои, которые нами уже завоеваны, которые за нас уже голосуют, нами окончательно закреплены за собой. Нет, я предвижу новый цикл реформистских иллюзий; он будет, пожалуй, более кратким, так как исторический опыт накопляется, так как массы на нем учатся как в национальном, так и в международном масштабе.

Несомненно, что когда Германия теперь в третий раз подойдет к революционной ситуации, массы, обогащенные опытом, не поддадутся в такой сильной степени реформистским иллюзиям. Но весьма вероятен новый временный расцвет реформистских иллюзий; это непременно случится в Америке, а возможно, и в Европе.

38

Банкротство противников единого фронта.​

Под углом зрения такой перспективы мы должны подходить как к старым, так и к новым факторам рабочего движения. Смело можно сказать, что минувший год прошел не даром, что тактика наша, несмотря на наличие ошибок, была в основном правильной и способствовала развитию этих новых факторов, способствовала расслоению в рядах противника, а также содействовала нашей собственной консолидации, хотя и недостаточно быстрой.

С учетом этой перспективы надо подходить и к вопросу о тактике единого фронта. Я уже говорил, что тактика единого фронта не есть эпизод в процессе нашей борьбы, что это — тактика целого периода, вплоть до завоевания нами большинства пролетариата в важнейших странах. Я попытался восстановить для себя историю единого фронта на основании коминтерновских документов. По-моему, давно уже пора кому-нибудь из товарищей написать книжку по истории тактики единого фронта, с указанием наших ошибок и достижений и с перечислением доводов и усилий в пользу этой кампании. Кто теперь помнит, что впервые вопрос о едином фронте встал перед нами в 1922 году, и что на первых порах против нашей тактики возражали как ультра-левые, так и правые? Любопытная вещь! Кто возражал против этой тактики в 1922 году? Вначале Суварин, но он скоро сдался; затем решительным противником этой тактики был Фроссар; тогдашний ЦК французской партии критиковал тактику единого фронта слева и клеймил ее как предательство. Помните, как от имени итальянской партии против этой тактики возражал т. Роберто? Не знаю, где он теперь, хорошо бы услышать от итальянских товарищей, к какому течению он теперь примыкает и состоит ли еще в партии. (Возглас с места: Он еще в партии, но не примыкает ни к какому крылу!)

От имени тогдашнего бордиговского ЦК итальянской партии т. Роберто возражал против тактики единого фронта, критикуя ее «слева». Таково было в ту пору положение вещей. Было ли оно случайным? Не думаю. Транмель, тогда еще член Коммунистического Интернационала, тоже возражал против тактики единого фронта и лозунга рабоче-крестьянского правительства — и тоже «слева». Всем нам известно, где Транмель теперь.

Все это — факты. Не мешало бы Бордиге вспомнить, где теперь Транмель.

Долгое время «Юманите» боролась против тактики единого фронта, и во главе с Фроссаром, пыталась изображать дело так, будто здесь пахнет братанием с социал-демократией.

Против ревизии решений V Конгресса.​

Несмотря на все помехи и трудности, тактика единого фронта взяла верх. Но нельзя сказать, что окончательно удалось закрепить эту тактику: нам и сейчас еще приходится преодолевать крупные помехи того же характера. История немножко повторяется.

III Конгресс имел чрезвычайно большое значение. Этот Конгресс знаменует поворотный пункт, он стоит на грани двух периодов в истории Коммунистического Интернационала. В ту пору, до III Конгресса, все мы были убеждены в непосредственной близости победы пролетариата, думали, что она придет через 1 — 2 года. Верил в эту близость победы и Ленин. III Конгресс был в этом отно-

39 шении поворотным пунктом. К этому времени мы убедились, что дело идет не так скоро. Ленин понял это, вероятно, и раньше.

Но отсюда отнюдь не следует, что мы должны «ревизовать» решения последующих IV и V Конгрессов. Оба эти Конгресса, точно так же, как и III, являются важнейшими этапами в истории Коммунистического Интернационала. «Ревизия» их решений явилась бы ошибкой. Если и можно что исправить, то какие-нибудь мелочи. Пересмотр решений IV и V Конгрессов мы в наших тезисах называем ликвидаторством. На этом мы настаиваем. Многое, упущенное IV и V Конгрессами, дополнит VI. По существу же резолюции V Конгресса вполне правильны.

Порою задается вопрос: правильна ли была наша оценка социал-демократии? Думаю, что да. Иные изображают дело так, будто V Конгресс поставил знак равенства между фашизмом и социал-демократией. Если бы он так поступил, он попал бы на путь вульгарного толкования большевизма. Но он этого не говорил. В резолюциях его сказано:

«В Америке много шуму поднимается по поводу создания «третьей» партии буржуазии (мелкая буржуазия). В Европе социал-демократия в известном смысле стала «третьей» партией буржуазии. Это особенно наглядно в Англии, где, кроме двух классических партий буржуазии, прежде мирно сменявших друг друга у власти, теперь правительствующим фактором стала так называемая рабочая партия, на деле ведущая политику, близкую к одному из крыльев буржуазии. Нет никакого сомнения в том, что социал-предательские вожди английской рабочей партии теперь в течение ряда лет, в той или другой комбинации, будут соучаствовать в осуществлении власти английской буржуазии.

Совершенно несомненно также, что и во Франции, и в Англии, и в ряде других стран вожди II Интернационала играют роль буржуазных министериаблей, на деле являясь вождями одной из фракций «демократической» буржуазии.

Социал-демократия уже издавна переживает процесс превращения из правого крыла рабочего движения в левое крыло буржуазии, а местами и в крыло фашизма. Вот почему исторически ошибочно говорить о «победе фашизма над социал-демократией». Фашизм и социал-демократия (поскольку дело идет о руководящих слоях того и другого), это — правая и левая рука современного капитализма, надломленного первой империалистической войной и первыми боями трудящихся против капитализма».

Это нечто иное. Разумеется, если бы был позабыт диалектический метод, если бы о социал-демократии V Конгресс заявлял то, что правильно лишь в применении к ее верхушке, если бы без дальнейших околичностей был поставлен знак равенства между фашизмом и социал-демократией,— это была бы крупная ошибка. Но V Конгресс такой ошибки не сделал. Кто приписывает V Конгрессу эту ошибку, тот вульгарно толкует его резолюции. Вульгаризацией грешили как правые, так и левые. В действительности же сказанное Конгрессом было и есть абсолютно правильно: местами вожди социал-демократии переплетаются с фашистами. Разве это не так? Например, в Болгарии, где социал-демократы участвуют открыто в коалиции с Цанковым?! В Венгрии разве социал-демократы не связаны с фашистами? Я спрашиваю вас: как расшифровать сейчас во Франции правое крыло социалистической партии? Какова его подлинная роль? Это, повторяю, абсолютно правильно, подтверждением этой точки зрения V Конгресса служит весь 1925 год.

40 Сильнее всего изменилось положение в Германии. Но разве не верно, что часть руководящей верхушки германской социал-демократической партии и теперь старается помочь буржуазии даже в таких элементарных вопросах, как возмещение бывших владетельных домов? Дело сводится к тому, следует ли подарить владетельным князьям 2 млд. марок. Что вы думаете, товарищи, разве честный буржуазный республиканец не мог бы восстать против такого возмещения? В данном случае даже республиканец мог бы свободно поддержать рабочий класс, а между тем, когда имеешь дело с так называемой социал-демократией, приходится еще бороться и добиваться от нее открытого выступления против возмещения владетельных князей. После этого, скажите, разве верхушка германской социал-демократии не крыло своей буржуазии?

Я бы еще понял поведение гг. социал-демократов, если бы трон не был опрокинут, если бы кукла на нем еще сидела, но, поскольку куклу уже прогнали, поскольку трон уже снесен,— к чему, даже с их точки зрения, платить этим последышам? Неужто в момент страшной безработицы надо им отвалить миллиард только потому, что «юридические» доводы говорят за это возмещение? Как это квалифицировать? Разве перед нами не худшие элементы буржуазии в Германии?

Где же ошибки, преувеличения V Конгресса? Я останавливался раньше на Америке. Эти господа тоже-социалисты заявляли, что приветствуют американское правительство за непризнание СССР. Они выступают открыто против современного рабочего движения. Разве они — не третья партия буржуазии? Оценка социал-демократии, данная V Конгрессом, была и остается правильной, и у нас нет никаких оснований ее менять. Ленин на предыдущих Конгрессах давал социал-демократии еще более резкие оценки.

Сегодня т. Пеппер передал мне «Форвертс», где изложено выступление Штампфера в германском рейхстаге по вопросу о фашизме. Штампфер говорит:

«Это — трагикомическое злосчастье фашизма всех стран, что он все ищет себе вождя, а найти не может. Если фашизму нужен вождь, он должен пообождать, пока не свихнулся какой-нибудь социалист».

Вот именно. Остроумно сказано. Однако не знаю, кто из них более свихнулся — Муссолини или социал-демократы, которые хотят сейчас дать Вильгельму и К⁰

миллиард. Муссолини еще не лишился «княжеского дома» и довольно хорошо обделывает свои дела. В этой цитате можно прочесть более того, что хотел сказать Штампфер, а именно, что темы — фашизм и вожди социал-демократии — не так уж далеки друг от друга. Это местами явления одного и того же порядка.

Если кто нибудь скажет, что основная оценка социал-демократии Коминтерном была неверна, то он находится на ложном пути, и с ним нужно бороться как с ликвидатором. Оценка была и остается правильной, и у нас нет решительно никаких причин изменять ее.

Третья ошибка — предложение неприемлемых условий, неприемлемых не для вождей,— это было бы не беда,— а для прогрессивнейшей части с.-д. рабочих, которых мы хотим привлечь на свою сторону. Тут богатую коллекцию примеров дают нам Франция и Америка. Во Франции очень интересной иллюстрацией служит вопрос о Марокко и Сирии. Некоторые наши французские товарищи выступили и сказали: «Мы против войны, мы за эвакуацию, а поэтому условием единого фронта с социалистическими рабочими является требование,

41 чтобы и они тотчас признали наши лозунги братанья с риффскими войсками, и т. д. Мы за необходимость превращения марокканской войны в гражданскую войну». Это мотивировали тем, что в книге «Против течения», автором которой отчасти являюсь и я, выдвинут Ильичем и конкретизирован в целом ряде статей лозунг: «превращение империалистической войны в гражданскую». Значит, надо это применить и к марокканской войне. Забыли «маленькую» разницу между нынешней марокканской войной во Франции и мировой войной 1914 — 1918 гг. Сам по себе лозунг братанья правилен. Конечно, следует призывать к братанию воюющие за чужое дело армии. Но не следует выставлять этот лозунг в качестве условия для единого фронта с реформистскими рабочими, настроенными пока социал-патриотически.

В Америке мы тоже имеем интересный пример — история с профсоюзной лигой просвещения. Не скажу, чтобы это была вина только американских товарищей. В пылу фракционной борьбы говорят: Фостер один в этом виноват. Я думаю, что, во-первых, все мы в этом виноваты, и, во-вторых, положение было таково, что натиск большинства американской партии вынуждал иногда Фостера и других деятелей американского профдвижения по возможности скорее итти влево. Это была ошибка. Я не буду разбираться, кто именно допустил ее. Но факт, что наши профсоюзные организации (лига), которые должны проводить в Америке единый фронт, теперь имеют и формально ту же программу, что и наша коммунистическая партия, т.-е. диктатуру пролетариата, поддержку уоркерс-парти. То-есть условием единого фронта тоже до известной степени ставится признание диктатуры пролетариата. Недостает только 21 условия.

V. Ошибки и успехи при проведении тактики единого фронта.​

Основные ошибки ультра-левых.​

Я говорил здесь об ошибках при проведении тактики единого фронта. Они действительно велики. Какие ошибки были самыми важными? Мы пытались их перечислить. Ошибки эти следующие.

Самой серьезной ошибкой является формалистское понимание всей тактики. По мнению некоторых товарищей, тактика единого фронта заключается в том, чтобы написать два или три открытых письма, а хороши они или плохи — дело второстепенное. Письмо написано — и баста. Ответа не ожидается.

Вторая ошибка — ультра-разоблачительство. Хотят разоблачать социал-демократических вождей, но делают это так, что скорее разоблачают свое собственное неумение. Эти примеры нам в особенности явила германская партия под руководством т. Рут. Вспомните историю с выборами Гинденбурга.

Шолем: Правильно, правильно!

Зиновьев. Если уж т. Шолем сознает, что «правильно», значит — действительно правильно. У нас был расширенный пленум во время выборов Гинденбурга. Надо для об'ективности сказать, что товарищи, бывшие здесь, в том числе и т. Рут, скоро согласились с нашими предостережениями против этой ошибки. Затем товарищи вернулись в Германию. Гинденбург был выбран. На другой день после выборов ЦК германской компартии написал социал-демократам открытое письмо, в котором заявил: «Мы предлагаем то-то и то-то; но знаем, что вы этого не сделаете, и рабочий класс увидит, как реакционны

42 с.-д. вожди; другими словами, мы предлагаем вам это в полном убеждении, что вы негодяи». Это наиболее классический метод ультра-разоблаченчества. Если вы уже и впрямь убеждены в этом,— а я тоже в этом убежден,— умолчите об этом в официальной переписке. Если же вы их ругаете, то тем самым облегчаете им выход из положения.

Пятая форма ошибок — неправильное понимание вопроса о лэбор-парти. Эта болезнь имеет старые корни. Еще на II Конгрессе т. Ленин должен был бороться против некоторых английских товарищей, проповедывавших выход из лэбор-парти. Это была в сущности борьба за толкование тактики единого фронта. Англичане были против нее. Я вспоминаю, что различные товарищи поддерживали это мнение — Серрати, кажется, и Бордига. Добились ли бы мы теперешних успехов в Англии, если бы английские товарищи не были в лэбор-парти? Теперь мы сумели пустить свои корни настолько, что правые хотят нас исключить из лэбор-парти. Мы им опасны, и вокруг этого вопроса идет борьба. Теперь этот вопрос стоит в другой форме в Норвегии. Тот, кто не умеет правильно применять тактику единого фронта, будет высказываться против лэбор-парти.

С другой стороны, мы наталкиваемся на такие уклоны, когда товарищи думают, что если уж отстаивать рабочую партию, то надо ликвидировать коммунистическую. Я не знаю, какой уклон из этих двух хуже,— по всей вероятности, оба одинаково плохи. Если бы коммунистическая партия действовала сообразно этому второму взгляду, то коммунисты стали бы лишь левым хвостом лэбор-парти. Обеих ошибок мы должны не допускать и с ними бороться.

Существуют еще некоторые психологические пережитки прежних ошибок. Вот пример: во время кампании за конфискацию имущества владетельных домов приходит рабочий социал-демократ и предлагает итти вместе, а коммунист отвечает: «Ты — эс-дек, и я руки тебе не подам». Единого фронта нам не добиться, если мы будем действовать такими способами, как драки с социал-демократами, как это бывало в Берлине. Нет, это было недопустимо.

Зачастую у нас ставят отвлеченно вопрос, как проводить тактику единого фронта — «сверху» или «снизу». Товарищи говорят: «Снизу — да, сверху — нет». Все это было специально придумано ультра-левыми, чтобы разбавить водичкой и свести к нулю тактику единого фронта. V мировой Конгресс дал на этот вопрос четкий ответ. Там сказано: единый фронт снизу всегда необходим, за исключением разве моментов непосредственных боевых действий с оружием в руках, когда часть рабочих, одураченных социал-демократией, становится по ту сторону баррикады. В остальных случаях — всегда единый фронт снизу. В зависимости от конкретной обстановки, разумеется, вполне допустим единый фронт снизу и в то же время сверху. Но надо твердо помнить, что V Конгресс отверг такой «единый фронт», который проводится только сверху, т.-е. парламентские комбинации.

Ультра-левая фраза и соглашательское дело.​

Таковы ультра-левые ошибки при проведении тактики единого фронта. Есть и правые ошибки. Классическим примером их является саксонская политика в 1923 г. Это пример толкования единого фронта как прямого политического союза с социал-демократией. Тяжелый урок, полученный германской компартией и всем германским рабочим классом благодаря саксонским экспериментам, пред-

43 охранит нас от подобных ошибок в будущем. Повторения такого эксперимента мы впредь не допустим.

Еще пример из жизни германской партии за самое последнее время,— я говорю о Цейтце. Эта ошибка была допущена маленькой местной организацией. И то, что это была маленькая и местная организация, особенно характерно для ультра-левых. Нельзя недооценивать маленьких местных организаций — иногда они ярче всего вскрывают больные места. Когда речь идет о верхушке,— там иное дело. Там ведь тренированные парламентарии. Они умеют говорить так, чтобы никто не понимал, в чем настоящая суть дела. Но если говорит маленькая местная группа, то порою она лучше всего покажет, в чем суть некоторых ультра-левых направлений. Я думаю, что цейтцский пример весьма убедителен. Убедительнее, чем некоторые длинные декларации последних недель и дней со стороны ультра-левых. Я не очень ценю эти декларации; я хотел бы, чтобы на деле скорей окончилась ультра-левая болезнь,— тогда не понадобится деклараций. Коминтерну вовсе не нужен непременно и правый и ультра-левый уклон. Эта симметрия ни к чему. Если она действительно прекратится,— тем лучше. Но пока что в Германии ультра-левая опасность очень велика. Борьбу с ней мы проведем до конца и полностью.

Итак цейтский пример интереснее многих деклараций. Организация в Цейтце, возглавлявшаяся ультра-левыми, постановила заключить единый фронт с социал-демократами и обязалась подпиской, что коммунисты и социал-демократы должны совершенно прекратить взаимную борьбу — словом и делом, или в каких бы то ни было других формах. Что это значит? Это уже напоминает «саксонский» метод 1923 г. Мне кажется, что эту болезнь надо установить и решительнейшим образом ее ликвидировать. Давно пора изучить и преодолеть как ультра-левые, так и правые ошибки в применении тактики единого фронта.

Успехи единого фронта.​

Теперь об успехах единого фронта. Были ли у нас такие успехи? Да. Были, и даже значительные.

Думаю, что наибольших успехов мы достигли, в первую очередь, в Англии. То, что делает английская партия, это — подлинная тактика единого фронта.

Были успехи и в Германии. Все вы знаете о великолепных демонстрациях, о движении, начавшемся в Германии, о нашем проникновении в массы.

Были успехи и в Бельгии. Бельгия так же заслуживает большого интереса, как Австрия. В Бельгии мы имеем одну из наиболее сильных и важных партий II Интернационала не потому, что там царит его превосходительство г. Вандервельде, а потому, что почти все рабочие в ней организованы. Наша же партия маленькая, но достаточно сплоченная, и она добилась первых серьезных достижений в области профсоюзного единства и политической.

Успехи есть в скандинавских странах, в особенности в Швеции. Вы знаете конференцию в Гетеборге. Это прелюдия к действительному концентрированию крупных составных частей пролетариата под знаменами коммунизма. Хеглундовский нарыв, который был причиной болезни нашей партии в Швеции, лопнул, партия очистилась от нездоровых элементов и теперь находится на пути к завоеванию широких масс. А где теперь Хеглунд? Тов. Чильбум сообщил мне, что Хеглунд редактирует собрание сочинений — чье бы вы думали? — Брантинга!

44 Хеглунд чрезвычайно подходящий человек для такой работы. А «дядя» Штрём (друг Хеглунда) основал, как говорит Чильбум, бюро для борьбы с Советской Россией. Такова судьба этих господ.

Я хотел бы сказать, что политика китайской партии является также своеобразным усиленным применением тактики единого фронта в другой, не рабочей среде, при другом социальном составе.

И, наконец, успех, который необходимо отметить еще и еще раз, это — делегации в СССР и англо-русский комитет, о которых говорилось уже выше.

Думаю, что мы находимся не в таком положении, чтобы срывать сердце лишь на бесконечной критике ошибок. У нас есть и серьезные успехи. Это показывает, что тактика единого фронта правильна, надо лишь видеть и преодолевать препятствия и трудности. Путь намечен верно. Налицо у нас все об'ективные условия для дальнейшего применения тактики единого фронта.

Борьба за массы.​

Мы должны — это сказано в тезисах — именно в этот период относительной стабилизации суметь стать главной (если уж не единственной) партией рабочего класса. Возможно ли это? Думаю, что да. В этом отношении показателен пример чешской партии. Год тому назад у нас был кризис чешской партии; под влиянием его некоторые чешские товарищи говорили, что в наше время невозможно применять тактику единого фронта, невозможно, будучи непримиримыми большевиками, оставаться партией масс. Некоторые товарищи ставили вопрос так: или большевизация, и тогда мы превратимся в маленькую партию, или стать большой массовой партией, и тогда — по боку большевизацию. Многие считали, что большевизация в принципе хороша, но этот фрукт сейчас не по сезону. Мы выставили лозунг: именно через большевизацию к массовой партии, ибо большевизм чужд всякого сектантства. Мы сказали: благодаря умной большевизации мы как раз и станем партией рабочих масс. И на чехо-словацком примере наша точка зрения всецело себя оправдала. Чехо-словацкая партия становится главной партией рабочего класса Чехо-Словакии. Почему это оказалось возможным? Потому что социал-демократия все больше перестает быть партией рабочего класса.

Тов. Пауль Фрелих в своей работе о германской социал-демократии приводит очень интересные данные ¹).

Из 844.000 членов в марте 1925 г. было 1.200 руководящих партийных чиновников, 7.000 профсоюзных чиновников, 600 членов центрального и местных парламентов, 6.500 членов городских управлений, 30.000 членов общинных управлений, 1.500 бургомистров, 2.890 членов правлений магистратов и т. п. Всего обследование считает, что свыше 50.000 социал-демократов имеется в правительственном аппарате и аппарате рабочих организаций. Кроме того, в социал-демократической партии имеется 100.000 мелких торговцев и домашних хозяек (не жен рабочих), 10.000 владельцев пивных, 70.000 средних и низших чиновников и 100.000 технических и коммерческих служащих. В общем обследование считает в современной с.-д. 350.000 интеллигентских и мелко-

¹) Paul Frölich. «Die gegenwärtige Rolle der S. P. D.». Die Internationale Heft. 10 — 12, 1925.

45 буржуазных элементов и 500.000 пролетарских. Однако, несмотря на количественное преобладание пролетарских элементов в германской с.-д., решающую роль в партийном и профессиональном аппарате играет мелкая буржуазия.

На-днях я получил интересные материалы от т. Варга специально о Бремене — подробное обследование с.-д. партии в Бремене, которая, правда, является лишь местной организацией, но представляет собой одну из лучших организаций. Там — то же явление.

Статистика охватывает только 7.465 из 8.643 членов, т.-е. 1.178 записаны под графой «род занятий неизвестен». Главные группировки следующие:

Если считать первые 5 групп принадлежащими к мелкой буржуазии, тогда получим следующую картину:

Тот же процесс мы наблюдаем и в других странах: социал-демократия становится партией рабочей аристократии, растворяясь все больше и больше в мелко-буржуазной массе. В Америке этот процесс проявляется в особенно яркой форме, но и в Европе налицо те же явления.

При таком положении вещей, когда вожди социал-демократии выкидывают такие безобразные коленца, что даже хотят подарить миллиард бывшим князьям, мы имеем возможность при умном применении тактики единого фронта завоевать большинство рабочего класса. Мы были бы тупицами, если бы не сумели этого сделать. В этой ситуации, когда социал-демократия уже потеряла 50% рабочих, а морально и того больше,— у нас огромные шансы на успех. Конечно, на выборах они получат еще много голосов, но мы, имея за собой СССР, который растет и крепнет, имея за собой Коммунистический Интернационал, мы, единственная партия, которая искренно стремится организовать не рабочую аристократию, а рабочий класс, мы должны суметь стать подлинно массовой пролетарской партией.

46 Для этого надо раньше всего суметь провести действительную тактику единого фронта. Еще недавно в важнейших партиях, напр., в Германии, был спор относительно об'единения списков на берлинских выборах в городскую думу. Тактика ЦК была абсолютно верна. Рост безработицы, снижение заработной платы, ухудшение общего материального положения рабочих масс, перерождение и ренегатство социал-демократии создают вполне благоприятную обстановку для тактики единого фронта. Если при этом положении вещей нам не удастся завоевать большинство рабочего класса, то мы — тупицы и бездарности, или делаем такие ошибки, которые абсолютно недопустимы.

То же самое в вопросе о конфискации имущества князей. Ультра-левые говорили, что это исключительно парламентский вопрос. Кто этому теперь верит? Для всех ясно, что это путь к массам, а ведь таких путей у нас пока немного, ибо многие из них забаррикадированы социал-демократией, и те пути, которые доступны и дают нам возможность обращаться к социал-демократическим рабочим, для нас чрезвычайно важны, и необходимо их максимально использовать.

VI. Против ультра-левых и правых уклонов:​

Ультра-левые в Германии.

За последние годы наблюдается некоторый рецидив ультра-левых уклонов в некоторых партиях: в Германии, Польше, отчасти в Италии, отчасти во Франции, отчасти в Норвегии. Особенно яркий пример мы имели в Германии и Польше, где эта болезнь выявилась особенно отчетливо. И на мой взгляд далеко не случайно, что ультра-левые ошибки проявляются именно в данный переходный момент,— ведь уже совершенно ясно видно, что 1925 г. до известной степени является переходным годом, например, в вопросе о стабилизации, в вопросе о развитии левого крыла рабочего движения, в вопросе о том, как низко упадет кривая реформистских иллюзий. Наше влияние в некоторых странах начало расти, чувствовалось, что стабилизация не так уж сильна. Это именно было подходящим временем для ультра-левого рецедива, и он наступил в очень тяжелой форме. Нельзя сказать, что в лагере ультра-левых не чувствовалось известной подготовки и организованности. Во всяком случае слаженность и сговор, очевидно, были между ультра-левыми Польши и Германии. Некоторые польские товарищи всегда «своевременно» оказывались в Берлине, чтобы защищать «польскую» ультра-левую точку зрения; я не думаю, что ультра-левый поход против линии Коминтерна возник благодаря непорочному зачатию. Он был до известной степени организован. В особенности это сказалось в Польше, где ультра-левый ЦК партии одновременно выступил против французской партии, против германской партии, против болгарской партии и, собственно говоря, против всего Коминтерна. Мы должны были повести с этим борьбу. И повели.

Как пойдет дело теперь? Здесь в зале находятся признанные представители ультра-левых всевозможных оттенков, что мы искренно приветствуем. Здесь Бордига, Рут Фишер, Розенберг, Шолем, Домский — они будут говорить, мы будем отвечать. Не буду упреждать событий. Возможно, что мы услышим новые теории. Я с величайшим интересом следил за последними вестями из Германии об ультра-левых. Из них можно усмотреть, что ультра-левые начинают раздробляться. Мы говорим об этом не из чувства злорадства. Это ведь наши това-

47 рищи по Интернационалу. Ведь мы не хотим вести такую политику, как будто бы мы имели дело с классовым врагом. Те товарищи, которые серьезно и искренно отказались от своих ошибок, смогут, я думаю, работать под руководством Центрального комитета, если они хотят итти по маршруту и по политической линии Коминтерна. Но это надо доказать делом, а не декларациями только. А по отношению к другим — борьба до конца. Мы хотим, чтобы была полная ясность в этом вопросе. Итак этот рецедив ультра-левой болезни был одним из важнейших событий в жизни Коминтерна за последний год. Мы должны были против него бороться,— и боролись.

Как вы знаете, товарищи, в наших тезисах сказано, что в наиболее резкой форме проявилось течение правых — во Франции и ультра-левых — в Германии. Борьба против «ультра-левого» уклона в Германии и правого во Франции определяет сейчас путь Интернационала. Не надо забывать: именно успехи тактики единого фронта могут иногда увеличить правые опасности. Нынешние руководители германского ЦК, которых мы поддерживаем, вполне сознают, что в ближайшем будущем, когда мы пойдем широким единым фронтом,— неизбежно всплывет правая опасность. Правая опасность проявилась у нас в целом ряде стран. Во Франции это — главная опасность. В Италии следы ее имеются у отдельных товарищей; некоторые из них даже на партсъезде защищали теорию, по которой государство стоит над классом. Правые опасности имеются в Норвегии, Голландии, где такие руководители, как Вайнкоп и Равенштейн, занимают недопустимую позицию. Равенштейн перекочевал в буржуазные газеты и оттуда обстреливает коммунистическую партию в Голландии. Правые ошибки мы видим и в Румынии, где в них повинен Кристеску, один из известных руководителей партии.

Мы должны и эти опасности учесть. Мы знаем, что в такой стране, как Германия, подобного рода настроения вполне возможны.

Итак, товарищи, тактика наша в этом вопросе остается старой: ни правым, ни ультра-левым никаких уступок. Мы должны взять отдельные секции и спросить себя: какая опасность является наиболее актуальной в Германии, во Франции, в Италии, и, в зависимости от степени опасности, ударить по ней в первую очередь и разоблачить до конца.

Думаю, что в тезисах Коммунистического Интернационала мы придерживались правильной линии. Мы, понятно, не могли всего перечислить. Но главное мы перечислили: ультра-левая опасность в Германии, правая — во Франции. Некоторые скажут: вы забыли Балканы; не сказано ни слова о КИМ, о женщинах; слишком мало уделено внимания Норвегии и т. п. Но мы не можем останавливаться на всех этих подробностях, мы можем указать лишь наиболее важные моменты, самые характерные для данной ситуации, и наметить общую линию. Я думаю, что маршрут этот указывает на правую опасность во Франции и ультра-левую опасность в Германии.

Последние дни принесли кое-что новое. Говорят, что Розенберг и Шолем начинают солидаризироваться с нами; мы имеем заявление от т. Вебера и др. товарищей, что Шолем уже не ультра-левый. Мы пока еще в этом не убедились. Посмотрим, как развернется работа после пленума, но до сих пор дело обстояло так, что ультра-левая опасность в Германии была наиболее сильной, и это верно и для сегодняшнего дня. В последнее время мне казалось,— и я это высказал на заседании президиума ИККИ,— что в Германии существует даже опасность возникновения параллельной партии ультра-левых. Не знаю, преувеличивал ли

48 я эту опасность. Если да,— тем лучше. Партия ультра-левых при данных обстоятельствах была бы исторически обречена на гибель, но повредить нашему делу она могла бы.

В германской партии проявлялись и другие болезненные симптомы. Все вы, вероятно, вспоминаете о статье Шенланка и о его исключении. Иногда говорят, что одно лицо ничего не значит. Но как и в истории с Цейтцем, здесь не персональный вопрос. Некоторые товарищи говорят, что Шенланк — честный парень, он не предается. Никто из нас этого и не говорил, но он — человек, который понимает, о чем идет речь, и который выразил то, что другие думают. ЦК его исключил, и один товарищ, т. Шолем, при этом воздержался от голосования. (Возглас Шолема: «Из недоверия к ЦК».) Я не знаю; с какой точки зрения можно питать недоверие к ЦК, исключающему человека, честно признавшего себя сторонником социал-демократии. Странно, что как раз в этот момент т. Шолем счел нужным питать недоверие к ЦК. (Возглас Шолема: «Это было в момент письма ИККИ».) Письмо ИККИ — один из лучших документов Коминтерна. (Возглас Шолема: «Не пахожу».) Если вы этого еще не признаете и если ближайшее будущее вас в этом не убедит, тогда вы безнадежны. Думаете ли вы, что дальнейшее благополучное развитие германской партий было бы возможно без этого письма? Я не говорю, что письма делают историю, но в данном случае и при данной обстановке мы достигли очень многого,— и письмо оправдало себя на 100 процентов.

Правая опасность во Франции.​

Несмотря на вопли правого крыла о развале и гибели французской партии, положение ее объективно благоприятное. Правые во Франции кричат, что ФКП «умирает». Они буквально повторяют то, что в 1910 году говорили русские ликвидаторы. Наши враги умеют лучше оценивать положение.

Одно чрезвычайно компетентное и авторитетное лицо из политического мира, находящееся в Париже, дало такую оценку коммунистической партии Франции и ее работе:

«Коммунизм за последнее время достиг во Франции заметных и неоспоримых успехов

На-ряду с имевшимися до сих пор уличными беспорядками стали заметны явные признаки разложения в рядах наших войск и полиции. Все несчастья, которые постигают страну, коммунисты стараются использовать для своей агитации во вред Франции и ее престижу.

Почему коммунисты сумели достигнуть таких успехов?

Потому что они нашли в стране благоприятнейшую для возмущения почву. Противоречия между отдельными группами правящей партии, жесточайший финансовый кризис, усиливавшееся недовольство средних и мелких слоев населения, вызванное новыми налогами, а главное, упорная и кровавая марокканская авантюра, которую вот уже сколько месяцев ведет Франция для защиты своих интересов в Африке и на Средиземном море, дают богатейший материал и благоприятную обстановку для коммунистической антиправительственной агитации. Войну в Марокко французские и итальянские коммунисты, живущие во Франции, использовали для антимилитаристской агитации в стране и в войсках. Эта агитация имела большие успехи. На улице раздавалось «ура» в честь

49 независимости Марокко и его вождей. Среди войск распространилось дезертирство, и усилились отказы от активных действий или отправки на фронт. На 2 августа была назначена всеобщая забастовка протеста против войны. Массовое дезертирство приняло такие размеры, каких еще не замечалось до сих пор ни в одной войне. Были даже случаи перехода на сторону противника целых отрядов. Наряду с этим в Бресте имели место забастовки и бунты экипажей на некоторых кораблях. Большевизм стал даже проникать в ряды общественной и гражданской администрации, особенно почтовых и банковских работников».

Это говорит наш классовый и в достаточной мере наблюдательный враг. Заподозрить его в симпатиях к нам абсолютно немыслимо. Правая же оппозиция, которая не представляет собой однородного целого, оценивает положение иначе. Нами уже в тезисах было отмечено, что в рядах правой оппозиции мы имеем три течения.

Первое — бывшие синдикалисты, проделывающие попятное «развитие» от коммунизма к реформизму. Тут ничего больше не поделаешь. Я вспоминаю, что когда Росмер заявил, что он вступит в партию, то я держал пари против с одним товарищем — другом Росмера. Я был уверен, что Росмер в партию не вступит. Пари было мною проиграно. Росмер в партию вступил, но через полтора года на деле из нее вышел. Он слишком синдикалист, чтобы стать коммунистом. Мы идем вперед, а правые хотят, чтобы мы шли назад.

Второе направление — Суварин. По своему характеру это течение настолько пропитано антикоммунистическими и реакционными настроениями, что во многом напоминает бубновщину. Я не хочу этим сказать, что Суварин по своему персональному облику представляет собою то же, что и Бубник. Бубник прямо продался буржуазии. Я не говорю этого о Суварине. Но объективное значение этой группы то же самое: разлагать компартию.

Третья группа (Лорио) — обратное развитие к социал-демократии. Один товарищ сообщил мне точку зрения Лорио о Коминтерне, заслуживающую внимания. Когда русская революция была в опасности, то тогда, по мнению т. Лорио, мы, иностранные революционеры, должны де были какой бы то ни было ценой стоять на страже ее. В этот момент мы, иностранные социалисты, приняли 21 условие, ленинские принципы; мы признали все потому, что русская революция для нас священна, и она была в опасности. Однако, когда она укрепилась, настал момент пересмотреть и то и другое, пользуясь абсолютной свободой критики.

У меня нет документов в подтверждение этих слов. Быть может, они неверны, и товарищ Лорио, если захочет, сможет возражать против них. Но, поскольку я знаю Лорио, подобная концепция у него вполне вероятна. По Лорио выходит, что ленинизм был верен в момент опасности для русской революции, но неверен в момент, когда опасность преодолена. Говоря вообще, это — обратное развитие к социал-демократии. Разумеется, надо сделать все возможное, чтобы снова ввести группу Лорио в русло КИ и постараться изжить у них эти нездоровые настроения. Но если это не удастся — значит ничего не поделаешь.

Во французской правой есть и хорошие рабочие, недовольные режимом партии и отчасти выступающие против ЦК. Там проводилась слишком механическая централизация и — говорю откровенно — там было слишком мало демократизма в партии. Некоторые рабочие поддерживали оппозицию лишь в виде протеста против этих условий. Я рад сообщить, что ЦК французской партии на конференции в декабре 1925 года сам признал эти ошибки. Для Германии сначала пришлось

50 писать открытое письмо из Москвы. Во Франции товарищи из ЦК сами пришли к такому выводу и сами написали письмо. Разумеется, это гораздо лучше. ЦК понял свои ошибки, и я думаю, что это самое важное, и что таким образом лучшие элементы оппозиции будут снова завоеваны партией.

Принципиальная линия правых.

Теперь я остановлюсь на принципиальной стороне этой оппозиции. Правая оппозиция, во-первых, борется против реорганизации партии на основе производственных ячеек. Вам, конечно, известно письмо правых в ИККИ за 250 подписями. Начнем со взглядов оппозиции по организационным вопросам.

«Ячейки во Франции,— вещают они в своей декларации,— не могут быть теперь основой партии. Утверждать противное — значит не учитывать экономики страны и структуры современных крупных капиталистических государств, утверждать противное — значит обманываться насчет истинного соотношения социальных сил, толкающих партию к быстрой и полной ликвидации. Но не одни только эти причины показывают несостоятельность нового режима партии. В ячейки легче проникает кумовство, и, кроме того, они наталкиваются на внутренние трудности, способные привести их к гибели. Мы убедились на опыте, что существование ячейки зависит от способности и устойчивости секретаря.

Но трудно найти в одной и той же местности достаточное количество секретарей, способных оживлять политическую жизнь праздных ячеек. Вот почему товарищи ограничиваются тем, что справляются с текущими делами, с распространением листовок, летучек, рассмотрением вопросов, интересующих завод, к которому они принадлежат. Время от времени они выслушивают отчеты делегата в районе и просят говорить его скоро, ибо каждый торопится вернуться к себе, так как часто живет далеко от места работы. Самые важные вопросы обсуждаются очень небрежно. Часто расходятся, не приняв никакого решения. Воспитание членов партии не проводится, так как не может проводиться при таких условиях. Бесполезно увеличивать число пропагандистов, ибо результат будет тот же. Ячейки и дальше будут разлагаться, так как некому оживлять их работу. Для спасения партии нужно решительно отказаться от методов, применяемых уже в продолжение года. ЦК предлагает развить аппарат и, кроме того, создать «уличные ячейки» и «подрайоны». К чорту все эти измышления! Они только усиливают зло вместо того, чтобы исправить его.

В этом письме мы не претендуем на подробное рассмотрение вопроса об организации партии. Мы ограничимся лишь заявлением, что нужно немедленно вернуться к территориальной секции, как организационной основе партии, вовсе не упраздняя заводских ячеек и даже стараясь расширить их сеть...».

Вы можете сами оценить опыт построения фабрично-заводских ячеек в наших заграничных секциях хотя бы по работам только что закончившегося Оргсовещания при ИККИ. С V Конгресса, где впервые мы по-деловому поставили этот вопрос, нами в этой области проделана большая работа, и она показала, что мы на правильном пути. Мы проведем эту систему с некоторыми необходимыми коррективами, но самый тип правилен. Интересно, что ультра-левые в Италии точно так же, как правые во Франции, восстали против этой системы. Почему? Всякий понимает, что фабрично-заводские предприятия и ячейки на них являются для нас основой, но правые и ультра-левые оспаривают это.

51 Однако гораздо интереснее постановка и освещение политических вопросов в этой декларации правых и в частности о марокканской войне.

«ЦК захотел,— пишут они,— во что бы то ни стало навязать идею эвакуации Марокко и братание, которое при данных условиях является словами, не способными к чему-нибудь привести...

Почему, в самом деле, не говорить об эвакуации Ниццы, Савойи, Корсики? До сих пор лозунг эвакуации привел только к неудаче единого фронта против войны в Марокко, уже близкого к осуществлению».

Да простят меня подписавшиеся под этим «историческим» документом товарищи, но иначе, как социал-патриотическим взглядом, подобную точку зрения назвать я не могу. (Голоса: «Правильно!».) Если они так добродушно говорят об аннексии Ниццы и т. д., о том, что надо приспособляться к политике буржуазии, то они просто-напросто социал-патриоты. Это означает: что делает буржуазия, то для нас закон. Здесь эта группа обнаружила уши прямо соглашательские. Это более всего меня возмутило.

Несмотря на все ошибки, наша партия храбро боролась против войны, и вот в этот момент выступает такого рода оппозиция, оказывает услуги буржуазии и пишет письмо против Коминтерна, говоря в этаком насмешливом и презрительном тоне: «Почему нам не потребовать эвакуации Ниццы и т. д.?». Это — социал-патриотический язык.

ЦК французской партии мог сделать всевозможные ошибки, но уступок с.-д. принципам он не делал никогда.

Антипартийная политика «250».​

В конце письма я читаю: «Партия задыхается, партия умирает, а тем временем возрождается, благодаря своим 100 тысячам членов, социалистическая партия и снова завоевывает утраченное после раскола в Туре влияние. Капитализм укрепляется, стабилизируется и смотрит с уверенностью в будущее».

Итак наша партия умирает, социалистическая партия растет, капитализм с доверием идет навстречу будущему. Должен сказать, что то авторитетное лицо, на которое я ссылался несколько выше, понимает положение во Франции лучше, чем Лорио.

Конечно, необходимо приложить все усилия, чтобы завоевать для партии хороших товарищей и пролетариев из оппозиции, но с этим правым направлением необходимо бороться до конца. Если пойдем на такие уступки, то что же останется, кроме вывески, от Коммунистического Интернационала. Партия должна суметь вести практическую работу, руководить широкой дискуссией и в то же время бороться против правого крыла и поставить вопрос о дисциплине. Ведь во Франции было форменное восстание в партии. Были изданы прокламации против партии с 250 подписями, листовки и т. д. Решениям центральных органов не подчинялись. Ряд членов партии из оппозиции участвовал в журналах, издающихся исключенными из партии Росмером, Сувариным и К⁰

и имеющих ярко выраженное антипартийное направление. Здесь присутствует рабочий из оппозиции. Я спрашиваю его, как он может защищать такие вещи, как он может допустить, чтобы терпелись такие письма, чтобы сотрудничали с Сувариным. Некоторые говорят: подписывались не читая. Это возможно, это бывает иногда. Но почитайте теперь. Что это означает? Вас тянут назад к социал-демократии. Пар-

52 тию критикуют как будто бы слева, пытаются использовать каждую ошибку и всю жизнь партии поставить на ложные рельсы. В то время как партия в действительности находит вновь пути к рабочим массам, все теснее связывается с ними и становится единственным выразителем настроений французского пролетариата, ей говорят, что партия умирает. Но эти песенки знакомы и нам, русским большевикам. Меньшевики всегда это утверждали и кончили тем, что сами умерли политически. Люди, которые сейчас кричат об этом во Франции,— политические трупы, а наша партия сделает огромный шаг вперед, несмотря на все совершонные ею ошибки, как и наша германская партия.

Я не хочу этим сказать, что во французской партии все обстоит великолепно; у нас будет комиссия, и мы подробно об этом будем говорить. Здесь я могу от этого воздержаться. Есть во Франции также некоторые проявления ультра-левой опасности. Они сказались в особенности на последнем заседании расширенного ЦК, и их нужно еще изучить. Особенно плохо обстоит дело с теми течениями, которые, не причисляя себя к ультра-левым, на самом деле совершают ошибки ультра-левого типа. Я подразумеваю больше всего работу в профсоюзной области. Мы говорили в тезисах, что во Франции не все сделано, чтобы провести единый фронт в профсоюзной области. Что это означает об'ективно? Это — уклон, сводящийся к непониманию тактики единого фронта. Необходимо устранить отрицательные стороны организационного режима, необходимо бороться с тем, что было в партии плохого, необходимо отнять почву у ультра-левых в области профсоюзной работы.

Но самым решительным образом мы должны бороться, прежде всего, против правой оппозиции во Франции, потому что, если бы наша партия сделала ей какие-нибудь принципиальные уступки, то она не была бы коммунистической партией.

VII. Заключение.​

Профсоюзный вопрос.​

Что касается наших задач, то они изложены в специальной части тезисов. Я не буду их повторять, так как в общем и целом они уже намечены

Думаю, что нам придется внести больше ясности в вопросы о частичных требованиях.

Надо предложить всем секциям выработать программы действия на определенный промежуток времени на основе частичных требований. Они должны быть выработаны совместно с Исполкомом. В первую очередь мы должны сосредоточить внимание на профсоюзной работе. В германской резолюции сказано, что 75% внимания должно быть посвящено профсоюзному вопросу. Это надо сказать и в международном масштабе, это должно стать рычагом тактики единого фронта.

В связи с этим я хотел бы сказать несколько слов по вопросу о том, допустимо ли сепаратное вступление русских профсоюзов в Амстердамский Интернационал. Я предостерегаю против того, чтобы ставить вопрос о возможности вступления русских профсоюзов лишь в национальном масштабе. Это — ярко выраженный международный вопрос, и его нельзя решать только с французской, германской, английской, американской или русской точек зрения. Если существует международная проблема — насквозь международная,— то именно эта. Может быть, что для одной-другой страны, и даже очень важной страны, было бы удобнее, если русские профсоюзы пойдут в Амстердам. Но если поста-

53 вить вопрос в международном масштабе, для всего Коммунистического Интернационала, то ни на одну минуту не может быть речи о том, чтобы русские профсоюзы сепаратно пошли в Амстердам. Мы должны подтвердить то, что было сказано по этому поводу ЦК ВКП(б) и что включено в наши тезисы.

О молодежи.​

Еще несколько слов по вопросу о молодежи. Организации молодежи совершают те же ошибки, что и партии, и отчасти добиваются тех же успехов. Мы можем отметить успешное применение тактики единого фронта, приведшее к укреплению позиций в особенности благодаря приезду четырех делегаций молодежи в СССР, затем отход независимой социалистической молодежи в Вене от социал-демократии к нам и т. п. Что касается английского комсомола, то лучшей похвалой для него является отзыв, исходящий со страниц «Дейли Мейль».

«Члены комсомола, которые считаются специально подготовленными для пропаганды среди детей, направляются в парки, на улицы, площадки для игр с детьми. Им советуют, когда дети немного устанут, сказать: «Не выучить ли нам новую песенку?». Детишки сначала будут относиться к этому подозрительно, будут стесняться, но в конце концов присоединятся к пению «Красного Знамени», «Интернационала» или какой-либо другой революционной песни».

Если наши английские комсомольцы действительно так широко развернули работу, то мы должны приветствовать это как успех комсомола и поздравить наших юных английских товарищей.

Итальянская молодежь шла раньше за ультра-левыми. Теперь она — за линию Коминтерна.

Задача комсомола заключается теперь в правильном применении тактики единого фронта, в первую очередь в профсоюзах, чтобы втянуть в свои ряды широкие массы рабочей молодежи.

Затем пожелаем КИМ: поменьше общих тезисов, ближе к повседневной жизни и быту молодежи!

О внутрипартийной демократии и руководстве Коминтерном.​

Я хотел бы еще в самых кратких словах сказать о внутренних задачах. Отчасти я затронул этот вопрос в первой речи о дальнейшем руководстве и о внутреннем режиме.

По вопросу о внутреннем режиме партий у нас есть специальный тезис — о демократизации партии. Думаю, что вопрос этот достаточно ясен. Рабочие-коммунисты должны добиться подлинного проведения внутрипартийной демократии.

Что касается руководства Коминтерном, то я хотел бы сказать об этом несколько конкретнее. Вы знаете, что на XIV партс'езде ВКП был открыто поставлен вопрос о том, что теперь надо в большей степени, чем прежде, привлечь представителей заграничных секций к фактическому руководству Коминтерном. Думаю, что вопрос этот был поставлен правильно и что эту задачу необходимо решить. И до сих пор были постановления о том, что лучшие силы должны быть посланы в руководящий орган Интернационала. Но на деле не только не посылали лучших сил, но вообще не посылали никого. А иногда присылали людей вроде

54 Каца. Думаю, что теперь наше решение не должно оставаться на бумаге. Руководство КИ должно принять более коллективный характер. Задачи растут, они огромны и сложны. Они могут быть решены лишь на основе коллективного руководства, лишь тогда, если лучшие силы будут оставляться здесь на полгода, а не только на короткий срок.

Больше самостоятельности!

Еще одно: мы на прошлом пленуме говорили чешской партии, что поможем ей найти политическую линию, а все остальное она должна сделать сама. Чешская левая сама должна была итти в массы. У Москвы — широкие плечи, но нельзя всегда сидеть за этими плечами. Это содействовало тому, что чешская левая собственными усилиями пустила корни в массах и попыталась массы завоевать. Теперь мы должны сказать всем партиям: «Больше самостоятельности!». Почти каждая партия имеет собственный большой опыт, достижения и ошибки. Теперь надо быть самостоятельнее, а не только ждать того, что скажут в Москве. Эти мои слова не имеют ничего общего с той антимосковской позицией, которую занимали некоторые ультра-левые и правые и которая по существу означает отрицательное отношение к диктатуре пролетариата. Подобные настроения и ультра-левых и правых с воодушевлением приветствуются буржуазией и социал-демократией. Мы знаем, что у некоторых они возникают под влиянием национального чувства, которое имеет очень глубокие корни; против этой опасности всегда предостерегал нас и Ленин. Но есть и такие рассуждения, что, мол, Россия — страна крестьянская, отсталая и т. д., где же ей руководить Коминтерном? Мы уже заявляли, что в тот момент, когда произойдет вторая победоносная пролетарская революция в большой стране, мы обсудим, не надо ли организоваться иначе, а до тех пор наибольшее влияние в Коминтерне должно быть сохранено за партией страны первой пролетарской диктатуры. С этими настроениями необходимо бороться и дать им решительный отпор. В этом вопросе никакой недоговоренности оставаться не должно.

Но чувство уверенности и самостоятельности должно расти в наших партиях. Они должны сами выбирать своих руководителей. Коминтерн иногда бывал в таком положении, что на другой день после партсъезда мы должны были снимать какой-либо ЦК и назначать другой. Разумеется, если исключительная обстановка этого требует, то ничего не поделаешь. Но при более или менее нормальном положении этого быть не должно. Надо так организовать дело, чтобы руководящие кадры действительно вышли из самой партии, чтобы сама партия выбирала лучшие силы для руководства. Необходимо создать новое поколение руководителей. Каждая партия должна проявить в этом отношении больше энергии.

Если бы все эти предложения мы внесли три или четыре года тому назад,— это была бы фраза. Почему? Потому что тогда партии были еще слишком слабы, они болели еще многими детскими болезнями. Теперь положение изменилось: партии окрепли и развились, они изжили и изживают целый ряд кризисов. Итак больше демократизма внутри партии, больше коллективной работы в руководстве Коминтерном и больше самостоятельности отдельных партий при выборе своих руководителей и при определении политиче-

55 ской линии! И в то же время Коминтерн остается централизованной мировой ленинской партией, без которой мы не сможем выполнить стоящих перед нами задач. Это ясно.

Итак ни в коем случае не следует думать, что мы предпринимаем ревизию IV или V Конгресса, хотя мы чаще всего подчеркиваем значение III Всемирного Конгресса. Наш лозунг, лозунг, выдвинутый Лениным, есть — «к массам!». Этот лозунг понимается не всегда верно и толкуется подчас слишком механически. Многие товарищи думают, что итти к массам — значит только сказать рабочим: «Идите в коммунистическую партию». Нет, вопрос не так прост. Этот лозунг требует, чтобы мы на всех путях, на всех окольных дорогах искали массы — через профсоюзы, через кооперацию, через организацию молодежи, через непартийные организации, спортивные, культурные и др. Мы должны искать и научиться находить эти массы. Тов. Чильбум сказал в одной комиссии, что в Швеции у некоторых товарищей такое настроение,— об этом даже сложилась пословица,— что тому, кто в три дня не развился в коммуниста, следует «плюнуть в лицо». Если уже необходимо применять в данном случае такие сильные слова, то скорее можно уж сказать обратное. Человек, который в три дня становится коммунистом, это — дешевый товар.

К массам! за рабочее единство!​

Что нам необходимо теперь, это — терпение и умение завоевать массы. Время у нас есть.

Некоторые товарищи думают, что если массы завоевывать окольными путями,— значит надо итти в Амстердам и признать нашу оценку социал-демократии неверной. А если этого не признаешь, то ты де «в плену у ультра-левых настроений» и т. д. В тезисах указаны основные моменты международного пролетарского рабочего движения, как они нам рисуются. Ряд способов для улучшения нашей работы найден, и найдены те формулы, которые могут привести нас к массам. Нами конкретизированы те основные пути, которые указаны предыдущими конгрессами, и в частности теми, которыми руководил непосредственно Ленин.

Единственными действительными поборниками за единство рабочего движения являемся только мы, только наши коммунистические партии, только наш Коммунистический Интернационал, имеющий за собой первое рабочее государство. Только мы берем на себя задачу об'единить международный рабочий класс на нашей базе, на почве Коммунистического Интернационала, на почве интересов и великих задач рабочего класса.

Теперь кое-где левые реформисты заговорили об об'единении III Интернационала со II Интернационалом. Мы получили письмо от Независимой рабочей партии Англии, предлагающей нам подобное об'единение. Конечно, мы от этого письма не отмахнемся, а будем подробно на него отвечать. Мы напишем такое письмо, которое должно оказать педагогическое воздействие на английский рабочий класс. На самый вопрос, существует ли возможность об'единения II и III Интернационалов, мы можем ответить не задумываясь ни на одну минуту: «Нет!». Коммунистическая партия — важнейшее орудие рабочего класса в его освободительной борьбе. Создание самостоятельных, хотя бы и маленьких, коммунистических партий для рабочего класса имеет первостепенное значение. Пусть коммуни-

56 стическая партия очень мала, пусть она совершает еще иногда величайшие ошибки (эти ошибки мы будем исправлять), но она является единственным историческим рычагом освободительной борьбы рабочего класса. Итак на вопрос об об'единении Интернационалов мы можем ответить лишь категорическим «нет!». И не только в международном масштабе, но и в масштабе каждой отдельной страны. В настоящем положении нам предстоит основная задача — создать единство рабочего класса на почве ленинизма, на почве Коммунистического Интернационала, который пока еще не имеет за собой большинства рабочих, но который это большинство завоюет и освободит рабочий класс от ига капитализма. (Бурные аплодисменты долго не смолкают; делегаты встают с мест и аплодируют.)

Заседание закрывается.

57

ЗАСЕДАНИЕ ТРЕТЬЕ.​

22 ФЕВРАЛЯ 1926 ГОДА.

Прения по отчету Исполкома. — Речи тт. Нейрата, Шолема, Семауна, Семара, Брауна.

Председатель т. Шмераль.

Нейрат (Чехо-Словакия). Товарищи! Чешская делегация заявляет о своей полной солидарности со внесенными тезисами по вопросу о политическом положении и партийной тактике. Она горячо приветствует согласие этих тезисов с практическими и принципиальными резолюциями V Всемирного Конгресса. Мы считаем, что наиважнейшие решения III, IV и V Всемирных Конгрессов облегчают секциям доступ к широким массам и дают им возможность завоевания большинства рабочего класса. Неумение большинства секций Коминтерна в период между III и V Всемирными Конгрессами целесообразно провести эти решения в жизнь, по нашему мнению, об'ясняется в первую очередь влиянием правых элементов на руководящие органы большинства коминтерновских секций. Лишь точно сформулированные решения V Всемирного Конгресса дали нам возможность повести решительную и успешную борьбу против правых элементов в Интернационале. Остановлюсь первым делом на опыте КПЧ. В промежутке между V Всемирным Конгрессом и этой сессией расширенного пленума коммунистический пролетариат разбил правое крыло чехо-словацкой партии и искоренил ликвидаторские элементы. Лишь по одержании этой победы КПЧ смогла приступить к успешному осуществлению и применению решений конгрессов Коминтерна. Без резолюций V Всемирного Конгресса бубниковцы и по сей день оставались бы в нашей партии, шпионы буржуазии и по сей день пребывали бы в наших рядах.

Мы согласны с формулировкой тактических тезисов, особенно в части, касающейся Франции и Германии; однако полагаем, что, на-ряду с формулировками, посвященными специально этим коминтерновским секциям, необходимо и общее указание на правые опасности в большинстве коминтерновских секций. Необходимость бдительного отношения Коминтерна к правым опасностям — независимо от нынешней обстановки в КПЧ — вытекает из об'ективной оценки европейской ситуации и об'ясняется тем, что именно последовательное, правильное и, следовательно, успешное применение тактики единого фронта вновь и вновь порождает возможность правых опасностей. В процессе распространения

58 нашего влияния на все новые и новые массы к нам переходят и те части пролетариата, которые еще пропитаны демократически-пацифистскими и парламентскими предрассудками. Вместе с ними мы перенимаем и их мелко-буржуазную социал-демократическую гарнитуру вождей.

Лишь в борьбе с правыми опасностями или, вернее, выдвигая на первое место борьбу с правыми опасностями, мы можем преодолеть это наследие социал-демократических иллюзий.

Об'ективное положение в Европе, главным образом во Франции, Германии и Англии, и не в последнюю очередь и в Чехо-Словакии, весьма благоприятно революционному развитию и росту коммунистических партий. Парламентские кризисы, не только в Германии и во Франции, но и в Чехо-Словакии, по нашему мнению, служат симптомом чрезвычайного обострения борьбы буржуазии против коммунистических партий. Мне хочется остановиться в нескольких словах опять-таки на опыте Чехо-Словакии, хотя т. Зиновьев и справедливо указал на провинциальный характер КПЧ. Тов. Варга пошел еще дальше и в своем последнем докладе вовсе обошел Чехо-Словакию молчанием (смех). В Чехо-Словакии стабилизации капитализма что-то незаметно. Экономический кризис носит перманентный характер и в настоящее время чрезвычайно обострился благодаря кризису текстильной промышленности. Выборы в национальное собрание прошли под знаком тяжелого поражения коалиционных партий. В настоящее время у них имеется абсолютное большинство всего в 9 голосов. Критическое положение коалиционного правительства широко используется виднейшими стяжателями чешского государства — помещиками, банками, духовенством и высшими чиновниками. Духовенство требует повышения окладов священникам, что составит не менее 60 миллионов. Банки требуют сложения с них налогов в размере 60 миллионов. Помещики требуют в своих интересах увеличения хлебных пошлин, а высшие чиновники жаждут увеличения окладов за счет многих тысяч плохо оплачиваемых мелких чиновников. Вдобавок к этому экономический кризис побуждает довольно крупные и влиятельные экономические об'единения оказывать сильное давление на правительство с целью добиться признания СССР. Правда, министр Бенеш все еще ломается. В настоящее время нельзя точно сказать, под чьим влиянием он действует в этом вопросе преимущественно — под французским или под английским; но вплоть до последнего времени он готов был поддерживать все контр-революционные европейские течения, враждебные СССР. Но правительство Бенеша, находящееся точно под гипнозом и приковавшее свои взоры к Лондону и Парижу, чтобы следовать пожеланиям и указаниям антантовских дипломатов, проглядело важный акт — братания огромного большинства чешского пролетариата с пролетариатом российским. Бенешу удастся, в лучшем случае, отсрочить признание СССР еще на несколько дней, но избежать этого ему не удастся — не только в силу экономического кризиса, но и в силу давления широких масс пролетариата.

Тяжелое политическое и экономическое положение побуждает чешское коалиционное правительство искать соглашения с буржуазией нацменьшинств, вступить на путь национального примирения. В этом отношении стоящая у власти чешская буржуазия наталкивается лишь на незначительные затруднения: немецкие буржуазные партии с собачьей покорностью сдают оружие в национальном вопросе.

59 Готова итти на уступки и словацкая буржуазия. Правительству не столь важно соглашение с немецкой буржуазией, как соглашение с словацкой. Оно должно блюсти фикцию чехо-словацкого большинства в государстве. Каковы же последствия, в первую очередь, экономического и политического кризиса, и, во вторую,— национального примирения, к которому стремится чешская буржуазия? Результатом экономического и политического кризиса является революционизирование не только широких слоев беспартийных и социал-демократических рабочих, но и мелко-буржуазных и крестьянских масс. В результате национального примирения широкие массы мелкой буржуазии и национально-настроенных рабочих нацменьшинств все больше и больше убеждаются в том, что все буржуазные партии и обе социал-демократические секции изменили борьбе за право самоопределения и что КПЧ — единственная партия в Чехо-Словакии, которая в теснейшем союзе с чешским классово-сознательным пролетариатом продолжает решительно бороться за право самоопределения нацменьшинств. Но национальное примирение влечет за собой еще и другое очень опасное последствие. Оно равносильно соглашению великодержавной буржуазии с буржуазией нацменьшинств; главная цель этого соглашения — организация в широком масштабе борьбы против революционного движения и компартии. При таком положении вещей КПЧ сугубо необходимо твердое, четкое, единое руководство. Таков и есть ее нынешний ЦК. Не будем, однако, ни на миг забывать, что это твердое единое руководство выкристаллизовалось лишь в процессе решительной борьбы с правой опасностью, что оно стало возможным лишь по преодолении правых опасностей и внутреннего разгрома правого крыла. Мы считаем необходимым об этом упомянуть хотя бы уже потому, что за последнее время нам стало ясно, что изолированные, и здорово изолированные, правые элементы по соображениям, до сих пор остающимся их тайной, намерены истолковывать последние серьезные события в СССР в смысле внесения правых коррективов в резолюцию V Всемирного Конгресса. Подобного рода штуки будут нами ликвидированы. Но, по нашему мнению, необходимо обратить уже здесь внимание на тот факт, что кое-кто из правых пытается отвоевать обратно старое влияние.

Мы считаем совершенно правильной оценку международного положения, содержащегося в тактических тезисах, и признаем правильной и необходимой повсеместную борьбу с ультра-левыми. КПЧ не будет игнорировать или недооценивать необходимости и этой борьбы, но мы считаем необходимым подчеркнуть, что в данный момент, при нынешнем международном положении, ни в коем случае нельзя упускать из виду необходимости борьбы с правыми, и что крупные опасности грозят Коминтерну в данный момент именно справа. Опасность грозит справа, враг Коминтерна стоит направо. (Рукоплескания.)

Шмераль. На очереди т. Шолем. Германская делегация внесла в президиум предложение — предоставить т. Шолему лишние полчаса. Есть ли возражения? Возражений нет.

Шолем (Германия). Товарищи! Я отнюдь не собираюсь выступать с содокладом к докладу т. Зиновьева; я хочу лишь рассеять недоразумения, пролить свет на минувшие разногласия и остановиться на вопросе о совместной работе в будущем, так как, надеемся, данная

60 сессия расширенного пленума сделает совместную работу возможной.

Тов. Зиновьев охарактеризовал развитие Коминтерна вполне правильно. Перспективы, нарисованные т. Зиновьевым, вполне совпадают с перспективами, которые рисовали мы во время различных прений в КПГ. Но поскольку т. Зиновьев указал, что один из вождей ультра-левых рисовал в марте 1925 г. перспективу 20-летнего процветания капитализма, я должен подчеркнуть, что: 1) вышеозначенный товарищ вождем так называемой ультра-левой — об этой терминологии я еще буду говорить ниже — никогда не был и 2) вообще в марте 1925 г. левое крыло КПГ такой перспективы себе не рисовало. Как раз наоборот. Я признаю, что многие из нас, очень многие в КПГ не верили в близкий новый под'ем революционного движения в Германии, считая, что пройдет еще 2 — 3 года, раньше чем начнут рассеиваться дауэсовские иллюзии. Но того же мнения держался и руководящий орган Коминтерна, как это подтвердил т. Зиновьев в своей речи. Итак мы рисовали себе две возможных перспективы — несколько замедленного развития, с чем приходилось сообразовать и нашу тактику, и более быстрого обострения положения, как это, к счастью, и случилось в Германии. Я считаю чрезвычайно важным подчеркнуть нашу солидарность с содержащимся в докладе т. Зиновьева анализом международного положения и намеченными им перспективами развития, так как правые элементы, попрежнему имеющиеся во всех секциях Коминтерна, рисуют себе несомненно иную перспективу. Я имею в виду не только перспективу спокойного, мирного развития и под'ема капитализма в том виде, как рисует ее Гильфердинг: есть и другие взгляды и оттенки. Например, т. Варга, говоря несколько дней тому назад о будущем Европы, заявил, что гражданская война пролетариата в Европе должна быстро завершиться победой, а не то европейская цивилизация погибнет, и на развалинах ее начнется новое примитивное капиталистическое развитие. Беру на себя смелость утверждать, что эта перспектива — неверна, что эта перспектива безнадежна: борьба в Европе, гражданская война в Европе — я твердо убежден — ни в коем случае не закончится скоро победой пролетариата; это — длительный процесс, он только начался, ему суждено пройти различные промежуточные стадии, этот процесс не имеет ничего общего с путем, который бы в одну ночь закончился победой всего европейского пролетариата. Такая перспектива продиктована отчаянием, и против нее надо бороться.

Товарищи, левые течения в Коминтерне отнюдь не отрицают стоящей перед Коминтерном, особенно в Европе, задачи образования левого крыла пролетариата под руководством Коммунистического Интернационала, а в отдельных странах под руководством отдельных секций Коминтерна.

Я слыхал, что при обсуждении германского вопроса в президиуме Коминтерна т. Сталина спросили, почему он считает в Германии особо опасной группировку, воплощением которой являемся я и т. Розенберг. Тов. Сталин ответил:

61 что эти товарищи (он назвал мое имя) проглядели новые процессы в германском рабочем движении.

Товарищи, не знаю, кто информировал на этот счет т. Сталина, но пользуюсь случаем, чтобы подчеркнуть, что т. Розенберг и я указываем на это зарождающееся течение в германском пролетариате не со вчерашнего дня, а по крайней мере с начала 1925 г.; мы этот новый процесс прекрасно подметили и не питали на этот счет сомнений ни на одной стадии прений в германской партии — ни на последнем партс'езде,— летом прошлого года,— ни во время прений по вопросу об Открытом письме Исполкома, которое я считал и по сей день считаю тяжелой ошибкой...

Тельман (с места). Слушайте, слушайте!

Шолем (обращаясь к Тельману). Неужто для тебя это новость?

Товарищи, в зародышевой форме этот новый процесс обозначился в социал-демократическом пролетариате в Саксонии еще в мае прошлого года: Исполком Коминтерна в ту пору поддерживал ЦК КПГ, катастрофически проглядевший нарождавшуюся в рядах социал-демократического пролетариата оппозицию; мы же встали тогда в оппозицию ЦК и первые на этот процесс указали. Поскольку в настоящее время Исполком Коминтерна старается форсировать движение в пользу образования левого крыла, ему будет оказана в этом деле поддержка всеми элементами Коминтерна, за исключением тех, кто, пользуясь лозунгами Коминтерна, стремится использовать это движение, чтобы отказаться от принципов Коминтерна, заключить блок с неопределившимися элементами социал-демократии, впервые вступающими на путь Коминтерна, и использовать этот блок политически для внесения путаницы в умы коммунистического пролетариата и восстановления единства рабочего движения на социал-демократической основе. Вот кто опасен Коминтерну, а вовсе не те, кто хочет пропитать левое крыло рабочего движения духом коммунизма, пропитать его учением т. Ленина о роли компартии и о взаимоотношении пролетариата с буржуазным государством.

Товарищи, т. Зиновьев полагает, что в данный момент мы сталкиваемся с такими же трудностями, как и в эпоху III Всемирного Конгресса, когда линии Коминтерна угрожали правые и левые элементы. Я считаю это сопоставление неправильным: по крайней мере подобного рода опасности со стороны течений, воплощаемых в Германии нами, не существует.

Товарищи, существующие уклоны — как правые, так и подлинно ультралевые — правильно охарактеризованы в предлагаемых тезисах на стр 21. Там в одном месте говорится:

«Главная опасность этого уклона — неумение бороться за массы, неумение применять тактику единого фронта, неспособность даже ясно поставить вопрос о завоевании большинства рабочих на нашу сторону».

Товарищи, вышеуказанное положение я целиком приемлю. Оно имеет в виду так называемую ультра-левую; я же, вчитываясь в него, вижу, что оно

62 применимо не к нашему течению, а к правым уклонам в Коминтерне. Это правое течение не понимает всей важности борьбы за массы, это оно неправильно ставит вопрос о завоевании большинства в рабочем классе, ставит его совсем не по-коммунистически, а на социал-демократический лад. С такой характеристикой правых уклонов мы совершенно согласны и, поскольку дело касается их, подписываемся под этой формулировкой.

Товарищи, т. Зиновьев перечислял различного рода ошибки и уклоны в понимании и применении тактики единого фронта. Первым делом он останавливался на уклоне, безоговорочно отвергающем тактику единого фронта. Не думаю, чтобы он играл какую-либо роль в Коминтерне. Не думаю. Быть может, и есть элементы характера КРП, отвергающие борьбу за массы. Быть может, и найдутся отдельные лица, эту борьбу отвергающие, но я нигде не вижу мало-мальски серьезного течения, отвергающего необходимость борьбы за единый фронт.

Затем т. Зиновьев вполне справедливо упоминал об уклоне, воплощением которого служит метод «сверхразоблачения», практиковавшийся в прошлом году германским ЦК, с Рут Фишер во главе. Товарищи, мы очень рады услыхать из уст председателя Коминтерна, хотя бы задним числом, оправдание той борьбе, которую вели мы против этого несерьезного, против этого дилетантского метода Рут Фишер (смех). Мы крайне сожалеем, что в ту пору, когда мы против этого метода боролись, Исполком Коминтерна его поддерживал и одобрял, ведя борьбу против нас, а не против носителей этого ныне критикуемого метода.

Товарищи, на майском расширенном пленуме ЦК КПГ в 1925 г. т. Розенберг и я ратовали против этого метода. Мы боролись против теории образования блока с так называемыми демократическими партиями с целью «разоблачения» жрецов центра, демократических банкиров. Мы считали эту теорию позором для марксистской партии и мы против нее боролись. Представитель же Исполкома на этом расширенном пленуме ЦК поддержал Рут Фишер, изложившую эту теорию; в своем докладе он официально солидаризировался с ее взглядами и изображал критикующих эту позорную немарксистскую теорию в качестве людей, ведущих борьбу с Коммунистическим Интернационалом. Незадолго до сессии расширенного пленума ЦК мы на одном из заседаний изложили выработанную т. Розенбергом и мною программу, четко и ясно формулировавшую нашу критику. Я подчеркиваю,— это послужило отправным пунктом для разногласий; в этой программе мы, Розенберг и я, отмежевались от позиции Рут Фишер и тех, рука об руку с которыми мы в течение ряда лет боролись против правых уклонов. В этой нашей программе говорилось буквально следующее:

«Настоящим образом партия против господствующей в Германии буржуазии еще не боролась, она ограничивалась более или менее остроумными перебранками с социал-демократией. В результате ставшая актуальной после смерти

63 Эберта опасность монархической диктатуры застала нашу партию совершенно врасплох. Виною тому была отчасти неправильная теория, согласно которой мы лишены возможности бороться с буржуазией благодаря тому, что между нами и ею стоит социал-демократия.

«Партия не имела мужества открыто и прямо поставить вопрос о правительстве и предпочитала коалиционные эксперименты серьезному выдвиганию лозунга рабоче-крестьянского правительства. В отдельных провинциальных государствах и коммунальных управлениях политика нашей партии была отвлеченной, жалкой и роняла наш престиж в глазах рабочих. (Это говорилось нами еще за полгода до письма ИККИ.)

«В частности, партией ничего не было сделано для использования тяжкого кризиса, переживаемого саксонской социал-демократической партией».

Слушая все это, вы невольно должны задаться вопросом: как это было возможно, чтобы Исполком Коминтерна не отдал себе отчета в правильности этой критики по существу и вместо того, чтобы бороться против вышеохарактеризованной мною политики, повел борьбу против нас, так называемых ультра-левых, как мнимо враждебных Коминтерну элементов? И это происходило весной 1925 г., когда в Германии необходимо было ликвидировать потерявшие всякий смысл фракции, когда необходимо было исправить крупнейшую ошибку, совершенную левым крылом КПГ! Мы не настолько глупы, чтобы не понимать совершенных нами ошибок, мы ставим себе в вину, что мы не позаботились о своевременном превращении из узкой фракции в партию, но в этот момент мы уже собирались исправить вышеуказанную ошибку и превратиться из клики в партию. И вот Коминтерн силою заставил нас замкнуться в рамки ультра-левой, враждебной Коминтерну фракции, а вместе с нами отбросил по ту сторону фронта и тысячи честных левых революционных рабочих, проглядев правильную сущность нашей критики и лишь впоследствии отдав ей должное в письме Исполкома.

Мы самым серьезным образом напоминаем об этой критике сейчас.

Считаю излишним останавливаться на третьей ошибке — брандлеровской теории блока, говоря об уклонах в понимании тактики единого фронта. Эта теория охарактеризована в достаточной мере авторитетными лицами, и я не стану даром терять на это имеющееся в моем распоряжении время.

Тов. Зиновьев в своем докладе заявил, что тогдашние левые ошибки легли в основу выкристаллизовавшейся впоследствии ультра-левой международной фракции. Пользуясь этим случаем, я должен задать вопрос: как понимает т. Зиновьев термин «ультра-левые»? Первоначально термин был пущен в ход, чтобы оттенить следующее: существует, мол, лойяльная, верная Коминтерну левая, и, с другой стороны,— нездоровая, враждебная ему ультра-левая. С радостным удивлением я, слушая т. Зиновьева, понял, что в настоящее время вся левая именуется ультра-левой, и этим самым, так сказать, восстанавливается ее лойяльность. Оказывается, опять-таки имеются «здоровые, славные, честные ультра-левые» элементы и, с другой стороны,— «скверные и фальшивые». Товарищи, в этом мало нового. Это всегда было так. Разница лишь в том, что теперь ставят знак равенства между левыми и ультра-левыми. Итак все в порядке вещей. В германской комиссии мы предложим свои поправки к тезисам и постараемся

64 несколько уточнить терминологию, так как могут найтись злокозненные люди, готовые играть терминами.

Итак т. Зиновьев подчеркнул наличие международной ультра-левой фракции в составе Розенберга, Бордиги, Домского и Шолема. История образования такой ультра-левой фракции для меня остается тайной. Кое-кто сделал открытие, что мы якобы устраивали фракционные заседания на острове Гельголанде. Что за бессмыслица! В действительности подобного рода, ультра-левой международной фракции вовсе не существовало. Я говорю это совсем не потому, что стыжусь критики, которой Домский и ЦК польской партии подвергают измышленную Рут теорию народного блока.

Критика эта в ту пору была весьма разумной, и полгода спустя Исполком к ней присоединился. В остальном мне совершенно неизвестно о существовании между нами какой-либо связи. В частностях польского вопроса я не разбираюсь, никогда не определял своего к ним отношения, и мне совершенно невдомек, в чем еще состоит общность наших действий. Что касается позиции т. Бордиги, то не дальше как на последнем с'езде КПГ мы констатировали, что в целом ряде вопросов мы не можем солидаризироваться с Бордигой. Что касается нашей борьбы против общей травли левых элементов в Коминтерне, нашей борьбы с тенденцией выталкивания из итальянской партии левых элементов, эту борьбу мы готовы вести в любой момент. Надеюсь, что Исполком Коминтерна идет в данном случае рука об руку с нами и готов бороться против политики откола левых рабочих элементов от Коминтерна. Мы констатируем, что в данный момент эта опасность в Италии миновала, что Исполком отнюдь не придерживается такой политики в Италии, и от всего этого остается лишь то, что мы в прошлом году восставали против политики откола.

Товарищи, я хочу остановиться в нескольких словах на разногласиях наших с Исполкомом. После полугодовой нашей борьбы против Рут Фишер под вышеочерченным углом зрения мы имели право думать, что Исполком уяснит себе правильность нашей критики по существу. Вместо этого в октябре прошлого года — Открытое письмо Исполкома к КПГ. Мы и тогда заявляли о своей солидарности с политической линией этого письма и с необходимостью образования левого крыла рабочего движения под руководством КПГ и восстали против этого письма не в части его политической линии, а в части линии внутрипартийной. В этом отношении письмо было самым ярким выражением той линии, которая трактовала нас как ультра-левую, враждебную Коминтерну, фракцию. Не колеблясь ни единой минуты, я и здесь открыто заявляю, что ни на один миг я не сожалею о моей позиции и что мое прибытие на пленум отнюдь не является шествием в Каноссу; я отнюдь не намерен падать здесь на колени и молить о прощении, я попрежнему заявляю, что никогда не подпишусь под письмом, характеризующим меня как антикоммунистический, антибольшевистский, разложившийся, подкупленный буржуазией, элемент. Мы —

65 отнюдь не разложившиеся и не подкупленные буржуазией элементы, а представители левых рабочих, и не допустим, чтобы хотя бы и Исполком Коминтерна обзывал нас антикоммунистическими, антибольшевистскими элементами. Пусть себя компрометируют другие, пусть т. Рут Фишер подписывается под таким письмом, мы этого не сделаем и попрежнему будем бороться против соответствующих мест этого письма. Итак мы восстали против письма, трактовавшего нас как враждебные Коминтерну, разложившиеся, подкупленные буржуазией элементы. Я считаю наш поступок правильным, и мне хотелось бы посмотреть в этом зале на товарища, который, очутившись на нашем месте, поступил бы иначе, если только он — честный революционер, а не евнух и не мамелюк.

В нашей борьбе против Открытого письма мы тем не менее подчеркивали правильность намечаемой им политической линии и выдвигаемых им политических задач, указывали, что мы подписываемся под основной линией Коминтерна, так как считаем эту основную линию левой, революционной и большевистской. На германской конференции КПГ при обсуждении Открытого письма мы, охарактеризовав две перспективы,— большевистскую и правую,— ясно и отчетливо показали, что мы подписываемся под большевистской перспективой. В местах речи, посвященных V Конгрессу и правой опасности, т. Зиновьев ясно и отчетливо показал, что Исполком Коминтерна твердо стоит на точке зрения такой перспективы и будет и в дальнейшем держаться этой линии. Это создает для нас возможность серьезного сотрудничества нашего в партии, хотя мы и отвергаем Открытое письмо за его неправильный внутрипартийный курс.

Товарищи, я считаю неправильным этот внутрипартийный курс потому, что значительная часть честных левых элементов трактуется в качестве разложившихся, подкупленных буржуазией элементов. (Возглас с места: Где вы это прочли?)

Я крайне сожалею о том, что письмо Исполкома неизвестно и что мне приходится распространяться насчет элементарных вещей. Письмо ИККИ говорит о нас, как об ультра-левой, антибольшевистской, антикоммунистической фракции, упоминая, сверх того, о разложившихся элементах; это — факт, и оспаривать его здесь не приходится. (Возгласы с мест.)

Если бы это оказалось не так, я был бы этому только рад. Но в таком случае возникает вопрос: почему же продолжали эту линию и в дальнейшем? Если задним числом от нее отошли, если этой линии вообще не было, в таком случае спрашивается, зачем же допустили, чтобы т. Ломинадзе заявлял на с'езде РКП, что товарищи, подобные Шолему и Розенбергу, для Коминтерна «потеряны навсегда»? Я должен задать этот вопрос, поскольку здесь смеются над моим возмущением соответствующими местами письма Исполкома, воплощающими в себе эту линию. Я напоминаю, что на с'езде РКП, за дискуссией которого с величайшим вниманием и интересом следил весь Коминтерн, Ломинадзе, занимающий видный пост в Исполкоме и облеченный полномочиями

66 в германском вопросе, позволил себе заявить, что Шолем и Розенберг — элементы, потерянные для Коминтерна.

Ломинадзе (с места). И Кац в том числе.

Далем (с места). Твоя демонстрация солидарности в рейхстаге.

Шолем. Мое отношение к Кацу не оставляет сомнений. Я слишком давно участвую в рабочем движении, чтобы позволить вам, уважаемый т. Ломинадзе, говорить, что я потерян для Коминтерна. Я считаю это наглостью.

Товарищи, каково же положение в КПГ?

Председатель. Очевидно, т. Шолему придется предоставить еще лишних полчаса. Возражений не встречается.

Шолем. Полчаса я не займу. Должен остановиться в нескольких словах на положении в КПГ, подробно обрисованном т. Зиновьевым. Я не буду слишком многоречивым, так как мы будем еще говорить об этом в комиссии. Мы оставляем за собой право внести поправки к части тезисов, трактующей германский вопрос. Их мы тоже внесем в германскую комиссию. Моя теперешняя задача — открыто и ясно обрисовать на расширенном пленуме наше положение, положение левой оппозиции в КПГ и дальнейшие перспективы в том виде, как они нам представляются. Мы будем поддерживать нынешний ЦК КПГ, поскольку он будет и в дальнейшем проводить политику, проводимую им в кампании в пользу плебисцита. Мы будем поддерживать ЦК и в дальнейшем, как проводили линию его в виднейшем берлинском районе, идущем за нами — в Веддингском, где мы воевали против неправильной резолюции; был там и т. Розенберг. Повторяю, мы будем поддерживать ЦК, поскольку он будет проводить тактику единого фронта, столь же правильно, как в кампании в пользу плебисцита. Товарищи понимают, что я имею в виду. В этот раз впервые за время существования КПГ ей удалось развернуть широкое массовое движение, организовать давление со стороны масс, вынудить ЦК социал-демократии к участию в нем, но сохранить при этом руководство за собой. Мы не настолько глупы, чтобы преуменьшать подобного рода успехи или их отрицать. Мы не дураки, чтобы отказываться от поддержки такого движения. Мы прекрасно понимаем, что движение это преследует не революционные, не коммунистические цели, понимает это, надеюсь, и ЦК. Это — наглядный пример...

Тельман (с места). Шолем в роли ментора!

Шолем. Будем надеяться, что мои уроки принесут т. Тельману больше пользы, чем уроки Рут Фишер, с которой он был заодно до письма ИККИ.

Тельман. Мне не нужны уроки ни того, ни другого.

Шолем. По-моему, незачем сбиваться на мелочи, когда дело касается серьезного вопроса. Мое заявление носит серьезный характер. Повторяю: мы будем поддерживать политику ЦК, поскольку он будет и впредь действовать в духе речи т. Зиновьева и резолюции V Всемирного Конгресса.

Несомненно, имеется между нами еще целый ряд различного рода разногласий. Незачем эти разногласия затушевывать и говорить, что все обстоит благополучно. Если бы мы бросились в об'ятия друг другу и стали уверять, что вечно будем итти нога в ногу, это было бы фальшью. Различного рода разногласия еще имеются, но их не ликвидировать взаимными признаниями в любви,

67 коленопреклоненными мольбами и т. п. вещами. Ликвидировать их можно лишь в процессе совместной работы, как это было при проведении ЦК правильной политики в вопросе плебисцита. Не стану скрывать, что мы вначале этой кампании ЦК не доверяли: нам не верилось, что он будет проводить правильную политику. Никто не может упрекнуть нас за это после той полемики, которую против нас развернули. Но факты показали до некоторой степени неосновательность нашего скептицизма. Теперь о других разногласиях. Мы считаем, что ЦК совершал и совершает ошибку, пренебрегая в Германии экономической борьбой. Мы считаем, что в обстановке безработицы, растущего экономического кризиса, попыток перенесения в Германию американских методов капитализма надо поспешить с развертыванием положительной коммунистической программы в области экономики. Мы критиковали ЦК за игнорирование этого вопроса. Такого же рода ошибкой считаем мы недостаточно серьезное внимание к движению безработных, непринятие мер к увязке экономической борьбы с текущей политикой КПГ. Нам придется жестоко поплатиться за недостаточно внимательное отношение к этим проблемам, и мы не можем замалчивать нашей критики на расширенном пленуме. В ноябре прошлого года ЦК совершил ряд ошибок в Саксонии. Я намерен подробно остановиться на некоторых частностях в германской комиссии. Тов. Бетхер, посланный в Саксонию — мы считали ошибкой самую посылку в Саксонию товарища, скомпрометировавшего себя в качестве саксонского министра...

Нейман (с места). А Нейбауэр, а Корш?

Шолем. Мы их в Тюрингию не посылали.

Так вот — я был против посылки в Саксонию этого товарища во избежание повторения той же политики. Посылка такого товарища должна быть воспринята как политическая демонстрация, как подчеркивание якобы намерения вновь проводить в 1925 — 1926 гг. в Саксонии политику, ознаменовавшуюся крахом Брандлера и Бетхера.

Товарищи, эта политика была с самого начала окрашена в отрицательные тона. Ошибка состояла в том, что промахи левого социал-демократического ЦК не были ясно и резко оттенены под коммунистическим углом зрения. Всем в Коминтерне известно, что V Всемирный Конгресс, критикуя брандлеровскую политику, ставил ему в вину то, что он связался на жизнь и смерть с левой социал-демократией, вместо того чтобы беспощадно критиковать ее. Мы должны были беспощадно критиковать ошибки левых с.-д. и таким образом толкать их вперед, а не замалчивать их ошибки.

В ноябре 1925 г. в Саксонии кое в чем действовали на старый лад. Будем надеяться (мы этого искренно желаем), что ЦК КПГ безусловно не забудет ошибок 1923 г. и несомненно этих ошибок в дальнейшем будет избегать, что этот ЦК будет проводить политику в ином духе. При наличии с его стороны ошибок между нами опять возникнут разногласия. Мы считаем необходимым проведение в жизнь линии, намеченной V Конгрессом.

68 Имеются между нами разногласия и еще в целом ряде вопросов, быть может, мелких, но разногласия имеются. Тов. Зиновьев обозвал ультра-левыми тех, кто восстает против избирательных соглашений с СПГ. Товарищи, мы не являемся принципиальными противниками об'единения списков или каких-либо других избирательных соглашений с СПГ в Германии. Но мы решительно восставали против возведения в принцип блока с СПГ. Мы считаем ошибкой принципиальное признание необходимости избирательного блока — всегда и при всех условиях.

Тельман (с места). Где подходили так к вопросу?

Шолем. Так поступали на практике, я приведу наглядный пример.

Нейман (с места). Цейтц.

Шолем. В качестве примера укажу на вестфальский провинциальный ландтаг, где коммунистическая фракция вступила в избирательный блок не только с социал-демократами, но и с левыми буржуазными партиями, и голосовала за социал-демократа по имени Мелих. (Возглас с места: Ложь!)

Этот Мелих — товарищи, это факт, я не стану лгать на пленуме — прошел нашими голосами. Этот Мелих разыгрывает в Рурской области роль своего рода Носке. В качестве государственного арбитра этот парень отменил 8-часовой рабочий день и при конфликтах между горнорабочими и капиталистами всегда отстаивал интересы последних. Этот самый Мелих прошел голосами коммунистов.

Тельман (с места). ЦК против этого протестовал.

Шолем. Тем лучше... Но было бы гораздо полезнее, если бы ЦК публично заявил о своем протесте, о котором я слышу впервые. Характерно, что часть германской делегации — ее большинство — заявляет, что я лгу. Другая же часть заявляет, что ЦК протестовал. (Возгласы с мест: Перед этим ты солгал.)

Ремеле (с места). Ты начал с Делича, а перешел на Мелиха — в Рурскую область.

Шолем. Так было поступлено и в другом случае. Социал-демократ Гирш, бывший прусским премьер-министром, когда совершилось убийство Карла Либкнехта и Розы Люксембург, Гирш, через которого прусское правительство передало денежные суммы белогвардейцам в целях истребления и установления слежки за коммунистами,— этот самый Гирш голосами коммунистической фракции избран на 12 лет обер-бургомистром Дортмунда, крупнейшего центра Рурской области. Против такой политики мы восстаем. Мы отнюдь не противники избирательного блока от случая к случаю — при наличии определенных предпосылок,— но мы решительные противники возведения этой политики в принцип. (Возглас с места: Почему умалчиваешь ты о Галле, где проводилась политика противоположная?)

Шолем. Пора кончать. Тов. Шмераль, питающий к нам любвеобильные чувства, уже держит наготове звонок.

Шмераль. Было постановлено предоставить т. Шолему лишние полчаса. Время истекло. Внесено предложение предоставить ему еще 10 минут.

Предложение принимается.

69 Шолем. Прошу моих друзей из германской партии не прерывать меня больше возгласами с мест ввиду необходимости кончать.

Дальнейшая наша критика заострена против внутрипартийного курса КПГ, изменения которого мы искренно желаем; я имею в виду систематическое отталкивание и выталкивание левых элементов, тех, кого знают за «левых» с прошлых времен, и привлечение всех правых элементов, относительно которых прекрасно известно, что они отнюдь не отказались от своих намерений. Мы требуем изменения этого курса и привлечения к сотрудничеству всех сил — не только на словах, но и на деле.

Тов. Зиновьев упоминал о том, что происходило внутри так называемой ультра-левой фракции. У меня нет никакого основания этого рода вещи замалчивать, и в конце своей речи я этого коснусь. Тов. Зиновьев говорил об опасности образования в Германии параллельной левой партии, об опасности выхода некоторых элементов из КПГ и образования ими новой коммунистической рабочей партии. Я говорю здесь вполне серьезно. Это — дело не шуточное: такая опасность действительно существовала, и в гораздо большей мере, чем это полагал и полагает ЦК. Опасность была более грозной, чем это представляют себе товарищи в ЦК. Такого рода вещи легко проглядеть, когда опираешься на податливый, чрезмерно податливый партийный аппарат, аппарат, склонный гнуть шею перед тем, кто стоит у власти, а голос партийных низов не достигает до слуха вождей.

Товарищи, мы эту опасность учли. В этом отношении знаменательно было выступление Каца, бывшего товарища Каца, которого мы отнюдь не одобряем. Я имею в виду насильственный захват им партийной типографии и пр. Это выступление бывшего товарища, шедшего на партс'езде заодно с нами, могло сильнейшим образом скомпрометировать нас в глазах Коминтерна; оно знаменует серьезную опасность. Целый ряд элементов из группы, шедшей до сих пор за нами, повернул не направо, как это ошибочно и по сей день полагает ЦК, а солидаризируется с Кацем, не понимая, что он образует группу, не имеющую ничего общего с Коминтерном, и понимает роль партии на образец КРП под синдикалистским углом зрения.

Эверт (с места). Ваше заявление в рейхстаге о солидарности с Кацем!

Шолем. Да, для отмежевания от других!

Гешке (с места). Для провокации.

Шолем. Я уже заявлял, что нехорошо прерывать меня с мест. Я отчетливо указал, что своим внутрипартийным курсом ЦК льет воду на мельницу этих элементов. Я говорил это и при других обстоятельствах и от своих слов не отказываюсь. Товарищи, в связи с этими событиями перед нами стал грозный призрак опасности. Поэтому мы используем первый представившийся случай, чтобы резко отмежеваться от этих элементов, неспособных к самостоятельному творческому строительству, неспособных к созданию подлинно-революционной организации и способных лишь развалить партию. Мы открыто заявляем, что не имеем ничего общего с этими элементами.

70 Товарищи, в основных чертах я сказал все, что хотел. В заключение мне хотелось бы прибавить: мы ожидаем, что расширенный пленум положит конец борьбе против нас как ультра-левой, антибольшевистской и антикоммунистической фракции. Мы — не ребята, чтобы думать, что с нынешнего дня все разногласия в КПГ ликвидированы. В ней останется течение, резче оттеняющее роль партии, и другое — правое. Оба эти течения будут проявлять себя в целом ряде вопросов, будут взаимно бороться, но сотрудничать они смогут лишь на почве международных решений. Этого мы и ждем от расширенного пленума. Мы ждем, что он наметит линию, обеспечивающую проведение в жизнь принципов Коминтерна в ближайшую эпоху, линию, заостренную против всех, кто старается подорвать основные решения Коминтерна в той или иной секции Коминтерна.

Семаун (Ява). В связи с докладом т. Зиновьева я хотел бы дать краткий обзор деятельности нашей Индонезийской коммунистической партии.

В нашей партии нет правых и левых течений, а существуют другие трудности. Эти трудности порождаются внешними факторами. Чтобы дать вам о них представление, необходимо изложить некоторые факты.

В 1925 году наша партия вела против эксплоатации и гнета голландского империализма и его реакционной политики активную борьбу, в которой отражалось китайское революционное движение и сказывались симпатии к Китаю и Советской России.

Эта борьба стоила нам больших жертв: по последним сведениям 3.000 рабочих и крестьян были приговорены к тюремному заключению сроком от 3 дней до 15 лет; 500 коммунистов были брошены в тюрьму, 50 товарищей убито, 150 — ранено; 50 квартир коммунистов разрушены и сожжены бандитами, подкупленными правительственными чиновниками; семья одного коммуниста была отравлена, два товарища убиты. Громадное число товарищей было уволено из армии и полиции, с заводов, плантаций и т. д. В начале 1925 г. двое или четверо вождей партии, в том числе трое наиболее выдающихся, были высланы в малярийные местности. По заявлению правительства, они были высланы за то, что являются главнейшими вождями нашей партии, которая неуклонно соблюдает дисциплину III Интернационала, использует все средства борьбы, в том числе и нелегальные, ставит себе целью низвергнуть правительство с тем, чтобы установить советский строй и затем бороться за ниспровержение международной буржуазии и за создание международной федерации Советских Республик в качестве переходной формы власти, за упразднение государства вообще.

Правительство сослалось в частности на существование заводских ячеек, ячеек в копях, нефтяной промышленности и т. д., на стачки, на демонстрации, приводившие к столкновениям с полицией, и т. д., на то, что наша партия поддерживает связь со мною, с Москвой и т. д.

Не останавливаясь на стремлении правительства услужить международной буржуазии, я думаю, что вышеперечисленные факты позволяют заключить, что наша партия является подлинной коммунистической партией.

Но теперь возникают трудности, поскольку в рядах нашей партии могут зарождаться и развиваться националистические тенденции, вносимые некоторыми голландскими товарищами, как правыми, так и левыми, играющими руководящую роль в революцонном движении такой небольшой страны, как Голлан-

71 дия. Хотя национализм в угнетенной нации является революционным фактором, мы можем сказать, что в индонезийской партии он вреден, поскольку он способствует внедрению национализма в голландское революционное движение. А этот национализм в угнетающей нации является контр-революционным, ибо он поддерживает империалистическую идеологию.

Некоторые факты, иллюстрирующие наши взаимоотношения с Голландской коммунистической партией,— факты, которые я смогу доказать комиссии, я вам здесь перечислю.

Стоит поговорить с кем-нибудь из голландских товарищей о политике нашей партии в Индонезии, чтобы получить уклончивый дипломатический ответ. Они говорят, что движение в Индонезии прекрасно развивается, рассказывают, что делали в Индонезии много лет тому назад голландские товарищи, когда они были левыми социал-демократами. Говоря о «туземных» вождях нашего движения, они заявляют: «О, эти туземные товарищи — прекрасные многообещающие парни, но они считают себя гениальными, они, знаете, немножко наивны», или: «такой-то — хороший парень, но, знаете ли, он немножко горяч» и т. д. В лучшем случае они скажут, что в настоящее время индонезийский народ раз'ярен, как буйвол, и у спрашивающего остается впечатление, что в Индонезии все сплошь буйволы, а вожди «политически незрелы».

Другой факт: имея налицо англо-голландскую каучуковую монополию и нефтяной концерн — Ройал Дэтч-Шелл, и учитывая географическое положение Индонезии, как связующего звена между стратегическим пунктом — Сингапуром, с одной стороны, и Австралией — с другой, мы можем с уверенностью заключить, что голландский империализм является добрым другом империализма английского. Это необходимо констатировать в тот момент, когда империалистические страны соперничают друг с другом в производстве аэропланов для истребления трудящихся и когда для «защиты» или, вернее, для захвата колоний строятся новые типы военных кораблей. В этом вопросе некоторые голландские товарищи, работающие в НСР (Национальный рабочий секретариат), не поддержат нашей революционной политики.

Я хотел бы еще сказать голландским товарищам: «Не вмешивайтесь в нашу тактику, не мешайте нам руководить национальным движением в Сарекат-Ислам, ибо за последние годы в этой организации произошли колоссальные сдвиги, которые голландским товарищам неизвестны, ибо лишь некоторые из них были в Индонезии, да и то давно. Учитесь колониальной политике у братских партий Советского Союза, Франции, Америки и др. Тогда вы перестанете вносить националистические тенденции в нашу колониальную партию.

Другая опасность заключается в том, что наша партия находится в подполье, и мы рискуем оторваться от масс. Однако наша партия все же поддерживает контакт с рабоче-крестьянскими массами, и ведет их на борьбу за освобождение — конечно, в тех пределах, в каких это возможно в обстановке временной стабилизации капитализма.

Последние сообщения из Индонезии говорят, что там проектируется новый закон, лишающий нас возможности издавать газету. Такой закон подготовляется, несмотря на то, что все наши редактора получают «безвозмездный пансион», т.-е. находятся в тюрьме и просидят там, по крайней мере, половину своей жизни.

Забастовки и собрания уже запрещены, и таким образом нет возможности вести открытую борьбу. Начинается новый период освободительной борьбы

72 в Индонезии. Реакционный голландский империализм будет всячески поддерживать пагубную деятельность индонезийских анархистов, так называемых саминистов.

Саминисты и анархисты говорят, что при нынешнем положении нельзя разрушать сахарную промышленность, нефтяные источники, табачные, чайные и другие плантации. Саминисты применяют в своей пропаганде довольно странные методы, но увлекают массы, лишенные элементарных человеческих прав и рассчитывающие хоть таким путем улучшить свое положение.

Анархисты говорят полуголодному народу: «Не надо слишком много есть, иначе нам нехватит риса, когда мы уничтожим плантации иностранцев. Разумеется, многие из нас попадут в тюрьму, но ведь в тюрьмах и так уже 450.000 индонезийцев. Глава одной из каждых 20 семей — в тюрьме. Рост преступности на 70% об'ясняется тем, что вне стен тюрьмы «преступники» не могли найти пропитания. Лишних несколько сот тысяч заключенных за поджоги и убийства — немного, если этой ценой можно купить свободу».

Вы видите, что для отсталых, безграмотных масс, терпящих жестокую нужду, такая пропаганда весьма увлекательна, так что нашей партии, находящейся в подполье, будет очень трудно конкурировать с анархистами. Но, так или иначе, с этой международной трибуны мы обещаем от имени индонезийской партии, что мы сделаем все, что в наших силах, с помощью ли голландской партии или без нее. Вообще говоря, наша партия может согласиться с т. Зиновьевым в том, что мы должны действовать более самостоятельно.

Семар (Франция). Французская делегация солидарна с оценкой международного положения, данной т. Зиновьевым. Она хочет лишь полнее осветить обстановку, сложившуюся сейчас во Франции.

Так, например, доклад указывает, что положение французских рабочих лучше, чем в соседних странах: в частности лучше, чем в Германии, Италии и Испании. В нем приведены цифры заработка итальянских рабочих, составляющих 89% довоенного уровня, и немецких рабочих — 88% довоенного, в то время как во Франции заработок составляет 101,7% довоенного.

Между тем необходимо подчеркнуть, что если положение рабочих во Франции кажется благоприятным по сравнению с соседними странами, то нельзя забывать того факта, что до войны зарплата для большинства рабочих была значительно ниже прожиточного минимума. Например, для железнодорожников она колебалась между 2 фр. 75 сант. и 3 фр. в то время, как средний прожиточный минимум составлял 5 фр.

Все же при данных условиях положение рабочего во Франции лучше, чем в других странах континента. Это утверждение кажется тем более правильным, что, как известно, во Франции имеется 3.000.000 иммигрантов. Однако, несмотря на эту видимость благополучия, зарплата и во Франции в настоящее время недостаточна.

Это, между прочим, подтверждается большим количеством стачек, в особенности за последние два месяца, и движением в рядах мелкой буржуазии. Так, мы наблюдаем стачку банковских служащих, все растущее за последнее время движение среди чиновников и рост стачечного движения в металлургии (завод Ситроен) и на железных дорогах в Эльзас-Лотарингии.

Эти факты доказывают, что рабочие переходят к активной борьбе за повышение зарплаты, за охрану ее реального уровня от колебаний цен и инфляции

73 и за введение подвижной скалы. Особенно проявляют свое недовольство рабочие и служащие, оплачиваемые помесячно, как, например, железнодорожники, чиновники и т. д.

Надо также отметить, что до войны в нашей стране женщины почти не работали, в то время как сейчас 25 — 30% женщин работают, дополняя недостаточный заработок мужа.

Уже несколько месяцев цены на продукты растут крайне быстро. Этот рост ускорился с приходом к власти левого блока, но за последние несколько месяцев его темп еще более увеличился. Так, за январь индекс цен возрос на 12%. В декабре 1924 г. он составлял 404, в декабре 1925 г. — 463, а в январе 1926 г. он дошел до 480, т.-е. увеличился на 17 пунктов за один месяц; с другой стороны, индекс оптовых цен в декабре 1924 года составлял 518, а в декабре 1925 г. — 646. Эта разница между индексами оптовых и розничных цен дает основание и в будущем ожидать значительного роста цен. Если урегулирование вопроса о внешних долгах и даст некоторую стабилизацию франка, то вслед за этим — быть может, через несколько месяцев,— финансовый кризис снова начнет обостряться. За 8 месяцев доллар от 18 дошел до 28, а фунт стерлингов — со 100 до 133 франков. В нашей борьбе за проведение единого фронта хотя мы и сделали ряд ошибок, но все же добились и успехов. Так, в частности, наши последние предложения после конференции 2 декабря следует признать весьма целесообразными. Эти предложения заключали непосредственные требования пролетариата, и, хотя мы снова натолкнулись на отказ со стороны вождей реформизма, это не значит, что единый фронт не будет осуществлен. Наоборот, в некоторых провинциях мы добились на основе этих требований выступлений в пользу единого фронта. Это движение все растет. Например, на заводах Ситроена возникли «Комитеты пролетарского единства», об'единяющие почти всю рабочую массу и мобилизующие ее в защиту непосредственных требований.

В ближайшем будущем нам предстоит серьезная борьба. Дороговизна, без всякого сомнения, будет усиливаться. Правда, в связи с урегулированием вопроса о внешних долгах можно ждать временной стабилизации, достигнутой ценою закабаления французского пролетариата. Но экономический кризис все же несомненно грозит стране и назревает уже несколько месяцев. Альберт Тома — лидер Международного бюро труда — недавно сказал, что кризис этот стоит у наших дверей. В период стабилизации он еще более обострится в связи с сокращением производства и ограничением кредитов, что неминуемо повлечет за собою безработицу.

С другой стороны, острота положения еще усугубляется продолжением войн в Марокко и Сирии — этих язв нашего империализма,— увеличивающих со дня на день наш финансовый дефицит.

Таковы перспективы борьбы нашего пролетариата. Можно предвидеть разрастание схваток в более значительное движение. Возможно также, что сильно развившийся в последнее время фашизм, нашедший политическую и экономическую базу в поддержке крупной финансовой и промышленной буржуазии, столкнется с нами в процессе развития борьбы рабочего класса: по крайней мере, нам придется иметь дело с его «гражданскими лигами», специально занимающимися штрейкбрехерством.

74 Несомненно, в этих первых схватках противники только померяются силами. Решительного же боя ждать еще нельзя, так как фашизм чувствует себя еще слабым, и вожди его все еще не могут притти к соглашению относительно методов борьбы с пролетариатом.

Учитывая эти условия, мы вместе с т. Зиновьевым подчеркиваем необходимость укрепления единого фронта и усиления агитации за профсоюзное единство.

Надо также указать, что партия не принимала решения о превращении войны в Марокко в войну гражданскую и не говорила об этом в своих предложениях единого фронта. По этому вопросу происходила дискуссия в ЦК, но такой лозунг не был выдвинут.

Теперь я остановлюсь на тех ошибках, которые были нами сделаны при применении тактики единого фронта, чтобы наши братские партии использовали наш опыт и не повторяли их.

Без сомнения, мы допустили ряд левых ошибок. К ним относилась неправильная оценка фашистского движения и выставление лозунгов, слишком опережавших настроение масс; таков был, например, лозунг «Революционного трибунала». Ошибки были и в тактике единого фронта в связи с войной в Марокко, в Открытых письмах, которые мы посылали вождям социалистов и реформистской Конфедерации труда. Мы выдвигали не лозунг братания, а лозунг военной эвакуации Марокко, чего, очевидно, не надо было делать. Мы считали, что поступаем целесообразно, напоминая социалистическим вождям, что лозунг этот был принят старой Социалистической партией и пропагандировался ею.

Но наши пораженческие лозунги несомненно были правильны, и мы намерены сохранить их в нашей программе, вопреки правым. Мы будем защищать их перед широкими рабочими массами, но не выставляя их, как мы это сделали раньше, как условие для единого фронта рабочих.

Широкая масса не поняла смысла этих лозунгов. Наша вина заключалась также в том, что мы не раз'яснили их раньше, чем выдвинули. Это одна из причин, почему единый фронт носил лишь частичный, а не общий характер.

При осуществлении единого фронта мы натолкнулись на отказ не только со стороны вождей, но и со стороны некоторых социалистических рабочих, не понявших истинного смысла братания, которого мы от них требовали.

Наши ошибки были тем более серьезны, что ими мы оттолкнули от себя довольно большое число социалистических рабочих, которые в этот момент эволюционировали влево, чему способствовала острота положения. Благодаря нашим ошибкам они остались в своей партии. Так как социалистические вожди были достаточно ловки, то те малочисленные социалистические рабочие, которые принимали участие в проведении единого фронта, встретили сопротивление со стороны огромного большинства, и некоторые из них были исключены вождями из партии. После этого лево-настроенные рабочие подчинились дисциплине и не принимали более наших предложений.

Я должен сказать, товарищи, что эти левые уклоны теперь выпрямлены. После нашей конференции 2 декабря мы добились значительных успехов. В настоящее время лозунг единого фронта все более сближает нас с социалистическими рабочими и служит связующим звеном между нами и беспартийной массой. Таким образом мы получаем возможность связаться с наиболее широкими массами рабочих.

75 Если мы будем подвергать критике позицию некоторых вождей правого крыла, то нужно здесь же подчеркнуть необходимость борьбы и с левыми ошибками, проявляющими тенденцию к дальнейшему развитию в нашей партии. Мы заявляем, что все те, которые будут оказывать сопротивление решениям нашей конференции 2 декабря, встретят с нашей стороны решительный отпор. Интернационал вместе с нами должен осудить левые уклоны и тех товарищей, которые будут упорствовать в своих ошибках. Но, товарищи,— и здесь т. Зиновьев совершенно прав,— если во Франции есть левое движение, которое имеет корни в пролетарских массах, то гораздо большая опасность угрожает нам справа. Нашим правым крылом и его органами «Бюллетэн Коммюнист» и «Революсион Пролетариен» ведется систематическая фракционная работа. Суварин, который будто бы подчинился дисциплине, прекратив издание «Бюллетэн Коммюнист», делает теперь попытки создать небольшую группу, чтобы об'единить всех противников партии и ЦК, и продолжает свою разлагающую работу. Этой правой опасности во Франции недооценивать нельзя. У нас есть еще довольно могущественная Социалистическая партия, есть неорганизованные рабочие массы, которые ищут правильного пути, которые все более и более вовлекаются в политическую жизнь, и если на-ряду с нами будет существовать такого рода группа, ведущая политическую работу одновременно и внутри и вне нашей партии, то здесь кроется для нашей партии большая угроза разложения.

На-ряду с «Бюллетэн Коммюнист» существует группа «Революсион Пролетариен» во главе с Монаттом и Росмером. Эта маленькая организация имеет, без сомнения, более глубокие корни, чем «Бюллетэн Коммюнист»; она связана со старыми профсоюзными кадрами, восприимчивыми к «синдикалистской» демагогии Монатта и Росмера. Таким образом мы видим, что в нашей стране правая опасность значительно больше ультра-левой. Правое крыло является организованной фракцией. Не думаю, чтобы и левое крыло носило такой характер, и если в будущем такая возможность появится, мы постараемся ее избежать. Если бы такая фракция сорганизовалась, мы будем энергично бороться с ней, так как такое ультра-левое течение может послужить лишь опорой для правых тенденций.

Идеология правых носит чисто ревизионистский характер. В своих тезисах они критикуют единый фронт в той его форме, в какой он был предложен V Конгрессом. Они до сих пор борются против реорганизации партии на основе производственных ячеек. Готье, депутат Нижней Сены, один из подписавших письмо 50-ти к Исполкому, заявил: «надо, чтобы французская партия перестала итти на поводу у русской», а Анрие (тоже депутат) высказался в том же духе, обосновывая свою точку зрения рассуждениями о структуре партии и дисциплине, прямо ведущими к пересмотру 21 условия. Особенно сильно должна быть подчеркнута позиция Лорио. Мы хотим разбить правое крыло не только перед нашими ячейками в широкой дискуссии, но и с этой трибуны перед всем Интернационалом.

Товарищи, что говорит Лорио о едином фронте? Он говорит: «Формула, принятая V Конгрессом, внешне привлекательна, но на практике — это идиотизм». Исходя из такой точки зрения, он пишет: «Думать об отделении вождей от масс — чистая утопия. Единого фронта добьемся через голову вождей». Далее он в такой форме говорит о необходимости коалиции: «Единый фронт не есть ни маневр, ни западня; партия предлагает его честно и искренно,

76 Цель его — об'единить все силы пролетариата во временную коалицию с определенными целями».

Якобы отказываясь заключать коалицию с вождями, Лорио об'ективно идет именно к этой цели, заявляя, что «нельзя отделять вождей от масс и осуществлять единый фронт через их голову», и подчеркивает, что единый фронт должен проводиться «честно и искренно, со всей партией».

Другими словами, это значит, что если вожди не участвуют в едином фронте, то он не существует, и без них нельзя его создать.

Еще гораздо важнее, что в тот момент, когда нам предстоит борьба с колониальными войнами, правое крыло систематически осуждает наши пораженческие лозунги не потому, что они могут быть отклонены социалистическими рабочими, а потому, что их отвергнут вожди.

Правое крыло доказывает необходимость «честного и искреннего» применения тактики единого фронта. Действуя таким образом, коммунистическая партия об'единилась бы с социал-демократией, должна была бы отказаться от своей программы и создала бы такую путаницу, которая скорее отдалила бы ее, чем сблизила с рабочими массами. Если правые и не заявили вслух, что, по их мнению, Открытое письмо должно быть адресовано вождям, то все же можно вывести из их слов, что они стоят прежде всего за вовлечение в единый фронт социалистических вождей, а потом уже их армии.

Отношение Лорио к пораженческим лозунгам является ярким доказательством социал-демократического духа вождей правого крыла. Но их не надо смешивать с поддерживающими правых пролетарскими элементами, которые неминуемо их покинут, когда поймут истинную позицию правых и их антикоммунистические цели.

Что говорит правое крыло по поводу Марокко? Прежде всего, что это — «война реакционная», так как «Абд-Эль-Керим является вождем-феодалом, которого следует поддерживать лишь в той мере, в какой он проявляет подлинную революционность и в какой он позволит нам воспитывать и организовывать в революционном духе крестьянство и широкие массы эксплоатируемых риффов. Лишь при этом условии мы будем иметь возможность поддерживать Абд-Эль-Керима» (тезисы Паза). И действительно, в то время, как франко-испанские империалисты атаковали риффов на двух фронтах, правые говорили: «не надо его поддерживать, потому что он вождь-феодал, а не революционер».

Товарищи, мы уточнили нашу позицию в этом вопросе: мы указали, что мы поддерживаем не лично Абд-Эль-Керима, а лишь в его лице — вождя, стоящего во главе национального движения, направленного против французского империализма. Когда этот период борьбы с французским империализмом будет окончен, мы будем бороться с этим вождем-феодалом. Но это будет лишь тогда, когда он не будет более бороться с нашими империалистами, в том случае, если его власть тяжело ляжет на риффских крестьян.

Но правые говорят не только о «феодальном вожде». Они требуют, чтобы мы «не тащились на буксире Абд-Эль-Керима». Паз говорит в своих тезисах:

«Братание не есть абстракция; оно не может применяться в любом положении. Оно основано на взаимности и потому предполагает известное соответ-

77 ствие в степени экономического развития обоих воюющих народов, а отсюда и в политической зрелости обеих армий. Оно предполагает также и существование с обеих сторон революционных организаций, способных пропагандировать этот лозунг. Но не так обстоит дело, когда речь идет, с одной стороны, о крестьянах и рабочих империалистической капиталистической страны, а с другой — стран, стремящихся под руководством феодального вождя осуществить национальную независимость. Поэтому лозунг братания не должен был быть выдвинут в связи с войной в Марокко».

Я подчеркиваю, что речь идет здесь не только о том, чтобы устранить этот лозунг как условие единого фронта. Правое крыло заявляет, что его вообще не следовало выдвигать в связи с войной в Марокко. Паз — хотя он и отрицает это — фактически делает различие между «народами цивилизованными» и «отсталыми» и допускает братание лишь в том случае, «когда есть известное соответствие в экономическом развитии и политической зрелости обоих народов». Это равносильно оправданию буржуазной теории низших рас, которые должны руководиться расами высшими и под их господством превратиться в колониальных рабов. Это равносильно позиции социал-демократов, вроде Жуо, который писал, что «титул военного вождя не дает права властвовать над народом путем насилия»,— как раз в тот момент, когда этот вождь со всех сторон подвергался нападению.

С другой стороны, теория Паза ничем не отличается от мелко-буржаузной точки зрения Бориса Суварина, писавшего: «Марокко — марокканцам; согласен, но не Абд-Эль-Кериму при поддержке французских коммунистов». Конечно, эти элементы, как отметил и т. Зиновьев, идут не к коммунизму, а возвращаются в лоно социал-демократии.

В письме 250-ти, о котором упоминали в кулуарах XIV с'езда русской компартии, чтобы нападать на ЦК нашей партии, также говорится, что будто «нам хотели навязать во что бы то ни стало идеи эвакуации Марокко и братания, которые при данной обстановке были неосуществимы». Разве можно подписываться под такими вещами, когда все противники коммунизма говорят (это сказал и Лорио): «военная эвакуация Марокко есть синоним революции, ее смысл — диктатура пролетариата». Я замечу, что военная эвакуация и поражение, как следствие братания на фронте и восстания племен во французском Марокко, не означает еще неминуемой революции во Франции, а, быть может, лишь поставит империализм в тяжелое положение, вынудит его отозвать свои войска, уменьшит его господство и влияние на угнетаемые им народности.

Надо отметить, что братание в действительности происходило; товарищи знают, что целые батальоны братались и переходили на сторону риффов и сирийцев. Там, где, как в Марокко, друг против друга стоят люди одной и той же расы, состоящие в регулярных армиях, нет ничего удивительного в том, что имеется тенденция к братанию. Если бы наша партия имела возможность провести на фронте усиленную агитацию, то я убежден, что братание получило бы еще более массовый характер. Я утверждаю, что правое крыло ведет борьбу не против выставления лозунгов братания как условия единого фронта, а против них по существу.

Некоторые товарищи недовольны теми механическими приемами, к которым прибегала партия при реорганизации на основе производственных ячеек.

78 Это недовольство не касается политических вопросов, а лишь организационных. Некоторые товарищи, подписавшие письмо 250-ти, в том числе несколько секретарей профсоюзных организаций, заявили, что хотя они относятся критически к отдельным мероприятиям партии, но в общем и целом не согласны с правым крылом, и их подпись под письмом 250-ти не означает полной солидарности со всеми его положениями. Из 11 членов парламента, подписавших письмо, 8 отказались от солидарности с правым крылом; только один из них — Готье, тот самый, который заявил, что не хочет быть на поводу у русской партии,— остался на своей непримиримой точке зрения и подтвердил свою солидарность с правыми и с Сувариным.

Этот же Готье и некоторые из его друзей распространяют слух, что изменения в политике и тактике французской партии произошли благодаря вмешательству Интернационала. С этой трибуны я опровергаю эти слухи и заявляю, что партия сама выпрямила свои левые уклоны, а Интернационал вмешался лишь впоследствии, чтобы одобрить решения, принятые нашей партией. Пусть т. Англер передаст это своим друзьям.

Некоторые левые уклоны наблюдались и в профсоюзном движении. Одно время агитация за единство была отодвинута на второй план. Унитарное левое крыло, образовавшееся внутри реформистских профсоюзов после конфедеральных с'ездов в апреле 1925 г., не сорганизовалось достаточно хорошо. Но тут нужно принять во внимание целый ряд трудностей. Здесь нельзя проводить сравнение с английскими тред-юнионами и с той агитацией, которую вела в пользу единства и единого фронта английская компартия, так как в английском профсоюзном движении нет раскола. Во Франции же имеются две Всеобщие конфедерации труда, и создание движения в пользу единства наталкивается у нас на особые препятствия. К тому же среди товарищей из Унитарной конфедерации наблюдается некоторый дух реванша. Эти товарищи каждый день видят, как реформистские вожди попрежнему продолжают систематическую политику раскола, чрезвычайно затрудняющую вербовочную работу Унитарной конфедерации. Отсюда их стремление организовать единый фронт лишь в Унитарной конфедерации, пренебрегая работой внутри реформистской конфедерации.

Надо отметить, что некоторые ненормальные отношения между профсоюзами, возникшие благодаря чрезмерной механизации методов работы, невыгодно отразились на агитации. Возникли трения между молодыми кадрами коммунистической партии и старыми профсоюзными кадрами, которые, если не находятся под влиянием социал-демократов, то проявляют анархистские тенденции. Наши товарищи из ячеек захотели слишком быстро итти вперед, и между двумя поколениями возникли некоторые конфликты. С другой стороны, благодаря огромной политической работе, которую мы развернули в течение последних 8 месяцев, в наших рядах наблюдается тенденция некоторой недооценки работы в профсоюзах. Среди нас имеется также много квалифицированных рабочих, получающих довольно высокую плату и поэтому не уделяющих достаточного внимания непосредственным требованиям, более интересуясь крупными политическими проблемами. Наконец, ряд наших ячеек закрылся вследствие респрессий со стороны хозяев. Чтобы не впустить в свои ряды сыщика, пришлось подчас чинить препятствия к вступлению хороших рабочих. Ячейки на заводе были изолированы и порвали даже связи с профсоюзами. Все эти обстоятельства создают ряд труд-

79 ностей в нашей профсоюзной работе, и мы считаем, что т. Зиновьев был прав, говоря, что агитация в пользу единства профсоюзов должна быть усилена.

Надо отметить, что многие наши ошибки были исправлены после декабрьской конференции, и Национальный совет Унитарной конфедерации снова выдвинул на первый план вопросы единства.

Перехожу к некоторым трудностям и ошибкам, допущенным в реорганизации нами партии.

Мы не создавали параллельно с заводскими уличных ячеек и подрайонов для работы на территориальной основе. Старые секции нужно было уничтожать постепенно, по мере реорганизации, и автоматически заменять их районом или подрайоном, который ведал бы местной работой. Благодаря этой ошибке мы потеряли немало мелких ремесленников и торговцев, которые, не попав сразу в ячейки, стали простыми сочувствующими.

Преобладание новых элементов в нашей партии, на которое не раз указывали, об'ясняется главным образом реорганизацией, удалившей из наших рядов мелко-буржуазные элементы и заменившей их рабочими.

Теперь эти ошибки исправлены, и реорганизация проводится хорошо, при чем создаются также уличные ячейки и подрайоны. Мимоходом замечу, что правое крыло настроено против ячеек. Лорио сказал о них так: «Так как в ячейках преобладает рабочий элемент, то нужны другие совещательные организации». Очевидно, преобладание рабочих стесняет Лорио. Впрочем, понятно, почему некоторые правые элементы предпочитают старые секции, которые были настоящими «клубами предместий» и философскими говорильнями, где профсоюзные, кооперативные и другие интересующие рабочих, а следовательно, и партию вопросы стояли на последнем плане, а процветали личные и избирательные интриги.

В письме 250-ти говорится, что «ячейки не могут в настоящее время быть организационной основой партии. Не уничтожая их, необходимо немедленно вернуться к территориальным секциям». Итак ясно: правые хотят возвращения к системе секций, при чем некоторые из них добавляют, что это необходимо для установления демократического централизма. Так, в одном письме представителя правой, Ноэля, говорится: «Демократический централизм в данной обстановке применим только в том случае, если территориальная секция снова станет основой нашей организации». И он прибавляет, что «ячейка соответствует периоду непосредственно перед революцией, в который мы еще в данный момент не вступили.

Пусть присутствующий здесь т. Англер скажет нам, согласен ли он с этим мнением. Далее в письме 250-ти говорится: «Банкротство ячеек наблюдается почти повсюду; и если партия будет продолжать в том же духе, то она пойдет к быстрой и полной ликвидации».

Так ли это? Члены нашей партии в числе около 60.000 человек сгруппированы в 1.500 заводских ячейках и 2.000 территориальных организациях, т.-е. уличных и сельских ячейках, а также в старых секциях.

Наша партия приобрела большое влияние в рабочих и крестьянских массах, а также среди мелкой буржуазии. Вчера еще отмечали, что во время последней вербовочной кампании 70% новых членов (например, округ Лимузин) — крестьяне. Это указывает, что наша партия проникла и в глубину крестьянской массы. В области работы среди крестьян мы можем также отметить многочислен-

80 ные рабоче-крестьянские областные с'езды. Недавно мы организовали большой общенациональный крестьянский с'езд, который прошел весьма удачно. В будущем мы постараемся добиться еще больших успехов.

Прежде чем кончить, необходимо упомянуть о новом течении в нашей партии — путаном центристском движении, которое дает возможность правому крылу продолжать свои маневры. В резолюции, предложенной т. Мореном, между прочим говорится о необходимости создания совершенно свободной и постоянной трибуны для дискуссий, о недопустимости никаких репрессий по отношению к сотрудникам «Бюллетэн Коммюнист» и «Революсион Пролетариен», которым должно быть предоставлено право высказаться с этой трибуны Он также требует пропорционального представительства в различных делегациях представителей всех течений и т. д.

Эти требования не проникнуты духом демократического централизма, основанного на дисциплине и подчинении решениям большинства. Нам предлагают клуб философов, партию болтунов, а не людей дела.

Далее, Гумберто, центрист-пессимист, доказывает необходимость для спасения партии, и главным образом правого крыла, брака по расчету между старыми и новыми членами партии. Так, он писал:

«Что мы видим на деле? С одной стороны, старое поколение, воспитанное в социалистической школе и еще пропитанное — быть может, против воли — социал-демократическими традициями, но с политическим опытом и практическими способностями. Однако оно не оказалось на высоте своей задачи в 1923 г. и не сумело руководить партией.

С другой стороны — молодое рабочее поколение, революционное, но совершенно невежественное и в практическом и в идеологическом отношении. Оно было демагогически использовано для поддержки нынешнего ЦК.

Как и предыдущее, это поколение не оказалось на высоте своих задач. Почему? Потому что социальный состав молодого поколения, на который оно неизменно ссылалось, неизбежно должен был привести его к систематическим «детским» ошибкам.

Надо об'единить молодое «левое» поколение со старым поколением социал-демократического оттенка, чтобы первое могло научиться «политике», а второе получило бы точку опоры.

Таким образом мы сможем в несколько лет получить гармоническое целое, серьезную партию. Вот тот союз, который я предлагаю».

Товарищи, Гумберто предлагает нам союз с социал-демократической идеологией, внедрение молодого «левого» поколения в старую социал-демократическую организацию, чтобы эта последняя учила его политике. Это возвращение к партии «дружеских связей», где Гэд сидел рядом с Жоресом. Отчего тогда отказываться от политического единства по формуле Реноделя? Это союз социал-демократической щуки с левым карасем, без всякой мысли о его последствиях. Мы никогда не примем такого предложения.

Мы понимаем, товарищи, что за этими сторонниками слияния стоит правое крыло, сотрудники суваринского «Бюллетэн Коммюнист» и «Революсион Пролетариен» Монатта — Росмера. Между прочим Готье принял эту центристскую платформу, которая для него и его друзей является неожиданной спасительной соломинкой в тот момент, когда коммунистические рабочие осуждают их позицию и гонят из партии ее недисциплинированных членов.

81 В заключение мы заявляем, что будем вести борьбу с этой нарождающейся центристской тенденцией, применяя подлинный демократический централизм, осуществляя все задачи, намеченные нашей декабрьской конференцией, выпрямляя наши левые уклоны, которые мы признали перед Интернационалом и исправили сами в полном согласии с ним. Мы надеемся остаться самой активной и дисциплинированной секцией его, чтобы иметь возможность завоевать симпатии широких рабочих и крестьянских масс.

Браун (Германия). Товарищи! Мы явились на расширенный пленум не для того, чтобы замазывать решающие вопросы, хотя бы хорошими и дипломатическими речами Шолема. В чем заключаются разногласия с Шолемом? Шолем доказывает, что как раз в тот момент, когда его группа находилась на пути к тому, чтобы стать большевистской, явилось письмо Исполкома и до известной степени затормозило этот процесс развития в сторону настоящего большевизма, так как эта группа была изображена как ультра-левая и враждебная Коминтерну. Как фактически обстояло дело? Кто не понимает того, что Открытое письмо было необходимостью не только для германской партии, но и для всего Интернационала, что оно означало серьезный поворот в нынешнем периоде подготовки второй революции,— тот вообще не понял сути дела. В Германии положение было таково, что после тяжелых оппортунистических ошибок 1923 года часть нашей партии впала в другую крайность; начали намечаться — в международном масштабе — тенденции противоположного характера — тенденции к ликвидации, к отступлению и, наконец, к роспуску коммунистической партии. Зародыши этих тенденций мы видели во Франции, и если французская партия от них освободилась, то она сделала это после опубликования Открытого письма в Германии. Такая же тенденция резко проявилась в Польше, и если и там наступил перелом, то он об'ясняется тем решающим влиянием, которое Открытое письмо к германской партии имело и сейчас еще имеет на весь Интернационал. Итак, кто отрицает значение письма и сейчас еще не признает его необходимости, тот не усвоил самой азбуки современных проблем или старается отделаться дипломатическим маневром,— прием, с которым мы так хорошо знакомы благодаря Рут Фишер и т. д.

Итак раньше всего отметим этот факт, затем перейдем к практическим вопросам. Шолем говорит, что никто и не думает препятствовать повороту «лицом к массам», который был вызван Открытым письмом. Единственные нарушители этой линии — те, которые стремятся использовать курс партии, чтобы побрататься с германскими социал-демократами.

Но Шолем не сказал нам, кого он подразумевает. Почему он умолчал об этом? Затем, чтобы, по возвращении в Германию, он снова мог при каждом обращении ЦК к массам разводить демагогию перед рабочими: смотрите, они готовят путь к социал-демократии. Это свое утверждение я докажу. Когда появилось Открытое письмо, когда мы предприняли первые шаги к сближению с массами — так как о разгроме социал-демократии теперь еще не может быть и речи, мы делаем лишь первые шаги в этом направлении,— то Шолем сказал во время партийной дискуссии — и не в тех мягких тонах, в каких он говорил здесь,— что предложение о соединении списков с социал-демократами в целях подсчета остающихся голосов есть первый шаг ликвидации коммунистической партии, и этот шаг ведет по пути в Нюренберг. Этот аргумент Шолема — ввиду горького опыта членов германской партии в отношении оппортунистических уклонов — произвел

82 до некоторой степени такое впечатление, что нашлись товарищи, которые ему поверили и верят еще и теперь. Если заявляют, что здесь подготовляется вступление в социал-демократию, то ясно, что рабочие становятся недоверчивыми и начинают сомневаться. В настоящий период, период затяжного развития, который отнюдь не означает затишья, необходимо не только удерживать прежние позиции, но необходимо превращаться в массовую партию пролетариата, которая будет руководить всей его борьбой. И т. Шолем заронил яд сомнения и неверия, что является характерным признаком этого уклона и в то же время точкой соприкосновения с правыми ликвидаторскими уклонами, которые мы ни на минуту не упускаем из виду.

Итак, товарищи, Шолем далее говорит, что он совершенно соглашается с политикой ЦК в связи с кампанией против возмещения владетельным князьям. А как обстоит дело фактически? Тов. Рут Фишер еще недавно сказала на заседании Исполкома, что это парламентский кретинизм. (Возглас Рут Фишер: Это неверно!)

Шолем говорит, что соглашается с этой политикой. Но чего Шолем не понимает или не хочет понять, так как он и сейчас еще ищет платформу для будущей оппозиции, так это того, что, не будь курса, данного письмом ИККИ, не было бы и нынешней успешной кампании нашей партии. Ибо значение письма заключается не только в том, что т. Шолем, например, был удален из Центрального комитета, но значение письма заключается и в том, что этот опустошающий яд, которым систематически отравлялись широкие массы членов партии, начали удалять из партийного организма, что члены партии благодаря этому письму сосредоточили свое внимание на центральных задачах, стоящих теперь перед партией. И здесь мы видим у Шолема другое противоречие; выражаясь мягко, я называю это противоречием. Он говорит, что согласен с политикой по вопросу о конфискации владетельных домов, но в вопросе о безработных и об экономической борьбе в Саксонии были сделаны ошибки. Тов. Шолем придерживался в Германии следующей тактики: если в какой-нибудь местной группе проявлялся действительно оппортунистический уклон, то он не указывал конкретно на ту или иную допущенную ошибку, а заявлял: знаете ли, каков смысл этой ошибки? Эта ошибка «сигнализирует» вообще правую опасность. Он говорил еще более, он говорил: вот какова линия ЦК. Если где-нибудь всплывала ошибка, то, по словам Шолема, это и была линия ЦК. По мнению Шолема мы делали ошибки в вопросе о безработных и об экономической борьбе. Мы хотели бы сделать лучше. Нет никакого сомнения, что всегда можно сделать лучше. Но ведь речь идет не об этом. Мы, может быть, и делали ошибки, но Шолем, который ищет новой платформы, говорит, что мы не взяли на себя руководства экономическими боями. Руководство экономическими боями в Германии в настоящий период зависит в первую очередь от степени влияния партии в профсоюзах; быть может, в ближайшем будущем это изменится, но в данный период мы не можем руководить крупными массовыми движениями полуреволюционного характера против воли профсоюза. Для этого партия недостаточно сильна, и настроение масс в настоящий период, период кризиса, недостаточно устойчиво. Влияние коммунистической партии на профсоюзы таким образом становится одной из важнейших проблем партии. Приведу лишь одну цифру: если в 16.000 местных отделов профсоюзов из общего числа в 17.000 социал-демократам не противостоят в руководящих инстанциях коммунисты, то я думаю, что вопрос достаточно ясен.

83 Слабость влияния партии об'ясняется главным образом тем, что Шолем, Рут Фишер и т. д. вели неправильную политику. А теперь, товарищи, Шолем говорит, что внутрипартийный курс неправилен. Внутрипартийный курс, по мнению т. Шолема, должен во всяком случае заключаться в том, что Центральный комитет поручит этим товарищам руководящие функции, что он отдаст в их руки окружкомы и т. д. и редакции газет. Если ЦК хочет покончить самоубийством, то, конечно, он может пойти на это. Но мы не так глупы, чтобы это сделать. Разумеется, этот поворот к массам, этот перелом в политике должен быть осуществлен через определенных лиц, но носителями этой новой точки зрения,— по крайней мере, на данной стадии развития,— не могут быть те товарищи, которые еще и сейчас сильнейшим образом борются против ЦК и против линии ЦК. Это — решающий вопрос. Достаточно вспомнить о собрании городских делегатов в Берлине и о тех выпадах, которые были там сделаны. Шолем говорил, что внутрипартийный курс создает опасность нового Гейдельберга, опасность раскола КПГ в ближайшем будущем. И ЦК, по его словам, недооценивал эту опасность. Это очень важный вопрос — обладают ли ультра-левые действительно серьезной опорой в партийной массе. Лишь в том случае, если такая опора действительно имеется, можно было бы говорить об опасности раскола. Разумеется, некоторый базис есть. Разумеется, было бы неправильно приписывать кризис лишь суб'ективным ошибкам ультра-левых вождей. Но не следует и недооценивать суб'ективного фактора. Именно ему мы приписываем возбуждение, использование, организацию ультра-левых настроений. Тут мы должны сказать следующее: социальный базис для ультра-левых настроений имеется, и он особенно усилился благодаря ложной политике последних полутора лет. Благодаря этой политике нельзя было привлекать в партию новые слои пролетариата, партия была изолирована от рабочего движения, и таким образом в ее рядах воспитывалось неверие в силы партии. Но теперь надо думать, что именно этот поворот, осуществленный партией, постепенно разрушит социальный базис ультра-левых настроений. Вера в собственные силы окрепла в широких массах членов благодаря успехам, которые стали возможны лишь вследствие нового курса. Теперь наша задача — пробить брешь в социал-демократической партии и в то же время, путем вовлечения преимущественно беспартийных рабочих, влить в партию новые силы.

Далее. Мы добьемся того, что в социал-демократической партии и ее группах, округах и т. д. — наконец, и в имперском масштабе — начнут откалываться некоторые части. Это вызовет опять-таки обновление социального состава нашей партии, в партию вольется новая кровь. И поэтому совершенно неуместно, если Шолем выставляет себя как спасителя от опасности раскола. Надо говорить открыто. Шолем, как и Рут Фишер, выступил в дискуссии со следующим лозунгом: ЦК добивается раскола с вами — хорошими революционными рабочими, чтобы таким образом привлечь на свою сторону реформистских рабочих. Это была демагогическая формулировка. А теперь Шолем говорит: дело Каца является доказательством того, что действительно угрожала серьезная опасность. Но ЦК не состоит из идиотов, мы изучали развитие партии и мы сумеем воспрепятствовать второму Гейдельбергу, хотя бы в ослабленном масштабе. Но и обратно — мы сумеем не разрешить некоторым элементам злоупотреблять нашим терпением, считать это терпение слабостью с нашей стороны и надеяться, что при помощи нажима на партию они добьются всего, чего хотят, хотя бы уклона от большевизма.

84 И вот, товарищи, мы говорим, что Кац был исключен, потому что он олицетворяет все антибольшевистские тенденции этой ультра-левой группы, и в силу этого антибольшевистского подхода он совершил такие проступки против партии, которых, разумеется, ни одна партия не потерпит, если она не хочет дать себя разрушить. А теперь? Тов. Шолем, который приходит сюда и заявляет, что опасность раскола коммунистической партии в Германии, опасность образования второй партии весьма серьезна, он же говорит: мы написали письмо после исключения Каца, подписанное 7 депутатами рейхстага. Это письмо, подписанное Розенбергом, Нейбауером, Шолемом, Коршем, Недермейером, Шварцем и т. д., это письмо — не новость для партии. Мы такие письма парламентариев уже видели, например, во время истории с Леви. Когда правые были на пути к ликвидаторству, они тоже делали определенные шаги в качестве парламентариев. И теперь происходит то же самое. С каких пор принято в партии, чтобы представители ее в буржуазном парламенте считали себя вправе обращаться в партию с особым заявлением? Мы не считали необходимым опубликовать это письмо. Когда мы в Ганновере вели борьбу против враждебных партии элементов, руководимых Кацем, эти 7 депутатов подали заявление следующего содержания:

«Центральный комитет не должен был бы допустить, чтобы Нижне-Саксонский окружком, который оказался плохим и неспособным, сохранил в своих руках руководство вопреки явному нежеланию большинства членов округа. Члены округа, которые большею частью разделяют наши взгляды, были спровоцированы. В Нижней Саксонии была уместна политика примирения внутри партии, а не политика насильственного подавления воли членов». (Возглас Шолема: Правильно!)

Шолем заявляет: «правильно»; однако эта демагогическая формулировка, в которой борьба против Каца истолковывается как борьба против широких масс, как подавление их воли, показывает, до какой степени эта группа отравляет партийную жизнь. Никакой борьбы против членов не было, и мы сожалеем, что вместе с Кацем вынуждены были исключить еще 12 рабочих. (Возглас делегата от VI округа в Берлине: «Слушайте, слушайте!».)

Мы сожалеем, что должны были исключить еще 12 рабочих, и мы попытаемся часть этих товарищей снова привлечь в партию, но с такими элементами, как Кац, Коминтерн договариваться не может. Возьмем Корша. Вы скажете — пустяки. Но Корш — представитель этой группы, он выдвинул теоретические аргументы, против которых вели борьбу мировые конгрессы и расширенные пленумы. Он выдумал красный империализм, он до некоторой степени его открыл в Германии вместе с капиталистами и реформистами. (Возгласы: И Домский также!)

Считаете ли, товарищи, нас идиотами, думаете ли вы, что мы не можем установить внутренней связи между ориентацией в германской буржуазии на Англию и возникновением подобных тенденций в наших рядах; думаете ли вы, что борьбу против таких воззрений, абсолютно разлагающих партию, можно вести посредством идиллии примирения? Не забывайте, что эти настроения наблюдаются и в рядах рабочих и внутри партии. Правда, эти настроения очень слабы и культивируются всеми этими индивидуумами, но мы говорим: где же борьба Шолема и других, которые всегда заявляют, что они стоят на почве Коминтерна? Почему они не отмежевываются? Разумеется, они забывают это делать. Если Шолем произносит такую примирительную речь, то вспомните, что еще недавно он на

85 открытом собрании в Берлине утверждал — Чильбум может это доказать,— что Открытое письмо означает начало ликвидации Коммунистического Интернационала. (Возглас Шолема: Этого я никогда не говорил!). Разумеется, ты это говорил. Мы только констатировали, что вся твоя линия заключалась не в том, что совершается поворот вправо, а в том, что подготовляют ликвидацию Коминтерна. В дальнейшей дискуссии, в особенности в комиссиях, мы докажем, что настроения эти не случайны. Это глубоко вкоренившиеся настроения и взгляды, сознательные мнения части членов, которые еще недавно стояли во главе германской партии. Мы заявим открыто, что руководство без революционной линии никуда не годится, что эти товарищи не могут проводить политики, которая сблизит партию с массами. Шолем говорит, мы в сущности и раньше видели новые моменты в рабочем движении, и в доказательство он приводит программу работы и тезисы, написанные Шолемом и Розенбергом. Он говорит: мы боролись против Рут Фишер. Конечно, вы боролись, когда начались беспринципные колебания Рут Фишер. Но как боролся Шолем против Рут Фишер? Боролся ли он как большевик, как он пытается изобразить? Он боролся как человек, который хочет уничтожить другую группу, конкурирующую с ним в враждебной политике по отношению к Коммунистическому Интернационалу и его линии. У нас есть такой факт, как программная статья этой группы Шолема — Розенберга. Здесь эти товарищи говорят в заключении — это было после опубликования письма ИККИ:

«Мы призываем всех членов партии, желающих держаться левых, большевистских принципов, об'единиться, чтобы предохранить партию от натиска фракции Брандлера и разрешить все важнейшие задачи КПГ в подлинно-революционном духе».

Таким образом ЦК отождествляется с фракцией Брандлера, и речь идет о том, чтобы спасти партию от этой «брандлеровской фракции». Вот почему нужно об'единение. Товарищи пытались работать фракционно, пытаются еще и сейчас. Но эти попытки провалятся, ибо мы достаточно сильны, чтобы убедить наших членов-рабочих, и вопрос станет перед этими товарищами так: если работать совместно, то работать честно, без лукавства, без дипломатических и фальшивых речей — открыто и честно поддерживать политику партии. К этому мы стремимся. Что мы работали не без успеха, показывает целый ряд заявлений со стороны товарищей. Необходимо отметить, что в этой ультра-левой группе имеются две тенденции. Быть может, некоторые товарищи пойдут по пути Каца, мы надеемся, что немногие. Но на другой стороне есть также и такие товарищи — это большая часть,— которые честно хотят притти к определенному убеждению. Поэтому необходимо создать здесь платформу не путем дипломатии, а путем серьезного обсуждения, не путем затушевывания, а путем раз'яснения и освещения вопроса. Пленум — та почва, на которой эта платформа может и должна быть создана в ближайшие месяцы; было бы неправильно предполагать, что эти колебания в германской партии прекратились. Они еще налицо, и их необходимо преодолеть. Сначала необходимо подготовить кадры функционеров, подытожить опыт, укрепить партию, предохранить ее от того, чтобы каждый новый, серьезный шаг в целях завоевания масс, каждая новая трудность могли сопровождаться ударом ножа.

Но что мы видим у Шолема? Он говорит, что согласен с политикой партии по вопросу о конфискации владетельных домов. Но он должен бы быть полити-

86 ческим идиотом, чтобы полемизировать против этого. Ибо в этом вопросе мы ошибок не сделали и можем констатировать серьезный успех нашей политики. Но т. Шолем делает 3 — 4 оговорки, которые позднее создадут базис для его борьбы. Мы говорим открыто: с этой игрой в дипломатию надо покончить, в этой области мы имеем уже некоторый опыт. Когда т. Рут Фишер подписала письмо ИККИ, она поехала в Германию, попыталась организовать восстание против ЦК, и она будет уничтожена, если попытается продолжать свою попытку — это совершенно ясно. Если Шолем и его группа вступили бы сейчас на этот путь, то и их судьба была бы та же самая. Об этом мы говорим совершенно открыто и с величайшей резкостью по той причине, что иначе мы не можем обеспечить нашей линии, иначе мы рискуем вызвать новые колебания, иначе мы не можем серьезно продолжать нашу политику.

Одно слово о правых опасностях. Есть ли в германской партии правые опасности? Если взять вопрос в его общей перспективе, то надо, разумеется, сказать, что возможность правых опасностей налицо. Если взять все развитие нашей партии в целом, то мы увидим, что партия наша является относительно крепкой и здоровой по своему составу. Но у нас нет хорошо развитых большевистских кадров, как в русской партии. У нас было большое число уклонов в прошлом; отчасти они и сейчас пытаются укрепиться в различных направлениях. Имеются ли в нашей партии правые опасности как нечто серьезное, как угроза, против которой необходимо сосредоточить огонь? В этой мере правая опасность не существует. В настоящее время самая серьезная опасность, это — опасность ультра-левой идеологии, ультра-левых шатаний, как они олицетворяются Рут Фишер. Эта ультра-левая идеология берет свое начало в глубоком пессимизме, в неверии обеих групп. Здесь упоминалось о письме Карла Беккера. Это не такой факт, о котором можно было бы серьезно говорить как о правой опасности. В этом письме взята неправильная линия, которая тотчас же самым резким образом была отклонена и встретила дисциплинарный отпор, не вызвав при этом серьезных разногласий в ЦК. Но Шолем, который так кричит о правой опасности,— что он делает, когда речь действительно идет о борьбе против нее? Когда ликвидатор Шенланк должен был быть исключен, Шолем воздержался от голосования, а во время дискуссии высказался против исключения. В этом отношении мы снова наталкиваемся на солидаризирование с ликвидаторскими течениями справа, на известную тенденцию к ликвидаторству, свойственную и ультра-левым товарищам. Эту тенденцию они должны сознательно преодолеть, или мы должны бороться против них, должны изолировать их в партии, чтобы найти дорогу к массам, чтобы итти этой дорогой.

В заключение несколько слов относительно дальнейшего развития правой опасности, как оно, быть может, пойдет, благодаря тем большим успехам, которых мы в настоящее время добились. В сознании германской партии — и не только широких масс членов, но также большинства товарищей, которые проделали оппортунистические ошибки 1923 г. — запечатлелся серьезный урок: какие бы шаги мы ни предприняли в связи с тактикой единого фронта, мы не откажемся от принципа, что при любых выступлениях, при любом тактическом повороте партии необходимо сохранять неприкосновенной самостоятельность партийной линии, самостоятельность ее тактических приемов.

Величайшая ошибка 1923 года заключалась в том, что тактика партии зависела от колебаний в реформистском лагере, что партия этим колебаниям под-

87 чинялась, вместо того чтобы путем энергичной и ясной тактики побороть шатания в реформистском лагере рабочих и увлечь их за собой. Этот урок мы усвоили, и мы самым резким образом будем бороться против правых уклонов, которые станут возможными в том случае, если мы добьемся крупных успехов. Мы ни на минуту не впадем в такую ошибку, чтобы в борьбе против действительно правой опасности попытаться опереться на другие уклоны. Нельзя бороться уклоном против уклона, нельзя уничтожать один уклон, выдвигая другой. (Возглас: Правильно!)

И по той простой причине, что если вести такую политику, то это приведет лишь к тому, что оба уклона усилятся, оба уклона будут взаимно питать друг друга, отчасти дополняя друг друга, отчасти соприкасаясь друг с другом.

Поскольку речь идет о борьбе против правых уклонов, партия эту борьбу не упустит из виду. Но теперь в Германии в порядке дня стоит прежде всего ультра-левая опасность и борьба с целью преодоления шатаний, и мы должны будем вести ее после расширенного пленума с величайшей энергией, ибо теперь речь идет о нашей первой победе, о том, чтобы закрепить наши первые успехи, чтобы обеспечить нашу линию, укрепить партию и таким образом создать основу для успешной и плодотворной политики КПГ, создать основу для усиления Коминтерна и, следовательно, для подготовки революции в Германии.

Германская делегация ожидает от пленума и от принятых здесь решений обеспечения этого курса, усиления темпа развития партии. В нашем распоряжении не так уж много времени, чтобы тратить годы из-за ложной политики. Мы должны научиться итти ускоренным шагом, быстрее действовать, а для того чтобы быстрее итти и действовать, мы должны довести до конца борьбу против этих настроений и тенденций.

Заседание закрывается.

88

ЗАСЕДАНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ.​

22 ФЕВРАЛЯ 1926 ГОДА.

Продолжение прений по отчету Исполкома. — Приветствие Красной армии. — Речи тт.: Броуна, Энгеля, Варга, Зеегерса, Англера, Семара.

Председатель т. Семар.

Председатель. Тов. Домский от КП Польши просил слова. Хотя он и не является членом польской делегации, мандатная комиссия и президиум держатся того взгляда, что ему следует предоставить слово, дабы здесь могли высказаться представители всех точек зрения. Встречаются ли возражения? — Нет! Итак т. Домскому, когда он явится, будет предоставлено слово.

Броун (Англия). Британская делегация считает необходимым сделать одно или два замечания к политическим тезисам, которые президиум предложил на обсуждение пленума.

Первое замечание, и весьма необходимое, состоит в том, что с общей линией тезисов, с общей политической линией британская делегация совершенно согласна. Но будучи совершенно согласной с общей политической линией, мы, тем не менее, желаем вынести на бсуждение кое-какие пункты.

Первый пункт: мы считаем, что взгляд на положение британского капитализма слишком оптимистичен. Из материала, имеющегося по этому вопросу, могло бы казаться, что период быстрого упадка в Великобритании обостряется в катастрофу. Мы хотим предостеречь пленум именно от этой части отчета. Мы хотим сказать, что, хотя и верно, что во время войны и после нее британский капитализм, несомненно, постоянно регрессировал, в настоящее время он обладает еще огромными средствами, обладает еще огромными силами сопротивления, и эти силы сопротивления необходимо тщательно учесть. Особенно мы хотели бы обратить внимание на то, как британский империализм возобновил в Индии свою деятельность, и какого успеха британский империализм добился своей политикой в этой части света. И мы хотели бы также обратить ваше внимание на деятельность британского империализма на Ближнем Востоке, в Египте и Судане, где усилия британской политики также имели некоторый успех. Но, может быть, самым значительным свидетельством того, что британский империализм все еще владеет огромными силами сопротивления, являются отчеты свыше 1.700 самых значительных финансовых, промышленных компаний в Великобритании. Оказывается, что в 1925 году эти 1.700 компаний получили

89 прибыль, на 18,7% превышающую прошлогоднюю прибыль, которая, в свою очередь, была выше прибыли 1923 года.

Это важное соображение, которое пленум должен внимательно обсудить раньше, чем окончательно утвердить ту часть отчета, которая говорит об упадке британского капитализма. Несмотря на эти замечания, мы согласны с тем, что британский империализм находится на пути к упадку. Нет лучшего доказательства этому, как в том факте, что британский капитализм больше не преследует политики уступок своим рабочим за счет эксплоатируемых народов колоний. В прежнее время традиционная линия британского капитализма состояла в том, чтобы задабривать своих рабочих, поддерживать мир в своей стране и использовать рабочий класс Британии как союзника в борьбе против широких масс колониальных народов, широких масс рабочих и крестьян, находящихся под властью Британии по всему миру.

Этот период теперь миновал. Британский капитализм больше не в состоянии делать эти уступки рабочим Великобритании. Результат тот, что британский рабочий класс быстро, очень быстро толкается влево. Все рабочее движение Британии принимает левую позицию.

Британское профессиональное движение уступает свое реакционное место Американской Федерации Труда. Британское профессиональное движение переживает за последний год глубокий процесс радикализации. Это обстоятельство охарактеризовано в тезисах как имеющее всемирно-историческое значение, но тезисы забывают указать на другой очень важный пункт, а именно — на то, что рядом с революционизированием рабочего класса Великобритании капиталистический класс Британии также проходит своеобразный процесс. Он сбросил демократическую маску перед массами, и мы полагаем, что в тезисах должно быть указано на особый характер наступления капиталистов на рабочий класс Великобритании,— наступления, подобного которому никогда еще не было в прежнее время. В ходе развития наступления капиталистов против рабочих Великобритании мы видим, как спешно капиталистический класс готовится повести борьбу еще более острую, еще более жестокую, еще более кровавую, чем мы когда-либо видели в истории британского промышленного движения. Мы видим, как предприниматели готовят официальную организацию отрядов штрейкбрехеров — ОМС,— в которой охранники капиталистического строя организационно об'единяются, дабы занимать места рабочих на случай возникновения борьбы в мае. Мы видим, как правительство и господствующий класс открыто поощряют фашистские организации; мы могли это видеть, когда они захватили Гарри Поллита, чтобы помешать ему посетить рабочий митинг; когда они заходят так далеко, что препятствуют распространению рабочей газеты, судья встречает их (фашистов) только улыбкой. Их не наказывают за их деяния, но скорее поощряют. Затем мы видим организацию специальных полицейских отрядов, организацию всей транспортной службы, регистрацию и вербовку частных автомобилей, мотоциклеток и т. д. Эти штрейкбрехерские силы организуются правительством в целях регулирования транспорта страны на случай национального кризиса: страна разбивается на целый ряд областей, диктаторски управляемых из центра, который пользуется всей полнотой административной власти в области.

Далее арест 12 коммунистических вождей. Эти товарищи были брошены в тюрьму за то, что в продолжение последнего года руководители коммунистической партии Великобритании оказались в состоянии повести за собой рабочий

90 класс Великобритании во время кризиса и сумели об'единить массы вокруг своих лозунгов и заставить их следовать за собою в продолжение всего кризиса. Вот почему наши товарищи были посланы в тюрьму. Ввиду всего этого необходимо в тезисах обратить внимание на тот всемирно-исторический факт, что британский капиталистический класс, наконец, сбросил маску демократии.

Затем другой вопрос, который британская делегация желает отметить,— это вопрос Независимой рабочей партии, предложившей, чтобы II и III Интернационалы породнились и составили одну семью. Конечно, каждый понимает неприемлемость этого предложения, но это предложение сделано, и очень существенно, чтобы мы поняли, почему это предложение было сделано Независимой рабочей партией, и использовали создавшуюся ситуацию в интересах Коммунистического Интернационала и рабочего класса.

Я говорил о процессе революционизирования, через который проходит все британское рабочее движение. Независимая рабочая партия давно уже учла этот процесс. Мы видим среди рядовых членов Независимой рабочей партии весьма сильную реакцию на события дня. Коммунистическая партия Британии в течение последних месяцев старалась, ввиду приближающегося кризиса британской промышленности, обеспечить единый фронт с Независимой рабочей партией и со всеми организациями рабочего класса для того, чтобы обеспечить полное единство сопротивления рабочего класса тому наступлению, которое начнется в мае. Мы сделали в связи с этим предложение Национальному совету Независимой рабочей партии о совместных выступлениях. Коммунистическая партия Великобритании прекрасно сознавала, каков может быть ответ на это предложение о едином фронте. Рядовые члены Независимой рабочей партии согласны были с нашим предложением о едином фронте. И местные советы Независимой рабочей партии высказались в пользу единого фронта. Отдельные местные организации этой партии ответили дружелюбно местным органам компартии, предлагая, с своей стороны, создать и укреплять единый фронт. Еще более, рядовые члены Независимой рабочей партии, которым не давали высказываться в официальной прессе, использовали коммунистическую прессу и газету «Сендей Уоркер» для пропаганды предложения, сделанного коммунистической партией.

Это имело свое влияние на исполком Независимой рабочей партии. Он вынужден был либо взять на себя задачу создания единого фронта, или оправдываться перед членами своей собственной партии от нападок коммунистов и бороться против наших попыток идеологически овладеть рядовыми массами Независимой рабочей партии.

Что же они делают? Они, как полагается реформистам, отвергают единый фронт с нами. Добрые реформисты никогда не способны на такое выступление: невозможно образовать единый фронт, говорят они, с коммунистической партией, ибо она не является своим собственным хозяином — ее хозяин в Москве, и мы не собираемся вести разговоры с слугами Москвы. Мы будем говорить с самим хозяином, и вот они посылают сюда письмо с предложением открыть дискуссию по вопросу об об'единении обоих Интернационалов. Они делают это предложение с тем, чтобы под предлогом ведения переговоров с Коминтерном и пока будут обмениваться теоретическими аргументами о конечных целях Коммунистического Интернационала, выигрывать время, чинить нам попрежнему препятствия и создавать предпосылки к тому, чтобы рабочие массы Великобритании отклонили наше предложение единого фронта. Вот почему необходимо в том ответе, который

91 Коммунистический Интернационал даст Независимой рабочей партии, выдвинуть некоторые пункты. Эти пункты, по нашему мнению, должны быть следующими:

1. Мы должны в ясной и решительной форме указать, каковы основные разногласия, разделяющие оба Интернационала. Это очень важно для Британской партии в интересах пропаганды и агитации.

2. Мы должны запросить Независимую рабочую партию, как она представляет себе об'единение Интернационалов, раз она отказывается образовать единый фронт для борьбы за непосредственные цели с коммунистической партией Великобритании.

Это очень важный пункт, на который необходимо иметь ответ Независимой рабочей партии.

3. Мы должны еще раз указать и предложить Независимой рабочей партии, чтобы она свою готовность к созданию единства доказала участием в борьбе за непосредственные требования рабочих. Она, ввиду критического положения Великобритании, должна не колеблясь создать совместно с Коммунистической партией единый фронт борьбы. В письме нашем должно быть сделано определенное предложение относительно единого фронта. Мы должны сказать, что самое важное для британского рабочего класса в настоящий момент, это — оказать сопротивление наступлению на жизненный уровень рабочих.

Британская Независимая партия имеет в своей программе пункт, требующий обеспечения жизненного минимума для всех. И мы можем предложить им, чтобы этот пункт стал лозунгом единого фронта.

Мы должны, кроме того, сказать, что на-ряду с основным вопросом о заработной плате есть ряд других конкретных пунктов, на которых мы можем об'единиться. Таким пунктом является безработица, имеющая весьма и весьма большое значение для рядовых членов Независимой рабочей партии Великобритании. Безработица сильно по ним ударила, и многие тысячи членов их собственной партии лишены работы.

Далее, так как Независимая рабочая партия во многих местных муниципальных советах по всей стране имеет большинство, то ей приходится заботиться о безработных, а британское правительство в настоящее время преследует ту политику, чтобы по возможности избегать широкой помощи безработным и их семьям. Местные советы вынуждены проводить политику капиталистического правительства и многие видные деятели Независимой рабочей партии уже были отчасти дискредитированы. Нет сомнения, что многие члены местных советов и многие второстепенные вожди Независимой рабочей партии охотно повели бы единым фронтом борьбу, чтобы поддержать безработных и понудить правительство на уступки. Это послужило бы клином между реакционными вождями партии и местными органами ее.

Затем мы предлагаем условием единого фронта поставить борьбу против плана Дауэса и против Локарно — два важных пункта, которые волнуют рядовых членов Независимой рабочей партии.

Таковым должен быть наш ответ в связи с проблемами, перед которыми поставлен в настоящее время рабочий класс Великобритании, проблемами, которые интересуют не только Независимую рабочую партию, но и коммунистическую партию. Мы полагаем, что это будет иметь большой успех.

Таковы основные пункты, на которые британская делегация обращает внимание расширенного пленума, поскольку это касается политических тезисов.

92 Энгель (Берлин). Товарищи! Раньше чем высказываться по существу, я должен сделать здесь заявление по поручению большинства 3-го Берлинского района. Помимо меня здесь выступят с аналогичным заявлением и другие товарищи, принадлежащие к тому же течению, что и я. До нашего слуха дошло, что товарищи Шолем и Розенберг уполномочены выступать на нынешнем расширенном пленуме от имени т. н. ультра-левых групп. Считаем своим долгом заявить, что ни тот, ни другой товарищ не уполномочены и потому не имеют никакого права выступать и отстаивать политико-тактические взгляды веддингских товарищей от имени старой оппозиции Веддингского района. Товарищи! Дело обстоит так: товарищи Розенберг и Шолем на конференции редакторов занимали уклончивую позицию в отношении левой группы, идейное руководство которой принадлежало им. Ввиду этого мы заявили, что они не правомочны представлять нашу точку зрения на расширенном пленуме. Полагаю, что сказанного достаточно. Итак перехожу к существу дела.

Товарищи! Вчитываясь в тезисы Исполкома, я вижу в них один недочет: я ждал, что в тезисах будет освещен хоть русский вопрос, ибо берлинские товарищи и бо́льшая часть остальных товарищей в Германии сгорают желанием узнать, чего собственно хочет русская партия, наша братская партия. Согласно порученному мне, я должен подчеркнуть, что политика ВКП(б), имеющая мировое значение и задающая тон всему Интернационалу, нас, рабочих от станка, живейшим образом интересует, и мы хотим определить свое отношение к той или иной ее линии.

Далее. За неимением необходимого материала я не могу, конечно, подробно остановиться на русском вопросе. Но я весьма сожалею, что Исполком в своем письме ко всем секциям просил этого вопроса не дискутировать. Причины этого мне непонятны. Товарищи! Ведь мы не политические младенцы, мы — рабочие от станка, призванные вести наступление на буржуазию, и мы, стало быть, не столь наивны, чтобы не быть в состоянии разобраться в этом вопросе. Мы стойко держимся за Коминтерн и русскую партию, а следовательно, должны знать, что здесь происходит.

Перехожу к вопросам, касающимся нас специально — нас, берлинцев и веддингцев. Товарищи! Мы, как революционеры, всегда державшиеся линии КПГ и, конечно, Коминтерна, были крайне удивлены внезапному появлению Открытого письма, содержащего в себе известную аргументацию. Что же это была за аргументация? Товарищи! Несмотря на то, что тт. Шолем и Розенберг временно были вождями этой группы, я должен сказать, что, при всей правильности основной линии Открытого письма, в нем подверглись поруганию товарищи, отстаивающие большевистскую линию. Я не антибольшевик, я настойчиво и категорически утверждаю, что я — большевик, хотя и так называемый ультра-левый. В силу этого я протестую против общего направления Открытого письма,— против того, что т. н. ультра-левых ругают врагами Коминтерна, антибольшевиками и еще чорт знает чем. Я убежден, что когда хотят отстранить группу, имеющую в своих руках политическое руководство партией, то можно сделать это лучше, чем это было сделано в Открытом письме. Письмо вызвало лишь сумятицу среди товарищей. Ясности в дело не внесено и по сей день.

В результате этого в Берлине перебывали различные представители ИККИ. Они не всегда проявляли необходимую энергию и не раз'ясняли надлежащим образом сути дела массам; случалось порою, что представитель ИККИ покидал зал

93 заседания из-за незначительных возгласов с места. Товарищи! Я, попросту говоря, этого не понимаю. Поскольку Коминтерн посылает, допустим, меня в ту или иную секцию, я должен заранее считаться со всем, что там меня ожидает, и не отрываться от пролетариев, а оставаться там же, где и они. Нам все твердят, что нужны пролетарии, что нужны рабочие, мозолистый кулак. С одной стороны, они нужны, с другой стороны, о них кричат как о каких-то ультралевых и антибольшевиках. Так дольше нетерпимо. В конце концов мы дождемся того, что не будет той спайки, которая нам абсолютно нужна.

Я должен здесь заявить, что мы совершенно разделяем позицию ленинградских рабочих на с'езде ВКП и что я безусловно стою за платформу ленинградских рабочих, отстаиваемую в ВКП(б) Саркисом и Залуцким.

Товарищи! Еще должен сказать следующее: я считаю, что тактика, которая проводилась и до сей поры проводится германской партией, не всегда была правильной и последовательной: в отношении функционеров (ответственных работников), не всегда согласных с мнением ЦК, прибегали к диктаторским мерам.

Товарищи! В связи с вышесказанным, я должен выступить против тт. Рут Фишер и Маслова. Я обвиняю т. Рут Фишер в том, что левые в Германии так разбиты, что правые вновь получили возможность проскользнуть в партаппарат. По этой простой причине я вынужден отмежеваться от т. Рут Фишер. Тов. Рут Фишер и т. Маслов в значительной степени выдвинулись в 3-м районе и подорвали свой престиж, в первую очередь, именно в этом районе. Оппозиция против тт. Рут Фишер и Маслова ведет свое начало не от 1925 года,— оппозиция веддингских рабочих ведет свое начало еще со средины 1924 года.

Товарищи! Перехожу к нынешней политике. (Возглас с места: Какова была платформа оппозиции в 1924 году?)

Платформа была хорошая, да нас упрекали в том, что мы не выполняем нашего долга в профсоюзной области. Это был вздор; мы доказали, что умеем выполнять свои обязанности, и мы, как ответственные работники, позаботились об организационном вовлечении в профсоюз членов, этому противившихся.

По поводу нынешней политики должен заявить, что ЦК не всегда умел сплотить массы, а впадал в те же методы, что и Рут Фишер. Борясь с нами, ЦК нарушал свои обещания. Взять хотя бы следующие эпизоды из 3-го района. Я там оргруководитель. В своей работе я строго соблюдал директивы партии и держался нового курса. Никто не может меня упрекнуть в том, что я действовал вопреки директивам. Ты — коммунист, ты хлопочешь о создании твердой, как скала, единой партии, и вдруг на тебя поглядывают искоса и говорят: «За этим надо следить зорко: он хочет подсунуть ультра-левые тенденции». И затем о производственных ячейках. Мы в 3-м районе подвинулись в этом отношении ничуть не меньше, чем в других районах, а нам приписывают старание восстановить старую организационную форму. Ничего подобного нет. Мы абсолютно не хотим подогревать старое. Мы достаточно убежденные коммунисты, чтобы сплотить массы и руководить ими в духе Коминтерна.

Коснусь еще случая с Кацом. Бывший т. Кац совершил глупость, с этим я безусловно согласен. То, что он сделал, отнюдь не в наших интересах, но вместе с ним исключили и других, и надо позаботиться, чтобы исключенные рабочие были приняты обратно. Если разобраться в сути дела, окажется, что значительная доля вины за создавшееся в Ганновере положение лежит на ЦК. Если бы и в других районах действовали столь же резко, как в Ганновере,

94 исключенных было бы гораздо больше. Но другие товарищи поступали разумнее. Я требую еще раз, чтобы рабочие, по существу честные революционеры, вновь были приняты в партию; им можно раз'яснить, что они действовали неправильно, что поступки их не соответствуют интересам партии.

Товарищи! Тов. Браун, стоявший здесь, на этом месте, метал уже громы и молнии. Нас этим не запугать. Это делали уже и другие, а потом им пришлось сократиться. Мы не боимся за будущее: поскольку мы верны линии Коминтерна, т. Браун ничего не сможет с нами поделать, а мы заявляем, что мы прочно стоим на этой почве. (Возглас с места: На какой это почве?) На почве Коминтерна.

Имеются налицо тезисы, и я стою на их почве. Нам предстоят еще заседания германской комиссии. Я еще буду иметь случай показать, сколь неправильно применялась тактика единого фронта по отдельным районам и коммунальным управлениям и за их пределами. Я могу документально доказать, что тенденция народного плебисцита, новый курс, таит в себе некоторые опасности. Я не стану больше распространяться, мы побеседуем еще на этот счет в комиссии.

Варга. Ораторы, говорившие до меня, занимались вопросами, касающимися отдельных партий. Я попытаюсь остановиться на общей части доклада т. Зиновьева.

Товарищи! Картина мирового положения быть может никогда еще не была так сложна и в области экономики и в области внешней политики, как в настоящее время. Когда пытаешься несколько упростить эту весьма осложнившуюся тему, приходится, конечно, пренебречь некоторыми деталями и дать несколько грубое обобщение. Эта общая картина, как мне кажется, такова:

Перед нами четыре крупные части света. Первая часть — Советский Союз, который вне капиталистической системы, двигаясь по восходящей линии, делает уже быстрые успехи на пути к социализму. И рядом мы видим американский континент, который, оставаясь еще на капиталистической базе, также переживает момент сильного под'ема. Все мировое положение более или менее выявляет поляризацию сил вокруг этих двух центров. Все революционные силы, в самом широком смысле этого слова, все более и более концентрируются вокруг Советского Союза. Все капиталистические и контр-революционные силы концентрируются вокруг самой сильной буржуазии, вокруг буржуазии Соединенных Штатов.

Третьей частью являются Азия и северо-африканская колониальная область, находящиеся в данное время в процессе сильного революционного брожения с ясно выраженным антимилитаристическим характером. Но еще не ясно, приведет ли это развитие к образованию буржуазных государств (как Япония или Турция), или пролетариату удастся завоевать гегемонию в этом революционном движении, что привело бы к образованию государств, по своей структуре близко стоящих к советской системе.

Четвертая часть — Европа, которая находится в окружении этих трех сил, мешающих ей своим развитием; она в самом тяжелом положении, и капиталистическая система здесь более всего поколеблена. Как существование Советского Союза, так и мощное развитие Соединенных Штатов на капиталистической базе и революционное брожение в Азии — все более и более потрясают основы европейского капитализма.

95 Год тому назад мы здесь констатировали, что в Европе происходит стабилизация капитализма. Спрашивается теперь, товарищи, является ли эта стабилизация прогрессирующим процессом, т.-е. приближается ли положение европейского капитализма все более и более к состоянию довоенного времени, или эта стабилизация есть лишь короткий перерыв упадочного процесса европейского капитализма.

С той поры, как мы отметили стабилизацию капитализма, протек год. Этот промежуток времени слишком короток, чтобы можно было решить, развивается ли стабилизация, или она является лишь временным перерывом процесса упадка. Если мы возьмем чисто экономические данные, то 1925 г. принес с собой еще некоторый небольшой успех стабилизации.

Но, товарищи, года недостаточно, чтобы окончательно решить, развивается ли европейский капитализм по восходящей линии, или нет. Почему? Потому что капитализм всегда представляет собой циклическую смену периодов кон'юнктуры, депрессии и кризиса. Но в настоящее время невозможно установить, какой фазис промышленного цикла представляет собой 1925 год: считать ли его для Европы соответственно кон'юнктуре Соединенных Штатов годом высокой кон'юнктуры? Если бы это было так, то мы можем спокойно сказать, что 1925 год, несмотря на некоторое небольшое улучшение, означает в общей перспективе капиталистического развития шаг назад. Если же позже окажется, что 1925 год для европейского капитализма, в противоположность американскому, был годом кризиса, то мы отсюда должны будем сделать вывод, что европейский капитализм идет по восходящей линии, так как, несмотря на критический фазис, продукция поднялась.

Мое мнение именно таково,— что 1925 год для Европы является годом высокой кон'юнктуры, но с очень незначительным оживлением хозяйства, так как общий процесс упадка не дает развернуться настоящей высокой кон'юнктуре. События последних месяцев свидетельствуют о значительном ухудшении хозяйственного положения. Повидимому, мы снова вступили в период кризиса.

Товарищи, если мы вопрос о стабилизации приведем в связь с вопросом о перспективах пролетарской революции, то, мне кажется, мы должны приписать величайшее значение тому факту, что, несмотря на улучшение хозяйственного положения в Европе, несмотря на стабилизацию, жизненный уровень пролетариата, как класса, в 1925 г. не улучшился, а ухудшился; что стабилизация капитализма в Европе главным образом зиждется на ухудшении жизни европейских рабочих. Успехи капитализма покупаются ценою ухудшения положения рабочих.

Почему я считаю это таким важным и решающим фактом? Потому что опыт показывает, что для революционизирования масс решающее значение имеет не высота жизненного уровня, а его динамика. Дело обстоит не так, будто пролетариат, наихудше обеспеченный, наиболее революционен, а наилучше обеспеченный — наименее революционен. Дело вовсе не так. На деле пролетариат с низким, но повышающимся жизненным уровнем, всегда менее недоволен и менее революционен, чем рабочий класс с высоким, но падающим жизненным уровнем.

Я думаю, что для наших целей наиболее важным моментом является тот факт, что для европейского капитализма становится невозможным предоставить рабочему классу прочный и повышающийся уровень жизни. И то полевение

96 масс, которое констатировал т. Зиновьев, является политическим отображением общего ухудшения жизненных условий рабочих, как класса, по всей Европе.

Мы должны выдвинуть теперь вопрос, почему европейский капитализм не в состоянии обеспечить рабочему классу улучшение жизненных условий. Я думаю, товарищи, что я вправе привести следующие основания:

1. Европа потеряла свое первенствующее положение в качестве промышленной мастерской мира.

2. Колониальные сверхприбыли, благодаря которым европейская буржуазия создала рабочую аристократию, обуржуазила рабочий класс в целом ряде стран, сильно сузились благодаря революционному брожению азиатских и всех других народов.

3. Европа в состязании с Америкой потеряла возможность обеспечить себе посредством импорта капиталов внеевропейские рынки.

Эти качественные изменения структуры мирового капитализма делают под'ем европейского капитализма невозможным. Вот почему я предостерегал уже на предыдущем расширенном пленуме от переоценки продолжительности и глубины стабилизации.

Итак подведем итоги: материальные преимущества империалистической политики, дававшие возможность европейской буржуазии создать вокруг себя широкий слой рабочей аристократии, ею утрачены и перешли к Соединенным Штатам, где, как мы видим, американская буржуазия вполне сознательно создает себе последовательно рабочую аристократию как опору своего режима.

С социальной стороны я охарактеризовал бы развитие следующим образом: процесс развития ведет к все более сильному изолированию европейской буржуазии от тех слоев, которые заинтересованы в существовании капитализма или, по крайней мере, считают себя заинтересованными. Один из законов капитализма выражается в том, что буржуазия, благодаря процессу концентрации и централизации, количественно уменьшается; но империализм должен был смягчать этот процесс концентрации в его социальных последствиях посредством создания обуржуазившегося рабочего класса, заинтересованного в существовании капитализма. А между тем в последние годы мы видим, что вследствие инфляции не только этот обуржуазившийся рабочий класс потерял свою экономическую почву, но и подавляющая часть мелкой буржуазии, значительный слой рантье — фанатиков капитализма,— большая часть крестьянства опустились до уровня пролетариата, были экспроприированы инфляцией, и таким образом слой заинтересованных в сохранении капитализма людей становился все тоньше и тоньше.

Товарищи, если мы теперь поставим вопрос, какими средствами европейская буржуазия — несмотря на ее об'ективно растущее изолирование — защищается против нас, против пролетарской революции, то могли бы сказать следующее: она окружает себя рядом оборонительных валов, поясов, которые она воздвигает между собой и революционным пролетариатом. К числу их принадлежит: внутренний пояс — государственный аппарат насилия. Муссолини однажды с лаконической краткостью охарактеризовал этот фактор, говоря: «Государство, это — карабинер». Второй пояс — мелкая буржуазия и крестьянство, группирующиеся вокруг буржуазии. Третий пояс — социал-демократия, отодвинутая внутрь рабочего класса, чтобы опять-таки образовать вал вокруг буржуазии.

97 Если мы будем рассматривать задачу низвержения капитализма как реальную стратегическую боевую проблему, то мы увидим, что в данный момент мы стоим непосредственно против социал-демократии, на которую, следовательно, в первую очередь должен быть направлен наш натиск. Товарищи, это соображение заставило президиум Коминтерна попытаться сделать более глубокий анализ социал-демократии и основ ее влияния.

Ибо в определенном смысле следует себя спросить: почему рабочие не все революционны? Естественно и логически было бы, чтобы все рабочие шли с нами, и неестественно (выражаясь грубо и не диалектически), что миллионы рабочих фактически стоят за сохранение капиталистического общественного порядка и против революции. Мы поэтому попытались дать краткий очерк развития важнейших социал-демократических партий (в сборнике, который был здесь роздан товарищам), исходя из той мысли, что недостаточно ознакомиться с характером социал-демократии вообще, но что в целях успешной борьбы необходимо, чтобы каждая коммунистическая партия хорошо изучила своего непосредственного противника, свою собственную социал-демократию.

Я хотел бы просить товарищей, чтобы они подвергли строгой, но конкретной критике этот первый опыт и не только отметили все его ошибки, но и помогли бы составить по возможности ясную картину развития отдельных социал-демократических партий и указали бы на основные причины их влияния.

Товарищи, мы не должны предаваться никаким иллюзиям. Если мы просмотрим этот сборник, то должны будем признать, что социал-демократия в общем является мощной силой и что нельзя утверждать, будто бы социал-демократия есть партия мелкой буржуазии. Конечно, социал-демократия — не рабочая партия, рабочей партией является только коммунистическая партия. Но социал-демократические партии удерживают в орбите своего влияния широкие массы рабочих. Это партии рабочего класса.

Второй урок, который можно извлечь при подробном изучении социал-демократии, сводится к тому, что тактика этих партий, направленная на защиту буржуазного общества, чрезвычайно искусна и эластична, видоизменяется в каждой стране, всюду опираясь внутри рабочего класса на такие моменты, которые создают возможность сближения его с буржуазией. Из сравнения мы видим, например, что германская социал-демократия — пацифистична, польская социал-демократия носит милитаристский и националистский характер; чешская социал-демократия является буржуазным фактором, направленным к сохранению государства; немецкая социал-демократия в Чехо-Словакии стоит в оппозиции к своему государству и т. д. Во всякой стране, во всяком государстве социал-демократия стремится ловко использовать всякую возможность к отвлечению рабочего класса от революции на сторону буржуазии. И только при очень глубоком проникновении в самую сущность социал-демократии создастся возможность в каждой отдельной стране вести успешную борьбу против нее.

Эта борьба, однако, облегчается об'ективным развитием европейского капитализма. Ведь основной лозунг всех социал-демократических партий гласит: «Революция не необходима, так как рабочий класс и внутри капиталистической системы может путем политической и профсоюзной работы постепенно улучшать свой жизненный уровень». Если верно, что европейский капитализм более не может обеспечить рабочему классу повышающийся жизненный уровень, то реальный базис влияния социал-демократии должен все более разрушаться.

98 Если, с другой стороны, удастся путем искусной тактики взорвать этот передовой вал буржуазии, пробить в нем брешь, то мы скоро добьемся того, что наша атака будет направлена непосредственно против государственной организации насилия, и что таким образом буржуазия будет вынуждена отбросить демократическую идеологию, чтобы удержать в своих руках рабочий класс путем насилия. Установится режим белого террора или, употребляя выражение т. Ленина, режим буржуазного террора, и этот режим будет распространяться все шире.

В связи с этим мы должны совершенно серьезно выдвинуть следующий вопрос: в Европе, начиная от Финляндии, через все окраинные государства, Польшу, Венгрию, Балканские государства, Италию, Испанию, существует довольно сплоченный блок, приблизительно 100 миллионов, где в данное время нет легальной возможности коммунистической массовой работы, где, стало быть, царит режим буржуазного террора. Я не хочу употреблять выражение «белый террор», так как при этом всегда возникает представление об избиениях, убийствах и т. д.; но самое существенное заключается в том, что во всей этой области исключается всякая возможность легальной работы коммунистических партий. Следовало бы задуматься над тем фактом, что во всех этих странах, где установился террористический режим буржуазии, нам пока не удавалось в какой бы то ни было мере преодолеть режим террора. В Венгрии он держится седьмой год.

Я думаю, что для всего Коминтерна является важной задачей подробно исследовать вопрос о буржуазном терроре и выработать методы, при помощи которых в этих странах может быть снова создана возможность легального коммунистического массового движения. Я потому считаю таким важным этот вопрос, что если экономический упадок Европы действительно будет продолжаться, если, следовательно, социал-демократия потеряет экономический базис, необходимый для успешной защиты буржуазного режима внутри пролетариата,— то система буржуазного террора будет распространяться и далее, так как после потери социал-демократического «крепостного вала» буржуазии ничего не останется как отражать натиск коммунистических масс путем насилия.

Поэтому я полагаю, что необходимо основательно остановиться на этом вопросе.

Товарищи, в заключение я хотел бы сделать еще одно замечание — полемическое замечание против т. Шолема. Он сказал, что моя перспектива неправильна. Я разрешу себе, товарищи, прочесть тот абзац, который он мне инкриминирует. Я полемизирую здесь против взгляда социал-демократов, против теории Гильфердинга, говорящего, что европейскому капитализму еще предстоит период, длительный период мирного под'ема. Именно это я всегда отрицал. В связи с этим я писал, что существуют многие возможности, но отнюдь не эта. И я полагаю, что никто не найдет здесь какого-нибудь уклона от правильной линии, если подвергнет эти положения об'ективному анализу.

Я пишу следующее:

«Процесс развития в Европе должен был принять форму бурной смены длительных кризисов, прерываемых короткими промежутками лучшей кон'юнктуры, при чем число безработных при каждом кризисе увеличивается. Остро-революционные положения бурно сменяют одно другое. Борьба за завоевание власти пролетариатом, решительная борьба с буржуазией все более и более при-

99 ближается. Если она не кончится быстрой победой пролетариата, то гражданская война может затянуться и закончиться полным уничтожением «излишних» производительных сил, уничтожением «излишних» людей, которые погибнут от войны, голода и эпидемий, и тогда в Европе — как придатке Америки — может наступить новый период восстановления капитализма. Борющиеся массы могут во время длительной и нерешительной борьбы погибнуть, как это указывает Коммунистический манифест. На руинах европейской цивилизации мог бы при этих условиях возникнуть новый примитивный капитализм. Мы надеемся и верим в быструю конечную победу пролетариата, но возможность другого исхода также не исключается, если в решительный исторический момент суб'ективный фактор революции спасует, если коммунистическому руководству не удастся в решающие моменты организовать все силы пролетариата и бросить их в борьбу в решающих пунктах. Возможны различные исходы. Но одна перспектива — та, которую намечают социал-демократы,— на наш взгляд, исключается: новый период мирного расцвета европейского капитализма».

Я думаю, товарищи, что против этого и возразить нельзя. Но вот что я хочу подчеркнуть, и что я часто уже здесь подчеркивал: автоматической катастрофы капитализма и автоматического перехода власти к пролетариату быть не может. Завоевание власти должно свершиться в результате долгой борьбы, и, разумеется, победа пролетариата, если мы не сумеем правильно руководить революцией, ни в коем случае не обеспечивается автоматически. Если т. Шолему, не знаю по каким причинам, это неясно, то я ничего не могу поделать. Необходимо, думается мне, указать на то, что нам предстоит тяжелая, серьезная, длительная борьба, если мы хотим победить буржуазию; с другой стороны, мы снова и снова должны подчеркивать, что указанная социал-демократией перспектива, на основании которой будто бы предстоит новый период мирного развития капитализма,— неправильна.

Итак против обеих перспектив необходимо бороться — против перспективы мирного развития и против перспективы автоматического перехода власти к пролетариату вследствие крушения капитализма. Я не думаю, чтоб т. Шолем был прав, когда он видит в этом какой-то правый уклон. (Аплодисменты.)

Зеегерс (Голландия). После доклада т. Зиновьева мне остается сказать очень немногое. Голландская партия согласна с анализом, данным т. Зиновьевым, и с выводами, вытекающими из него, и я сделаю лишь несколько замечаний по вопросу о положении нынешнего ЦК и его борьбе против правого крыла. Если я готов критиковать что-либо в позиции Исполкома, то лишь то, что он недостаточно резко боролся против правого крыла.

Эта группа не только проявляет серьезные правые уклоны, но и саботирует партийную работу. Тт. Ван-Равенстейн и Вайнкооп отказываются работать в какой бы то ни было области. ЦК пытался всеми средствами привлечь их к работе. Но они отказываются от сотрудничества, создают фракцию и саботируют партийную работу. Так далее продолжаться не может. Последняя резолюция президиума ИККИ, принятая ЦК, не принесла каких-нибудь перемен. И после резолюции обе группы продолжают свою фракционную борьбу. Я повторяю, что эта резолюция против правой была недостаточно резка, и надеюсь, что расширенный пленум будет иначе разговаривать с правыми товарищами. Ясно, что голландская партия не может стать массовой партией, пока будет длиться эта борьба и пока правая фракция не откажется от саботажа.

100 ЦК соглашается с теперешней тактикой и с резолюцией, которую президиум в декабре предложил партии. Товарищи прекрасно сознают, что партия должна напрячь все свои усилия, чтобы работать в реформистских союзах. Главной задачей остается попрежнему образование левого крыла в реформистских массовых союзах. Но партия должна также оставаться в связи с центром революционных профсоюзов и критиковать его ошибки. Здесь наблюдается ряд уклонов, и нынешний ЦК приступил к борьбе с ними, но главной предпосылкой этой борьбы против центра революционных профсоюзов является прекращение саботажа правой группы.

Тов. Семауну, который говорил о голландской партии и ее отношении к колониям, я должен сказать: и я думаю, что прежний ЦК проявлял голландско-империалистические тенденции и очень плохо влиял на индонезийское движение, но теперешний ЦК тотчас после своего избрания изменил эту тактику. Он проникнут сознанием, что необходимо товарищеское сотрудничество с индонезийской партией, и всякое империалистическое направление должно встретить отпор. Тов. Семаун лишь недолго был в Голландии и как раз в такое время, когда новый ЦК лишь начал работать. Если бы т. Семаун остался у нас дольше, он мог бы видеть, что теперешний ЦК в последние месяцы провел широкую кампанию за борьбу индонезийских рабочих. Он организовал ряд собраний, вел усиленную агитацию и добился того, что социал-демократы были вынуждены сделать интерпелляцию в парламенте против белого террора в колониях. Голландская партия прекрасно сознает, что необходимо работать совместно с индонезийской партией, и надеется, что расширенный пленум будет еще содействовать тому, чтобы улучшить хорошие взаимоотношения.

В заключение я протестую против того, что Вайнкооп, член Исполкома Коминтерна, здесь отсутствует ЦК пригласил его, но он отказался явиться. Это не должно остаться без последствий. Вайнкооп должен был бы здесь понести ответственность за саботаж свой. Вайнкооп публикует интервью и документы в социал-демократической прессе, а Равенстейн нападает на партию и Коминтерн в буржуазной прессе. Против такого образа действий должно резко протестовать. Я надеюсь, что мы здесь постановим принять решительные меры против этой правой фракции.

ЦК сознает, что существуют и левые опасности, прежде всего в профсоюзной тактике в революционных профсоюзах, и он намерен в будущем вести энергичную борьбу и против них.

Англер (Франция). Товарищи! Тов. Семар в своей речи коснулся лозунга братания. Он признал, что в этом вопросе была совершена тактическая ошибка. Раз уж меня, хоть и против моей воли, причислили к правым, то позволю себе заявить, что считаю его аргументацию недостаточно убедительной и продолжаю утверждать, что даже с узко-коммунистической точки зрения лозунг братания неправилен. Постараюсь об'ясниться. Я полагаю, что если хотят повлиять на массы, то, даже придерживаясь строго коммунистической точки зрения, является абсолютно необходимым учитывать, в какой мере лозунг приемлем и доступен пониманию масс, к которым обращен. Замечу мимоходом, что раз т. Зиновьев признал, что вожди французской партии ошибались, и они сами тоже признали, начиная с конференции 2 декабря, что ошибались, то я позволю себе сказать, и не для собственного восхваления, что единственной нашей ошибкой оказалось то, что мы стали на правильную точку зрения еще за год до них. Действительно, французская

101 оппозиция (назовем ее просто так, отбросив кличку «правой») давно заявляла, что лучшим лозунгом для привлечения на нашу сторону рабочей массы является лозунг немедленного мира с риффами. Обращаю на это ваше внимание. Быть может, в этом повинна моя полнота, и без лестницы я не могу подняться на второй этаж, но я считаю, что легче всего привлечь на свою сторону массы, которые настроены — хотим ли мы того или нет — против войны, выдвинув простой лозунг немедленного заключения мира.

Когда нам, наконец, удастся вывести рабочий класс Франции из той летаргии, в которую он был и еще остается погруженным, и стать лицом к лицу с рабочими массами (а этого еще нужно добиться), то я полагаю, что коммунисты сумеют достаточно отчетливо раз'яснить рабочим, что действительный мир со всеми угнетенными народами возможен лишь при условии военной эвакуации Марокко. Более того, я полагаю, что налицо такое логическое сцепление мыслей, которое позволило бы нам об'яснить рабочим, что надо вывести войска не только из Марокко, но и из всех колоний, где дает себя чувствовать французский империализм.

Я не считаю нужным дальше останавливаться на этом пункте, поскольку эта точка зрения уже усвоена нашими товарищами. Я повторяю лишь наше сожаление о том, что понадобилось так много времени, чтобы признать, что оппозиция стояла на верном пути.

Лозунги, конечно, вещь очень хорошая, но, когда их выдвигаешь, надо знать, является ли данный момент благоприятным для их применения.

Таким образом я — можно сказать, против собственного желания — оказываюсь вынужденным упомянуть здесь о нашей 24-часовой всеобщей забастовке.

Видите ли, если бы товарищи согласились никогда не говорить о 24-часовой всеобщей забастовке, а только о немедленном мире, если после предварительной подготовки — ибо я принадлежу к числу тех, которые полагают, что для всякого дела необходимо время,— они провели бы ряд заводских собраний во всех районах (а поскольку рабочие не идут к нам, мы должны итти к ним), то нам бы удалось раскачать общественное мнение и обратить внимание рабочих на преступления, совершающиеся в Марокко и Сирии. Тогда мы могли бы созвать митинги, где встретились бы если не с вождями Социалистической партии, то с ее второстепенными руководителями. Тогда мы смогли бы предложить лидерам или второстепенным руководителям Социалистической партии изложить свою программу перед идущими за ними и перед нашими рабочими, а мы, в свою очередь, изложили бы свою. Тогда мы бы увидели, за кем пошли бы рабочие. Тогда мы сумели бы убедить их, что мира нельзя достигнуть без эвакуации Марокко и всех колоний, где только есть французские войска.

Вы вообразите, что социалистические вожди имеют к своим услугам Лигу наций, парламент и все, что угодно. Но мы все же сумеем доказать, что война — факт, что Лига наций неспособна ее прекратить, и я думаю, что если поговорить с рабочими в таком духе, то они это поймут.

Теперь займемся 24-часовой забастовкой и ее последствиями. Я являюсь здесь единственным представителем оппозиции, и, повидимому, вы только от меня одного узнаете, что забастовка была плохо подготовлена, что она была роковой для французского рабочего движения и что ее разрушительное действие сказалось не только в Руане.

102 Достаточно взглянуть, каким образом организовывалась эта забастовка, которая охватила, как говорят, миллион рабочих Франции. На заседании профсоюзной комиссии, в присутствии т. Семара, на заседаниях районных комитетов, в присутствии т. Соважа, я об'яснил еще до забастовки, в каком положении мы находимся. Я сказал: «Хотя мы вас и предупредили, но раз представитель центра заявляет, что 24-часовая забастовка должна быть проведена, то она будет проведена. Как дисциплинированный коммунист, я могу вам обещать, что моя организация пойдет, но позвольте мне заявить заранее, что я снимаю с себя всякую ответственность за последствия забастовки, ибо знаю, что моя организация будет разбита».

Кроме нас, в Руане был еще один металлургический завод, на который мы могли рассчитывать. Наши хозяева давно уже хотели избавиться от нас за то, что мы добились от них некоторых уступок, и я предупредил партию, что, участвуя в этой забастовке, мы помогаем хозяевам, и они воспользуются всеми возможными средствами, чтобы дезорганизовать мой профсоюз, наиболее мощный во всем департаменте Нижней Сены. К сожалению, мое предсказание сбылось...

Я хочу разрушить еще одну легенду. Мне заявили, что самый факт чрезмерной прямоты внутри партии является преступлением. Выходит как будто, что я не имею права критиковать лозунг забастовки. Но, товарищи, вы должны знать, что члены оппозиции, занимающие в Руане почти все ответственные посты в профсоюзных организациях,— что может подтвердить т. Монмуссо,— сумели выполнить свои коммунистические обязанности и сделали все, что они считали сколько-нибудь возможным для успеха забастовки.

Товарищи, я утверждаю, что если бы сначала были приняты меры предосторожности, если бы агитационная кампания велась иначе, я не был бы против 24-часовой всеобщей забастовки. Вы ошибаетесь, утверждая, что правая организовалась во фракцию внутри французской партии, ибо я лично не вижу ничего нецелесообразного в об'единении обоих лозунгов и полагаю, что лозунг братания был уместен на-ряду с лозунгом забастовки.

Это может вам показаться неправильным, но я уверяю вас, что мы не всегда согласны друг с другом только потому, что не всегда совещаемся.

Я считаю, что ЦК французской компартии совершал ошибки, и думаю, что товарищи Лорио и Пас — упоминаю их вместе, ибо вы считаете их связанными чуть ли не брачными узами — тоже допустили ошибки в своих тезисах.

Что касается оппозиции, я утверждаю и настаиваю, что если политическая и тактическая линия были исправлены, то только благодаря нашей агитации.

Тов. Зиновьев сказал также в своей речи, что в Италии и Франции правая выступает против ячеек. Товарищи, мы — за заводские ячейки, мы всегда были за заводские ячейки и считаем, что они несомненно должны сыграть доминирующую роль, но мы против ячеек, если вы считаете, что они должны играть роль органов, в которых решаются партийные вопросы.

Знаете, почему, товарищи? Конечно, вам такая работа трудна,— но возьмите меня. Я — рабочий. Я не привык раз'езжать и не могу выступать во всех уголках Франции, я знаю только, каково положение в моем уголке. Я принадлежу к ячейке, имеющей определенное название и номер, к ячейке «Новой Галлереи». Так вот, работа ячейки на складах «Новой Галлереи» буквально равна нулю, так как там работает только один служащий, а другие члены ячейки, это — я, парикмахер, страховой служащий и... я не помню кто еще.

103 Товарищи, я пытаюсь об'яснить вам на своем безыскусном языке рабочего, почему ячейка не может являться органом, в котором решаются партийные вопросы. Я думаю, что моя аргументация имеет кое-какую ценность.

В будущем вы сможете решить, обманул ли я товарищей из расширенного Исполкома.

Нас шестеро в ячейке, и вы знаете, что во всех ячейках точно такое же положение, и понимаете, что представляет собой ячейка, состоящая исключительно из прикрепленных товарищей. Другое дело — хорошо работающая ячейка железнодорожников в Сотвилле, но если бы и в ней не велась партработа (об этом пусть судит т. Семар), то она вовсе не велась бы нигде.

В департаменте Нижней Сены ячейки состоят в среднем каждая из 10 чел., а собираются регулярно человек пять. Если активнейший работник ячейки не является — а это случается часто, потому что у него есть и другие обязанности, вынуждающие его пропускать ячейковые собрания,— то собираются, но ничего не обсуждают. Я полагаю, что товарищам следовало бы понять, что в наших ячейках нет политической жизни. Видите ли, подобные слова меня не пугают. Вы боитесь возвращения к территориальным секциям, я понимаю это и прошу принять во внимание мои слова. В ячейках нет жизни, и если вы хотите, чтобы они были органами, в которых решались бы партийные вопросы, то предложите нам какие-либо конкретные мероприятия, благодаря которым ячейки действительно могли бы стать такими органами. Создайте ячейковые группы, назовите их как хотите, мне все равно, но пусть, по крайней мере, в них будет сколько-нибудь значительное число товарищей, принимающих участие в дискуссии и могущих составить себе мнение. Вот чего от вас требует оппозиция, и я полагаю, что наши предложения не выходят за пределы осуществимого. Вы должны обсудить, возможно ли соглашение на основе наших требований.

Далее т. Зиновьев сказал: «Во Франции и Италии правая боролась наиболее настойчиво». Да, товарищи, мы боролись наиболее настойчиво. Но разрешите мне прежде всего отметить следующий факт. В Руане на многочисленном собрании (информационном) я, в присутствии т. Дорио, сделал заявление, которое было единодушно одобрено всеми членами оппозиции департамента Нижней Сены. Я указал в нем, что если мы и в оппозиции, то, что бы вы ни говорили,— я еще раз повторяю это здесь, на расширенном пленуме Исполкома,— мы все же остаемся честными коммунистами. Вы знаете, товарищи, в число наших профсоюзных обязанностей включаются выступления на открытых собраниях. И вот, когда проведешь хорошее собрание и как следует раскачаешь слушателей, то, конечно, массы высказывают свое сочувствие оратору. Это не похвальба, а логика вещей: раз, по их мнению, оратор справился со своей задачей, то рабочие, члены партии, окружают оратора, и, конечно, не обходится дело и без разговоров об оппозиции. Товарищи спрашивают, в чем дело, что происходит в партии, а мы им отвечаем: «Мы не хотим вам подробно растолковывать, так как наше положение слишком выгодно. Мы — в оппозиции, а поскольку здесь нет представителя линии ЦК, то мы не станем открывать дискуссии. Читайте, учитесь, и вы сможете сами составить себе мнение по этому вопросу. Когда мы как-нибудь встретимся с вами в присутствии уполномоченного, мы поговорим». Вот как мы действовали. Быть может, как раз отчасти поэтому оппозиция уже и не играет своей прежней роли.

104 Товарищи, мы считаем, что были очень умеренными в дискуссии, по сравнению с т. Зиновьевым, который 12 августа 1925 г. здесь же сказал в своем докладе немецкой комиссии:

«Никакая партия больше не принимает всерьез группу Рут Фишер — Маслов, ибо тт. поняли, что их советы, это — глупости, а не марксизм. Если у какой-либо группы нет головы, нет линии, а она занимается демагогией и хочет играть роль Ленина в Западной Европе, не прочитав «Капитала» Маркса, то, откровенно говоря, она нуждается в американской рекламе».

А вот еще более резкое место:

«Эта группа претендовала на руководство Коммунистическим Интернационалом. Мы не хотели с ней конкурировать и сказали себе: что ж, такая группа возникла, Интернационал велик, надо дать группе возможность показать, на что она способна, и мы дали вам возможность показать, на что вы способны. Вы показали нам это. Вы способны погубить Интернационал, погубить коммунистическую партию».

Что сказал т. Бухарин?

«Коммунистическая партия неспособна вербовать рабочих социал-демократов, не в состоянии по-коммунистически их обрабатывать, и, с другой стороны, руководящая группа неспособна противостоять социал-демократическим тенденциям, антикоммунистическим, антимарксистским тенденциям, развивающимся в коммунистической партии.

Если спросить, сколько брошюр, сколько пропагандистских прокламаций было выпущено по обсуждавшимся вопросам, то мы не получим ответа и вынуждены будем констатировать, что ничего не было написано для того, чтобы убедить оппозицию путем серьезного и критического освещения фактов. У вас полный идеологический развал. У вас нет интеллектуальной жизни в партии. Если в германской КП будет продолжаться такой хаос, то она погибнет. Где ваши политические принципы? Руководящий орган, проводящий такую политику богемы, идущий на такие сделки, так изменяющий своей политической линии, не является ли он банкротом?».

Тов. Зиновьев скажет нам, это ли он говорил. Что касается нас, то мы всегда твердим: товарищи Зиновьев и Бухарин не колебались и поступили правильно, растоптав немецкую Сюзанну Жиро. Но в то же время нас, оппозицию, считают преступниками, хотя мы гораздо меньше топтали французскую Рут Фишер.

Да, товарищи, надо знать, какие моменты мы не так давно пережили. Говорят, что необходимо убедить оппозицию. Прекрасно... Но прошу вас, не применяйте тех методов, которые вы применяли до сих пор.

Нас было трое в оппозиции в Областном комитете департамента Нижней Сены, который, насколько мне помнится, состоит из 40 чел. Во французской партии существует право дискуссии, однако нам сказали: «вы с нами не согласны, можете уходить». Как дисциплинированные члены партии, мы ушли и больше не возвращались.

Раз мы выполняем известные функции в профсоюзах, то, разумеется, мы входили и в профсоюзные комиссии. Мы там хорошо работали и будем продолжать в том же духе. Вы скажете — я хвастаю своей работой. Что ж, я все же требую признания, что я и другие мои товарищи из департамента Нижней Сены работали хорошо.

105 Мы входили в профсоюзную комиссию, но поскольку мы, выражаясь политически, были несогласны с остальными, как с нами поступили? Очень просто: нашу профсоюзную комиссию расширили, ввели новых членов, чтобы окружить нас и обеспечить наше поражение.

Товарищи, я считаю, что нужно во что бы то ни стало изгнать из употребления такие методы, ибо мы — коммунисты и остаемся коммунистами. Мы проводим свою жизнь в рабочем движении, и нам тяжело мириться с запрещением проводить в жизнь линию, предложенную ответственными профсоюзными работниками, и с поражением в профсоюзной комиссии из-за включения в нее непрофсоюзных работников. Такие факты лишь способствуют углублению пропасти между нами, и поэтому обе стороны должны приложить все усилия, чтобы добиться политики сближения.

Я вам уже сказал, что мне кажется, что члены оппозиции смогут работать с вами в качестве рядовых партийцев, конечно, в том случае, если вы примете во внимание наши замечания, которые нам кажутся обоснованными, и откинете те методы полемики, которые проводились против нас в последнее время, методы французской Рут Фишер, политику топора, которую вы вели, отрезая нас от других товарищей.

Вы исключили ряд товарищей, и до своего приезда в Москву я думал, что Коминтерн вмешался и потребовал прекращения исключений. Ввиду новой принятой вами тактики вы отвели топор от нас. Теперь мы просим восстановить товарищей, которых вы только что исключили за то, что они мыслили, как мы. Все равно, рано или поздно, это придется сделать.

Торрес (с места). Но Суварина-то исключил Интернационал.

Англер. Все равно, вы обозвали контр-революционерами многих товарищей, которых мы не можем признать таковыми. Теперь мы требуем их восстановления в партии. Я нахожусь здесь для того, чтобы высказать, что у меня на душе, и полагаю, что если бы у меня не хватило на это смелости, товарищи из Коминтерна были бы вправе поставить мне это в вину.

Вы приравняли Суварина к Фроссару. Товарищи, я вместе с вами допускаю, что у Суварина особый темперамент, и он вообще особый тип. Я Суварину не защитник, но считаю, что коммунистическая партия должна внимательно обсудить этот вопрос, ибо если систематически не пускать в партию человека, который просил восстановить его, он, по-моему, сможет сыграть роль центра притяжения для коммунистов из оппозиции и других товарищей, которые не обладают такой сопротивляемостью, как мы, которые могут свихнуться и, будучи превосходными работниками, уходят из партии, считая, что с оппозицией поступили неправильно. Я считаю, что это надо учесть, ибо эти товарищи — серьезные работники, и партия заинтересована в том, чтобы сохранить их в своих рядах.

Поскольку Суварин ходатайствует о восстановлении в партии, я говорю: «Дайте нам знать, если можно, на каких, хотя бы и самых тяжелых условиях, Суварин может быть восстановлен во французской компартии Мы не будем бороться против этих условий, а лишь сообщим их заинтересованным лицам, чтобы они знали, когда они могут быть восстановлены в партии».

Хаджали (с места). Это невозможно.

Англер. Это — ваше личное мнение. Хотите ли вы этого или нет, но есть масса людей, принадлежавших к Французской коммунистической партии, как и к другим коммунистическим партиям, которые были выгнаны оттуда за свое

106 поведение или за нарушение дисциплины. Вы их всех видели — Фроссара и других. Вы знаете, что они перешли в лагерь капиталистов. Они поддерживают капитализм изо всех сил. А разве можно сказать это о Суварине? Мы заявляем: нет, и мы настаиваем на этом. Если вы считаете этот вопрос личным — мне наплевать, для меня это — вопрос принципа.

Семар предлагает в связи с восьмой годовщиной Красной армии послать ей следующее приветственное обращение.

«Шестой расширенный пленум Исполкома Коминтерна шлет пламенный коммунистический привет рабоче-крестьянской Красной армии, празднующей ныне восьмую годовщину своего основания.

8 лет существования Красной армии Советского Союза были годами героической борьбы, величайших побед, упорной, систематической учебы.

Разбив армии контр-революции, отразив интервенцию империалистических держав, Красная армия сделалась мощной школой обучения и воспитания миллионов рабочей и крестьянской молодежи, школой коммунизма.

Пятилетие, прошедшее после окончания гражданской войны, ясно показало, что Красная армия, став школой учебы, не потеряла, а усилила свою мощь как защитника Советского Союза.

Коммунистический Интернационал, выражая настроение миллионов сознательных пролетариев всего мира, высказывает твердую уверенность в том, что годы временной передышки не ослабят духа интернационализма в Красной армии Советского Союза, не ослабят ее бдительность и готовность в нужный момент выступить на защиту интересов мировой революции.

Вступая в 9-ю годовщину, Красная армия должна помнить о той беспрерывной подготовке грядущих войн, которую ведет мировая буржуазия, должна помнить о той подготовке войны против СССР, которую ведет английский империализм.

Да здравствует Красная армия Советского Союза!

Да здравствует мировая пролетарская революция!».

Обращение единогласно под бурные аплодисменты принимается.

Заседание закрывается.

107

ЗАСЕДАНИЕ ПЯТОЕ​

23 ФЕВРАЛЯ 1926 ГОДА.

Продолжение прений по отчету Исполкома: речь т. Бордиги.

Председатель т. Фарди.

Бордига (Италия). Товарищи! Хотя мы обсуждаем сейчас проект тезисов и доклад, но я считаю совершенно невозможным вести нашу дискуссию исключительно в рамках этих тезисов и доклада.

Как я уже говорил на различных конгрессах Интернационала, мы неоднократно вырабатывали тексты и декларации,— порою очень хорошие и со всех точек зрения удовлетворительные. Но факты — в процессе развития выступлений Коминтерна — не всегда соответствовали тем надеждам, которые мы возлагали на эти декларации. Вот почему мы должны рассматривать деятельность Интернационала с точки зрения событий, происшедших после предыдущего Конгресса, перспектив, развертывающихся перед Интернационалом, и задач, стоящих перед ним.

Я утверждаю, что обстановка, сложившаяся сейчас в Интернационале, не может быть названа удовлетворительной.

В известном смысле слова, мы переживаем кризис. Этот кризис начался не сегодня, он длится уже долгое время. Это утверждаю не только я и товарищи из ультра-левого крыла. Наличие этого кризиса признается в действительности всеми. То и дело выдвигаются новые лозунги, которые в общем и целом означают признание того, что в наших условиях работы должна наступить радикальная перемена, что у нас далеко не все идет как по маслу. Правда, в то же время заявляют, что не может быть и речи о ревизии и ничего менять не следует. Это очевидное противоречие. Я хотел бы в кратких чертах воспроизвести этапы истории Интернационала и доказать таким образом, что наличие ошибок, наличие кризиса в Интернационале признается всеми, а не есть плод фантазии ультра-левых.

Коммунистический Интернационал образовался после краха оппортунистического Второго Интернационала, под лозунгом создания пролетарских партий. Все сходились на том, что об'ективные условия были благоприятны для решительной революционной борьбы. Не хватало лишь органа, который направлял бы эту борьбу. Тогда говорили: об'ективная ситуация налицо, и если у нас будут

108 коммунистические партии, способные к подлинному революционному выступлению, то тем самым мы создадим все условия, необходимые для окончательной победы.

На III Конгрессе, после опыта многочисленных событий, и в особенности после мартовских выступлений в 1921 г. в Германии, Интернационал вынужден был констатировать недостаточность одного лишь наличия коммунистических партий. Несмотря на организацию достаточно сильных секций Интернационала почти во всех важных странах, проблема революционной победы еще не была решена. Германская партия сочла возможным вступить в борьбу, перейдя в наступление против противника, но потерпела поражение. III Конгресс обсудил этот вопрос и пришел к выводу, что недостаточно организовать коммунистические партии, если нет налицо об'ективных условий, благоприятных для борьбы. Мы не приняли во внимание, что, прежде чем повести наступление, надо обеспечить за собой сочувствие широких масс.

Обозревая этот этап борьбы, Интернационал констатировал, что необходимо многое изменить. Обычно говорят, что в речах, произнесенных на III Конгрессе, уже содержится идея тактики единого фронта, выработанная последующими сессиями расширенного пленума на основе политического анализа положения, данного Лениным на III Конгрессе. Это не совсем верно, так как положение изменилось. В период, об'ективно для нас благоприятный, мы не сумели осуществить правильные методы борьбы с капитализмом. После III Конгресса речь шла уже не о том, чтобы, завоевав массы, перейти в новое наступление. Буржуазия опередила нас и сама перешла в наступление в наиболее важных странах против рабочих организаций и коммунистических партий. Тактика завоевания в целях перехода в наступление, выработанная на III Конгрессе, стала тактикой обороны против наступления, развернутого буржуазией. Эта тактика вырабатывалась с той целью, чтобы, изучив характер наступления наших противников, добиться об'единения пролетариата и завоевания масс на сторону нашей партии и перейти в контр-наступление в ближайшем будущем. Именно в этом смысле была выработана тактика единого фронта.

Я не возражаю, разумеется, против положения III Конгресса о необходимости сплочения масс. Я касаюсь этого вопроса лишь затем, чтоб показать, что Интернационалу пришлось признать свою неподготовленность для руководства борьбой международного пролетариата.

Применение тактики единого фронта породило ряд правых уклонов, возникших после III и еще более после IV Конгресса: принятая нами оборонительная тактика, в условиях ослабления кризиса капитализма, постепенно принимала извращенные формы. По моему мнению, при формулировке этой тактики мы не сумели выяснить ее точного смысла. При этом мы не сумели обеспечить сохранения основного характера коммунистических партий. Я не буду повторять нашей критики тактики единого фронта в том ее виде, как она понимается большинством Коминтерна. Мы были совершенно согласны с тем, что в основе борьбы должны лежать непосредственные материальные требования пролетариата. Но когда под тем предлогом, что речь идет лишь о временном этапе на пути к диктатуре пролетариата, в основу тактики единого фронта были положены новые принципы, касающиеся центральной государственной власти и рабочего правительства,— мы восстали против этого и сказали: «Здесь кончается граница правильной революционной тактики».

109 Мы, коммунисты, хорошо знаем, что историческое развитие рабочего класса должно привести к диктатуре пролетариата. Но массы — а речь идет о выступлениях, которые должны охватить широкие массы,— недоступны действию простой идеологической пропаганды. Мы должны влиять на развитие революционного сознания масс внутренней убедительностью нашей позиции, нашего поведения в каждой фазе событий. Эта позиция не должна находиться в противоречии с нашими конечными целями, во имя которых была основана наша партия. Агитация под таким лозунгом, как рабочее правительство, должна внести замешательство в умы рабочих и даже в партию и ее генеральный штаб.

Я ограничиваюсь тем, что лишь напоминаю, как мы критиковали эту тактику с самого начала. Когда эта тактика привела к ошибкам, в частности к поражению в Германии в октябре 1923 г., Интернационал признал ошибочность своей позиции. Эта ошибка разрушила наши надежды на возможность утвердиться еще в одной большой стране, что имело бы большое значение с точки зрения мировой революции.

К несчастью, Интернационал, вместо коренного пересмотра решений IV Конгресса, удовлетворился тем, что обрушился на некоторых товарищей, допустивших ошибки при применении тактики. Вместо того, чтобы признать, что ответственность лежит на всем Интернационале, были найдены виновные в лице правого крыла германской партии. Тем не менее тезисы были пересмотрены, была создана новая формула рабочего правительства.

Почему мы не были согласны с тезисами V Конгресса?

Пересмотр, по-нашему, не был достаточно основателен; формулировка тезисов должна была быть более ясной. Но в особенности мы протестовали против общей политики V Конгресса. Мы находили, что нельзя ликвидировать серьезных ошибок, сводя весь вопрос к отдельным лицам, и что необходимо переменить политику Коминтерна в этом вопросе. Но никто не хотел поступить прямо и мужественно. Мы несколько раз отмечали, что в нашу среду проникает дух парламентаризма и дипломатии. Все тезисы и речи выглядели очень радикально, даже те, против которых они были направлены, голосовали за них, считая себя в безопасности. Но мы-то не все понимали в буквальном смысле, мы предвидели то, что произойдет после V Конгресса, и поэтому не могли быть удовлетворены.

Я хочу установить, что нам несколько раз приходилось признавать необходимость радикальным образом изменить общую линию. В первый раз шла речь о недооценке необходимости завоевания масс; во второй раз, в связи с тактикой единого фронта на V Конгрессе, пришлось еще сделать радикальный пересмотр. Но это не все: во время и после V Конгресса, как и во время мартовской сессии расширенного пленума, еще раз пришлось констатировать, что дела идут плохо. Шесть лет прошло с момента основания Интернационала, а партиям его все еще не удается сделать революцию. Правда, положение стало менее благоприятным, наблюдается известная стабилизация капитализма, но все же было ясно, что следует многое изменить в характере работы Интернационала. Еще не совсем разобравшись, что именно надо сделать, Коминтерн выдвинул лозунг большевизации. Это было совершенно непонятно. Как? 8 лет спустя после победы русской большевистской партии приходится признавать, что другие партии не являются еще большевистскими, что нужно предпринять радикальную перестройку, чтобы сделать их такими? И никто ранее этого не замечал?

110 Быть может, нам скажут: «Почему же вы не протестовали против лозунга большевизации на V Конгрессе?» Потому, что если под ним разумеется необходимость создать в наших партиях те же революционные предпосылки, которые обеспечили победу большевистской партии, то против этого никто не мог протестовать. Но теперь мы имеем дело не с простым лозунгом, а с фактами и с опытом. Нужно подвести итоги большевизации, выяснить, что она собой представляет.

Я утверждаю, что эти итоги неблагоприятны со многих точек зрения. Стоявшая перед нами задача не была решена, и большевизация отнюдь не представляла собой шага вперед.

Я хочу исследовать этот вопрос с различных точек зрения, прежде всего с точки зрения исторической.

Из всех наших партий осуществила революционную победу одна только русская большевистская партия. Важнее всего для нас — пойти тем путем, которым пошла русская партия, чтобы таким образом притти к победе. Это положение абсолютно правильно, но оно недостаточно. Не подлежит сомнению, что историческое развитие, проделанное русской партией, не может содержать в себе все особенности развития всех других партий. Русская партия боролась в стране, в которой еще не была осуществлена либеральная буржуазная революция. Русская партия боролась в совершенно особых условиях, т.-е. в стране, где феодальное самодержавие еще не было преодолено капиталистической буржуазией. Между падением феодального самодержавия и моментом завоевания власти пролетариатом в России не было времени для создания буржуазного государственного аппарата на развалинах самодержавия и феодализма. Весь ход исторического развития в России не мог дать опыта борьбы с современным капиталистическим, либеральным, парламентарным государством, сложившимся на протяжении долгих десятилетий и научившимся обороняться. Если мы учтем это различие, то с теоретической точки зрения тот опыт, который русская революция внесла в наше понимание исторической роли рабочего класса, получит для нас еще большее значение. Одним из наиболее грандиозных исторических подтверждений учения революционного марксизма является тот факт, что даже в этих особых условиях русская революция привела к политической диктатуре пролетариата, осуществленной коммунистической партией путем захвата власти. С точки зрения теории этот факт имеет решающее значение, но с точки зрения тактики — это еще не все. Нам нужно знать, как вести борьбу против современного демократического буржуазного государства, которое защищается средствами вооруженной борьбы гораздо искуснее царского самодержавия и, сверх того, организует отчаянный идеологический отпор, создавая пораженческие настроения в рабочем классе. Вся эта проблема в целом была чужда истории русской коммунистической партии. Поэтому недостаточно истолковывать большевизацию в том смысле, что революция, осуществленная русской партией, содержит в себе решения всех стратегических проблем революционной борьбы. Интернационал должен выработать более широкое понимание и добиваться решения стратегических проблем, лежащих вне пределов русского опыта. Мы должны использовать весь русский опыт, но нужны и дополнительные элементы, опыт, приобретаемый западно-европейским рабочим классом. Мы еще не имеем перед собой опыта борьбы против буржуазной демократии, опыта преодоления трудностей, стоящих сейчас перед пролетариатом.

111 Другая сторона большевизации — вопрос о реорганизации партий. В 1925 году нам внезапно заявили, что вся организация секций Интернационала неправильна и что ими не усвоена еще даже азбука организации. Вышло так, что мы занимались всевозможными проблемами, но не решили основной — проблемы нашей внутренней структуры; другими словами,— что мы шли совершенно ложным путем. Я хорошо знаю, что лозунг большевизации не сводится лишь к организационным вопросам. Но он включает в себя и организационную сторону, и здесь даже подчеркивалось, что это и есть наиболее важная сторона вопроса. Нам заявили, что партии не организованы так, как была и как сейчас организована русская большевистская партия, т.-е. — на основе производственного принципа, по месту работы, они еще сохранили территориальный тип организации, совершенно несовместимый с революционными задачами и характерный для парламентаристских и социал-демократических партий. И вот, когда говорят о необходимости перестройки организационного базиса нашей партии именно в этом смысле, т.-е. не как о практической мере, применимой в некоторых странах при некоторых обстоятельствах, а как об основной необходимости для всего Интернационала, как об псиравлении существенной ошибки, как о необходимой предпосылке всякой коммунистическй партии,— то с этим мы согласиться не можем. Очень странно, что мы не заметили этой ошибки раньше. Говорят, что реорганизация на основе заводских ячеек заключается в тезисах III Конгресса. Но любопытно, что с 1921 г. по 1925 г. к применению этого принципа не приступали. Положение, что коммунистическая партия может организоваться лишь на основе производственного принципа — теоретически ошибочно. Маркс и Ленин совершенно ясно говорили, что революция не есть вопрос о форме организации. Чтобы разрешить проблему революции, недостаточно дать организационную формулу. Марксисты всегда вели борьбу против синдикалистских и полуутопических течений, думавших, что для осуществления революции достаточно об'единить рабочие массы в те или иные организации (профсоюзы, кооперативы и т. д.). Теперь говорят (по крайней мере, в этом направлении велась кампания), что для разрешения всех проблем революции достаточно создать ячейковые организации и что русская партия совершила победоносную революцию будто бы только благодаря этой форме организации.

Скажут, разумеется, что я преувеличиваю, но многие товарищи подтвердят, что кампания велась именно в этом духе. Рабочий класс и партийные массы получили впечатление, что фабрично-заводские ячейки — какой-то особый непогрешимый рецепт подлинного коммунизма и революции.

Что касается меня, то я отрицаю, что коммунистическая партия должна быть непременно организована на основе заводских ячеек. Даже в организационных тезисах, выработанных Лениным на III Конгрессе, несколько раз повторялось, что в организационных вопросах не может быть решений, пригодных для любой страны в любое время. Мы не отрицаем, что организация на основе ячеек была хороша для русской партии, для русской обстановки. Я не хочу долго останавливаться на этом вопросе; во время продолжительной дискуссии перед итальянским с'ездом мы отметили целый ряд причин, говоривших в России в пользу организации на основе ячеек.

Почему мы думаем, что фабрично-заводская ячейка является неблагоприятной организационной формой для других стран?

112 Прежде всего потому, что группа рабочих никогда не в состоянии обсудить все политические вопросы в ячейке. Даже в докладе Исполкома на данном пленуме отмечено, что почти во всех странах ячейкам еще не удается обсуждать политические проблемы. Это об'ясняют тем, что партии были перестроены слишком быстро, и при реорганизации был допущен ряд второстепенных ошибок. Никто, однако, не будет называть маловажным тот факт, что партию лишили привычных организационных форм, и что она поэтому не может справиться со своими основными задачами. Здесь речь идет не о частичных ошибках, а о ложной постановке всей проблемы. Вопрос этот очень важен. Мы утверждаем, что далеко не случайно заводские ячейки не обсуждают политических проблем. Это об'ясняется тем, что маленькая группа рабочих в капиталистической стране, в маленьком тесном кругу своего завода не в состоянии обсуждать проблемы общего характера и связывать непосредственные требования с конечными целями коммунизма. Маленькое собрание рабочих одной профессии, связанных лишь общими вопросами повседневной жизни, может обсуждать лишь непосредственные требования, но общие проблемы, интересующие весь рабочий класс, не найдут здесь достаточного отклика. Другими словами, таким путем нельзя вести коммунистической классово-политической работы.

Нам скажут: вы требуете у нас того же, что и все элементы правого крыла, т.-е. смешанной территориальной организации, где всю дискуссию будут вести красноречивые интеллигенты. Но эта опасность демагогии и обмана со стороны лидеров будет существовать всегда, она существует с тех пор, как возникла пролетарская партия. Ни Маркс, ни Ленин, видевшие эту опасность во всем ее об'еме, никогда и не помышляли разрешить вопрос бойкотом интеллигенции или непролетарских элементов. Они даже несколько раз подчеркивали необходимость существования «дезертиров», ушедших от господствующего класса в лагерь революции. Хорошо известно, что вообще оппортунизм и измена проникают в партию и массы через посредство некоторых вождей. Но борьбу против этой опасности надо вести иначе.

Если бы рабочий класс мог обходиться без интеллигентов, выходцев из буржуазного лагеря, то все же он не мог бы обойтись без руководителей, агитаторов, журналистов и т. д... Оставалось бы выбирать их из среды самих рабочих. Но опасность деморализации и демагогии этих вышедших из рабочей среды элементов, ставших вождями, не меньше опасности, которая грозит со стороны интеллигентов, в особенности ввиду умения буржуазии мобилизовать в свою пользу все силы. Хорошо известно, что иногда самую гнусную роль в рабочем движении играли именно бывшие рабочие. Наконец, разве роль интеллигенции окончилась после организации заводских ячеек в той форме, как она сейчас осуществляется? Как раз наоборот, интеллигенция и бывшие рабочие образуют весь аппарат партии. Роль этих элементов не уменьшилась, она стала еще более опасной. Если предположить, что эти элементы, обюрократившись, могут стать факторами деморализации пролетариата, то проблема остается неразрешенной. Мы теперь лишь усложнили положение, так как в узких рамках заводских собраний классовое чутье рабочих не может оказать достаточного влияния на партийную верхушку. Мы опасаемся не уменьшения влияния интеллигенции, а обратного явления. Мы указываем, что рабочие в ячейке интересуются лишь непосредственными требованиями заводской жизни и не видят крупных проблем общего революционного развития, т.-е. что новая форма ор-

113 ганизации в меньшей степени, чем старая, наполнена классовым пролетарским содержанием в самом широком смысле этого слова.

В России эти широкие проблемы общего революционного развития — проблема государства и захвата власти — были в каждый данный момент доступны пониманию рабочих, так как феодальный царистский аппарат прогнил, и любая группа рабочих всеми сторонами социальной жизни и административным давлением ставилась лицом к лицу с этими проблемами. Оппортунистические и «лебористские», т.-е. узко-цеховые уклоны имели меньше шансов проявляться в России, так как там капиталистическое государство не могло разлагать рабочее движение с помощью демократической идеологии и иллюзий классового сотрудничества.

Мы, разумеется, должны придать организации наших партий форму, наиболее способную сопротивляться репрессиям. Мы должны стараться обезопасить себя от нападений полиции. В России этой наиболее приспособленной формой являлась именно организация на основе ячеек, ибо на улицах в городах, в общественных местах рабочее движение не могло проявлять признаков жизни вследствие крайней суровости полицейских репрессий. Было фактически невозможно организоваться вне предприятия. Лишь на заводе рабочие могли собираться, не возбуждая подозрений. К тому же только на заводе классовая борьба принимала форму борьбы между капиталом и трудом. Мелкие требования экономического характера,— как, например, вопрос о штрафах, поднятый Лениным,— были с исторической точки зрения более передовыми, чем требования либералов, направленные против самодержавия и представлявшие общий интерес для рабочих и для буржуазии. Но вопрос о захвате центральной власти для борьбы против буржуазной демократии и о новой исторической форме государства — еще более передовой вопрос. Так как он должен был быть поставлен лишь после падения царизма, то в России завод был действительно центром борьбы, самой подходящей почвой для осуществления самостоятельной роли пролетарской партии.

Возвращаясь к технике организации, я укажу на то, что если буржуазия и капиталисты в России были союзниками царя, то они в то же время являлись его антагонистами и одной из предпосылок той революции, которая сбросила царское самодержавие. Поэтому между буржуазией и государством не было той полной солидарности, какая существует в настоящее время в передовых капиталистических странах. В этих странах мы видим полную спайку между государственным аппаратом и предпринимателями. Это их государство, их полиция. Государственный аппарат с исторической точки зрения является орудием капитализма, который создает соответствующие органы и предоставляет их к услугам предпринимателей. Когда рабочий пытается организовать других рабочих, предприниматель обращается к помощи полиции, шпионажа и т. д. Поэтому деятельность партии на заводе в современных капиталистических странах гораздо более на виду. Для буржуазии очень легко раскрыть, что делается на заводе. Поэтому мы предлагаем перенести главные узлы организационной сети вне завода.

Сошлюсь хотя бы на следующий незначительный факт. В Италии производится новый набор полицейских агентов, которым ставятся довольно трудные условия приема. И вот для тех, которые знают какое-нибудь ремесло и могут работать на заводах, эти условия отменяются; это доказывает, что полиция ищет людей, способных работать в промышленности, чтобы воспользоваться ими для раскрытия коммунистических организаций и революционных элементов.

114 Между прочим мы узнали, что одна антибольшевистская международная ассоциация, в противовес коммунистическому движению, решила организоваться на основе заводских ячеек.

Другой довод против фабричных ячеек. Мы начинаем замечать — об этом здесь говорилось — опасность рабочей аристократии. Очевидно, эта опасность характерна для тех периодов, когда нам угрожает оппортунизм, начинающий играть известную роль в развращении рабочего движения. Самым подходящим путем для проникновения в наши ряды влияния рабочей аристократии, без сомнения, является организация на основе ячеек, в которой преобладающую роль будут играть рабочие, занимающие более видное место в технической иерархии труда.

По всем этим техническим и политическим причинам — мы отнюдь не делаем из этого принципиальный вопрос — мы настаиваем, чтобы организационной основой партии осталась территориальная секция.

Значит ли это, что мы хотим пренебречь работой партии на заводах? Отрицаем ли мы, что наша работа на заводах представляет собой основу для осуществления связи с массами? Нисколько. Надо иметь на заводах свои организации, но они не могут быть основой партии. Надо создать на заводах организации, политически руководимые партией. Это должны быть организации коммунистических групп или фракций.

В подтверждение я приведу следующий факт: такую сеть организаций мы образовали в Италии, когда фашизма еще не было, и считали эту работу наиболее важной. Это были коммунистические фракции на заводах и в профсоюзах, вполне выполнявшие свою задачу сближения партии с массами. Связь с партией вносит в эти органы, построенные на основе производства, политические и классовые элементы в широком смысле этого слова,— которые выходят из границ стихийных стремлений, возникающих в узком кругу данной отрасли промышленности и данного завода.

Итак мы стоим за сеть коммунистических организаций на заводах. Но политическая работа должна вестись в территориальных секциях.

Я не могу разбирать здесь заключений, сделанных о нашей позиции во время итальянской дискуссии. Вопрос о природе партии был нами теоретически разобран на с'езде и в наших тезисах.

Нам приписывали междуклассовое понимание характера партии и нас обвиняли в том, что мы стремимся дать преобладание в партии чуждым элементам, как, например, интеллигенции и т. д. Это неверно. Мы не признаем организации исключительно на основе заводских ячеек, так как она приведет к тому, что в партии будут одни лишь рабочие. Нас пугает опасность леборизма — худшая антимарксистская опасность. Партия является пролетарской потому, что она идет историческим путем революции, борясь за конечные цели рабочего класса. Состав партии еще не делает ее непосредственно и автоматически рабочей и пролетарской. Характер партии не меняется поэтому при активном участии всех тех, кто разделяет ее учение и стремится достигнуть ее классовых целей.

Все, что можно сказать в пользу заводских ячеек с этой точки зрения, есть лишь вульгарная демагогия, которую подкрепляют лозунгом большевизации, но которая игнорирует борьбу марксизма и ленинизма против банальных и пораженческих взглядов оппортунизма и меньшевизма.

115 Перехожу к другой стороне большевизации: к вопросу о внутрипартийном режиме Коммунистического Интернационала. Было сделано новое открытие, что нашим секциям не хватает той железной большевистской дисциплины, пример которой дает нам русская партия. Говорят об абсолютном запрете фракций и об обязанности каждого члена партии, независимо от его личных мнений, участвовать в общей работе. Я думаю, что и здесь большевизация проводилась демагогическими методами.

Если мы поставим вопрос, можно ли позволять кому угодно создавать фракции, то ясно, что на этот вопрос всякий коммунист должен ответить отрицательно. Но такая постановка вопроса несерьезна, и опыт говорит нам, что прежние методы решения этого вопроса никогда не приносили пользы партии и Интернационалу.

С марксистской точки зрения вопрос о внутренней дисциплине и о фракциях ставится несколько иначе и является более сложным.

Нам говорят: «Чего вы хотите? Чтобы партия стала чем-то вроде парламента, где всякий имеет демократическое право бороться против власти и стремиться завоевать большинство?». При такой постановке вопроса на него можно дать только один ответ. Конечно, мы первые высказались бы против такого смехотворного положения. Бесспорно, коммунистические партии должны быть абсолютно едины, без разногласий и внутренних группировок. Но это утверждение — не догмат, не априорный принцип. Это — результат, к которому надо стремиться и который может быть достигнут в процессе развития и создания подлинной коммунистической партии, при правильном разрешении всех теоретических, практических и организационных вопросов. Различные течения в общем потоке классовой борьбы определяются экономическими условиями различных местных и профессиональных группировок рабочего класса. Роль политической партии заключается именно в об'единении всего общего в этих движениях в сторону революционной борьбы за основные цели мирового пролетариата. Отсутствие единства в партии доказывает наличие ошибок в политике партии и ее неспособность противодействовать уклонам, возникающим на некоторых этапах рабочего движения. Нарушения дисциплины являются признаком наличия таких недостатков. Следовательно, дисциплина есть результат, а не какая-то твердая и непоколебимая исходная точка. Это, между прочим, вытекает из добровольного характера вступления в нашу партийную организацию. Поэтому средством для борьбы с проявлением индивидуализма отнюдь не может служить какое-нибудь «уложение о наказаниях». В последнее время в наших партиях установился режим внутреннего террора, своего рода спорт репрессий, вмешательств, ломки, строгостей, производимых с каким-то особым удовольствием, как будто в этом заключается идеал партийной жизни. Сторонники этих блестящих операций, повидимому, думают, что именно это является подлинным доказательством силы и революционной энергии партии. Я думаю, напротив, что настоящие хорошие революционеры — это те товарищи, которые являются об'ектом этих чрезвычайных мер и которые принимают их очень терпеливо, чтобы не нарушать единства партии. Я думаю, что эта трата энергии, этот спорт не имеет ничего общего с той революционной работой, которую мы должны вести. В один прекрасный день придется бить и ломать капитализм, и вот тогда-то нашей партии нужно будет показать свою силу. Надо думать, что тогда революционная энергия будет измеряться другим мерилом.

116 Мы не являемся сторонниками режима анархии, но мы не хотим также режима перманентных репрессий, вредящего нашему единству и нашей силе.

При теперешнем положении, если имеется Центральный комитет, то он будет существовать всегда. Он может делать все, что ему угодно, потому что, при малейшей попытке противоречить, применяются репрессии, потому что он всегда прав, потому что он «сокрушает» интриги и оппозицию.

Но заслуга не в том, чтобы раздавить мятеж, а в том, чтобы этого мятежа не было. Ценность единства определяется его результатами, а не режимом угрозы и террора. Наш устав должен, конечно, заключать в себе и взыскания, но эти взыскания относятся к исключительным случаям и не могут превратиться в нормальный и общий прием партийной жизни. Если какие-нибудь элементы партии явно отклоняются от общего пути, их надо бить. Но если в каком-нибудь обществе применение уложения о наказаниях становится общим правилом, то это общество отнюдь не является совершенным.

Надо, чтобы угроза и применение взысканий остались исключением, а не правилом, спортом, идеалом для руководителей партии. Вот что нужно сделать, если мы хотим создать прочное единство в истинном смысле этого слова.

В предложенных здесь тезисах сказано об этом много хорошего. Будет предоставлена некоторая свобода. Быть может, эта свобода несколько запоздала. Быть может, предполагается, что можно предоставить свободу уже «раздавленным», которые не смогут и шевельнуться. Но оставим в стороне тексты и вернемся к фактам. Всегда говорилось, что наши партии должны быть организованы на основе демократического централизма. Быть может, было бы неплохо под’искать другой термин вместо слова «демократический». Но эта формула была дана Лениным. Как же осуществить этот демократический централизм? Очевидно, при помощи выборности руководящих товарищей, при помощи обсуждения некоторых важных для партии вопросов в низовых партийных организациях. Ясно, что для революционной партии вполне допустимы и исключения из этого правила. Режим партии допускает, что Центральный комитет в том или ином случае может сказать: «Товарищи, обычно вы участвуете в обсуждении вопросов, но сейчас мы переживаем опасный момент борьбы против врага, нельзя терять ни минуты, и мы будем действовать, не советуясь с вами». Гораздо опаснее видимость обсуждения вопросов, при фактическом их разрешении в партийных верхах, с помощью того факта, что пресса и весь аппарат находятся в руках Центрального комитета. В Италии мы сказали, что уважаем диктатуру, но ненавидим эти джиолиттианские приемы. Вы знаете, что буржуазная демократия есть лишь средство к одурачиванию легковерных людей. Быть может, эту именно демократию вы и предлагаете нам; быть может, ее-то вы и собираетесь осуществлять? Тогда мы скажем, что предпочитаем смелую диктатуру, не прикрытую лицемерием. Необходимо осуществить серьезную демократию, т.-е. такой режим, когда Центральный комитет прибегает к партийному аппарату лишь с хорошими целями, иначе в партии будут ощущаться недовольство и нездоровые настроения, в особенности среди рабочих. Абсолютно необходимо, чтобы партии была дана возможность выработать свое мнение и высказать его. Я сказал на с’езде итальянской партии, что наша главная ошибка заключалась в том, что внутри партии не делалось различия между агитацией и пропагандой. Агитация ведется среди большого числа лиц, которым излагают какие-нибудь чрезвычайно простые идеи. Между тем пропаганда имеет дело с относительно небольшим числом товарищей, кото-

117 рым излагается и большее число и более сложных идей. И вот ошибка была в том, что внутри партии велась лишь чистая агитация. Партийную массу принципиально низвели на более низкий уровень: вместо общего сотрудничества ее рассматривали как об'ект воздействия. Агитация до известной степени полезна при распространении общеизвестных лозунгов с целью добиться максимума результатов, затратив минимум усилий среди широких масс, где сознательная воля не играет большой роли. Но иначе обстоит дело в партии. Мы требуем устранения системы агитации внутри партии, которая должна об'единять часть рабочего класса, имеющую классовое самосознание и действующую под его влиянием, если только вы не хотите сослаться на теорию «избранных», в которой вы необоснованно обвиняли нас. Надо, чтобы широкие партийные массы сознательно вырабатывали свое политическое мировоззрение и изучали задачи, стоящие перед коммунистической партией. Перемена внутреннего режима в этом смысле является безотлагательной необходимостью.

Теперь — о фракциях. С моей точки зрения вопрос о фракциях не должен ставиться как вопрос моральный или уголовный. История еще не поставила этой проблемы и не разрешила ее. Можно ли указать на исторический пример создания фракции для забавы? Этого никогда не было. Бывали ли примеры, чтобы оппортунизм действительно проник в партию под оболочкой фракции, чтобы он пытался с помощью фракции завоевать рабочий класс и чтобы вмешательство «сокрушителей» фракций спасло революционную партию? Опять-таки — нет. Наоборот, опыт показывает, что оппортунизм проникает всегда именно под видом единства. Заинтересованный в распространении своего влияния на возможно более широкие массы, он всегда вносит свои опасные предложения, прикрываясь маской единства. История фракций доказывает нам, что фракции делают честь не тем партиям, в которых они основывались, а тем, которые их основали. История фракций, это — история Ленина; это история создания революционных партий и их защиты от оппортунистических влияний, а не история покушений на их единство! Когда образуется фракция, то нужно иметь веские доказательства, прежде чем утверждать, что это — прямой или косвенный маневр буржуазии с целью проникнуть в партию. Я не думаю, чтобы, вообще говоря, такой маневр принял именно эту форму. На итальянском с'езде мы поставили этот вопрос в связи с левым крылом партии. Мы знаем историю оппортунизма. Какие группировки являются проводниками буржуазного влияния в пролетарской партии? Эти группы обычно находят благоприятную почву среди профсоюзной бюрократии или парламентариев данной страны. Или же в партии должна образоваться группа, которая стремится навязать партии тактику классового сотрудничества и союза с другими социальными и политическими группировками. По крайней мере, чтобы иметь право говорить о необходимости уничтожения фракций, надо суметь доказать, что у ее членов имеются связи с буржуазией или с буржуазной средой, хотя бы личного порядка. Если же таких доказательств нет, то нужно искать исторических причин появления этих фракций, а не просто осуждать их. Возникновение фракций указывает, что в партии не все в порядке, и, чтобы ее оздоровить, недостаточно подавления возникших течений, а надо изучить исторические причины, вызвавшие болезнь в партии и появление в ней фракций. Чаще всего этими причинами являются идеологические и политические ошибки партии. Фракции, это — не болезнь, это — лишь ее симптом, и если вы хо-

118 тите лечить больной организм — вы должны сосредоточить свое внимание не на симптомах, а на изучении причины болезни. Впрочем, в большинстве случаев речь шла не о таких группировках, которые пытались бы создать особую организацию, а лишь о мнениях, о тенденциях, стремившихся проявиться в нормальной, регулярной и коллективной работе партии. Система охоты на группировки, скандальных кампаний, культивирования среди товарищей своего рода полицейского надзора и взаимного недоверия — что фактически и является худшим видом фракционности — только отравила истоки нашего движения и насильственно толкала всякую попытку живой критики на путь фракционности. Таким путем нельзя добиться единства партии — можно лишь довести ее до банкротства и бессилия. Необходимо глубокое изменение методов работы. Если мы не положим всему этому конец, последствия будут очень серьезны.

Примером может служить кризис французской партии. Как во французской партии поступили по отношению к фракциям? Очень неумно, как, например, с возникающей синдикалистской фракцией. Некоторые товарищи, исключенные из партии, возвращаются к своим старым увлечениям и начинают издавать журнал, где развивают свои идеи. Они, разумеется, неправы, но причина этого важного идеологического уклона заключается не в капризе «блудного сына» Росмера или Монатта, а в ошибках французской партии и всего Интернационала.

Разбив на-голову синдикализм на почве теории, мы добились высвобождения широких рабочих масс из-под влияния синдикалистских и анархистских элементов. Теперь эти элементы снова всплывают на поверхность. Отчего? Оттого, что внутренний режим партии, его преувеличенный маккиавелизм произвел плохое впечатление на рабочий класс и создал возможность возрождения этих теорий и того предрассудка, что политическая партия, это — нечто грязное, а спасение рабочего класса — лишь в экономической борьбе. Эти основные ошибки только потому могут снова прививаться среди рабочего класса, что Интернационал и коммунистические партии не в состоянии были доказать, не путем теоретических деклараций, а на деле, что существует глубокое различие между революционной и ленинистской политикой и политикой прежних социал-демократических партий, которая и вызвала, в качестве реакции, довоенный синдикализм. Среди французского пролетариата старые лозунги «за экономические выступления и против политической борьбы» имеют вновь некоторый успех. Это происходит благодаря тому, что политическая линия коммунистической партии была сплошным рядом ошибок.

Семар. Вы говорите, что фракции возникли благодаря ошибкам руководящего центра. Между тем правая фракция во Франции организовалась в тот момент, когда руководящий центр уже признал свои ошибки и исправил их.

Бордига. Тов. Семар, если вы рассчитываете явиться на тот свет, не имея за собой никаких заслуг, кроме признания собственных ошибок, то я не ручаюсь за спасение вашей души.

Я полагаю, товарищи, что нужно уметь доказать нашей стратегией и пролетарской тактикой ошибки этих анархо-синдикалистских элементов. Иначе в рабочем классе будет усиливаться уже сложившееся впечатление, что и компартии свойственны те же ошибки, что и другим политическим партиям, в связи с чем возникает некоторое недоверие к нам. Это недоверие питается теми приемами и маневрами, которые нами применяются не только в сношениях с другими партиями, но и в нашей внутрипартийной политике, как будто бы «политика»,

119 это — искусство, техника, которая одинакова для всех партий. Создается такое впечатление, что мы руководимся кодексом политических правил, маккиавелизмом, если хотите. А между тем партия рабочего класса, наоборот, должна создать новую форму политики, не имеющую ничего общего с хитрыми и низкими приемами буржуазного парламентаризма. Если пролетариат не сможет в этом убедиться, то мы никогда не получим серьезного влияния в его рядах, будем лить воду на мельницу анархо-синдикализма.

Что касается правого течения во Франции, то я не колеблюсь заявить, что в общем и целом считаю его здоровым, а отнюдь не проявлением мелко-буржуазной идеологии. Его теория и тактика ложны, но они представляют собой законную и отчасти весьма полезную реакцию против политических ошибок и неудовлетворительного режима, установленного руководящим центром. Но не один ЦК партии несет ответственность за эти ошибки, ибо общая линия Коминтерна неизбежно ведет к образованию фракций. Разумеется, по вопросу о едином фронте я держусь взглядов, диаметрально противоположных взглядам правого крыла во Франции, но считаю совершенно верным его указание на то, что формулы, данные V Конгрессом, неясны и неудовлетворительны. Они допускают иногда образование единого фронта сверху, но добавляют, что социал-демократия есть левая группа буржуазии, и нужно поставить себе целью разоблачение вождей; вот и все. На такой позиции невозможно удержаться. Французские рабочие устали от применения этой абсурдной тактики во Франции. Но, разумеется, некоторые вожди оппозиции неправы и идут ложным путем, делая вывод о необходимости «честного» единого фронта и коалиции с социал-демократией.

Разумеется, если свести позицию правой фракции к вопросу, хорошо ли сотрудничать в журнале, стоящем вне партии, вне ее контроля, то ответ может быть только один. Но это не выводит нас из тупика. Надо искать других путей и всерьез отречься от политической линии русской и французской партии во многих вопросах. Ничего нельзя добиться путем механического применения правил катехизиса по вопросам личного поведения по отношению к оппозиционерам: Лорио и т. д. Чтобы исправить ошибки, недостаточно рубить сплеча, надо найти и устранить основную причину, нервирующую партию и ведущую к образованию фракции.

Нам скажут: «Чтобы исправить ошибки нашей машины по большевизации, существует международный центр, это — большинство Интернационала, которое должно вмешаться, если какой-нибудь ЦК совершает слишком серьезные ошибки. Вот что нам предлагали в качестве гарантии против уклонов отдельных секций. Но на практике эта система не отвечает потребностям борьбы. Мы имеем пример такого вмешательства в дела германской партии. ЦК КПГ стал всемогущим, он парализовал всякую оппозицию в партии, и все-таки был кто-то еще выше, который в определенный момент наказал, изгнал, покарал за все преступления и все ошибки, совершенные этим ЦК, Это был Исполком Коминтерна с его Открытым письмом. Правильно ли это? Конечно, нет! Какое впечатление производит такой шаг? Мы это видели в дискуссии перед итальянским с'ездом. Вполне ортодоксальный, хороший товарищ был послан на германский с'езд. Он видит, что все идет хорошо, что подавляющее большинство вотирует за тезисы Интернационала, что новый ЦК, если не считать незначительного меньшинства, составляется вполне единодушно. Итальянский делегат возвращается и представляет благоприятный доклад о германской партии. Он пишет статью, в которой выста-

120 вляет ее образцом большевистских партий для итальянских левых. Возможно, что после этого некоторые товарищи из оппозиции стали сторонниками большевизации. Но две недели спустя, как снег на голову, падает Открытое письмо Исполкома, из которого явствует, что внутренняя жизнь германской партии совершенно неудовлетворительна, что там существует диктатура, что тактика насквозь неправильна, что допущены огромные ошибки и уклоны, что идеология там далеко не ленинская. Забывают, что на V Конгрессе левое германское крыло было провозглашено самым совершенным из большевистских руководящих центров, и его безжалостно отстраняют. К нему применяют тот же метод, который раньше был применен к правой. Лозунг V Конгресса гласил: «Виноват Брандлер». Теперешний лозунг: «Виновата Рут Фишер». Такими приемами не завоюешь симпатий рабочих масс. Нельзя сказать, что ответственность за ошибки падает лишь на некоторых товарищей,— ведь Коминтерн следил за развитием событий, он мог и должен был знать свойства руководителей и их ошибки в политических выступлениях. Может быть, мне скажут, что я защищаю теперь германских левых, как на V Конгрессе мне говорили, что я защищаю правых. Между тем я не солидаризируюсь политически ни с теми, ни с другими, но считаю, что и в том и в другом случае ответственность за ошибки падает на весь Коминтерн, который полностью солидаризировался с этими группами, представил их как самые лучшие из всех течений и доверил им партию.

Вмешательство международного центра в дела национальных секций несколько раз оказалось малоуспешным. Виною этому самые методы работы Коминтерна, его сношений с отдельными секциями и формирований руководящих центров. Я уже на предыдущем конгрессе подвергал критике наши способы работы. В наших высших органах и на наших конгрессах нет коллективной работы. Высший центр является чем-то чуждым секциям; он ведет с ними дискуссию и в каждой секции выбирает фракцию, которая пользуется его поддержкой. Во всех вопросах этот центр поддерживается всеми другими секциями, которые думают, что таким поведением они обеспечат, когда придет их очередь, хорошее к себе отношение. Отдельные группы вождей становятся на эту «рыночную» точку зрения. Но нам говорят: Международный центр создается гегемонией русской партии, оправдываемой тем, что она выиграла революцию, что в ее стране заседает Коминтерн. Поэтому необходимо придавать особое значение решениям, подсказанным русской партией, которая является нашим руководителем. Но тогда возникает вопрос, каким путем русская партия разрешает международные проблемы? Все мы имеем право поставить этот вопрос. После последних событий, последней дискуссии, эта точка опоры, поддерживающая всю систему, уже не кажется нам достаточно устойчивой. Во время последней дискуссии в русской партии мы видели, как товарищи, претендующие на одинаково глубокое знание ленинизма и имеющие одинаково неоспоримое право говорить во имя большевистских революционных традиций, спорили между собой, использовывали друг против друга тексты Ленина и — каждый по-своему — истолковывали русский опыт. Не входя в дискуссию по существу, я констатирую этот неоспоримый факт. Кто же будет при таком положении вещей последней инстанцией, которая должна решать международные проблемы? Мы уже не можем ответить: «старая большевистская гвардия», потому что на практике это ведет к противоположным решениям. Таким образом точка опоры всей системы не поддается об'ективному

121 исследованию. Отсюда ясна необходимость искать другого выхода. Мы можем сравнить нашу мировую организацию с пирамидой. Эта пирамида должна иметь вершину и линии, восходящие к этой вершине. В этом — олицетворение единства и необходимой централизации. Но при нашей теперешней тактике пирамида, с величайшей для себя опасностью, опирается на вершину. Надо, следовательно, перевернуть пирамиду, поставить ее на основание и придать ей устойчивое равновесие. Наше заключение о большевизации состоит в том, что нельзя обойтись второстепенными изменениями, надо глубоко преобразовать всю систему.

Подведя, таким образом, итог прошлой работе Коминтерна, я перейду теперь к оценке нынешнего положения и будущих задач. То, что здесь говорилось о стабилизации, в общем и целом принимается всеми нами, и нет необходимости к этому возвращаться. Разложение капитализма идет сейчас менее быстрым темпом. При общем кризисе капитализма положение обнаруживает некоторые колебания. Перед нами все еще перспектива окончательного разложения капитализма. Но когда ставят вопрос о перспективе, то, по-моему, в ее оценке допускают некоторые ошибки. Есть несколько критериев, с которыми можно подходить к вопросу о перспективе. Я считаю весьма полезным напоминание т. Зиновьева о двойной перспективе, намеченной Лениным...

Если подходить к этому вопросу с точки зрения научного общества по изучению социальных явлений, то мы можем притти к более или менее оптимистическим выводам, но лишь оставаясь вне происходящих событий. Но этой чисто научной перспективы недостаточно для революционной партии, которая принимает участие во всех событиях, которая сама по себе является фактором и которая не может чисто метафизически отделить анализ положения от своей борьбы. Наша партия должна всегда непосредственно увязывать свою деятельность со своими конечными целями. Необходимо всегда иметь перед собой революционную перспективу, даже в тех случаях, когда научная оценка может привести нас к пессимистическим выводам. Когда Маркс ожидал революции в 1848, 1859, 1870 гг., а Ленин после 1905 г. предвидел ее в 1907 г., т.-е. за 10 лет до ее действительного наступления, то это — не только банальная ошибка в научной оценке. Это — доказательство мощной способности к революционной ориентировке этих двух великих вождей. Дело, конечно, не в том, чтобы вечно поддерживать глупую и детскую иллюзию, будто революция всегда стучится у дверей. Речь идет об истинных революционных способностях, которые остаются неподорванными, несмотря на все трудности, которые могут встретиться в процессе революционного развития. Вопрос о перспективе очень важен для нашей партии, и следовало бы его подвергнуть более глубокому анализу. И я считаю неприемлемым, когда говорят, что кон'юнктура изменилась в неблагоприятном для нас направлении, что ситуация 1920 года уже миновала, и этим именно об'ясняется и оправдывается внутренний кризис в некоторых секциях и в Коминтерне. Это может об'яснить причины некоторых ошибок, но отнюдь их не оправдывает. С точки зрения политической этого недостаточно. Мы не можем примириться с мыслью, что настоящий режим наших партий, со всеми его недостатками, есть нечто неизбежное вследствие неблагоприятного для нас положения. В этой форме вопрос поставлен неправильно. Хотя наша партия и есть фактор, влияющий на ход событий, но, с другой стороны, она сама является продуктом развития, даже в том случае, если бы нам удалось создать подлинную мировую революционную партию. Но в каком

122 смысле события отражаются на нашей партии? В том смысле, что если кризис капитализма создает для нас благоприятные условия, то численность наших партий и наше влияние на массы должны возрасти. Если же кон'юнктура становится для нас неблагоприятной и наши ряды редеют, мы должны все же сохранить неприкосновенной нашу идеологию, нашу традицию, нашу организацию и политическую линию наших выступлений. Утверждая, что для подготовки наших партий к разрешению революционных задач необходим все обостряющийся кризис капитализма, мы делаем грубую ошибку, так как ждем длительного кризиса для укрепления нашей партии, а когда это укрепление будет достигнуто, понадобится еще, чтобы экономическая ситуация оказала нам любезность продолжать оставаться революционной, дабы мы получили возможность перейти, наконец, к действию. Если же после периода неопределенной кон'юнктуры кризис обостряется сразу, то мы оказываемся неспособными воспользоваться этим моментом. Эта неправильная точка зрения приведет к тому, что наши партии в такой момент окажутся в состоянии беспорядка и бессилия. Эта ошибка показывает, что мы не сумели извлечь урок из истории оппортунизма во II Интернационале. Несомненно, что до мировой войны был налицо период расцвета капитализма и кон'юнктура не ухудшалась. Это отчасти об'ясняет оппортунистическое разложение II Интернационала, но не оправдывает его. Мы отказывались и тогда верить, что оппортунизм является необходимым и исторически неизбежным фактом. Мы говорили о необходимости сопротивляться ему, и даже до 1914 года марксистское левое крыло боролось с оппортунизмом за здоровые, революционные, пролетарские партии.

Вопрос должен быть поставлен следующим образом. Даже в тех случаях, когда кон'юнктура для нас неблагоприятна, когда перспективы неблагоприятны или относительно неблагоприятны, мы не должны допускать или оправдывать оппортунистические уклоны под тем предлогом, что об'ективное положение вызывает их. И если, несмотря на это, возникает внутрипартийный кризис, корни и средства к его ликвидации нужно искать в ином направлении — в системе работы, в политической линии партии, которая, вероятно, была неправильна. То же самое следует сказать и по вопросу о вождях, который был поставлен т. Троцким в предисловии к его книге «1917 год», где он дает анализ причин наших поражений, анализ, с которым я вполне солидарен. Троцкий не говорит о вождях в том смысле, что они, мол, предназначаются для этой роли самим небом. Нет, он ставит вопрос совершенно иначе. Вожди — тоже продукт деятельности партии, методов ее работы, доверия, которое она сумела завоевать. Если — несмотря на меняющееся и порою неблагоприятное положение, несмотря на оппортунистические уклоны — отбор людей, организация генеральных штабов производится удачно, нам тогда удастся выдвинуть в период решительной борьбы, конечно, не всегда Ленина, но во всяком случае просвещенное, крепкое, мужественное ядро руководителей, на что при теперешнем состоянии нашей организации мало можно надеяться.

Другая ошибка в оценке перспективы, с которой необходимо бороться, возникает, когда мы от чисто экономического анализа переходим к анализу социальных и политических сил. Принято считать, что пребывание у власти левых буржуазных партий благоприятно для нашей борьбы и для подготовки к революции. Это — ложная точка зрения. Прежде всего она находится в противоречии с вышеприведенным утверждением, будто экономический кризис

123 является особенно благоприятным для нас моментом, так как в период такого кризиса буржуазия организует правое правительство, в целях реакционного наступления, т.-е. об'ективные условия борьбы снова становятся для нас неблагоприятными. Чтобы дать марксистское решение этой проблемы, нельзя ограничиться подобными общими местами.

Вообще неверно, будто пребывание у власти левой буржуазии является для нас благоприятным; может случиться как раз обратное. Исторические примеры показывают, что нелепо предполагать, будто образование так называемого правительства средних классов с либеральной программой облегчит нам наши задачи и даст возможность организовать борьбу против ослабленного государственного организма. Здесь также сказывается влияние неправильной оценки русского опыта. Февральская революция в 1917 году разрушила аппарат царизма. Новое правительство опиралось на либеральную буржуазию и мелкобуржуазные слои. Но еще не образовался крепкий государственный аппарат, который заменил бы самодержавие экономическим господством капитала и современным политическим парламентским представительством. Прежде чем он успел возникнуть, пролетариат, руководимый коммунистической партией, мог с успехом повести атаку на власть. Можно ли рассчитывать, что дело пойдет таким же образом и в других странах, что и там в один прекрасный день правительство перейдет из рук буржуазных партий в руки других партий, в руки средних классов, и этим государственный аппарат будет так ослаблен, что пролетариату будет нетрудно его свергнуть. Эта упрощенная перспектива совершенно неверна. Как же обстоит дело в других странах? Можно ли сравнивать смену правого правительства левым, например, национального блока левым блоком во Франции, с изменением основ государства? Возможно, что пролетариату удастся использовать этот период для усиления своих позиций, но при обычном переходе от правого правительства к левому нет налицо основного благоприятного для коммунизма условия — общего разложения государственного аппарата. Мы не видели конкретных исторических примеров, при которых левое правительство расчистило бы дорогу рабочей революции. В 1919 году в Германии стояло у власти левое крыло буржуазии. Руководство движением было даже в руках социал-демократии. Несмотря на военное положение, пережитое Германией, несмотря на чрезвычайно острый кризис,— государственный аппарат, однако, не получил настолько глубоких повреждений, чтобы облегчить победу пролетариата; не только коммунистическая революция потерпела поражение, но сами социал-демократы оказались ее палачами.

Если мы нашей тактикой облегчим возникновение левого правительства, окажутся ли эти условия более благоприятны для нас? Нет, этого утверждать нельзя. Это меньшевистская точка зрения — верить, что и средние классы могут создать государственный механизм, отличный от буржуазного, и что период их пребывания у власти можно рассматривать как переходный период к захвату власти пролетариатом. Когда некоторые партии выставляют программу, приспособленную к интересам средних классов, то это еще не значит, что мы имеем дело с действительным переходом власти от одной социальной группировки к другой; это — лишь новый метод буржуазной обороны, и мы отнюдь не должны считать, что такой переход представляет для нас наиболее благоприятную обстановку. Она может быть использована нами, но лишь при том

124 условии, что наша предыдущая позиция была совершенно ясна и не имела ничего общего с требованием левого правительства.

Например, является ли фашизм в Италии торжеством правого крыла буржуазии над левым? Нет, фашизм есть нечто большее: это — синтез двух методов обороны буржуазного класса. Последние мероприятия фашистского правительства показывают, что полубуржуазный и мелко-буржуазный состав фашистской партии нисколько не мешает ей быть непосредственным агентом капитализма. Это массовая организация (фашистская организация насчитывает миллион членов), имеющая целью не только организацию сильной реакции, особенно жестоко карающей тех, кто посягает на государственный аппарат, но и привлечение на свою сторону широких масс при помощи социал-демократических методов. В последней области фашизм потерпел кое-какие явные поражения, что полностью подтверждает нашу точку зрения классовой борьбы. Но особенно убедительно это свидетельствует об абсолютном бессилии средних классов. В последние годы они уже три раза проделывали радикальную эволюцию: в 1919 — 1920 гг. они шли на наши революционные митинги; в 1921 — 1922 гг. — они заполняли кадры черной сотни; в 1923 г. они перешли в оппозицию после убийства Маттеоти; теперь они снова возвращаются к фашизму. Они всегда на стороне более сильного.

Кроме того, почти во всех программах партий и правительств левого крыла имеется пункт, согласно которому конституционные «гарантии» распространяются на всех, кроме партий, имеющих целью ниспровержение существующего строя, т.-е. коммунистов.

Ошибочное утверждение, будто приход к власти нового правительства даст нам серьезные преимущества, равносильно предположению, что средние классы способны дать самостоятельное разрешение проблемы власти. На мой взгляд, так называемая новая тактика, применяемая в Германии, во Франции и определившая тактику итальянской партии по отношению к антифашистской оппозиции в Авентине,— глубоко ошибочна. Я не могу понять, как партия, богатая революционными традициями, например, наша германская партия, могла усомниться в правильности своей тактики из-за обвинения социал-демократов в том, что она оказалась пособницей Гинденбурга, выставив самостоятельную кандидатуру на президентских выборах. В Италии мы предложили антифашистской буржуазии организовать антипарламент, в котором приняли бы участие и коммунисты. И хотя в нашей прессе писали, что этим партиям доверять нельзя и что предложение сделано с целью их разоблачения, все же на практике дело сводилось к тому, что компартия таким образом поддерживала иллюзии широких масс, ожидавших от авентинского блока ниспровержения фашизма. Эта тактика способствовала тому, что широкие массы считали возможной революционную борьбу и образование «анти-государства» не на классовой основе, а на основе сотрудничества с мелко-буржуазными и даже с чисто капиталистическими группировками. Мы не сумели воспользоваться банкротством Авентина для привлечения широких масс на сторону классового фронта. Вся эта тактика не только не имеет никаких оснований в решениях V Конгресса, но и, на мой взгляд, противоречит коммунистическим принципам и программе.

Каковы наши задачи в ближайшем будущем? Нельзя здесь серьезно говорить о них, не поставив одновременно во всем об'еме основной вопрос об историческом соотношении между Советской Россией и капиталистическим миром.

125 Наиболее важная для нас проблема, на-ряду с проблемой о революционной стратегии пролетариата, проблемой мирового крестьянского движения и проблемой колониальных и угнетенных национальностей, это — проблема государственной политики русской компартии. Русская компартия должна учитывать классовые взаимоотношения в России, принимать необходимые меры борьбы с влиянием крестьянства и нарождающейся мелкой буржуазии и защищаться от внешнего нажима — сегодня экономического и дипломатического, завтра, может быть, и военного. Считаясь с тем, что мировая революция в других странах еще не развернулась, необходимо политику России строго координировать с общей революционной политикой пролетариата. Не останавливаясь подробно на всех этих вопросах, я утверждаю, что в нашей борьбе главной точкой опоры в первую очередь является рабочий класс России и его коммунистическая партия. Но крайне важно также суметь опереться на пролетариат капиталистических государств и на его классовое чувство, определяемое непосредственным соприкосновением с капиталистическим противником. Проблема русской политики не может быть разрешена в замкнутом кругу русского движения — здесь необходимо непосредственное сотрудничество всего пролетарского Коминтерна. Без этого сотрудничества возникнет угроза не только для революционной стратегии России, но и для нашей политики в капиталистических государствах. Может возникнуть тенденция к умалению характера и роли коммунистических партий. В этом смысле уже ведется атака не изнутри, а извне, со стороны соцал-демократических, оппортунистических кругов. В связи с этим стоит вопрос о кампании за международное единство профсоюзов и о нашем отношении к II Интернационалу. Мы все здесь согласны, что коммунистические партии должны сохранить всю свою революционную независимость; все же необходимо указать на возможность возникновения тенденции к замене коммунистических партий органами менее выраженного характера с полуклассовыми целями и политически нейтрализованными. При теперешнем положении вещей наш несомненный долг — охранять нашу организацию международной коммунистической партии, борясь против всякой ликвидаторской тенденции. Можем ли мы считать после произведенной нами критики, что Коминтерн, в том его виде, в каком он сейчас существует, достаточно подготовлен к этой двойной задаче — к выработке правильной стратегии и в России и в других странах? Можем ли мы требовать непосредственного обсуждения всех русских проблем в этом Конгрессе? К сожалению, мы должны ответить отрицательно.

Необходим серьезный пересмотр внутреннего режима наших партий и включение в их порядок дня вопросов о тактике во всем мире и о государственной политике СССР. Но проработка этих вопросов должна производиться при новом курсе и по совершенно новым методам. В докладе и в тезисах, здесь представленных, мы не находим достаточного базиса для решения этих вопросов. Нам не нужен официальный оптимизм. Мы должны понять, что не те мелкие коррективы, которые, как мы не раз видели, вносились во внутренний режим наших партий, смогут подготовить нас к выполнению тех грандиозных задач, которые стоят перед генеральным штабом мировой революции.

Заседание закрывается.

126

ЗАСЕДАНИЕ ШЕСТОЕ.​

24 ФЕВРАЛЯ 1926 ГОДА.

Продолжение прений по отчету Исполкома. Речи тт.: Пеппера, Стефанского, Броудера, Рут Фишер.

Председатель т. Гешке.

Пеппер. Я полагаю, что прения до сих пор велись несколько односторонне. В сущности говоря, они вертелись вокруг одной проблемы — проблемы внутрипартийной,— вокруг конфликтов с ультра-левыми и правыми. Разумеется, этот комплекс вопросов весьма важен, но эти конфликты, борьба или кризисы внутри наших партий находятся в тесной связи с вопросом о тактике единого фронта. Неправильное проведение тактики единого фронта или ее непроведение являются в сущности основой всей этой борьбы. Но ошибочно, однако, полагать, что все сводится к неправильному пониманию тактики единого фронта. Конфликты в наших секциях имеют и иные корни: нечеткость анализа, нечеткость оценки мирового положения. Тов. Зиновьев уже указывал на колебания в связи с определением перспективы развития революции; он упоминал о товарищах, которые недовольны установлением возможности двух перспективв и настаивают на «ясности» в смысле допущения только одной перспективы. Ярче всего сказывается нечеткость анализа мирового положения у Бордиги. Тов. Бордига совершенно умалчивает о крупном мировом противоречии между Америкой и Европой. Еще менее склонен он замечать растущее противоречие между Северо-Американскими Соединенными Штатами и Великобританией. В данном вчера т. Бордигой анализе мирового положения он свел его к двум факторам: СССР и капиталистическому окружению. Это, разумеется, страшно односторонне. Совершенно очевидно, что если представлять себе мировое положение так схематично-упрощенно, как Бордига, тогда неизбежно будет притти к совершенно односторонней, схематичной и по всей линии неверной политике. Итак не случайно, что т. Бордига ошибается в вопросе о тактике единого фронта; весь его анализ неправилен; с логической необходимостью должна быть неправильной и его тактика.

Полагаю, что в вопросе о едином фронте, как основе нашей тактики, здесь на пленуме царит полное единодушие; за исключением т. Бордиги, сейчас никто уже не заявляет, что он против тактики единого фронта. Даже самые

127 крайние из крайне левых — по крайней мере, на словах — заявляют: мы — за тактику единого фронта. За тактику единого фронта даже тт. Рут Фишер, Шолем и пр. По крайней мере — здесь, в Москве, и на словах. Другой вопрос,— как выглядят их дела в Берлине.

Все мировое положение, весь анализ рабочего движения делают необходимым, чтобы основой нашей тактики была тактика единого фронта. Но было бы весьма печально, если бы мы при этом не имели никакой политической линии. Мы должны иметь политический лозунг, который, отвечая общему мировому положению, мог бы политически об'единить все наши переходные требования. Предлагаемые т. Зиновьевым тезисы дают разрешение этой задачи, выдвигая об'единяющий политический лозунг «Соединенных Штатов социалистической Европы». На-ряду с анализом правильного применения тактики единого фронта, одной из важнейших политических задач этого пленума является — проанализировать правильность этого лозунга, его необходимость и пригодность в практической борьбе. Этот вопрос в прениях до сих пор совсем еще не затрагивался, как и вообще не затрагивались политические проблемы, за исключением вопроса о тактике единого фронта.

Необходимо произвести основательный анализ этого лозунга: во-первых, в силу его важности, во-вторых, ввиду той неопределенности, которая имеется в отношении к нему. Мы знаем, что некоторые товарищи если не в прениях, то в кулуарных беседах, отзывались об этом лозунге весьма скептически. Кое-кто из товарищей вспоминает, что т. Ленин в 1915 году высказывался против лозунга Соединенных Штатов Европы. Кое-кто недоумевает и спрашивает: правильно ли сейчас выдвигать этот лозунг в качестве политического лозунга на ближайший период? Итак необходимо разобраться в правильности этого лозунга. Для этого необходимо, первым делом, проанализировать основу этого лозунга, а именно: конкретную ситуацию. Только такой анализ может нас убедить и уяснить нам, правилен этот лозунг или нет.

Какова же конкретная ситуация, побудившая выдвинуть этот лозунг в наших тезисах?

Конкретная ситуация такова:

1. Экономическая, а отчасти и политическая гегемония Америки над Европой.

2. Рост и обострение противоречий между С.-А. Соединенными Штатами и Великобританией.

Мы можем констатировать, что все яснее и яснее выкристаллизовываются взаимная зависимость Америки и Европы и на этой почве неуклонно растущие противоречия между Америкой и Европой.

Каковы же факторы, играющие доминирующую роль в положении Америки? Необходимо эти факторы проанализировать, так как лишь при этом условии можно определить — растут или убывают эти противоречия. Я ограничусь лишь перечислением этих факторов. Первым из них является чудовищное накопление, чудовищная концентрация капитала в Америке, образование крупнейших в мире трестов. Второй фактор: соответствующее этому экономическому развитию развитие политическое. Здесь самое главное — чистка господствующей республиканской партии от всех мелкобуржуазных и фермерских элементов и эволюция этой партии

128 в направлении ярко выраженной партии финансового капитала. Третий фактор таков: эта очищенная от всех левых элементов господствующая партия официально, устами Кулиджа, выбрасывает лозунг: «Свободное развитие солидным трестам».

Надо быть несколько знакомым с политической историей Соединенных Штатов, чтобы надлежащим образом оценить огромное значение этого фактора. Не следует забывать, что за последнее десятилетие главным содержанием политической борьбы в Америке была борьба фермеров и мелко-буржуазных кругов против трестов. Официальная физиономия всей политики за последнее время заключалась в ряде законов, направленных против трестов, с целью задержать безвозбранное их развитие. Американский финансовый капитал таким образом в настоящее время чувствует себя столь сильным, что он официально отметает от себя это «антитрестовое» законодательство и говорит: отныне не будем чинить трестам никаких трудностей, не будем натягивать на них маску «государственного регулирования». Это равносильно коренному изменению американской политики, коренному разрыву не только с демократическим лицемерием, но и с традиционной политикой Рузвельта и Лафолета.

Четвертым фактором американской ситуации, не воплотившимся в действительность, но представляющим собою пока лишь тенденцию, является борьба против протекционистской политики Соединенных Штатов. Как вам известно, протекционистская политика американской буржуазии в 1922 г. достигла своего кульминационного пункта. Одновременно с этим в ту пору и в связи с воздвиганием китайской таможенной стены вокруг Америки воскрес лозунг — «Прочь от Европы!» В настоящее время в этом вопросе заметна коренная эволюция. Американский финансовый капитал добивается снижения протекционистских пошлин на промышленные товары. Почему? Что является причиной этого крутого поворота? Американский капитал вложил столько денег в Европу, что тем или иным путем должен получать проценты. Многомиллиардная задолженность европейских государств Америке за последнее время консолидирована, и Европа начинает уплачивать проценты и погашения. Разумеется, Европа может это делать лишь при условии экспорта товаров, высокие же таможенные пошлины затрудняют продуктам европейской промышленности доступ в Америку. Шейлок американского финансового капитала требует своего фунта мяса, и именно поэтому, а не в силу пацифистских и фритредерских соображений, он ратует против протекционистских пошлин. Но одни интересы финансового капитала не могли бы привести к такой перемене. В Америке все еще во многих отношениях царит формальная демократия, и справиться с этой задачей (отмены протекционистских пошлин) одному финансовому капиталу было бы очень трудно. Но одновременно и широкие массы наполовину разоренных и недовольных фермеров в связи с вновь начинающимся сельскохозяйственным кризисом требуют снижения высоких покровительственных пошлин на продукты промышленности. Чем это об'ясняется? Совершенно ясно, что протекционистские пошлины искусственно поддерживают на высоком уровне цены на промышленные продукты в Америке, тогда как цены на сельскохозяйственные продукты — вопреки пошлинам — низки, будучи определяемы не только американским, но и всемирным рынком. В своей кампании против протекционистских пошлин американский финансовый капитал найдет себе могу-

129 щественного союзника в лице недовольных фермеров. Еще и другой союзник есть в этом отношении у финансового капитала — широкие слои рантье. Правы те, кто указывает, что в Европе количество рантье сократилось; но в Америке, в процессе империалистического развития, рантье множатся.

Когда американский финансовый капитал ныне высказывается за международный арбитраж, а отчасти — с оговорками — за Лигу наций, то это является результатом вышеобрисованного положения. Тенденция «Прочь от Европы!» идет в Америке на убыль. Происходит обратный процесс: в Америке все сильнее и сильнее (не следует забывать, что крупная пресса находится главным образом в руках финансового капитала) подчеркивают необходимость вмешательства Америки в европейские дела. Америка всерьез пытается при помощи кредита и инвестиций капитала доминировать над Европой не только экономически, но и политически. Новым фактором в 1925 г. являются политические условия, которыми американские банкиры обставляют свое кредитование. Недавно американский министр финансов Мелон заявил в своей речи, что после длительного обсуждения вопроса в 1925 г. американское правительство решило отныне не допускать предоставления американскими банками — как частными, так и государственными — займов странам, неурегулировавшим своей задолженности Америке. Вы, вероятно, помните речь американского посла в Лондоне Хайтона, охарактеризованную нью-йоркским «Ивнинг Пост» как «мирный ультиматум Америки Европе». Этот мирный ультиматум сводился к обычной угрозе, что Америка в дальнейшем будет предоставлять займы Европе лишь при условии разоружения последней. Помните вы, вероятно, и речь министра иностранных дел Келлога — в середине декабря 1925 г. — относительно того, что Америка не станет кредитовать Европу, поскольку эти кредиты смогут быть использованы для вооружения, и не будет давать займов тем странам, которые еще не урегулировали своей задолженности Америке, и тем, которые смогут использовать полученные деньги в монополистических хозяйственных целях.

Этот «мирный ультиматум» не остался простой угрозой. Америка действительно проводит такую политику. Нагляднейшим примером может служить бельгийский заем, при предоставлении которого Америка открыто потребовала сокращения бельгийской армии. Идеология этой политики изложена Кулиджем в речи, произнесенной им в нью-йоркской Торговой палате. Речь эта — самый бесстыдный продукт новейшего американского империализма. Давая обзор положения в целом, Кулидж констатирует: мы, американцы, мы, американский капитал, спасли Европу, когда она по окончании войны очутилась голой и когда ей грозила опасность умереть с голоду. Мы помешали разыграться в Европе революции. Мы стабилизовали валюту. Мы спасли Австрию. Мы спасли Германию и даже могучую Англию, восстановив в Великобритании золотую валюту... и т. д., и т. д. Таков наглый тон этого выскочки.

Все яснее и решительнее развивается в Америке тенденция прямой интервенции в Европе, интервенции не только экономической, но и политической. В американской политике произошел сильный сдвиг. Расстояние между политикой «Прочь от Европы!» и политикой экономического и политического проникновения в Европу довольно велико.

На-ряду с коренным изменением американской политики происходит глубокий сдвиг и в Европе.

130 Этот сдвиг во всей его совокупности можно охарактеризовать словом Локарно. Локарно означает не только блок против СССР. Цель Локарно — не только защита интересов Великобритании против французской гегемонии и интересов Америки как кредитора (обеспечение инвестиций капитала в Европе),— Локарно является первой попыткой создания западноевропейского блока во главе с Великобританией в противовес Сев.-Америк. Соединенным Штатам. Локарно это — первая попытка европейских должников образовать блок для отпора нации-кредитору, Сев-Америк. Соед. Штатам. Эта новая тенденция — об'единения европейских держав в противовес гегемонии Соед. Штатов — есть существенный фактор, и мы в нашей политике должны с ним считаться.

У меня в руках имеется целый ряд выдержек из того, что пишется в Америке органами самых различных течений — от ежедневных газет до научных журналов, от министров до журналистов. Все без исключения свидетельствует о том, что Америка с опасением взирает на начавшуюся организацию Европы. Всюду указывается, что Европа пытается урегулировать свои дела помимо Америки и старается создать материковый блок если пока еще не против Содиненных Штатов, то, во всяком случае, в противовес им. Официальные органы британского правительства, играющие роль запевалы в деле организации этого европейского блока, пытались было этот факт отрицать. «Таймс» пишет, что это вовсе не есть попытка образования «единого фронта» против Америки: мы жаждем мира, мы хотим организовать Европу как Европу, а вовсе не в противовес Соед. Штатам. Как известно, политика отрицания и лицемерия вошла в традицию у англичан. Но правителям Соед. Штатов суть дела совершенно ясна. Можно сказать, что король — Америка — и с усмешкой и с грустью поглядывает на вновь создающееся в Европе положение. Она самодовольно ухмыляется консолидации инвестируемых капиталов, но грустит по поводу начинающегося в Европе сопротивления могучему кредитору; по словам нью-йоркской «Таймс», дело грозит тем, что былому «смирению» бедной Европы скоро придет конец.

Каковы важнейшие общеполитические выводы из указанной основной тенденции?

1. Противоречие между Америкой и Европой растет (что, разумеется, не исключает роста противоречия между отдельными европейскими странами), и в рамках этого общего противоречия обостряется противоречие между Соед. Штатами и Великобританией.

2. Великобритания играет руководящую роль в капиталистическом заговоре против СССР. Но на-ряду с этим Великобритания же возглавляет блок против Сев.-Америк. Соед. Штатов.

3. Из этого положения выкристаллизовывается некоторый параллелизм в интересах и в политике Европы и СССР. Не случайность, что одновременно с прижимом европейских должников Америкой некоторые европейские страны вынуждены вести переговоры с СССР «на мирной почве» (переговоры с Францией, переговоры о кредитах с Германией).

4. На-ряду с этим (и в этом нет никакого противоречия), по мере выкристаллизовывания противоречий между Америкой и Европой, наблюдается неко-

131 торый параллелизм интересов и политики СССР и Америки. Достаточно указать на пример Китая, Моссула, Локарно, Лиги наций.

Локарно направлен против Соед. Штатов и СССР. Не случайно и Соед. Штаты и СССР не входят в Лигу наций, не входят в мировую организацию, возглавляемую капиталистической Европой. Разве случайно во время последних китайских событий СССР выступал в защиту угнетенного Китая, а Соед. Штаты, в свою очередь, проводили политику, до некоторой степени враждебную интересам британского империализма? Или возьмем, например, Моссул. Как обстояло там дело? И Соед. Штаты и СССР были враждебны моссульской политике Великобритании. Политика СССР была основана на следующих положениях:

1. Турция — новое национально-революционное государство.

2. Британский империализм пытается лишить революционную Турцию ее сырья.

3. СССР должен поэтому выполнить свой революционный долг и поддержать Турцию против британского империализма.

Посмотрим, какова политика Америки в этом вопросе. Логические посылки у нее, разумеется, иные. Политика эта — империалистическая, а отнюдь не революционная. Америка рассуждает так:

1. В Моссуле есть нефть.

2. Великобритания намерена эту нефть у Турции отнять.

3. Будем поэтому поддерживать Турцию, несмотря на то, что она национально-революционное государство.

Как видите, Америка приходит к тем же выводам, что и СССР, но, разумеется, иным путем. Несмотря на противоположные мотивы (как известно, еще Бисмарк говаривал: «Мотивы не голосуются»), можно установить некоторый параллелизм политики Соед. Штатов и СССР.

Этим мы ограничим наш анализ.

Такова конкретная ситуация, при которой тезисы т. Зиновьева выдвигают лозунг «Соединенных Штатов социалистической Европы». На основе вышеприведенного анализа попытаемся разобраться, правилен этот лозунг или нет. Как помните, Ленин в 1915 г. высказывался довольно резко против подобного лозунга. В чем тут дело? Означает ли выдвигание этого лозунга ревизию ленинизма? Ни в коем случае. Совершенно ясно, что 1) в первые годы войны лозунг Европейских Соединенных Штатов имел принципиально иное содержание и 2) мировое положение в 1925 — 1926 гг. совершенно иное, чем в 1914 — 1915 гг.

Какой характер носил лозунг Европейских Соед. Штатов в 1914 — 1915 гг.? То был лозунг Соединенных Штатов республиканской Европы, иными словами, Европы капиталистической. Предпосылкой осуществления его было свержение монархии в России, Германии и Австрии. Ленин в ту пору говорил, что в политическом отношении этот лозунг не является ошибочным, он революционен, он равносилен шагу вперед по пути революции. Но на-ряду с этим он считал этот лозунг ошибочным по экономическому содержанию. Он указывал, что осуществление лозунга Европейских Соед. Штатов на капиталистической основе или невозможно или реакционно.

Почему лозунг Соединенных Штатов Европы на капиталистической основе не осуществим? Так как по своему содержанию этот лозунг равносилен дележу колоний. И Ленин задавал вопрос: возможно ли, чтобы капиталистические

132 государства на более или менее долгий период мирно договорились относительно раздела колоний? Нет, отвечал он, это невозможно, так как империализм знает лишь один метод разрешения любого спорного вопроса: метод силы. Для капиталистических стран Европы совершенно невозможно длительное равновесие в форме соед. штатов. В таком случае, говорит Ленин, имеется возможность осуществить этот лозунг на более или менее короткий срок, но тогда он в корне реакционен. Почему? Ленин отвечает: Соединенные Штаты капиталистической Европы были бы, разумеется, направлены: 1) против социализма, 2) против колоний и 3) против юного развивающегося капитализма Японии и Америки. Ленин был против этого лозунга еще и потому, что этот лозунг, по его мнению, затушевывает возможность победы пролетарской революции в одной стране.

Таковы были важнейшие аргументы против этого лозунга в первые годы войны. Я считаю эти доводы ясными и не думаю, чтобы кто-либо из нас против них возражал. В настоящий момент они столь же правильны, как и в 1915 году.

Но я спрашиваю вас, товарищи, разве нынешний наш лозунг (как указывается в тезисах, выдвинутых в известной мере еще в 1923 г.), разве это тот самый лозунг, против которого боролся Ленин? Отнюдь нет. В основу старого лозунга был положен капитализм, новый же лозунг говорит о Соединенных Штатах Социалистической Европы. Условия коренным образом изменились. Мы боремся уже не с русским самодержавием и не с монархией в Германии и Австро-Венгрии. Этих трех монархий уже не существует. Для важнейших европейских государств в порядке дня социалистическая революция. Это надо отчетливо понять, а если так, то правилен ли наш лозунг (не только в политическом отношении — в этом отношении Ленин считал правильным и старый лозунг) по своему экономическому содержанию? Экономическое содержание Европейских Социалистических Соединенных Штатов будет в корне иным. Как показал пример СССР, социалистические государства могут разрешать спорные вопросы уже не на «основе силы», а по взаимному соглашению, на основе пролетарской солидарности.

Это различие мы должны отчетливо выявить. Несмотря на то, что капиталисты различных стран представляют общие интересы всего капитала, в известной мере принципиально исторические, контр-революционные интересы всей буржуазии мира, они могут эти интересы представлять — если взять это в длительной перспективе — только в той форме, что неизбежно вступают в борьбу друг с другом. Устранить империалистические противоречия невозможно. Противоположное положение мы имеем у пролетариата. Отдельные слои пролетариата могут, конечно, на короткий период стать в противоречие к другим, или даже пролетариат одной страны — к рабочему классу другой. Но в исторической перспективе это лишь краткие мгновения. В исторической перспективе пролетариат — класс, имеющий единые мировые интересы. Итак в экономическом отношении содержание лозунга социалистической Европы в корне иное, чем Европы капиталистической.

Не следует забывать, что и в другом отношении фактическое положение вещей в корне изменилось. В ту пору, когда Ленин боролся с лозунгом Соед. Штатов Европы, Европа была мировым гегемоном. В 1914 — 1915 гг. гегемония Европы была еще существеннейшим признаком

133 мирового положения. Теперь это минуло. Существенной частью наших тезисов является утверждение, что в настоящее время гегемония Европы уступила место гегемонии Америки. В 1914 — 1915 гг. Америка была еще должником Европы. Теперь Европа — должник Америки. В первый год войны дело обстояло так, что Европа пыталась вооружить Северо-Американские Соед. Штаты, теперь они пытаются ее разоружить. Как видите, отношения в корне изменились. В 1914 — 1915 гг. этот лозунг носил агрессивный характер и выдвигался в интересах гегемонии капиталистической Европы над капиталистической Америкой. В наши дни это — оборонительный лозунг переживающей упадок Европы пред лицом гегемонии американского империализма. В 1914 — 1915 гг. этот лозунг силой вещей был направлен против колоний. Иное дело теперь. В наши дни угнетенные народы в наиглавнейших колониях уже ведут энергичную борьбу против европейских и американских капиталистов. В 1914 — 1915 гг., до возникновения СССР, лозунг этот затушевывал перспективу, затушевывал тот факт, что революция может победить в одной стране. В наши дни, когда революция в одной стране не только победила, но и победоносно себя закрепила, опасаться этого уже не приходится.

В 1914 — 1915 гг. лозунг этот выдвигался изолированно. В настоящее время есть полная возможность увязать лозунг Европейских Социалистических Штатов с двумя другими, чрезвычайно существенными принципиальными лозунгами:

1. Солидарности союза со всеми ведущими освободительную борьбу угнетенными колониями.

2. Солидарности союза с СССР.

Существенным доводом в пользу этого лозунга служит и наличность в общей ситуации другого конкретного фактора: идея пан-Европы независимо от нас выдвигается в виде Локарно, плана Дауэса, Лиги наций. Не следует забывать, что официальная идеология II Интернационала, как и некоторой части европейской буржуазии, заключается в противопоставлении пан-Европы пан-Америке. Не следует забывать, что этой идеологии придерживаются миллионы рабочих. Чрезвычайно важно, чтобы этому буржуазно-социал-демократическому лозунгу мы противопставляли не только отрицательную критику его, разоблачая его мнимо-пацифистский лживый характер, но и выдвигали бы положительный лозунг, который мог бы быть об'единяющим наши переходные требования политическим лозунгом. Лозунг Соединенных Штатов Социалистической Европы может на ближайшее время служить об'единяющим политическим лозунгом для европейских компартий. Для американской же компартии лозунг должен быть дополнен соответствующими боевыми мероприятиями, выдвиганием соответствующих задач. Совершенно немыслимо, чтобы, признавая Америку важнейшим фактором мирового положения, мы не возлагали на-ряду с этим ответственных задач на американскую компартию, этот важнейший революционный фактор в Америке, сколь бы слаб и незначителен он ни был сейчас.

В общем надлежит сказать, что в настоящее время наша американская компартия не в состоянии непосредственно завоевать широкие массы на свою сторону. Чем это об'ясняется? Тезисы содержат в себе достаточно четкий анализ наблюдаемого поправения американского рабочего движения. А потому

134 мы полагаем, что между нашей партией и широкими рабочими массами надо создать целый ряд связующих мостов. Таким связующим звеном явится лейбор-парти. Вторым мостом — при нынешнем положении вещей, пожалуй, в известной мере даже более важным, чем лейбор-парти,— является организация левого крыла профсоюзов: оно может сыграть роль и организационного рычага в деле создания массовой лейбор-парти. Третий мост — организация неорганизованных. Не следует забывать, что в Америке организована лишь незначительная часть рабочих, главным образом рабочая аристократия. Рабочие основных отраслей промышленности почти не имеют профсоюзных организаций. Четвертым мостом будут массовые избирательные кампании. До сих пор наша американская компартия не провела ни единой правильно организованной массовой избирательной кампании. Пятый мост — создание широкой платформы для комбинирования борьбы против государственной власти и против трестов, чтобы об'единить не только пролетариат, но и фермерские массы и мелко-буржуазные элементы. И, в-шестых: центр тяжести всей работы партии должен быть перенесен из легкой индустрии в тяжелую. Тезисы ЦК американской компартии, принятые в конце декабря 1925 г., ясно и конкретно намечают эту задачу. В них говорится: недопустимо, чтобы центр тяжести всей партийной работы оставался и дольше в легкой индустрии, необходимо завоевать тяжелую индустрию. Символом нашей американской партии,— я говорю это без шуток,— служит тип подмастерья-портного, нарисованный в известном стихотворении еврейско-американского поэта — Мориса Розенфельда, который целыми днями сидит согнувши спину над своим портняжным станком и роняет на него слезы; поэт его называет миллионером слез. Нам недостаточно, чтобы партия вербовала нью-йоркских портных, нам нужны горняки, металлисты, железнодорожники, рабочие тяжелой индустрии,— лишь в этом последнем случае партии нашей удастся превратиться из миллионера слез в миллионера действий.

В-седьмых, товарищи, последняя задача нашей партии — борьба с американским империализмом. Если только правда, что американский империализм есть важнейший фактор мирового положения, то вполне естественно, что борьба с этим империализмом есть важнейшая задача нашей американской партии. Разумеется, наша партия должна в этой борьбе выдвигать лозунг союза с Соединенными Штатами Социалистической Европы, но на-ряду с этим выдвигать также в качестве основной задачи и союз с колониальными и полуколониальными народами латинской Америки. Весьма вероятно и даже возможно, что в не очень далеком будущем латинская Америка превратится в Китай Дальнего Запада, а Мексика — в Кантон латинской Америки. Наша американская партия должна взять на себя задачу добиваться этого.

На последнем с'езде Американской Федерации Труда был официально выдвинут для американского рабочего движения лозунг «пролетарской доктрины Монроэ». Американский империализм сто лет тому назад, как известно, выдвинул доктрину Монроэ против всякого европейского вмешательства в дела американского материка. В наши дни гомперсовские профсоюзы выдвигают тот же лозунг против проникновения в Америку какой бы то ни было революционной пропаганды из Европы; этому лозунгу наша американская компартия должна противопоставить другой, тоже давно известный лозунг американской мировой

135 политики. Я имею в виду лозунг политики открытых дверей. Мы должны заявить: Американская Федерация Труда лозунгом пролетарской доктрины Монроэ загораживает доступ революционной пропаганде. Наш лозунг гласит: «политика открытых дверей для революционных идей на американском материке».

Американская делегация на пленуме Исполкома полагает, что лозунг «Соединенные Штаты Социалистической Европы» должен быть для американской компартии дополнен этой боевой задачей, так как лишь в процессе ее выполнения американская компартия станет существенным фактором в борьбе против американского империализма.

Стефанский (Польша). Товарищи! Тов. Зиновьев, говоря о международном положении, сказал, что наш пленум может, учитывая опыт прошлого года, сделать большее ударение не на слове «стабилизация», а на слове «относительная», «шаткая», «непрочная». Положение дел в Польше является ярким примером того, что стабилизация капитализма является непрочной и относительной. Говоря о Польше, Зиновьев сказал, что положение в Польше таково, что, если где-либо может в довольно близком будущем возникнуть ситуация непосредственно революционная, то именно в Польше. Это правильно. В настоящем положении Польши заключаются элементы, которые в дальнейшем своем развитии могут дать ситуацию непосредственно революционную.

Я не буду здесь характеризовать хозяйственное и политическое положение Польши, подчеркну только те новые, характерные явления, которые указывают, что ситуация в Польше революционная, и которые требуют сугубого внимания партии.

Во-первых, рост фашизма. Фашизм в Польше становится теперь реальной силой. Фашизм перешел из периода замкнутого, конспиративного характера деятельности к широкой агитации и пропаганде. В то время когда деятельность фашистов раньше была преимущественно локализована в спортивных обществах, в союзах бывших военных, в союзах инвалидов и пр.,— в настоящее время деятельность их начинает обнимать также рабочих и крестьян, среди которых ведется усиленная агитация. Мало того, фашизм в таких крупных промышленных районах, как Домбровский бассейн, организует фашистские профсоюзы, которые являются органами предпринимателей. Против предательской деятельности этих организаций рабочим Домбровского бассейна пришлось недавно вести забастовку. Одним словом, фашизм, это — новая сила, новый враг, который появляется на политической арене и против которого надо решительно бороться.

Другое явление, которое имеется в международном движении,— сдвиг в массах влево, сдвиг, который имеется в Германии, в особенности в Англии, наблюдается в последнее время и в Польше. Тот факт, что ППС вошла в коалицию и не только фактически, но и формально берет на себя ответственность за политику буржуазии и ее правительства, этот факт имеет последствием то, что рабочие-пепеэсовцы начинают понимать характер, сущность ППС. Оппозиция нарождается в лучшей, пролетарской части ППС. Она пока не находит себе вожаков в общегосударственном масштабе. Та оппозиционная группа в Кракове, которая выступила против предательской деятельности ППС, была выброшена из партии. Характерной чертой нарождающихся оппозиционных настроений в ППС — это тот факт, что самое ясное выражение они находят у профсозников ППС, которые, имея более тесную связь с массами, поневоле отражают настроения широких рабочих масс. Эта оппозиция в профсоюзном секторе рабочего дви-

136 жения и подчеркивает тот момент тезисов Зиновьева, что тенденция к единству в профсоюзном движении — самый важный фактор, который компартии должны учесть и использовать для изоляции предательских вождей от масс. Для иллюстрации этого нажима революционизирующихся масс на вождей ППС приведу факт, который имел место несколько дней тому назад. Центральная комиссия профсоюзов в Польше является органом ППС, ее экспозитурой. Представители левой внесли в Центральный комитет предложение, чтобы Центральная комиссия начала борьбу против коалиционного правительства, в которое входит также и ППС, ввиду его реакционной деятельности, направленной против интересов рабочих и крестьян. За это предложение голосовали не только левые, не только бундовцы, но и три видных пепеэсовских вождя: Адамек, Грилевский и Чума — представители железнодорожников, горняков и рабочих химической промышленности. Против этого предложения было тоже только 7 голосов. Мы видим, что представители самых крупных профсоюзов, правда, пока только на словах, являются оппозицией против собственного ЦК, против партии, против коалиционного правительства. Это самое яркое выражение того нажима, который идет со стороны широких рабочих масс. Этот факт указывает на те большие возможности, которые наша партия имеет, чтобы подорвать влияние ППС среди широких масс, и если мы теперь этого не сделаем, то в другое время это будет гораздо труднее. Но, разумеется, эту задачу можно выполнить только тогда, когда партия будет правильно применять тактику единого фронта.

Третий характерный момент ситуации — крестьянское движение. Там мы тоже видим диференциацию среди крестьянской партии и сдвиг влево в массах. Намечается все более резкая демаркационная линия: с одной стороны — кулаки, с другой — вся остальная миллионная масса крестьянства. И тот факт, что лозунг: «Земля крестьянам без выкупа», выдвинутый II с'ездом партии два года тому назад, бывший коммунистическим лозунгом, теперь признается на словах всеми крестьянскими партиями, за исключением пястовцев, указывает на большую идеологическую победу партии, показывает, что лозунги, выставляемые партией, являются лозунгами широких крестьянских масс. Это доказывает, что партия, несмотря на кризисы, которые ее терзали, в основном вела правильную политику и проделала большую работу по пути создания союза рабочих и крестьян для борьбы за рабоче-крестьянское правительство.

Товарищи, я должен перейти к тем тактическим вопросам, которые здесь обсуждались. Вы знаете, что партия наша переживала ультра-левый кризис. Тем опытом, который мы приобрели за последний год, мы до некоторой степени должны обменяться с другими секциями. Ультра-левые ошибки в нашей партии по основным тактическим вопросам выявились с полной ясностью, имели, так сказать, классические формы именно потому, что ультра-левая линия проводилась ЦК. Тов. Домский, как ультра-левый, имеет довольно большой стаж. Последние ошибки Домского, как члена и руководителя ЦК КПП,— не первые ошибки. Тов. Домский, который имеет в общем смелость открыто говорить все то, что он думает, написал в 1923 г. статью, в которой полностью проводит ультра-левую линию, а также утверждает, что ВКП может позволить себе оппортунистическую тактику, ибо она — партия, управляющая государством. Ошибки ультра-левой в нашей партии носят, так сказать, интернациональный характер, ибо в менее ясной форме встречаются и в других секциях. Я должен коротко остановиться на них.

137 Первая из этих важных черт ультра-левой, это — отрыв от масс. Даже тогда, когда партия проводила правильную по существу кампанию, она под руководством ультра-левого ЦК не умеет связаться с широкой массой, не умеет подойти к широким массам. Таким ярким, наглядным примером была у нас демонстрация 1 мая 1925 г. ЦК решил проводить первомайские демонстрации. ЦК дал инструкции, чтобы наши демонстрации проходили отдельно от пепеэсовских, на иных сборных пунктах и т. п. И что же получилось? Тогда как в прежние годы наша борьба велась на глазах пепеэсовских рабочих, на глазах у этих рабочих полиция набрасывалась и избивала революционных рабочих, арестовывала их, и это не могло не заставить пепеэсовских рабочих призадуматься,— в 1925 г. первомайская демонстрация имела другой характер... В 1925 году центральная коммунистическая демонстрация не состоялась; кроме того, мы не имели возможности говорить с широкими массами, находящимися под влиянием ППС, ибо мы отрезали себя от этой массы, не захотели пойти туда, где будет эта масса, чтобы использовать эту редкую возможность говорить с широкими десятитысячными рабочими массами. Наши отдельные небольшие демонстрации были разбиты. Это — класический пример того, как ультра-левые понимают подход к массам.

Другие факты из деятельности партии можно определить как революционную гимнастику, революционные упражнения. Партия провела некоторые кампании и митинги с большим напряжением, но в них принимали участие только партийные круги и близко стоящие к ним; широких масс они не захватили потому, что партия не брала правильного курса на эти массы.

По отношению к рабочим ППС ультра-левые в своей тактике не сумели изолировать вождей от массы, потому что в одну кучу сбрасывали и вождей и массы, не проводили в своей пропаганде и агитации демаркационной линии между ними, не облегчали рабочим-пепеэсовцам отхода от вождей, не старались обращаться к классовому инстинкту пепеэсовских рабочих, дабы пепеэсовские рабочие поняли нашу правильную тактику.

Другой ошибкой, тоже ультра-левого характера, которая имеет интернациональное значение, ибо везде встречается в более или менее ясно выраженной форме, является недооценка роли профсоюзов. Хотя какой-либо законченной теории нет, однако на практике недооценка профсоюзов и ставка на фабрично-заводские комитеты там, где они существовали, в крупных промышленных районах, привела к тому, что фабзавкомы противопоставлялись профсоюзам. Мы за это время не проделали необходимой работы, чтобы втянуть массу в профсоюзы, чтобы овладеть ими, мы даже потеряли те профсоюзы или то влияние в профсоюзах, которое имели раньше. Одна из таких ошибок ультра-левых — механическое использовывание наших программных лозунгов в повседневной борьбе. Если читать листовки ЦК партии, то оказывается, что лозунг единого фронта целиком исчез, зато в каждой листовке, независимо от содержания, имеются программные лозунги. Они не только политически не связаны с борьбой масс, но не связаны даже стилистически. Товарищи считают лучшим доказательством своей революционной линии то, что каждая листовка кончалась лозунгом: «Да здравствует диктатура пролетариата!». Не было уменья вести борьбу рабочих со ступеньки на ступеньку, развивать ее, а было просто механическое употребление лозунгов, не учитывая той борьбы, того положения, того настроения широких масс, которое в данный момент имелось.

138 Товарищи! Наша IV конференция, которая недавно состоялась, учла эти ошибки и ликвидировала ультра-левую линию, ликвидировала политически т. Домского. Но это не значит вовсе, что в партии устранена возможность ультра-левых ошибок, ибо они пустили довольно глубокие корни, и придется вести настойчивую, энергичную борьбу, чтобы их окончательно изжить. Тот факт, что кризис был именно кризисом руководящего ядра, привел к тому, что кризис был очень острый, но, с другой стороны, это заставило партию тем скорее покончить с ультра-левой линией, тем энергичнее приняться за изживание ультра-левых уклонов.

Товарищи! Я не могу полемизировать с т. Бордигой, ибо не слышал полностью его речи, но должен вкратце коснуться того момента его речи, который больше всего меня поразил. Тов. Бордига выступает против фабрично-заводских ячеек. Он считает, что фабрично-заводские ячейки вредны, так как они отодвигают интеллигентов; он считает, что территориальная организация — самая лучшая, самая прочная и т. д. Он не обращает внимания на то, что, если партия желает иметь тесный контакт с массой, если партия желает во всех вопросах, во всей борьбе этих масс принимать участие, она может делать это только через ячейки и только когда эти ячейки связаны с массой, когда они имеют определенные боевые задачи перед собой. Если на крупном заводе, например, назревает борьба, то этим вопросом занимается ячейка, разрабатывает его, становится во главе этой борьбы, становится руководящим ядром массы, ее штабом. Я просто не понимаю, как Бордига может этого не видеть, не понимать, как Бордига не сознает вреда своей позиции по этому вопросу.

Тов. Бордига говорит, что он не против единого фронта, он только против того, что единый фронт применяется слишком широко, но он сам не может указать точно, как начертить рамки для тактики единого фронта. Это понятно: тактика единого фронта должна применяться соответственно конкретным условиям, и формальных рамок для нее существовать не может. В формальном подходе к тактике единого фронта лучше всего проявляется непонимание этой тактики.

Говоря о вреде, который причинили нашей партии ультра-левые, должно сказать о положении в партии в настоящий момент. Положение в Польше весьма благоприятно для деятельности нашей партии. Вы знаете о калишских событиях, которые показывают, каково брожение в широких массах. Рабочие выступают, не только требуя работы, требуя вспомоществования для безработных, требуя его повышения,— они пошли к тюрьме, требуя освобождения политических заключенных. В течение нескольких часов, пока рабочие господствовали в городе, не было ни одного погромного выступления, ни одного эксцесса,— это доказывает сознательность движения. В этом выступлении принял участие большой процент женщин. В то же самое время три отряда солдат отказываются стрелять в рабочих. Массы — может быть, не вполне сознавая это — вступают на верный путь борьбы за рабоче-крестьянскую власть. Все говорит за то, что положение исключительно благоприятное для революционной деятельности партии. Но последний пленум ЦК должен был подчеркнуть тот факт, что партия недостаточно активна. Последняя забастовка трамвайных служащих в Варшаве захватила варшавскую организацию врасплох. Плоды нескольких месяцев отрыва от масс сказываются теперь, когда эта связь особенно ценна, когда нельзя упустить ни одной детали развития положения. Оказывается, что партия недостаточно свя-

139 зана с массами, недостаточно чутка, недостаточно подготовлена организационно, и крупные забастовки и выступления застают ее врасплох.

Последний пленум ЦК подчеркнул, что у нас намечается оживление рабочего движения и в той части рабочих, которая работает у станка. У нас имеется большая боязнь, что движение безработных может оторваться от движения остальных рабочих, что оно может принять такие формы, что за ним не поспеет общий ход революционной борьбы, и задачей нашей партии является увязать движение безработных с борьбой рабочих, работающих у станков. Это потому и возможно, что те рабочие, которые имеют работу, именно теперь проявляют стремление защищаться и бороться. К весне назревает борьба железнодорожников, которым стараются понизить заработную плату на 20 — 30%, назревает борьба сельскохозяйственных рабочих, металлистов в Варшаве, горняков и т. п.

Всю эту назревающую борьбу рабочих масс партия должна подготовить, должна использовать для борьбы с коалиционным правительством, для борьбы за рабоче-крестьянскую власть.

В положении Польши имеются элементы, которые в своем развитии могут привести к непосредственной революционной ситуации. Но может быть и другой ход событий. Не исключена возможность, что Польша получит, правда, на весьма тяжелых условиях, помощь англо-американского капитала, что, конечно, будет ей очень дорого стоить, и превратит ее в полуколонию англо-американских капиталистов; такой ход событий может прервать развитие революционного движения, может дать передышку польской буржуазии (правда, весьма недолгую), после которой опять нужно ожидать развития революционного движения.

Не исключена также возможность борьбы фашистов за власть, и вполне возможно, что фашизм будет преддверием к революционной борьбе рабочих и крестьян за рабоче-крестьянскую власть.

Положение таково, что, если когда-либо партия могла успешно бороться за массы, если когда-либо применение тактики единого фронта могло дать большой эффект, большие результаты,— так это именно теперь. Ту щель, которая появилась в ППС, партия может расширить, если будет правильно применять тактику единого фронта, отколов большие массы от ППС. Наша партия взяла верный курс на борьбу за массы, на изолирование предательских вождей от масс. Последний пленум ЦК считает, что партия, ликвидировав ультра-левый кризис, вступила на верный путь борьбы за широкие массы.

Товарищи! Положение дел в Польше ставит перед партией большие задачи. И партия сумеет с ними справиться, если между партией и Коммунистическим Интернационалом будет теснейший контакт, если опыт Коммунистического Интернационала и ВКП можно будет использовать.

Браудер (Америка). В тезисах т. Зиновьева говорится, что Америка играет большую роль. Это, конечно, правильно. Также правильно охарактеризован американский империализм. Однако нам кажется, что если оставить эту характеристику в ее нынешнем виде, не разработав ее, то мы рискуем дать одностороннюю оценку развитию американского капитализма и социально-экономической жизни Америки.

Помимо всех факторов, характеризующих восходящую линию американского империализма, есть еще и другие факторы, которым мы придаем большое зна-

140 чение. Это — факторы, создающие базу нового развития широкого левого крыла в американском рабочем движении, факторы, открывающие перед нашей партией в Америке более широкие возможности.

Мы считаем, что их надо особо подчеркнуть в тезисах. В числе этих факторов надо, по нашему мнению, упомянуть о совершающемся во внутренней структуре социально-экономической жизни Америки переобразовании, отражающем новую роль Америки на международной арене, отражающем превращение Америки из страны-должника, страны, вывозящей сырье и ввозящей продукты промышленного производства, какой она являлась до войны, в величайшую страну-кредитора, вывозящую преимущественно продукты фабричного производства и ввозящую сырье. Благодаря этому мы имеем в Америке, можно сказать, перманентный аграрный кризис. Благодаря изменившейся роли Америки на международной арене мы имеем внутри страны резкое ухудшение в области сельского хозяйства, низведение сельского хозяйства на подчиненное положение в экономической жизни Америки.

Далее мы имеем следующее весьма важное обстоятельство. В то время как рабочий класс Америки в экономическом отношении удерживается на уровне значительно более высоком, чем прожиточный уровень рабочих Европы, налицо тенденция к снижению реальной заработной платы, что является революционизирующим фактором в развитии рабочего класса Америки. Кроме того, в некоторых отраслях промышленности, например, в горной, текстильной промышленности, в производстве готового платья, налицо кризисы, тяжелым бременем ложащиеся на некоторые группы рабочего класса. Далее, громадное развитие техники, массового производства и сверхмощных установок, повышающее продукцию американской промышленности непропорционально количественному росту занятых в ней рабочих, тоже создает перманентную армию безработных и понижает удельный вес квалифицированных рабочих, рабочей аристократии в рядах рабочего класса.

Таковы радикализирующие и революционизирующие факторы, которые влияют на рабочий класс Америки, расширяют базу развития левого крыла и деятельности нашей американской партии и которые, по нашему мнению, надо во что бы то ни стало включить в тезисы, не изменяя, конечно, их общего очертания.

Мы полагаем, что это необходимо, дабы предотвратить двоякого рода ошибки в нашем американском движении. С одной стороны, благодаря безотрадной картине могущества американского империализма, американские товарищи могут почувствовать себя беспомощными и ссылкой на об'ективное положение будут оправдывать свой пессимизм и недостаток активности. С другой стороны, если мы не внесем корректива в начертанную картину, у тех элементов американского движения, на которые оказывают непосредственное влияние эти революционизирующие факторы, могут возникнуть тенденции к пересмотру оценки роли и положения Америки, которая должна, однако, остаться в том виде, в каком она зафиксирована в тезисах т. Зиновьева.

Еще несколько слов о тенденции к снижению заработной платы в Америке. Вчера т. Варга сказал, что настроение рабочего класса определяется не абсолютным уровнем реальной заработной платы. Он сказал, что у рабочего класса, заработная плата которого находится на низком уровне, малейшее повышение зарплаты может вызвать тенденцию к возникновению иллюзий и ложных на-

141 дежд. С другой стороны, при наличии высокого уровня заработной платы мы видим, что тенденция к снижению ее оказывает революционизирующее влияние на рабочих. Мы считаем это утверждение правильным, и вот почему мы думаем, что, хотя заработная плата рабочих Америки значительно выше, чем во всех остальных странах мира, тенденция к ее понижению оказывает революционизирующее влияние на американских рабочих.

Я хотел бы привести лишь несколько цифр в доказательство того, что эта тенденция к понижению реальной заработной платы в Америке является не только длительным явлением, действовавшим в течение многих лет, но наблюдается и в настоящее время. Американский буржуазный профессор Дуглас издал книгу о движении реальной заработной платы в Америке с 1890 до 1923 г. и в ней доказывает, что в 1923 г. реальная заработная плата в Америке упала на 5% по сравнению со средней реальной зарплатой за десятилетие с 1890 до 1899 г. То, что относится к американскому пролетариату в целом, относится также и к организованным рабочим, т.-е. к высшим слоям пролетариата, к так называемой рабочей аристократии. Их заработная плата за тот же период также понизилась на 3 — 4%. Цифры, которыми мы располагаем и которые свидетельствуют о понижении зарплаты за последние 2 года, опубликованы в январском номере «Обозрения Труда», издаваемого Международным бюро труда при Лиге наций.

На 118 странице этого номера мы находим статистические данные, свидетельствующие о резком падении реальной зарплаты в типичном промышленном городе Соединенных Штатов, Филадельфии. Здесь мы видим, что индекс реальной заработной платы по сравнению с реальной заработной платой в Лондоне, взятой за основу (100), с 213 на 1 июля 1924 г. непрерывно падал до октября 1925 г., когда он уже равнялся 176; это значит, что в течение 15 месяцев реальная заработная плата упала на 16%. Это, товарищи, оказывает, по нашему мнению, решающее влияние на развитие движения в Соединенных Штатах.

Что касается той части тезисов, в которой трактуется о новой ориентации американского рабочего движения, о развитии узко-заводских профсоюзов и распространении предпринимателями акций среди рабочих, а также о развитии профсоюзного капитализма и «плана Балтимора-Огайо», проводимого профсоюзной бюрократией, мы считаем, что все это изложено в тезисах весьма правильно, и ограничимся лишь несколькими мелкими поправками, которые будут представлены комиссии.

В заключение еще несколько слов о пункте, который затронул в своей речи т. Пеппер. Тов. Пеппер упрекает американскую партию в том, что она одержала ряд побед в легкой промышленности Соед. Штатов. Однако, товарищи, как бы мы ни желали, чтобы победы, одержанные нами в легких производствах, были нами одержаны в тяжелой промышленности, тот факт, что мы эти победы одержали, не является поводом для того, чтобы нас упрекать. Мы должны брать победы там, где они нам достаются, а в Соединенных Штатах обстановка сложилась таким образом, что нам было легче добиться известных достижений как раз в легкой промышленности. Мы победили благодаря определенным образом сложившимся об'ективным обстоятельствам, способствующим борьбе против ослабленной бюрократии, и благодаря мобилизации организованных левых элементов. Нам кажется, что критиковать американское движение, основываясь

142 на таком факте, ошибочно, как ошибочно упрекать его в том, что оно ориентируется на легкую промышленность.

Крупнейшие бои американского рабочего движения протекали в тяжелой промышленности. Движение одерживало победы в легкой промышленности потому, что здесь обстоятельства складывались более или менее благоприятно. Наши противники были ослаблены, мы были сильнее. Мне кажется, что между упреком, который делает нам т. Пеппер, и нападками социал-демократии на Россию есть очень большое сходство. Социал-демократы говорят, что революция не должна была случиться в такой экономически отсталой стране, как Россия. Все мы знаем, что это отнюдь не противоречие, и так же мало является противоречием в американском рабочем движении тот факт, что мы одержали победы в легкой промышленности. Мы ориентируемся и будем ориентироваться в сторону тяжелой промышленности.

В заключение заявляю, что мы вполне согласны с тезисами т. Зиновьева, дополненными теми пунктами, которые, по нашему мнению, необходимо включить.

Рут Фишер. Товарищи! Расширенный пленум Коминтерна, несомненно, имеет огромное значение для всего Коммунистического Интернационала. В период этой сессии об'ективная ситуация более благоприятна развертыванию классовой борьбы во всей Европе и в Англии, чем год тому назад. Успехи движения в Англии, постепенное исчезновение дауэсовских иллюзий в Германии, кризисы в Чехо-Словакии, в Польше и на Балканах,— все эти события свидетельствуют о том, что условия для развития коммунистических массовых партий складываются в настоящий момент гораздо благоприятнее, чем это было в период последнего пленума и V Всемирного Конгресса. Но эти об'ективно благоприятные условия должны и могут быть использованы для развития коммунистических революционных массовых партий лишь в том случае, если у нас будут внутренне здоровые и сильные партии, умеющие сочетать правильную тактику по завоеванию масс в текущий переходный период с правильным внутрипартийным курсом, со внутренней консолидацией и подлинной борьбой против правых и ультра-левых уклонов. В докладе т. Зиновьева, с которым я вполне согласна, равным образом как и в тезисах, ясно очерчены эти задачи и указаны средства, конкретно необходимые для разрешения этой задачи. Никто не обманывается насчет того, что и сейчас еще мы наталкиваемся на очень серьезные трудности в деле разрешения этой задачи, но — я думаю, что все со мной согласятся,— поскольку Коминтерну не удастся справиться с этой крупной исторической задачей создания революционных коммунистических массовых партий, подготавливающих и организующих революцию, рабочему классу всего мира грозит новое страшное поражение, новая катастрофа, аналогичная той, которую мы уже пережили. В разрешимости этой задачи — создания массовых коммунистических партий, умеющих использовать каждую возможность завоевания масс на сторону коминтерновской линии и, на-ряду с этим, сохранения себя от болота, в котором погрязли массовые социал-демократические партии,— сомневаются в настоящее время два противоположных течения, в том числе ультра-левое течение и группировки в Коминтерне, как это сейчас особенно ярко сказалось в Германии.

Что представляют собой эти ультра-левые группировки? Это, так сказать, нынешние потомки Коммун. рабоч. партии. Наследственность уже не такая

143 плохая! В КРП были славные революционные рабочие, которых Леви своей политикой толкнул в об'ятия антибольшевизма, КРП служила воплощением скептицизма германских рабочих, на долю которых выпали тысячи поражений. Эти ультра-левые течения, дробящиеся, разумеется, на целый ряд групп и группок, когда дело касается создания коммунистической массовой партии, выдвигают такое положение: всякая массовая тактика приводит в болото, никакое подлинное применение тактики единого фронта невозможно без того, чтобы не скатиться по наклонной плоскости к социал-демократии; необходимо поэтому выждать, пока не создастся революционная ситуация.

Разумеется, одни течения формулируют это осторожнее, другие — резче. Но основная нотка всех этих настроений — неверие в возможность создания революционной массовой партии при существующей ситуации, неверие различных пролетарских слоев в разрешимость задачи, стоящей перед компартией и Коминтерном.

Разумеется, вопреки суб'ективной воле носителей этих настроений, это приводит к пассивности, это чревато для партии серьезнейшей ликвидаторской опасностью; если эти настроения своевременно не учесть и с ними не бороться, они не только помешают превращению нашей партии в массовую, но и поставят на карту самое ее существование.

Но, товарищи, если не следует закрывать глаз на ультра-левые течения в КПГ, столь же нелепо закрывать хотя бы в одной стране глаза — я говорю это ясно и отчетливо — и на правые опасности, имеющиеся в Интернационале со времен V Конгресса и могущие чрезвычайно усилиться. Что такое правая по своему социальному происхождению? Какие пролетарские слои входят в ее состав, особенно в Германии, когда дело касается «германского вопроса», могущего служить классическим примером разрешения вопросов Коминтерном? Это правое крыло образует в значительной части рабочая аристократия и социал-демократические функционеры: они были принесены к нам революционным валом в ту пору, когда все питали надежду на близкую победу, на завершение революции, а ныне, когда вопрос осложнился, когда темп замедлился, они отхлынули обратно в лоно великой СПГ. Дело не в суб'ективной воле. Политика, предлагаемая правыми элементами, об'ективно ведет к возврату в СПГ. Эта правая, разумеется, есть продукт временной, относительной стабилизации капитализма в той же мере, как и ультра-левая. Их энергичные выступления тесно связаны с отдельными эпизодами этой относительной стабилизации.

На программе правых я еще остановлюсь. Там и сям раздаются следующие мотивировки: все это правильно, правые течения все еще имеются, с ними надо бороться, но, на-ряду с этим, бесспорно, происходит новый процесс в рабочем классе: много беспартийных и социал-демократических рабочих во всем мире, благодаря хозяйственному под'ему СССР и успехам борьбы за профсоюзное единство, тяготеет к Коммунистическому Интернационалу, и наша задача приложить все усилия к их завоеванию. Правильно! Правильный диагноз и правильная постановка задачи. В переживаемый период наша главная задача — хорошенько учесть этот процесс и завоевать массы на нашу сторону. Но когда в связи с этим выдвигается теория, гласящая, что завоевать эти пролетарские слои легче всего на почве правых, присваивающих себе генеральный патент на массовую политику и «быстрое» завоевание масс,— это чревато

144 весьма серьезной опасностью: политика правых, дайте им волю, выдаст компартию головой СПГ.

Товарищи! Я убеждена, что многие последующие ораторы тотчас же за это уцепятся и будут вопить: неслыханная клевета, чорт возьми, где виданы такие парни? Таких у нас нет.

К слову сказать, у нас в Германии по поводу левых очень много морализировали. «Честные» политики копались в «характере». Я призываю присутствующих здесь правых проявить хоть чуточку мужества, чуточку честности и открыто высказать, чего они хотят,— потребовать ревизии решений V Конгресса, изменения лозунга рабоче-крестьянского правительства и тактики единого фронта? Они бегают вокруг да около и вечно недовольны; в этом нет ничего нового. После грандиозного потопа 1923 г. они спаслись в Ноевом ковчеге. Теперь они выпускают на свободу голубя, чтобы посмотреть — все ли еще вздымаются волны потопа. Надеются скоро пристать к суше. Но это будет страшная суша, для Коминтерна это будет пустыня.

Товарищи! Что служит живым воплощением этих правых? Программа французских правых сформулирована четко: это — документ, притом весьма существенный. Французские правые добиваются ревизии постановлений V Конгресса, ревизии тактики единого фронта, ревизии лозунга рабоче-крестьянского правительства в духе брандлерианства, изменения позиции в амстердамском вопросе, а в связи с этим, и в целом ряде других вопросов.

Товарищи! Обратите внимание на маленький факт, имевший место в последние дни. В норвежской партии один из товарищей требовал вступления в транмелевскую партию, председатель же нашей партии, т. Шефло, раньше чем высказаться против, счел нужным предварительно обменяться с нами телеграммами. Вы хотите знать адреса правых — их всюду можно указать.

Товарищи! Коммунистический Интернационал до сих пор неустанно боролся как против правых, так и против левых уклонов. Во всех решающих вопросах этот курс должен остаться прежним.

В тезисах по вопросу о большевизации — надеюсь, что прошло еще слишком мало времени, чтобы считать их устаревшими — говорится следующее:

«Большевизация партий прежде всего и больше всего должна быть и впредь направлена против этих правых извращений, могущих прямо загубить историческую миссию Коминтерна.

Но большевизация невозможна без борьбы и против ультра-левых уклонов, которые зачастую являются только оппортунизмом наизнанку. Именно в той обстановке, когда все усилия буржуазии и социал-демократии направлены на то, чтобы ликвидировать «коммунистическую опасность» в массах, ультра-левые уклоны об'ективно помогают этому натиску буржуазно-социал-демократической реакции. Ошибка ультра-левых, например, в вопросе об участии коммунистов в реформистских или реакционных профсоюзах, могла бы на ряд лет прямо погубить коммунистические партии. Русский большевизм тоже складывался в борьбе и против оппортунизма и против мелко-буржуазного «левого» революционизма».

На мой взгляд эта линия, вопреки или как раз в силу об'ективно более благоприятной ситуации для нашей партии, правильна и должна быть сохранена; по этой линии должно и можно разрешить задачу превращения в революционную массовую партию.

145 Товарищи! Повторяю, я целиком солидаризируюсь с докладом и с тезисами. Практические решения покажут, претворятся ли доклад и тезисы в жизнь. Германский вопрос принадлежит к числу вопросов, имеющих решающее значение на этом пленуме. Разумеется, мы прекрасно понимаем, что с точки зрения развития движения Англия в данный момент временно имеет большее значение. Успехи там нашей партии, успехи движения в Англии ярче всего свидетельствуют о прогрессе, хотя и в Германии массовое движение переживает под'ем, недооценивать которого не следует. Германский вопрос, вокруг которого разгорелась накануне и на V Конгрессе борьба против ликвидаторов, и сейчас принадлежит к числу важнейших вопросов. Вы видите, как используют уже сейчас Открытое письмо к германской партии французские правые. Они проповедуют, в качестве общей генеральной линии для всего Коминтерна, политику, проводимую в германском вопросе. Я постараюсь осветить здесь все необходимое для понимания германского вопроса во всей его сложности и во всем его значении, чтобы легче было разобраться в положении нашей германской партии. Чтобы уяснить себе происходящий в ней процесс, надо знать немножко историю нашей партии. В Интернационале вряд ли можно найти другую такую партию для проведения параллели: упрощенные параллели мало помогают делу. В Германии состоялось уже десять партс'ездов, и каждый толкал партию в другое русло не только в смысле понимания политической ситуации, но и во внутрипартийном отношении, в вопросах руководства и линии внутрипартийной борьбы, а также в вопросе образования большевистского ядра внутри партии. В комиссии я подробнее остановлюсь на этих вопросах, здесь же коснусь лишь основных пунктов, которые необходимо осветить для уяснения всем создавшегося положения. Пусть не думают, что отмахнуться от трудностей в германском вопросе можно при помощи пары фраз; я от этого предостерегаю, пусть помнят о предшественниках и на их примере кое-чему учатся. Германский вопрос не разрешить в пару недель, месяцев или лет. При попытке его разрешения каждому приходилось наталкиваться на трудности. Чем это об'ясняется? Тем, что наша партия возникла из целого ряда революционных группировок рабочего движения; важнейшие из них: левые социалисты и Союз Спартака. Благодаря такому составу и фундаменту партии, помимо недочетов, обусловленных преходящей обстановкой, в партии не было поставлено на обсуждение целого ряда весьма существенных вопросов: вопросов теоретических, вопроса об отношении к большевизму, о роли партии, об отношении к империализму и пр., коротко говоря — всех вопросов, составляющих в совокупности ленинизм. Эти вопросы всплыли позднее, в процессе развития; я не стану утверждать, что даже сейчас на них дан исчерпывающий ответ. Я еще буду касаться ошибок Союза Спартака в области теории, но в силу всего этого партия переходила от ультра-левого лихорадочного пароксизма к правому. Она шаталась из стороны в сторону в зависимости от политической ситуации. Огромное значение имеет уже сам по себе тот факт, что на учредительном с'езде Союза Спартака Роза Люксембург и Карл Либкнехт потерпели поражение в решающих вопросах тактики, в вопросах профработы и парламентаризма. Спрашивается, что последовало за ультра-левым партс'ездом? Последовал раскол. Последовал Гейдельбергский с'езд, который, вопреки политически правильным решениям, стоил нам множества ре-

146 волюционных рабочих и в процессе капповского путча обрек нас на бессилие.

После капповского путча начался расцвет массового движения НСП: в ту пору независимцы получили 80 мандатов. Затем последовал исторически абсолютно необходимый раскол в Галле, основание первой коммунистической партии, в состав которой вошла и некоторая часть старой социал-демократии. Но после этого об'единительного с'езда партии, тоже не выдвинувшего ни единого вопроса, не дерзнувшего вплотную обсудить ни единой проблемы германской революции, у нас была наша Иена, со свойственными ей лихорадочными ультра-левыми пароксизмами, хотя и ослабленными. Иенский с'езд обнаружил тенденцию борьбы против Леви; но правильной постановки вопроса о массовой тактике в Германии дано не было. Что было дальше? За Иенским с'ездом последовал Лейпцигский, смягченное издание Гейдельбергского; им проводилась политика, враждебная левым, дело чуть не дошло до раскола, так что даже Радек завопил: «стоп!». Как обстояло дело в Лейпциге? Там была открытая попытка ревизии принципов Коммунистического Интернационала, сознательное стремление вытеснить из партии революционных рабочих, чтобы отмахнуться от необходимости воспитательной работы и «вольготнее» проводить политику заодно с оппортунистическими элементами. Такая политика в ту пору, пожалуй, действительно представляла больше «удобств», но это надолго уничтожило бы революционный характер партии. В результате Лейпцигского партс'езда наступил опять ультра-левый пароксизм: Франкфуртский с'езд — о нем я еще буду говорить; в наши дни каждый честный ультра-левый рабочий должен признать, что основная линия борьбы против правых была правильной, но с'езд впал в ультра-левую крайность.

Затем происходил Берлинский с'езд партии. О нем речь будет особо. Здесь я коснусь его лишь вскользь, в комиссии мы основательно наверстаем упущенное. Но вся история партии, которой все не удается твердо взять определенный марксистский курс, должна навести на размышления и удержать нас от попыток отмахнуться парой легковесных фраз. Если после революции, после обильного боевого опыта, после наглядных уроков, учивших рабочих коммунизму, нам все же не удалось создать крепкого партийного ядра, это — урок, который надлежит серьезно учесть всем партиям Коммунистического Интернационала.

Подхожу к пункту, на котором я намерена остановиться подробнее. Спрашивается: каковы причины крушения левой, как группы? Почему основные положения Открытого письма надо признать правильными; что проповедывалось в Открытом письме и как это проводилось в жизнь? Первым делом позволю себе процитировать самое письмо. Будем надеяться, что и этот документ исторически еще не устарел для кое-кого из германских товарищей. Там имеется несколько положений, посвященных германской левой. Необходимо разобраться, правильны ли они или нет. Если неправильны, отсюда надлежит сделать определенный вывод. В Открытом письме говорится:

«Пусть все правые и ультра-правые в наших собственных рядах думают, что пришло время для новых выпадов. Пусть брандлеристы заявляют: «левое

147 крыло обанкротилось»,— Германская компартия будет сомкнутым строем итти вперед, не обращая никакого внимания на клики правых и ультра-левых противников.

Мы еще раз повторяем: обанкротилось не левое крыло КПГ, а лишь некоторые его вожди. Левое крыло, несмотря на все ошибки в прошлом и настоящем, не просто группа отдельных товарищей, оно призвано выполнить крупную историческую роль, оно учло уроки Октября 1923 г., разбило брандлеризм, воссоединило воедино разорванную на части партию в момент тягчайшего кризиса.

Германское левое крыло должно сохранить и продолжать лучшие традиции авангарда германского промышленного пролетариата, традиции лучших, сильнейших парторганизаций, как берлинская, гамбургская, рурская, рейнская, и, на-ряду с этим, научиться искоренять все, что есть ложного, незрелого, небольшевистского в прошлом и настоящем. Этим путем оно станет не просто левым, а подлинно большевистским руководящим ядром КПГ» ¹).

Спрашивается, как вообще могла завоевать партию на свою сторону левая, которой и до Франкфурта был свойственен целый ряд слабостей и уклонов в сторону от большевизма? Это оригинальный эпизод в истории партии. Весь аппарат со всеми высшими функционерами был в ту пору враждебен левой. Ей удалось завоевать партию потому, что октябрьское поражение не было продуктом отдельных оппортунистических ошибок, но было крушением всей оппортунистической политики и теории, приведшей нас на край пропасти; переход руководства партией во Франкфурте в руки левых свидетельствовал о том, что правая уже сыграла в партии свою историческую роль в качестве руководящей группировки, приведя партию к гибели в момент решающей революционной ситуации.

Товарищи, я уже сказала, и мне незачем повторять, что еще до Франкфурта левой был присущ целый ряд детских болезней. Это неизбежно для каждой оппозиции. Франкфуртский с'езд тоже не безупречен в теоретическом и практическом отношениях. Но в основном вопросе — в вопросе борьбы за роль партии против явных и тайных ликвидаторов — левая была права. Со времени Франкфуртского с'езда ликвидаторский кризис носил раздробленный характер: колеблющиеся элементы уходили каждый отдельно. Товарищи! Многие будут спорить, но я утверждаю, что Франкфуртский с'езд фактически знаменовал раскол, хотя не вылившийся в организационную форму. С'езд протекал под знаком раскола, под знаком непримиримости различных элементов, входивших в состав компартии. Связующим звеном служил Коминтерн. В чем заключалась роковая ошибка, обусловившая все последующие ошибки на протяжении целого года? Мы во Франкфурте не подвели итога приобретенному опыту, мы не сделали последних логических выводов, не сказали того, что сказать было нужно и необходимо. Мы были пленниками пролетарских настроений: пленниками определенного настроения в профсоюзном вопросе, пленниками настроения в вопросе о тактике единого фронта. Мы старались не утерять связи с настроенными ультра-лево рабочими, от которых зависела даль-

¹) Русский текст письма, «Правда» от 9 сентября 1925 г.

148 нейшая участь партии. Мы не оказали достаточно энергичного сопротивления, не подвели нужных итогов, не сделали нужных выводов. Письмо Коминтерна Франкфуртскому с'езду партии по вопросу об ультра-левых ошибках принадлежит к числу документов, целиком оправдываемых исторически.

В чем должны были заключаться выводы? Первым делом нужна была непоколебимая позиция в профсоюзном вопросе. Всем товарищам известно, как приходилось бороться, чтобы провести хотя бы жалкое половинчатое решение, чтобы помешать во Франкфурте принятию резолюции о выходе. Может быть, нам и удалось бы избежать тех или других исключений, если бы постановка профсоюзного вопроса была более твердой.

Вальхер (с места). Ведь это вы в феврале сфабриковали резолюцию о выходе.

Рут Фишер. Неправда. Что касается ошибок в профсоюзном вопросе, в них виновны мы все сообща — как правые, так и левые: и Вальхер, и Геккерт, и Штеккер. С этим пора бы покончить, это было бы разумнее. Если упрекать друг друга во всех прошлых ошибках, придется препираться до конца веков, а толку никакого.

Второй роковой ошибкой во Франкфурте была недостаточно четкая формулировка тактики единого фронта. Правда, формально мы ее не отвергли, но настроение в партии было резко враждебно какой бы то ни было формулировке тактики единого фронта. Я вспоминаю борьбу Маслова. Позволю себе процитировать его слова.

Браун (с места). А я помню, как вы в Дюссельдорфе высказывались против тактики единого фронта.

Рут Фишер. Да, в Дюссельдорфе некоторые мои формулировки были не совсем правильны. Желаю Брауну, чтобы он никогда не ошибался.

Браун (с места). Незачем лгать Интернационалу.

Рут Фишер. Это — правильно. На подобного рода возгласы мне нечего сказать.

Итак большинство нашей партии было враждебно тактике единого фронта как в теории, так и на практике. Оно вечно опасалось, как бы не соскользнуть по наклонной плоскости в болото брандлеризма, и не понимало, что в период относительной стабилизации без этой тактики мы погибли. (Возглас с места: Старый лживый маневр: свалить вину на массы.) Я вновь подчеркиваю, что копаться в «характерах» — и в частности в характере Брауна — еще будет время, теперь же необходима политическая постановка вопроса.

Помню, сколько приходилось бороться Маслову, чтобы добиться включения в инструкцию V Конгресса маленького положения: «Верхушечные переговоры не есть вопрос принципиальный». Из-за этой пары слов нам месяцами приходилось выдерживать борьбу внутри левой. Товарищи, то, что Франкфуртский с'езд не подвел надлежащих итогов, сильно повредило внутрипартийному курсу, подвело неправильный фундамент под руководство партией. В ту пору мы сосредоточили свою борьбу против группы центра; полагаю, во всех конкретных вопросах мы были правы. Эта группа не была единой, она была конгломератом правых, ультра-левых и всевозможных течений, антипрофсоюзных и профсоюзных, враждебных и благосклонных тактике единого фронта, конгломератом

149 всех товарищей, которые вошли в нее то ли по убеждению, то ли по иным соображениям. Если бы мы на Франкфуртском с'езде сделали надлежащие выводы, если бы мы помогли отмежеваться революционным элементам группы центра от тех, кто катился по наклонной плоскости в болото, это помогло бы нам избежать многих ошибок. В этом пункте Интернационал тоже был прав, но мы его совету не последовали, и это имело для нас роковые последствия.

Товарищи, я наглядно отбрасывала ошибки, совершенные нами во Франкфурте. Можно было привести целый ряд смягчающих вину обстоятельств, но я не хочу этого делать. Присутствовавшие на V Конгрессе знают, как трудно было заставить германскую делегацию принять предложенные резолюции. Бывали и другие благоприятные для поворота моменты; используй мы их — не понадобилось бы Открытое письмо Исполкома. По существу дела Открытое письмо было предупреждением левым: освободитесь от ультра-левых ошибок, превратитесь из фракции в партию, блюдите все, что было хорошего в прошлом.

Товарищи! Некоторым из вас, вероятно, еще памятны V Конгресс и настроения в рядах германской делегации. Говоря откровенно, наша делегация на V Конгрессе переживала серьезный ультра-левый кризис. Ультра-левым был ее подход не только в профсоюзном вопросе, как это думают многие, но и в решающем вопросе — в вопросе о тактике. Чем это об'ясняется? Разумеется, недоверием партии к вождям, посеянным жизнью и опытом. Всякая попытка того или иного исправления политической линии встречается пролетарскими элементами с недоверием.

Таким образом делегация серьезно раскололась, предлагалось не более, не менее, как голосовать на V Конгрессе против вносимых тезисов. Товарищи! Было это, или этого не было? Здесь есть свидетели, в том числе и русские, притом заслуживающие полного доверия. Они могут вам дать соответствующую справку. На V Конгрессе разрыв с 8 членами делегации был вызван следующим местом тезисов Конгресса по вопросу о тактике.

«Рабочее правительство было и остается наилучшим лозунгом для сближения с массами».

Товарищи! Кто возглавлял эту оппозицию, кто первым заявлял, что этого положения ни в коем случае принять нельзя, кого приходилось «обрабатывать», пуская в ход всю энергию и «личную диктатуру?». Это был не кто иной, как т. Тельман: он возглавлял эту оппозицию, он категорически отвергал тезисы по вопросу о тактике. Если так поступает такой хороший товарищ, как Тельман, это свидетельствует о силе ультра-левых тенденций в КПГ. Мы совершили и вторую роковую ошибку. Мы затушевали эти разногласия дисциплинарными мерами. Помнится, несколько русских товарищей устроили частную беседу с некоторыми товарищами из германской делегации, чтобы их умиротворить. Была устроена беседа, чтобы дело не приняло плохого оборота в Германии, произошла весьма продуктивная политическая беседа, она помогла нам избежать осложнений, и сор из избы вынесен не был. Чем это было продиктовано? Нежеланием лить воду на мельницу правых, которые постоянно были на чеку и только отступили, когда отхлынул вал, чтобы потом вновь пойти походом на ЦК и использовать создавшееся положение. Но сейчас я ясно вижу нашу ошибку. Нам следовало бы выявить конфликт перед партией, партия извлекла бы из этого урок, надо было не затушевывать наших разногласий в вопросе о тактике

150 и соответствующих тезисах, выявление этих разногласий помогло бы уяснению партией необходимой и правильной линии. В тот момент тоже можно было совершить поворот после Франкфурта. Я целиком беру на себя ответственность за недопущение дискуссии в ЦК и открытой внутрипартийной дискуссии с т. Тельманом. Затем та же линия продолжалась. Вряд ли кто-нибудь осмелится отрицать, что т. Маслов настаивал на изменении тактики. Он еще в сентябре добивался изменения позиции в вопросе о монархизме; но и после 7 декабря, поставившего нас вплотную перед этим вопросом — в связи с выборами в рейхстаг,— мы сделали лишь полоборота. Содержащееся в тезисах положение, гласившее, что компартия есть единственная рабочая партия,— правильно, но поворот был недостаточно ясным, недостаточно конкретным и недостаточно явным, чтобы вывести партию из состояния изолированности, и ЦК не принял некоторой части тезисов т. Маслова, где тот требовал решительного поворота политики в вопросе «монархия или республика», ссылаясь на неприемлемость этого поворота для партии. При наличии такого рода ошибок и постоянных уступок ультра-левым то, что случилось, было неизбежно. Избрание Гинденбурга нам ясно показало: стоит сделать еще шаг в этом направлении, и ошибка станет уже непоправимой. Когда избрание Гинденбурга вынудило нас проводить тактику единого фронта, было уже слишком поздно; партия, без достаточно идеологической подготовки, без достаточного воспитания партийцев, поставлена была перед фактом изменения курса непосредственно после избрания Гинденбурга; в ту пору опять-таки мы делали ошибку за ошибкой, перегибая палку в противоположную сторону. В вопросе о «народном блоке» дело опять не обошлось без уклонов и преувеличений.

Мы попытались сконцентрировать внимание на основной проблеме завоевания на свою сторону социал-демократических рабочих опять-таки из опасения наших правых. Разумеется, ультра-лево настроенная партия открыто возмутилась. На майском расширенном пленуме ЦК Мануильский задавал мне вопрос: «Соберете ли вы большинство голосов?». Я знала, что большинство у нас есть, но большинство слабое, без идеологической подготовки, принявшее новую линию наполовину вынужденно. Когда разыгрался конфликт, исправлять ошибки стало еще труднее, дело было урегулировано при помощи административных мер: опять-таки из боязни правых, из боязни внутрипартийных потрясений вопрос не был поставлен перед партией открыто. Полагаю, это развитие германской партии за последний год ясно показывает, что исправить погрешности было бы легче, если бы мы иначе повели дело на Берлинском с'езде. Но Берлинский партс'езд не так плох, как его сейчас изображают. Правда, он не был тем, чем он должен был бы быть: выправлением ультра-левых ошибок, совершенных во Франкфурте в политическом и организационном отношениях. Он не был подведением итога двум минувшим годам. Критика Коминтерном Берлинского партс'езда во всех существенных пунктах была правильной. Но все же Берлинский партс'езд пытался поставить вопросы и их поставил, вопреки всем воплям ультра-левых. Но вопросы были поставлены перед партией недостаточно открыто, и это дало возможность Эрнсту Мейеру с некоторой видимостью «права» нападать на Франкфуртский партс'езд. Была попытка совершить поворот за спиною партии,— не диво, что это не удалось.

Перехожу к Открытому письму. Из вышесказанного видно, что Открытое письмо Коминтерна правильно намечало политическую линию во всех вопросах

151 решающего значения. Почему я решила подписаться под Открытом письмом? Не скрою от расширенного пленума, что некоторые детали касательно организационных вопросов я считала не вполне соответствующими подлинным документам. Так, например, в письме говорилось, что под моим руководством совершались ультра-левые нелепости. Правильно, что ультра-левые ошибки бывали. Так как партией руководила в ту пору я, хотя и не я одна, то совершались ошибки под моим руководством. В ту пору мне это было так раз'яснено, и против такой «логики» мне возразить было нечего. Политическая линия Открытого письма была правильной. Подписала я Открытое письмо — вопреки тому, что говорится теперь ведущими против меня кампании,— не для того, чтобы исподволь подготовить новый выпад: в последнем случае я бы предпочла Открытое письмо не подписывать или отправиться в отпуск — это прекрасный способ увернуться; подписала я его потому, что считала письмо по существу правильным: за эту линию мы ратовали уже целых два года в ЦК, хотя, к сожалению, и безуспешно; подписала я его потому, что в нем правильно намечались меры, необходимые, чтобы положить конец изолированности партии. На-ряду с этим я прекрасно знала: если Открытое письмо будет проводиться в жизнь без сохранения левых в качестве фундамента партии, партии придется пережить кризис еще более тяжелый, чем когда бы то ни было прежде.

Затем, товарищи, я знала, что если стоящий в ту пору во главе руководящий орган не поможет провести в жизнь Открытое письмо, партия станет игрушкой СПГ и своих правых. Знала я и то, что, если я не буду бороться за линию этого письма, последствия этого будут неисчислимы. Конечно, товарищи, мне хорошо известно, что, если бы при анализе внутрипартийного положения подходили к нему более об'ективно, отметая в сторону все сплетни, это значительно облегчило бы положение. Ведь у нас и раньше бывали осложнения. ЦК приходилось трудно в профсоюзном вопросе, при исключении Шумахера и пр., все эти кризисы тоже были не игрушечные. Сплоченный ЦК сумел бы с этим справиться, он мог бы провести в жизнь и Открытое письмо без каких-либо серьезных опасностей. Пора положить конец чтению в сердцах. (Возглас с места: Весьма правильно.) Это приводит только к развалу. Надо об'ективно проанализировать, каково было положение после Открытого письма, и действительно ли только по моей вине не удалось провести намеченной им линии. Товарищи, в процитированном мною месте говорится, что германская левая является хранительницей лучших традиций авангарда промышленного пролетариата. Частью этого авангарда, как известно, является берлинский пролетариат: Берлин играет определенную роль в компартии и в той группе, которая взяла в свои руки руководство партией во Франкфурте. В Берлине в ту пору во главе организации находился партийный комитет, с момента основания берлинской организации подобно умелому кормчему проводивший организацию через все препятствия. Тягчайший кризис разыгрался в связи с профсоюзным вопросом. Я знала, что труднее всего провести линию письма в Берлине, и я просила ЦК поручить это дело мне под контролем ЦК. Мое предложение было отвергнуто, что неизмеримо увеличило трудности для берлинской организации. Как она поступила? Письмо ею было принято, но она сомневалась, следует

152 ли его проводить так или этак. И вот в самом разгаре разглагольствований о внутрипартийной демократии была проведена организованная кампания против Берлинского комитета партии. Товарищам не дали для размышления не только четырех недель, но даже и четырех дней. Им заявили: проглатывай пилюлю сейчас же, а если нет — организационная борьба. И еще смеют говорить, что Открытое письмо нами проведено не было. Это не соответствует действительности. Берлинские товарищи честно намеревались проводить политическую линию Открытого письма. Они признали совершенные в партии ошибки, может быть, отчетливее многих других. И вот только потому, что Берлинский окружком в трехдневный срок не из'явил готовности воевать против всех левых, его решили смести со сцены. Это — разлагающий метод, поступавшие так нарочито не хотели оздоровления партии вкупе с левыми. Я не утверждаю, что таков был подход всего ЦК, я не говорю о каком-либо сложившемся течении, но налицо была тенденция распылить, атомизировать левых. Открытое письмо, несомненно, оказало благотворное действие. Это можно сказать определенно и ясно. Единым махом оно вынесло в партийную массу то, что целых два года не решались вынести ЦК и левая: оно решительно поставило перед партией вопрос о завоевании массы и приблизило нас к массам. На-ряду с об'ективным положением, складывающимся для нас более благоприятно, чем в эпоху дауэсовских иллюзий, в том же направлении действовало и вмешательство Коминтерна. Это надо признать открыто, указав партии на его благотворные последствия. С другой стороны, бесспорно, Открытое письмо имело и плохие последствия — разложение, недоверие, личные дрязги; при такой ситуации на сцену из-за углов обычно выползают неосмеливавшиеся раньше лаять шавки и стараются вас куснуть и радуются этой возможности. Момент подходящий, чтобы покопаться в «характерах». ЦК партии следовало бы учесть внутрипартийные трудности и сделать все от него зависящее для ограждения партии от вредных побочных последствий.

Что же делал ЦК, чтобы партию от этого оградить? Очень мало. Весьма печально, что в наши дни вместо «плохого» Маслова партией может руководить какой-нибудь Гейнц Нейман. Очень плачевно, если у нас вместо тельмановского ЦК будет ЦК неймановский. Ошибки раздуты в силу того, что ультра-левые товарищи, да и левые, не хотели тотчас же «перекраситься» и сжечь все то, чему они раньше поклонялись. И вот, вместо того чтобы об'ективно изложить историю последних двух лет и подвести итоги, стали копаться в личных вопросах. Товарищи из германской делегации, подведите итоги пройденному, взгляните на себя, когда вернетесь домой, действительно ли вы столь единодушны и преисполнены взаимного доверия? (Возгласы с мест — неразборчивые.)

Я могу выждать 5 минут, пока не прекратятся характеристики с мест.

Товарищи, все это было допущено и не введено в надлежащее русло. Я утверждаю, что такого рода явления обычны. Их надо вводить в определенное русло, не давая им разбухать и заполнять всю сцену. Нельзя позволять выступать от имени ЦК, читать рабочим доклады. Это может принести много вреда.

Благодаря целому ряду обстоятельств ошибки разрослись. Ультра-левые были доведены Открытым письмом до отчаяния. Это надо было своевременно предвидеть. Надеюсь, меня не будут упрекать в защите Каца. Но такие случаи

153 могут причинить много беды. Когда есть налицо такой случай, как с Кацом, незачем искусственно порождать другие, аналогичные ему. Надо сначала ликвидировать этот. Целых два месяца у нас скандал следовал за скандалом. Выбрасывали из ЦК членов, бывших незадолго до того красой и гордостью пролетариата, затем история с Масловым. (Возгласы с места: Кого же выбрасывали?)

Тов. Швана, если тебе угодно знать.

Товарищи, я ясно и отчетливо указала, что незачем ставить вопрос в личную плоскость,— дело касается политической платформы, блага партии, внутрипартийного курса. Нельзя допускать, чтобы скандал следовал за скандалом. (Возглас с места: Это вы устраивали скандалы.)

А вы должны исправлять, а не ухудшать. Порой мне представляется дело так, будто ваша цель — нарисовать карикатуру Рут Фишер, а не исправить ошибки.

Из случая с Кацом — мы предвидели его уже за несколько месяцев — надлежало сделать соответствующие выводы и принять все меры, чтобы перетянуть на свою сторону элементы, группирующиеся вокруг Каца, а не толкать в об'ятия его и других товарищей. Эта история чревата последствиями, гораздо более гибельными, чем это полагает ЦК. Я давно уже не была в Германии, но я твердо убеждена, что внутрипартийные трудности увеличились. Можно сколько угодно разглагольствовать о пессимизме, но надо открыть себе глаза на действительное положение вещей, а ситуация такова, что плохие последствия Открытого письма сказываются в период улучшившихся об'ективных возможностей, когда представляется случай выйти из положения изоляции и превратиться в мощное массовое движение.

Товарищи, никто не станет отрицать, что исчезновение дауэсовских иллюзий нам весьма на-руку. Но это благоприятное положение обязывает нас разрешить германский вопрос так, чтобы мы действительно могли стать здоровой, сильной, мощной партией, чтобы внутри партии образовалось крепкое ядро, способное справиться с новыми трудностями. Это об'ективное положение обязывает нас не повторять былых ошибок. После капповского путча массовое движение шло по восходящей линии, хотя отчасти и под руководством НСПГ. Было у нас мощное массовое движение и в 1923 году, когда никто не внял голосу левых. И вот теперь перед компартией вновь стоит проблема всемерного использования благоприятного для партии положения в целях ее оздоровления, ликвидации правых и левых уклонов и выкристаллизовывания стального кадра партии, способного бороться против всех уклонов.

(Десятиминутный перерыв.)

Я указывала, что об'ективное положение, складывающаяся благоприятно для партии обстановка обязывают нас очень серьезно отнестись к проведению внутрипартийного курса. Мне кажется, что тактика, слабо намеченная майским расширенным пленумом ЦК и немногим лучше на с'езде партии, тактика, которую нам надлежит проводить после Открытого письма, находится еще в зародышевой стадии. Кампания в пользу плебисцита, несомненно, протекала очень успешно для партии: во-первых, она обнаружила всю несостоятельность гинденбурговского правительства, во-вторых, помогла восстановить широкий контакт с социал-демократическими и беспартийными рабочими массами. О «парламент-

154 ском кретинизме» — ниже. Я коснусь этого не потому, что придаю этому большое значение, а потому, что об этом слишком много толков в Германии. Об'ективное положение требует от нас определенной тактики. Я имею в виду попытки сближения с социал-демократической рабочей массой, привлечения ее на сторону нашей партии. Несомненно, в пролетариате господствует новое настроение, новое отношение к СССР, в корне иное отношение к коммунистам, по сравнению с прежним; в широких массах беспартийных и социал-демократических рабочих растет тяга стать под руководство компартии. Мы должны проводить тактику единого фронта во всех областях, очистить ее от правых и ультра-левых уклонов, свойственных нам в прошлом; при всей готовности к маневрам для использования каждой ситуации мы, тем не менее, должны проводить тактику единого фронта так, чтобы центр тяжести ее находился в массовом движении, в образовании комитетов единства, в проведении единого фронта снизу. Некоторые вопросы стоят перед нами совершенно конкретно. Очень скоро может стать конкретным вопрос об отношении к социал-демократии в Саксонии. Ландтаг там еще не распущен. Левые социал-демократы, как известно, пошли на гнилой компромисс. Но еще в этом году должны произойти выборы, при чем задача компартии — сделать невозможной дальнейшую коалиционную политику. Необходимо соглашение между социал-демократами и коммунистами. Мы готовы поддерживать на вполне определенных условиях социал-демократическое правительство, оказывать ему в парламенте поддержку, поскольку оно не будет действовать во вред рабочим, но, на-ряду с этим, мы должны держаться определенной принципиальной позиции отношении социал-демократов. В этом отношении у нас плохая традиция времен 1923 года, но Саксония — благодарное поле для использования разногласий между левыми социал-демократическими рабочими и правыми вождями и образования широкого фронта в составе рабочих социал-демократов и коммунистов. Отношение к нашей социал-демократии, разумеется, изобилует трудностями. Не знаю, выдвигают ли такого рода теорию, но, на мой взгляд, не следует играть идеей раскола в социал-демократии в имперском масштабе. Разумеется, социал-демократические рабочие будут переходить на нашу сторону в местном масштабе — группами, широкое сближение будет происходить первым делом в профсоюзах. Но говорить о сколько-нибудь серьезном разложении руководящей группы социал-демократии не приходится. В процессе применения нашей тактики нам приходится сталкиваться с препятствиями и трудностями, и совершенно ясно, что эту тактику можно проводить лишь при прочном доверии членской массы к руководству. Правые уклоны носят не случайный, а принципиальный характер. Вот что опасно. Новая тактика обязывает нас не повторять внутрипартийных ошибок. Мы много грешили против правых, прибегая к дисциплинарным мерам вместо принципиальной дискуссии, которая гораздо успешнее помогла бы нам ликвидировать правых. Правая все еще существует как идеологическое течение, как определенная фракция: эти товарищи не пересмотрели еще своего мнения о V Конгрессе. Они все еще держатся прежней точки зрения и полагают, что история их оправдает. Я убежден, что правая фракция, если только она существует, подразделяется на более мелкие группировки; быть может, и существуют некоторые разногласия между Москвой и Берлином. Я недостаточно хорошо знаю структуру правой группы. Но можно заранее сказать: правая фракция не распущена, правая фракция в партии существует, и я убеждена, что она существует и организационно. Говорю открыто, имеются и, хотя

155 и распыленные, ультра-левые группировки. Если некоторые товарищи, здесь присутствующие, несколько приблизились к ЦК, то другие все еще готовы толкать рабочих на путь всяческого рода глупостей, вносить путаницу и сеять недоверие в самом широком масштабе. Это отнюдь не вопрос о Шолеме — Розенберге. Это вопрос, который нельзя разрешить, не поставив его во всей его совокупности и взаимоотношении групп. Разумеется, не говоря о ЦК, имеется целый ряд товарищей, неуязвимых в организационном отношении, но стоящих влево, т.-е. стремящихся сохранить все то хорошее, что было у левых в прошлом, вывести левых из состояния изолированности и сделать их большевистским ядром партии. При неправильной тактике в отношении ультра-левых рабочих одних толкнут на путь пассивности, других — в об'ятия ультра-левых. Я убеждена, что все эти течения с естественной необходимостью выкристаллизуются, если мы не сумеем с ними справиться политически, потому что партии приходится проводить весьма трудную и сложную тактику.

Взять хотя бы позицию ЦК в германской партии. Позиция ЦК, признаюсь открыто, не слишком сильна. ЦК, сформированный, так сказать, Исполкомом, а не из гущи, ЦК, так сказать, назначенный Исполкомом, должен был бы действовать весьма осторожно при внутрипартийной борьбе и проведении дисциплинарных мер. ЦК должен был бы создать себе базис и его расширить, чтобы руководить партией. Всякий, вероятно, со мной согласится, что базис ЦК слишком слаб, что руководить партией таким образом нельзя при новой затруднительной ситуации. Возникает вопрос, следует ли расширить ЦК вправо, в сторону окаменелой — отчасти по нашей вине — правой, или держаться концентрационной политики марксистского центра, рекомендуемой в Открытом письме, и привлекать к коллективной работе все здоровые элементы той и другой стороны. Этот вопрос надлежит разрешить германской партии. Поскольку же фронт будут расширять, привлекая правых в противовес ультра-левым, которые в период майского расширенного пленума ЦК действительно представляли собой крупнейшую опасность,— это может толкнуть партию в об'ятия Эрнста Мейера и того дальше — в об'ятия правых. Я хочу, чтобы все было ясно: я не против сотрудничества с правыми товарищами. Наоборот, одной из наших величайших ошибок было — допускать окостенение правых уклонов. Но за товарищей, виновных в октябрьском поражении, нельзя отвечать, привлекая их в состав ЦК. И от Коминтерна надо добиваться такой политики, которая бы исключала эти возможности. Под ЦК нашей партии еще не подведено прочного организационного фундамента. Его еще нет. К тому же у нас имеется еще целый ряд неразрешенных вопросов, и нет налицо определенной идеологической платформы нового ЦК. Нельзя же вечно разглагольствовать об Открытом письме; в свое время оно было необходимо, чтобы дать партии определенный курс; теперь безусловно необходимо, чтобы ЦК отдал себе отчет в том, что надо делать, чтобы руководить партией не только при помощи Открытого письма. Я считаю неправильным подход Шолема, заявляющего, что в массе всегда будут левые настроения. Перед нами задача — не увековечить эти течения, а сделать очищенную левую ядром партии и привлечь все группы к партработе.

Товарищи, я спрашиваю ЦК: в резолюциях Берлинского с'езда партии, официально не отмененных, имеется глава 4: путь германского пролетариата к большевизму. Я не стану утверждать, что кое-что в них можно было бы сформулировать лучше. В настоящее время можно было бы основательней осветить вопрос

156 о Союзе Спартака. Но основная линия намечена правильно; в Открытом письме тоже в основу партии кладется германская левая, со всеми свойственными ей ошибками. Как относится ЦК к этому вопросу? Какой основной линии держаться, какой традицией должна руководиться партия в данном случае? Здесь можно руководиться лишь одним принципом — чистки левой и расширения большевистского ядра путем слияния с пролетарскими элементами из всех групп.

Таково положение в партии. Полагаю, никто не станет этого оспаривать: итти надо дружно, чтобы вывести партию из создавшегося положения. В отношении текущих политических задач серьезных разногласий не имеется — ни по вопросу о плебисците, ни по вопросу о политике в Саксонии. Правда, некоторые товарищи требуют большей активности в вопросе о безработных и в экономических вопросах, но сколько-нибудь серьезных разногласий в понимании задач партии не имеется. Если бы и в дальнейшем проводилась линия Открытого письма и тех решений, которые были здоровыми и правильными, я думаю, никаких разногласий между всеми здоровыми элементами левых и ЦК не было бы.

Что же надо делать? Несомненно, положение в партии не из легких. Но это не значит, что сейчас обстановка труднее и сложнее, чем пару месяцев тому назад. Что нужно делать, как разрешить проблему германской партии, чтобы она извлекла урок из ошибок, совершенных на протяжении этих двух лет, и вступила бы на путь успехов? По-моему, надо сказать себе это отчетливо: основным условием новой тактики — никакого противоречия в этом я не вижу — является построение тактики без иллюзий насчет характера СПГ и левых в СПГ, с использованием всех разногласий, уделением серьезного внимания новым процессам в СПГ, но без иллюзий, без повторения октябрьских ошибок. Все это — при полноценном применении тактики единого фронта. Повторяю, вопреки крупным успехам при плебисците, необходимо уделять столько же внимания вопросу о безработице и экономическим вопросам вообще, применению тактики единого фронта и профсоюзной проблеме. Мы уже видели, что слабее всего наши достижения в профсоюзном вопросе. Это об'ясняется серьезными ошибками. В профсоюзном вопросе необходимо наметить определенную перспективу. В письме президиума по русскому вопросу был затронут, между прочим, и вопрос о нашей политике в англо-русском комитете. Вне всякого сомнения, кампания в пользу единства в Германии использована слабо. Можно было использовать рабочие делегации гораздо лучше. Несомненно, возможны крупные успехи в профсоюзах. Но мне прекрасно известно, что среди профсоюзников имеется тендения к немедленному вступлению в Амстердамский Интернационал. Сторонники этой тенденции хотели бы избежать постановки вопроса, данной в письме президиума. Они не понимают, что кампания в профсоюзном вопросе, умножающая нашу силу, имеет важное и решающее значение. Действовать в данном случае надо очень осторожно и не пасовать перед тенденциями функционеров. Есть и другие настроения, аналогичные тем, которые имели место два года тому назад: враждебное отношение к кампании вообще. Товарищи, сговориться по этим политическим вопросам можно без особых трудностей.

Теперь — к вопросу о внутрипартийном курсе. Вопрос этот был перенесен в плоскость арифметических выкладок. Что представляет большую опасность: ультра-левое течение или правое? Против кого в конечном счете должна быть

157 заострена борьба? Порой заметна паника: Шолем величайшее зло, Рут плоха, потому что она с ним солидаризируется. Но есть и другие варианты: Рут по существу плоха, а Шолем плох потому, что с ней солидаризируется. Товарищи, эти логические построения абсурдны и только портят атмосферу. Товарищи, ультра-левая опасность, грозящая нашей тактике, представляет сейчас наибольшую опасность, так как нам надо выйти из состояния изолированности, а мы только делаем первые шаги в этом направлении, и нам необходимо продолжать свою тактику. Но, товарищи, с этой ультра-левой опасностью можно бороться лишь при одновременной борьбе с крупными правыми течениями и группировками. Поскольку борьба будет вестись односторонне — против ультра-левых, это будет ослабленным повторением — столь же плохим по своим политическим последствиям — происходившего в Гейдельберге и сильно повредит революционному характеру нашей партии. Здесь говорилось: 100 рабочих мы лишились, но тысячу приобрели,— так говорил член ЦК, двенадцать мы исключили, а тысячу приобрели. Но разве можно сопоставлять с завоеванием новых элементов исключение тех, кто в самые тяжелые времена оставался в партии, оставался до конца, когда все было против коммунистов. Разве можно приравнивать десяток к тысяче вновь завербованных социал-демократов? Они могут лишь повредить революционному характеру нашей партии, мы не в состоянии будем их использовать. Перед нами задача удержать этот десяток, его воспитать, искоренить в нем ультра-левые уклоны и рука об руку с ним вербовать новые элементы. Так стоит вопрос. Порою арифметические выкладки опасны, гибельны, вредят революционному характеру нашей партии.

Я твердо убеждена, что в ближайшее время в Германии, даже при наличии самых распрекрасных резолюций, мы столкнемся с серьезными трудностями при проведении их в жизнь. Я твердо убеждена, что при об'ективно благоприятных условиях ультра-левые течения будут чинить нам большие помехи. Вот почему эта проблема должна занять центральное место в германском вопросе.

Вот в основных чертах все, что я хотела сказать по вопросу о внутрипартийном положении. Я уверена, что, вопреки всем трудностям, партию оздоровить можно — на основе многообразного приобретенного опыта. Я отнюдь не смотрю пессимистично на грядущие возможности КПГ; надо уметь использовать ситуацию, держаться правильного внутрипартийного курса и завоевать на свою сторону массы. Я убеждена, что если поставить как перед ультра-левыми, так и перед правыми товарищами вопрос о концентрации сил вокруг правильной политической платформы, при одновременной борьбе с уклонами, процесс оздоровления партии пойдет быстрее и основательнее. Если пленум Исполкома, взяв это отправным пунктом, поставит вплотную этот вопрос перед германской партией, в ближайшем времени удастся созвать концентрационный с'езд партии, который не будет повторением ни Берлинского, ни Франкфуртского, ни Лейпцигского, но преисполнит рабочих доверия к партии, очистит атмосферу от всякого рода уклонов и подведет фундамент под ЦК и энергично направит работу в надлежащее русло. Поскольку же этот концентрационный с'езд будет смягченным изданием Лейпцигского, у нас неизбежно будет и второй Франкфурт. Этой вечной смене ультра-левых и правых, перевесу то одних, то других, Исполком должен положить конец, и я надеюсь, что он это сделает.

Я подхожу к концу своей речи и хочу лишь в нескольких словах коснуться ряда мелких вопросов. Первым делом, мне хочется рассеять легенду о парламент-

158 ском кретинизме, не потому, чтобы это имело существенное значение, а потому, что она использовалась как одно из главных средств для создания в Германии определенной атмосферы: все рабочие — и, разумеется, вполне справедливо — довольны успехами кампании в пользу плебисцита, достигнутыми на фабриках и пр. На одном заседании президиума, где т. Нейман выступал с докладом о КПГ, он изрек, между прочим, следующее: «Плебисцит, это — крупнейший успех классовой борьбы с 1916 года». Я против плебисцита не восставала, но я охарактеризовала это изречение как парламентский кретинизм. Ошибка моя была в том, что я назвала это парламентским кретинизмом, тогда как это вообще кретинизм. Иной ошибки отсюда не высосать.

Теперь к вопросу о личной ответственности. После Открытого письма я в Германии сделала все, что, по моему мнению, вообще можно было сделать в Германии при тогдашней ситуации для проведения линии Исполкома. Положение было столь трудным, столь сложным, атмосфера была столь насыщена всевозможными группировками и течениями, что, разумеется, были и ошибки. Но я открыто заявляю здесь на пленуме Коминтерна, что Открытое письмо по существу проповедывало исправление ультра-левых ошибок, что оно отнюдь не было равносильно новому Гейдельбергу, и за его линию я выступала и раньше, и впоследствии, и сегодня, и в будущем выступать намерена. Если эта линия действительно будет проводиться, наладится честное сотрудничество со всеми теми товарищами, которые в настоящее время резко не доверяют ЦК. Рабочие тоже поняли необходимость исправления ультра-левых ошибок. Рабочие, думаете вы, не научились многому? Если они сдержанно ведут себя по адресу ЦК, то об'ясняется это тем, что подлинный смысл Открытого письма, мною указанный, затушевывается всевозможными толкованиями. Разумеется, ошибки эти были налицо. Никто не намерен их смягчать, никто не станет их отрицать. Но за что боролись левые в КПГ? За то, чтобы компартия, как партия, как революционный авангард пролетариата, была бы способна вести борьбу против буржуазии и после многочисленных поражений вести пролетариат к победе. Воля к этому была налицо. Но эта идея затушевывалась множеством неясностей, незрелостей, отчасти и небольшевистских уклонов. Германский вопрос — один из важнейших вопросов для Интернационала. Этот вопрос заставил всплыть на V Всемирном Конгрессе вопросы, касающиеся других партий. Не думаете ли вы, что и на этот раз германский вопрос отзовется на других секциях? В этом не приходится сомневаться. Всюду поднимут голову ультра-левые и правые, если германский вопрос не будет разрешен так, чтобы дан был выход из создавшегося положения.

Товарищи, в настоящее время, когда об'ективная ситуация во многих странах складывается для нас благоприятно, пленум должен быть краеугольным камнем в деле преодоления ошибок, имевших место в прошлом, и намечения правильной политики в отношении масс. Надо собирать воедино все силы в борьбе за компартию и Коминтерн.

Заседание закрывается.

159

ЗАСЕДАНИЕ СЕДЬМОЕ.​

24 ФЕВРАЛЯ 1926 ГОДА.

Продолжение прений по докладу Исполкома. — Протест против наступления британского империализма в Китае. — Речи тт.: Розенберга, Домского, Тельмана Броуна.

Председатель т. Шмераль.

Розенберг (Германия). Товарищи! Чтобы партия и Интернационал извлекли для себя пользу из борьбы течений, необходимо прежде всего установить, вокруг каких принципов ведется спор. Разбираясь в этих принципах, мы выясним, насколько отдельные группировки и оттенки расходятся друг с другом. При этом может также оказаться, что некоторые группировки вообще не исповедуют никаких принципов. Это было бы очень плохо и требовало бы совершенно особого подхода к таким группировкам со стороны партии. До сих пор на расширенном пленуме мы выслушали две больших принципиальных речи — речь т. Зиновьева, излагавшего линию президиума и русского ЦК, и затем вчера тоже большую принципиальную речь т. Бордиги. В зале не найдется ни единого человека, на которого не произвела бы огромного впечатления серьезная, продуманная и ясная по своему идейному содержанию речь т. Бордиги. Но если в отдельных вопросах Бордига и прав, надо прямо сказать, что в целом принципиальный подход его для рабочей политики совершенно непригоден. Нельзя строить рабочую политику и регулировать жизнь пролетариата на основе какой-то метафизической теории. Метафизика, может быть, дело и хорошее, но рабочий класс живет не метафизикой, а хлебом насущным и другими вещами. С такой теорией правых уклонов не разбить: правые оппортунистические группировки всегда подсовывают массам нечто хотя бы с виду реальное, и одолеть их можно, лишь противопоставив им, в свою очередь, реальную, конкретную рабочую политику. До некоторой степени характерно, что в вопросе о перспективе т. Бордига был против научного анализа положения. Он указывал, что даже такие крупные революционеры, как Маркс и Ленин, в учете перспективы зачастую ошибались и рисовали себе темп развития гораздо более быстрым, чем это оказывалось впоследствии. Это правильно, и ошибка при учете перспективы не имеет в себе ничего позорного. Но нельзя возводить ошибочную перспективу в революционную доблесть. Необходимо совершенно конкретно и научно наметить перспективу и на основании ее строить политику.

160 Затем мы слыхали речь т. Рут Фишер. Речь была весьма длинной, но выудить из нее какой-либо принцип вряд ли сумела бы и сама Рут Фишер. Строя свою политику в духе тезисов, выдвигаемых президиумом, и рассматривая под этим углом зрения европейское положение, мы должны будем признать, что, с одной стороны, оно чревато радужными возможностями: мы твердо убеждены в грядущем закате капитализма и переходе власти в Западной Европе в руки рабочего класса в обозримый для нас период; но в то же самое время надо признать, что положение чрезвычайно трудное, что, когда пробьет час решительной схватки, мы будем иметь пред собой прочно сомкнутый единый фронт крупного капитала от Америки до Берлина, и что солидарность Американского федерального резервного банка, банка Английского и Имперского Германского кое-чего стоит, и что вдобавок на поводу у буржуазии еще идут вожди СПГ. С другой стороны, налицо империалистические противоречия между крупными державами (война из-за каучука между Америкой и Англией, из-за стали и железа — между Францией и Англией и т. д.).

Я не стану останавливаться на этом подробнее. Но не следует и преувеличивать этих противоречий между капиталистическими державами. Надо лишь ясно отдавать себе отчет в том, что в серьезные моменты нам придется иметь дело с широко сомкнутым единым фронтом капитала, и что, например, в случае нового кризиса в Германии Америка сделает все от нее зависящее, чтобы не пропали инвестированные ею капиталы.

Чтобы справиться со своими задачами в европейском масштабе, мы должны проводить политику серьезную, мудрую, конкретную. Лозунг единства рабочего класса выдвинут совершенно справедливо. Надо стремиться осуществить это единство на возможно более широкой основе, отбросив фашистскую часть соц.-дем. вождей и настоящим образом сблизившись с массами, с рабочими СПГ. Все это — аксиомы и распространяться об этом совершенно излишне. Но формального выдвигания лозунга единого фронта недостаточно. Наша международная работа в профдвижении тоже должна наполниться более конкретным содержанием, чем это было до сих пор. Надо постараться охватить экономические европейские проблемы в их совокупности, в крупном масштабе. Надо дать рабочему классу лозунги во всех областях, в том числе и практические, злободневные лозунги. Мы, Коммунистический Интернационал, должны, например, рекомендовать нечто конкретное горнорабочим Европы. Нельзя предоставлять созыв «экономических конференций» Лиге наций, надо вести кампанию и требовать от Амстердамского Интернационала созыва пролетарской экономической конференции, дабы раскрыть рабочим глаза на то, как осуществляется экономическое сотрудничество между западно-европейским пролетариатом и СССР. Задач хоть отбавляй, как в национальном, так и в международном масштабе, и мы имеем полную возможность добиваться единства рабочего класса.

Но для одержания победы в Европе одного единства рабочего класса недостаточно, нужно итти дальше. Я опять рискую провозгласить аксиому, но мое впечатление таково, что на этой сессии крестьянскому вопросу уделяется ненормально мало внимания. Этого вопроса касался только т. Семар. Надо наверстать упущенное. Надо помнить, что, по крайней мере, две трети населения земного шара живут земледелием, что крестьянский вопрос не есть вопрос специфически русский или азиатский и что, как это указал Ленин, создание союза пролетариата и крестьянства есть центральная проблема для всего Ком-

161 интерна. На-ряду с крестьянством необходимо сближение и со средними слоями, разумеется, при сохранении гегемонии пролетариата.

Первостепенное значение имеет и вопрос национальный. Во избежание недоразумений я лишний раз настойчиво подчеркиваю — при полном сохранении гегемонии пролетариата — необходимость сотрудничать со всеми этими слоями, чтобы в каждой стране, сообразно ее условиям, разбивать врага, смыкая широкий единый фронт угнетенных. В настоящий момент в Германии, в первую очередь, необходимо использовать кампанию в пользу плебисцита против возмещения владетельных домов, чтобы проникнуть в средние слои, привлечь на нашу сторону значительную часть среднего сословия, до сих пор находившегося под влиянием черно-бело-красной идеологии.

Товарищи! В международном масштабе перед отдельными партиями надо поставить ребром вопрос о выработке программы действий. На-ряду с пропагандой конечной цели надо выработать двоякого рода программу действий:

1. Рассчитанную на текущий период господства в Европе капитализма.

2. Переходную программу на первое время по завоевании власти.

Некоторые товарищи любят это дело откладывать на завтра. Они неправы. Беспартийная масса всегда хочет знать, что мы будем делать, когда власть очутится у нас в руках. Вопрос этот чрезвычайно важный, обойти его молчанием нельзя. Форма социалистического строительства, применяемого в России,— нэп,— открывает нам доступ к широким слоям; мы можем наглядно познакомить их с тем, как идет строительство при господстве коммунистов, рассеять глупые предрассудки, ставящие знак равенства между коммунизмом и гибелью, хаосом. Надо учиться использовать возможности, заложенные в русской экономической политике; все секции должны работать над такого рода программными вопросами.

Обращаясь теперь к ситуации, существующей в Германии, я должен констатировать наличие в ней своеобразного противоречия. С одной стороны, у нас три миллиона безработных, с другой стороны, отсутствие остро-революционной ситуации (баррикадной). В этом надо себе отдать ясный отчет и открыто об этом говорить. Наша задача — углубить брешь, пробитую вопросом об экспроприации владетельных домов, постепенно привлечь на нашу сторону все большие и большие слои соц.-дем. рабочих, воскресить идею рабочего правительства, продвинуться вперед в профсоюзной области, выдвинуть экономические проблемы, постепенно оттеснить врагов, укрепиться на предмет нанесения решительного удара.

Теперь перехожу к теоретическим проблемам в тесном смысле этого слова. Компартия есть неот'емлемая часть рабочего класса, и все настроения, наличные в пролетариате, должны находить свое отражение в компартии. Чудовищная безработица, захватившая в сильной степени и наших членов партии, разумеется, отзывается и на внутрипартийном настроении. Вожди компартии должны умело направить против буржуазии настроения, порожденные безработицей, предотвратив по возможности анархически отчаянные настроения, ведущие к распаду. Сильная безработица и кое-какие исторические обстоятельства порождают в партии значительную опасность КАПД'истского свойства. С другой стороны, в результате временной и частичной стабилизации наружу всплывают правые тенденции. И те и другие находят свое отражение в партии. Правый уклон в партии рисует себе дело так, будто мы неспособны самостоятельно добиться

162 в профсоюзной области положительных результатов, и вся наша задача сводится к тому, чтобы поучать АДГБ. Это неправильный подход, с ним надо бороться, так как он граничит с ликвидаторством. Задачу можно разрешить, лишь четко отмежевавшись от этого правого уклона. Я отнюдь не сторонник глупого спорта в деле нанесения «смертельного удара» товарищам, именуемым правыми, или ежедневного вынесения ЦК резолюций против Эрнеста Мейера. Пусть эти товарищи работают, если они работать могут. Но остерегайтесь передавать руководство им в руки. Полагаю, этого делать и не собираются, для партии это было бы большой бедой; на мой взгляд, говорить об этом излишне — это само собой понятно.

Товарищи! Тенденция КАПД сильно дает себя чувствовать в группах, обычно именуемых ультра-левыми. Я не хочу вдаваться в отрицательные стороны нашего партийного прошлого, отсылаю вас к речи т. Шолема. Не стану я полемизировать и с т. Ломинадзе, поставим на всем этом крест.

Несколько слов лишь о КАПД'истских тенденциях. Вам, вероятно, известно, что в Германии против Шолема и против меня был сделан целый ряд выпадов — нас клеймили как изменников ультра-левой. Нас это мало беспокоит; всякий должен поступать, как подсказывают ему совесть и интересы рабочего класса. Тов. Энгель из Веддингского района несколько дней тому назад своей речью меня удивил, я вынужден заявить следующее: он от имени Веддингского района обрисовал здесь определенную позицию по русскому вопросу. Я констатирую, что ни единый орган Веддингского района его на это не уполномачивал. Веддингская организация не устанавливала своего отношения к этому вопросу. Тов. Энгель, славный рабочий, подпал под влияние определенных лиц и твердил здесь то, что суфлировали ему безответственные люди. Лучше было бы, если бы он сохранил самостоятельность и не дал бы собою помыкать. Что касается внутрипартийного положения в Веддингском районе, должен сказать, что и в данном случае мнение, высказанное здесь т. Энгелем, тоже на мой взгляд не есть мнение веддингских рабочих. (Возглас с места: Да ведь ты их совсем не знаешь!)

Это голос другого лагеря. Я приведу здесь факты, которые каждый может проверить. Несколько недель тому назад веддингская организация приняла несколько странное решение в связи с кампанией за экспроприацию владетельных домов. Реммеле и я вынуждены были выступать в Веддинге и, несмотря на сопротивление некоторых товарищей из КАПД, Веддингский комитет свое решение пересмотрел. Правду говоря, в партии у нас еще не изжиты настроения КАПД, и они представляют серьезную опасность. Члены ЦК сами себе противоречат: с одной стороны, они настаивают на энергичной борьбе с ультра-левыми, с другой стороны, недостаточно ясно видят подлинную ультра-левую опасность. Разумеется, не следует этой опасности преувеличивать, но она налицо, несмотря на творческое бессилие КАПД'истских течений. Если партия будет проводить мудрую политику, она сумеет их ликвидировать. Но я усматриваю еще и другую опасность, о которой я буду говорить здесь прямо; в связи с этим я должен вкратце остановиться на сказанном т. Рут Фишер. Я не хочу заниматься личными характеристиками и считаю это ненужным, но тот, кто претендует на руководство рабочими, должен в своих выступлениях — говоря вежливо — оставаться хоть до некоторой степени верен действительности. Я твердо убежден, что обилие об'ективной лжи в речи т. Рут Фишер об'ясняется

163 плохой памятью. Дело германской комиссии — проверить все сказанное ею в отдельности; я же намерен остановиться на вещи более серьезной: я отрицаю право выступать здесь от имени левых за тем, кто виновен в тягчайшем из правых уклонов, имевших место в истории Интернационала. Проповедуемая Рут Фишер политика народного блока была не чем иным, как подрумяненным на современный лад мильеранизмом. Сегодня без 5 м. в 12 Рут Фишер сочла необходимым от этой теории отречься. Но тот, кто в течение целого ряда месяцев задавал тон этой политике,— разумеется, не левый. И еще кое-что. По-моему, каждый должен отстаивать в партии свой политический взгляд: группировки что ни день меняющие свое мнение, в партии недопустимы, а прошлое группировки т. Рут Фишер заставляет нас быть на-чеку. Вспомните недостойную комедию в берлинском ЦК по опубликовании Открытого письма. Разве можно винить ЦК за то, что он не согласен терпеть подобного рода вещи? Каждая партия и каждый руководящий орган должен бороться с абсолютной беспринципностью, особенно в наше время. Когда, с одной стороны, в пролетариате происходит брожение, создаются настроения КАПД'истского толка, враждебные бонзам, бунта против верхов; с другой стороны, появляется группа, готовая на этих струнках играть. Надо выбить из ее рук оружие и обезвредить игроков.

Для серьезного политика оппозиция не может быть спортом. Если считаешь, что принцип, положенный партией в основу работы, по существу правилен, то оппозиции не место. Заявляю открыто от своего имени и от имени т. Шолема, что линия, ныне проводимая ЦК, нам кажется правильной и что, если ЦК будет в этом же духе работать и впредь, попрежнему проводя тактику единого фронта как широкое массовое движение, для высвобождения рабочих из-под соц.-дем. влияния, мы и в будущем будем итти нога в ногу с ЦК и в меру сил с ним сотрудничать,— и я и т. Шолем. Но члены ЦК правы,— нельзя дружно работать, когда другой ставит тебе каждое лыко в строку для соответствующего выпада в дальнейшем. Я могу заявить, что ни я ни т. Шолем делать этого не собираемся. Я буду совершенно откровенным; заранее предугадать, как сложатся обстоятельства в дальнейшем, никто не может, ничего обещать авансом я не стану, никто не может этого от меня требовать. Но если в основном и главном — как в области внутрипартийной политики, так и в области борьбы с внешним противником — ЦК будет и впредь работать так, как он работал в последние месяцы, сотрудничество наше возможно.

Теперь об ошибках. Шолем и я не глупцы, чтобы считать себя непогрешимыми. Крупнейшая наша ошибка, по-моему, заключалась в следующем: на Франкфуртском с'езде победу одержали левые, все остальное было раздавлено. Брандлеровская группа сошла со сцены, группа центра превратилась в карикатуру, все сосредоточилось в руках левой. Тов. Шолем уже осветил это вчера в своей речи, но его неправильно поняли. Левым вождям следовало бы в ту пору открыто заявить: левой больше нет, никаких фракций, никаких клик — единая партия. Этого мы не сделали, а потому все мы, ответственные вожди, разделяем вину за случившееся. Мы слишком долго старались сохранить левую в качестве клики; стоит окопаться и там вырабатывать политику, как контакт с массами теряется. Вот главная ошибка левой. Первый удар нанесен был ей на майском расширенном пленуме ЦК, а смертельный удар — на X партс'езде: левая, в качестве старой фракции, там перестала существовать, и мое искреннее мнение, что она в Германии в старом виде уже не возродится. Время ее

164 миновало. Надо постараться, чтобы новое ядро партии преемственно усвоило все лучшие традиции левой: ясное понимание роли партии, четкое понимание отношений с социал-демократией,— это надо сохранить и выкристаллизовать, но фракционной политики впредь проводить не следует. Это было бы равносильно смерти партии. Это убило бы всякий контакт между ЦК и членской массой, а там, где нет прямого доверия между ЦК и членской массой, невозможно никакое преуспеяние.

Надо постепенно выкристаллизовать в партии руководство, почвенно связанное с массами пролетариата. Дело не в метрическом свидетельстве, не в формальности; но тем, у кого поворачивается язык назвать Розу Люксембург «сифилитическим микробом рабочего движения»,— такие имеются у нас здесь в зале,— останутся навсегда чужды лучшие традиции рабочего движения, такие лица руководить партией не могут. Нам нужно почвенное, прочно связанное с массами пролетариата руководство. Будем надеяться, что нынешний ЦК вступил на путь создания такого руководства, что он будет вести борьбу против правых уклонов, не допустит возврата к брандлеризму ни в организационном, ни в персональном, ни в политическом отношениях; но не следует раздувать и КАПД'истских тенденций, и, в первую голову, необходима взаимная искренность, окончательная ликвидация двойной бухгалтерии, ликвидация политических методов, воплощенных в Рут Фишер. Подлинное сотрудничество между ЦК и членской массой даст возможность использовать создавшееся благоприятное положение и двинуть в Германии дело вперед, подорвать в германском пролетариате влияние, которым еще пользуется клика Германа Мюллера, и добиться того, за что ратовали мы, германские коммунисты. Надеюсь, что работа германской комиссии будет протекать в этом направлении, и что у нас будет возможность наладить плодотворное сотрудничество. Я считаю себя вправе заявить, что не только часть левых вождей, но и многие левые рабочие, готовые проводить не линию КРП, а рука об руку с партией — пролетарскую политику, разделяют позицию мою и т. Шолема. Я считаю, что теперь — после всех тяжелых кризисов и внутрипартийных ошибок — у нас будет, наконец, возможность подлинно плодотворной работы на пользу германскому движению, компартии и грядущей германской революции.

Домский (Польша). Товарищи! Меня очень огорчило сообщение о том, что польская комиссия образована не будет. По-моему, ее все же следует образовать, так как положение в польской партии совсем не так просто, как это может показаться на основании речи т. Стефанского: ультра-левый, мол, кризис гнездился в ЦК партии, Домского из ЦК удалили и отослали в Москву, здесь ему и конец, и этим дело кончается. Нет, товарищи, трудности для польской партии, стоящей, как это справедливо отметил т. Зиновьев, вплотную перед целым рядом весьма ответственных политических задач, не исчерпываются пребыванием Домского в ЦК или вне его. В Польше политическая ситуация весьма сложна, и мне придется еще на ней остановиться.

Здесь я должен в нескольких словах остановиться на характеристике нашей деятельности, данной в представленном пленуму проекте тезисов. С тезисами в целом я согласен, но характеристика работы нашей партии во многом очень несправедлива. Утверждение, якобы наш ЦК, в работе которого я принимал активное участие в течение 8 месяцев, чуть не погубил партию, расходится с элементарными фактами. Даже партконференция, ликвидировавшая ультра-

165 левый кризис в нашей партии, не считала, что наша деятельность равносильна гибели партии. Наоборот, она констатировала, что наш ЦК сильно двинул партию вперед, что под его руководством партия значительно выросла и достигла крупным успехов.

Не стану оспаривать, что мы совершали крупные ультра-левые ошибки. Это факт. Первой крупной ошибкой была наша июньская резолюция, содержавшая в себе критику тактики германской партии, а отчасти и французской и болгарской. Июньская резолюция была ошибкой, хотя наша критика правых уклонов в германской партии кое в чем была справедливой. Но мы, вынося резолюцию, проглядели самое главное,— что в германской партии в ту пору главную опасность представляли ультра-левые, а не правые ошибки. Неправильная политика в профсоюзном вопросе, неправильная платформа при выборах президента и т. д. грозили изолировать партию от масс.

Это мы проглядели. Исполком в своем письме к германской партии наметил перспективу правильно. Он исправил тяжкие ошибки, совершенные германской партией. Совершенно ясно, что перспектива, под углом зрения которой мы рассматривали правые и ультра-левые уклоны в германской партии, была ошибочной. Проглядели мы и многое другое: борьбу французской партии против правой опасности, путчистскую опасность в Болгарии.

Несомненно, что в своей практической работе мы тоже совершили ультра-левые ошибки. Мы переоценили — особенно в первой стадии своей деятельности — роль фабзавкомов и недооценили роли профсоюзов. Недооценка сказалась не в агитации — там мы выдвинули правильный лозунг: все в профсоюзы. Но на практике мы поступали не всегда согласно этой теории и этой агитации. Мы ошибочно подошли к вопросу о борьбе с провокацией; и эта ошибка способствовала возникновению террористической идеологии. Кое-какие наши выступления в массах, например, самостоятельная первомайская демонстрация, тоже были ошибкой.

Но характеристика нашей деятельности в предлагаемых тезисах дает основание думать, что вся наша деятельность состояла из ультра-левых ошибок. Это совершенно неправильно. Правильно обратное: несмотря на ошибки, мы много сделали, и на последней партконференции при разборе ультра-левых ошибок во многом оправдались.

Бесспорно,— это отметила и партконференция,— что мы значительно двинули дело вперед по намеченному пути.

Как известно, основная наша задача сводится к образованию союза рабочего класса, крестьянской массы и угнетенных нацменьшинств. В этом отношении мы, безусловно, сделали крупные успехи. Взять хотя бы крестьянский вопрос: достаточно констатировать, что в момент, когда к нам перешло руководство польской партией, в парламенте имелось лишь двое депутатов-коммунистов, притом совершенно изолированных. Теперь там имеется рабоче-крестьянский блок в составе 17 депутатов. Это уже никак не поражение. Мы связались с крестьянскими массами. Когда социал-патриоты, партия которых существует легально, при поддержке правительства созвали крестьянский с'езд, мы пытались на него воздействовать; когда же нас там лишили возможности свободно высказаться, мы его фактически сорвали. Мы не задавались этой целью, но то обстоятельство, что социал-патриоты были вынуждены преждевременно его закрыть и отказаться от проектируемой ими демонстрации, свиде-

166 тельствует о том, что влияние легальной ППС слабее нашего и в крестьянских массах.

Теперь об угнетенных нацменьшинствах: достаточно указать на крупное массовое выступление, коим был налоговый бойкот, проведенный по инициативе нашей партии и значительно усиливший нашу популярность, нашу силу и наше влияние в белорусских и украинских массах.

Несмотря на наши ультра-левые ошибки, много сделано нами и в рабочем классе. Самостоятельная майская демонстрация была с нашей стороны ошибкой, но все же это была демонстрация; одновременно с нею был устроен целый ряд демонстраций в связи с кампанией по процессу Ланцуцкого, и все эти демонстрации в совокупности свидетельствовали об активизации нашей партии. Впервые за долгое время партия наша вновь вывела массы на улицу. На коммунальных выборах мы имели значительный успех. В целом ряде городов, как-то: в Ченстохове, Бендзине, Замостье, Петракове, мы провели своих гласных. Для нелегальной, преследуемой партии это — крупное достижение. Во время всех крупных стачек мы шли во главе. В последнее время мы изжили свои ошибки в профсоюзном вопросе. Во время крупной стачки металлистов в Варшаве нам удалось сомкнуть единый фронт профсоюзов всех оттенков. Впрочем, и раньше III профсоюзный с’езд в Варшаве, с’езд амстердамских профсоюзов, показал, что, несмотря на все преследования, несмотря на все репрессии, мы прочно пустили корни в профдвижении.

Так вот, когда нам говорят, что мы чуть не довели партию до гибели, это — воистину чудовищная недооценка сделанного нашей партией в страшно тяжелой обстановке, а обстановка никогда еще не была столь трудной.

Товарищи, если бы это действительно было так, если бы мы действительно потерпели столь позорное банкротство, последняя партконференция протекала бы совершенно иначе. Она послужила бы прологом к борьбе всей партии с нами. Но на ней преобладала совершенно другая нотка, нотка борьбы с правой. Пришлось приложить воистину много усилий, чтобы образовать ЦК в его теперешнем виде. Правда, в борьбе с правыми многое еще осталось довершить. Но начата она нами.

Как я уже сказал, в Польше мы находимся пред лицом весьма ответственного положения, возлагающего на нашу партию крупные исторические задачи. Я позволю себе очертить вкратце это положение. Кое-что известно всем партиям. Как известно, польская партия, польский отрезок нашего международного революционного фронта в данный момент, пожалуй, наиважнейший, наиактуальнейший. Положение в Польше достигло той степени остроты, когда политические и социальные потрясения не только не исключены, но и вероятны в ближайшем будущем. Я имею в виду потрясения как революционные, так и контрреволюционные. Внутреннее и внешнее положение Польши, международное положение нашей республики можно воистину считать критическим, чуть ли не катастрофическим. Должен сказать, что наш ЦК, наметивший на последней партконференции тактическую линию, в общем и целом правильную, видимо, все же не вполне осознает всю серьезность положения.

На последней партконференции мы работали сообща, мы сообща наметили тактику партии; она состоит, между прочим, в усиленном подчеркивании единого фронта, подчеркивании того факта, что мы, компартия, отстаиваем независимость Польши, независимость польского народа от иностранного капитала и

167 призываем массы ее отстаивать. Сообща была выработана нами платформа наших дальнейших шагов в крестьянском вопросе, в национальном вопросе, тактические директивы, открывающие возможность сближения партии с массами.

По моему мнению, положение в Польше целиком оправдывает эту тактику, но при нынешнем положении такой тактики недостаточно. Я уже говорил об этом на партконференции. Каково положение в Польше? Если не вплотную, то в ближайшем времени мы очутимся пред лицом лево-фашистского путча. У нас есть Пилсудский, организация его прочно пустила корни в армии, и даже буржуазия, пожалуй, считает его человеком, единственно способным спасти Польшу от пролетарской революции, поскольку надеждам на иностранный заем суждено рушиться. Мы наблюдаем значительный рост польского фашизма. У нас всегда говорят о правом и левом польском фашизме. Левый фашизм возглавляется демократом и бывшим социалистом Пилсудским, за которым идут широкие военные круги, часть крестьянства и рабочего класса, интеллигенция, пролетарская молодежь и пр. Другое крыло — это «черная сотня»: реакционеры, фашисты, монархисты и пр. Эти два лагеря постепенно начинают сближаться... Пока что не лагери, а их вожди. Пилсудский уже не то, чем он был раньше. Достаточно проследить за его речами, статьями и открытыми письмами, чтобы понять, что он постепенно перекочевывает в фашистский лагерь. Он отказывается от всего того, чем он отличался от правых: от своей демагогии в крестьянском вопросе, от федералистической идеи в вопросе об угнетенных нацменьшинствах. Идеология его уже пропитана духом Муссолини. Он говорит себе: я — большой человек, армия идет за мною, в случае войны я должен стать во главе армии.

Несомненно, правый фашизм относится к Пилсудскому враждебно, огромное большинство этого лагеря враждебно и сейчас. Но есть монархические элементы, группирующиеся вокруг Пилсудского. Монархисты виленского округа и другие фашистские элементы начинают понимать, что Пилсудский не так уж плох, и начинают это высказывать. Основатель монархической крестьянской партии Квятковский заявляет, что для установления монархии необходим возврат Пилсудского в армию. В Лодзи возникла фашистская организация бывших фронтовиков, в состав которой входят и сторонники и противники Пилсудского. Надвигается грозная опасность, опасность консолидации фашистского лагеря в Польше, и я боюсь, что наш ЦК недооценивает эту опасность. Наш ЦК держит курс на длительное, постепенное завоевание масс. Это вполне правильно, но при существующем обострении положения надо делать и кое-что иное. Мы должны направить свои усилия против Пилсудского и постараться путем правильного применения тактики единого фронта завоевать на свою сторону те суб'ективно левые элементы, которые все еще считают его демократом, революционером, противником помещиков. Как известно, в рядах сторонников Пилсудского есть множество элементов, подлинно считающих его революционером, ставящих его левее оппортунистической ППС и на-ряду с этим думающих, что при известных обстоятельствах надо действовать сообща с коммунистами. Это надо использовать, надо итти в эту среду, развернуть широкую кампанию и разоблачить Пилсудского пред лицом его товарищей, которых много и которые вооружены. Это — жгучая, злободневная задача. Ввиду надвигающейся грозной фашистской опасности, уже и сейчас нависшей над партией, мы должны открыть себе на нее глаза, чтобы не оказаться с носом в момент катастрофы.

168 Теперь пару слов по поводу внешней политики Польши. Между Германией и Польшей существует постоянный конфликт. Отношения обостряются с каждым месяцем и с каждым днем. Не дальше как неделю тому назад в Польше произведены были аресты в союзе поборников немецкого духа. Это — тяжелый удар по германской ирреденте. В настоящее время происходит борьба между Германией и Польшей за место в Совете Лиги наций. Каково значение этой борьбы?

За кулисами происходящего разыгрывается борьба противоречий, усиливающихся на фоне европейской политики, и первым делом — противоречий между Францией и Англией. Но одним из главных элементов этой проблемы является борьба за западную границу Польши. В Германии происходят крупные митинги, в первую очередь в Восточной Пруссии, где твердят о необходимости обратного отвоевания Германией Данцига, коридора, Верхней Силезии, Познани, тем или иным путем — мирно или силою, с оружием в руках. В польских буржуазных кругах царит сильная паника по этому поводу. Непосредственной угрозы военных действий еще нет, но эта опасность надвинется; удастся Польше заем или нет, ей так или иначе придется испить из этой горькой чаши и вернуть свои западные области Германии. Если она не сделает этого мирным путем, ее принудят к тому немецкие фашистские вооруженные организации.

Что делает наша партия перед лицом этой перспективы? Партия на нее не реагирует. А между тем многочисленные круги польского населения, и в первую очередь мелко-буржуазные интеллигентские слои, воспринимают это как национальную опасность. Мы имеем прекрасный случай использовать для широкой политической кампании провозглашенную последней партконференцией защиту польской независимости. Мы должны заявить: да, разумеется, национальная опасность существует потому, что вся политика польской буржуазии равносильна национальному предательству. Версальская политика, союз с французским империализмом, борьба против СССР, полицейская роль Польши в отношении Германии,— все это вредило не только классовым интересам польского пролетариата, но и в конечном счете было равносильно предательству национальных интересов польского народа в целом. Эта политика начинает теперь приносить плоды и порождает угрозу новой войны.

Разумеется, когда разразится острый конфликт между Польшей и Германией, мы должны рука об руку с германскими товарищами выступать и там и здесь против национализма и отвечать на национальную войну призывом к войне гражданской. Но, чтобы массы нам вняли, чтобы на нас не смотрели как на изменников своему отечеству, как на прусских агентов, мы должны уже сейчас внушать массам, что национальное предательство совершено буржуазией.

Я не претендую здесь на законченный план действий. Одно для меня ясно: совершенно замалчивать эти явления и рисовать себе одностороннюю перспективу — длительного завоевания масс,— значит совершенно не понимать политического положения. Уже неоднократно указывалось, что применение тактики единого фронта неизбежно таит в себе опасность правых уклонов. Поскольку в процессе проведения этой тактики перед лицом чуть ли не катастрофического положения Польши будет выдвигаться все тот же принцип: опасность находится влево, главная задача — выбросить Домского и всех тех, кто идет за ним, —

169 постольку я не вижу гарантий против правых уклонов, больше того, можно гарантировать, что правые уклоны будут.

Меня очень удивляет появление на страницах «Правды» как раз в данный момент статьи т. Валецкого, наносящей удар не только левым, но и теперешнему ЦК партии. Тов. Валецкий утверждает в своей статье, что борьба против левых еще далеко не завершилась. Правда, говорит он, наиболее типичные представители ультра-левых отсечены. Но этого недостаточно. Тактика партии правильна, но проводится партией, в своем большинстве ультра-левой и левой. Подумайте, какая беда, что партия левая. Итак этому надо противодействовать. Валецкий предлагает и средство: он дает понять, что от работы надо отстранить и другие левые элементы и втянуть в нее правые. Собственно говоря, он не говорит прямо «правые элементы», таких в Польше нет, есть лишь элементы, «которые слывут за правых», эти элементы и надлежит привлечь к партработе, а, по возможности, и к руководству партией, а не то нет никаких гарантий против ультра-левой и правой опасности. Самый факт появления подобной статьи на страницах «Правды» — ведь она и с идеологической стороны, распространяться о которой я здесь не стану, по существу дела правее резолюции партконференции,— равным образом, как и то обстоятельство, что представитель делегации ни единым словом не обмолвился здесь против этой статьи, при создавшемся положении служат опасными симптомами. В процессе применения намеченной партией весьма сложной тактики, в процессе борьбы против левых, часть которых уже выкинули, других собираются выкинуть, можно докатиться до положения, аналогичного октябрю и ноябрю 1923 года. В ту пору не было ни ультра-левых ошибок, ни июньской резолюции, но революционное движение переживало катастрофу, как и в Германии. Если работать и дальше в том же направлении, эти события могут повториться, что было бы для партии воистину злосчастьем.

Пользуюсь случаем, чтобы от имени двух «наиболее типичных представителей ультра-левых» заявить: мы готовы помочь этому ЦК партии, мы готовы работать с ним рука об руку, как работали и на последней партконференции. Мы не добиваемся включения нас в состав ЦК, но мы хотим участвовать в партийной работе. Мы оба принадлежим к числу тех, которые готовы итти на партийную работу, и мы считаем неправильным и политически опасным то обстоятельство, что при положении, которое становится революционным, от работы упорно отстраняются левые товарищи, удаляемые с поля битвы, где уже и сейчас наши собратья истекают кровью в борьбе с буржуазией.

Тельман (Германия). Товарищи! По мнению германской делегации, дискуссия в общем и целом обнаруживает тот недочет, что, за небольшими исключениями, она концентрирует внимание пленума на вопросах отдельных секций, а связь этих отдельных вопросов с международными проблемами выявляет слишком слабо. Мы считаем, что германский вопрос, как и все другие вопросы, не является специфически германским, что он представляет собой серьезную международную проблему, находящуюся в тесной зависимости от степени развития других секций и от общей тактики Коминтерна. Тактика Коминтерна на данной стадии нашей борьбы означает противопоставление тактическим мероприятиям мировой буржуазии тех революционных маневров, той революционной политики, которая поставила себе целью: во-первых, парализовать попытки к стабилизации мирового капитала, во-вторых, установить единый революционный классо-

170 вый фронт, использовать целый ряд явлений кризиса. Германский вопрос также имеет известное значение для общей линии Коминтерна. Лишь такая трактовка вопроса может способствовать созданию единой мировой политики Коммунистического Интернационала, лишь она является для нас гарантией действительно коллективного проведения работы Коминтерна.

Я упомяну лишь о наиболее важных фактах, свидетельствующих об успехах отдельных секций, достигнутых с помощью Коминтерна после предыдущего расширенного пленума. Возьмем 5 наиболее важных секций: чешскую, польскую, итальянскую, английскую и германскую партии. Когда мы были на последнем расширенном пленуме, то наша чешская партия находилась в таком положении, что, казалось, она подошла к грани, за которой начинается разложение. Мы видели, что не только оппозиционное крыло, но и ЦК партии допустили ряд серьезных ошибок. В данный момент мы должны констатировать, что, в результате серьезной внутрипартийной борьбы, мы имеем в чешской партии довольно сплоченное руководство, мы видим, что в последнее время партия добилась серьезных успехов. Доказательством служат результаты выборов в Чехо-Словакии.

Польская партия, сильно дезорганизованная руководством Домского, его ультра левым курсом и изолировавшая себя от масс при наличии необыкновенно благоприятной ситуации, в данный момент находится на пути к медленному внутреннему оздоровлению.

Последний с'езд польской партии уже показал, что как ЦК, так и партия снова находятся в процессе под'ема. Следует отметить, что этот процесс стал возможен лишь благодаря помощи Коминтерна.

Итальянская партия была представлена на V Всемирном Конгрессе т. Бордигой, который к этому времени еще пользовался относительно большим влиянием в партии. Итальянская партия поняла на собственном опыте, что тактика и политика Бордиги в Италии неправильны. Она постепенно освободилась от этих сковывающих ее пут, и последний итальянский с'езд уже показал, что Бордига был идеологически побит в честной и серьезной борьбе, что 90% членов стоит на почве ЦК. Это действительно серьезный идеологический и политический оздоровительный процесс, который мы должны горячо приветствовать.

Четвертый факт — английская партия, несмотря на небольшое число членов, может служить для германской партии до известной степени образцом. Во главе английской партии мы имеем чисто пролетарское руководящее ядро, которое добилось весьма серьезных успехов. Характерная особенность ее заключается в том, что она является единственной партией с массовым влиянием, которой удалось провести тактику Коминтерна без больших внутренних трений, несмотря на сложные задачи и серьезные тактические проблемы, перед ней стоящие. Затем мы можем констатировать еще одну заслугу английской партии: вспомним о V Всемирном Конгрессе, где был заложен основной фундамент международного единства профсоюзов; тогда такие имена, как Персель и Кук, были совершенно неизвестны 90% делегатов. Благодаря политике Коминтерна и английской партии можно сказать, что не только рабочие в Англии, но и люди всего мира знают такие имена, как Кук и Персель,— и это имеет большое международное значение. Существование англо-русского комитета, имеющее значение не только для Англии, но и для всего международного пролетариата,

171 является подлинным торжеством нашей международной политики. При этом я хочу напомнить, что германская делегация на V Всемирном Конгрессе допустила тяжелую ошибку, которую мы, однако, быстро исправили, а именно: в вопросе о международном единстве профсоюзов мы заняли точку зрения, противоположную взглядам русской делегации. В этом английском, типично «западно-европейском» вопросе ВКП оказалась гораздо более дальновидной, чем другие делегации западно-европейских партий. О германской партии я после буду говорить подробнее. Я хочу лишь указать на то, что развитие нашей собственной партии является одним из самых серьезных успехов Коминтерна в течение последнего полугодия. Если Шолем заявил здесь, что он и сейчас еще не признает Открытого письма, если Бордига идет еще дальше и говорит, что Открытое письмо есть ложный шаг Коминтерна, а Рут Фишер чувствует себя не совсем хорошо, когда говорит об Открытом письме, то к этим трем оттенкам можно прибавить еще четвертый. В Германии имеются еще товарищи, которые не поняли исторической необходимости того факта, что это письмо должно было быть написано по инициативе Коминтерна и при участии германской делегации. И это мы должны подчеркнуть, выявляя общую тактическую линию Коминтерна. На-ряду с этой кратко набросанной картиной развития пяти важных секций я хочу указать и на то, что вследствие успехов этих секций внутри партий стали возможны и успехи извне. Это важный практический урок последнего года: без твердого курса внутри партии было бы, конечно, невозможно разработать и разрешить важные политические проблемы в соответствии с ролью Коминтерна в рабочем движении. Поэтому, на-ряду с внутрипартийным курсом различных секций, мы в то же время должны охарактеризовать те крупные успехи, которые достигнуты с момента предыдущего расширенного пленума до настоящего времени во всем Коминтерне.

Я уже вкратце коснулся Англии.

На основе международного единства профсоюзов не только в Англии, но и в других странах обнаружился сдвиг мирового пролетариата влево. Мы видим определенные достижения в Норвегии и Финляндии. Нельзя не отметить последних успехов шведской партии и усиления итальянской партии, которая, несмотря на фашистский террор, достигла благоприятных результатов в предприятиях и профсоюзах.

Французская партия показала нам пример отрицательного влияния непрерывных внутрипартийных трений. Товарищи вследствие внутрипартийной борьбы не были в состоянии так поставить и разрешить некоторые проблемы, как это было бы возможно в связи с французским финансовым кризисом.

Товарищи, разумеется, мы должны констатировать, что у нас были не только определенные успехи, но были и отступления и неудачи, как в Болгарии, где рабочие и крестьяне потерпели поражение, или в Польше, где партия была относительно изолирована от масс.

В Германии — в период, предшествовавший опубликованию Открытого письма, т.-е. после выборов Гинденбурга — влияние коммунистов сильно упало, в особенности в профсоюзах; положение изменилось в последние месяцы после Открытого письма. И все же, суммируя достижения и неудачи, мы с уверенностью можем сказать, что Коминтерн действительно сделал серьезный шаг вперед, что мы идем вверх, что партии крепнут, что классовый фронт растет, что

172 инициатива в различных областях повышается. При этом, конечно, в прошлом были неминуемые отступления, как они неизбежны и в будущем.

Теперь несколько слов о будущем развитии Коминтерна.

На каждом мировом конгрессе и на пленумах т. Бордига выдвигал собственную точку зрения, противоположную линии Коминтерна. Но на этот раз — и это мы должны особенно подчеркнуть — он противопоставил политике Коминтерна целую политическую систему. Если бы это носило серьезный характер, то это было бы опасностью, о которой надо открыто и ясно сказать. Линия, намеченная т. Бордигой в своей речи, без всякого сомнения, была насквозь антикоммунистична. Я хочу попытаться выделить две важных тенденции, подтверждающие мою мысль. От ленинской теории государства, которую он хочет заменить анархистским разгромом государственного аппарата, к производственной ячейке, которую он предлагает заменить социал-демократической территориальной организацией, ведет одна прямая линия. К обеим этим теориям Бордига относится отрицательно, как он отрицает всю линию Коминтерна. Когда Бордига пять лет тому назад на II и III Конгрессах выступил против Ленина со своими ультра-левыми идеями, то можно было еще полагать, что он является выразителем революционного нетерпения, но в настоящее время его анархистские и социал-демократические тенденции просто-напросто реакционны.

Если бордигианство — система, то эта система означает анархизм плюс социал-демократию. Это — большая опасность для Коминтерна. Далее, т. Бордига говорил о роли ВКП. Эта часть его речи была первой серьезной попыткой противопоставить ВКП Коминтерну, и смысл его речи заключался в том, что ВКП должна отказаться от своей прежней руководящей роли в Коминтерне. Германская делегация убеждена, что ВКП останется руководительницей Коминтерна, потому что именно она является единственной в мире партией, которая воздвигла пролетарскую диктатуру, которая свыше 8 лет держит ее в своих руках, которая действительно создает социализм, хотя и с большими трудностями. Мы заявляем, что с точки зрения развития Коминтерна и его коммунистической мировой политики взгляд т. Бордиги именно в этом вопросе должен встретить самый решительный и резкий отпор. Если на-ряду с этим т. Энгель из германской делегации заявляет здесь перед расширенным пленумом Исполкома, что веддингские рабочие стоят на точке зрения ленинградской оппозиции и отклоняют резолюции XIV партс'езда, то я не знаю, имеет ли т. Энгель определенное поручение от веддингских рабочих, или же эта позиция т. Энгеля инспирирована профессором Коршем. Мы заявляем, что не только не имеем ничего общего с позицией т. Энгеля, но самым решительным образом от нее отмежевываемся. Германская делегация ни в коем случае не допустит, чтобы разногласия на XIV с'езде ВКП были использованы в ультра-левых целях. Отношение КПГ к XIV с'езду ВКП изложено в резолюции Центрального комитета. В таком положении, в каком мы находимся сейчас, когда перед нами стоят серьезные задачи в мировом масштабе, единство Коминтерна необходимее, чем когда-нибудь, но не единство за счет ясности, а единство на основе ленинской линии. И если, например, т. Нейрат,— не знаю, получил ли он на это полномочие от чешской делегации,— здесь категорически заявляет: «враг — справа», то это в данный момент является односторонней оценкой положения. Во всякой большевистской партии и в Коминтерне необходимо — в зависимости от ситуации и от политической необходимости — определить, где находится враг, как

173 это было выражено и т. Зиновьевым. Враг стоит иногда справа, как во французской партии, и иногда слева, как, например, в германской, итальянской и польской партиях,— смотря по тому, как складывается положение, смотря по тому, какой политикой и тактикой реагируют на это положение, как развиваются группировки, в каких формах выявляется эта внутренняя опасность. Поэтому германская делегация полагает, что позиция т. Нейрата в этом вопросе является односторонней. В Германии, где в последнее время внутрипартийные противоречия служат сильной помехой для развития партии, наша работа тормозится иногда деятельностью ультра-левых, а порою и правых товарищей, которые лишают нас возможности так использовать наши успехи, как это было бы необходимо. Точно так же обстоит дело во Франции, где обстановка иная. И обратно, успехи германской и французской партии усиливаются благодаря правильному внутрипартийному курсу.

Этим я заканчиваю замечания общего характера в связи с международными вопросами и перехожу к Германии.

Раньше чем я коснусь внутрипартийной обстановки, общего курса партии, я хочу подвергнуть краткому анализу путь развития партии за последнее время. Совершенно очевидно, что за последний период мы именно в Германии достигли действительно серьезных успехов. Этих успехов не оспаривали на пленуме даже Шолем и Рут Фишер. В данный момент спор идет прежде всего вокруг вопроса, какие именно причины способствовали этим успехам. Ультра-левые говорили в Германии и в том же духе доказывали здесь на пленуме, что причиной наших успехов является об'ективное положение. Мы же думаем, что наши успехи об'ясняются двумя основными факторами: во-первых, изменением об'ективного положения и, во-вторых, правильным внутрипартийным курсом нашей партии, как он был изложен в Открытом письме. Второго фактора ультра-левые совершенно не замечают и даже борются против применения тактики, намеченной в Открытом письме, и, следовательно, тормозят этот внутрипартийный курс. Как раз в данное время мы имеем в Германии весьма благоприятную ситуацию, которая обещает в ближайшие месяцы стать еще более благоприятной. Если мы не можем говорить об острой революционной ситуации, какая была в 1923 г., то все же положение таково, что оно облегчает нам возможность завоевывать широкие массы и создавать опорные пункты на пути организации революции.

Нынешний хозяйственный кризис в Германии носит перманентный характер и проявляется в целом ряде симптомов. Социал-демократия стремится помочь буржуазии в ее стремлении к разрешению кризиса путем рационализации, облегчить ей борьбу с трудностями, которые, повидимому, долго еще будут стоять на пути капитализма. Американский капитал пытается проникнуть в область крупной германской промышленности. В то же время он стремится оттеснить английскую буржуазию,— несмотря на политический курс германской буржуазии в отношении договора в Локарно. И в технической области капитализм улучшает свои методы производства. Подготовляется сильное наступление против рабочего класса, вводится система Тэйлора — преимущественно в крупной промышленности. Хроническая армия безработных в 1 — 1½ миллиона, что составляет приблизительно 10% рабочего класса, является неизбежным последствием такого положения вещей.

Эта армия безработных является тяжелым бременем для буржуазного капиталистического государства, которое вынуждено поддерживать в той или иной

174 мере большую часть ее, не говоря уже о понижении покупательной силы пролетариата и сокращении реальной зарплаты. На-ряду с этим общим экономическим кризисом мы в то же время видим некоторое усиление капитализма. Растущая монополизация, выразившаяся в образовании синдиката калийной промышленности, в об'единении многих синдикатов Рейнско-Вестфальского промышленного района в один большой стальной трест; стремление банков к концентрации, поддержка трестов в последние месяцы долгосрочными кредитами,— все это — отражение попыток буржуазии к стабилизации капитализма. Далее, наблюдаются и другие трудности — аграрный кризис, тесно связанный с общим кризисом. В связи с аграрным кризисом партия вела широкую кампанию, стремясь сблизиться с некоторыми слоями крестьян, в особенности с мелкими крестьянами. Налоговый пресс, ограниченные возможности сбыта на внутреннем рынке вследствие заключения торговых договоров, навязывающих Германии такие пункты, которые она вынуждена в своем бессилии принять, хотя они наносят большой ущерб крестьянству,— все эти факторы далеко не благоприятно отражаются на положении мелких крестьян, арендаторов и т. д. Аграрный кизис в ближайшие месяцы вряд ли будет смягчен, и затруднения мелкого крестьянства и мелких арендаторов, которых имеется около 2½ миллионов человек, повидимому, лишь возрастут.

Далее, мы видим, что капитал в Германии всюду готовится к кампании снижения зарплаты. В первую очередь капиталисты средней промышленности пытаются снизить ставки на 10 — 20%. Часть тарифных договоров, срок которых истекает в конце марта и апреля, уже аннулируется, и тяжелая индустрия всюду отклоняет требования рабочих и даже пытается воспрепятствовать продлению тарифных договоров.

Тем более необходимо для компартии усилить свои позиции в профсоюзах, тем более необходимо, чтобы в грядущих экономических боях руководящая роль принадлежала коммунистам.

Третий важный вопрос — позиция по отношению к правительству Лютера — Штреземана. Известно, что теперешнее правительство было избрано при сильном меньшинстве, так как большинство стало возможным лишь благодаря воздержанию социал-демократов от голосования. Это правительство сделает все, чтобы провести свою реакционную программу против воли пролетариата; центристское крыло, представляющее интересы крупного капитала, и демократы, как и социал-демократы, в ближайшие месяцы не предпримут никаких серьезных шагов к свержению этого правительства. Наш лозунг — роспуск рейхстага — в ближайшие месяцы будет иметь важное значение для всего пролетариата.

Четвертый важный фактор в Германии — фашистские организации, которые становятся все активнее, в то время как, с другой стороны, возрастает и становится более тесным сотрудничество Красного союза фронтовиков с товарищами из «Имперского флага», как это проявилось в различных выступлениях, отчасти в совместной тактике против фашистских организаций.

Одна из наших лучших кампаний, проведенных за последнее время,— кампания против возмещения владетельных домов. Здесь нам удалось перейти в наступление и сохранить наши наступательные позиции. Нам удалось вынудить СПГ и АДГБ примкнуть к кампании за всенародное голосование под лозунгом экспроприации владетельных домов без возмещения. Это движение не только охватило круги КПГ, СПГ, АДГБ и сочувствующих этим организациям рабочих,

175 это — подлинно народное движение, охватывающее широкие круги буржуазии. Оно создает для нас базис, облегчающий коммунистической партии возможность найти точки соприкосновения с социал-демократическими и беспартийными рабочими и с теми слоями населения, с которыми нам до сих пор так трудно было связаться. Организация комитетов единства во многих местах Германии является ярким доказательством этого. Кампания ясно показала, что:

1) имеется налицо возможность вести это народное движение под гегемонией пролетариата;

2) это движение означает усиление антимонархических настроений;

3) противоречия буржуазии обостряются, что влечет за собой противоречия в демократической и центристской партии, в особенности в последней, где рабочие стоят за экспроприацию князей без возмещения, в то время как крупнокапиталистическое крыло стоит за возмещение;

4) известное ослабление связей между буржуазными партиями и социал-демократией, отчасти в связи с переговорами и исходом переговоров по поводу нашего предложения о безвозмездном отчуждении и кампании за предварительное народное голосование;

5) классовый базис пролетариата таким образом укрепился;

6) теперь для нас появилась возможность в различных областях Германии, как, например, в Баварии, Тюрингии и т. д., и в крестьянских округах связаться с широкими кругами населения, что до сих пор было далеко не так легко. Организация комитетов единства, составленных не только из рабочих или представителей различных политических течений, но — в некоторых местах — из буржуазных и крестьянских элементов, представляет собою совершенно новое явление.

Перехожу к тактике партии. Прежде всего привожу интересную справку о том, как после опубликования Открытого письма германская буржуазия оценила тактику нашей партии.

В «Биржевой Газете» от 2 ноября появилась передовая статья под заглавием: «Генеральное наступление коммунистов». Здесь мы находим следующие строки:

«Новая политика коммунистической партии принесла уже такие значительные результаты, что мы, без сомнения, стоим перед лицом нового под’ема коммунистической партии в Германии. Не будем переоценивать опасностей коммунизма для Германии, но необходимо отметить, что развитие коммунистической партии может вызвать большие изменения в группировке германских левых течений, а это может оказать большое влияние на внутриполитическое положение империи».

В другом месте, где, между прочим, указывается, какие задачи мы поставили себе на ближайшие месяцы, говорится:

«Отсюда видно, что коммунисты в важнейших вопросах идут вместе с социал-демократами. Во всяком случае тот факт, что они приняли социал-демократические требования, выдвинутые на с’езде профсоюзов в Бреславле и на гейдельбергском с’езде СПГ, затруднит для социал-демократов или сделает даже совершенно невозможным проведение грани между сферами влияния социал-демократов и коммунистов».

Как ясно показывают эти цитаты, даже буржуазия видела, что применение новой коммунистической тактики создает серьезную опасность усиления единого

176 классового фронта и приведет к таким мероприятиям, которые затруднят и без того затруднительное положение буржуазии.

Кампания является лучшим доказательством того, что новая линия уже принесла свои плоды. При этом для нас оказалось возможным не только вынудить СПГ приступить к переговорам с коммунистами, но переговоры эти привели к полной победе нашего предложения. В то время как прежде КПГ всегда шла в хвосте СПГ, на этот раз мы констатируем обратное явление: СПГ под давлением масс должна была пойти за КПГ.

Путем организации комитетов единства в предприятиях была разрушена та крепкая стена, которая с давних пор стояла между социал-демократическими и коммунистическими рабочими; а это в будущем облегчит нам достижение успехов и в других областях.

И профсоюзная наша работа после Открытого письма показала, что мы в состоянии — в связи с принятыми здесь решениями оргконференции об организации профсоюзных фракций — добиться серьезных успехов. В начале кампании по усилению профсоюзной работы мы выдвинули лозунг: «10 миллионов членов в профсоюзы», и смысл этого лозунга заключается в том, чтобы втянуть в профсоюзы беспартийных рабочих и таким образом усилить красный боевой фронт профсоюзного движения.

Теперь перехожу к внутрипартийным вопросам. При этом я хочу не только охарактеризовать внутренний курс партии, но и различные уклоны в КПГ.

Я уже ранее сказал, что в данный момент в Германии главным врагом партии являются ультра-левые. Но и группа Рут Фишер — Маслов во всех случаях, когда партия ставила себе серьезные задачи, чинила ей всевозможные препятствия и таким образом тоже являлась большой опасностью для внутреннего развития партии и ее внепартийных достижений. Об этом необходимо открыто сказать на пленуме расширенного Исполкома.

Прежде всего об ультра-левых. Шолем заявил, что он не солидаризируется с Открытым письмом, но что касается различных политических вопросов, то он одобряет его общую линию и даже полагает, что он уже нашел путь, на котором возможна общая работа с нами. Из его речи видно, что в некоторых областях, где нами проводилась новая политика, ультра-левые имели другую политическую платформу. Первый важный политический шаг, который ЦК хотел предпринять в духе Открытого письма,— была позиция на выборах в берлинский муниципалитет. Буржуазные партии пытались сделать все, чтобы снова завоевать большинство. Путем организации буржуазного блока они пытались добиться своей цели. На выборах лозунг всех рабочих гласил: «Долой буржуазный блок». Лозунг создания рабочего большинства в городском муниципалитете был выдвинут нашей партией на-ряду с нашей программой борьбы.

В то же время мы предложили СПГ вопрос, согласна ли она вступить с нами в переговоры в целях подсчета оставшихся голосов. Это был первый существенный пункт, при обсуждении которого ультра-левые вместе с Рут Фишер стали на другую точку зрения и вначале нашли много сторонников. Тогда у нас в связи с этим возникли сильные внутрипартийные трения, в особенности в Берлине. Но, несмотря на это, мы добились своего, и позднее партия в огромном большинстве полностью одобрила нашу политическую точку зрения.

Мы констатируем, что некоторые ультра-левые товарищи в начале кампании за конфискацию имущества владетельных домов были очень пессимистичны.

177 Они не спрашивали себя — каким образом путем кампании за конфискацию создать широкое массовое движение, каким образом усилить при помощи ее классовый фронт, поднять авторитет партии,— они пришли со своим пессимизмом, со своим неверием в силы партии, в ее самостоятельность. Если ультра-левые ухитрились даже говорить при этом о парламентском кретинизме,— а факты между тем убедили их в том, что кампания эта отнюдь не есть выражение парламентского кретинизма и лишь означает усиление активности партии,— то это доказательство внутренней слабости и ложной политической установки этих товарищей. (Возглас: Кто это сказал?)

Тов. Ризер, политический руководитель 3-го района в Веддинге, твой друг по фракции, но не знаю, остался ли он твоим другом до сих пор. (Смех.)

Кроме того, в саксонском вопросе, вопросе очень сложном, у нас тоже были некоторые разногласия с ультра-левыми. Сильное движение в Саксонии в связи с требованием роспуска ландтага не есть нечто невероятное. Социал-демократия пыталась ставить нам палки в колеса в связи с внесенным нами в ландтаг предложением по вопросу о безработице и об амнистии политическим заключенным. Отсюда возникли трения между левыми и правыми вождями внутри саксонской социал-демократии, усиленные разногласия между левыми социал-демократическими рабочими и Центральным комитетом. Эти факторы в связи с целым рядом других были нами политически использованы в имперском масштабе. С тех пор в Саксонии возникла новая ситуация, на которой я здесь останавливаться не буду. Еще лишь несколько слов.

За деяния нынешнего «героического» правительства, состоящего из социал-демократов и представителей буржуазных партий вплоть до германской народной партии, правительства открытых врагов рабочего класса, будет нести ответственность социал-демократия, так как она препятствует роспуску ландтага. Мы должны с этой трибуны энергично заявить: «Если бы мы следовали тактике ультра-левых, то это означало бы, что курс партии остался прежний, что мы терпели бы поражение за поражением и никаких особых успехов не имели бы. Мы должны были в этой борьбе отмежеваться также от тех товарищей в партии, которые находили, что партия должна итти под дипломатическим руководством Рут Фишер.

При помощи новой тактики для нас оказалось возможным прижать к стене социал-демократических вождей, а при старом курсе в этом положении очутились бы мы; не мы, а социал-демократы возглавляли бы движение. Поэтому ультра-левая политика служит водой на мельницу социал-демократических вождей. Это — политика антикоммунистическая, как совершенно справедливо говорит Открытое письмо.

При более тяжелом положении, когда вопросы решаются не так легко, как в кампании за конфискацию владетельных домов, такие длительные уклоны могут, разумеется, стать опасностью для партии. Тов. Шолем логически отмежевывается от Открытого письма. Остается непонятным, если он говорит, что Открытое письмо было ошибкой, но тактика партии была успешной. Мне кажется, что эти два утверждения взаимно исключают друг друга. Если Шолем отмежевывается от Открытого письма и в то же время признает успешной тактику партии, то я должен констатировать, что именно Открытое письмо было исходной точкой новой тактики. Вот почему в одно и то же время говорить, что Открытое письмо — ошибка и что тактика партии была правильной, это — двойная игра,

178 которая характеризует двойственную позицию т. Шолема. Если далее т. Шолем осмелился в своей речи утверждать, что он стоит на почве ленинизма, то он доказал своей практикой, что ему можно адресовать следующие слова: «Ты стоишь на почве ленинизма, как Штреземан на почве Веймарской конституции» (Смех, аплодисменты.)

Тов. Шолем заявлял здесь, что он стоит на почве ленинизма и что когда он вернется в Германию, то он какими-нибудь пустяками постарается загладить свои старые ошибки. Мы считаем такую позицию совершенно невозможной.

В то же время т. Шолем заявляет здесь на пленуме: «Быть может, можно найти общий базис, отправную точку для общей работы». Мы заявляем, что базис этот налицо. Единственный базис — тактика и внутрипартийный курс ЦК, единственный базис есть Открытое письмо, которого Шолем не признает. Другого базиса быть не может. Пока т. Шолем с опасениями и с болью будет отмежевываться от политики Коминтерна, пока он будет колебаться и думать, что на том или на другом пути можно еще найти какую-нибудь лазейку, в которую он сможет пролезть, пока он думает, что могут еще быть сделаны какие-то ошибки, и он боится брать их на свою совесть,— единения быть не может. Или он солидаризируется с нами, или он признает политическую линию ЦК — или нет. Лишь на этом базисе может быть соглашение. Это я хотел бы здесь особенно подчеркнуть. Далее, он заявляет, что приехал сюда не для того, чтобы итти в Каноссу; он говорит о коленопреклонении, об об'яснениях в любви. Что это за язык? Так не говорит большевик. В таком духе говорят германские националисты о Версальском мире. Шолем хочет с собственной партией вести переговоры, как с враждебной державой. Кто имеет особое мнение, тот защищает его без особых дипломатических вывертов. Говорят: я — за или против, но не говорят о хождении в Каноссу.

Товарищи, далее т. Шолем говорил о некоторых деморализованных элементах, или, скорее, он сказал, что в Открытом письме говорят о деморализованных элементах. И вот, если у него является сомнение, действительно ли имеются деморализованные элементы, то я спрашиваю: разве Кац не принадлежит к числу таковых? Конечно, да. (Возглас Шолема: Он — сумасшедший.)

Это не повод к оправданию; пока он был с вами, он не был сумасшедшим. Я думаю, что с тех пор температура у Каца не поднялась. (Смех.)

Тов. Энгель говорит, что Кац сделал только глупость. Говорить такие вещи еще сейчас — по меньшей мере странно. Теперь Кац уже агент буржуазии. В тот момент, когда он пытается организовать новую партию и ударить в тыл коммунизму и революционному движению,— он становится агентом буржуазии.

Известно, что в германской партии были еще кое-какие разложившиеся элементы. Имен я здесь приводить не буду. И если в Открытом письме на это указано, то странно, что именно Шолем удивляется этому, когда практика германской партии показала, что нам стоило многих усилий это разложение устранить и создать чистую, серьезную большевистскую партию. Тов. Шолем осуждает теперь позицию Каца. Но еще недавно, когда исключение было уже окончательно решено, он с шестью другими депутатами рейхстага обратился в ЦК с ультиматумом, из которого вытекала его косвенная солидарность с Кацом. Конференция секретарей и редакторов выразила порицание семи товарищам за это поведение.

179 Шолем и Рут говорили об определенных тенденциях к расколу.

ЦК уже признал, что случай с Кацом не является изолированным и что Кац, который нашел в Нижней Саксонии несколько сторонников и которому симпатизирует кое-кто из руководящих товарищей,— пытается осуществить путем фракционной работы свой план раскола. Пришлось исключить с Кацом из партии 12 рабочих, но наши инструктора, которые уже находятся в Ганновере, получили директиву снова привлечь к партии этих 12 рабочих, если они действительно сознают свою ошибку и готовы работать с нами в коммунистической партии. В этой области мы не примем никаких мероприятий, которые осложнили бы положение внутри партии. Но в пред'явленном нам ультиматуме были тенденции, которые можно охарактеризовать как тенденции к расколу. В заявлении семи депутатов рейхстага была такая угроза.

Товарищи, если говорить об ультра-левых, то необходимо различать между ультра-левыми вождями и рабочими. Многих рабочих толкала в об'ятия ультра-левых дипломатическая, демагогическая, а отчасти и бездарная политика Рут Фишер. Они искали какого-нибудь убежища: благодаря личной диктатуре, двойной бухгалтерии, полному непониманию роли коммунистической партии рабочие были озлоблены и шли к Шолему — этого факта отрицать нельзя. Теперь, когда мы стараемся вести идеологическую подготовку партии к восприятию подлинной большевистской линии, мы тем более должны различать между ультра-левыми рабочими и вождями. В Веддинге и других районах это различие уже выявилось. (Возглас Шолема: Если вносят заявления против нас, то я спрашиваю, кто высказывается за тебя?)

Вопрос стоит не так, подаются ли заявления ультра-левыми рабочими, а вопрос в том, одобряют ли они политику ЦК на собраниях ячеек, как это было в трех районах из 4 административных районов Веддинга. Разумеется, правы те, которые говорят, что ультра-левые рабочие уже отходят от Шолема и Розенберга. Мы имеем в ЦК около 80 заявлений, где эти товарищи сообщают, что более не хотят иметь ничего общего с Шолемом и Розенбергом; например, присутствующие здесь тт. Ризер и Энгель из Веддингского административного района подали заявление такого содержания, что «оба товарища — Розенберг и Шолем — уже не являются представителями старой веддингской оппозиции и не имеют права выступать в качестве представителей веддингских товарищей в Москве». С другой стороны, мы получили такие же заявления из Лейпцига; товарищи сообщают, что отходят от Розенберга и Шолема; таким образом в Германии, может быть, и есть небольшая ультра-левая группа, но ясно, что эта группа раздроблена и что ЦК и в идеологической области добился несомненных успехов.

Тов. Шолем далее заявляет, что он хочет отмежеваться от КАП'истского течения, к которому принадлежат Корш и Кеттер. Рут Фишер отмежевалась даже от Шолема. Бордига отмежевывается от Шолема и Рут Фишер. Где остается Домский,— я не знаю, но все ультра-левые группы сообща отмежевываются от Коминтерна, а германская ультра-левая группа отмежевывается от ЦК германской партии.

Я теперь остановлюсь на той группе, которая, по-моему, получила некоторое значение благодаря т. Рут Фишер, так как она попыталась по старым методам двойной бухгалтерии высказать здесь на пленуме такие вещи, которые абсолютно не соответствуют фактам. В Открытом письме шла речь не только

180 о группе Шолема, как об ультра-левой группе, но была упомянута также группа Рут Фишер — Маслов, которая характеризуется методами двойной бухгалтерии, личной диктатурой, ложным внутрипартийным курсом, непониманием роли партии. Речь Рут, призывавшая к миру, имела целью спровоцировать в германской партии тихий скандал. (Возглас Рут Фишер: Итак моя речь может вызвать в Германии скандал?)

Мы достаточно сильны, чтобы этому скандалу помешать. На пленуме Исполкома и в германской комиссии мы укажем на продолжение группой Рут Фишер все тех же приемов двойной бухгалтерии, которые не изменились за три-четыре месяца, проведенные ею здесь. Ее речь здесь, перед пленумом, ясно показывает, что она попрежнему продолжает старую тактику. Таков идеологический базис группы Рут Фишер — Маслов. Мы слышали из речи т. Фишер, что почти во всех вопросах, ею выдвинутых, она защищает позицию т. Маслова. Известно — и незачем этого повторять,— что позиция т. Маслова по отношению к III Всемирному Конгрессу, как она была им выражена в целом ряде теоретических сочинений, представляет атаку на ленинизм. Именно тот факт, что т. Рут Фишер здесь на пленуме попрежнему во всех пунктах защищает т. Маслова, побуждает нас вскрыть, к чему на практике сводится линия Рут Фишер — Маслов. Два дня тому назад нам, здесь присутствующим членам Политбюро, было передано письмо, направленное т. Масловым Рут Фишер и выражающее поистине интересные тенденции. В этом письме содержится следующая фраза:

«В истории с референдумом мы одержали большую победу. Но она в то же время чревата большими опасностями. Простой рабочий, если дело кончится для нас конкретными достижениями,— а повидимому, оно так и будет,— скажет: одна партия лучше, чем две. Некоторые товарищи уверяют меня, что 40 — 50% наших рабочих будут безусловно против ликвидации. Предположим, что этот процент соответствует действительности — чему я не верю,— что же будет? Улучшенная Коммунистическая рабочая партия.

Держат ли курс на Гейдельберг суб'ективно — я не знаю, но что об'ективно некоторые идут именно к Гейдельбергу — совершенно ясно. А, быть может,— и к Нюренбергу».

Я отмечу, что это письмо попало в наши руки не через почту, а передано нам одним делегатом. Если т. Рут и пленум захотят, мы сможем сказать, какой именно товарищ — здесь присутствующий — передал это письмо членам Политбюро германской партии. В германской комиссии этот вопрос тоже будет выдвинут.

Речь идет о следующем: линия т. Рут, как она была выражена в ее речи, и линия т. Маслова, как она отражается в его письме,— совпадают. Рут до сих пор всегда одобряла линию т. Маслова. Не знаю, солидаризируется ли она с линией этого письма. (Возглас Рут Фишер: Но ведь я не знаю этого письма.)

Для того я и информировал тебя, чтобы ты с ним познакомилась. (Смех.)

В этом письме т. Маслова выражена линия, которую нельзя рассматривать поверхностно и которая носит опасный политический характер. Если бы эта цитата из письма т. Маслова не имела серьезного политического значения, то мы бы этого письма не цитировали.

Но о чем говорится в этом письме? (Возглас: Идите в социал-демократию!)

181 Во-первых, обвинение и оклеветание ЦК — будто бы он состоит из меньшевиков, во-вторых, нападки на Коминтерн, который будто бы допустит ликвидацию коммунистической партии. (Возглас: Правильно!).

В-третьих, сигнализируется тенденция к основанию улучшенной с масловской точки зрения Коммунистической рабочей партии.

Если проявляются такие ликвидаторские тенденции, если политическая позиция ЦК подвергается критике, то необходимо отметить, что двойная бухгалтерия продолжается еще и теперь. (Возглас Розенберга: Правильно!)

В этом письме говорится, что кое-кто держит курс на второй Нюренберг. Что это означает? Хотят ли нас обвинить в том, что мы правим ко второму Нюренбергу, т.-е. идем к слиянию коммунистической партии с социал-демократией, с партией Носке? Хотят ли этим выразить полное игнорирование всего того, о чем говорят все коммунистические тезисы и решения Всемирных Конгрессов? Далее говорится о ликвидации коммунистической партии и, наконец, сигнализируется возможность улучшенной Коммунистической рабочей партии. Может ли на-ряду с коммунистической партией существовать и другая? До сих пор в Коминтерне считалось священным положение, что Коминтерн есть единственная организация, которая на почве ленинизма ставит себе задачу осуществления мировой революции. Если т. Зиновьев уже сказал, что о слиянии II и III Интернационала вообще речи быть не может, то эта линия масловского письма есть первый случай, о котором нельзя говорить поверхностно. Это — линия, которую Маслов и Рут Фишер уже старались провести и при других обстоятельствах. Не знаю, как т. Фишер отнесется к т. Маслову в данном вопросе. Товарищи, что касается нас, то мы прежде всего заявляем, что мы действительно сумеем помешать второму Гейдельбергу в КПГ. Мероприятия, о которых говорит Маслов, однако означают еще нечто большее. Здесь говорится о таких вещах, о таких основных принципах, которые означают действительную опасность для Коминтерна. Интересно, что такая линия становится здесь известной благодаря письму, хотя она в Германии, в особенности в последнее время, выявлялась уже и при других обстоятельствах. Некоторые товарищи в Германии уже берут тот же курс, что и т. Маслов. Товарищи, что касается речи Рут Фишер, то можно сказать, что она является кульминационным пунктом двойной бухгалтерии и демагогического маневрирования. Она является лишь продолжением ее старой практики. Когда в свое время при переговорах с Коминтерном представители германской делегации написали письмо, т. Рут Фишер письмо подписала. Тогда, казалось, была возможность — вопреки опасениям некоторых товарищей — сотрудничать с Рут Фишер, но в тот момент, когда она вернулась в Германию, после опубликования Открытого письма, она возобновила прежнюю тактику. В окружкоме Берлин — Бранденбург, где в двух заседаниях обсуждалось Открытое письмо, т. Рут Фишер не высказывалась в пользу письма, она предоставила это другим. В практике ближайших недель, когда в порядке дня стоял вопрос о тактике партии в связи с линией Открытого письма, она проявила сознательный саботаж как в Берлине, так и в ЦК и заняла позицию, которая фактически лежит вне линии партии. В Берлине был один окружком, который уже в течение пяти лет очень мало изменялся в своем составе и который в период руководства Рут Фишер пользовался довольно сильным влиянием. Мы завоевывали его медленно, от этапа к этапу. Сначала у нас было совсем немного голосов, и мы пробивались, ведя острую идеологическую борьбу против ультра-левых, Маслова и Рут Фишер, чтобы постепенно завоевать боль-

182 шинство и в этой инстанции. Но т. Рут Фишер не только не приняла каких-нибудь мер, чтобы нас поддержать, но она чисто фракционным образом старалась напасть на партию и ЦК с тылу, и если теперь она полностью одобряет содержание Открытого письма, то мы убеждены, что, по возвращении в Германию, она попрежнему будет продолжать свою практику. Относительно линии т. Рут Фишер я хочу сказать еще следующее. Она была против об'единения списков в Берлине, несмотря на то, что при других обстоятельствах, когда она еще играла руководящую роль, она многократно защищала аналогичную линию в партийной политике. Она лишь потому была против этого, что прекрасно знала, какие трудности у нас будут в начальной стадии нашей работы; следовательно, не по политическому убеждению она высказывалась против нас, а лишь для того, чтобы усложнить наше положение. Нельзя выдвинуть вопроса о Рут Фишер, не характеризуя при этом и роли т. Маслова. Я думаю, что вопрос о Маслове имеет значение постольку — хотя Рут не упоминает о нем,— поскольку это не личный, как думают некоторые товарищи, а серьезный политический вопрос. Речь идет о том, что Рут в вопросе об Открытом письме, об об'единении списков и в других аналогичных случаях держала себя точно так же, как в вопросе о масловском процессе, где она принимала решение персонально и игнорировала политические последствия решения различных инстанций. Я думаю, что незачем здесь на пленуме останавливаться на отдельных пунктах, обсуждавшихся в Исполкоме, уже вынесшем свою политическую оценку,— правда, с тем дополнением, что, когда т. Маслов выйдет из тюрьмы, его придется выслушать отдельно. Во время процесса Маслова Берлинским комитетом была принята следующая телеграмма. (Возглас Масловского: Это было до процесса.)

Телеграмма Берлинского комитета тов. Маслову:

«Комитет Берлин — Бранденбурга на своем последнем заседании 2/IX 1925 г. постановил послать т. Маслову следующую телеграмму: «Сегодня Комитет Берлин — Бранденбурга, собравшийся для решения важных вопросов, посылает тебе, нашему старому революционному товарищу, горячий революционный привет. Берлинский комитет компартии всегда будет верен традициям освободительной борьбы германского и международного рабочего класса, выкованным при твоей энергичной поддержке в тяжелые годы общей борьбы. Фанатическая ненависть, обращенная против тебя государственной судебной палатой, является лишь подтверждением твоей бесстрашной, правильной, последовательной революционной работы в духе Ленина и в духе Коминтерна, в интересах германской революции и Советской России. Рассчитывай на нашу поддержку во всяком положении.

Прими наше рукопожатие.

Комитет Берлин — Бранденбурга».

Эта телеграмма была принята Комитетом и послана Маслову в начале процесса. Я сам был на заседании и восставал против этой телеграммы. Вопрос о Маслове уже был поставлен благодаря Открытому письму. Присутствовал в этом заседании и т. Гешке. Мы можем еще обсудить этот вопрос в германской комиссии. Мы к этому готовы. Речь идет о том, что его поведение перед судом потому было недостойным, что он нарушил основные принципы революционера в целом ряде вопросов. Он вел себя не так, как это требуется от каждого революционного работника. И в этой области мы должны извлечь выводы из нашего нового внутрипартийного курса.

183 1. Покончить с деморализацией.

2. Добиться внутренней большевистской четкости.

3. Самый резкий отпор тем, которые недостаточно защищают на суде революционные принципы, как мы требуем от всякого революционного работника. Что касается поведения т. Маслова, то этот вопрос мы можем обсудить еще в германской комиссии. Мы полагаем, что тот, кто, выступая перед лицом классовой юстиции в качестве вождя партии, не являет всей партии и революционному пролетариату примера стойкости революционных принципов, не может более принадлежать к руководителям партии. Мы требуем от каждого функционера — и, в особенности, от ответственного работника перед судом,— чтобы он в отношении классовых судей, революции и ленинизма, не считаясь с собственной судьбой, занял позицию, достойную члена компартии. Именно поэтому вопрос о Маслове не есть вопрос персональный, а вопрос политический — дабы и в будущем каждый товарищ видел, что мы требуем от каждого товарища сверху и донизу партии, чтобы он перед судом защищал ту точку зрения, которая соответствует нашему принципиальному коммунистическому мировоззрению.

Я опять вернусь к речи Рут Фишер. Она сказала, что Открытое письмо — правильный шаг, но оно содержит элементы недоверия и вносит разложение, и это якобы уже оказало свое действие — например, в Нижней Саксонии исключены в связи с делом Каца 12 товарищей; далее некоторые товарищи — не знаю, откуда она это взяла — полагают, что для нас тысяча социал-демократов, которые будут нами благодаря исключению Каца привлечены в партию, приятнее, чем 12 революционных рабочих. Такое противопоставление — форменный скандал. Разумеется, нам приятны 1.000 социал-демократических рабочих, в особенности, если они быстро разовьются в коммунистов, но мы такого мнения, что и не все 12 рабочих потеряны для нашей партии. В связи с Кацом, его методами, его преступным планом, наше мероприятие было политической необходимостью: таким путем мы спасли партию в Ганновере и привлекли в нее большое количество новых членов. Что касается 12 рабочих, то мы уже приняли меры, чтобы вернуть их в партию. Удастся ли это — пока не знает еще никто. Но позиция т. Рут Фишер практически означает, что путем такого противопоставления — совершенно ложного — она пытается спасти т. Каца, так как она чувствует ответственность за деяния Каца, так как она всегда Каца защищала и именно она виновата в том, что он вообще мог стать представителем при Исполкоме. Что далее касается утверждения Рут Фишер относительно неправильной оценки ультра-левых Центральным комитетом, то т. Фишер поистине не имеет права говорить о неправильной оценке ультра-левых. Она, которая действительно оттолкнула ультра-левых, но не нашла идеологического базиса, чтобы бороться против них, которая озлобляла рабочих, не учитывала конкретной обстановки и не видела опасности общих осложнений, она здесь выступает как защитница ультра-левых. В Германии ультра-левые рабочие увидят в этом жесте Рут Фишер лишь демагогический маневр. В ряде округов — в Лейпциге, в Нижней Саксонии, в Берлине — ультра-левые рабочие начинают постепенно примыкать к нашей политической линии и проводить политику партии совместно с ЦК. Правда, эту часть рабочих привлекли теперешние успехи ЦК, и, быть может, связь с ними еще не настолько крепка, чтобы при другом положении вещей, когда, возможно, у нас будут неудачи, они остались связанными

184 с ЦК. Но нельзя отрицать, что германское партийное руководство сумело ассимилировать различные течения и что мы в этой области добились отрадных результатов. Наше отношение к ультра-левым совершенно ясно. Если т. Рут Фишер заявляет, что мы боремся только против ультра-левых, это неверно, так как практика показала, что мы ведем такую же решительную борьбу против правых. Исключение Шенланка было, разумеется, мерой, направленной против правых тенденций; отстранение от работы т. Карла Беккера, в связи с его письмом, тоже было мероприятием против правых. Без сомнения, случай с Беккером отличается от дела Шенланка. Беккер — коммунист, а Шенланк — ренегат. Мы, разумеется, видим, что при применении теперешней тактики, которую мы проводим в Германии не только в низовых партийных массах, но и среди функционеров, наблюдаются ошибки; мы знаем, что правые уклоны еще себя проявят, что в ближайшем будущем они усилятся. Но мы и к этому готовы. Этот вопрос необходимо обсуждать с точки зрения реальной действительности и политической необходимости. Если через два-три месяца правые течения разрастутся, то ЦК КПГ выступит против них с той же энергией, с какой он сейчас вынужден выступать против ультра-левых. Если т. Рут Фишер заявляет, что в ближайшем будущем ЦК партии будет в руках правых, то она этим доказывает, что, несмотря на длительное пребывание в Москве, она все еще не верит в партию. Мы принимаем к сведению, что она этим выражает недоверие руководителям партии. Партия так сильна, что она может справиться с этим, в особенности в том случае, если выступят новые, особенно сильные правые уклоны. Поэтому шум, поднятый т. Рут Фишер, опять-таки является лишь отвлекающим маневром, лишь попыткой затормозить процесс консолидации партии.

Далее, т. Рут Фишер заявляет, что на V Всемирном Конгрессе при обсуждении тактических тезисов я занял позицию, которая почти означала раскол делегации. Я думаю, что здесь присутствуют представители германской партии и также другие товарищи, которые были в политической комиссии и могут доказать, что я, правда, по некоторым вопросам тактики держался особой точки зрения, но что при окончательном голосовании как в политической комиссии, так и на пленуме и в германской делегации царило полное единодушие, и что другая группировка — группа Швана и т. д. — защищала другую точку зрения; таким образом выдвинутое т. Рут Фишер обвинение представляет сознательную и явную ложь.

Далее, т. Рут Фишер заявляет, что теперь нет масловского ЦК, но есть нейманский ЦК. Если т. Рут Фишер говорит о нейманском ЦК, то это второй открытый выпад против ЦК. (Возглас: Правильно!)

Политика партии руководится Политбюро и не кем другим, и т. Нейман, разумеется, сотрудничает с ним. Если т. Рут Фишер заявляет, что нынешний ЦК есть нейманский ЦК, в то время как т. Нейман является представителем германской партии в Москве, то это означает демагогический маневр, что, впрочем, обычная вещь в практике т. Рут Фишер.

Несколько слов по поводу дела Швана. Если т. Рут Фишер говорит здесь о деле Швана, то это имеет тем большее значение, что т. Шван был членом ЦК. Разумеется, мы не можем поддерживать члена ЦК, если мы констатировали, что хотя и не под его официальным контролем, но благодаря недостатку внимания с его стороны в Рурском окружкоме беспорядочно велось финансовое хозяйство. Мы вынуждены были выразить порицание т. Швану и по политическим мотивам,

185 ибо т. Шван после появления Открытого письма допустил в своем округе некоторое разложение, а ЦК не может потерпеть, чтобы член ЦК не довел до его сведения о таком непозволительном положении, какое создалось в Рурской области — не говоря уже о том, что т. Шван был политическим секретарем партии. Если т. Рут Фишер выступает здесь как представительница здоровых элементов старого левого крыла и обвиняет нас в том, что мы более не стоим на точке зрения левых, то практика говорит обратное. Рабочие, которые боролись в Гамбурге, наша организация в Рурской области и большая часть берлинской партийной массы идут с нами и против Рут Фишер. Это показывают собрания ячеек, это показывают партийные конференции, это показывает последняя конференция секретарей и редакторов, это покажет ближайший партс'езд. Я особенно подчеркиваю, что на последней конференции редакторов и секретарей была единогласно принята наша резолюция о политическом положении. Рут Фишер говорит о концентрационном с'езде. Посмотрим ее программу к этому концентрационному с'езду. Она говорит одно, а ее письма к Маслову доказывают противоположное. Она говорит, что поддерживает политическую линию, а на практике она ей противодействует. Если она думает, что мы созовем с'езд, на котором мы попытаемся замазать существующие противоречия как таковые, если она полагает, что практика и революционная теория в Германии таковы, какими она защищала их на X Берлинском партс'езде, то мы от такого с'езда самым решительным образом отказываемся. Как раз в данный момент, когда партия в различных областях сделала успехи, когда мы являемся свидетелями оздоровительного процесса, когда рабочие элементы ультра-левого крыла начинают примыкать к политической линии партии,— мы ясно заявляем, что элементы, вроде Рут Фишер и Маслова, совершенно потеряны для руководства германской компартией. Рут Фишер не только политически, но и морально умерла для партии. Внутри партии мы видим здоровый процесс развития, новые слои функционеров, новые здоровые элементы из различных округов, вооруженные твердой волей к осуществлению той серьезной и большой задачи, которая стоит перед нами в германской партии. Наш нынешний базис, правда, еще слишком узок, но мы попытаемся его расширить. Наши кадры еще слишком малы для грандиозных задач, нам предстоящих. Но если мы выросли в борьбе за ЦК против ультра-левых, против группы Рут Фишер — Маслов, против правых, то мы будем расти и в дальнейшем, и внутренний процесс консолидации партии будет усиливаться. Уже теперь мы чувствуем себя настолько сильными, что не боимся политической борьбы с товарищами, стоящими на другой политической точке зрения, и сможем идеологически их уничтожить. Возможность солидарности и сотрудничества более чем когда-либо налицо. В заключение я хотел бы сказать следующее: мы ждем, что на пленуме, в германской комиссии будет взят верный внутрипартийный курс, будет создан базис для дальнейшего развития партии. Политическая ситуация дает нам возможность стать еще крепче и активизировать периферию партии и внешний фронт. Первый этап уже пройден. Второй этап стоит теперь перед нами. Он означает внутреннюю консолидацию, усиление мобилизации масс, активизацию в целях решения стоящих перед нами огромных задач в настоящем и будущем. Этот второй этап есть этап подготовки партии к организации нового ЦК, к вовлечению в него новых пролетарских элементов,— которые будут убежденно, энергично и страстно стремиться к тому, чтобы не только внутри партии бороться за нашу политическую

186 линию, но добиться больших успехов вне партии — к укреплению революционного классового фронта. Если бы партия была сильнее, если бы штаб функционеров действительно опирался на большевистский базис, если бы в предприятиях и профсоюзах удалось создать больше организационных опорных пунктов, то мы могли бы в гораздо большей мере использовать успехи нашей политики, чем это оказалось для нас возможным в последние месяцы. Теперь болезненный процесс в нашей партии еще очень силен, и пока он не будет совершенно изжит, мы в определенных областях не сможем добиться всего, чего мы хотим и на что мы надеемся. Но путем медленной консолидации, путем вовлечения в партию новых пролетарских элементов, вырастая в повседневной общей борьбе со всем пролетариатом против буржуазии и СПГ, превращаясь в рабочую партию, мы создадим для партии возможность осуществить серьезные мероприятия в целях победы германского рабочего класса.

На этом пути мы находимся, этот базис нам предстоит укрепить. Мы должны расширить наш боевой фронт и укрепить красный классовый фронт вне коммунистической партии — лишь таким образом мы сможем осуществить наши задачи в революционной борьбе. От этапа к этапу мы завоюем германский рабочий класс и поведем его к победе. (Сильные аплодисменты.)

Броун (Англия). От имени британской делегации я хотел бы внести резолюцию по вопросу о событиях в Китае, имевших место в течение последних нескольких дней.

Английские империалисты послали центральному китайскому правительству ультиматум, в котором они требуют, чтобы Пекин оказал давление на кантонское правительство в целях ликвидации стачки моряков и доковых рабочих или — как говорится в ультиматуме — в целях восстановления порядка в Кантоне. Разумеется, кантонское правительство невозможно использовать в качестве орудия в руках империалистов для подавления рабочего движения. Коварное английское правительство это отлично знает и готовится использовать этот факт в качестве предлога для нового наступления на Кантон. Китайские народные массы прекрасно отдают себе в этом отчет, и достаточно просмотреть сегодняшние телеграммы, чтобы увидеть, какое чувство справедливого возмущения овладело всей страной. Телеграммы свидетельствуют о массовых демонстрациях протеста, в которых принимают участие десятки тысяч человек.

Я уверен что вы, товарищи, согласитесь с британской делегацией, что нынешний момент как нельзя более благоприятствует тому, чтобы самым недвусмысленным образом выразить чувства, которые овладевают нами, революционерами-интернационалистами, пред лицом этого последнего маневра империалистов. Я хочу вам предложить резолюцию следующего содержания:

«Британское правительство об'явило блокаду Кантона и через свою миссию в Пекине передало китайскому министру иностранных дел ноту, содержащую угрозы кантонскому революционному правительству и требующую, чтобы центральное китайское правительство заставило кантонские власти ликвидировать забастовку моряков и доковых рабочих.

Стачка моряков и грузчиков продолжается уже 8 месяцев. Затяжной характер этой забастовки об'ясняется не только выдержанностью и солидарностью самих рабочих, но и поддержкой и глубоким сочувствием со стороны демократических слоев населения всего Китая. Кантонское правительство партии Гомин-

187 дан, пользующееся поддержкой народных масс провинции Квантунг и национального освободительного движения всей страны, не может, конечно, по распоряжению британских империалистов подавить рабочее движение.

Английский генерал-губернатор в Гонгконге требовал еще в самом начале забастовки — прошлым летом — военной интервенции в Кантон в целях прекращения стачки. Но в то время даже английское консервативное правительство не решилось на такой шаг, понимая, что забастовка кантонских моряков является этапом антиимпериалистического движения китайского народа и что вооруженное наступление на Кантон вызвало бы небывалое возмущение у всего китайского народа.

Подталкиваемое реакционным движением в Китае, которое поддерживают японские военные клики, поощряемые новым наступлением контр-революционного генерала У-Пей-Фу в Центральном Китае, британское правительство, очевидно, считает, что нынешний момент благоприятствует его выступлению против рабочих и крестьян Южного Китая.

Чтобы ввести в заблуждение общественное мнение Англии и рабочие массы других стран, британский империализм выдвигает в качестве предлога для уже начатой блокады Кантона мнимый захват стачечниками грузов, принадлежащих иностранцам, и вообще нарушение англо-китайских договоров южно-китайским правительством.

Лживые заявления британских империалистов никого не обманут. Кантонское правительство нельзя заставить подавить стачечное движение в интересах английских капиталистов; его не заставят выступить против британских рабочих даже грабительские договоры, навязанные Китаю британскими империалистами в результате постыдной опиумной войны, происходившей 80 лет тому назад, и в результате кровавой мести об'единенных империалистических сил восставшему китайскому народу в 1901 г.

Наглость британских империалистов сказывается в форме открытого посягательства на китайское освободительное движение. В течение последних нескольких месяцев британское правительство совместно с японской милитаристской кликой всемерно поддерживало и укрепляло китайских милитаристов, которым национальное движение нанесло непоправимые удары.

Революционные рабочие всего мира и, в частности, рабочие Великобритании должны выразить энергичный протест против вторжения империалистов, они должны предотвратить разгром кантонского правительства британскими колонизаторами. Освободительное движение китайского народа должно получить поддержку со стороны всего революционного пролетариата и со стороны всех тех, кто искренно выступает за равенство наций.

Обращая внимание мирового пролетариата на эту грозную опасность, нависшую над колыбелью освободительного движения в Китае — революционным Кантоном,— расширенный пленум ИККИ горячо призывает рабочих всех стран протестовать против новых кровавых замыслов империалистов.

Руки прочь от Китая!

Руки прочь от Кантона!

Да здравствует освободительное движение китайского народа!

Да здравствует солидарность рабочих Запада с освободительной борьбой трудящихся масс Востока!».

188 Предлагая эту резолюцию, я надеюсь, что все, собравшиеся здесь делегаты, вернувшись к своим партиям, будут действовать в духе этой резолюции и будут решительно бороться против всех замыслов империалистов, рассчитанных на свержение кантонского правительства. Британская делегация обязуется сделать все от нее зависящее, чтобы при помощи партии и профессионального движения в Англии обречь это наступление британского правительства на китайское революционное движение на полную неудачу.

Резолюция протеста принимается в результате единогласного голосования.

Заседание закрывается.

189

ЗАСЕДАНИЕ ВОСЬМОЕ.​

25 ФЕВРАЛЯ 1926 ГОДА.

Продолжение прений по отчету Исполкома. — Приветствие трудящимся Грузии. — Заявление т. Домского. — Заявление чехо-словацкой делегации. — Речи тт.: Конрада, Эрколи, Бухарина.

Председатель т. Шмераль.

Конрад (Берлин). В качестве члена германской делегации и представителя наибольшего Берлинского административного района я заявляю следующее: я согласен с тем, что товарищи Шолем и Розенберг доказывали здесь на пленуме.

Товарищи! Я не согласен со словами т. Тельмана, говорившего здесь вчера. Его аргументы до известной степени меня удивили, после того как тт. Розенберг и Шолем пытались здесь найти путь — они показали это так ясно, что яснее и быть не может,— к совместной работе в интересах коммунистической партии. Если т. Тельман в своей речи лишь мимоходом говорит о правых и, по крайней мере, в 10 раз больше об ультра-левых, то коммунистической партии не следует недооценивать правых опасностей и действительных ультра-левых уклонов. Ведь т. Тельману тоже известно, что в Интенационале — и в особенности, во французской партии — существует правая группировка, которая должна оказывать известное влияние на Интернационал. Все это надо принять во внимание и не бояться вести борьбу против этих правых уклонов. Если т. Тельман ждал от т. Шолема, Розенберга и от моей скромной особы, что мы задним числом подпишемся под Открытым письмом, то надо отдать себе ясный отчет, почему мы отклонили Открытое письмо. Не следует извращать действительного положения вещей. Я еще раз подчеркиваю, что политическая линия Открытого письма правильна, и т. Тельман не будет оспаривать даже и здесь, на пленуме, что мы,— Шолем, Розенберг и я,— всегда подчеркивали это во время дискуссии по поводу Открытого письма. Почему мы отказались подписаться под Открытым письмом, всем уже известно, но я еще раз подчеркиваю: нельзя допустить, чтобы тысячи рабочих, членов КПГ, были заклеймены как враги партии. Рассуждения Тельмана относительно внутрипартийного курса — я надеюсь и жду, что т. Тельман в германской комиссии внесет корректив к этим рассуждениям — служат дальнейшим основанием отклонения Открытого письма. Не надо на этот счет обманываться и пускать в ход такие методы, которые при-

190 менялись тт. Брауном и Тельманом. Перед нами десятки заявлений, которых не зачитали ни т. Браун, ни т. Тельман и на содержании которых не остановились ни Браун, ни Тельман. Эти заявления говорят ясно и отчетливо, что в Германии есть группировка вокруг Каца и группировка вокруг Корша и что с этими уклонами надо бороться, так как они не в интересах партии и не в интересах Интернационала. (Возглас: Очень хорошо!)

Если здесь говорят: очень хорошо, то я спрашиваю, почему же здесь никто не говорит об этих заявлениях. Ведется странная игра, говорю откровенно — я имею мужество сказать то, что думаю. Товарищи, опасность образования КАПД, не имеющей ничего общего с левыми,— гораздо больше, чем это представляет себе германский ЦК. Поэтому необходимо, чтобы не проводили разграничительной черты между рабочими и Шолемом. Да, товарищи, это игра, это отграничение рабочих от Шолема, рабочих от их вождей, это ведется уже давно, и это должно прекратиться. Или Шолем, Розенберг, Конрад и др. товарищи — антибольшевики, и тогда они не должны быть терпимы в партии, или они к ним не принадлежат, и тогда надо заявить об этом громко и открыто и не вести здесь такой игры в изолирование вождей от рабочих.

Если я вернусь к речи т. Тельмана, который не особенно резко подчеркнул свое согласие с речью т. Зиновьева и с его тезисами, то я, мне кажется, должен решительно заявить, что большинство в самом важном Берлинском районе согласно с тезисами т. Зиновьева. Имеется правая клика и в этом наибольшем административном районе. И эта клика пока поддерживается Берлинским комитетом партии. Эту правую клику я разоблачу в германской комиссии для того, чтобы товарищи на расширенном пленуме видели прошлое германской партии.

Товарищи, я кончаю. Мы еще раз решительно заявляем здесь, что теперешняя политика германского ЦК совершенно правильна, но что мы не даем германскому ЦК карт-бланш на будущее. Это я должен подчеркнуть. Если политика германского ЦК будет базироваться на конкретных решениях V Всемирного Конгресса, то мы будем этот ЦК поддерживать. (Возгласы: Как?) Так, как мы делали это в последние недели, мы будем поступать и в будущем. (Смех.) Да, Далем, ты не знаешь о нашей поддержке ЦК в последние недели, потому что ты-то мало этим интересовался.

Мы будем вести работу, необходимую для коммунистической партии и Коминтерна, но для этого не требуются такие агрессивные речи, какие вчера держал здесь т. Тельман, направляя их против товарищей по партии. Это не был тот тон, каким надо завоевывать доверие членов партии к ЦК. Таким путем можно лишь оттолкнуть тысячи членов. Тон, взятый вчера т. Тельманом, отнюдь не обеспечит ЦК доверия партийной массы.

Эрколи (Италия). Товарищи! На долю итальянской делегации и итальянской партии, от имени которой я говорю, выпало счастливое преимущество иметь в своей среде т. Бордигу.

Я сказал — счастливое преимущество, и я не шучу. В дискуссии, которая уже развернулась на пленуме, некоторые товарищи говорили от имени крайней левой. Но есть основное различие между позицией этих товарищей и позицией т. Бордиги. По нашему мнению позиция т. Бордиги более благоприятна для правильного развертывания нашей дискуссии, чем позиция, принятая другими товарищами, говорившими от имени крайней левой и называвшими себя крайними левыми. Почему? Потому что, по нашему мнению, в дискуссии по вопро-

191 сам идеологии и тактики правильное решение может быть достигнуто лишь на почве полной ясности, полной идеологической и политической четкости. И вот с этой точки зрения позиция т. Бордиги более нас удовлетворяет, чем позиция других товарищей. Я начинаю с вопроса об общей линии тезисов. Мы согласны с этой общей линией, хотя, быть может, мы внесем некоторые поправки, касающиеся отдельных деталей, но в наших выступлениях на пленуме мы не будем обсуждать исключительно итальянских вопросов. Мы полагаем, что дискуссия выиграет, если мы не будем касаться лишь частных вопросов, интересующих данную секцию. Вопросы должны быть освещены с точки зрения международного опыта. Если я коснусь чисто итальянских проблем, то лишь с целью проверить непосредственным опытом вопросы общего характера.

Я остановлюсь на четырех пунктах: перспективы, общая тактика, организационные проблемы и проблемы внутреннего режима в Коммунистическом Интернационале.

Что касается перспектив, то все товарищи заявили о своей солидарности с тезисами и с речью т. Зиновьева, и широкая дискуссия по этому вопросу не представляется необходимой. Но, без сомнения, полезно и необходимо остановиться на том, как мы понимаем связь между общими перспективами и нашей тактикой, между общим процессом об'ективного развития и суб'ективными факторами, или нашими ближайшими задачами. Правильно ли мы осуществляем эту связь? Вот в чем вопрос.

Мы полагаем, что этот вопрос правильно решается тезисами. При той ситуации, в которой мы находимся, основная задача наших коммунистических партий состоит в завоевании масс, в завоевании большинства рабочего класса путем применения тактики единого фронта.

Говорилось, что в тезисах не освещен вопрос о перемещении социальных слоев в результате новой кон'юнктуры, что они не дают анализа методов, применяемых буржуазией в различных странах в целях защиты от революционной опасности.

Этот анализ был дан в тезисах V Конгресса, и опыт двух предыдущих лет не дает нам права требовать исправления этих тезисов.

Тов. Бордига поставил этот вопрос, требуя нового анализа методов «левого крыла», методов «правого крыла» и методов буржуазии. Ясно, что вопрос поставлен им не академически. Повидимому, он думает, что тактические выводы, которые мы извлекаем из анализа методов защиты капиталистического режима, не точны. Следовательно, он не принимает нашей тактики вообще, и с этой точки зрения придется исследовать его возражения и его предложения. Это я и постараюсь сделать.

В отношении методов защиты буржуазии у нас, в Италии, был сделан опыт «третьего метода», который заключается в том, что он соединяет характерные черты двух методов, принятых в других странах, т.-е. метода левых, стремящихся об'единить массы средних классов на основе «концентрации» режима, и метода правых, стремящихся репрессиями воздействовать на широкие массы пролетариата, чтобы таким образом помешать им занять революционную позицию по отношению к капиталистическому обществу и буржуазии.

У нас был проделан этот опыт. Но что из этого следует? Разве перспективы, намеченные нами, не верны? Разве под углом зрения итальянского опыта мы должны притти к другим выводам, чем на основе опыта других стран? Разве

192 итальянский опыт заставит нас изменить наш взгляд на относительную стабилизацию капитализма? Отнюдь нет. Я не хочу пускаться здесь в подробное изложение вопроса, который, быть может, интересно будет осветить в ряде статей. Я ограничусь лишь основной точкой зрения, которая сводится к следующему. Тактика, принятая буржуазией в Италии, тактика концентрации всех буржуазных сил в области экономики и политики, которая соответствует также концентрации в области военной, оказалась не в состоянии решить все экономические и политические проблемы нашей страны. Наоборот, под внешней оболочкой этого единства, единства сил, сконцентрированых фашизмом на основе программы крупной буржуазии и крупного землевладения, остается внутренняя трещина противоречий между различными социальными слоями. Остаются не только классовые контрасты, не только классовая борьба, возобновляющаяся беспрерывно вопреки так называемому «национальному единству», но и в рядах мелкой и средней буржуазии растет недовольство режимом и политикой фашизма. Режим невыносимого реакционного насилия становится необходимостью, от которой буржуазия не может отказаться, но в то же время он вызывает все более и более глубокие трещины и создает предпосылки к подготовке революции, которую осуществит авангард пролетариата.

Итак налицо об'ективные условия, благоприятные для деятельности пролетарской партии, благоприятные для выступления авангарда пролетариата, для концентрации широких пролетарских масс,— условия, которые дадут возможность повести эти массы в бой и использовать в целях подготовительной политической работы колебания некоторых слоев буружазии.

Перехожу ко второй группе вопросов, которые мне придется анализировать,— к вопросам, касающимся нашей тактики вообще.

Будем ли мы пересматривать решения V Конгресса? Я думаю, что не только надо протестовать против такой ревизии, но что надо решительно и твердо противодействовать тенденции представить тезисы и решения данного пленума как ревизию решений V Конгресса. В то же время мы должны внимательно исследовать основу наших тактических вопросов, так как именно в связи с этими вопросами возникают разногласия с крайней левой, то-есть с товарищем Бордигой.

Все вы слышали т. Бордигу, и, быть может, вы чувствуете к нему симпатию. И действительно, когда он говорит, он производит впечатление революционной искренности, он импонирует своей силой. Это — вторая причина, которая заставляет нас требовать, чтобы противоречия с Бордигой были исследованы самым точным образом. Мы, товарищи, не думаем, что Бордига — крупный революционный вождь. Почему мы не думаем этого? Если бы за последние два года мы шли в Италии за политической линией т. Бордиги, мы разрушили бы коммунистическую партию — единственное орудие, которое удалось выковать итальянскому пролетариату в его борьбе, на основе его кровавого опыта, едниственное орудие, которое даст ему возможность продолжать свой революционный путь и обеспечит победу. И вот, товарищи, мы думаем, что политика, ведущая к разрушению партии, не есть хорошая политика, не есть политика революционного вождя. В той исторической ситуации, в которой мы сейчас находимся, строить коммунистическую партию можно лишь в том случае, если мы останемся на почве Коммунистического Интернационала. А между тем Бордига целиком и полностью стоит вне этой почвы.

193 Мы думаем, что все здесь присутствующие, все, принимающие участие в нашей дискуссии, должны получить ясное представление об этом вопросе. И мы предлагаем расширенному пленуму Исполкома еще раз открыто и решительно высказаться против уклонов Бордиги, еще раз осудить его идеи совершенно определенно и недвусмысленно. Это осуждение должно быть решительным и полным даже и в том случае, если Бордига скажет нам, что он принимает тезисы III Конгресса, те тезисы, в которых говорится о необходимости стремиться к завоеванию масс путем организации частичной борьбы. Этого совершенно недостаточно. Товарищи, быть может, т. Бордига — хороший дипломат. Заинтересован ли он в том, чтобы скрыть здесь что-нибудь, часть его мыслей? Быть может, он не имел времени высказать эти мысли до конца. Но наш долг углубиться в анализ его идей и вышелушить все, что отделяет нас друг от друга. Этот опыт мы уже сделали. В дискуссии, которая велась в нашей партии до и во время Конгресса, мы поставили и анализировали все вопросы идеологии и тактики Коммунистического Интернационала, и мы видели, что между Интернационалом и Бордигой есть непреодолимое противоречие в вопросе о роли партии, о ее организации, о ее функциях. В дальнейшем я остановлюсь подробнее на некоторых пунктах. Сейчас я хочу остановить ваше внимание на одном основном вопросе. Ультра-левая держится ложного и опасного взгляда на роль партии. Этот взгляд странным образом соответствует тому пониманию, против которого большевистская партия боролась на первых порах своего развития и которое свойственно было меньшевистским элементам, опиравшимся на левое крыло буржуазии. Наша крайняя левая, как ранее эти контр-революционные элементы, дает такое определение партии, при котором совершенно игнорируется социальный базис партии, так как важность этого фактора недооценивается. Это имеет большое значение, так как такое понимание характера партии грозит порвать те организационные узы, которые связывают партию с рабочим классом; при таком понимании партии не выдвигается на первый план необходимость постоянных усилий, направленных на сближение с массами и вовлечение их в борьбу. Таким путем разрушается понимание коммунистической партии как «партии масс», что влечет за собой очень важные последствия во всех областях нашей работы. Я не буду здесь останавливаться на подробностях. Я хочу только еще раз подчеркнуть, что нет ни одного вопроса, в котором крайняя левая не заняла бы позиции, в корне расходящейся с нашими взглядами. В области аграрного вопроса она также делает свои оговорки. Когда мы спросили, каковы же эти оговорки, то мы услышали удивительное заявление о требованиях крестьян, которым «они противопоставляют свои собственные требования». Это — позиция, находящаяся в полном противоречии с линией большевизма и ленинизма.

Я хочу особенно подчеркнуть один пункт. В этом пункте надо разобраться особенно тщательно, потому что он облегчит нам понимание первоосновы всех этих вопросов, всей новой тактики. Я лично думаю, что не следавало говорить о новой тактике. Тактика, которую мы применяли в Италии и посредством которой мы вели борьбу против левого крыла буржуазии, образовавшего Авентинский блок, тактика, которую должна была бы принять германская партия на выборах президента,— не новая тактика. Это — старая традиционная тактика большевизма, ленинизма, примененная к современной конкретной обстановке. В этом вопросе необходима полная ясность. Исследуем вопрос по существу.

194 Существуют левые буржуазные партии. Должны ли мы различать между этими партиями и правым крылом буржуазии? Да, разумеется. Существуют социал-демократические партии. Должны ли мы различать между ними и левыми партиями буржуазии? Надо делать и это различие. И если мы — марксисты, если мы — ленинцы, мы должны делать различие не только с теоретической точки зрения, мы должны на основе этих различий уметь определить нашу тактику. И если мы видели, что за этими партиями стоят массы, которые мы должны увлечь за собой, мы должны так определить нашу тактику, чтобы иметь возможность вырвать массы из-под влияния этих партий.

Вместо того чтобы рассматривать вопрос с этой точки зрения, т. Бордига построил целое здание, исходя из того, что мелкая буржуазия создаст государство, которое не будет защищать интересов крупной буржуазии и крупных помещиков. Мы все с ним согласны, но вопрос ведь не в этом. Вопрос в том, что в рядах буржуазии ведется внутренняя борьба, существуют внутренние противоречия, что между средней и мелкой буржуазией существует противоположность интересов, которую мы должны учесть и использовать. Должны ли мы следовать политике, которую усвоили все наши враги? Должны ли мы применять по отношению к нашим врагам тактику единого фронта, и должны ли мы учесть те противоречия, которые существуют среди противников рабочего класса? Мы полагаем, что здесь-то и находится корень разногласий между Коммунистическим Интернационалом и т. Бордигой, т.-е. между идеологией и тактикой ленинизма и идеологией и тактикой крайней левой. Есть у Ленина места, которые цитировались несколько раз и которые мы снова могли бы здесь процитировать. Эти мысли Ленина подчеркивают необходимость для партии пролетариата не только тщательным образом анализировать социальные силы, но суметь оценить различные партии на основе этого анализа с целью использовать противоречия между ними, использовать всякую трещину, чтобы разложить силы врага и занять более выгодную позицию.

Итак, этот вопрос не нов. Это старый вопрос о тактике, в котором крайнее левое крыло отвергает уроки и практику ленинизма.

Теперь занимаются общей оценкой этих уроков ленинизма. Говорят, что гибкая тактика, которую проповедывал и раз'яснял Ленин, была хороша для России, принимая во внимание особенные условия ее исторического и политического развития, но она нехороша ныне для европейских партий, которым приходится вести работу в совершенно иных условиях.

Я думаю, что наши русские товарищи могут дать лучший ответ, чем я, и что они его дадут. Но что касается общей линии, то разве в Западной Европе в настоящее время действительно сложилась такая ситуация, которая побуждает наши партии отказаться от этой гибкости, от этой легкости маневрирования, которая является основной особенностью ленинизма? Мы думаем, что это неправильно. Мы думаем, что, напротив, именно тот факт, что в странах Западной Европы противоречия развиваются не только среди буржуазии, но и среди рабочего класса; что в недрах рабочего класса существует аристократия, находящаяся под влиянием социал-демократических партий,— создает такую сложную систему отношений, которую все мы должны анализировать и изучать, и побуждает нас ничего не изменять в линии Интернационала в отношении гибкости, легкости маневрирования, всех тех особеностей тактики, которые были выработаны большевиками.

195 Тов. Бордига поставил этот вопрос как вопрос итальянский. Но это неточно: вопрос этот имеет международное значение. Он сказал нам, что тактика, принятая нами после убийства Маттеоти, была полным отказом от той политической линии, которой должна следовать коммунистическая партия, так как никогда в тезисах конгрессов не были написаны те лозунги, которые мы выдвинули. Это правда. Лозунги эти не были написаны в тезисах. Но в тезисах не было написано, что Маттеоти будет убит фашистами. В тезисах не было написано, что в результате убийства Маттеоти начнутся колебания в лагере средней и мелкой буржуазии, восстановленной против фашизма. В тезисах не было написано, что некоторые части средней буржуазии станут на особую точку зрения и что их оппозиция режиму примет конкретные формы парламентского раскола. В тезисах не были описаны все условия реальной обстановки, а следовательно, и все конкретные формы нашей тактики, все конкретные и реальные особенности наших выступлений. Что мы сделали? Мы анализировали положение и сказали: «Налицо целый ряд факторов, а не только два фактора: коммунистическая партия и фашизм. Есть три фактора: коммунистическая партия, фашизм, который представляет интересы крупной промышленной буржуазии и помещиков, и блок мелко-буржуазных партий, об'единяющий левое крыло буржуазии и социал-демократические партии и концентрирующий вокруг себя важные слои рабочего класса и крестьянства. Каков был вывод из этого анализа? Тот вывод, что мы не можем применять одну и ту же тактику по отношению к этим двум противникам. Мы дали различную оценку этих противников, и наша тактика должна была отразить наш анализ. Вот что определило наш маневр по отношению к «Авентину» и наше предложение об антипарламенте.

Каковы были результаты этой тактики, в частности последнего предложения? Бордига говорит: «Есть основное противоречие между двумя классами — буржуазией и пролетариатом. Ваша политика ведет к затушевыванию этого противоречия и направляет внимание рабочего класса и широких трудящихся масс на противоречия второстепенного порядка, т.-е. на противоречия между двумя группами буржуазии».

На это мы могли бы ответить предложением внимательно анализировать реальную действительность, так как анализ этот не в пользу крайней левой. Благодаря применению этой тактики мы достигли замечательных политических успехов. Большая часть масс, находившаяся раньше под влиянием «срединных» партий, об'единилась с нами. Другими словами, нам удалось привлечь ее внимание к коммунистической партии, авангарду пролетариата, партии открытой борьбы против буржуазии. Итак, в конечном счете именно основные классовые противоречия особенно выпукло выступили перед массами благодаря нашей политике.

Но каким образом мы добились этих результатов? Потому что деятельности партии левого крыла буржуазии и социал-демократов мы противопоставили не только полемику. Полемика может оказать влияние лишь на те слои, которые уже сочувствуют нашей партии. Широкие слои пролетариата, которые мы должны охватить своим влиянием, могут всколыхнуться лишь благодаря политическому выступлению. Недостаточно сказать: «партии, с которыми мы ведем борьбу, занимают ложную позицию, это докажет будущее». Недостаточно сказать, что мы являемся партией будущего, что мы стоим на почве исторического развития и что события нас оправдают. Чтобы рабочие массы сумели правильно ориентиро-

196 ваться, нужна не только словесная борьба. При помощи политических выступлений мы должны показать массам, что партии, с которыми мы ведем борьбу, действительно являются банкротами, так как их линия не соответствует интересам и стремлениям самих масс. Лозунги, которые мы при этом выдвигаем, не должны быть ни конечными лозунгами коммунистической партии, ни простыми лозунгами агитации. Надо выдвинуть те лозунги, которые имеют общее историческое и политическое значение на целый период политической борьбы. Лучший пример этих лозунгов — лозунг «рабоче-крестьянского правительства», отвергаемый крайней левой, как она отвергает все, что носит подлинно ленинистский характер.

Третий пункт, на котором я хочу остановиться, говоря о нашей общей тактике, это — правые и левые уклоны и как следует вести борьбу против них. Основной вопрос следующий: какой из уклонов является более опасным? Но этот вопрос не может быть поставлен и решен общей формулой, годной для любого времени и для любого места. Это — вопрос, который должен решаться в связи с об'ективным положением и тем влиянием, которое данный уклон может оказать на партию.

И вот на основе анализа политического и экономического положения, на основе наших задач и самой существенной из них — задачи сближения с массами, мы полагаем, что наибольшую опасность представляет ультра-левый уклон, который стремится замкнуть нашу партию в самой себе и отвлекает ее от задачи сближения с массами.

Перейдем к вопросу о правом уклоне. В итальянской партии, товарищи, правое крыло не встречает сочувствия. Мы всегда решительно боролись с правыми, мы боролись с ними открыто и безжалостно всякий раз, когда они поднимали голову. Но теперь, повидимому, правые головы больше не поднимут. Но, быть может, эта правая опасность станет актуальной, если противоречие между рабочим классом и буржуазией выявится с особой силой, и возникнет политический центр, связанный с мелкой буржуазией. Тогда правое крыло будет давить на партию, побуждая ее отказаться от своей самостоятельной позиции и связать свою политику с левыми буржуазными партиями. Такая опасность возникает сейчас во Франции, она может возникнуть и у нас при дальнейшем развитии, которого теперь точно предвидеть нельзя.

Что касается крайней левой, мы видели здесь представителей этого течения, которые явились сюда каяться и исповедываться. Пленуму предстоит ответить на их исповедь. Именно мы (так как в нашей партии имеется крайняя левая, не склонная исповедываться) можем ответить им ясно и решительно. Надо сотрудчать со всеми, которые хотят сотрудничать, но в руководящих центральных органах нашей партии должны быть лишь те товарищи, которые безоговорочно принимают нашу политическую линию. Ни явных, ни тайных оговорок быть не должно.

Во время дискуссии много говорилось о правом и левом крыле в германской и французской партиях. Это глубокие, серьезные проблемы, но они должны быть тесно связаны с другой основной проблемой, с проблемой создания руководящего ядра нашей партии. Мы не колеблемся заявить, что система скрытых оговорок и двойной бухгалтерии, как определил ее Интернационал,— худшая из систем, которая всячески затрудняет создание руководящего ядра, крепкого, однородного, большевистского ядра. Надо прежде всего вести открытую идеологическую

197 борьбу против всякого отклонения от революционной марксистской и ленинской линии. Далее необходимо, чтобы руководящие кадры наших партий вели такую политику, которая самым тесным образом свяжет их с пролетарскими элементами партии. В связи с этим мы полагаем, что Интернационал поступил правильно, адресуя германской партии Открытое письмо и призывая партию создать во главе германской партии группу, которая была бы, по своему социальному происхождению, тесно связана с здоровым пролетарским слоем КПГ и лучшими ее традициями и в то же время опиралась на ясный идеологический базис.

Я понимаю, товарищи, что указываемая мною линия не может быть уложена в формулу. У т. Бордиги есть формулы. Он по-своему разрешает проблему о руководителях и заявляет, что в этом отношении он солидаризируется с Троцким, но я нахожу, что такое разрешение проблемы недостаточно. Вопрос о людях, стоящих во главе нашей партии, должен рассматриваться с марксистской точки зрения, а Бордига этого не делает. Достаточно напомнить сокращенную формулу, предложенную им на конгрессе. По его мнению, вождем должен быть тот, кто умеет правильно оценить положение, кто владеет компасом, чтобы ориентироваться во всякой политической ситуации. По таким формулам можно судить о том, что позиция Бордиги не имеет серьезного базиса.

Единственный возможный базис есть полная идеологическая четкость и связь руководящего центра с пролетарскими слоями партии. Это та линия, которой мы следовали в итальянской партии и которая помогла нам укрепить наши позиции, преодолеть левые уклоны и изолировать Бордигу.

Теперь — третья группа вопросов, связанных с конструкцией коммунистических партий. Их принято обозначать словом «большевизация». Тов. Бордига высмеивает это слово, но почему Бордига отвергает большевизацию? Потому что она означает идеологическое единство на такой почве, которая чужда ультралевому крылу, потому что она означает борьбу за ленинскую политику нашей партии, т.-е. политику, противоположную той, которую проповедует крайняя левая.

Я хочу в кратких словах коснуться трех вопросов: об организации, фракциях и демократии в партии.

Является ли вопрос о ячейках чисто организационным вопросом, или он имеет также принципиальное значение? Мы полагаем, что это не только организационная проблема. Нельзя сказать: «Изберите эту форму организации — и революция готова». Но чтобы подготовить революцию, все же надо подготовить хорошие коммунистические партии. В чем же должна состоять эта подготовка? Мы должны развить в наших партиях способность к тесному и глубокому сближению с массами. В нынешнем положении это проблема не принципиального характера, но все же это, без всякого сомнения, одна из основных проблем; и именно ячейки дают нам возможность наилучшим образом эту проблему разрешить. Все товарищи, способствовавшие реорганизации партии на основе ячеек, убедились в этой истине. У нас почти все рабочие, которые шли за Бордигой, отошли от него, когда они увидели, что он ведет борьбу против реорганизации на основе ячеек. Этот факт имеет большое значение, как и то, что Бордига в этом пункте солидаризируется с правым крылом Интернационала.

Есть некоторые принципиальные возражения, которые были здесь приведены и должны быть анализированы. Говорят: «Вы ведете политику лебор-парти, вы вносите в наши ряды влияние рабочей аристократии». Это безусловно

198 неверно. В истории итальянского рабочего движения мы имеем опыт крупного массового движения, основанного на организации по предприятиям. Этот опыт дает нам право заключить, что организация по предприятиям создает связь между рабочей аристократией и широкой массой неквалифицированных рабочих. В фабзавкомах квалифицированный рабочий работает на-ряду с неквалифицированным и даже делится с ним своим техническим опытом. Единство рабочего класса осуществляется именно в фабзавкомах. Тот же процесс происходит в ячейках и, следовательно, в партиях, организующихся на основе ячеек.

Теперь — вопрос об интеллигенции и бюрократии. Говорилось, что ячейки усиливают опасное влияние бюрократии и интеллигенции. Это опять-таки система строить рассуждения на доводах, опровергнутых действительностью. Я спрашиваю у партий, которые проделали опыт реорганизации на основе ячеек: «Усилилась ли у них бюрократия?». А влияние интеллигенции, поскольку оно может быть опасным,— уменьшилось или усилилось? Мы создали в наших партиях средний слой партработников, теснейшим образом связанных с рабочим классом, и таким образом осуществили связь между центром и партийной массой. И вот эти «капралы революции» — рабочие. Они являются порукой того, что наша партия не утратит пролетарского характера. Они связывают ЦК с низовыми организациями партии и таким образом способствуют и решению вопроса о руководящем центре и о самой линии нашей партии.

Говорят также — и здесь крайняя левая подает руку правой,— что ячейки не могут быть основой партии, что они должны существовать лишь как органы исполнительные. На это мы ответим, что ячейка решает основную проблему, проблему сближения с массами; в Италии мы сделали опыт создания заводских организаций как исполнительных органов, а не основных организационных единиц. И вот в тех местах, где эти органы вели работу, они автоматически становились «всей» партией, выполняя в контакте с рабочей массой всю работу, которую партия должна была вести, чтобы увлечь за собой еще более широкие рабочие массы.

Говоря о ячейках, надо глубоко заглянуть в самую сущность вопроса и высказать все, что думаешь, без задних мыслей. Да, т. Бордига, ты отвергаешь организацию ячеек, потому что они дают нам возможность решить проблему партии на основе ленинской линии, и мы в этой области не сделаем ни малейших уступок, потому что хотим, чтобы наши партии стали партиями масс.

Я хотел бы еще сказать два слова о нашем итальянском опыте, ибо он может быть полезен для других партий. Остановлюсь на вопросе о количественном усилении партии. Это не есть лишь проблема чисто количественного характера.

Когда мы приступили к реорганизации партии на основе ячеек, мы значительно расширили кадры партии. За небольшой промежуток времени мы утроили число членов, и это в партии, вынужденной вести работу в подполье и находящейся в крайне неблагоприятных условиях. Есть ли это следствие лишь реорганизации на основе ячеек? Конечно, нет. Главным образом общая линия партии дала нам возможность расширить влияние партии на самые широкие слои рабочего класса.

Но поставим вопрос в перспективе исторического развития. Революционная волна падает. От благоприятного положения мы переходим к неблагоприятному. Массы впадают в пассивность. Это положение отражается на партии. И вот,

199 где оказалось, что кадры партии устояли перед натиском неблагоприятных для партии событий? Именно там, где у нас были заводские ячейки. Где мы теряли членов партии? Там, где реорганизация не была еще проведена. Например, неапольская федерация, которая всегда сопротивлялась перестройке на основе ячеек, потеряла значительное количество своих членов. Напротив, миланская федерация и все Северные организации, где перестройка была проведена, не потеряли членов.

Второй вопрос, относящийся к области организационных проблем,— вопрос о фракциях. Есть ли это вопрос моральный или политический? Следует ли рассматривать его с точки зрения дисциплины или с исторической точки зрения. Я хочу поставить вопрос о фракциях с точки зрения политической и исторической. Я хочу даже вынудить т. Бордигу, чтобы и он также поставил этот вопрос во всей его полноте и высказал до конца все, что он о нем думает.

Разумеется, совершенной партии нет. У нас есть уклоны, есть ошибки, которые должны быть исправлены. Но каким образом должна вестись борьба против этих ошибок? Нужно ли организовывать фракции или нужно сотрудничать с Центральным комитетом, не основывая фракций? Бордига говорит: «Я согласен с Лениным, потому что история ленинизма есть история фракционизма. Но почему Ленин организовал фракцию? Как он оценивал партии II Интернационала, в которых он организовывал фракцию? Он считал, что эти партии раз’едаются опасной болезнью и что кризис мог быть разрешен лишь путем раскола этих партий и разложения Интернационала. Итак он стремился к тому, чтобы заложить основу новой международной организации пролетариата. Тов. Бордига, вот что ты должен нам сказать: «Смотришь ли ты на наш Коммунистический Интернационал, как Ленин смотрел на II Интернационал?». Не ожидая твоего ответа, которого, быть может, ты и не дашь, мы имеем право судить о тебе по твоей деятельности в итальянской партии, по фракционной борьбе, которую ты вел и которая соответствует именно такой оценке. Речь идет уже не только о тенденциях, если они ведут к выкристаллизовыванию организации, если они ведут к тому, что партийных функционеров вовлекают во фракции. Речь идет не о тенденциях, если подаются декларации вроде тех, которые ты подал в конце Конгресса, когда ты сказал: «Я чувствую отвращение при мысли о необходимости остаться в этом Центральном комитете и сотрудничать с руководителями этой партии». Когда дело доходит до такой точки, значит есть что-то более глубокое, чем то, о чем ты говоришь вслух. Нечто, что должно быть освещено вполне и до конца.

Я хотел бы также коснуться вопроса о социальном базисе фракций. Есть ли у нас, например, особый социальный базис ультра-левой фракции, который дает нам право осудить ее и с этой точки зрения? Да, без сомнения. В некоторых областях есть социальные слои, обладающие инстинктом, который, на первый взгляд, может показаться революционным ¹). Это слои мелко-буржуазных крестьян, настроения которых можно назвать скорее анархистскими, чем подлинно революционными, и именно эти настроения находят свой отзвук в направлении, возглавляемом Бордигой. Когда т. Тельман сказал, что Бордига — анархист, он ошибся, быть может, с точки зрения теории, но не с практической точки зрения.

¹) Но который в основе своей является лишь инстинктом нетерпения, не имеющим ничего общего ни с революционной идеологией, ни с целесообразной подготовкой революции.

200 Несколько слов о демократии в партии. Товарищи, мы полагаем, что формулировка данных тезисов несколько широка. С точки зрения политической линии в некоторых партиях Интернационала — в особенности во французской партии — были, разумеется, ошибки, выражавшиеся в механическом проведении большевизации; эти ошибки должны быть исправлены, и внутренняя демократия должна быть проведена в более широких рамках. Но, товарищи, если поставить вопрос о внутренней демократии в общей форме, то надо итти до конца и сказать, что вопрос этот не может быть решен путем применения одной абсолютной формулы, так как он носит относительный характер и зависит: 1) от общеполитической ситуации, 2) от внутреннего положения в партии, 3) от необходимости применить систему демократического централизма хотя и шире, чем это было до сих пор, но в то же время избегая противоположных опасностей. Надо, чтобы в тезисах было выражено, что применение внутренней демократии зависит от всех условий, о которых я упомянул и на которых я хотел бы остановиться подробнее.

В заключение — последняя группа вопросов. Это вопросы о «внутреннем режиме» Интернационала, о кризисе Интернационала. Даже т. Бордига до некоторой степени отказался от сделанных им раньше утверждений. Он сказал, что кризис в Интернационале существует «в некоторых отношениях». Надо, следовательно, поставить вопрос, каковы размеры этого кризиса, каково его значение? Этот кризис, товарищи, связан с об'ективным положением и степенью развития суб'ективных факторов революции. Нельзя говорить: «Это вина Исполкома, это вина Зиновьева и т. д.». Такая постановка вопроса является слишком абстрактной и детской. Вопрос должен быть поставлен в связи со степенью развития рабочего движения в Западной Европе, и надо сказать, что кризис, быть может, будет продолжаться несколько лет. Кризис будет разрешен лишь тогда, когда все партии сумеют достигнуть полной идеологической ясности и когда во главе их будут однородные, крепкие, связанные с рабочими массами руководящие группы. Мы думаем, что порядочный этап разделяет нас от полного осуществления этой цели, но те результаты, которых мы уже достигли, и условия, которые нами уже созданы, отнюдь нас не обескураживают. Мы должны без колебаний и с полным доверием соблюдать линию предыдущих конгрессов Коминтерна и в особенности того расширенного пленума, на котором были приняты тезисы о большевизации. Спрашивают: «Кто же наш вождь на этом пути?». На этот вопрос мы отвечаем без всяких сомнений и колебаний: «Наш вождь — опыт русской коммунистической партии». За этим вождем мы пойдем, чтобы решить проблему и изжить кризисы, которые еще возникнут в ближайшие годы.

Мы согласны, что нужно более широкое сотрудничество западных партий с руководящим центром Интернационала. И так как Бордига заявил, что он принимает этот пункт,— мы надеемся, что он откажется от своей позиции на V Конгрессе, когда он не хотел работать в Исполнительном комитете Интернационала. Мы думаем, что все партии должны сотрудничать с руководящим центром Интернационала и учиться здесь непосредственно опыту русской партии, тому опыту, который она продолжает накоплять, строя социалистическое государство, и который глубоко интересует пролетариат всего мира. Но чего мы никогда не допустим, это — стремления так или иначе отойти от нашей основной линии — ленинизма, и от тактики, выработанной русской коммунистической партией на основе своего революционного опыта.

201

РЕЧЬ ТОВ. БУХАРИНА.​

Нельзя игнорировать реальной обстановки.​

Товарищи! Мне хотелось бы сделать несколько замечаний как общего характера, так и в связи с некоторыми речами, которые мы здесь слышали. Мне придется также затронуть некоторые принципиальные вопросы, особенно потому, что эти принципиальные вопросы были здесь поставлены т. Бордигой в такой форме, что они требуют ответа.

Прежде всего одно общее замечание о необходимости анализа об'ективного положения. С марксистской точки зрения совершенно ясно, что наша задача состоит в научном обосновании нашей политики. Наша политика должна опираться на анализ об'ективного положения, этот анализ является отправной точкой для нашей тактики. Тов. Зиновьев поступил совершенно правильно, указав в своем докладе на две возможные перспективы революционного развития, с которыми нам приходится считаться. Совершенно ясно, что, имея перед собой две перспективы, мы, в качестве суб'ективного фактора истории, всегда должны пытаться бороться за реализацию наиболее революционной перспективы. Это не подлежит никакому сомнению. Но имеются два в корне различных метода борьбы за эту революционную перспективу. Имеется метод борьбы, являющийся марксистским и заключающийся в том, что мы ведем борьбу за революционную перспективу в тесной связи с конкретной действительностью, с данным реальным положением, что мы берем эту действительность такой, какая она есть на самом деле, будь она даже в данный момент и неблагоприятной. Имеется и другой метод борьбы,— метод, предлагаемый т. Бордигой, вообще игнорирующим реальную обстановку, не анализирующим имеющуюся ситуацию и лишь утверждающим, что мы революционеры и что мы должны бороться за революцию. Что же касается собственно марксистского момента анализа об'ективного положения и зависимости нашей тактики от этого об'ективного положения, то этот момент у Бордиги совершенно отсутствует. Не случайным является то обстоятельство, что в его длинном докладе мы не услышали ни одного слова о специфических признаках современного положения. Для т. Бордиги это не представляет никакого значения, так как он рассматривает все с общей абстрактно-революционной точки зрения и довольствуется склонением слова «революция». Нечего и говорить, что подобный подход ведет лишь к вульгаризации нашей тактики и ничего общего с марксизмом не имеет. Главная ошибка т. Бордиги заключается именно в том, что он совершенно игнорирует анализ действительности, анализ об'ективного положения.

О «механическом перенесении русского опыта».​

Второе мое замечание относится к протесту т. Бордиги против того, будто некоторые товарищи, существующие, быть может, лишь в фантазии самого т. Бордиги, пытаются механически переносить в западно-европейскую практику рабочего движения опыт русской революции. В скобках да будет сказано: подобные заявления не новы, нам их уже приходилось слышать от всяких немарксистских или сомнительно марксистских элементов. (Голоса: Правильно!). Если взять, например, германскую партию, то подобные возражения мы еще в 1921 году слышали от ренегата Пауля Леви, который всегда утверждал, что мы механически

202 переносим в Западную Европу «русский опыт». Если бы т. Бордига утверждал только то, что применять механически в Западной Европе опыт русской революции недопустимо, то он был бы прав. Мы все стали бы протестовать против такого механического перенесения специфически русского опыта в рабочее движение западно-европейских стран. Не подлежит никакому сомнению, что ленинизм состоит не в готовых рецептах, а в определенном методе, который должен применяться с учетом всех специфических особенностей данной страны и данного периода.

Но в чем же состоят эти специфические, эти особые, оригинальные черты развития западно-европейского рабочего движения в отношении истории российской партии и российского рабочего класса? Как т. Бордига разрешает этот вопрос? Он заявляет, что в России до революции царский режим был по существу своему феодальным, что не имело места в западно-европейских странах. Он заявляет далее, что Февральская революция разбила весь феодальный государственный аппарат, в то время как в Западной Европе государственный аппарат не был уничтожен или разбит на части. Само по себе это утверждение т. Бордиги совершенно правильно. Точно так же правильно указание т. Бордиги на то, что буржуазные правительства левого блока не являются подобиями правительства Керенского. Однако т. Бордига борется с каким-то воображаемым врагом. Разве кто-нибудь из нас когда-либо утверждал, что правительство левого блока во Франции является керенщиной? Подобного рода утверждения имеются разве только в фантазии самого т. Бордиги. Ставя вопрос о специфических особенностях западно-европейского рабочего движения, сам т. Бордига упускает из виду одно важнейшее обстоятельство. Тов. Бордига забывает, что одна из специфических черт, которая представляет для нас большое значение как в теоретическом, так и в практическом отношениях, состоит в том, что в Западной Европе имеются сильные, местами даже очень мощные социал-демократические партии и крупные социал-демократические профсоюзы. В связи с этим путь развития западно-европейского рабочего движения должен быть несколько иным, чем в России. Конечно, и это явление в западно-европейском рабочем движении тесно связано с империалистической сущностью большинства западно-европейских государств, питающей социал-демократические настроения внутри рабочего класса. Это явление выражает собой известную общность интересов между некоторыми слоями рабочего класса и буржуазией на основе империалистической политики. Здесь лежит база, основа сильных оппортунистических рабочих партий и сильных оппортунистических профсоюзов, выполняющих роль лучшей опоры капиталистического режима. Ничего подобного у нас в России не было, и поэтому — я это утверждаю и подчеркиваю — развитие нашего рабочего движения и развитие нашей рабочей партии, т.-е. коммунистической партии, пошло по несколько иному пути. Как можно просто игнорировать подобный факт решающего значения при анализе специфических особенностей западного рабочего движения? Это недопустимо. А т. Бордига, который, по его собственному уверению, стремится выделить и подчеркнуть эти специфические особенности с тем, чтобы возражать против «механического применения русского опыта», именно этого-то слона и не приметил.

Но что же вытекает из этих специфических черт западно-европейского рабочего движения? Именно необходимость тактики единого фронта. В истории нашей партии мы также в известной мере применяли в некоторых случаях тактику еди-

203 ного фронта. Но в истории нашего рабочего движения и нашей рабочей партии нам не приходилось применять эту тактику в очень широком масштабе. Почему? Именно потому, что весь ход развития нашего движения носил другой характер. Именно потому, что мы не имели крупной социал-демократической партии, крупных социал-демократических профсоюзов. Против чего, практически говоря, протестует т. Бордига? Он протестует именно против тактики единого фронта, против той специфической тактической линии, которая с неизбежностью вытекает из хода развития западно-европейского движения. Таков практический смысл борьбы т. Бордиги против «механического перенесения русского опыта».

Сама по себе постановка вопроса в общей форме, в форме протеста против возможности механического перенесения русского опыта на западное движение, правильна. Но конкретное содержание протеста т. Бордиги неправильно и никчемно. Аргументы т. Бордиги мы можем обратить против него самого, так как именно он отрицает выводы, вытекающие из специфических особенностей западно-европейского движения, отрицает необходимость тактики единого фронта, обусловленной специфическими признаками западно-европейского рабочего движения.

Маневры с.-д.​

Перехожу к анализу современного положения. Не подлежит никакому сомнению, что после известного периода «бури и натиска» мы имеем дело с известным относительным усилением буржуазии, при чем это явление носит более или менее повсеместный характер. Я не стану повторять того, что уже говорил т. Зиновьев об относительности стабилизации капитализма. Мы все сходимся в оценке ситуации, и если, например, т. Нейрат в своей речи заявил, что в Чехо-Словакии стабилизация капитализма незаметна, то это неправильно. Ведь противоположностью стабилизации является под'ем революционной волны, т.-е. революционная ситуация. Мы можем, однако, утверждать, что подобной ситуации в настоящее время в Чехо-Словакии нет. Может быть, ее видит т. Нейрат,— я, к сожалению, не вижу. Относительная стабилизация капитализма означает в известном смысле и некоторую условную стабилизацию социал-демократических партий и профсоюзов. В известный период и нам приходилось иметь дело с некоторым укреплением социал-демократии. С другой стороны, относительность этой стабилизации выражается в сдвиге влево рабочего класса и в различных процессах внутри профсоюзов и внутри самой социал-демократии. Мы видим, как основные черты современного экономического и политического положения отражаются на ходе развития всего рабочего движения. Отступление Европы перед Америкой находит свое выражение во всеобщем процессе полевения европейского рабочего движения, а, с другой стороны, в поправении американского рабочего класса. С этим процессом связаны попытки Амстердамского Интернационала и социал-демократических партий возместить процесс полевения западно-европейского рабочего класса привлечением в Амстердамский Интернационал реформистских вождей американских профсоюзов и усилением их влияния внутри Амстердама. Проникновение американского капитала в Европу нашло свое выражение в процессе все более быстрого полевения европейского рабочего класса, и немудрено, что особенно в Англии, т.-е. в стране, где отступление перед Америкой наиболее ярко выражено, мы наблюдаем гигантский, имеющий всемирно-историческое значение процесс радикализации английских тред-юнионов. Далее, не следует упускать из виду и влияния,

204 оказываемого укреплением СССР, развитие и рост которого в сторону социализма также вбивает клин в стабилизацию капитализма.

Таково общее положение. Конечно, и буржуазные партии и партии социал-демократические предпринимают всевозможные маневры против неблагоприятных для них процессов в рабочем движении. Они принимают всякие меры к тому, чтобы эти процессы парализовать, чтобы не дать им пойти на пользу коммунистическим партиям. Я считаю, что наш пленум должен уделить особое внимание маневрам, предпринимаемым в этом направлении левыми социал-демократическими вождями. Тов. Зиновьев в своем докладе сделал по этому поводу совершенно правильные замечания. Мне хотелось бы указать лишь на совершенно новую тенденцию, а именно, «левую» тенденцию левого крыла австрийской социал-демократии, нашедшую свое выражение, в частности, в выступлениях Отто Бауэра. Существует уже целая система различных предложений, направленных к установлению тесного экономического сотрудничества между советскими хозяйственными учреждениями и кооперативными об'единениями австрийского рабочего класса. Сами по себе эти предложения можно было бы в известной мере осуществить, Но одновременно уже возникают теории, что подобными мерами можно будет сделать ненужным революционный процесс в Австрии, т.-е. мирным путем, без всякой революции, притти с экономической помощью СССР к социалистической организации производства в Австрии. Уже начинают утверждать, что, поскольку австрийская рабочая кооперация все более усиливается, австрийские рабочие будут в состоянии без всякой революции, без диктатуры пролетариата, без всяких жертв со стороны австрийского рабочего класса осуществлять действительный, реальный контроль над производством. В одном анархистском журнале нам пришлось прочесть следующие строки, связанные с этими планами:

«Все теперь зависит от России, и если бы Россия действительно проявила готовность нам помочь, то мы достигли бы таких условий, когда контроль над производством будет находиться в наших руках. Но Советская Россия применяет по отношению к Австрии такую же империалистическую политику, как и Соединенные Штаты Америки. Советская Россия является элементом тормозящим, она играет контр-революционную империалистскую роль».

Подобные аргументы раздаются из кругов настоящих, завзятых оппортунистов все чаще и чаще потому, что оппортунисты не хотят революции, а стремятся с нашей помощью мирно разрешить революционные проблемы. В этом отношении будет еще сделана не одна попытка; социал-демократия еще будет не раз пользоваться этим орудием. Возвращающиеся из СССР рабочие делегации рассказывают о возрождении экономической жизни в нашей стране. Из этого оппортунистические круги делают тот вывод, что СССР должен помочь произвести революцию без революции. Нам необходимо обратить внимание на этот маневр, исходящий от оппортунистических социал-демократов и их пособников, маневр, играющий об'ективно контр-революционную роль.

Борьба с правыми.​

Товарищи, из анализа современного положения мы должны сделать вывод о двух основных задачах нашей партии:

Во-первых — единый фронт.

Во-вторых — задачи работы в профсоюзах.

205 Сами по себе указания на эти очередные задачи уже успели стать общими местами, но, тем не менее, они являются именно действительными очередными задачами, стоящими перед нашими партиями. Эти задачи обусловлены конкретной обстановкой и теми сдвигами, которые в этой обстановке происходят.

После известного периода «бури и натиска», с наступлением стадии некоторой относительной стабилизации капитализма, откристаллизовались эти очередные задачи современного западно-европейского рабочего движения. Как и всякий тактический шаг, и эти задачи заключают в себе возможности некоторых опасностей. Необходимо напомнить, что уже в самом начале нашего тактического поворота, нашего, так сказать, нового курса, Коминтерн нанес ряд жесточайших ударов правым элементам наших партий. Это теперь часто забывают. Необходимо напомнить, что борьба против правых уклонов была первым шагом Коммунистического Интернационала в начальной стадии применения тактики единого фронта. В конце 1923 г. из Коминтерна вышли норвежские транмелисты, т.-е. нынешняя рабочая партия Норвегии. На V Конгрессе Коминтерна мы самым решительным образом боролись против правых элементов германской партии, против всей группы Брандлера, против тогдашнего руководства германской партии. На V Конгрессе мы не менее решительно боролись с правыми польской партии. В отношении шведской партии — мы исключили Хеглунда и его единомышленников, наших бывших товарищей, т.-е. не остановились перед отколом некоторой группы от шведской коммунистической партии. А наша российская партия исключила из своих рядов Балабанову. Все это факты, которых отрицать нельзя. Все это было выражением борьбы против правых уклонов. На последнем расширенном пленуме Исполкома Коминтерна мы исключили из Коминтерна целую правую группу в чехо-словацкой партии, возглавлявшуюся Бубником. Мы исключили правых уклонистов французской партии — Суварина, Росмера, Монатта и др. Если вы не будете упускать из виду этих фактов, то вы не сможете не признать, что Коммунистический Интернационал немедленно и решительно реагировал на правую опасность еще в самом начале своей тактической переориентации. Коминтерн был очищен от ярко выраженных оппортунистических элементов, из которых некоторые в настоящее время уже совершенно открыто перешли в лагерь наших врагов и даже, как известно, образуют собственный Интернационал во главе с Балабановой. Конечно, видеть Балабанову в роли «вождя» международного пролетариата смешно, но нам нельзя ни на минуту забывать того факта, что ярко выраженное правое крыло, имевшееся раньше в Коммунистическом Интернационале, выброшено из его рядов. Была ли эта борьба правильной, или нет? Она была абсолютно правильной. Факты доказали, что Коминтерн поступал правильно, когда прямо держал курс на исключение этих элементов из Коминтерна. Транмелисты ведут в настоящее время ожесточенную борьбу и против Коминтерна и против СССР. Как уже указывал т. Зиновьев, Хеглунд занялся редактированием произведений Брантинга и стал социал-демократом чистой воды; Балабанова сидит за одним столом с эсерами; Суварин и К⁰

ведут в настоящее время против нас ярко выраженную контр-революционную борьбу.

Таким образом ряд фактов доказал правильность нашего образа действий, и при обсуждении наших очередных задач нам не следует забывать, что лицо Коммунистического Интернационала за это время несколько изменилось, что Коммунистический Интернационал ныне уже не тот, каким он был до наших боев с правой опасностью.

206 Имеются ли еще в Коминтерне после всех этих событий правые элементы и правые уклоны? Конечно, имеются. Эти уклоны будут существовать еще довольно долго. В Коминтерне нам придется всегда иметь дело с обоими уклонами: и с левыми и с правыми, во всяком случае на протяжении целой эпохи. Почему? А потому, что в рабочем движении имеются об'ективные моменты, питающие эти уклоны, а последние находят свое отражение и в Коминтерне. Имеется ли, например, некоторая правая опасность в нашей германской партии? Да, имеется Нужно ли с ней бороться? Конечно, нужно. В некоторых партиях правая опасность существует даже как основная, центральная опасность. Если, например, присмотреться к последним событиям в нашей французской партии, то станет ясно, что центральной опасностью для этой партии является именно правая опасность. И вновь полученное Коминтерном письмо некоторых членов французской партии, обратившихся совместно с Сувариным с декларацией к Коминтерну, доказывает, что эта правая опасность довольно значительна, что она выдвинулась на авансцену. Я считаю, что и в других партиях имеется в потенциальной форме правая опасность. Но во Франции эта опасность стала открытой угрозой, она очевидна, она бросается в глаза. В некоторых других партиях она менее заметна, в некоторых партиях она имеется лишь в скрытом виде. Но при изменении ситуации, при недостаточно энергичной борьбе против этой опасности, она может возродиться. Для меня не подлежит никакому сомнению, что, например, в Германии, в связи с нынешним кризисом германской партии, некоторые правые элементы уже проявляют известные аппетиты и не прочь посягнуть на руководство партией. И наша задача состоит в том, чтобы своевременно усмотреть и побороть эту опасность.

Ультра-левая опасность.​

С другой стороны, имеется и ультра-левая опасность. В чем состоит ее основной признак? С точки зрения ее специфических особенностей ее можно характеризовать следующим образом: она состоит в непонимании проблемы завоевания масс и тактических задач, а именно: задачи единого фронта и действительно интенсивной и самоотверженной работы в профсоюзах. Поскольку ультра-левые вообще могут иметь какую-либо теорию, базой для этой теории могла бы послужить речь т. Бордиги. Тов. Бордига вообще не диалектик, он — как бы неподвижный полюс во всеобщем движении. Он всегда будет произносить те же самые речи, подкреплять их теми же самыми аргументами, какими бы путями ни шла мировая история. Механическое применение средств и методов борьбы, бывших правильными в период «бури и натиска» и могущих стать снова правильными при известных условиях в новом периоде ярко выраженной, непосредственно революционной ситуации,— механическое перенесение этих методов в совершенно другую обстановку — такова основная ошибка и характерная черта ультра-левых. Эти товарищи переносят наши прежние методы на нынешний период, когда нет непосредственно революционной ситуации, и применяют их по-прежнему к таким вопросам, как отношение к социал-демократии и к социал-демократическим рабочим, отношение к организованным в оппортунистические профсоюзы рабочим, отношение к вопросу о частичных требованиях и т. д.

Можно утверждать, что за весь последний период ультра-левые настроения были довольно значительны. Многие партии, и притом не только партии второстепенного значения, были целиком заражены ультра-левыми ошибками и не раз

207 применяли в новой ситуации методы и средства борьбы, принесенные из имевшейся раньше обстановки. Они не замечали нового, оригинального в нынешней обстановке, они не поняли изменений, происшедших в современной европейской истории.

В связи с этим мне хотелось бы привести несколько примеров. Возьмем период Франкфуртского с'езда германской партии. В чем состояла характерная черта этого периода? — Явление массовых выходов рабочих из профсоюзов. Как это вчера формулировала т. Рут Фишер,— «из боязни перед массами мы применяли неправильную тактику». Тов. Рут Фишер заявила, что письмо ИККИ Франкфуртскому с'езду предлагало совершенно правильную тактику. Но не мешает напомнить, что именно т. Рут Фишер потребовала тогда от редактора «Инпрекора» не опубликовывать этого письма. На Франкфуртском с'езде создалось такое положение, что делегация ИККИ натолкнулась на прямое нежелание совместно обсудить вопрос о тактике единого фронта и профсоюзный вопрос. В настоящее время все группировки признают, что наше тогдашнее вмешательство было совершенно правильным. Я привожу этот пример к тому, чтобы указать, что и лучшие из наших партий испытывали значительные затруднения при уяснении новых явлений современного положения. Лишь под постоянным давлением со стороны Коминтерна наши братские партии признали правильность нашей тактики, тесно связанной с новыми явлениями в рабочем движении.

Или возьмем пример V Всемирного Конгресса Коминтерна. Тогда мы впервые в международном масштабе обсудили вопрос о единстве профдвижения. И нельзя не вспомнить, что даже делегации лучших наших партий выступали тогда против делегации РКП и обвиняли нас в том, что мы нуждаемся в создании англо-русского Комитета единства с точки зрения государственных интересов СССР. Такого рода возражения имелись. Мы боролись против них сначала безуспешно, и лишь постепенно товарищи убедились в правильности нашего подхода. Даже вся германская делегация была против нас, и определенно высказывалось мнение, что мы готовы немножко изменить Коминтерну в интересах советского государства. (Смех.) Ныне, конечно, всякий, в том числе и ультра-левые, признает правильность нашей тогдашней линии. Не мешает напомнить этот случай как характерный для общего процесса развития западноевропейского рабочего класса.

Возьмем Польшу. В Польше не было сделано ни единого шага в политической области в направлении создания единого фронта. В Польше мы имели почти полное игнорирование профсоюзной работы, и почти все позиции в профсоюзах были заняты пепеэсовцами. В наших руках оставались лишь небольшие профсоюзы, не имеющие большого значения в рабочем движении. Непонимание задач завоевания масс приводило к неправильному подходу и к крестьянскому вопросу. Так, например, т. Домский утверждал, что революционное крестьянское движение в Польше не что иное, как анархия. Он как бы стал на точку зрения государственного порядка. При руководстве партией в подобном направлении возникали чрезвычайно вредные тенденции, которые нашли свое наиболее яркое выражение в тенденциях индивидуального террора. И когда почти вся тактика польской коммунистической партии направлялась в эту сторону, партия находилась на краю гибели и самоубийства.

Наконец, если взять пример Италии, то мы видели непонимание основных очередных задач в партии там, где имелось бордигианское влияние.

208 Подводя итоги вмешательству Коминтерна и его различным шагам к выпрямлению линии некоторых братских партий, мы получаем следующую картину: в Англии наши успехи довольно значительны. Это связано не с чем иным, как с правильной тактической поддержкой левого движения в профсоюзах. А в германской партии? Где в ее истории за последний период тот поворотный пункт, с которого партия начала развиваться, с которого прекратился процесс потери членов партии? Этот поворотный пункт — принятие Открытого письма ИККИ. Я, конечно, далек от утверждения, будто рост нашей германской партии был вызван исключительно Открытым письмом ИККИ. Это было бы переоценкой возможных результатов вмешательства со стороны Коминтерна. Конечно, росту германской партии способствовали и изменившаяся экономическая и политическая ситуация, и сдвиги в соотношении классов, и изменение в ориентации германского рабочего класса и т. д. Но несомненно, что Открытое письмо ИККИ было чрезвычайно значительным фактором, способствовавшим оживлению германской партии.

Другими словами, улучшение внутри Коминтерна и успехи его секций связаны с правильным осуществлением тактики единого фронта, с проведением кампании за единство профсоюзов, с практикой посещения СССР рабочими делегациями. Все это — значительные факты в нашем общем развитии, и мы должны эти факты соответственно оценивать.

«Раскаяние» ультра-левых.​

Я перехожу к постановке проблем на настоящем пленуме ИККИ. Обозревая имевшие здесь место выступления ультра-левых товарищей, приходишь к выводу, что их основное требование, это — требование амнистии. Все они заявляют о своем согласии с тезисами и с докладом т. Зиновьева. Все, дескать, в порядке, никаких опасностей нет. В этом отношении я довольно недоверчив, и мне кажется, что имеются веские основания быть недоверчивым. Возьмем, например, речь т. Шолема, представляющего здесь целую группу. Он заявляет, что Открытое письмо ИККИ и директивы Коминтерна были правильными, но что при проведении правильной линии Коминтерна были допущены грубые ошибки, и потому, мол, его группа отвергла Открытое письмо ИККИ. Прежде всего, я должен констатировать, что выражения, приписываемые т. Шолемом Открытому письму ИККИ, в нем не содержатся. Никто не утверждал, что Шолем или Розенберг являются элементами, продавшимися буржуазии, и просто смешно, почему тт. Шолем и Розенберг исходят из предположения, будто Коминтерн считает их таковыми. Знаете ли, т. Шолем, вы нас очень низко оцениваете: если бы мы сказали, что вы продались буржуазии, вы бы не сидели сейчас в этом зале.

Рассмотрим этот вопрос с точки зрения, так сказать, «большой политики». Было произведено вмешательство со стороны Коминтерна, которым был издан документ, всеми признанный. Этот документ явился выражением воли всего Интернационала. Тов. Шолем утверждает, что политическая линия была правильной. В чем же состоит организационная линия? Она заключается во внутрипартийной демократии. Против этого ничего не возразишь. Тов. Шолем, конечно, за эту демократию, следовательно, организационная линия правильна. Но, видите ли, некоторые места в этом документе не понравились тт. Шолему, Розенбергу и др.; поэтому они возражают против... против чего? Против... правильной политической, против правильной организационной линии. Открытое письмо ИККИ по-

209 ставило на испытание все имевшиеся в германской партии группировки. Вся внутрипартийная борьба в Германии развивалась по этой линии: за Открытое письмо ИККИ или против него. А где стояли в этой борьбе тт. Шолем и Розенберг? Они, претендующие на звание вождей партии, стали на сторону врагов Открытого письма ИККИ, т.-е. врагов политической и организационной линии, предложенной Коминтерном. Допустим, что они не могли солидаризироваться лишь с некоторыми выражениями этого письма ИККИ. Но ведь они политики, а не дети, которые говорят, что это слово мне нравится, а то — нет. Что важнее: эти словечки или политическая линия? И вот они пожертвовали правильной политической и организационной линией. Ради чего? Ради престижа или чего-либо иного? Как может серьезный политический деятель ориентироваться в таких случаях на пару словечек и приносить в жертву основное, важнейшее, решающее, чем мы обладаем как партия,— правильную политическую и организационную линию? Разве это не смешно? Это звучало бы смешно, если бы эти товарищи действительно были за эту линию. Но в действительности они были против этой линии и, под предлогом возражений против отдельных слов Открытого письма ИККИ, они повели борьбу против всей линии, данной этим письмом. Если они серьезные политические работники, то их образ действий можно понять лишь в том смысле, что они всем своим существом не соглашались с этой линией. Всякий политик знает, что партийная масса и широкая масса, окружающие партию, не разбираются в отдельных словесных тонкостях и нюансах того или иного политического документа, а видят лишь основное и решающее: за или против данной политической и организационной линии. И не подлежит никакому сомнению и ничем не может быть опровергнут тот факт, что тт. Шолем и Розенберг были почти единственными врагами Открытого письма ИККИ и вождями борьбы против намеченной им линии.

Перехожу теперь к группе Рут Фишер — Маслов. Тов. Рут Фишер в своей речи описывала события следующим образом: «Я прочитала Открытое письмо; в нем говорилось о разных неприятных вещах, но общая линия письма была правильной. Я это письмо подписала немедленно и готова была с большой энергией осуществлять линию, намеченную письмом». Это ни в какой мере не соответствует действительности. Исполкому Коминтерна пришлось вести с Рут Фишер упорную борьбу. Она сначала не хотела приезжать. Послали одну телеграмму, затем другую. Тов. Рут Фишер организовывала против нас различные группировки, раньше чем приехала в Москву. Наконец, она приехала и употребила все силы, чтобы организовать сопротивление. Мы заседали дни и ночи, и когда, наконец, в последней инстанции все товарищи были согласны с нами, Рут Фишер, так сказать, храбро капитулировала. (Смех.)

Развитие этой борьбы происходило следующим образом: сначала к нам прибыла первая делегация, отправленная Рут Фишер с проектом дезавуировать представителя Исполкома Коминтерна, чтобы таким образом сделать демонстрацию против Коминтерна. Нам удалось прибывших товарищей переубедить, и часть из них мы затем отправили обратно в Германию. Затем приехала вторая делегация. Мы переубедили вновь прибывших товарищей, и таким образом Рут Фишер растеряла всю свою армию до последнего солдата. А теперь Рут Фишер выступает здесь и заявляет: «Я немедленно убедилась в правильности письма, а потому тотчас же его подписала». Нет, т. Рут, вы были со всех сторон окружены и поэтому вы подписали письмо. Если человек подписывает документ при таких

210 обстоятельствах, то мы вправе относиться к нему с некоторой дозой скептицизма. Я недостаточно в курсе того, какие письма пишет и какие получает т. Рут Фишер, но я полагаю, что способ принятия ею письма ИККИ сам по себе говорит за то, что имеющаяся у нас некоторая доля скептицизма не совсем лишена основания. Ведь и в предыдущей практике мы имели такие случаи: отдельные товарищи подписывают здесь все и заявляют о своей солидарности со всяким документом, а в действительности дело выглядит несколько иначе. Что же нам остается делать? Нам остается только добиваться того, чтобы такие товарищи сами идеологически до конца преодолели свои ошибки, или же мы их будем бить до конца. Что вы преодолели свои ошибки до конца,— вы должны доказать нам на деле. В этом отношении единственное средство — это доказательство фактами. Я лично настроен очень скептически, когда заявляют: «мы со всем согласны». Я хотел бы в этом отношении иметь какие-нибудь гарантии.

Некоторые товарищи, выступавшие здесь, утверждали, что они совершали только отдельные ошибки. Так, т. Домский говорил, что у него были только отдельные ошибки, но это не была линия. (Домский с места: У меня была линия.) А вы от этой линии отказались? (Домский, после некоторого раздумья: Да.) Домский после некоторого промедления, после самоанализа сказал: «да». Но это «да» также наводит нас на некоторые размышления.

Ошибки т. Бордиги.​

Я думаю все же, что мы имели дело с целой системой ультра-левых взглядов, и единственный человек, который показал характер, был Бордига, но не Домский и не Рут Фишер. Тов. Бордига развивал перед нами целую систему взглядов, которые действительно обосновывали эту ультра-левую линию. У него действительно нет привычки вести двойную бухгалтерию, и он честно защищал здесь свою точку зрения.

В чем состоят ошибки т. Бордиги?

Он утверждает, что тактика единого фронта извращалась Коминтерном; к сожалению, он не привел доказательств, в чем выразилось извращение этой тактики. Если бы он привел доказательства, то это было бы весьма интересно; и по этому поводу можно было бы полемизировать. Но когда здесь заявляют, что тактика была извращена и не приводят никаких доказательств, то мы полемизировать лишены возможности.

Далее т. Бордига очень подробно останавливался на тезисах т. Зиновьева о большевизации. Он утверждал, что вся большевизация сводится только к организационным вопросам. Это абсолютно неверно. И когда т. Бордига выставляет второй тезис, что проблема революции не является проблемой организационных форм и что решающее значение имеет не организация, а политика, то такая постановка вопроса тоже неверна. Это — противопоставление двух вовсе не противоречащих друг другу вещей. Нельзя совершить успешную революцию, не имея организации, а если организация не ведет революционной политики, то вы не можете иметь революционной победы. Следовательно, такая постановка вопроса т. Бордиги неверна; правильнее было бы сказать: все зависит от хорошей революционной политики и от хорошей, соответствующей организационной формы. Оба эти момента тесно связаны друг с другом. Об этом можно подробно

211 прочитать в тезисах. Видите, какую нелогичную, немарксистскую аргументацию мы констатируем у т. Бордиги.

Тов. Бордига подверг критике организационные формы Коминтерна. Если организационные формы не имеют значения, то зачем же вы три четверти своего доклада посвятили организационным вопросам? Потому что они не имеют значения?

Тов. Бордига сказал: организационная форма несущественна. Выходит же, что для итальянской компартии организационная форма ячеек оказалась настолько важной, что, по словам Бордиги, она ведет партию к гибели. Если организационная форма не имеет значения, то как же она может разрушать партию? Таким образом, исходя из отрицательной предпосылки, вы приходите к выводу, что организационные формы имеют значение. Ваш тезис относительно организационных форм противоречит всему содержанию вашего доклада.

Как т. Бордига критикует организационную форму ячеек? Тов. Эрколи об этом уже здесь говорил. Если т. Бордига усматривает опасность для всех секций Коминтерна в «леборизме», то это неверно. Наша партия реорганизуется. А поэтому с точки зрения т. Бордиги возникла опасность «леборизма» и непонимания политических задач Коминтерна. Я считаю, что в наших секциях, быть может, существует другая опасность, а именно — недостаточное увязывание частичных требований с общими целями нашего движения. До сих пор мы не в состоянии в достаточной степени привлечь к себе массу. Бордига же видит опасность совершенно в другом — в «леборизме».

Далее, т. Бордига неправ, говоря о механическом перенесении русского опыта на Запад. Что утверждает т. Бордига? Он заявляет, что, раз в России существовали ячейки, то это не было опасно. Почему? Потому что политические задачи, по мнению т. Бордиги, ставились самой историей. Но разве можно допустить, что история существует вне человеческого общества?

Политический гнет царизма так тяжело давил на плечи рабочих, что они по собственной инициативе ставили политические проблемы. Что означают эти слова Бордиги? Они означают, что т. Бордига совершенно исключает революционную перспективу. Ибо, если мы утверждаем, что западно-европейские рабочие находятся сейчас в таком положении, в котором политические проблемы, крупные проблемы жизни и истории, не стоят перед рабочим классом, что рабочий этих проблем не чувствует или недостаточно чувствует, то мы должны совершенно вычеркнуть всякую революционную перспективу. Я полагаю, что т. Бордига рассматривает современное положение через оппортунистические очки. В настоящее время, когда так называемая стабилизация совершенно неустойчива и когда мы имеем китайскую революцию, наблюдаем процесс полевения рабочих масс в Англии, когда мы имеем две колониальные войны и т. д., заявлять, что политика не интересует рабочих,— совершенно неправильно. Нехорошо так говорить о рабочем классе. Говорить о нем так — значит говорить неправду. Во всех странах самым характерным является то, что большой поток сил рабочего класса вливается в активную политическую жизнь. Политические проблемы в разных формах, в виде ли вопроса о налогах, финансового кризиса или проблемы Советской России, являются теми большими вопросами, которые стоят перед рабочими. Быть может, они стоят в различных формах: перед социал-демократическими или беспартийными рабочими они стоят иначе, чем перед коммунистическими рабочими, перед английскими рабочими иначе, чем перед немецкими, и

212 т. д., и т. д. Но вы утверждаете, что эти большие вопросы вовсе не захватывают и не интересуют рабочий класс. Это неправильно и совершенно оппортунистично. Мы ни в коем случае не можем подписаться под такой точкой зрения, так как только социал-демократы могут это утверждать. Когда вы заявляете, что мы имеем развитие капитализма, имеем новую эпоху оживления и расцвета капитализма, и что при этих условиях рабочий, получая куском больше хлеба и масла, больше уже не интересуется большими политическими вопросами, то такая оценка не является нашей перспективой. Это — социал-демократическая перспектива. И выводом из того, что говорит т. Бордига, явилось бы полное отрицание революционной перспективы в нашем движении.

Тут я подхожу к вопросу о внутрипартийных делах, к вопросу о «железе и крови», о дисциплине и т. д. Тов. Бордига, механически переносить русские методы было бы в этом отношении нехорошо; быть может, в отдельных случаях были признаки механического перенесения, этого я не могу отрицать. Но почему мы утверждали и утверждаем, что нам необходимы железные дисциплинированные партии? Потому что мы ориентируемся на гражданскую войну. Группы других оттенков, находящиеся вне коммунистической партии, не имеют такой перспективы. Они отрицают эту перспективу. Например, революционные синдикалисты считают, что можно завоевать власть путем всеобщей забастовки и т. д. Поэтому им не нужна централизованная партия. Но кто ориентируется на перспективу гражданской войны, тому нужна дисциплинированная партия. Тов. Бордига спрашивает: зачем нужна дисциплина именно из железа, стали и других очень крепких материалов? Есть, конечно, и другие, более мягкие материалы. Уж не хочет ли т. Бордига создать из них дисциплину? Я думаю, однако, что нам не следует подвергать пересмотру тезисы о партийной дисциплине.

Точно так же неправильны взгляды Бордиги относительно фракций. Бордига говорит: «История ленинизма была историей фракций. Поэтому мы, охотно следуя этой славной традиции ленинизма, очень хотели бы оставить в Коминтерне фракции». Это именно и является механическим перенесением русского опыта в не совсем подходящую обстановку. Ведь история фракции Ленина была историей фракций внутри социал-демократической партии. Если бы мы об'единились со II Интернационалом или если бы мы вступили в Лигу наций, тогда мы опять создавали бы фракции. Но такую перспективу я считаю совершенно исключенной. Конечно, создавать в Коминтерне фракцию и создавать ее в меньшевистской партии — это не одно и то же. Почему же вы в данном случае переносите русский опыт механически, без того, чтобы принять во внимание специфическую западноевропейскую коммунистическую международную ситуацию?

Внутрипартийная демократия.​

Теперь несколько слов о внутрипартийной демократии.

Имеются различные документы, в которых Исполком Коминтерна высказался за демократию: и в знаменитом Открытом письме и в тезисах, которые были предложены т. Зиновьевым. Внутрипартийная демократия необходима для того, чтобы привлечь в партию новые массы, чтобы быть в состоянии проводить большую воспитательную работу, чтобы вообще поднять культурно-политический уровень нашей партии, чтобы избежать различных трений в нашей партии и т. д. Для всего этого абсолютно необходим курс на внутрипартийную демократию.

213 Она необходима также для того, чтобы построить правильные отношения между национальными секциями и Коминтерном. Первой партией, предложившей внутрипартийную демократию, насколько я знаю, была наша партия. Естественно, что в этой области нельзя все сразу переделать. Это было бы глупо.

Относительно привлечения национальных секций к руководству Коминтерном т. Бордига говорит, что здесь нужны не реформы, а революция. Мы говорим: руководить Коминтерном должны мы все вместе. Мы это предлагаем. В резолюции нашего последнего партс'езда сказано, что мы выступаем за такой курс, чтобы руководящие товарищи из различных партий были привлечены к руководству Коминтерном. Но, т. Бордига, я должен вам сказать, что если этого не было до сих пор, то не по нашей вине, а по вине соответствующих партий. Нам не хотели дать лучших вождей. Мы просили несколько раз, но безрезультатно. Если мы в этом отношении будем применять силу, то могут сказать, что это не демократично. Все же мы позволим себе акт силы и на этом пленуме потребуем, поскольку мы все поддерживаем тезисы т. Зиновьева, чтобы все партии содействовали созданию такой структуры Коминтерна, которая обеспечивала бы международное руководство. Это наше самое горячее желание. Что можете вы сказать, т. Бордига, по поводу этого? Думаете ли вы, что мы принимаем решение так же, как т. Рут Фишер подписала Открытое письмо? (Смех.)

Я заканчиваю. В заключение я хотел бы подчеркнуть, что при сложности нынешнего международного положения, при сложности положения внутри Коминтерна было бы совершенно неправильно говорить, что мы должны направить наши удары только направо или только налево. Положение во Франции иное, чем в Германии. В других странах оно выглядит совсем иначе. Мы должны уметь находить специфические явления в каждой ситуации и соответственно этому действовать. В этом состоит действительно марксистский метод.

Мы думаем, что, как это подчеркнул т. Зиновьев, мы имеем два главных пункта: Францию и Германию. В Германии центр тяжести перенесен на борьбу с ультра-левыми, во Франции — с правыми. Но все это носит относительный характер. Правая опасность во Франции не исключает того, что могут создаться ультра-левые уклоны. И точно так же борьба с ультра-левыми в Германии не исключает необходимости борьбы против правых. Здесь необходимо найти правильную пропорцию. Для некоторых товарищей эти категории количества и пропорции вовсе не существуют. Слава богу, мы, марксисты, всегда принимаем эти пропорции во внимание.

И если мы будем проводить эту правильную политику, если таким образом мы сумеем правильно ориентироваться, мы изживем кризис внутри секций, и наш Интернационал, вопреки всем утверждениям врагов, станет после нынешней сессии расширенного пленума еще более крепким, более железным и ни в коем случае не более мягким. (Бурные, продолжительные аплодисменты.)

Шмераль вносит предложение обратиться к трудящимся Грузии с приветствием в связи с пятилетием существования совреспублики:

«Нынешний день имеет историческое значение для трудового населения Грузии, историческое значение для СССР, а следовательно, и для всего Коммунистического Интернационала. Сегодня исполняется 5 лет с того момента, как грузинские рабочие и крестьяне свергли правительство своей буржуазии и дворянства и установили в стране советский строй. Они дали отпор всем посягательствам между-

214 народной империалистической буржуазии, вступили в качестве советской республики в союз трудящихся СССР и приобщились к выполнению колоссальной задачи по планомерному социалистическому строительству. Существование и развитие Советской Грузии служит наглядным доказательством того, что лишь пролетарская революция, пролетарская советская форма государства дает для малых народностей возможность разрешить национальный вопрос, неразрешимый в рамках буржуазного строя. Существование и развитие Советской Грузии служит ярким свидетельством против меньшевизма и меньшевистского II Интернационала. В борьбе за свое освобождение грузинским рабочим и крестьянам приходилось одолевать сопротивление не только своей национальной и международной империалистической буржуазии, но и сопротивление собственных меньшевиков и II Интернационала. В грузинском вопросе международный меньшевизм, весь II Интернационал от Жордания до Каутского — стал на сторону международных империалистов и активно их поддерживал. Тот факт, что Грузия в наши дни является свободным членом СССР, что она сумела дать отпор всем посягательствам на ее социалистическую конституцию, всем попыткам превращения ее в колонию, что она под знаменем ленинизма, под руководством компартии идет навстречу широкому экономическому, культурному и национальному будущему, свидетельствует о крушении всех контр-революционных заговоров и чаяний, о мощной победе дела международной борьбы за освобождение пролетариата, крестьянства и угнетенных наций, о торжестве ленинского учения и подлинной победе на широком фронте мировой социальной революции».

Я выражу чувства всех присутствующих товарищей, посылая отсюда — от имени расширенного пленума Исполкома Коминтерна — трудящимся массам Советской Грузии, и первым делом грузинским коммунистам, сердечный привет в нынешнюю годовщину.

[Предложение принимается.]

К концу заседания оглашаются для приложения к протоколу два нижеследующих заявления:

I. Заявление т. Домского.

«Одна фраза в моей речи способна вызвать недоразумения. Некоторые товарищи поняли меня так, что я, в случае неприятельских нападений на польскую Западную границу, считаю необходимым участие коммунистов в обороне. Дело, разумеется, обстоит наоборот. В случае вооруженной борьбы на границе мы должны так же, как и во времена верхне-силезского плебисцита, самым беспощадным образом бороться против национализма как одной, так и другой страны. Но как раз для того, чтобы сделать это возможным, мы должны уже теперь клеймить польскую буржуазию, которая предает национальные интересы польского народа капиталистическим державам, заключая союз с империалистами Антанты и Франции и ведя борьбу против Советского Союза, против пролетарского движения».

Подпись: Домский.

II. Заявление чешской делегации.

«Тов. Нейрат выступал от имени всей чехо-словацкой делегации. Делегация безоговорочно согласна с изложенной в прилагаемых тезисах точкой зрения относительно необходимости вести борьбу как против правых, так и ультра-левых уклонов (что констатировано также и в речи т. Нейрата)».

Заседание закрывается.

215

ЗАСЕДАНИЕ ДЕВЯТОЕ.​

25 ФЕВРАЛЯ (вечернее) 1926 ГОДА.

Продолжение прений по докладу т. Зиновьева. Речи тт.: Бела-Кун, Клары Цеткин, Тореза, Скрыпника, Лещинского, Приу, Раду, Бордиги.

Председатель т. Димитров.

Бела-Кун (Венгрия). Я коснусь двух групп вопросов. Первая группа вопросов касается положения, созданного хозяйственной и политической гегемонией Америки в Европе в продолжение стабилизационной передышки. Вторая группа обнимает вопросы систематизации тех частичных требований, которые образуют собою содержание нашей тактики единого фронта в течение этого периода частичной и относительной стабилизации капитализма.

Раньше всего о вопросе о взаимоотношении Америки и Европы. При обсуждении вопроса о взаимоотношениях Америки и Европы даже многие коммунисты берут эти две части света просто как два географических, в лучшем случае как два хозяйственно-географических понятия. Констатируют хозяйственную гегемонию Америки и хозяйственную подчиненность Европы, но зато мало внимания уделяют тому влиянию и тем изменениям, которые как раз вызываются гегемонией Америки в европейской экономике и политике. Факт американской гегемонии мы в настоящий момент не можем обойти молчанием. Мы верим, что настоящую борьбу трудящихся и угнетенных масс против Америки мы можем наилучшим образом направить так, чтобы раньше всего начать борьбу против тех явлений, которые возникают в европейской экономике и политике в результате американской гегемонии и которые почти целиком совпадают с последствиями стабилизации капитализма.

После войны идеологи буржуазии, которые теперь уже начинают борьбу против гегемонии Америки, впали в пессимизм. Стабилизация пробудила в этих идеологах буржуазии снова волю к борьбе. Многие из тех, которые хотят организовать борьбу против Америки, заигрывают теперь с мыслью о «пан-Европе». Эти идеологи, которые хотят преодолеть национальную автократию, преодолеть национально-хозяйственную обособленность послевоенного времени, проповедуют борьбу против Америки. Если это течение обнажить от его идеалистической скорлупы и его «высокого пафоса» и перевести на обыкновенный язык капитализма, то «пан-европейское» движение означает попытку восстановления разрушенного войной европейского рынка и расширение наступления против Америки.

216 Реальные политики этой буржуазии, которые гораздо меньше ориентируются в области идеологии, чем в области политики, уже с самого начала этого движения подчеркивают, что «пан-Европа» гораздо меньше значит, чем довоенная Европа, которая до войны занимала господствующее положение в мировой политике. В то время, когда уже различные реальные политики буржуазии кокетничают с мыслью о «пан-Европе», лозунг «Соединенных Штатов Социалистической Европы» до известной степени выдвигается в центре нашей пропаганды.

Этого лозунга, однако, нельзя уподоблять лозунгу «пан-Европы». Наш лозунг Соединенных Штатов Социалистической Европы является только лозунгом завершения борьбы против американской гегемонии, в противоположность лозунгу «пан-Европы», который означает, так сказать, лишь первичное требование, требование, вытекающее из организации борьбы против американской гегемонии.

На основании тезисов, которые делегация коммунистической партии Венгрии приняла за основу, я полагаю, что этот лозунг — не что иное, как пропагандистский лозунг, который завершается лозунгами конкретной агитации и конкретного действия. Я думаю, что как раз эти лозунги конкретной агитации в самых широких массах, лозунги мобилизации этих масс против гегемонии американского капитала и против последствий стабилизации, которая главным образом и является последствием этой гегемонии, надо искать в фактах американского влияния на европейское хозяйство и политику.

Каковы же последствия этой американской гегемонии и частичной относительной стабилизации? Я попытаюсь изложить эти последствия только в общих чертах, но в систематической форме.

Первый вопрос, на который следовало бы ответить, таков: Чего хочет Америка в Европе? На это мы можем ответить словами одного из защитников американских капиталистических интересов, Джемса Спейера. Он ставит вопрос: «Каким странам и какого рода ценным бумагам будут в Америке оказывать предпочтение?». И он отвечает следующим образом:

«Имеет ли страна, которая добивается капиталов, прочно установленное правительство, правительство, которое не раздирается резкими противоречиями, правительство, которое таким образом внушает уверенность в том, что оно добросовестно исполнит свои международные обязательства, и которое показывает, что оно видит свое спасение в мирном развитии, а не в «чрезмерных» вооружениях, а также не вызывает противоположного впечатления какими-либо другими мероприятиями? Вот почему не только внутренние отношения страны, добивающейся займов, но также внешняя политика ее учитываются при допущении ее ценных бумаг в Америку».

Эти слова Спейера дают совершенно ясную картину тех целей, которые Америка преследует экономической и политической стабилизацией Европы. Они также показывают, что эта стабилизация только воспроизводит в более широком масштабе противоречия капитализма, которые существовали и до войны. В настоящее время американский капитал добивается мира между классами и «народами».

Какими средствами осуществляет европейский капитал эту программу Америки? Он проводит в экономической и финансовой области следующие меры:

1. Оздоровление государственных финансов с помощью Америки, но за счет трудящихся,

217 2. Реорганизация европейского хозяйства и производства, в результате чего получается: реорганизация взаимоотношений на мировом рынке, трестизация промышленности, создание крупных производственных об'единений.

3. Рационализация производства.

По мнению авторитетных буржуазных знатоков техники совершается грандиозный переворот в технике производства, которая выражается в американизации Германии и Франции и даже консервативной Англии. Не следует этого недооценивать. Совершенно верно, что рационализация имеет свои капиталистические границы. Невозможно добиться ее полного осуществления на основе капитализма, но все-таки можно отметить очень значительные успехи в области рационализации. Для характеристики результатов этого переворота в технике производства я мог бы указать два примера из жизни Германии:

1. Германский калийный синдикат прежде имел 22.000 рабочих, а теперь у него работают всего 9.000 человек. Тем не менее продукция поднялась на 50%. В интересах рационализации закрыты предприятия, оцениваемые в 600 миллионов марок.

2. В германских угольных предприятиях число рабочих сокращено на 80.000 человек, а продукция поднялась.

Этот экономический и финансовый переворот в европейском хозяйстве отражается на рабочем классе в следующей форме:

1. Повышается эксплоатация рабочего в предприятии, а также эксплоатация его государственно-финансовым аппаратом.

2. Увеличивается безработица.

3. Абсолютно невозможно совмещение социальной политики с американизацией, как это недавно доказал один очень правый социал-демократ. Это означает отмену социальной политики даже в том случае, если старые законы формально остаются неприкосновенными.

Затем следует вот что: уничтожение рабочего законодательства буржуазией и восстановление старого порядка вещей, когда предприниматели были неограниченными «хозяевами в доме». Это означает восстановление диктатуры в предприятии.

Во внутренней политике влияние американской гегемонии и стабилизации выражается в предпочтении «законных средств» борьбы вместо прежних откровенно террористических методов буржуазии, иными словами,— в систематизировании и легализации террора.

Буржуазия стремится создавать чисто буржуазные правительства, вроде правительств Лютера или Бриана и т. д., по возможности правительства срединных партий, или буржуазный блок. Буржуазия предпочитает, чтобы социал-демократы поддерживали правительство извне, а не участвовали прямо в самом правительстве. Буржуазная политика выражается, наконец, и в стремлении отменить социальную политику.

В области международной политики решающим фактором является процветание так называемого европейского «пацифизма», который находит себе выражение в Локарнском договоре, в стремлении к созданию в Европе юго-восточного гарантийного договора, в шумихе разоружения Европы.

Рядом с этим обнаруживается стремление, которое ставит себе целью создание более широких хозяйственно-политических об'единений путем различных торговых договоров,— к примеру. Дунайская федерация. Между Балканами и

218 Германией находятся те государственные образования старой Австро-Венгерской монархии, которые отторгнуты друг от друга разными мирными договорами. Американский и английский капитализм обнаруживает энергичное стремление создать на развалинах бывшей монархии своего рода федерацию или, по крайней мере, таможенный союз, и эта проблема, в связи со стремлениями несчастной Австрийской республики соединиться с Германией, затрагивает не только интересы буржуазии, но и значительной части рабочего класса этих стран. В государствах-наследниках Австро-Венгрии, и не на последнем месте в Венгрии, поднялась волна крупного рабоче-крестьянского движения. Безошибочные признаки полевения имеются налицо, и эти рабоче-крестьянские массы требуют ответа на вопросы, которые встают перед ними.

Я думаю, что эти вопросы, которые также являются следствием гегемонии американского капитала, также требуют известного отношения к себе со стороны заинтересованных партий, руководимых Коммунистическим Интернационалом. Заинтересованные партии, а именно: партии Чехо-Словакии, Австрии, Румынии, Юго-Славии, Венгрии, Болгарии, должны выявить свою позицию по этим вопросам к VI Конгрессу Коминтерна.

Вопрос теперь таков: что должны мы предпринять против этих последствий американской гегемонии, против стабилизации? Можно ли построить на стабилизации и на ее растущем колебании революционную политику дня, или мы должны ограничиваться только пропагандою и выжидать того момента, когда в результате имманентных законов империалистического капитализма стабилизация найдет себе свой конец? Я думаю, что мы должны сказать: мы должны на стабилизации построить свою революционную политику дня и мы должны испытать возможность об'единения наших частичных требований на известный ограниченный период времени. И мы должны глубже обдумать вопрос, который т. Зиновьев только слегка наметил в своем докладе,— вопрос о программе действия.

Само собою разумеется, что программа действия должна быть построена в национальном масштабе. Но мы думаем, что о принципиальных границах этой программы нужно и должно говорить в международном масштабе, и именно потому в международном масштабе, что мы при выработке этой программы стоим перед двоякого рода опасностями. Одна опасность в том, что борьба против последствий стабилизации будет понята как саботаж стабилизации, в том смысле, как это понимала коммунистическая рабочая партия Германии, когда говорила о «саботировании капитализма».

Другая опасность есть та, которую Ленин в своей ранней работе назвал экономическим романтизмом. Это стремление означает, что мы с высшей ступени капитализма нисходим на низшую ступень, как если бы мы каким-то образом поворачивали колесо капиталистического развития назад. Обе эти опасности заметны у разных коммунистов.

Главная задача — в том, чтобы основные вопросы этой программы и отчасти ее конкретного содержания здесь так или иначе поглубже изучить. Это тем более необходимо, что наши частичные требования и частичные выступления, которые составляют политическое содержание нашей тактики единого фронта, страдают определенными недугами. Главной болезнью, как это показывает кампания некоторых партий по различным вопросам, состоит в том, что частичные требования в большинстве случаев улетучиваются раньше, чем они были использованы и влились в другие требования. Типичным примером является кампания фран-

219 цузской партии по мароккскому и финансовому вопросам, которые очень слабо были связаны между собой. Естественно, что частичные требования, когда обстоятельства меняются, меняются вместе с ними. Но так же несомненно, что частичные требования и частичные лозунги лишь тогда возымеют свое влияние и агитационное воздействие на массы, когда они будут группироваться вокруг позвоночника, будут сознательно направлены в определенном плане.

Если эти частичные требования и частичные лозунги останутся вне связи с нашими революционными целями и приобретут таким образом характер социал-демократических минимальных требований, остающихся на почве капитализма, это может стать источником величайшей оппортунистической опасности. Даже самая лучшая кампания, даже столь удачно и блестяще проведенная кампания за отчуждение имущества бывших князей в Германии также ставит вопрос: что же будет вслед за этой кампанией? Каким образом поднять лозунги, с помощью которых можно было бы связать между собою уже изжитые лозунги кампании? Каким образом не только политически, но и организационно укрепить и использовать наши успехи среди социал-демократических масс? Уже для того, чтобы добиться этого закрепления наших успехов, нам нужна программа действий, которая об'единила бы и концентрировала бы частичные требования, составляющие содержание нашей тактики единого фронта. По моему мнению основанием этой программы действия может быть только борьба с последствиями влияния американского капитализма, с последствиями стабилизации в европейской экономике и политике.

Эта программа действия должна дать ответ на три группы вопросов, и этот ответ должен также ответить на вопрос, который ставят массы, по общему мнению проявляющие теперь тенденцию к полевению.

Первая группа вопросов такова: какие конкретные требования можем мы противопоставить в области хозяйства стремлениям и мероприятиям буржуазии, действующей в смысле хозяйственной стабилизации и стремящейся еще больше упрочить эту стабилизацию с помощью американского капитала и за счет рабочего класса. Я в данном случае разумею вопросы о трестировании и синдицировании и о том, какие требования должны мы противопоставить этим мероприятиям буржуазии.

На это я мог бы заметить следующее.

Отношение Америки к Европе, как уже сказано, надо брать не в географическом смысле, но необходимо понять как отношение, которое обусловлено определенными классовыми силами. Гегемония Америки означает раньше всего усиление мощи американских трестов и создание международных трестов. С другой стороны, необходимость американизации, рационализации Европы означает усиление монополистической группы крупных монополистов; ибо только они способны в крупном масштабе к крупным формам производства, к применению американских методов. Само собою разумеется, что господство американских трестов нисколько не исключает ни конкуренции между американскими и европейскими монопольными группами, с одной стороны, ни конкуренции обеих групп — с другой. Борьба против этого господства монополистов, против диктатуры финансового капитала, против трестов должна быть краеугольным камнем, на котором должна быть построена наша программа действия.

В настоящее время, когда, с одной стороны, совершенно ясно, что эпоха империализма вплетается в эпоху пролетарской революции, и когда, с другой

220 стороны, нет налицо непосредственной революционной ситуации, необходимо уделить особенное внимание вопросу о характере наших частичных требований. Наши указания надо понять не так, будто дело идет лишь о том, как Маслов, например, утверждает, что необходимо просто подогреть требования нашей старой эрфуртской программы — и к тому еще в такой форме, что все требования социальной политики должны быть выброшены за борт, и должны быть оставлены лишь те требования, которые сводятся к развитию буржуазной демократии. Характерно, что как раз так называемые ультра-левые впадают в применение вульгарно-социал-демократических методов мышления. Так, например, Розенберг стал на вполне националистическую позицию в вопросах торговой политики.

Борьба против государственных трестов в то же время является почвой, на которой рабочий класс может завоевать руководство другими трудящимися и эксплоатируемыми слоями. В России вопрос о завершении буржуазной революции, о разрушении феодального землевладения был той основой, на которой создался союз между рабочим классом и крестьянством. В Западной Европе этим отчасти может быть господство монополистов, диктатура цен, которая принадлежит синдикатам, диктатура, которая разоряет все эти слои и по необходимости толкает их на путь оппозиции против господства буржуазии. Но, с одной стороны, необходимо некоторым партиям тщательно исследовать вопрос о государственном синдицировании, с другой стороны — выступить против социально-демократической теории «хозяйственной демократии» и разработать в области профессиональных союзов целый ряд требований, связанных с рабочим контролем; выдвинуть эти требования на первое место в нашей программе действия.

Обе группы вопросов таковы: какие требования необходимо противопоставить мероприятиям и методам, с помощью которых буржуазия в своей внутренней политике пытается упрочить стабилизацию; иными словами — какие требования переходного значения должны мы выставить против буржуазной концентрации, против отмены социальной политики, против растущего налогового гнета и так далее? Мы должны уже теперь выработать свою политику в ряде стран, в которых стабилизация будет играть свою роль в течение некоторого, недолгого периода времени — раньше всего в Германии и во Франции — с тем, чтобы социал-демократия, в случае своего вступления в правительство если и не окончательно сломала себе шею, то во всяком случае потеряла свое влияние на широкие массы рабочего класса.

Точно так же мы должны значительно больше сконцентрировать нашу социальную политику и налоговые требования. В эпоху непосредственной революционной ситуации мы слишком мало интересовались социальной политикой, и я являюсь классическим доказательством того, сколько трудов нужно было на то, чтобы убедить некоторых левых коммунистов, что выставление налоговой программы вовсе не является оппортунистическим выступлением. Это настроение до сих пор владеет многими товарищами, а это означает, что невозможно выдвинуть никаких реальных, так сказать, специфических требований, а что требования необходимо так долго дискутировать, пока они до известной степени становятся запоздалыми. Это является одной из причин того, что все наши требования дня в большинстве стран мало конкретны. Наша агитация носит слишком общий характер, и все это — я должен это еще раз повторить — вытекает из того, что все еще существуют опасения, будто эти частичные требования должны безусловно иметь какой-то реформистский характер. Вопреки

221 Маслову, мы должны повторить те слова, которые III Всемирный Конгресс высказал по этому вопросу:

«Коммунистические партии не выставляют в этих боях никакой минимальной программы, которая на почве капитализма могла бы содействовать упрочению или улучшению этого строя. Разрушение этого строя остается руководящей целью, остается их актуальной задачей. Но для того, чтобы эту задачу разрешить, коммунистические партии должны выставлять требования, составляющие непосредственную, неотложную потребность рабочего класса, и они должны эти требования, борясь вместе с массами, отстаивать, независимо от того, примиримы ли они или нет с хищническим хозяйством буржуазии».

Вот что, думается мне, является гарантией против всякого оппортунизма.

Третья группа вопросов следующая: какие требования должны мы противопоставить тем стремлениям буржуазии и социал-демократии, которые путем международно-политических выступлений добиваются укрепления и стабилизации в области международной политики? Мы ни в коем случае не можем удовлетвориться разоблачением — путем только пропаганды — так называемого пацифизма буржуазии и социал-демократов. Мы должны выставить требования, посредством которых мы добились бы этого разоблачения и там, где одной разоблачительной пропаганды недостаточно. С этими выступлениями находится в связи и целый ряд других вопросов. То обстоятельство, что международная парламентская конференция коммунистов, которая состоялась осенью прошлого года в Брюсселе, разошлась, не вынеся определенных резолюций и не устранив серьезных разногласий между французскими и германскими коммунистическими партиями, а также то, что Коммунистический Интернационал не выявил своей позиции по этому вопросу, доказывает нам, что здесь, в этой области, имеется потребность в конкретизировании нашей политики и что безусловно необходимо координировать нашу политику в интернациональном масштабе.

Далее, в различных секциях обсуждалась наша тактика по вопросу о вооружениях. Напоминаем только случай с Круликовским в Польше, где вопрос о службе в буржуазной армии вызвал горячие прения. В Германии встал вопрос, не должны ли мы поддерживать требование о создании народной милиции в противовес рейхсверу (имперскому ополчению). Во Франции в ближайшее время станут актуальными различные другие вопросы, связанные с вооружением. В Чехо-Словакии, где имеется так называемая демократия и где солдаты еще пользуются избирательными правами, многие говорят теперь о демократической организации армии. Необходимо, чтобы на эти вопросы в нашей программе действия были бы даны ответы, раз мы поддерживаем левые стремления масс и хотим и организационно использовать их для революционной борьбы.

Столь же важны вопросы конкретизации политики различных партий для ближайшего периода в области отношения к Советскому Союзу. Период признания Советской России уже миновал: почти все страны уже признали де-юре Советскую Россию. Речь идет о том, чтобы различные секции, в соответствии с политикой правительства их страны в отношении Советской России, конкретизировали свои частичные требования. Речь идет о том, чтобы эти лозунги, которые даны в тезисах т. Зиновьева — лозунги поддержки индустриализации Советской России,— стали более конкретными в соответствии с условиями каждой страны. Это также относится к нашей программе действия. Во всех случаях очень важно пропитать широкие рабочие массы сознанием, что на тенденцию

222 к стабилизации буржуазии, на стабилизацию нищеты и голода необходимо ответить не только пропагандой и лозунгом Соединенных Штатов Европы, но и постановкой частичных требований и проведением частичных боев.

Я имел еще в виду высказаться по вопросу о так называемых правых и ультра-левых опасностях. Но я не хочу повторять то, что сказано уже т. Бухариным о левых опасностях. Только о случае с Масловым мне хотелось бы, в связи с письмом, которое нам вчера прочитали и которое носит на себе настоящую печать ультра-левых, сказать, что нам ни в коем случае не следует бояться, что эти ультра-левые организуют какой-нибудь путч или что они проявят какое-нибудь революционное нетерпение. Когда я восстановляю в памяти дискуссию в различных комиссиях III Конгресса, то мне вспоминается, как т. Ленин сказал, что правое крыло имеет свое историческое право на существование как «предостережение». Я думаю, что некоторые французские правые уже вышли из этой своей роли. Но тогда же т. Ленин сказал, что историческое оправдание существования левых заключается в их революционном нетерпении. Однако эти ультра-левые à la Маслов не имеют никакого революционного нетерпения, не имеют и никогда не имели исторического оправдания для своего существования. Задача германской партии — искоренить из своих рядов все то, что напоминает о Маслове, его теории и практике. Стабилизационное настроение слышится и у этих ультра-левых, то стабилизационное настроение, о котором теперь так много говорят и которое, по нашему мнению, сводится только к пассивности, застою в пропаганде, пассивному ожиданию непосредственной, революционной ситуации. В противовес этому стабилизационному настроению необходимо в тезисах призвать к борьбе против последствий американской гегемонии.

Предыдущая сессия расширенного Исполкома конкретизировала лозунг большевизации и установила факт стабилизации. Настоящая сессия расширенного Исполкома имеет своей задачей побудить все секции Коминтерна конкретизировать и разработать методы борьбы и средства противодействия стабилизации, противодействия влиянию американского капитала. Большевизация может теперь развиваться только в планомерном, едином, интернациональном, координированном бою широких масс рабочих против последствий стабилизации, против стабилизации нищеты, порабощения угнетенных классов и народов.

Клара Цеткин. Товарищи! Мы привыкли к тому, что наши заседания становятся ареной горячей, страстной борьбы вокруг вопросов теории и практики. Вчера мы переживали нечто другое. Наше заседание превратилось в лирическую сцену, разыгранную, на мой взгляд, в стиле плохой комедии. Тов. Фишер выступила здесь в роли кающейся политической Магдалины, которая искренним покаянием хочет доказать, что она достаточно созрела и может снова фигурировать в списке коммунистических святых, указывая путь грешной КПГ и еще более грешному германскому пролетариату.

Товарищи, кто знает истинное положение дел, тот скажет, что дело принимает довольно-таки смехотворный оборот. Что оправдывает выступление т. Фишер? Сошлюсь на факты. Тов. Фишер изобразила себя здесь энергичной защитницей письма ИККИ и изложенной в нем линии. А факты? После долгих переговоров т. Фишер вынуждена была «убедиться» — как видите, мы смягчаем тона,— что письмо ИККИ заслуживает полного одобрения. После дальнейших переговоров она пришла даже к тому выводу, что оно должно быть опубликовано. И тогда она — само собою разумеется, «по глубочайшему убе-

223 ждению», «с марксистской точки зрения» — согласилась дать свою подпись. Затем она вернулась в Германию, где путем энергичной фракционной работы она пыталась саботировать деятельность тех членов ЦК, которые фактически стремились проводить линию письма ИККИ.

Лучшим доказательством того, что ее деятельность в Германии действительно признавалась фракционной, вредящей интересам партии, является тот факт, что т. Фишер для охлаждения ее фракционного темперамента пришлось переселить в несколько более суровый климат — московский. Когда я была в Германии, то даже воробьи на крышах болтали о том, что она нашла пути и средства вести фракционную работу и отсюда. Более того, т. Фишер пыталась даже на огне русской партийной дискуссии подогреть демагогическую кашицу своих фракционных интриг.

Далее т. Фишер самым резким образом осуждала здесь так называемых ультра-левых, как Шолем, Розенберг и тутти кванти. Однако не подлежит сомнению, что она вела общую с ними политику и что позднее, если не так открыто и формально, то, во всяком случае по существу, она поддерживала фракционную работу т. Шолема и др. в Берлине и вне Берлина. Ее фактическое отношение к ультра-левым напоминает о словах Гейне, с которыми она могла бы обратиться к Шолему и его друзьям:

«Blamier mich nicht, mein schönes Kind,

Und grüss mich nicht Unter den Linden,

Wenn wir nacher zu Hause sind,

Wird sich schon Alles finden» ¹).

Дальнейшие факты. Тов. Фишер выступила здесь в качестве историка КПГ. Она дала сжатое изложение ее истории, которое, выражаясь мягко, можно назвать смесью правды и поэтического вымысла. Я не буду винить ее в том, что она неправильно осветила начальные этапы истории КПГ. К этому времени она еще не находилась на арене борьбы, а жила в Вене, где изучала половой вопрос и теории Фрейда,— в результате этого изучения была опубликована довольно незрелая брошюра.

Тов. Фишер, в качестве историка, затрагивает и главу об октябрьском поражении, которое изображается ею как следствие одного из правых уклонов. Мое мнение с самого начала, как и теперь, сводится к тому, что эта глава об'ясняется сплетением левых и правых ошибок партии, а к этому присоединяется и то, что спасовали массы. Было бы чрезвычайно важно воспроизвести эту страничку прошлого германской компартии в свете подлинного исторического анализа. Но для этого придется изложить весь комплекс экономических, политических и социальных факторов, осветив его с точки зрения исторического материализма. Все это предпосылки, совершенно чуждые т. Фишер: у нее нет даже примитивного чувства фактической правды — я снова выражаюсь очень мягко,— той правды, которая и при отсутствии материалистического освещения придает такую прелесть и ценность простым описаниям старых исторических хроник. Тов. Фишер очень легко и быстро перескочила через две главы партийной истории, в которых она была участницей, на которые оказывала определенное

¹) Не срами меня при людях, прелестное дитя, и не требуй, чтобы я на улице отвечал на твои поклоны; когда мы будем наедине дома, я вознагражу тебя ласками за все.

224 влияние и которые чрезвычайно важны, а именно — через Франкфуртский с'езд и X Берлинский. Все, что она могла сказать о Франкфурте, выражается в следующих словах: «Я признаю, что мы вопреки собственной совести показали фальшивый баланс». Что это означает? Это признание величайшей нечестности перед партией, Интернационалом и массами.

Конечно, все мы можем совершать ошибки — и на мою долю придется их немало, я не скрываю этого. Но совершать ошибки вопреки моему пониманию и моей совести — в этом я не могу упрекнуть себя: если бы это было так, то я предпочла бы повеситься, чем выступить здесь перед вами.

Теперь о X с'езде. Тов. Фишер упрекает его в том, что он затушевал ряд важных проблем вместо того, чтобы их раз'яснить и осветить. Товарищи, я спрашиваю вас, кто более т. Фишер способствовал этому? Тов. Фишер прочла на с'езде доклад, который отнюдь не раз'яснял и не освещал партийных проблем. Это был не доклад, а провинциальная митинговая речь. Тов. Фишер сознательно способствовала тому, чтобы замазать все вопросы. С этой целью она усиленно старалась помешать представителю Коминтерна принять участие в решениях партс'езда и дать критический анализ актуальных для с'езда вопросов и указать путь к их разрешению. Разве это не факт? Я спрашиваю присутствующих здесь товарищей из германской делегации, правда ли это?

Далее, т. Фишер выступала здесь как блюстительница революционных традиций. Она взволнованным тоном говорит о том, что при исключении 12 рабочих в Ганновере вместе с психопатом или негодяем Кацом мы погрешили против лучших революционных традиций, представителями которых являлись эти исключенные рабочие. Товарищи, к лучшим славным традициям не только германской коммунистической партии, но и всего мирового пролетариата принадлежат имя и произведения т. Люксембург. Тов. Ленин установил, в чем он расходится с т. Люксембург, и, несмотря на все разногласия с ней, он кончает словами: «Роза принадлежит нам». Он сравнивал ее с орлом. С чем т. Фишер сравнивала некоторые идеи Розы Люксембург? С бациллами сифилиса. Я говорю, что, независимо от глубокой безвкусицы и грубости этого сравнения, оно является политической низостью, перед лицом которой у меня — говорю открыто,— у меня, как я ни стара, кровь закипает в жилах. К лучшим традициям революционного авангарда германского пролетариата относится борьба и деятельность спартаковцев. Тов. Фишер не упускала ни одного случая, чтобы дискредитировать память о них, извратить ее революционный смысл. Тов. Фишер волнуется по поводу несоблюдения революционных традиций, олицетворяемых сторонниками Каца, но она сама принимала репрессивные меры против товарищей, лишая их иммунитета и предавая таким образом травле германского суда и полиции,— товарищей, которые не только проявили себя революционерами во время войны, но в период борьбы за мюнхенскую республику советов олицетворяли лучшие традиции революционной борьбы. Достаточно вспомнить о мерах, принятых против т. Пауля Фрелиха, т. Эрнста Мейера. Единственный грех их заключался в том, что они критически относились к политике руководящей масловской группы, что они требовали конкретной налоговой программы в момент, когда это вызывалось политической необходимостью,— позже, когда момент до известной степени был уже упущен, это требование было признано правильным.

Далее, т. Фишер утверждает, что она в качестве руководительницы олицетворяла собой величайшую осторожность по отношению к хорошим, революционным

225 пролетарским элементам, хотя бы и недостаточно сознательным, что ее политика клонилась к использованию всех революционных настроений, исходящих от не вполне сознательной, недоверчивой вследствие пережитого предательства, но энергичной части германского пролетариата. И в то же время т. Фишер оскорбляет всех этих пролетариев, все эти малосознательные революционные элементы, взваливая на них вину за все ошибки, за все грехи, за все преступления политики группы Маслов — Фишер. Да, говорит она, мы-то сами прекрасно понимали, какую следует вести политику, но революционно настроенные рабочие, пропитанные настроениями КРП (Коммунистической рабочей партии), так мало сознательны, так тупы, так пассивны, а, с другой стороны, так привержены к путчам, что мы должны были действовать вопреки нашему пониманию. Что же это за вожди, которые подчиняются настроениям отсталой части пролетариата, вместо того чтобы толкать ее вперед, воспитывать ее политически, просвещать ее, внедрять в ней нашу идеологию? Ссылка на настроения революционных рабочих в КРП живо напоминает о ссылке на нужды мелких крестьян, к которой прибегали юнкера, чтобы защитить свои собственные интересы. И здесь и там игра настроениями и интересами преследовала одни и те же цели. Революционные настроения для т. Фишер и ее группы не что иное, как мост, через который они идут к своей собственной цели — к сохранению руководства партией. Группа эта ничего не сделала, чтобы раз'яснить неясные вопросы и чтобы политически воспитать носителей этих неясных настроений. Я утверждаю, что в этом демагогическом использовании революционных настроений проявляется величайшее презрение к рабочим элементам, проявляется неспособность к политическому руководству.

Товарищи! Тов. Рут Фишер говорила здесь, что все ее ошибки исчерпываются отрицательной позицией в профсоюзном вопросе и в вопросе о тактике единого фронта. Она умолчала о том, что письмо ИККИ упрекает ее и ее группу еще и в иных тяжелых ошибках. Письмо ИККИ установило, что т. Фишер и ее группа, благодаря своей близорукой, насильственной, интриганской, построенной на личных интересах политике, благодаря фракционным репрессиям и отсутствию примитивного контроля, несут ответственность за то, что в органах функционеров и в партии начался процесс разложения и загнивания. Письмо ИККИ далее констатировало, что группа Фишер — Маслов злоупотребляла теми средствами и силами, которые должны были служить целям мобилизации и революционизирования германского пролетариата и которые были использованы ею в целях фракционной политики. Делегаты к братским партиям были использованы, чтобы организовать левое крыло, противодействующее в международном масштабе политике Коминтерна. Товарищи, я открыто заявляю, что если часть письма ИККИ констатировала полную политическую неспособность руководящей группы Маслов — Фишер, то другая часть констатировала ее нечестность, ее двойную бухгалтерию, ее политически недостойные методы борьбы. И после того как не только т. Рут Фишер, но и ближайшие ее друзья были заклеймены руководителями Коминтерна, т. Рут Фишер подписала письмо ИККИ и тем еще глубже запечатлела наложенное на нее клеймо. Этим она лишь показала недостаток самоуважения, от которого не может отказаться истинно революционный борец. Подпись ее в этом случае была уже не проявлением дисциплины, а лишь отсутствием самоуважения, подчеркнутого еще тем, что т. Фишер после этого отправилась в Германию, чтобы интриговать против письма ИККИ.

226 Товарищи, ошибки политического руководства и двойной бухгалтерии группы Фишер — Маслов оказали на германскую коммунистическую партию катастрофическое влияние. Во время моего пребывания в Германии, когда я побывала во всех больших важных районах, я могла в этом убедиться из бесед с ультра-левыми и правыми, с товарищами всех оттенков и, прежде всего, с простыми, рядовыми членами партии. Число членов сильнейшим образом уменьшилось; наша партия почти совершенно потеряла контакт с крупными предприятиями; профсоюзная работа была сведена к нулю; мы потеряли почти все позиции в профсоюзах; мы были оторваны от широких масс, а противники не принимали нас всерьез и не уважали. Еще хуже: партия сверху донизу была преисполнена величайшего пессимизма по отношению к собственным силам, по отношению к пролетарским массам. Что это означает? Отсутствовал один из важнейших факторов, способных сделать партию сильной, дееспособной, дать ей волю к борьбе.

Товарищи, кто видел катастрофическое положение партии, тот понимает, что при теперешнем руководстве начинает выявляться несомненный, хотя и медленный, под'ем, что партия растет вглубь и вширь. Конечно, над руководящими органами партии еще тяготеет наследие прошлого. Это еще не идеальное подлинное руководство, но разве таковое может возникнуть сразу? Это прекрасно сознают и сами руководящие товарищи, но они серьезно стремятся к тому, чтобы группа их, путем согласованной работы, все более и более развивалась в серьезный, сильный орган руководства. При таких условиях элементарный долг каждого товарища — поддержать работу и стремления руководящего ядра и таким образом способствовать развитию партии. А что делает т. Фишер? Она старается использовать каждый удобный случай, чтобы создать трудности и помехи для руководства и, более того, она пытается подорвать авторитет этого руководящего ядра в глазах масс.

Товарищи, партия начинает выходить из хаоса, подниматься над развалинами, в которые обратила ее руководящая группа Фишер — Маслов. Кадры партии снова наполняются, связь между ее частями крепнет, значение профсоюзной работы осознано, регулярная работа в предприятиях и во всех областях партийной жизни идет вперед. Партия не без успеха вела борьбу против договора в Локарно. Теперь, в связи с вопросом о возмещении владетельных домов, она создала широкое народное движение — такого мы еще до сих пор не имели; что самое лучшее в этом движении — наша партия ведет, а не ее ведут. Благодаря успешной работе среди масс она вынудила социал-демократических и профсоюзных вождей примкнуть к этому движению. В области крестьянской организации — в одной из самых важных областей — партия тоже ведет серьезную работу. Ее успехи доказывают не только ясное понимание задач, но и сознательную уверенность в своих силах; работа планомерно, последовательно, тщательно подготовлена. Партия и ее руководящий центр крепнут и в том смысле, что к сотрудничеству привлекаются все силы, способные работать в пользу партии и в соответствии с намеченной Коминтерном принципиальной и тактической линией. ЦК привлекает к сотрудничеству все соответствующие элементы, не считаясь с ярлычками, которые привесила им группа Фишер — Маслов во время фракционной борьбы. Ведь группа Фишер — Маслов заподазривала в принадлежности к «правым» всякого, относительно которого можно было бы предположить, что он правильно пишет по-немецки. Теперь идет та концентрация сил, необходи-

227 мость которой защищала Рут Фишер, что не мешало ей в то же время пытаться изобразить эту концентрацию как поворот вправо ЦК, партии и Коминтерна. После того как группа Маслов — Фишер осудила и изолировала посредством бессовестной травли тт. Тальгеймера и Брандлера, этих выдающихся, дельных представителей партии, т. Рут Фишер уже не может пугать нас возгласом: «Брандлер идет». Теперь она нашла новое пугало — Эрнста Мейера. «Эрнст Мейер идет» — вот ее новый жупел.

Товарищи, я знаю историю партии. Эрнст Мейер, как революционер, в 10 раз лучше Маслова и Фишер. Товарищи в ЦК не малые дети, их не испугаешь возгласом: «Эрнст Мейер у ворот», как некогда римские матроны пугали детей и вынуждали их к послушанию, восклицая: «Ганнибал у ворот». Нет, товарищи, в Германии хорошо знают, что такого врага, как Эрнст Мейер, бояться нечего. Бессовестно говорить о концентрации и в то же время поднимать такого рода крики — пока в коммунистической партии пребывают Масловы, Фишеры и К⁰

, мастера двойной бухгалтерии. Товарищи, я думаю, что германская партия, несмотря на этот глупый и нечестный крик, пойдет и далее тем правильным путем, на который она вступила. Она будет крепнуть внутри и извне. Поддержать ее — наш общий долг.

Я должна прибавить еще кое-что. Повидимому, все еще имеются товарищи, которые, несмотря на катастрофическую политику Маслова — Фишер, надеются, что эти элементы, покаявшись и признав свои ошибки, снова могут вернуться в ряды руководителей коммунистической партии. Я говорю — нет; т. Тельман был прав, заявляя, что в политическом и моральном отношениях элементы вроде Маслова и Рут Фишер умерли раз и навсегда. Германских рабочих можно во многом упрекать, и я сама во многом упрекала и сейчас упрекаю их; однако в таком отсутствии самоуважения, при котором они позволили бы снова руководить собою подобным элементам, их заподозрить нельзя.

Товарищи, я хочу прибавить несколько слов об общем положении в Коммунистическом Интернационале. Я принадлежу к числу тех, которые в общем и целом признают правильным данный анализ мирового хозяйства и вытекающие из него перспективы. Но, в связи с подтверждением правильности анализа и перспектив, один факт наводит меня на размышления. Я полагаю, что все национальные секции, как и руководящий орган Коминтерна, согласятся со мной: несмотря на правильные перспективы, Коминтерн за последний период пережил катастрофическое банкротство германской партии, поражение в Эстонии, в Болгарии, необычайно трудное положение нашей партии во Франции и Норвегии. Я полагаю, товарищи, что этот факт должен побудить нас поставить вопрос, проводилась ли с необходимой ясностью и четкостью тактическая линия Коминтерна. В Германии это было не так. Кризис во Франции показывает, что и там дело обстоит не всегда так. То же самое относится и к другим странам. Думаю, что для здорового развития Коминтерна, как руководителя и организатора мировой революции, отчетливая и ясная тактическая линия и ее проведение имеют огромное значение. Маркс и Энгельс, как известно, допустили значительную ошибку в вопросе о перспективах мировой революции, но все же их линия оказалась ясной, точной и верной и до сих пор сохранила все свое значение для пролетариата и его освободительной борьбы. В противоположность этому мы видим в Коминтерне правильный анализ, правильные перспективы и, несмотря на это,— большие поражения. Я думаю, что мы должны проверить, за-

228 висит ли это в какой-нибудь степени от ошибок с нашей стороны, от того, что, быть может, наша линия недостаточно ясна, недостаточно определенно и резко намечена. Спросим себя, не послужило ли это причиной развития уклонов и нетвердого, неполного проведения этой линии? Говорю совершенно откровенно, что я, например, нахожу в резолюциях V Всемирного Конгресса некоторое противоречие между требованием единства профсоюзов и формулировки кое-каких политических тезисов. То, что т. Зиновьев говорил здесь о характере и сущности социал-демократии, о фашистской политике ее вождей, совершенно правильно. Я не только подпишусь под этим обеими руками, но даже руками и ногами. Я буду всюду защищать эту точку зрения и попытаюсь раз'яснить ее социал-демократическим рабочим. Но другой вопрос, было ли умно и правильно все это выразить в данный момент, в данной форме. Хорош, конечно, принцип Лассаля — сказать то, что есть,— но при этом всегда необходимо учитывать данные конкретные обстоятельства. Мы могли бы, например, здесь многое сказать о дискуссии в русской партии, чего, может быть, не отрицал бы здесь никто из нас. Однако в данный момент мы считаем неправильным сделать русскую дискуссию об'ектом дискуссии Коминтерна, как бы об этом усердно ни старались ультралевые. Если бы мы имели зрелых, подготовленных товарищей, которые сумели бы применять наши тезисы соответственно их внутреннему духу, то такая не совсем безупречная формулировка, быть может, не принесла бы вреда. Но мы не располагаем опытными, хорошо подготовленными товарищами. Наши лозунги иногда превращаются в карикатуры, и поэтому некоторые части нашей формулировки привели к тому, что возникло подозрение в честности нашей политики единого фронта в профсоюзном движении, и — более того — профессионально организованные рабочие отрицательно отнеслись к нашей агитации, к нашей работе на предприятиях и даже боролись против нас. Мы не должны забывать, что, например, в Германии профессионально организованный рабочий в огромном большинстве случаев является членом социал-демократической партии. Это мы должны принять в расчет, мы должны понимать различие между социал-демократическими вождями и их предательской политикой, с одной стороны, и введенными в заблуждение массами — с другой стороны. В своей работе на предприятиях наши товарищи неоднократно забывали об этом различии. Их подход определялся формулировкой тезисов. Рабочий не мог понять такой двойственности, когда товарищ говорит ему как члену профсоюза: «Приди в мои об'ятия, товарищ-пролетарий, да здравствует единый фронт в профсоюзах», а как члену социал-демократической партии (прежде всего в этом повинны наши ультралевые товарищи): «Ты — фашист и предатель, я тебя хвачу по башке». У нас в Германии нам пришлось пережить период столкновений между рабочими на предприятиях и во время демонстраций, которые отнюдь не укрепляли единого фронта профсоюзов и идеи сплоченной профсоюзной борьбы, а, как раз наоборот, приносили сильный вред движению единого фронта. Я поэтому думаю, что мы должны быть в высшей степени осторожны в наших формулировках и заявлениях, чтобы не дать повода элементам справа и слева толковать их вкривь и вкось и подвергать их ревизии. Наши тезисы должны были бы быть изложены в такой форме, чтобы, как говорится о библии Лютера, ни одного слова в них нельзя было изменить. В большевистских формулировках все должно быть так ясно, чтобы ничто не могло быть искажено в ту или другую сторону.

229 Товарищи, я хочу отметить еще и следующее. Мне кажется, что при проведении нашей ленинской и коммунистической линии мы не должны злоупотреблять фракционными понятиями «левый» и «правый». Уклоны будут и в ту и в другую сторону. Однако мы не должны все ошибки и уклоны квалифицировать как правые или левые. Левые детские болезни легко превращаются в оппортунистические уклоны, и, наоборот, оппортунистические ошибки превращаются в ультра-левые нелепости. И даже наша линия, линия «золотой середины» не всегда предохраняет нас от ошибок. Поэтому я полагаю, что, прежде чем так щедро наделять ярлыками, надо в каждом отдельном случае подвергнуть точному анализу конкретные условия, надо исследовать, чем об'ясняется поражение, что служит причиной медленного развития коммунистической партии в той или другой стране, ее слабых связей с массами и т. д. Прежде всего необходим подробный и основательный анализ без применения готовых шаблонов,— только таким образом можно добиться ясности и избежать ошибок и уклонов. Я хотела бы подчеркнуть еще один момент, который мы должны, на мой взгляд, соблюдать в нашей будущей работе. Анализу хозяйственного положения недаром было уделено и величайшее внимание. Оно является основой нашего подхода к политике и к работе партии. Но мне думается, что на-ряду с этим мы должны в большей степени, чем прежде, учитывать суб'ективный фактор исторического развития, подробно изучать его и уделять ему достаточно внимания. Без сомнения, этот суб'ективный фактор — как для пролетариата, так и для буржуазии — приобретает все большее значение, хотя он растет и развивается на экономической основе. Но, с другой стороны, этот суб'ективный фактор, в свою очередь, приобретает влияние на экономический базис. Он является мощной исторической силой, и если кто-нибудь усомнится в том, что при соответствующих обстоятельствах суб'ективный фактор революционной воли широких масс под руководством сплоченной, сознательной, уверенной в своем пути партии действительно может перевернуть горы, то он должен обратиться к великому уроку русской революции. Мне кажется, что, в связи с общим экономическим развитием, мы не должны ограничиваться только тем, чтобы внимательно следить за настроением различных слоев пролетариата. Нет, мы должны уделять гораздо больше внимания, чем до сих пор, мелкой и средней буржуазии, а также и крестьянству. Товарищи, мы должны относиться к этим слоям, как сказал однажды Маркс, не только как народные трибуны, защитники всех оскорбленных и униженных, всех порабощенных. Мы должны смотреть на эти слои, как на наших союзников в борьбе за власть. Мы — та партия, которая хочет революции — и всерьез. Подготовляя революцию, мы должны посвятить серьезное внимание блоку с этими социальными слоями. Большие части мелкой и средней буржуазии отрываются от своего класса и переходят в ряды пролетариата; этот процесс происходит во всех странах, не только в побежденной Германии, но и в победившей Англии и даже в стране золота — в Соединенных Штатах. Другие части мелкой и средней буржуазии находят применение в административных учреждениях, в правлениях и дирекциях предприятий, находятся на службе у общин, как рабы буржуазного общества и государства. Их деятельность имеет величайшее значение для правильного функционирования этого общества. В высшей степени важно, чтобы мы проникли в эти слои, разложили их, привели в брожение. Всякое ослабление нашего противника означает усиление борющегося пролетарита. Товарищи, это относится также и к крестьянству. Наш контакт с крестьянством, наша смычка

230 с ним имеют величайшее значение. Оглянитесь вокруг себя. Всюду вы увидите аграрный кризис. Даже в стране высоко развитой промышленности, высокого технического прогресса — в Соединенных Штатах — буржуазия не сумела разрешить аграрный вопрос несмотря на то, что ей удалось довести сельское хозяйство до высокой степени организованности. Во многих странах аграрный вопрос не разрешен даже в буржуазном смысле. Для нас чрезвычайно важно найти в крестьянах не только союзников в борьбе за власть, но и сотрудников в деле коммунистического строительства. Мы не должны забывать, что крестьянство не является паразитарным классом, как буржуазия. Поэтому его отношение к завоеванию власти имеет для нас большое значение. Было бы роковой ошибкой, если бы мы предположили, что с пролетарской мировой революцией аграрный вопрос уже разрешен. Нет, в тот момент, когда мы в отдельных странах завоюем власть, крестьянская проблема станет перед нами во весь рост. Большая и сложная проблема. Именно потому, что мы верим в неудержимую и близкую революцию, именно потому, что мы со всей силой и страстью добиваемся того, чтобы ускорить ее приход, обеспечить ее победу,— именно потому необходимо, чтобы мы уделили серьезнейшее внимание крестьянскому вопросу. Мы должны тщательнее изучить и анализировать этот вопрос, который я наметила здесь лишь в самых общих чертах. Мы должны включить этот вопрос в нашу программу действий, как элемент весьма важный для решения нашей задачи — «лицом к массам». Мы должны помнить, что сказал нам т. Ленин: «Вы должны завоевать не только большинство пролетариата, но и большинство трудящегося населения».

Товарищи, среди ультра-левых идет разговор о том, что Коминтерн склонен к повороту вправо и что предвидится его ликвидация. Ничто не может быть ошибочнее таких подозрений.

Во всех тенденциях работы Коминтерна — тех тенденциях, которые принимают формы предложений и лозунгов, как, например, красный пролетарский единый фронт, развитие левого крыла, организация левого блока,— нет ни на иоту оппортунизма и ликвидаторских настроений. Как раз напротив, они являются доказательством бессмертной, мощной, жизненной силы Коммунистического Интернационала. Коминтерн будет привлекать в свои ряды все большие и большие массы. Ему недостаточно руководить авангардом революционного пролетариата — нет, он хочет вести весь класс, привести в движение широкие массы трудящихся. Таким образом он выдвигает лозунг собирания, концентрации всех социалистических слоев, стоящих в противоречии с крупным капиталом,— лозунг защиты повседневных нужд и требований эксплоатируемых и угнетенных классов.

Товарищи, по поводу этого якобы «оппортунистического» подхода, по поводу этой мелкой повседневной работы — по характеристике ультра-левых — я вспоминаю подробность из жизни Ленина, которая кажется мне символом гениальной революционной политики нашего вождя. Ленин писал о кипяченой воде для рабочих на фабриках в то время, когда его мысль была направлена на то, чтобы обуздать мощный океан мировой социальной революции и привести его в движение. Этот символ показывает, чему мы должны учиться у Ленина: учитыванию повседневных интересов трудящихся масс, защите их интересов со всем пылом, со всей энергией, как если бы дело шло о завоевании власти, и в то же время ежедневному напряжению наших сил во имя завоевания власти, во имя нашей конечной цели — социальной революции, с той же

231 энергией, с той же силой веры — я намеренно употребляю это слово в противовес пессимизму революционеров на словах — с той же силой и верой, как если бы эта конечная цель должна быть осуществлена не завтра и не послезавтра, а сегодня. Под знаком такой революционной реальной политики мы должны работать и бороться каждый день, и под этим знаком мы победим — не как придаток II Интернационала, не растворившись в нем; нет, товарищи,— в борьбе против II Интернационала и в противовес ему. Мы хотим не исправлять и дополнять мир, как хочет этого II Интернационал, мы хотим разрушить его, чтобы заново выстроить. (Бурные аплодисменты.)

Торрес (Франция). Товарищи! Французская делегация солидарна со взглядом, выраженным в тезисах т. Зиновьева, а именно — с тем, что при нынешней кон'юнктуре правильное применение тактики единого фронта должно лежать в основе всей деятельности Коммунистического Интернационала.

По этим соображениям мы тоже считаем необходимой серьезную и твердую борьбу против ультра-левых течений и фракций, не уяснивших себе всего значения этой тактики. Французская партия сугубо понимает необходимость этой борьбы, так как каких-нибудь два месяца тому назад ей приходилось на конференции выправлять ультра-левые уклоны в своей собственной политике и тактике.

Товарищи, подобно тому как в партиях германской и итальянской неизбежно наличие правых уклонов, во французской партии неизбежны и левые уклоны; однако основную опасность для французской компартии представляет правая фракция. Выступление с этой трибуны нашего товарища Англера вынуждает французскую делегацию лишний раз обрисовать роль правой фракции.

Товарищи, два месяца тому назад на заседаниях расширенного пленума ЦК, 1 и 2 декабря, мы выправляли свои ошибки в применении тактики единого фронта, в оценке профсоюзной работы и профсоюзного движения и в деле реорганизации нашей партии. И вот на следующий же день сорганизовавшаяся еще после V Конгресса правая фракция, которой наши промахи помогли укрепить влияние на недовольных рабочих, разумеется, подхватила письмо ЦК партии ко всем членам партии и стала вопить: «Видите, мы были правы, это мы указали способы излечения недуга и выход. ЦК же усвоил нашу платформу».

Отметим первым делом, что правой отнюдь не принадлежала монополия справедливой критики. Заметим также т. Англеру, что в ЦК партии есть люди, прекрасно знающие свою партию. Знакомились мы с ней не в парижских бюро, а в провинции, на заводах, и мы отчетливо уясняем себе недостатки в работе партии. Правой принадлежит монополия лишь отрицательного свойства: критики и развала партии.

На конференции Парижского округа и по мере широкого развертывания внутрипартийной дискуссии разногласия обострились: сначала они сказались в вопросе о братании, о нашем отношении к марокканской войне, затем в вопросе единого фронта и пр. Я не стану на этот счет распространяться. Тов. Зиновьев заявил, что взгляды, формулированные правыми, суть взгляды социал-патриотические. Я бы этого не утверждал, но отсылаю вас к документу, принадлежащему перу правых, где с высокомерием говорится:

«Редакция «Бюллетэн Коммюнист» констатирует, что Исполком ни единым словом не одобрил официальной политики партии и не вынес порицания политике

232 оппозиции. Таким образом суждение по этому вопросу расширенного пленума остается непредвосхищенным».

Товарищи, я полагаю, что ныне за этим суждением дело не станет. Думаем, что пленум будет с нами вполне солидарен и заклеймит надлежащим образом позицию правых как в вопросе единого фронта, так и в вопросе братания. Но в двух отношениях мы постарались выправить ошибки и можем похвастаться достигнутыми благодаря этому результатами. Первым делом я имею в виду нашу профсоюзную политику. В минувшем году у нас были крупные разногласия с нашими товарищами-профсоюзниками. Несомненно, ошибка была, и я отнюдь не хочу ее оправдывать; в силу своей молодости наши работники зачастую смотрят на профсоюзную работу как на нечто второстепенное и предпочитают заниматься высокой политикой. Но совершенно очевидно, что такого рода ошибки нашей молодежи порою не что иное, как реакция на неправильный подход старых профсоюзных кадров, не освободившихся еще от старой анархо-синдикалистской идеологии и неохотно идущих работать на заводах. Необходимость более полной спайки между партийным молодняком и старыми профсоюзными кадрами нам совершенно ясна, но не на почве синдикализма, исповедуемого Монаттом, а на почве Коммунистического Интернационала. Если так, то спрашивается, что же следует нам делать? Стоило нам включить Дюдилье и Монмуссо в Политбюро партии, как чистые синдикалисты стали вопить: «Профсоюзное движение подчиняют компартии». Конференция 2 декабря отметила, что в наши взаимоотношения с профсоюзами необходимо внести серьезные коррективы. Внесены ли нами эти коррективы? Да, товарищи.

Во-первых, в согласии с товарищами, работающими в профсоюзах, мы только что поставили во Франции на ноги (до того она стояла на голове) проблему профсоюзного единства, тесно увязав ее с ближайшими требованиями рабочих: такая постановка вопроса — в согласии с нашими товарищами, входящими в состав конфедерального бюро,— отстаивалась на последнем национальном с'езде конфедерации. Спрашивается, чувствовалась ли на этом конфедеральном с'езде, подобно прошлому году, порою глухая, порою открытая борьба между работниками партии и работниками профсоюза? Отнюдь нет. Мы сотрудничали в подлинном смысле этого слова.

Мы уже проводим в жизнь решение конференции от 2 декабря — относительно необходимости итти навстречу профработникам, обладающим огромным опытом, необходимым для завоевания рабочих.

Как же поступает правая? Как и в старое доброе время — до с'езда в Бурже — она протестует против опеки со стороны компартии. Послушайте-ка, что говорит Монатт: «Рабочим удастся сомкнуть единый профсоюзный фронт, когда ВКТ освободится от Международного бюро труда, а УВКТ от компартии».

Да позволено нам будет спросить т. Англера, члена компартии, подписывается ли он под таким определением роли нашей партии и ее взаимоотношений с профсоюзами?

На это он, разумеется, даст отрицательный ответ. Есть область, в которой мы совершили немало ошибок; это область организационная. Тенденция со стороны ячейковых рабочих свести проблему большевизации к проблеме реорганизации вполне понятна: они разбираются в вопросах реорганизации лучше, чем в крупных политических проблемах. Наш т. Англер совершенно прав в своей критике нашей организационной работы. Еще в ту пору, когда мы работали

233 на Севере, т. Креме в Марселе, а Виллат в Парижском районе, мы критиковали организационную работу. Совершенно очевидно, реорганизация была несколько механической. Наше нежелание создавать уличные ячейки на-ряду с производственными было ошибкой. Зачастую производственные ячейки возникали в составе 3 — 5 рабочих от станка и трех десятков прикрепленных; ошибкой было и промедление с формированием аппарата, способного работать в местном масштабе.

Но, товарищи, признавая свои ошибки, мы отсюда делаем вывод, что наши методы работы необходимо усовершенствовать. Правая же приходит к выводу о необходимости ликвидации производственных ячеек и возврата к старой форме — секциям.

В настоящее время никто уже не занимает позиции, безусловно враждебной производственным ячейкам. Теперь их, по примеру т. Бордиги, терпят. Как известно, у нас уже и сейчас есть в партии тысячи рабочих, в секциях не состоявших; есть и такие, что в них побывали, но предпочитают им ячейки.

Товарищи, в качестве существенного довода против ячеек указывают, что в них нельзя дискутировать вопросов. Видимо, мы сильно расходимся в понимании роли компартии. Неужели все дело сводится ко внутрипартийным дискуссиям, превращающим партию в своего рода клуб? Нет, товарищи, нужна работа, работа в рабочей массе, на заводах, а в этом отношении производственная ячейка — великолепное оружие. Секретарь моей ячейки поведал мне, что в старой организации он присутствовал, бывало, раз в месяц на секционном собрании и заслушивал там длинный доклад, но никогда не брал слова. В настоящее время он сам руководит производственной ячейкой, притом ячейкой весьма видной, каждую неделю созывает ячейковое собрание, посещает собрания подрайонные и районные. Совершенно ясно, что эта работа стоит большего, чем работа старой секции.

Тов. Бордига полагает, что ячейки, может быть, и пригодны для России, где не было полной солидарности между царской властью и предпринимательскими организациями и где самое существование ячейки было гораздо менее опасным. Мы же полагаем, что если в рамках современного капиталистического государства такая солидарность между государственным аппаратом и предпринимателями существует, то завод и фабрика как раз являются тем местом, где непременно должна вестись работа; это те значительные единицы, пренебрегать которыми не приходится.

Тов. Бордига не считает доводом в пользу ячеек образование контр-революционных организаций на основе заводских ячеек, мы же считаем это доводом; из этого видно, товарищи, что наши враги прекрасно учитывают опыт революционной борьбы, понимают всю важность работы на самом предприятии и стремятся пустить там корни раньше, чем мы завоюем на свою сторону заводских рабочих. По существу т. Бордига в этом пункте солидарен с французской правой.

Указав на опасность ячеек, нам затем говорят: мы допускаем производственные ячейки; пусть они существуют, но у них надо отнять право дискуссии. Так, так... перетасовавши товарищей по ячейкам, можно автоматически выполнять решения и вволю разглагольствовать по секциям.

Мы абсолютно враждебны такому пониманию организационной формы партии.

234 Но, товарищи, одних рассуждений недостаточно: нужны примеры. Взять хотя бы ячейку турских железнодорожников. Сначала там было несколько рабочих коммунистов, теперь их уже 80, и они пользуются крупным влиянием. В Северном районе бетюнская ячейка железнодорожников увеличилась с 5 до 25 членов. Она руководит унитарным профсоюзом, насчитывающим у себя 450 членов, и вырвала этот профсоюз из-под влияния его секретаря — анархиста; она регулярно выпускает фабрично-заводскую газету. Есть другие примеры. Дело не только в реорганизации, в образовании производственных ячеек, но и в изменении самой работы в партии. В маленькой деревушке, с ячейкой в 12 человек, удалось провести в коммунальное управление 4 коммунистов; та же ячейка руководит сельскохозяйственным союзом численностью в 80 членов. 9 членов ячейки из 12 подписываются на «Юманите», 25 человек выписывают «Ля Вуа пейзан», организован коммунистический союз молодежи, охвативший добрую половину местной молодежи.

Мы позволим себе заметить т. Англеру, что, несмотря на множество промахов, французская партия растет.

Теперь возьмем другой пример — ячейку шахты. Я имею в виду кампанию против марокканской войны в Рошебельских шахтах. С момента возникновения войны члены ячейки стали обсуждать партийные лозунги. Каждый в своем кругу вел активную пропаганду среди шахтеров и распространял «Юманите». В шахте появился огромный плакат против войны. Когда район решил манифестацию против войны, ячейка созвала собрание сочувствующих шахтеров и выпустила листок, раз'яснявший шахтерам необходимость участия в манифестации. Ячейка обсудила поведение французской секции II Интернационала, высказавшейся в коммунальном управлении против войны, но отказавшейся войти в Комитет действия. Товарищам были преподаны директивы относительно развертывания агитации на предприятии и изобличения позиции социалистической секции. Было постановлено созвать собрание по выходе из шахты. Вся намеченная работа протекала под руководством ячейкового бюро.

На собрании сочувствующих, где присутствовало свыше 50 беспартийных рабочих, секретарь ячейки развернул лозунги манифестации. Составленная членами ячейки газета вышла и разошлась в количестве 400 экземпляров.

При выходе из шахты слушать наших ораторов собралось свыше 500 рабочих. В этой шахте бастовали все дружно.

Такова картина в Сент-Этьене, где численность ячейки увеличилась с 5 до 20 человек. Так было и в Лиможе, в другом уголке страны, где ячейка в составе 29 членов старательно распространяла газету «Ле Травайер». На предприятии была образована мопровская секция в составе 90 человек; в связи с борьбой против фашизма была выпущена листовка, увязывавшая вопрос о фашизме с ближайшими требованиями. На-ряду с этим на соседних предприятиях были созданы две ячейки; численность одной из них достигает уже 23 членов.

Товарищи, само собой понятно, что компартия далека еще от совершенства и работает не идеально, но ведь к реорганизации только приступили. Были ошибки. Их мы учли и позицию свою выпрямили. Теперь необходимо использовать приобретенный опыт.

Говорил т. Англер и о суточной стачке. Он трактовал ее как полный крах, роковым образом отозвавшийся на профсоюзном движении. Если вопрос ставится так, необходимо его выяснить.

235 Спрашивается, кем был выдвинут лозунг суточной стачки? Целый ряд рабочих с'ездов в своих резолюциях присоединился к выдвинутому федерацией текстильщиков и центральным управлением УВКТ лозунгу 24-часовой стачки против марокканской войны.

Была ли нами проведена достаточная подготовительная к стачке работа?

Совершенно очевидно, что об'явление о стачке запоздало, промежутки между с'ездами были слишком длительными. Очевидно также, что в процессе подготовки не было принято достаточно энергичных практических мер; но, учитывая все это, надо учесть яростную борьбу, которую вело против нашей партии буржуазное правительство. Надо помнить, что целый ряд партийцев был арестован и заключен в тюрьму.

Необходимо помнить и о маневрах предпринимателей.

Товарищи, накануне стачки, как раз в том районе, где работает Англер, повысили зарплату грузчикам, текстильные предприятия повысили у себя зарплату, горнорабочим Севера дали давно требуемую ими прибавку в 60 сантимов Укажу и на другое очень важное обстоятельство. Накануне стачки правление марсельского трамвая обещало надбавить 700 франков, если трамвайные служащие не будут бастовать, с тем, что первая половина в 350 франков будет выплачена в первый же день стачки. Нельзя обойти молчанием и поведение социал-демократических вождей, призывавших рабочих не участвовать в стачке. Не осталась без влияния и кампания буржуазной печати, игнорировавшей нас в течение целого ряда месяцев, а тут внезапно обрушившей на нас яростную клевету — накануне стачки. Сыграл некоторую роль и пессимизм, порожденный в партии и в профсоюзном движении нашими правыми.

Что же из всего этого получилось, товарищи? Бастовало около миллиона человек. Если учесть то обстоятельство, что крупнейшие союзы, где мы пользуемся большим влиянием, как-то: железнодорожников, почтовиков, чиновников, участия в этом движении не принимали, то все же можно утверждать, что стачечное движение не потерпело краха. На протяжении всей истории Франции впервые во время войны нам удалось поднять часть населения для протеста против войны. Не следует забывать и об атмосфере гражданской войны в Парижском районе в день стачки, о крупных нарядах полиции, об избиении т. Дорио и убийстве т. Сабатье в Сюрене.

Утверждая, что стачечное движение потерпело фиаско, что компартия и «коммунистическая» УВКТ лишились своего влияния на пролетарскую массу, люди забывают, что несколько дней спустя за гробом т. Сабатье шло 100.000 рабочих. Это служит лучшим ответом.

Чтобы подчеркнуть историческую важность движения, напомним, что еще до войны — в связи с опасностью международной войны — и в период войны балканской старая ВКТ вынесла постановление о 24-часовой стачке. В ту пору старая ВКТ выдвинула лозунг 24-часовой стачки; социалистическая партия робко ее поддержала. Никакого профсоюзного раскола тогда еще не было, однако в процентном отношении количество бастующих было значительно меньше теперешнего.

У меня имеется доклад, представленный главнейшими федерациями УВКТ. Вот что говорится в нем о положении на Нижней Сене, в районе, где работает наш товарищ Англер:

236 «Начиная с 25 сентября, в нашем районе не велось никакой агитации, никакой пропаганды в целях подготовки 24-часовой стачки. Из общения с профработниками, настроенными пессимистически, я вынес впечатление, что, несмотря на единогласное принятие последним конфедеральным с'ездом резолюции против империализма и войны, выдвигавшей лозунг 24-часовой всеобщей стачки и принятой с участием крупнейших руанских профсоюзов, последние не считали своим долгом проводить эту резолюцию в жизнь и ограничились лозунгом. Необходима была энергичная кампания, чтобы убедить их в неотложной необходимости проведения в жизнь вышеприведенной резолюции, притом в кратчайший срок».

Мешало надлежащей работе правое крыло партии, обходившее все ячейки подрайона и района со своей антикоммунистической агитацией. Это правое крыло мешало нам сосредоточить все усилия на подготовке стачки: я сам был вынужден вместе с другими партийцами противодействовать вредной работе правой.

Несмотря на все это, стачка состоялась: профсоюз, где работает наш товарищ Англер, бастовал на все 100%. Единодушно бастовали и портовые грузчики. Отсюда видно, что лозунг стачки не был ошибочным. Из отчета т. Кальве видно, что в порту стачка была всеобщей, на все 100% бастовал и ряд металлургических заводов, как-то: Ла перш — в Уисселе, Варнье — в Руане; другие предприятия — на 30 — 40%, строительные — на 60%, землекопов — значительный процент.

Можно привести много и других примеров, но достаточно и приведенных. Остановимся на другой стороне вопроса. Разумеется, на следующий же день после стачки начались репрессии. Часть товарищей была выброшена на улицу, другие арестованы, заключены в тюрьму; были жертвы, но что же из этого? Разве это может остановить нас в нашей борьбе против марокканской войны? Разумеется, нет. Ведь таким образом, рассуждая дальше, можно притти к хорошо известному выводу, гласящему, что «не следовало браться за оружие».

Тов. Англер сказал, что в результате стачки количество членов в профсоюзах пошло на убыль. Из отчета Кальве видно, наоборот, что, несмотря на сравнительно незначительное количество бастующих, была широкая возможность профсоюзной вербовки. Полагаем, что убыль членов в профсоюзах об'ясняется не 24-часовой стачкой, а совершенно иными, профсоюзными причинами. Тов. Англер, если в твоем профсоюзе, бастовавшем на все 100%, приток членов прекратился, для этого, очевидно, имеются другие причины, и мы с тобой сообща обследуем их в профсоюзной комиссии — районной или центральной.

Товарищи, я не собираюсь возвращаться к анализу различных течений правого крыла, анализ этот сделан уже раньше. Остановлюсь лишь на фракционной работе французской правой.

Есть и такие члены правой, как депутат Готье, которые, совершенно позабыв о необходимости агитационной работы для самой партии, стали раз'езжать по провинции, распространяя всякий вздор, раздавая «Бюллетэн Коммюнист» и

«Революсьон Пролетариен» и собирая подписи под докладную записку правых. Совершенно ясно, что наши районы против таких действий протестовали.

Наш товарищ Англер сказал: «Когда в ячейке или районе меня спрашивают мое мнение, я отвечаю: мне незачем говорить, читайте...».

Товарищи, читайте... Что же читать? Уже не распространяемые ли т. Англером «Бюллетэн Коммюнист» и «Революсьон Пролетариен?».

237 Когда т. Англер заявляет: «Мы были изгнаны из районного комитета за свое согласие с большинством», это — ложь. Первоначальной причиной изгнания послужило то, что один из членов районного комитета — Базильер — снабжал редакцию «Бюллетэн Коммюнист» сведениями о внутрипартийной жизни. В ответ на наше предложение прекратить сотрудничество в «Бюллетэн Коммюнист» они отвечали, что будут это продолжать вплоть до восстановления в правах Суварина. Товарищи, подлинной целью этих людей является восстановление Суварина.

Мы различаем между теми, кто возглавляет работу правой фракции, и недовольными рабочими, временно завоеванными правой фракцией на свою сторону. Уже и сейчас мы получаем письма, в которых говорится: «Мы были не прочь пошуметь, разбить окна, но с правой мы несогласны». Из 11 депутатов 8 уже окончательно отмежевались от правой, в особенности в вопросе о братании. Но мы будем энергично бороться с правой фракцией, так как такой момент, как нынешний,— в обстановке развертывающихся событий, хронического финансового кризиса, грозящего нам кризиса промышленного, перманентного политического кризиса и распада блока левых,— когда, благодаря надлежащему применению тактики единого фронта, рабочие социалисты обращают свои взоры в нашу сторону, правая фракция таит в себе несомненную опасность. Она может пойти к рабочим и им заявить: «Мы не уподобляемся злым большевикам, мы не стремимся создавать производственные ячейки, благодаря которым вас станут выкидывать из заводов; мы стремимся к образованию хороших местных секций, к широкому содружеству». Это — крупная опасность, и ЦК партии не должен ее недооценивать. Как же бороться нам с правыми? Совершенно очевидно, что во Франции нельзя приравнивать по значению борьбу с организованной правой фракцией борьбе с ультра-левыми элементами, способными недооценивать все значение декабрьской конференции; если неправильно ставить вопрос так: борьба с правой в первую очередь, а с левой — затем, то, во всяком случае, надлежит указать, как на существенное условие серьезной борьбы против правой, на необходимость исправления наших левых ошибок. Совершенно ясно, товарищи, что мы решили вести борьбу с правой при помощи серьезной дискуссии, уже начавшейся в партии, но в рамках партийной дисциплины. Мы не допустим, чтобы правая фракция постоянно нарушала дисциплину.

В руках у меня последний документ, помеченный 4 февраля. Вот что в нем говорится:

«Редакция, надеясь, что предстоящий расширенный пленум займется внимательным изучением гибельного положения, создавшегося во французском коммунистическом движении, считает своим долгом, не останавливаясь ни перед какими жертвами, облегчить ему его задачу и помешать всякому отводу глаз. Она решает пройти испытание, требуемое Исполкомом, и прекратить еженедельный выпуск «Бюллетэн Коммюнист».

«Впрочем, оппозиция требует не только, чтобы ей не зажимали рот, для нее недостаточно возможности высказываться, не будучи обливаемой помоями: она требует отмены произвольных решений, незаконных мер, проводимых в нарушение устава и резолюций с'езда, она требует восстановления подлинного порядка в партии, т.-е. рабочей демократии, выборов уполномоченных правомочной массой, ответственности функционеров перед общими собраниями, сокращения «аппарата» до размеров, соответствующих численности партии, контроля над действиями вождей, сокращения бюджета, соблюдения принятых решений, призна-

238 ния фактов, уважения искренним убеждениям и оказанным услугам, осуждения аморализма, цинизма, лицемерия, плутовства, лжи, клеветников и их лживых маневров, двурушничества, интриг, характерных для высокой политики новоиспеченных «ленинцев», только и ждавших смерти Ленина, чтобы на него ссылаться».

«Редакция в составе коммунистов, состоящих в партии и исключенных, которые вернутся в партию завтра, считала для себя честью сдаться на доводы Исполкома. Она настойчиво считает в высшей степени революционной работу «Бюллетэн Коммюнист» и «Революсьон Пролетариен» и революционной их критику — не принципов партии и Интернационала,— а уклонов, делающих бесплодным настоящее и сомнительным будущее».

Итак единственной целью всей деятельности правых является восстановление Суварина. В своей речи т. Англер именует Суварина притягательным магнитом. Ничего подобного: широкая рабочая масса совершенно не знает Суварина. Он игнорирует и презирает до глубины души рабочих, они воздают ему тем же. Послушайте, как говорит о рабочих Суварин:

«Что такое ленинская школа? Сборище жалких парней, отличавшихся покорностью и проходящих школу заботливого одурачивания. Их пичкают формулами, заставляют вызубривать клише, усваивать «вершки». Те, кого удастся подчинить влиянию неизлечимых кретинов, именуемых «преподавателями ленинизма», никогда не будут коммунистами. Одним станет тошно, и они уйдут восвояси, другие одичают, превратятся в автоматов, а некоторые (увы!) с легким сердцем перекочуют от «ленинизма» в желтый профсоюз».

Вот как смотрит на рабочих Суварин.

Тов. Англер говорил, что Суварина нельзя сравнивать с Фроссаром. Разумеется, степени ренегатства у Суварина и Фроссара разные, но факты суть факты. Не Суварин ли во время последней русской дискуссии разыгрывал роль дирижера оркестра и задавал тон буржуазной печати в деле оценки русских работников и русских проблем, не гнушаясь давать интервью таким крупным газетам, как «Матэн».

Вот как отзывается Борис Суварин о компартии и Интернационале:

«Всем еще памятно, как австрийская компартия на следующий день после войны была коррумпирована при помощи денег, щедро расточаемых мнимыми послами Бела Куна». (Р. П., август 1925.)

«В России арестовывают меньшевиков, хотя Советская республика их уже не боится. Надо действительно не иметь в своем распоряжении иных доводов, чтобы прибегать вечно к репрессиям».

И дальше:

«Фаланга основателей Коминтерна заменена людьми, на совести у которых много грешков и которых легко «держать в руках». Апеллируют к креатурам и должникам. Что побудило Москву произвести перетасовку в ЦК чешской партии? Кого навязали этому ЦК? Ленинцев 1924 г.: какого-то полицейского, вора, штрейкбрехеров, солдафона и др....».

Таков букет суваринского стиля. Суварин и его фракция прекратили выпуск «Бюллетэня» и в последних статьях заявили:

«Расширенный пленум может и должен ускорить ликвидацию кризиса во французской партии. Если он будет медлить, неизбежно возникнет новый орган революционной коммунистической оппозиции. Давая Интернационалу новое до-

239 казательство своей верности, редакция «Бюллетэн Коммюнист» призывает всех подлинных коммунистов быть на-чеку и заявляет, что в тот момент, когда игнорируются коммунистические принципы, нарушаются решения партии, попирается ее устав и революционная совесть клеймится теми, кто стоит на ответственном посту,— революционное нарушение дисциплины есть элементарнейшее право и величайший долг».

Товарищи, фразеология у них революционная, но мы еще раз подчеркиваем, что, имея дело с правой фракцией, мы резко различаем между одураченными рабочими и теми, кто систематически старается разложить нашу партию. Мы заявляем, что идем на максимум уступок в отношении обманутых рабочих, но будем безжалостны по адресу правой фракции. Мы пойдем вплоть до исключения тех, кто, выпуская пресловутые предостережения, настаивает на своем праве нарушать элементарнейшую дисциплину.

Под последним документом правой фракции имеются подписи целого ряда лиц, исключенных 1½ года тому назад, как-то: исключенного из партии за составление и издание антикоммунистических брошюр Гийу, Лепренса, Леруа, исключенного из профсоюза Молинье, затем Суварина.

Тов. Англер ставит вопрос в международном масштабе. Он спрашивает: что вы ставите условием для восстановления в правах Суварина? На V Конгрессе было внесено предложение, говорящее:

«Предоставить французской секции Коммунистического Интернационала право предложить VI Конгрессу Коминтерна обратно принять Суварина в партию, если он за это время проявит лойяльное поведение по отношению к партии и к Коммунистическому Интернационалу».

Товарищи! Интернационал будет иметь суждение о том, насколько Суварин соблюдал эти условия, и мы не сомневаемся, что он одобрит ответ, данный президиумом Суварину недавно. Что касается нас, ЦК французской партии, перед нами этот вопрос даже не стоит.

Скрыпник (Украина). Товарищи! Если судить по речам, произнесенным на настоящем расширенном пленуме Исполкома Коминтерна, то можно подумать, что наступление или, вернее сказать, оборона Коминтерна от крайней левой не встречает как будто противников. Все представители крайней левой заявляют, что они с тезисами Коминтерна согласны. Как они с ними согласны,— говорил т. Бухарин. Не согласен один т. Бордига. Все изменяется, все течет, не изменяется только один т. Бордига. Бордига повторяет то, что он говорил, начиная со II Конгресса Коминтерна. Но есть кое-что новое в его словах. Это новое есть заявление, что ленинизм является продуктом русских условий и неприложим к условиям западно-европейских стран. Необходимо со всей энергией отвергнуть это заявление т. Бордиги. Ведь здесь дело касается не только вопроса организации. Кроме того, что он высказался против организационной формы на основе производственных ячеек, Бордига свое заявление о неприложимости ленинизма к условиям Западной Европы отнес ко всей, как организационной, так и тактической линии наших коммунистических партий. Что же предлагает т. Бордига взамен этого? Основной вопрос — что есть ленинизм? Определение, которое дает наша партия: «Ленинизм, это — марксизм эпохи мирового империализма и начинающейся пролетарской революции». Какой другой марксизм в эту эпоху может предложить т. Бордига Коммунистическому Интернационалу? Что, кроме своей собственной теории? Еще можно предлагать — это предложение делалось некоторыми товарищами ра-

240 нее,— чтобы вместо ленинизма было люксембургианство. Один польский товарищ-коммунист в 1921 году писал: «Ленин только практик. Насколько стоит выше Роза Люксембург, создавшая теорию для пролетариата»,— это был т. Бабинский. Нам пришлось встретиться с люксембургианством, и Коммунистический Интернационал отверг его. V Конгресс и последующий расширенный пленум работали по вопросу люксембургианского уклона, имевшего место в коммунистических партиях. Что же предлагает в этом случае т. Бордига? Не есть ли это выступление т. Бордиги только лишь теоретической подкладкой, теоретическим фундаментом перевернуть пирамиду Коминтерна вверх ногами? К этому ведет его заявление о будто бы имеющем место в Коминтерне террористическом режиме.

Последний XIV с'езд всесоюзной коммунистической партии признал необходимым оживление деятельности Исполкома Коминтерна,— это приведет к более широкому участию всех западно-европейских коммунистических партий в жизни Коммунистического Интернационала. Но означает ли это перевернуть вверх ногами всю линию и руководство? Ни в малейшей степени. И одна из партий, которая должна будет принимать более оживленное участие, это — ВКП, так же как и наша КП (б) У, представителем которой на расширенный пленум ИККИ я являюсь. Общее участие всех коммунистических партий — и западно-европейских и союзной — вот путь, по которому должно быть выработано коммунистическое руководство Коммунистическим Интернационалом. Не перевернуть вверх ногами, не отказаться от выработанных достижений, а решительно итти к победе.

Если обратиться дальше к другому представителю ультра-левой — т. Домскому, то увидим, что здесь также словесное признание ошибок, даже перечисление их, а вместе с тем попытка провести некоторые тактические действия. С одной стороны, т. Домский признает ошибки, а с другой, говорит: а вот имеется статья т. Валецкого, раньше стоявшего у руководства польской партией; и т. Домский говорит: в этой статье есть одно местечко, которое свидетельствует о наличности правой опасности для польской коммунистической партии. Известная правая опасность, кончно, имеется. Но, т. Домский, для чего говорили вы здесь о статье т. Валецкого? Чтобы имеющейся в этой статье правой опасностью затушевать ультра-левую опасность, представителем которой являлись и являетесь вы. Вы позабыли о том, что здесь не IV конференция польской коммунистической партии, а пленум Исполкома, и начинаете делать отчет. Тов. Домский только здесь начал говорить о заслугах, которые имело его ультра-левое руководство польской коммунистической партией перед рабочим классом и перед Коммунистическим Интернационалом. Но т. Домский засчитал в свой доход и вещи, ему не принадлежащие. В частности, заслугу ультра-левой он видит в блистательном проведении кампании в Западной Белоруссии. Позвольте с вами не согласиться. В чем состояла борьба? Не в том, нужно или нет вести кампанию; все были единодушны. (Домский: Нет.) Ультра-левая тенденция проявилась в том, что они считали необходимым всю работу партии поставить под знаком бойкота податей, сделать этот бойкот основным стержнем всей борьбы, фактически ведя линию на немедленное восстание. Эта ультра-левая авантюристическая политика тогда встретила самую резкую борьбу со стороны коммунистической партии Западной Украины. И только при помощи Коммунистического Интернационала и президиума удалось преодолеть эту ультра-левую болтовню. Но линия, принятая III с'ездом КПП по этому вопросу, не была той, которой держались ультра-левые: это — заслуга не польских ультра-левых, а Коминтерна и стойких коммунисти-

241 ческих элементов коммунистической партии Польши. Заслуга ее в том, что ваша ультра-левая повстанческая линия вашей партией не была принята.

Второй вопрос: какие были сделаны достижения в национальном вопросе? Позвольте с вами не согласиться и припомнить: когда вы начали наступление из ЦК КПП на Коминтерн и ВКП, когда вы выступили против коммунистических партий Германии, Франции и Болгарии и когда встретили организованный отпор со стороны ЦК коммунистической партии Западной Украины,— тогда вы попытались использовать свою организационную власть, которая имелась у вас в ЦК компартии Польши по отношению к Западно-Украинской организации, обвиняя ее в сепаратизме, угрожая расколом, пытаясь этим прикрыть ваше выступление против Коммунистического Интернационала. Правильно французская пословица говорит: клевещи смелее, что-нибудь да останется. (Домский: Вы клевещете.) Так и эти заявления ультра-левого польского ЦК след свой оставили. Я, к сожалению, встретил в печатном отчете ИККИ, который был роздан делегатам, заявление, что коммунистическая партия Западной Украины развивается, работает и постепенно изживает свой сепаратизм. Но, дорогие товарищи, если речь идет о «сепаратизме», выражающемся в том, что компартия Западной Украины отмежевывала себя от той борьбы против Коминтерна, которую под руководством т. Домского вел польский ультра-левый ЦК, то такой сепаратизм нужно только приветствовать. А у ультра-левых из польского ЦК мы видели только попытку, при помощи крикливых фраз о будто бы имеющемся «сепаратизме» компартии Западной Украины, прикрыть свой собственный ультра-левый уклон, свой подлинный сепаратизм по отношению к Коминтерну. На протяжении последних двух лет в польской коммунистической партии один кризис непрерывно идет за другим. При всех этих кризисах Коммунистический Интернационал неизменно находит твердую поддержку в Западно-Украинской коммунистической партии. Поэтому довольно т. Домскому и другим разговаривать насчет «сепаратизма» компартии Западной Украины, когда речь идет о защите ею правильной линии Коминтерна.

Еще два слова относительно опасностей, которые имелись перед польской коммунистической партией — она вышла из них с большим трудом,— опасностей двоякого рода: правых и ультра-левых. При помощи Коммунистического Интернационала, опираясь на здоровые элементы, имеющиеся в Варшаве, Западной Украине и др., сначала правый, а затем и ультра-левый уклоны были преодолены. Но следы еще остались от обоих этих уклонов.

Перехожу к одному вопросу, который явится предметом работ и обсуждения польской комиссии или подкомиссии при политической комиссии нашего расширенного пленума Исполкома Коминтерна. Это — вопрос национальный. Мы знаем, что резолюция V Конгресса Коминтерна была принята и проведена польской коммунистической партией. Затем на II с'езде коммунистической партии Польши мы видим дальнейшую конкретизацию, указание, что лозунг, выставленный V Конгрессом Коминтерна о государственном выделении Западной Белоруссии и Западной Украины и присоединении их к Советской Белоруссии и Советской Украине, в условиях стабилизации капитализма не стоит как актуальный для немедленного проведения, а является больше пропагандистским. После этого состоялась конференция компартии Западной Белоруссии, которая дополнила лозунг права наций на самоопределение вплоть до выделения и присоединения Западной Белоруссии к Советской Белоруссии новым лозунгом — поддержка лозунга автоно-

242 мии Западной Белоруссии в составе Польши, заявляя, будто автономии требуют широкие народные массы.

Как известно, резолюция V Конгресса Коминтерна по национальному вопросу категорически отвергла лозунг автономии, устанавливая, что автономия — лишь путь для блока буржуазии господствующей нации с зажиточными слоями угнетенного национального меньшинства против широких трудящихся масс; поэтому Западно-Украинский ЦК резко высказался против лозунга автономии и обратился по этому вопросу к пленуму ИККИ. Наоборот, ЦК компартии Польши в этом вопросе присоединился к Западно-Белорусской точке зрения, высказался за поддержку лозунга автономии и, в свою очередь, обратился в расширенный пленум ИККИ за разрешением этого принципиального расхождения. И пленум ИККИ должен со всем вниманием отнестись к этому вопросу.

Необходимо признать, что обстоятельства изменились со времени V Конгресса. При условиях частичной стабилизации капитализма, от непосредственного штурма мы вынуждены временно перейти к осадной кампании, когда подводятся траншеи, чтобы взорвать капитализм. В вопросе национальном также следует стать на почву частичных требований. Недостаточно только повторять речи о праве наций на самоопределение вплоть до отделения. Необходимо, чтобы каждая партия нашла пути для выставления частичных требований: по вопросам самоуправления, школы и т. д., чтобы на этой почве частичных требований организовать массы для борьбы с национальным угнетением. Путь частичных требований необходим. Но является ли таким частичным требованием лозунг автономии? Ни в малейшей степени.

Разумеется, резко нужно отвергнуть ультра-левую бойкотистскую линию, которая выражается в том, что, если имеется в какой-либо стране автономное самоуправление, мы гордо стоим на позиции революционной невинности и отказываемся от участия в нем и от борьбы внутри этого автономного самоуправления. Мы должны использовать такие автономные самоуправления так же, как использовали в свое время Государственную думу для развития борьбы. Но отсюда еще далеко до того, чтобы выставлять это требование автономии, сделать его своим. Кто в Польше выставляет лозунг автономии? ППС. XX конгресс как будто бы выставил это требование — признание права наций на самоопределение вплоть до отделения и лозунг автономии,— соглашательские партии, крупные кулацкие крестьянские партии, идущие на соглашение польским правительством.

Я думаю, что этот вопрос требует всего внимания со стороны Коммунистического Интернационала; необходимо, чтобы этим вопросом специально занялся Коминтерн. Теперь этот вопрос вряд ли может быть во всей его широте поставлен на обсуждение пленума; могут стоять и будут стоять в комиссии и подкомиссии пленума лишь вопросы, касающиеся отдельных стран, в частности, Румынии и Польши. Но этот вопрос необходимо поставить на VI Конгрессе Коминтерна, а до того открыть широкую дискуссию по этому вопросу. Если есть много путей для проявления ультра-левой и правой опасности, то на национальной почве это проявляется в еще большей степени,— именно здесь ультра-левые и правые уклоны могут найти благоприятную почву, питательный бульон здесь имеется. Перед Коминтерном стоят ультра-левые и правые уклоны. Их опасность еще более велика там, где эти уклоны помножаются на национальный вопрос. Сейчас необходимо поставить вопрос на обсуждение всего Коминтерна, ибо на этой почве пи-

243 таются и правые и левые уклоны во многих коммунистических партиях. (Аплодисменты.)

Лещинский (Польша). Товарищи! Прежде всего я должен ответить несколько слов т. Скрыпнику относительно автономии. Я должен указать, что мы не выдвигаем лозунга автономии, но мы поддерживаем требования, направленные к осуществлению этого лозунга. На своей конференции коммунистическая партия Белоруссии подчеркнула, что она остается по национальному вопросу на своих прежних позициях, она остается при лозунге самоопределения вплоть до отделения и присоединения к братским советским республикам. В этом отношении никаких недоразумений, якобы белорусская конференция сошла со своих прежних позиций в этом кардинальном вопросе, быть не может. Я должен осведомить вас, что по инициативе ИК Коминтерна был введен момент, о котором говорил т. Скрыпник, что, оставаясь при основном лозунге самоопределения вплоть до отделения и усматривая в нем действительно правильное резрешение национального вопроса, Белорусская коммунистическая партия будет поддерживать все требования народных масс и партийных группировок в области автономии Западной Белоруссии. Товарищи, мы считаем, что реализация автономии в условиях шляхетской буржуазной Польши, когда на так называемых окраинах, т.-е. в Западной Белоруссии и в Западной Украине, господствуют польские помещики, в руках которых находится весь государственный аппарат, осуществление подлинной автономии немыслимо. Все обещания национальных реформ по отношению к Западной Белоруссии и Украине остались на бумаге, а все реформистские попытки окончились полнейшим банкротством. Бывший министр Тугут вынужден был подать в отставку, потому что ни один из его проектов так называемой нацификации, т.-е. умиротворения окраин, не был осуществлен из-за противодействия польских помещиков. Мы считаем, что эта поддержка требований автономии является тактическим шагом со стороны белорусской партии, которая говорит массам: если ваши соглашательские вожди действительно намерены бороться за автономию, за те права, которые могла бы предоставить автономия широким народным массам, то мы эту борьбу будем поддерживать; но мы требуем от вас, чтобы эта борьба велась не только на словах, но и на деле. И вот здесь мы будем доказывать народным массам Белоруссии и Украины, что соглашательские вожди не борются, а только говорят об автономии, как например, ППС.

Товарищи! Во имя тактики единого фронта, во имя разоблачения соглашательских вождей мы поддерживаем частичные требования, выдвигаемые этими вождями, и, как на почве других частичных требований, будем разоблачать их и на почве требования автономии. Наш пленум ЦК постановил выяснить этот вопрос: 1) путем открытия широкой дискуссии в нашей партийной прессе, 2) путем выяснения этого вопроса во время заседания расширенного пленума ИККИ. И мы настаивали перед президиумом на созыве специальной комиссии или подкомиссии, которая бы этот вопрос выяснила; мы надеемся, что при активном содействии т. Скрыпника вопрос будет выяснен так, как был поставлен на белорусской конференции.

Теперь я перехожу к ответу моему бывшему кратковременному соратнику по борьбе с правой опасностью — т. Домскому. Товарищи! Мы считаем, что серьезное положение, в котором находится Польша, которое обрисовал в своих тезисах и в своей речи т. Зиновьев, то серьезное положение, которое более подробно охарактеризовал т. Стефанский, выдвигает целый ряд серьезных задач.

244 требующих от партии разрешения и подготовки. Партия должна иметь совершенно ясную тактическую линию. IV конференция нашей партии и последний пленум нашего ЦК сосредоточили всю свою работу на определении этой правильной, ясной тактической линии. Я утверждаю, что та позиция, которую занял на вчерашнем заседании т. Домский и с которой я, из-за болезни, успел ознакомиться только сегодня, является замазыванием нашей тактической линии. Эта позиция близка к двойной бухгалтерии. Она мешает преодолению ультра-левого кризиса в партии, и поэтому с ней нужно покончить, выяснить политическую физиономию нового выпуска направления т. Домского. Это — первая, основная задача. Тов. Домский обиделся, когда т. Зиновьев утверждал, что ультра-левая линия вела к гибели нашу партию. Ведь такую именно линию вел т. Домский, и сознание этого является кардинальным условием разрыва с ультра-левыми уклонами. Правда, т. Домский говорит, что возглавляемое им руководство совершило целый ряд ошибок и что он кается в этих ошибках. Но его исповедь заключается в том, что это был целый ряд случайных ошибок. IV конференция стала на другую точку зрения. Конференция утверждает и доказала, что это не был ряд случайных ошибок, но что это была определенная ультра-левая линия, которая отрывала партию от масс. Достаточно одного примера первомайской демонстрации, о которой говорилось здесь, чтобы увидеть, что партия, которая выводит на улицу только своих членов и сочувствующих, которая не старается в такой день найти общий язык и контакт с пепеэсовскими массами, такая партия изолируется от масс. Тов. Домский говорил, что заслуга возглавляемого им руководства состоит в том, что оно вообще вывело на улицу массы, чего прежние руководители якобы не делали. Это неправда. Явное преувеличение. Партия наша не первый и не последний раз выводила массы на улицу во время 1 мая, не первый и не последний раз проводила массовые кампании. И считать заслугой то, что наша партия выступила 1 мая изолированно от рабочих масс, идущих за ППС, не приходится.

К отрыву от масс вела также хвостистская позиция по отношению к профсоюзам. Прежнее партийное руководство, возглавляемое т. Домским, заявляло неоднократно, что оно борется за вовлечение масс в профсоюзы. Но эта задача оставалась преимущественно на бумаге. На деле партия поддавалась настроениям масс, уходящих из профсоюзов. Доказательством является факт, что многие из наших товарищей коммунистов не входили в профсоюзы, не принадлежали к профсоюзам. Разве нужен еще другой пример, доказывающий, что вовлечение масс в профсоюзы не проводилось в жизнь.

Я не буду говорить о том, о чем уже упоминалось,— о механическом, непонятном для масс связывании частичных требований с основными политическими задачами, об экономическом хвостизме, состоящем в том, что прежнее партийное руководство прозевало целый ряд политических кампаний, как, например, кампанию в связи с Локарнским договором, который ведет к порабощению Польши западно-европейским капиталом. Все эти ошибки были проявлением ультра-левой линии, которая вела нашу партию на край гибели. Наконец, идеология эксцитативного террора, состоящая в том, что убийства провокаторов возбуждают массы к боевым выступлениям, толкала партию на неправильный путь, противоречила элементарным методам массовой борьбы.

Тов. Домский говорил о положительных достижениях партии при прежнем руководстве и приписал их себе. Я утверждаю, и это доказала IV конференция,

245 что эти успехи были достигнуты партией вопреки ультра-левой линии т. Домского. (Скрыпник: Верно!) Они свидетельствовали о том, что т. Домский и его течение не смогли разложить политически нашу партию, что в партии остались здоровые, обладающие пролетарским чутьем кадры, которые рвались к массовым действиям. Если бы не было ультра-левой линии, которая связала нашу партию по рукам и ногам, ее достижения были бы еще больше. Она также свидетельствует о том идеологическом фундаменте, который был заложен на II с'езде партии в области крестьянского и национального вопроса, который был затем широко разработан II с'ездом и применен к теперешним условиям и задачам IV партийной конференцией.

Отсюда основной вопрос, от которого увиливает т. Домский: куда нужно направить огонь по отношению к внутрипартийным уклонам? Конечно, против ультра-левых уклонов. Как и в Германии, в Польше ультра-левизна является наиболее актуальной и угрожающей опасностью для партии. Если ультра-левая линия в данный исторический ответственный момент может связать нас по рукам и ногам, может помешать разрешению основных задач, которые стоят перед партией, если эта линия ведет к изолированию партии от масс, то надо открыть самый решительный огонь против ультра-левизны и преодолеть ее до конца.

Но мы не забываем и о правых опасностях в нашей партии. Не забываем о них не из эстетического чувства симметрии, а из-за того, что эти опасности таятся в об'ективных условиях нашего революционного движения, что они связаны с переходом нашей партии на новую тактическую линию, связаны не только с пережитками оппортунизма, но и с ультра-левой традицией, которая сделала для партии невозможным уяснить себе основы тактики единого фронта, наконец связаны с тем, что прежнее партийное руководство вело скорее механическую, чем идеологическую, ленинскую борьбу с правой опасностью. Наша конференция совершенно определенно заявила, что борьба с ультра-левой опасностью, выравнение партийной линии в этом отношении не означает возврата к обанкротившейся оппортунистической правой политике, осужденной V Конгрессом Коминтерна и III с'ездом нашей партии.

Еще несколько слов в связи с маневром, который совершил т. Домский по отношению к статье т. Валецкого, чтобы отвлечь внимание от ультра-левой опасности. Статья т. Валецкого является его частной статьей, а не официальной статьей нашей партии. (Домский: А «Правда» — тоже его частный орган?) Тот абзац, который был истолкован как нападение на наше партийное руководство, был раз'яснен в письме т. Валецкого, направленном к польской делегации, в котором он заявляет, что в его намерения не входило чем-нибудь дискредитировать новое руководство, что, наоборот, он считает это руководство плитически самым целесообразным и всемерно будет его поддерживать. Насчет линии, проводимой в статье, могу заявить, что, за исключением вышеуказанного абзаца, статья не противоречит линии, занятой IV конференцией партии, о которой говорилось. (Голос: О которой молчали.)

Наконец, основные выводы в связи с выступлением т. Домского. Оно подтвердило, что отношение ИККИ к направлению т. Домского было правильным. Позиция, занятая ИК, дала возможность нашей партии уяснить себе правильную тактическую линию, которую партия проводит в жизнь. Речь т. Домского доказала, что он придерживается двойной бухгалтерии и что необходимо его линию преодолеть до конца. Вот основная работа, которая предстоит нашей партии.

246 Домский заявил здесь, что он хочет работать в рядах компартии Польши. Мы держим курс на внутреннюю консолидацию партии, чтобы она имела возможность разрешить крупные задачи, которые стоят перед ней. И поэтому от всех товарищей, которые предлагают нам свое сотрудничество, мы требуем, чтобы они заняли недвусмысленную позицию по отношению к линии, которую выработала IV конференция нашей партии и которую осуществляет наш ЦК.

Слово за вами, т. Домский! (Аплодисменты.)

Приу (Румыния). Товарищи! Я буду говорить о партии, сведений о которой, к сожалению, в Коминтерне меньше, чем следовало бы, сообразно значению данной страны. К сожалению, товарищи, партия эта по своей теперешней силе и месту, которое она теперь занимает в Коминтерне, не может претендовать на центральное внимание. Правильнее — обратное. Единственное, что мог сказать т. Зиновьев, это выразить удивление по поводу позиции, занятой в отношении Коминтерна одним из главнейших вождей румынской компартии — т. Кристеску. Товарищи! Удивление т. Зиновьева и других товарищей по поводу поведения вождя, т. Кристеску, члена Исполкома Коминтерна, нам кажется странным: нам давно уже известна оппортунистическая линия т. Кристеску, его враждебное отношение к тактике единого фронта, к праву самоопределения угнетаемых в Румынии нацменьшинств, его отрицательное отношение к союзу с крестьянством, к подпольному движению и подпольному существованию партии. Еще три года тому назад т. Кристеску, в качестве героя процесса компартии, произносил на суде патриотические речи, чтобы добиться своего освобождения; выступление его на суде вылилось в целый скандал для партии, сначала в национальном, а затем и в международном масштабе, и Коминтерн должен был положить этому конец. Тов. Зиновьев был вынужден вынести это дело на пленум. Товарищи, вы, вероятно, знаете, что в прошлом году члены последнего легального ЦК румынской компартии преданы были военному суду за отстаивание своих позиций, особенно в вопросе самоопределения Бессарабии, и что т. Кристеску выступал там с патриотическими речами. Это послужило началом скандала, на который Коминтерн не мог закрыть глаз. Верхом скандала была выступление т. Кристеску в унитарных профсоюзах, исключенных социал-демократами, в пользу непременного присоединения к Амстердамскому Интернационалу, против Профинтерна, против компартии и даже против англо-русского комитета. Товарищи! Несмотря на все это, мы бы воздержались от вынесения этого вопроса на пленум, если бы ЦК румынской партии был в состоянии собственными силами бороться против этого оппортунистического течения, воплощаемого в лице т. Кристеску, и его одолеть. К сожалению, наш ЦК не таков, чтобы справиться с оппортунистическими уклонами, продиктовать партии правильную марксистскую, ленинистскую линию и провести большевизацию. К сожалению, мы должны констатировать следующее: когда член ЦК т. Кристеску повел открытую борьбу против компартии и Профинтерна и стал настойчиво и открыто требовать присоединения унитарных профсоюзов к Амстердамскому Интернационалу, ЦК в лице своего секретаря солидаризировался с этим требованием. Секретарь нашей партии пред'явил Профинтерну отчетливое требование капитуляции перед социал-демократами и безоговорочного присоединения к Амстердамскому Интернационалу. На этом пленуме позиция в профсоюзном вопросе очерчена очень ясно: пленум признал, что правильная тактика в профсоюзном вопросе служит гарантией завоевания масс в эпоху относительной стабилизации, начинающейся и в Румынии. Совершенно ясно,

247 что в эпоху, подобную нынешней, на-ряду с ультра-левыми ошибками, наблюдаемыми в этом вопросе в Германии, имеется крупная опасность скатиться в оппортунистическое болото. Особенно велика эта опасность для такой молодой, едва сформировавшейся партии, как румынская, еще на заре своей юности вынужденной уйти в подполье,— партии, не имеющей позади себя суровой революционной борьбы, в отличие от КПГ. Вы уже слыхали, что позиция ЦК партии в одном вопросе совпала с позицией столь явно враждебных партии элементов, как т. Кристеску. Это не случайность. К сожалению, румынская партия уже с давних пор идет прямым путем к капитуляции — не только перед амстердамцами, но и перед заклятым врагом — буржуазией. В профсоюзном вопросе требование безоговорочной капитуляции перед амстердамцами выдвигается не впервые. Еще год тому назад центральный орган унитарных профсоюзов, возглавляемый коммунистами, непосредственно обратился к амстердамцам с предложением о принятии унитарных профсоюзов в Амстердамский Интернационал; дело не ограничивалось проектом, было открыто предложено принять унитарные профсоюзы. Предлагались нашими же товарищами и определенные условия: «исключить коммунистов из профсоюзов, отказаться от критики амстердамцев и принять амстердамскую программу». Это было равносильно самоубийству.

После длительной внутренней борьбы и многократных шатаний ЦК румынской партии от этой линии отказался. Но в настоящий момент элементы, настроенные в пользу капитуляции, вновь перешли в наступление в самом ЦК нашей партии. Чтобы охарактеризовать теоретическую подоплеку настроения этих товарищей, я процитирую мотивировку, выдвигаемую секретарем партии в Профинтерне в подкрепление своего предложения о капитуляции перед Амстердамом. Он говорил:

«... Я убежден, что в Румынии не удастся добиться об'единения профсоюзов, идя путем разоблачения Амстердамского Интернационала и профсоюзных вождей и подчеркивания необходимости единства и образования коммунистических фракций и оппозиции, а также дружного, единого руководства повседневной борьбой без об'единения в международном масштабе — Красного Профинтерна и Амстердамского Интернационала — и без наличия революционной атмосферы».

Товарищи! Это прямое отрицание всей линии Коминтерна и Профинтерна в профсоюзном вопросе. Попутно должен сказать, что товарищ совершенно игнорирует борьбу за единство. Должен затем указать, что позиция т. Кристеску против англо-русского комитета — тоже не случайность, так как в том же проекте секретаря партии говорится:

«Принимая во внимание отсутствие революционной ситуации, помогающей осуществлению революционного единства, и полное отсутствие международных об'единительных кампаний, ведущих к об'единению»...

Итак, прямое игнорирование международной об'единительной кампании в профсоюзном движении и — подобно Кристеску — резко отрицательное отношение к англо-русскому комитету.

За неимением времени я не стану здесь подробно останавливаться на росте оппортунизма в румынской партии. Да в этом и нет необходимости, поскольку у нас будет румынская комиссия, которая, надеюсь, сделает свой доклад пленуму.

Но я должен остановиться на одном вопросе, чтобы вам показать, сколь странно подходит наша партия не только к профсоюзному, но и к политическим

248 вопросам. На прошлой неделе всюду в Румынии происходили выборы в коммунальные управления. ЦК партии решил проводить на выборах тактику единого фронта, что, разумеется, естественно. Но, исходя из неправильной оценки общего положения в Румынии,— я буду иметь случай коснуться этого ниже,— ЦК решил образовать единый фронт не только с социал-демократами и крестьянской партией, об'единяющей на-ряду с широкой массой середняцкого и бедняцкого крестьянства также и кулацкое, но и с оппозиционными буржуазными партиями — вплоть до помещичьей, с партиями, находящимися в оппозиции нынешнему румынскому правительству финансового капитала, совершенно по иным соображениям. Вам может это показаться преувеличением, и однакоже несомненно, что, не ограничиваясь применением тактики единого фронта, коммунисты заключили на добрый буржуазный лад избирательный блок с самыми реакционными элементами румынского византийского общества,— не только с социал-демократами и крестьянской партией, но и с буржуазными партиями и крупно-помещичьей. Какая же программа была положена в основу этого блока? Местами программа самых реакционных элементов, в городах же, где у нас было абсолютное большинство, и где буржуазные элементы «приняли» часть нашей программы-минимум, дело доходило до того, что массам об этой программе не говорили, заключали тайное соглашение с буржуазными и крупно-помещичьими элементами, а в печати значилось: «мы сошлись на почве рабочей программы; к сожалению, пока мы не можем этой программы опубликовать». Бывало и так, что коммунисты заключали блок с реакционерами в противовес социал-демократии и крестьянской партии, и крестьянская партия вела с нами борьбу в качестве левой оппозиции. Все эти факты — с одной стороны, позиция в отношении амстердамцев, с другой стороны, «махинации» с единым фронтом в Румынии — требуют, чтобы Коминтерн обратил серьезное внимание на маленькую румынскую партию. Мы просим пленум заслушать комиссию, которая в течение целого ряда недель разбирается в румынском вопросе. Этот вопрос необходимо вынести на пленум, так как товарищи, составляющие большинство в ЦК, по весьма понятным причинам пытаются это дело затушевать. Весьма жаль, что недостаток времени мешает мне подробнее выяснить взаимную связь этих явлений. Но я хочу подчеркнуть, что в настоящее время, когда Коминтерну удалось установить почти во всех партиях надежное руководство, способное вести борьбу против левых и правых уклонов, и укрепить надлежащим образом партии, все же имеется важная по своему значению партия, в рядах которой борьба с правыми элементами затрудняется тем фактом, что ЦК в его теперешнем составе сам является выразителем оппортунистического течения самого скверного сорта. Товарищи, в заключение я позволю себе подчеркнуть, что критика по адресу ЦК обыкновенно «кончается» заявлением: это — левая критика ЦК, ЦК у нас большевистский, а следовательно, критика его есть ультра-левая. В Румынии положение, мол, таково: образовывать единый фронт с буржуазными и помещичьими элементами и капитулировать перед амстердамцами можно потому, что там еще существуют феодальные отношения и террор. Кто этого не понимает, тот — ультра-левый. Помимо того, оппозицию склонны упрекать в ультра-левизне, ссылаясь на ее поведение на военном суде, где ей приходилось выступать бок о бок с т. Кристеску и другими членами ЦК. Эта «ультра-левизна» состояла в том, что оппозиция в отличие от т. Кристеску не произносила патриотических речей, а вела себя пред лицом классового врага так, как и подобает коммунистам

249 В ультра-левизне упрекают этих товарищей и потому, что они возглавили движение, принявшее в Румынии массовый характер,— движение, в котором иностранным товарищам с первого взгляда разобраться трудно. Я имею в виду чудовищную волну голодовок в румынских тюрьмах. В 1925 г. в румынских тюрьмах было 6.000 дней голодовки. Эта стихийная волна голодовок служила выражением отчаянной борьбы терроризированных товарищей, товарищей, подвергавшихся в румынских тюрьмах невероятным пыткам и издевательствам; часть левых товарищей, будучи арестована, попыталась ввести эту борьбу в определенное русло и добилась блестящих результатов — в смысле освобождения нескольких сотен товарищей после тяжких голодовок и при активном содействии пролетариата. Теперь же оказывается, что это — метод «ультра-левый».

Товарищи! Таким образом, с одной стороны, вы имеете позицию тех, кто во главе с нынешним ЦК превратил компартию в посмешище амстердамцев и буржуазной оппозиции, с другой стороны — вы имеете сильное течение в румынском пролетариате, резко враждебное маневрам т. Кристеску и иже с ним; до нас дошли вести, что это течение уже выпустило нелегальные воззвания, резко осуждая маневры ЦК компартии.

Я кончаю. Мы ждем от пленума, что он не только выпрямит линию румынской партии, но и обеспечит проведение политических и организационных мер, которые позволят румынской партии в дальнейшем использовать об'ективные возможности и стать сильной массовой коммунистической партией.

Раду (Румыния). Товарищи! От имени делегации ЦК румынской коммунистической партии я заявляю, что мы считаем совершенно правильной оценку международного положения, которую дал т. Зиновьев, совершенно правильными указанные им две перспективы: быстрое приближение революционной ситуации, а также возможность затяжного развития. Мы также согласны с оценкой положения в балканских странах, являющегося менее устойчивым, чем в остальной Европе. Надо прибавить, что в Румынии положение еще менее стабильно. Мы имеем в Румынии особенности по сравнению с остальными балканскими странами, так как буржуазно-демократическая революция в Румынии еще не закончена. При этом положении в Румынии нынешний ЦК нашей партии считал, что именно в нашей стране больше, чем в любой другой, нужно применять тактику единого фронта, и эта тактика всегда применялась, как, например, в случае при забастовке на фабрике «Астра» и «Брат». Эту линию проводил именно тот секретарь, о котором говорил здесь т. Приу, что он линию Профинтерна не проводил. Я считаю нужным подчеркнуть и то, что т. Приу должен был сказать, что до сего дня в вопросе об об'единении профессионального движения ЦК держался правильной линии. Когда товарищи из Совета унитарных профсоюзов сделали ошибку, соглашаясь с предложением социал-демократов об'единить профессиональное движение на основе вхождения в Амстердамский Интернационал, ЦК взял правильную линию, предлагая об'единить профдвижение только на основе: а) свободной дискуссии в рабочих массах, б) полной рабочей демократии в профсоюзах, в) вхождения всех рабочих в профсоюзы без различия политических убеждений, г) созыва всеобщего рабочего конгресса, на котором рабочие будут решать — присоединиться к Амстердаму или Профинтерну или остаться вне их. Эту линию проводил секретарь партии, и т. Приу должен был сказать это. В Румынии было важно применить тактику единого фронта не только в отношении рабочих и беднейших крестьян, но и среднего крестьянства и мелко-

250 буржуазных масс, так как у нас буржуазно-демократическая революция еще не закончена.

Каково было положение партии, когда новый ЦК принял руководство?

Не имелось никакой организации, никакого нелегального аппарата. ЦК начал работать по созданию нелегального аппарата. В декабре 1924 г. произошли массовые аресты; было арестовано и посажено в тюрьму 800 человек, затем часть, за исключением 120 человек, была выпущена. ЦК пришлось создавать новую организацию, пришлось наново строить. В марте закончился процесс коммунистов. ЦК, стремясь дать массам платформу для об'единения в единый фронт, выработал маленькую программу, состоящую из 4 пунктов, которую и представил трудящимся массам, дезориентированным в этот момент. Либеральное правительство пришло к власти и провело конституцию, изменяющую избирательный закон. В октябре прошлого года оно об'явило вне закона коммунистическую партию и провело еще ряд подобных мероприятий. Массы не признают этой либеральной конституции и законы, принятые либеральным парламентом. Тогда ЦК выработал программу, которая гласит: 1) непризнание либеральной конституции и всего реакционного законодательства, как и отмена исключительных законов против крестьян и рабочих и нацменьшинств. 2) Восстановление и расширение свободы мысли, слова, собраний, манифестаций и организаций для рабочих масс города и деревни и для национальных меньшинств. 3) Широкая земельная реформа в пользу и под контролем крестьянства. 4) Широкое социальное законодательство, которое должно быть проведено под контролем наиболее заинтересованного в нем класса — пролетариата: 8-часовой рабочий день, обеспечение безработных, государственное страхование и т. д.

ЦК хотел, чтобы рабочие выставляли на собраниях оппозиционных партий или на профсоюзных собраниях эту программу и призывали трудящихся для образования единого фронта на основе этой программы. С этим предложением мы обратились к с.-д. царанистской (крестьянской) партии и к национальной партии. Приу был неправ, когда говорил, что единый фронт предлагали и партиям крупных собственников. Пленум в июле постановил, что единый фронт нужно держать с социал-демократами, с царанистской и национальной партией. По какой причине? Потому что национальная партия является партией, в которую входят крестьянские массы Трансильвании; крестьянская партия не имеет организаций в Трансильвании, а национальная партия была партией румынского крестьянства, боровшегося против господства австро-венгерской монархии в прошлом, а теперь партией, борющейся против гегемонии румынской олигархии.

Пленум решил, что с национальной партией надо заключить единый фронт, но только на основе этой платформы. Здесь ошибки нет. Но неправильно, когда говорят, что пленум или ЦК проводили единый фронт со всеми партиями. Тов. Приу сказал, что теперь мы видим, какую ошибку сделал ЦК во время кампании коммунальных выборов. Я скажу, что при приложении тактики единого фронта, если принять во внимание, что в Румынии не существует марксистской литературы, что там рабочее движение прежде не было сильно, идейного руководства не было, и если иметь в виду, что единый фронт проводится в Румынии в первый раз, ошибки могли быть, но эти ошибки были исправлены ЦК. В первый раз, когда мы начали применять тактику единого фронта, в одном из городов Румынии была сделана такая ошибка: инструкция была

251 такая — рабочие на каждом предприятии выбирают свой избирательный комитет, рабочие города выбирают городской комитет; этот комитет предлагает единый фронт организациям рабочих, мелкой буржуазии и крестьянским организациям, и тогда образуется комитет единого фронта. В Бухаресте выбрали в комитет единого фронта только 4 коммунистов — это была первая ошибка. Какой же это единый фронт, когда ни одного беспартийного или социал-демократа не было? В другом городе была сделана другая ошибка: товарищи отказались от переговоров с представителем соц.-демократической партии, потому что он является предателем рабочего класса. Он приехал к реформистским рабочим убеждать их не входить в единый фронт. Реформистские рабочие заявили, что они будут итти вместе с рабочими из унитарных синдикатов, и для раз'яснения вопроса просили одного товарища-коммуниста притти переговорить с вождем с.-д. Товарищ Г. ответил, что не желает разговаривать с предателем рабочего класса.

Были и другие ошибки в приложении тактики единого фронта, и ЦК старался каждый раз их исправить.

Еще одна большая ошибка, на которую т. Приу указал. Вы видели в газетах, что теперь блок рабоче-крестьянской демократии, как назывался наш единый фронт, вошел в коалицию со всеми партиями. Как это случилось? Мы сегодня получили письмо ЦК. ЦК об'ясняет, что в момент, когда было об'явлено, что состоятся коммунальные выборы (а это было в конце января), бюро ЦК было захвачено врасплох в каком-то городе. Члены бюро раз'ехались и только за пять дней до представления избирательных списков могли собраться и обсудить вопрос об участии в выборах. Бюро ЦК нарушило директиву: не входить в избирательные коалиции иначе, как после принятия с.-д., крестьянской и национальной партиями вышеуказанной платформы, и решило, что блок рабоче-крестьянской демократии поставит кандидатов в список об'единенной оппозиции, если эта оппозиция примет только коммунальную программу блока рабоче-крестьянской демократии и декретирует, что будет вести борьбу против законов, проголосованных теперешним либеральным парламентом.

Нужно сказать, что вся оппозиция — национальная и крестьянская партии и партия Авареску — во многих городах вместе с социал-демократами образовала блок. Бюро решило 3 голосами против 2, чтобы блок рабоче-крестьянской демократии вошел в избирательную комбинацию с об'единенной оппозицией и поставил кандидатов в списки оппозиционного блока. Два товарища (меньшинство) настаивали на том, чтобы разоблачить социал-демократов, которые хотят единого фронта с оппозиционным блоком, демаскировать вождей «об'единенной оппозиции», которые не принимают минимальной программы блока рабоче-крестьянской демократии, и не выставлять кандидатуры в списки об'единенной оппозиции, но при голосовании указать рабоче-крестьянским массам, чтобы они голосовали против списков либеральной партии. Мы, с своей стороны, когда узнали из газет о положении в стране, писали товарищам, что в тех местах, где нельзя выставлять списки рабоче-крестьянской демократии, надо голосовать за социал-демократические списки, если они имеются особо; если не имеются,— за общие социал-демократические, царанистские списки, а если и таковых не имеется,— за общие списки социал-демократической с крестьянской и национальной партиями, и только в крайнем случае — за списки об'единенной оппозиции против либералов. Там, где в списке об'единенной оппозиции фигурируют

252 от'явленные враги трудящегося народа,— заполнять избирательные бюллетени лозунгами.

Из всего этого видно, что в нашей партии есть правые и левые уклоны. В ЦК есть группа, которая идет по линии Коммунистического Интернационала, правая представлена т. Кристеску. В прошлом году мы выдвинули его членом ИККИ, но т. Кристеску не подчинился, он не приехал сюда и до сегодняшнего дня (Голос: Почему?), не подчинился партийной дисциплине. Правая, ликвидаторская опасность очень велика. Кристеску говорит: нам не нужно нелегальной коммунистической партии, нужна легальная коммунистическая партия в соединении с небольшим нелегальным аппаратом для специальной работы. Это ликвидаторство. ЦК понимает, что правую нужно преодолевать не мерами административного воздействия, а идеологической борьбой; трудно вести эту борьбу, когда мы в нелегальных условиях еще только что смогли напечатать три номера бюллетеня партии. Но ЦК начал борьбу и будет правильно вести ее.

С другой стороны, есть и левый уклон, и он более опасен, чем правый. В чем он заключается? Нужно ли применять тактику единого фронта, мобилизовать массы? Левые говорят, что в момент, когда мы находимся между двумя революционными волнами, этот провал нужно заполнить трупами руководителей и поднять массы на революционную борьбу: мы будем умирать в тюрьмах, устраивая голодные забастовки под лозунгом «свобода или смерть», и заставим массы подняться. Это означает не только отрыв партии от масс, но и отрыв руководства и от партии и от масс. Эта опасность существует. И с левой надо бороться, с левой, которая считает, что только мы, вожди, своими героическими подвигами заставим массы подняться. Это ошибочно. Во всяком случае, по-нашему, ЦК румынской партии очень правильно оценил положение и, считая, что ему нужно ликвидировать как левую, так и правую, решил послать свою делегацию в Коминтерн еще до расширенного пленума (тогда он предполагался в ноябре), чтобы раз'яснить положение в партии и добиться более энергичной моральной и идеологической поддержки Коминтерна. По этому поводу создана комиссия, которая и скажет свое авторитетное слово. Что касается того, чтобы ставить вопрос на пленуме, мы этому воспротивились, потому что для нас комиссия, которая заседала в течение целого месяца, которая основательно ознакомилась с положением в партии,— достаточно авторитетный орган, и вопроса этого на пленуме ставить не нужно.

Несколько слов относительно выдвигаемых против нас обвинений в бессарабском вопросе. Коммунистическая партия в 1924 г., когда была конференция в Вене по бессарабскому вопросу, поставила ясно вопрос о праве на самоопределение вплоть до отделения, и партия знает хорошо, что надо каждый момент поддерживать борьбу национальных меньшинств, поддерживать частичные требования: свободы языка, школы и автономии областей, которую либералы уничтожили. Мы поддерживаем борьбу за автономию всех оккупированных областей, и эта борьба сегодня имеет революционный характер.

Бордига (Италия). Свою первую речь я посвятил основным политическим вопросам, стоящим перед Коминтерном. Однако возражавшие мне ораторы не только отвечали на мои замечания общего порядка, но и затрагивали итальянские дела, которых я почти не касался. Поэтому я вынужден вкратце остановиться и на этих делах.

253 В последнее время насчет итальянского левого крыла создана новая теория. Занятую мною позицию представляют как явление исключительно личного порядка. Говорят о «системе Бордиги», о «теории Бордиги», о «метафизике Бордиги», как будто только я один защищаю свои собственные идеи. Поэтому я должен еще раз об'явить, что высказываю перед Конгрессом не свои личные измышления, а мнения определенного течения в коммунистическом движении Италии. Несмотря на недавнее «официальное» поражение итальянской левой, о котором я скажу еще несколько слов, вряд ли будет правильно пренебрегать ею как незначительным меньшинством. Один товарищ — рабочий, принадлежащий к левому крылу и находящийся сейчас в России, сказал мне однажды: «Мы играем отчасти международную роль, так как итальянцы — народ эмигрантов как в смысле экономическом, так и политическом, после захвата власти фашистами». Действительно, после «похода на Рим» тысячи наших товарищей рассеялись по всему миру, принимая участие в работе местных компартий. Этот товарищ высказал также следующую интересную мысль: «Мы рассеяны по всему миру, как евреи, и если нас разбили в Италии, то мы можем утешиться тем, что и евреи в Палестине не играют такой роли, как в других странах...».

Возвратимся к знаменитой теории об итальянском левом крыле. Во время дискуссии на нашем с'езде нам было брошено обвинение в том, что по основным вопросам о роли партии, ее связи с массами существуют принципиальные расхождения между нами и Коминтерном, между нами и марксизмом и ленинизмом. Между тем имеются материалы, которые доказывают, что мы, открыто признавая наши систематические расхождения по вопросам тактики и революционной стратегии, тем не менее утверждаем, что по основным вопросам программы, по вопросам об исторической роли партии и ее связи с массами, мы стоим на совершенно правильной марксистской позиции. Наоборот, мы утверждаем, что именно наши критики стоят не на марксистской позиции. Например, когда т. Эрколи из официального итальянского большинства говорит здесь, что в заводских ячейках осуществляется связь партии с массами, что они — наиболее важное поле нашей деятельности, что в них даже вся наша работа, то по-моему здесь налицо серьезный уклон. Уже в итальянской дискуссии мы обнаружили немалое число уклонов у той группы, к которой принадлежит т. Эрколи. Считать, что вся работа партии заключается в осуществлении связи с массами, что при наличии такой связи все пойдет само собой, это — чистейший меньшевизм. Связь с массами нужна, но она лишь наполовину разрешает нашу задачу. Необходимо, чтобы массы получили в нашей партии центр, способный руководить ими в борьбе за конечные революционные цели. Мы знаем примеры, когда партии, имея за собой массы, но не будучи истинно революционными, вели их к поражению. Нельзя отрицать, что иногда складывается обстановка, при которой широкие массы не склонны итти за нами. В таких случаях тактика Эрколи ведет к полному оппортунизму. Когда исходят из завоевания масс как из основного принципа, вместо того чтобы стремиться к нему, то перед нами чистейший меньшевизм. Поэтому недостаточно утверждать, что благодаря ячейкам мы добиваемся тесной связи с массами,— что, впрочем, и спорно; — необходимо еще, чтобы эта связь была революционной. Когда же говорят, что всякая органическая связь с массами сама по себе революционна, то это лишь лучшее подтверждение нашей мысли, что организация по заводским ячейкам

254 может привести к «леборизму». Когда говорят, что между социальной базой партии в самом узком смысле этого слова и ее политическим характером существует механическая связь, что всякая партия, организующая рабочий класс, есть тем самым партия революционная, это — меньшевизм. Вот почему я утверждаю, что не мы покидаем здесь теорию Маркса и Ленина.

Тов. Бухарин говорил о моей речи сердечно и по-дружески. Конечно, мне не нужно здесь подтверждать, что у т. Бухарина блестящие полемические способности, но и на этот раз он поступил, как всегда... Он всегда критикует мои взгляды, следуя той легенде о теориях Бордиги, которая уже давно установилась в Коминтерне.

Я не претендую на красоту, но мой портрет кисти Бухарина слишком уже отвратителен. Он сначала приписывает мне некоторые мнения, а затем отправляется против них в бой и разбивает в пух и прах. Заканчивая свою речь, т. Бухарин обещал, что внутренний режим Коминтерна будет изменен. Однако самая его манера полемизировать заставляет нас отнестись крайне пессимистически к этой перспективе оздоровления внутреннего режима. Он тоже занимается агитацией, и не только среди рабочих и в партии, но даже и на пленуме Исполкома Коминтерна. Разрешите заметить, что здесь, быть может, еще легче заниматься пропагандой, чем среди рабочих.

Тов. Бухарин упрощает идеи. Конечно, умение упрощать положения и формулировать их в нескольких словах очень ценно, но чрезвычайно трудно упрощать их так, чтобы это было не простой агитацией, а серьезной работой, в которой участвовали бы все: и мы по мере сил наших. Уметь упрощать без агитационной демагогии — вот серьезная задача для революционера, и немногим удается разрешить ее. Без сомнения, т. Бухарин имеет большие данные, которыми он обязан воспользоваться для работы внутри Коминтерна в этом направлении. Но я все же полагаю, что с тех пор, как были произнесены речи нескольких главных вождей русской революции, мы недостаточно часто слышали речи, в которых была бы действительно разрешена великая задача упрощения без демагогии.

Тов. Бухарин нашел противоречие в том, что я сначала сказал: «революция не заключается в одной лишь проблеме организации сил», а затем рассматривал большевизацию исключительно с организационной точки зрения и предлагал чисто организационные меры, вроде той, чтобы опрокинуть знаменитую пирамиду. Все это неверно. Я критиковал большевизацию с исторической, тактической и теоретической точек зрения, а стало быть, считал ее не только организационной, но и политической и тактической проблемой, которую Коминтерну предстоит разрешить. Вы должны признать, что именно на вопросах тактики зиждется вся наша оппозиция, и только по этим вопросам мы уже на нескольких конгрессах предлагаем решения, отличающиеся от тех, которые были приняты. Совершенно очевидно, что недостаточно одних лишь организационных мер для разрешения стоящих перед нами задач. Вот почему мы ждем от вас доказательств также в области борьбы и тактики, чтобы убедиться в том, что мы действительно получили здоровое революционное руководство.

Вот другой аргумент т. Бухарина: «Бордига,— говорит он,— ратует против механического перенесения русского опыта в другие страны, но поскольку он сам не указывает, в чем специфические особенности положения на Западе, он впадает сам в ту же ошибку». В действительности же дело обстояло совсем не так. Я сказал лишь, что всякий русский опыт полезен и должен быть усвоен нами, но

255 нельзя обойтись им одним. Я не отвергаю применения русского опыта, но считаю, что не в нем одном надо искать ответов на все вопросы революционной тактики. В чем же заключается тот специфический характер революционной стратегии на Западе, который, согласно Бухарину, был забыт мною? Главным образом в существовании крупных социал-демократических партий и союзов, но именно на этом я и останавливался. Я указал, что на Западе имеется буржуазно-демократический государственный аппарат, очень устойчивый и освященный традициями, который играет огромную роль, чего не было в русском движении. Отсюда проистекает также возможность погружения пролетариата в оппортунистическое болото при помощи союзов и социал-демократических партий. Именно этой коренной особенности положения на Западе был посвящен мой анализ. Возможность идеологического порабощения рабочего класса в тех странах, где еще живучи либеральные традиции, гораздо больше, чем это было в России; потому-то мы и наблюдаем на Западе такое развитие социал-демократических организаций. Таким образом т. Бухарин не может сказать, что я противоречу себе и сам занимаюсь механическим перенесением опыта. Но я, конечно, не согласен с ним, когда он полагает, что именно тактика единого фронта должна быть перенесена целиком из русского опыта на Запад. Я считаю, что именно в этом заключается ошибка русских товарищей. Те маневры и тактические приемы, которые могли удасться с меньшевиками и эсерами, не столь сильно связанными с государственным аппаратом, не могут быть без риска перенесены на Запад. При попытках осуществить это перенесение мы наталкиваемся на возможность идеологического пленения пролетариата буржуазией и терпим подчас жестокое разочарование. Для разрешения всех тактических проблем недостаточно простой ссылки на большевизацию или обращения к истории большевистской партии. Необходим опыт, который Коминтерн должен подытожить в мировом масштабе.

Тов. Бухарин сделал и другое возражение. Когда я говорил о разнице в постановке вопроса о фабрично-заводских ячейках в России и на Западе, то, согласно Бухарину, я будто бы утверждал при этом, что основная проблема завоевания государственной власти, которая в России была поставлена самой историей, не будет ею выдвинута на Западе. Отсюда он вывел, что у меня пессимистические социал-демократические перспективы. Между тем я лишь отметил, что, ограничивая деятельность рабочих коммунистов рамками фабрично-заводской ячейки, мы создаем опасность забвения основной проблемы завоевания власти. Я считаю, что и на Западе эта проблема поставлена историей, но роль коммунистической партии заключается в том, чтобы дать рабочему классу средства для выполнения этой задачи. Партия должна избегать маневров, спасающих буржуазию, должна избегать леборизма, т.-е. ограничения узкими рамками цеховых интересов, который уже несколько раз позволил буржуазии удержаться у власти.

Перехожу к итальянскому вопросу. Тов. Эрколи сказал, что моя критика, направленная против нашего предложения всем противникам фашистов образовать антипарламент, была ошибочна, ибо я не принимал во внимание сложившееся тогда положение, учитывая которое итальянский ЦК выдвинул новую тактику. Но я отрицаю правильность анализа положения, который дал ЦК. Существует документ, который широко обсуждался на с'езде итальянской партии. Это — доклад т. Грамши, представленный ЦК в сентябре 1924 г. (Маттеоти был убит в июне). В этом докладе была сделана совершенно неправильная оценка положе-

256 ния, согласно которой фашизм уже разбит буржуазной и мелко-буржуазной оппозицией и будет ликвидирован самой монархией через парламент.

Эрколи (с места). Мы лишь предвидели компромисс между фашизмом и авентинской оппозицией, который действительно произошел вскоре.

Бордига. Нет, вы предвидели уход Муссолини от власти. Таким образом соотношение сил между фашизмом и оппозицией было представлено в совершенно ложном виде, и тем самым весь анализ был искажен. Была ошибка в перспективе и ошибка в тактике партии. Исходили из предположения, что мы имеем перед собой демократическую ситуацию. Эта мнимая ссылка на ситуацию приводит к замечательным выводам: когда обстановка реакционная, то коммунистической партии нечего делать; когда она демократическая, то дело за мелко-буржуазными партиями, а компартия должна устраниться.

Другой аргумент Эрколи заключается в том, что наши маневры были правильны, ибо увенчались успехом. Но ведь даже товарищи из центра признают справедливой в известной степени нашу критику лозунга вхождения в антипарламент. Они, например, говорят, что декларация о нашем возвращении в парламент должна была быть сделана гораздо раньше, в июне, а не после парламентских вакаций. А мы утверждаем, что и с самого начала не надо было уходить из парламента вместе с буржуазной оппозицией, а участвовать в ее собраниях.

Но товарищи из центра говорят: «Мы поступили хорошо, ибо добились успеха и роста влияния компартии». Между тем общее положение было таково, что буржуазная и мелко-буржуазная антифашистская оппозиция совершенно обанкротились. В такой обстановке компартия должна была завоевать огромное влияние, особенно среди рабочего класса и крестьянства, и ее тактика должна была соответствовать ее роли как третьего независимого фактора политической борьбы. В действительности же мы не сумели воспользоваться всеми преимуществами, которые нам давала обстановка. Тов. Эрколи видит наш успех в численном росте партии, но нельзя связывать вопрос о политическом успехе только с численностью партии. Например, сейчас мы наблюдаем уменьшение числа членов партии, однако наш ЦК уверяет, что эта численная потеря сопровождается усилением нашего влияния. Я говорю сейчас о роли партии как политического фактора. Я хотел бы быть оптимистом, но все говорит за то, что мы прозевали чрезвычайно выгодную для нас ситуацию.

Приступаю к последнему пункту — к рассмотрению внутреннего положения итальянской партии. Нас обвиняли в том, что мы образуем фракцию, и вся кампания по подготовке партийного с'езда была построена на этом обвинении. Я заявляю, что в самом начале с'езда левое крыло огласило декларацию, оспаривающую законность с'езда и содержащую обращение к Коминтерну. Я не хочу возобновлять полемики, но прошу, чтобы Коминтерн высказал свое мнение относительно таких явлений, как неслыханное обвинение, брошенное т. Эрколи с этой трибуны левому крылу. Никогда мы не предлагали партийным работникам покинуть партию, чтобы занять место в «Комитете соглашения». Этого никогда не было, это было бы чудовищной ошибкой. Документ, на котором основывается это обвинение, никогда не был представлен. Имеется только письмо товарища, который будто бы получил подобное приглашение, и говорят, будто существует самое пригласительное письмо, но оно никогда не было представлено. Теперь говорят, что оно, быть может, находится где-нибудь, но когда дело касается таких серьезных обвинений, то мы имеем право требовать доказательств. Я утверждаю,

257 что это ложь. Но оставим все это. Здесь говорили о деятельности левого крыла, о том, что в наиболее крупных организациях мы были разбиты, что там, где мы имеем влияние, партия ослабела. Между тем налицо как раз обратное. Организации, о которых говорил т. Эрколи — миланская, туринская, неаполитанская,— принадлежат именно к тем, где влияние левого крыла наиболее сильно.

Что касается тех приемов, при помощи которых был подготовлен с'езд, то я отмечу лишь следующий курьез. Выдумали такую систему, при которой оказалось, что я сам, Бордига, как член партийной организации, голосовал за тезисы ЦК. О том, как это было сделано, я скажу в другой раз, а сейчас хочу лишь дать понятие о ценности тех цифр, которые фигурировали на с'езде. Я хочу еще отметить, что в нашей полемике на с'езде мы дали полную критику «ординонуовизма»¹ — той идеологической и политической платформы, на которую стал ЦК. Мы сделали об этом вполне ясное заявление в связи с решением, обязывающим нас участвовать в ЦК.

Перехожу к вопросу о внутреннем режиме, об обращении «пирамиды» и к вопросу о фракциях. По этим вопросам я не могу здесь отвечать на возражения т. Бухарина. Можем ли мы надеяться на изменения наших внутренних отношений в будущем? Доказывает ли это заседание пленума, что мы вступаем на новый путь? В то самое время как нам обещают устранить внутренний террор, мы слышим декларации французских и итальянских товарищей, которые нам внушают недоверие. Мы ждем от вас дела.

Я полагаю, что охота за так называемой фракционностью будет продолжаться и даст те же результаты, что и раньше. Мы видим это в самом способе разрешения немецкого и других вопросов. Я должен сказать, что, по-моему, метод личного унижения — плохой метод, даже в тех случаях, когда он применяется к таким политическим элементам, с которыми нужно вести решительную борьбу. Я не считаю его революционным и думаю, что большинство, доказывающее свою ортодоксальность, издеваясь над преследуемым и разбитым грешником, может быть, само состоит из бывших посрамленных оппортунистов. Мы знаем, что этот метод затронул и будет затрагивать личности, у которых не только имеется революционное прошлое, но которые остаются полезными для нашей дальнейшей борьбы. Этот метод — мания самоуничижения. Его нужно отбросить, если мы действительно претендуем на руководство революционной борьбой пролетариата.

Вот почему перед лицом той картины, которую представляет из себя это заседание пленума, я вынужден отнестись пессимистически к предстоящим изменениям внутри Коминтерна и буду голосовать против предложенного проекта резолюции.

Заседание закрывается.

¹ Течение, которое находило свое выражение в органе «Ордино Нуово».

258

ЗАСЕДАНИЕ ДЕСЯТОЕ.​

26 ФЕВРАЛЯ 1926 года.

Отчет английской партии. Доклад т. Фергюсона.​

Председатель т. Гешке.

Фергюсон (Англия). При обсуждении позиции британской партии надо прежде всего учесть существующие в Англии об'ективные факторы. На нынешнем пленуме уже указывалось на относительно значительный развал британского капитализма. Об этом относительном развале весьма отчетливо свидетельствуют сдвиги в основных отраслях английской тяжелой промышленности: сотни каменноугольных шахт закрыты, верфи не работают или работают с минимальным персоналом, железоделательные и сталелитейные заводы остановлены. Мы должны учесть эти факторы, когда рассматриваем работу британской партии. Мы должны учесть, что в Англии налицо громадная армия безработных, численностью в 1¼ миллиона, если верить официальным спискам, и до 1¾ и даже 2-х миллионов, если исходить из фактической цифры безработных. Мы должны также учесть, что в настоящий момент английские предприниматели все более и более решительно требуют снижения заработной платы и удлинения рабочего дня. Помимо громадной армии безработных, помимо того, что многие из них никогда не смогут получить работу, налицо еще та несомненная реальность, что английские предприниматели угрожают дальнейшим снижением заработной платы до уровня голодной зарплаты кули для тех рабочих, которые еще заняты в производстве. Налицо еще тот факт, что британский капитализм уже не может итти на уступки английским рабочим. Прежде рабочие могли получать различные поблажки, различные мелкие преимущества, которых не имели рабочие в других странах; капиталисты могли давать эти поблажки за счет добычи, которую они получали с эксплоатируемых колоний. Сейчас же положение в Британии таково, что предприниматели стараются не только снизить заработную плату, не только удлинить рабочий день, не только ухудшить положение рабочих, но и лишить их всех тех социальных преимуществ, которые они получали в прошлом. Они стараются избавиться от расходов на социальные учреждения или, в лучшем случае, сократить их. Например, в области просвещения они тоже намереваются урезать расходы. Уступки в деле охраны детей кончились, не подлежит сомнению, что капиталисты не в состоянии сейчас оказывать британским рабочим помощь в каком бы то ни было отношении. Я думаю,

259 что, взятые вместе, все эти факторы являются весьма мощной силой, определяющей об'ективные причины того, почему коммунистическая партия в Англии смогла выработать и проводить свою политическую линию.

Надо упомянуть еще о другом факторе, на который было обращено внимание и который я тоже считаю весьма важным, поскольку он революционизирует рабочий класс Великобритании. Я подразумеваю открытое создание предпринимателями организаций, для существования которых в Великобритании раньше не было почвы, открытое создание громадного штрейкбрехерского аппарата в национальном масштабе — аппарата, который должен не только поставлять штрейкбрехеров во время устраиваемых рабочим классом забастовок, но и фактически терроризировать профессиональное и рабочее движение Англии, лишая его таким образом его давних привилегий.

Правительство не только открыто создает такие организации, но и внесло закон о содействии им. Английских рабочих уже нельзя больше убаюкивать иллюзией, будто перед законом равны и рабочий и капиталист. Мы имеем факт с «Дейли Геральд», когда фашистам позволили разбить грузовик, произвести нападение на шофера, а суд и пресса только хвалили их за это. Мы имеем такой факт, как похищение т. Гарри Поллита, при чем похитители были оправданы. Будучи сопоставлены с недавними преследованиями коммунистов, эти факты открывают английским рабочим глаза на то, что рабочий и капиталист не равны перед законом, что в Великобритании нет демократии, и они толкают рабочих на путь открытой борьбы против капитализма всеми находящимися в их распоряжении средствами.

Я полагаю, что в связи с этим надо при обсуждении отчета о британской партии уделить большое внимание об'ективному положению, в котором находилась партия, ибо оно в значительной мере определяет ее достижения.

Скажу теперь несколько слов о самой партии, при чем с самого начала хотел бы отметить, что в британской партии не существует фракций и фракционизма. Я несколько дней на этом пленуме и из прений вижу, что некоторые партии раздираются внутренними противоречиями. В Великобритании мы можем почитать себя счастливыми, имея прекрасно развитое, прочное центральное руководство, функционирующее как единое целое и постепенно привлекающее всех членов партии к выполнению задачи действительного формулирования политической линии. Центральное руководство британской партии ведет широкую работу среди рядовых коммунистов, об'ясняя сущность политики и тактики партии, и именно благодаря выполнению этой задачи и борьбе за эту цель мы смогли избегнуть всего сколько-нибудь напоминающего фракционную борьбу.

Я хотел бы просто привести пример того, как работает ЦК британской партии. Нам, руководящему органу партии, пришлось обсуждать наилучшие пути и средства борьбы против наступления предпринимателей, и мы старались не только руководить каждым отдельным районом и каждой отдельной местной организацией, но и добивались того, чтобы директивы действительно обсуждались в низах, чтобы низы их поняли и в случае надобности критиковали. Прежде чем формулировать определенные инструкции, мы созвали конференцию всех руководящих профсоюзных работников и выдающихся членов партии, на которой обсуждался вопрос о том, как партия должна реагировать на наступление капитала. Было выдвинуто много практических предложений, много целесообразных указаний было сделано. На конференции нас критиковали; это заставило

260 руководство партии принять определенную практическую линию действия, понятную рядовым членам рабочего движения. Мало того, в деле мобилизации всего английского рабочего движения на борьбу против предпринимателей, в деле мобилизации прогрессивных элементов профсоюзов и рабочих вообще на борьбу против реакционных вождей, нам пришлось быть очень осторожными, чтобы не исключать одних и не обижать других. Мы убедились на этой конференции, что, преследуя цель об'единения всего английского рабочего движения на борьбу с наступлением капитала, мы наталкиваемся на трудности. Из практической критики и из предложений этой конференции мы увидели, что нам придется отказаться от той внутренней политики, которую мы проводили и за которую мы боролись в одном из важнейших профсоюзов страны — в об'единенном союзе машинистов, и только тот факт, что все присутствовавшие на конференции единогласно поставили перед нами новую задачу, позволил нам занять более правильную позицию: выдвинуть другую, более неотложную задачу, а проведение прежней линии отложить до более благоприятного момента. Мне думается, что эти постоянные открытые совещания со всеми членами партии, это обсуждение вопросов, встающих перед руководством партии, в целом создают не только прочную монолитную партию, в которой нет и следа разногласий, но помогают партии в целом разбираться в политической линии и в причинах, заставляющих ее проводить. Наша партия начинает понимать сущность единого руководства, от которого мы можем отказаться, если нас партия заставит. Я думаю, что это один из факторов, в значительной степени обусловивших достижения британской партии в ее работе среди масс.

Я хотел бы также остановиться на прессе английской партии. 3 года тому назад, еще до конференции, на которой была вырешена реорганизация партии, у нас был еженедельник, с тиражем около 18.000 экз. Нас это не удовлетворяло. Это никого не могло удовлетворить; такой небольшой тираж об'яснялся многими причинами. Одной из причин было отсутствие политического контроля со стороны руководящего органа партии. Это был журнал, редактору которого была предоставлена большая или меньшая возможность делать, что ему заблагорассудится. Поэтому его линия зачастую не совпадала с линией партии. Мы все это изменили и создали в Великобритании партийный журнал с тиражем свыше 60.000 экз. в неделю, распространяющимся исключительно членами партии. Во всей Великобритании у нас нет агента, который распространял бы наш журнал. После работы члены партии ходят из дома в дом и каждую неделю распространяют эти 60.000 экз. Одним из наиболее существенных признаков этой работы членов партии, распространявших журнал по домам, и одним из наиболее существенных признаков успеха наших партийных органов является тот факт, что политическое руководство партии уделяло все большее и большее внимание содержанию партийного журнала. Я хотел бы процитировать несколько слов из протокола заседания Политбюро от 11 февраля 1926 г., чтобы показать вам, как мы осуществляем контроль над своим партийным органом. Содержание очередного номера журнала обсуждалось каждую неделю, при чем из протокола явствует, что 11/II было постановлено внести в последний номер следующие рубрики: содержание и снабжение продовольствием; решение заведующего кооперативным отделом; парламентская деятельность Рабочей партии; рецензия на книгу Троцкого; Угольная комиссия; Международный день работницы; конференция меньшинства; безработица; партийная жизнь; интервью с Брауном из

261 профсоюза коммунальных работников и с секретарем профсоюза радиотелеграфистов. Это постоянное сосредоточение, этот постоянный интерес к партийному журналу приводит к тому, что мы имеем орган, всегда живо отражающий работу партии и всегда интересующий рабочие массы Великобритании. В журнале находят отражение требования и запросы рабочих Великобритании, ибо он ясно и отчетливо освещает их.

Еще несколько слов относительно заводских ячеек. В настоящее время мы все более и более энергично приступаем к этой работе. Нам удалось создать 159 ячеек и более 70 заводских газет. Это в громадной степени усиливает наш аппарат по мобилизации масс, и развитие этой стороны нашей деятельности, по-моему, свидетельствует о колоссальнейших организационных и политических достижениях партии. Контакт партии с массами стал гораздо теснее, и наше влияние в значительной мере углубилось и усилилось.

Я хотел бы еще остановиться на вопросе о нашей работе в профессиональном движении. Принцип постоянных совещаний с партийным центром проводился также и в области профсоюзной работы. Прежде чем перейти к деталям нашей работы в профсоюзах, я сошлюсь еще на факты, приведенные т. Брауном в его речи о профсоюзной работе. Это важно. Дело не только в том, чтобы, как он говорит, произносить в организации речь и отправляться дальше. Дело не в том, чтобы смотреть на профсоюзную организацию как на ораторскую трибуну. В британском революционном движении мы уже много лет только это и делали. Я думаю, что члены партии могли бы занимать больше важных постов в профсоюзах, если бы они понимали раньше, что такое истинная революционная деятельность. Однако мы считали, что вся наша задача заключается в обращении членов профсоюзов в нашу веру, в произнесении речей, и мы больше ничего и не делали. Британская партия проделала в этом отношении большой прогресс. В настоящее время каждый член партии обязан не только состоять членом профсоюза, но и быть активным членом профсоюза, работать в нем. Я сам по возвращении в Англию должен буду вернуться к своей работе в профессиональной организации, между тем как я — член ЦК партии, член ЦК движения меньшинства и редактор органа меньшинства. Я должен буду выступать представителем профсоюзной организации в комитете безработных или в какой-нибудь другой организации или делегации. Этот принцип проводила британская партия: она воспитывала из своих членов действительно активных профработников. Я думаю, т. Броун уже совершенно отчетливо раз'яснил, какое большое значение мы придаем этой работе и какую роль она играет в наших достижениях. Я хотел бы еще подчеркнуть, что чем глубже проникаешь в профсоюзную работу, тем больше приходится иметь дело с неотложными практическими вопросами, с вопросами, непосредственно затрагивающими повседневную жизнь рабочего, с мелкими злободневными вопросами, которые ближе всего затрагивают рабочего и на которые он скорее всего откликается. Чем глубже мы интересуемся этими моментами, тем ближе подходим к реальности и тем более удаляемся от абстракции. Я хочу привести в связи с этим пример того, как мы выработали программу для железнодорожников. Политическое руководство партии было занято разработкой программы для железнодорожников, которая встретила бы поддержку у всех рабочих этой отрасли промышленности. Мы сформулировали программу, представили ее конференции железнодорожников и были очень обрадованы критикой и практическими предложениями, которые она вызвала. Это обстоятельство во многих

262 отношениях изменило применение этой программы. В прениях выявился ряд существенных моментов и предложений, которые нам ни разу не приходили в голову. Когда же мы учли их в программе, эта последняя произвела на железнодорожников такое впечатление, что, когда национальным союзом железнодорожников была в конце концов принята программа, она содержала очень много наших требований и наших предложений.

Это была программа, к которой реакционеры из национального союза железнодорожников прониклись ненавистью со дня ее возникновения и от которой они с тех пор стараются избавиться.

Приведу еще другую иллюстрацию: слова весьма видного министра английского рабочего правительства, члена парламента Джона Уитли. В некоторых частях страны коммунисты стали настоящей угрозой издавна установившемуся влиянию НРП. В двух округах, особенно же в Глазго, коммунисты проводили весьма энергичную кампанию против члена НРП, являвшегося в течение 20 слишком лет видным представителем рабочих в магистрате. Профсоюзы в этом округе поддержали коммунистическую партию, и член НРП был вышвырнут. НРП созвала совещание своих руководящих членов, и Джона Уитли спросили: «Чем об'ясняется, что эта маленькая коммунистическая партия пользуется такой поддержкой рабочего и профессионального движения?». Уитли отвечал: «Причины политического влияния коммунистической партии заключаются в следующем: компартия является единственной партией в Великобритании, ведущей производственную профсоюзную политику, откликающуюся на чувства и потребности каждого рабочего, и пока она будет единственной партией с такой программой и политикой, только она одна и будет пользоваться все более и более широкой поддержкой». Он добавил: «Если НРП сможет выработать политическую линию, которая будет столь глубоко отражать жизнь масс, как линия КП, то НРП получит такую же поддержку со стороны профсоюзов; но до сих пор НРП такой линии не проводит».

Я считаю, что пленум составит себе лучшее представление о работе партии, если учтет эти конкретные примеры, чем на основании общих докладов и речей.

Что касается рабочих текстильного производства, то 3 года тому назад мы в текстильной промышленности ничего не имели. Едва ли у нас была хоть одна партийная ячейка; мы не пользовались никаким влиянием, и коммунисты занимали в профсоюзах текстильщиков последнее место. Профессиональные союзы находились в руках наиболее закоренелых и реакционных профсоюзных бюрократов Великобритании. Партия задалась целью изменить это положение. И я могу ограничиться одним примером, иллюстрирующим нынешнее состояние профсоюзов текстильной промышленности. Коммунистическая фракция, в частности в профсоюзе чесальщиков шерсти, развернула пропаганду и агитацию, приведшие к тому, что текстильщики воспротивились снижению заработной платы, проектировавшемуся в июле 1925 года. Результатом был локаут, распространившийся на 250.000 рабочих. Профсоюзный отдел районной организации партии руководил этим движением, требуя, чтобы фракции 29 союзов поручили ведение переговоров Комитету действия, не составленному из представителей профсоюзов, а избранному местным Советом действия, который, в свою очередь, должен быть избран на фабриках. Реакционное большинство этих 29 профсоюзов отвергло наше предложение, но к нему присоединились чесаль-

263 щики шерсти. Партийные фракции, созданные для об'единения всех рабочих, на которых распространялся локаут, и местные Советы действия были созданы во время забастовки в каждом округе. Деятельность этих советов и выдвинутое ими требование о создании об'единенного Совета для всей шерсто-ткацкой и текстильной промышленности были важным фактором, с которым пришлось считаться заводчикам, которые были вынуждены отказаться от своего намерения снизить заработную плату и удлинить рабочий день. Теперь коммунистические фракции хотят вовлечь в Советы действия все активные элементы движения меньшинства. Были созваны две конференции, в программе требований которых заключались специальные требования, отражавшие интересы текстильщиков, и эти конференции имели определенный успех. Большое число деятелей левого крыла выступило на поддержку конференции.

Надо подчеркнуть, что для нас вопрос заключается не в том, чтобы только одержать победу, чтобы только заставить реакционных представителей профсоюзной бюрократии согласиться на известные предложения и мероприятия,— для нас это вопрос постоянного, неуклонного использования побед путем создания определенных организаций в округе, и таким образом, как бы мала ни была наша партия в Англии, как бы ни была она численно слаба, мы завоевываем все большие и большие симпатии рабочих текстильной промышленности и каждой организации текстильщиков, как таковой.

Приведу еще один пример.

Мы вели такую успешную работу в крупных организациях, в профсоюзах горнорабочих Южного Уэльса, завоевывая эти организации, пользуясь поддержкой и сочувствием горняков, что за два года сумели довести важнейший профсоюз всей Великобританской федерации горнорабочих до того, что он решил примкнуть к Красному Профинтерну.

Почему мы пользуемся такой поддержкой? Потому что рядовой рабочий говорит: коммунисты защищают наши интересы в комитетах безработных, борются против заводчиков на предприятиях, в советах профсоюзов и постоянно работают в этих организациях. Чем больше мы будем бороться заодно с рабочими, тем больше они будут нам верить, как коммунистам. Это дает нам возможность более глубоко проникать в самые организации и вести их куда мы хотим, а именно: в сторону солидарности и классовой борьбы.

Что касается нашей работы в профессиональном движении, то вы согласитесь со мной в том, что крупнейшее достижение великобританской компартии заключается в организации движения меньшинства. При помощи движения меньшинства в Англии мы впервые сумели фактически поднять на ноги рабочих и не только завязать с ними контакт, не только внедриться в организации, но и действительно мобилизовать рабочий класс. Возьмем хотя бы постановление подкомиссии Генерального совета конгресса тред-юнионов, принятое как раз на этой неделе. С июля месяца не только вне профсоюзов, не только капиталистами, но даже и реакционными профсоюзными бюрократами проводилась кампания против солидарности, достигнутой в профессиональном движении 31 июля прошлого года. Томасу и реакционным лидерам профсоюза железнодорожников удалось помешать последнему присоединиться к Рабочему союзу¹, и Томас неоднократно указывал, что если вопрос стоит в плоскости: профсоюзы или

¹ Workers Alliance.

264 государство, если это вопрос борьбы профсоюзов против общества в целом, то он должен заявить, что он — прежде всего гражданин, а потом только член профсоюза. В рядах рабочего движения тщательно велась пропаганда в целях предотвращения солидарного выступления профсоюзов в случае снижения заработной платы. И вот только на этой неделе подкомиссия Генерального совета конгресса тред-юнионов постановила, что в случае отмены субсидии надо проводить прежнюю политику. В мае с. г. будет проводиться та же политика, что и в июле минувшего года, и это об'ясняется тем фактом, что движение меньшинства созывает конференцию всех активных элементов английского профдвижения, а они могут оказать давление на реакционеров и на нерешительные и колеблющиеся элементы. Я думаю, что каждый, серьезно изучающий британское рабочее движение, согласится с тем, что коммунистической партии и движению меньшинства, более чем кому-либо иному, мы обязаны тем, что будет именоваться в английском рабочем движении «красной пятницей» (по-моему, это не слишком преувеличенная претензия). Если вы следили за прессой, вы должны были читать в газетах разошедшиеся по всей стране декларации о победе коммунизма, о коммунистической политике, о том, что коммунизм прогрессирует, о том, что движение меньшинства овладевает руководством в профсоюзах и что надо что-нибудь предпринять.

После «красной пятницы» все газеты стали предостерегать английский народ от этой политики солидарности рабочего класса, являющейся политикой коммунистов,— политикой, которая неизбежно приведет к ожесточеннейшей борьбе между рабочими и государством. Когда положение горнорабочих было на время спасено, даже Рамсей Макдональд выступил с речью, в которой заявил, что своей капитуляцией правительство обеспечило видимость победы тех сил, которые уравновешенные социалисты считают своими смертельными врагами. Другими словами, Макдональд допускал, что рабочие теперь начинают отдавать себе отчет в этом поражении предпринимателей. Первое действительное поражение предпринимателей со времени «черной пятницы» 1921 г. было вызвано углубляющимся недовольством и неуклонно проводимой шаг за шагом политикой коммунистической партии и движения меньшинства. Хотя и верно, что движение меньшинства обязано своим возникновением коммунистам более чем кому-либо, что члены коммунистической партии работают в движении меньшинства, играя роль его движущей силы и его просветителей, движение меньшинства встречает отклик у все более и более широких масс беспартийных членов профсоюзов Великобритании. Члены НРП, члены Рабочей партии, беспартийные члены профсоюзов и рядовые организованные рабочие, массами приходят к движению меньшинства, и по мере того как мы начинаем завоевывать все более и более прочную почву в профсоюзной организации в целом, реакционеры в профсоюзах, отступающие на задний план, борются еще более упорно. Если какой-либо Совет профсоюзов постановит примкнуть к движению меньшинства, то наши организации, говорят они, должны будут выйти из совпрофа. Так говорят те, кто проповедует демократию. Профсоюз поденных рабочих недавно исключил 43 организации, входящие в Глазговский совет профсоюзов, который счел желательным примкнуть к движению меньшинства и действительно к нему присоединился. То же самое имело место в других профорганизациях. Некоторые должностные лица профсоюза транспортников грозят, что если Глазговский совет профсоюзов не выйдет из движения меньшинства, его организации будут

265 исключены. Любопытно отметить, что подавляющее большинство членов этих организаций единодушно голосовало за присоединение к движению меньшинства. Подавляющее большинство рядовых членов организации голосовало за нас, а бюрократы всячески саботируют. Однако те же самые бюрократы разглагольствуют о демократии и о воле большинства. Очевидно, они поддерживают демократию, когда она им на-руку, в противном случае они ее топчут в грязь.

Нашу политическую работу тоже легче оценить на основании ряда конкретных примеров. Едва ли кто-нибудь думает, что британская партия принадлежит к тем партиям, которые в состоянии сделать все, за что они берутся, которые могут руководить и направлять весь рабочий класс и которые ни с какой стороны не встречают оппозиции. Громадное число рабочих политически пассивно, и мы не можем к ним подойти. В то же время налицо колоссальный, прекрасно организованный, центральный бюрократический аппарат, и им-то Рабочая партия начинает все более и более решительно пользоваться. Налицо множество профсоюзных организаций, которых мы не в состоянии завоевать, несмотря на все свои усилия. Мы должны всегда помнить, что на пути британской партии, являющейся массовой партией и ведущей рабочих на борьбу против капитализма, стоят большие трудности, но мы работали как единая монолитная партия, выявляя все свое влияние, проводя такую линию, которая отражает самую сущность жизни рабочего, и благодаря этому мы сумели кое-чего добиться. Мы сумели добиться известных достижений, но мы признаем также, что в некоторых других отношениях мы потерпели поражение.

Возьмем, например, нашу работу в течение всего прошлого года. В ноябре 1924 г. руководство партии приняло решения по некоторым вопросам и выработало известную политическую линию на 1925 год. ЦК принял программу под следующими лозунгами: «Борьба против плана Дауэса», «Борьба против империализма», «Борьба против ухудшения положения безработных», «Борьба против кампании в связи с мнимым письмом Зиновьева», «Борьба за единство профдвижения». Мне думается, что эти лозунги надо рассмотреть по порядку, ибо так мы лучше всего увидим, чего мы сумели достигнуть. Возьмем вопрос о плане Дауэса. Когда партия начала бороться против плана экспертов, она была изолирована. Было просто ересью и святотатством выступать на рабочих митингах против плана Дауэса, принятого рабочим правительством и подписанного Макдональдом. Припоминаю случай на дополнительных выборах в Кельвингрове за неделю до избрания министра здравоохранения рабочего правительства, когда я был кандидатом в парламент. Уитли заявил мне: «Мы решили не поддерживать вашу кандидатуру». Когда я спросил его, почему? — он раз'яснил: «Тому есть разные причины. Рабочая партия назначила комиссию для расследования вопроса о кельвингровских выборах». Когда же я спросил агента Рабочей партии, национального агента, почему партия отказалась поддержать мою кандидатуру, то он сказал: «Вы говорите в своей агитационной литературе, что вы против плана Дауэса, а это противоречит политике рабочего правительства». Рабочее движение помешалось на плане Дауэса. Когда мы начали бороться против него, мы были в единственном числе, но каков конечный результат? Конгресс тред-юнионов в Скарборо принял резолюцию, осуждающую план Дауэса. В то же время в Великобритании едва ли найдется хоть один ответственный лидер профдвижения, который согласился бы с тем, что коммунистическая партия была права и что наша политическая линия, наша

266 борьба против этого плана целиком и полностью оправдалась. Даже на Ливерпульской конференции Рабочей партии Макдональд защищал план Дауэса и обещал назначить комиссию для расследования его работы. Никто из участников конференции не осмелился встать и заявить, что этот план, который так гордо восхваляли, который так расписывали, является не чем иным, как трагедией не только для германских рабочих, но и для рабочих Великобритании. Я думаю, мы можем смело сказать, что в этом пункте мы увеличили свой удельный вес в рабочем и в профессиональном движении благодаря тому, что коммунистическая партия — и только она одна — первой выступила на борьбу против этого плана предпринимателей, используемого сейчас в целях снижения заработной платы и удлинения рабочего дня трудящихся Великобритании.

Возьмем теперь вопрос об империализме. Борьба против империализма является наиболее сложной и трудной во всем британском рабочем движении. В Великобритании мы имеем рабочее движение, до мозга костей пропитанное империализмом. Даже левое крыло, мнимое левое крыло рабочего движения, тоже в достаточной мере проникнуто им. На всех конференциях, на которых обсуждался этот пункт, произносятся трескучие фразы о братских об'ятиях, которые Великобритания раскрывает перед отсталыми народами. Бесполезно говорить участникам конференции, что эти об'ятия не что иное, как железные тиски, зажимающие горло угнетенных национальностей,— это не производит впечатления. Нам пришлось бороться против империализма с рабочими, проникнутыми массой предрассудков и предубеждений. И все же в Скарборо была принята резолюция, в которой выносится осуждение не империализму вообще, а, в частности, британскому империализму, и в которой выдвигается требование немедленного увода войск из Китая. Это уже что-нибудь да значит. Это значит, что нам удалось преградить империалистический поток, и сейчас нам все легче и легче об'единять рабочих на борьбу против империалистических маневров предпринимателей и их «рабочих» марионеток, несмотря на небывалую империалистическую кампанию, проводимую капиталистической прессой всей страны.

Как обстояло дело с письмом Зиновьева? В связи с этим мы ставили себе две задачи. Мы намеревались добиться того, чтобы профсоюзное и рабочее движение подтвердило подложность письма и чтобы Макдональд извинился перед Зиновьевым. Мы добились своего: конгресс профсоюзов признал письмо подлогом; конгресс Рабочей партии молча согласился с тем, что письмо подложное, но мы были недостаточно сильны, чтобы заставить Макдональда извиниться перед т. Зиновьевым. Однако я полагаю, что во всей стране не найдется ни одного мыслящего рабочего, который открыто и твердо заявил бы, что письмо аутентично, и это — результат нашей кампании.

Следующий пункт чрезвычайно важен. Это — вопрос о международном единстве профдвижения. Если вы вспомните, товарищи, то время, когда британская профсоюзная делегация возвращалась из России в Англию, и какое было тогда в Англии положение, то вы поймете, как трудно нам было работать. Когда делегация вернулась, вожди профсоюзов и Рабочей партии старались совершенно замолчать поездку делегации. Был выдвинут вопрос об авторитете и об общем согласии¹, и в профсоюзах царила атмосфера разочарования и без-

¹ General consent.

267 надежности в связи с вопросом о международном единстве профдвижения. Вожди профсоюзов говорили: «Мы не можем ничего сделать, мы связаны по рукам и ногам. Я лично сочувствую движению за единство, я за созыв конференции с русскими рабочими без предварительных условий, я за международное единство, но я ничего не могу сделать — реакционеры слишком сильны, и мы вынуждены молчать». Мы учли это, и 25 января прошлого года созвали конференцию, нанесшую смертельный удар конспирации лидеров рабочего движения. Конференция единства, созванная движением меньшинства, была одним из факторов, заставивших руководящие инстанции нарушить свое молчание и укрепивших тыл элементов левого крыла, дав таким образом возможность решительнее чем когда-либо бороться за международное единство профдвижения. Сейчас мы имеем такое положение: амстердамцы считают британское профессиональное движение сторонником русских; создан Англо-Русский комитет единства для созыва конференции и для борьбы за международное единство профсоюзов. Сейчас мы можем и хотим организовать прочный единый фронт британских и русских профсоюзов, чтобы заставить Амстердам созвать конференцию или же созвать ее через голову реакционной бюрократии. В то время как здесь, несомненно, сказываются мощные факторы, в то время как, несомненно, налицо общее положение британского профессионального движения, об'ясняющееся активностью и давлением со стороны предпринимателей, нет никакого сомнения, что главной движущей силой в оформлении движения меньшинства в Великобритании была коммунистическая партия. Эта кампания фактически поставила на ноги всех членов профсоюзов и заставила реакционных профсоюзных вождей считаться с низами и в то же самое время усилила элементы левого крыла. Я думаю, что британское профессиональное движение и в дальнейшем пойдет по этому направлению.

Надо, однако, сказать, что хотя нам и удалось добиться больших результатов в борьбе против плана Дауэса, за международное единство профдвижения, против империализма, против подложного письма Зиновьева, но мы не смогли выполнить некоторых других задач. Мы не смогли помешать предпринимателям, Томасу и другим убедить делегатов железнодорожников согласиться на национальный тариф оплаты ж.-д. рабочих; мы не смогли помешать предпринимателям отказаться от повышения зарплаты машинистам. Мы не смогли помешать предпринимателям выступить с предложением о постройке стальных домов за ничтожную плату. В то время как нам удалось кое-чего добиться, в отношении многого другого мы натолкнулись на большие трудности, и мы полагаем, что пленум должен это учесть.

Массам рядовых членов профсоюзов в Великобритании представляется совершенно очевидным, что предприниматели попрежнему будут убеждать их, что, пока они не согласятся конкурировать с получающим мизерную плату немецким рабочим, пока они не согласятся работать за ту же самую плату и даже за плату еще более низкую, капиталисты должны будут выбрасывать их на улицу. Совершенно очевидно, что рабочий осужден терпеть все большие и большие ухудшения, улучшения быть не может. Заработная плата и рабочий день находятся под угрозой, и мы должны считаться с тем фактом, что в тяжелой и основной индустрии Великобритании положение все более и более ухудшается, что рабочие все более и более начинают убеждаться в невозможности улучшить свое положение вежливыми ходатайствами перед пред-

268 принимателями. Они начинают сплачиваться вокруг коммунистической партии, которая может не только руководить ими, но и повести их на борьбу за удовлетворение их повседневных потребностей. Вот почему все большие и большие массы рабочих приходят к партии.

Мне кажется, что следующим в порядке важности пунктом надо считать применение тактики единого фронта. Это не только вопрос организации единого фронта с вождями. Мало пойти к вождям или к какой-нибудь организации и сказать, что мы хотим организовать с ними блок по этому вопросу, и на этом остановиться. Вопрос — в том, чтобы действительно убедить всех рабочих в необходимости дружного выступления по некоторым, вполне определенным моментам. Рабочие должны это понять, они должны пойти за нами, и организации обязаны заставить своих вождей пойти за нами.

В тезисах упоминается ответ Независимой рабочей партии на предложение о едином фронте II и III Интернационалов. Весь смысл этого жеста заключается в том, что НРП хочет помешать массам непосредственно столковаться с коммунистической партией по существеннейшим вопросам. Рабочие хотят договориться по вопросам насущного значения. Наиболее притягательным лозунгом является для рабочих лозунг об'единения всех сил пролетариата в целях предотвращения дальнейших посягательств на заработную плату и рабочий день. Вожди других партий должны считаться с растущим давлением масс, откликающихся на наш лозунг, и поэтому они стараются отвести движение в другое русло, затевая бесконечные переговоры в международном масштабе. Я считаю, что и в этом вопросе о единстве с массами точно так же надо учесть проблемы, вставшие перед нами в связи с тактикой единого фронта и вызывавшиеся необходимостью войти в гущу масс.

Возьмем, например, Лондон. Его аппарат и организация распадаются на 29 отдельных организаций, находящихся под контролем Лондонского комитета. Здесь мы имеем, по крайней мере, 500.000 организованных рабочих в 4.000 слишком отделениях профсоюзов. Эти цифры свидетельствуют о том, какое громадное поле действия открывается перед коммунистами в Лондоне. Однако партия не может здесь во всю ширь развернуть работу, так как у нее в Лондоне только 1.400 человек, да и то лишь не более 1.000 являются членами профсоюзов, а остальные, это — домашние хозяйки и безработные. Я думаю, что если вы учтете этот факт, если вы учтете трудности, стоящие на нашем пути, трудности работы с 1.000 членов на территории в пять раз большей, чем они могут обслужить, то вы поймете, что перед коммунистической партией стоит еще громадная задача. Если вы учтете также тот факт, что в центральном профессиональном органе Лондона — в Лондонском совете профсоюзов, с подчиненными ему 125 советами, посылающими своих делегатов на его совещания,— мы имеем 47 коммунистов, вы должны будете согласиться, что, поскольку нам удалось не только пустить корни в 125 советах, но даже добиться избрания 47 коммунистов в делегаты, мы хорошо работали и имеем определенные достижения. Я привожу этот пример в доказательство действенной, хорошо координированной и хорошо организованной фракционной работы в Лондоне в настоящий момент.

Я хочу еще только указать на некоторые задачи, которые нам придется в будущем разрешить: во-первых,— на общую задачу мобилизации всего движения рабочего класса на борьбу против капитализма. Это — первая, суще-

269 ственная и главная задача, стоящая перед партией. Мы должны завоевать на свою сторону как можно более широкие массы пролетариата и должны как можно скорее повести их на борьбу против капитала.

Мы должны мобилизовать и организовать все прогрессивные элементы Рабочей партии и создать сплоченную организацию для того, чтобы свергнуть реакционных вождей НРП. Прошло уже то время, когда достаточно было завоевывать симпатии левого крыла. Уже пора создать прочную организацию левого крыла в Рабочей партии и связать это левое крыло с левым флангом профессионального движения, главнейшим выражением которого является движение меньшинства.

Во-вторых, перед нами стоит существенная задача: продолжать нашу работу в кооперативном движении. По мнению рядового рабочего кооперативное движение является или должно было бы являться существенным оплотом в борьбе рабочего класса за единство профдвижения с того времени, когда эта борьба началась. Мы должны теснее связать кооперативное движение в Англии с английским профессиональным движением, не только настаивая на том, чтобы каждый кооператив был профсоюзом и каждый профсоюз — кооперативом, но и об'единяя еще более прочно чем раньше кооперативное движение с профессиональным.

Мы должны также продолжать агитацию против Локарнского договора. В настоящий момент мы переживаем то же положение, в каком находились в отношении плана Дауэса. Мы должны бороться со взглядами рабочих реакционеров, считающих, что Локарнский договор приносит пользу рабочим. Мы должны вести в еще более широком масштабе борьбу против этого воззрения реакционеров и добиться того, чтобы все рабочее и профессиональное движение отвергло Локарнский договор.

Мы должны бороться за международное единство профдвижения в более широком масштабе и более энергично, чем когда бы то ни было.

Мы должны добиться того, чтобы Амстердамский Интернационал, не ставя никаких условий, созвал конференцию для обсуждения вопроса о международном единстве профдвижения, или же должны организовать такое движение через голову бюрократов. Мы должны поднять на ноги колеблющиеся и нерешительные элементы профессионального движения. Нам нельзя отступать ни на один шаг, пока не создадим организованного массового движения. Мы должны завоевать на свою сторону элементы, враждебно настроенные по отношению к Макдональду. Мы должны побудить их открыто выступить против него и принять участие в борьбе против политики Макдональда. В связи с этим я хотел бы совершенно определенно заявить, что единственный возможный сейчас путь борьбы с макдональдизмом в британском рабочем движении заключается в сформулированной нами политической линии, в той линии, за которую мы боролись на Ливерпульской конференции.

Хочу еще сказать, что мы должны уделять внимание рабочей молодежи. Движение рабочей молодежи Великобритании открывает неограниченные возможности в революционной борьбе, если только как следует к нему подходить. Мы должны добиваться увеличения активности рабочей молодежи, бороться за ее организацию в профсоюзы и за то, чтобы она шла с Коммунистическим союзом молодежи. Укажу на то, что английский комсомол уже сумел осуществить единый фронт с рабочей молодежью, организованной в Независимой

270 рабочей партии, и мы надеемся еще более упрочить эту связь и добиться того, чтобы эти организации работали на основании определенной программы неотложных требований. Хотя мы и можем с гордостью оглянуться на проделанную работу, перед нами стоит еще много проблем, и нам предстоят большие трудности в самом близком будущем. Я думаю, что если мы сможем прогрессировать как целесознательная, организованная партия, что собственно и является нашей целью, если мы сможем прогрессировать, не боясь разногласий, фракционизма и раскола, прогрессировать, храня верность нашему Интернационалу,— то мы сможем построить прочную дисциплинированную большевистскую партию и не только наладим тесный контакт с широкими массами, но и мобилизуем их, поднимем их на борьбу за ниспровержение капитализма и за установление советской республики.

Заседание закрывается.

271

ЗАСЕДАНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ.​

1 МАРТА 1926 ГОДА.

Ближайшие задачи коммунистов в профессиональном движении. Доклад т. Лозовского

Председатель т. Шмераль.

РЕЧЬ ТОВ. ЛОЗОВСКОГО.​

I. Темп и размах рабочего движения.​

Послевоенное рабочее движение отличается тем от рабочего движения довоенного времени, что в нем все молекулярные процессы, изменения и сдвиги происходят в сотни раз быстрее, чем в период органического развития капитализма. То, что до войны требовало долгих лет и даже десятилетий для своего выявления и кристаллизации, то сейчас буквально происходит в недели и месяцы. Темп и размах событий сейчас совершенно другой. Стачка сотни тысяч рабочих до войны была буквально мировым событием; о ней писали и говорили целые годы. Сейчас гигантские конфликты, втягивающие сотни тысяч рабочих, конфликты, происходящие во всех уголках земного шара, стали обыденным явлением. Мы сами как-то привыкли к этому темпу и размаху. Но если сравнить, чем было рабочее движение десять лет тому назад и чем оно стало теперь, то можно поистине сказать, что мы идем бешеным темпом вперед. Именно этот темп и размах рабочего движения приносят нам каждый год целый ряд новых явлений, изучение которых является предпосылкой для определения нашей дальнейшей линии.

Со времени V Конгресса Коминтерна прошло всего лишь полтора года, между тем мировое профдвижение сделало значительный шаг вперед. За этот период выявился целый ряд тенденций внутри профсоюзов, произошла перегруппировка сил в рабочем классе, и мы можем поэтому говорить относительно новых явлений в мировом профдвижении. Новое сводится к следующему: 1) дальнейшее сужение политических прав рабочего класса; 2) понижение жизненного уровня рабочих масс; 3) новые формы классового сотрудничества; 4) усиление влияния Американской Федерации Труда на реформистское профдвижение Европы; 5) быстрый темп развития профдвижения в колониальных и полуколониальных странах; 6) оформление левого крыла в значительном большинстве реформистских профсоюзов; 7) рост влияния профсоюзов СССР

272 на мировое профдвижение и тяга рабочих делегаций в СССР; 8) организационное оформление Англо-Советского комитета единства; 9) обострение борьбы в недрах Амстердамского Интернационала; 10) растущая потребность масс в единстве.

Наиболее характерное для переживаемого нами периода, это, с одной стороны,— тяга широчайших масс к единству, а с другой стороны,— новая диференциация на этой основе внутри мирового профдвижения. Диференциация в мировом рабочем движении идет в настоящее время по двум линиям: американской и советской. Массы ориентируются на СССР, реформистские лидеры — на Америку. Вот два крайних полюса в мировом профдвижении, такие же два крайних полюса, как советское государство и республика миллиардеров.

Почва для ориентации по этим двум линиям дана возросшей ролью американского капитализма и Советской России в мировой политике. Этот увеличивающийся удельный вес двух противоположных, взаимно исключающих и враждебных систем оказывает определенное воздействие на рабочие массы, на профорганизации и их руководящие кадры и создает предпосылки для двух наметившихся ориентаций — американской и советской. Американское и советское профдвижения настолько же враждебны и взаимно исключают друг друга (поскольку дело идет о тактике и идеологии), как полнокровный американский империализм и Советские Социалистические Республики. Именно поэтому и происходит равнение масс и реформистских лидеров по этим двум крайним полюсам. Коминтерн и коммунистические партии не смогли бы наметить правильной линии, если бы мы не поняли того внутреннего процесса, который происходит в мировом профдвижении в связи с ориентацией на Америку или на СССР.

II. Рост политической реакции.​

Последние полтора года прошли под знаком дальнейшего нажима на рабочий класс. Рабочий класс почти во всех странах находится в состоянии обороны, и очень часто ему не удавалось даже отстоять свои старые позиции и приходилось отступать. Нажим буржуазии шел прежде всего по линии политической: буржуазная демократия меньше всего теперь гарантирует какие бы то ни было свободы рабочему классу. Даже старая хваленая конституционная Англия не выдержала испытания и пошла по линии защиты привилегий и против свобод, когда интересы господствующих классов столкнулись с формальными свободами. Все большее и большее количество стран подпадает под полуфашистский и реакционный режим. За последнее время идейное и политическое влияние итальянского фашизма значительно выросло за пределами Италии. Старая культурная буржуазия Англии, сумевшая в течение столетий, пользуясь формальными свободами, держать крепко в лапах рабочий класс, сейчас начинает обращать свои взоры на Италию, и многие сиятельные лорды занимаются сейчас организацией фашистских банд, штрейкбрехерских отрядов и пр. Разгром рабочего движения в Италии служит постоянным примером «умелой» политики фашизма, и нет сейчас такой демократической или псевдо-демократической страны, где бы акции Муссолини в значительной степени не поднялись, благодаря антирабочей политике.

273 Акции фашизма на международной бирже подымаются, и это потому, что Италия является единственной страной, где сильное рабочее движение было раздавлено, где всякого рода формальные свободы были принесены в жертву интересам буржуазии и где путем превентивной контр-революции была избегнута революция. Этот пример Италии влияет на буржуазию всех стран. Боязнь большевизма толкает господствующие классы на выучку к фашизму. Именно этим об'ясняется рост антипарламентских настроений среди французской буржуазии, именно этим об'ясняется рост фашистских организаций в целом ряде стран.

Политический нажим на рабочий класс безостановочно продолжается. Каждая страна имеет свои методы и способы раз'яснения конституционных свобод, но, как общее явление, реакционный ветер усилился в Европе, авторитет фашизма поднялся на международной арене. Это отразилось на элементарных свободах рабочего класса, это отразилось на свободе его организаций, на его прессе и пр.

Не подлежит ни малейшему сомнению, что последние полтора года проходили под знаком сужения политических прав рабочего класса, ухудшения его политического положения, мобилизации всего государственного буржуазного аппарата для борьбы с «разлагающим» рабочее движение большевизмом и выявления классовой сущности всех «внеклассовых» институций буржуазного государства. А это имело не только отрицательное, но и положительное значение.

III. Понижение жизненного уровня рабочего класса.​

Этот политический нажим на рабочее движение шел параллельно и одновременно с большим экономическим нажимом. Наступление буржуазии имело и имеет своей задачей удешевить производство путем ухудшения условий труда и понижения жизненного уровня рабочих масс. Чем больше трудностей переживает народное хозяйство капиталистических стран, чем больше места начинают занимать в мировой экономике Соединенные Штаты, тем ожесточеннее выступает европейская буржуазия против рабочего класса, стремясь понизить издержки производства за счет трудящихся.

По какой линии шло это наступление? По нескольким. Понижение реальной заработной платы. Известно, что основная причина крайней напряженности социальных отношений в Англии лежит именно в этом стремлении снизить заработную плату и в первую голову заработную плату в горной промышленности. Такие же наступательные действия мы видим почти во всех европейских странах. Одновременно с понижением заработной платы идет, и очень успешно, нападение на рабочий день. Теперь уже очень мало стран и мало производств осталось, где бы 8-часовой рабочий день действительно применялся. Это наступление на рабочий день дало — для буржуазии — прекрасные результаты. Особенно это заметно в Германии. Этот успех настолько велик, что английская буржуазия ставит сейчас ребром вопрос о рабочем дне. Не имея пока что достаточно сил, чтобы заставить рабочий класс Англии перейти к более длительному рабочему дню, английская буржуазия берет на себя инициативу созыва международной конференции об унификации рабочего времени. Если созываемая конференция выскажется за статускво, то

274 это будет лишний аргумент для английской буржуазии против «своих» рабочих; если произойдет унификация, то и это на-руку английской буржуазии.

Здесь мы видим крайне своеобразное «интернационалистическое» устремление английской буржуазии, вызванное тем упорством, с которым английский пролетариат защищает завоеванный им короткий рабочий день. На протяжении нескольких лет длинный рабочий день и дешевый труд в Германии давил всей своей тяжестью на рабочее движение всей Европы. План Дауэса, освященный II и Амстердамским Интернационалами, в первую голову, как известно, привел к удлинению рабочего дня, что должно было рикошетом отозваться и на удлинении рабочего дня в других странах.

Одновременно с нападением на рабочий день шло также нападение на социальное страхование: понижение расходов предпринимателей на социальное страхование, понижение пособия безработным по мере роста безработицы и т. д. Рядом с этим продолжалась также и старая налоговая политика, имеющая своей задачей перекладывать всю тяжесть государственных расходов и всех последствий войны на беднейшие слои населения. Налоговые тяготы за последние годы в значительной степени увеличились не только в странах побежденных, но и в странах-победительницах. Достаточно взять Англию, Францию и т. д.

Дальше идет также и нажим в смысле повышения производительности труда. Европейский рабочий дает в настоящее время гораздо больше продуктов на единицу времени, чем до войны Это вызвано главным образом новыми формами и методами организации труда, увеличением интенсивности и напряженности самой работы. В этом смысле американизация делает очень большие успехи.

Если прибавить к этому растущую дороговизну жилищ, более высокую плату за газ, электричество, пути сообщения и пр., то мы можем сделать общий неоспоримый вывод: тенденция к понижению жизненного уровня рабочего класса продолжается. Весь аппарат буржуазного государства, вся сила предпринимательских организаций, вся мощь буржуазной прессы и так называемое общественное мнение,— все это имело своей задачей сжать, сократить потребность рабочего класса, сохранить высокую прибыль путем значительного сокращения «непроизводительных» расходов. Эта тенденция совершенно неоспорима, и можно только говорить о степени ухудшения положения рабочего класса в каждой стране. В одних странах больше, в других меньше, но таких стран, где бы жизненный уровень рабочих масс сейчас повысился, или сохранился бы даже на уровне 1919 — 1920 гг., таких стран (кроме СССР) в Европе сейчас нет. Если классифицировать страны по степени ухудшения экономического положения рабочих, то первое место занимает Италия, затем Польша, а затем идет Германия. Уровень жизни германского рабочего является идеалом для английской буржуазии, которая мечтает германизировать «свой» пролетариат. Никогда еще так наглядно взаимозависимость экономического положения рабочих разных стран не была так ясна, как за последние несколько лет, и если большинство английских рабочих начало выступать против плана Дауэса, то это потому, что они убедились, каким образом план Дауэса, применяемый в Германии, отражается на положении рабочих Англии.

275

IV Новые формы экономического порабощения рабочих.​

Дело здесь идет о попытках буржуазии — путем создания всевозможного рода учреждений взаимопомощи — привязать к своим предприятиям часть рабочих и сделать невозможной успешную экономическую борьбу. Делается все это, конечно, под видом благотворительности и забот предпринимателя о «бедных» рабочих и их семьях, но социально-политический смысл такого рода учреждений более чем ясен. Наиболее развернутая система такого рода учреждений существует в Соединенных Штатах. Там в крупнейших отраслях промышленности каждое предприятие или группа предприятий имеет организованные предпринимателями всякого рода кассы взаимопомощи, которые связывают рабочих по рукам и ногам. Такого рода форма воздействия на рабочих имеет место в настоящее время и в Европе, в частности — во Франции. К середине 1925 г. во Франции существовало 176 компенсационных касс, которые охватывали 11.200 учреждений с персоналом в 1.210.000 человек. Эти компенсационные кассы выдали за первую половину 1925 г. 160.000.000 франков всевозможного рода вспомоществования. Тут имеются и пособия на каждого ребенка, и премии на рождение, и премии во время кормления детей, пособие во время болезни и пр., и пр. Эти кассы охватывают всего лишь каких-нибудь 10% рабочих и служащих, а получает от них какую бы то ни было помощь незначительное меньшинство участников, но тем не менее такого рода учреждения имеют довольно большое значение в смысле ослабления классовой спайки рабочих. Кассы эти привязывают некоторую часть рабочих к предприятию, ибо все эти виды вспомоществования целиком и полностью зависят от предпринимателя. Получают только лишь хорошие, добросовестные, лойяльные рабочие. А что все это значит, это совершенно ясно.

Такого рода кассами достигается несколько целей: с одной стороны, вгоняется клин в рабочие массы, а с другой стороны — это избавляет предпринимателя от расходов на настоящее социальное страхование. А в этом смысле французские предприниматели до настоящего времени несут гораздо меньше обязательств, чем предприниматели Германии, Англии и целого ряда других стран.

Попытки привязать рабочих путем всевозможного рода учреждений, конечно, не новое явление. Новое заключается в том, что оно начинает принимать довольно распространенный характер и играть известную роль в смысле понижения боеспособности рабочих тех отраслей промышленности, где все эти кассы действуют. С этим необходимо считаться, это нужно иметь в виду в нашей борьбе за улучшение положения рабочего класса.

V Новые формы классового сотрудничества.​

Одновременно с нажимом предпринимателей на рабочий класс, с созданием новых форм его порабощения, с открытием новых форм и методов заинтересовать известную часть рабочих в процветании предприятий, выяснились и наметились новые формы классового сотрудничества, которые далеко оставляют за собой все то, что было до последнего времени. Эти формы классового сотрудничества идут из Америки. Америка является сейчас землей обетованной для настоящего сотрудничества рабочих и предпринимателей. Известно, что в американской тяжелой индустрии даже гомперсовские союзы не могли существовать. Сами предприни-

276 матели создают там смешанные союзы (Компани Юнион). Эти организации имеют там разный характер. В одних предприятиях рабочие выбирают комитеты, в которые потом входит такое же количество представителей от предпринимателей. В других предприятиях создается двухпалатная система: рабочие выбирают нижнюю палату, а предприниматели выбирают верхнюю палату. Все эти организации имеют развернутую систему помощи, свою прессу, которая начинается и кончается восхвалением великодушия предпринимателя, его забот относительно своих рабочих и пр.

Но сейчас Америка является ареной целого ряда новых явлений, которые начинают переноситься уже в Европу. Эти новые явления сводятся к следующему: соглашение между профсоюзами и предпринимателями о повышении производительности труда и взятии на себя профсоюзами ответственности за повышение этой производительности. Такого рода соглашение известно в Америке под именем БОП (Балтимора — Огайо — План, по имени той дороги, на которой впервые было заключено такое соглашение). Здесь профсоюзы являются в буквальном смысле слова погонщиками и выступают в качестве выжимателей пота из рабочих.

Для того чтобы добиться определенных результатов, организуются смешанные «производственные совещания», и профсоюзы идут в этом вопросе на полное и абсолютное сотрудничество с предпринимателями в смысле дальнейшего повышения производительности труда и более или менее рациональной, с точки зрения предпринимателей, организации труда.

Далее, в Америке очень большое увлечение рабочими банками, при чем эти банки очень часто лишь по имени рабочие. Во многих банках предприниматели имеют очень большое количество акций и играют исключительно большую роль в правлениях. Банки эти имеют ряд предприятий, и неоднократно имели место такие случаи, что в предприятия, принадлежащие такого рода рабочим банкам, принимаются только неорганизованные рабочие, и это делается не только с согласия, но и по прямому приказу руководителей профсоюзов. Можно себе представить, что это за рабочие банки и какую рабочую политику эти банки могут вести.

Но это еще не все. Эти банки, связанные со всей банковской системой Соединенных Штатов, выполняют в общем и целом подсобную капиталистическую роль. Принадлежащие профсоюзам деньги, хранящиеся в этих банках, вкладываются во всевозможного рода акции, и таким образом происходит «социализация» всей экономики Америки.

Единственная польза, которая получается от этих рабочих банков, это — освобождение профсоюзной верхушки от какого бы то ни было контроля рабочих масс. Члены профсоюзов играют здесь роль только вкладчиков. Их дело внести деньги. До тех пор, пока профсоюзы не располагали такого рода учреждениями, руководящая верхушка, хотя бы в слабой степени, все же зависела от рядового плательщика членских взносов. Но если профсоюзы располагают самостоятельным капиталом, если они участвуют в спекуляции и получают на ней прибыль, то лидеры имеют достаточно денег для того, чтобы вести ту политику, которую они хотят. Рабочие банки и всякого рода другие финансовые учреждения при профсоюзах освобождают бюрократическую верхушку от контроля рядовых членов союза, и в этом вся суть всех этих банков.

277 Очень распространены в Америке также рабочие акции во всякого рода предприятиях. Количество этих рабочих акционеров очень велико, и чем больше рабочих акционеров, тем больше связь их с предприятием. Это один из очень тонких, умно придуманных и очень дешевых способов расколоть рабочий класс на привилегированных и непривилегированных, натравить одну часть на другую, ослабить боеспособность продавцов рабочей силы, заинтересовать определенную часть рабочих в повышении прибыльности предприятия и заставить эту часть рабочих не только самим лучше и быстрее работать, но и быть погонщиками других.

Я не могу подробно входить во всю эту систему, которая представляет большой интерес и подлежит серьезному изучению. Интересующиеся этим вопросом найдут интересный материал в работах: Фостера — «Новая ориентация американского профдвижения» и Рубинштейна — «Социальные корни реформизма». Сейчас важно то, что эта новая ориентация вышла далеко за пределы Америки. Мы уже сейчас имеем в Германии очень серьезный поворот в сторону американских форм классового сотрудничества. Немецкие реформисты пытаются подвести философский, теоретический фундамент под свою новую американскую ориентацию. Есть сейчас в Германии очень ходкое и распространенное словечко «хозяйственная демократия». Об этой хозяйственной демократии говорят уже несколько лет, и чем больше о ней говорят, тем меньше она, как известно, дает себя чувствовать. Хозяйственная демократия — это есть сотрудничество рабочих в хозяйстве, равноправие капитала и труда, при сохранении, конечно, всей экономической и политической власти в руках буржуазии. Официальный орган Всеобщего об'единения германских профсоюзов «Ди Геверкшафтсцейтунг» писала 10 января 1925 года: «Теоретически формула ясна как день: капитализм, империализм, мировая война, социализм (все это поставлено на одну доску. А. Л.) были способны воодушевить рабочий класс, фактически они привели к разочарованию. В ближайшее время профсоюзы должны разрешить проблему практического расширения нашей экономической мощи».

Социализм уже больше не воодушевляет социал-демократов — очень ценное признание...

Дальше. Чью экономическую мощь должны профсоюзы расширить: германского капитализма или свою собственную? Очевидно, и ту и другую. Нужно расширить мощь германского капитализма, а вместе с этим будет расти и мощь германских профсоюзов. Что именно об этом идет речь, видно из тех гимнов, которые воспевает вся профсоюзная пресса Германии рабочим банкам, Балтимора — Огайо — Плану и прочим американским откровениям.

Газета металлистов от 16 мая 1925 г. в статье «Экономическое освобождение рабочего класса» с восторгом приветствует организацию рабочих банков и пишет по этому поводу: «Это значит освободиться от цепей капиталистического метода производства».

Та же газета металлистов пишет по поводу Балтимора — Огайо — Плана: «С чисто профсоюзной точки зрения нельзя недооценивать положительных результатов этой системы. Все большее количество рабочих посещает собрания местных профсоюзных отделов. Профсоюзная жизнь становится содержательней и достигает блестящего (!) расцвета. Совершенно очевидно, что это богатство мысли, это постоянное искание новых путей к усовершенствованию производства, представляет настоящее золотое дно для пред-

278 принимателей. Разумеется, от этого выигрывают и рабочие, ибо, согласно договору, предприниматели должны делить с ними свою прибыль.

Таким образом социал-демократы, которые обвиняли русские союзы за то, что они принимают участие в производстве, за то, что они оказывают содействие улучшению советской экономики, социал-демократы, которые обвиняют советские союзы за то, что они заботятся о производительности труда и предприятий в рабочем государстве, с восторгом сообщают о том, как рабочие заботятся о повышении производительности труда в Америке, и требуют применить этот план даже в Германии.

Вся эта новая идеология настолько любопытна, что я позволю себе привести еще пару цитат из работ одного из теоретиков германского профдвижения. В «Геверкшафтсархив» за ноябрь 1925 г. Карл Цвинг пишет следующее: «Рабочий класс должен освободиться от той иллюзии, будто он может, благодаря своей численности, путем завоевания политического аппарата, коренным образом изменить свое экономическое положение. Рабочий и служащий не только стали, благодаря своей организационной и об'единенной рабочей силе, важнейшей категорией в общей системе государства, но в своей совокупности являются также крупнейшим капиталистом».

Из всей этой американской философии делаются очень практические политические выводы. В своей «Социологии профдвижения» (1925 г.) тот же Карл Цвинг высказывает такую замечательную мысль: «Должно быть осуществлено равенство основных экономических факторов: капитала и труда, из которых ныне первый преобладает над последним. Теория и практика профдвижения должны стремиться к тому, чтобы в текущий период утвердить за категорией труда значение равноценной величины».

Для того чтобы доказать, что это единственный путь, по которому должно итти рабочее движение, тот же «социолог» германского профдвижения делает следующий потрясающий вывод: «Нельзя упускать из виду, что рабочий класс есть часть капиталистической системы. Гибель этой системы будет его гибелью. Между двумя действующими экономическими силами не может быть борьбы на жизнь и смерть».

Я не думаю, что нужно спорить с этим «социологом». Нам достаточно этих нескольких цитат для того, чтобы понять, что в Германии марксизм подменен гомперсизмом. Мы видим, что представляет собою эта новая ориентация. Мы имеем перед собой законченную буржуазную философию и практику, внесенную в рабочие массы, опирающуюся на часть рабочего класса и отрывающую рабочий класс от его непосредственных, конкретных, важнейших задач. Борьба против всей этой идеологии и практики является одной из важнейших задач всех коммунистических партий и Коминтерна.

VI. Быстрый темп развития профдвижения в колониальных и полуколониальных странах.​

Характерной особенностью последних полутора лет является, несомненно, значительный рост рабочих профсоюзных организаций колониальных и полуколониальных стран. С особой силой и яркостью это проявилось в 1925 г. в выступлениях китайского пролетариата. Китайская революция началась, как из-

279 вестно, в 1911 г., и только в 1925 г. она приняла особый размах и особый характер. Это об'ясняется выступлением на арену, в качестве активного борца, китайского пролетариата и его профорганизаций. Китайские профсоюзы возникли всего лишь несколько лет тому назад. Они все время находились в ужасающе тяжелых условиях. Казни за руководство союзами еще недавно были обычной вещью в Китае. Тем не менее молодое рабочее движение сумело за последние несколько лет создать свои организации, укрепить свои союзы и выступить с такой энергией против английского и японского империализма, что сразу передвинуло соотношение сил в пользу национально-освободительного движения. В национально-освободительное движение Китая была внесена гигантскими шанхайскими, гонконгскими и тянь-цзинскими забастовками громадная пролетарская струя. Эти забастовки показали, что китайский пролетариат является наиболее последовательным и наиболее активным врагом империалистических держав. Эти выступления были не только неожиданностью для врагов рабочего класса, но надо сказать правду, что они в известной степени были также неожиданными и для друзей китайского пролетариата и китайской революции. Очень немногие подозревали, сколько революционной энергии и сколько сил таится в рабочем классе Китая.

Выступление китайского пролетариата подняло национально-освободительное движение Китая на новую ступень, и в этом главное значение последних событий. Мы имеем в Китае серьезное профдвижение. Правда, оно находится еще в очень тяжком положении. Китай, по сравнению с количеством населения, имеет не особенно многочисленный пролетариат. Затем громадная часть Китая еще занята контр-революционными генералами. Но тем не менее во всех важнейших индустриальных центрах существуют крепко организованные профсоюзы, которые, одновременно с борьбой против английского и японского империализма, ведут ожесточенную борьбу за человеческое существование и за укрепление и усовершенствование своих организаций.

Профсоюзы Китая, которые еще несколько лет тому назад насчитывали несколько десятков тысяч членов, сейчас насчитывают около миллиона членов, при чем они бурно растут там, где побеждает народная армия. Достаточно взять один пример. Всего лишь несколько месяцев, как народная армия заняла промышленный центр Китая — Тянь-Цзин, и в течение каких-нибудь трех-четырех месяцев там уже имеется около 50.000 организованных рабочих, выходит еженедельная профсоюзная газета и т. д. То же самое можно наблюдать и в других центрах Китая. Надо отметить, что китайские рабочие в своей борьбе против империализма применяют такие своеобразные методы, которые представляются совершенно новыми. Так, когда началась забастовка в Гонконге, около 100.000 рабочих было вывезено из Гонконга в Кантон, и таким образом был нанесен непоправимый удар дальне-восточному центру английского империализма — Гонконгу.

Перед нами молодое, бурно растущее, сознавшее свою силу рабочее движение, значение которого для мирового рабочего движения ни в какой мере не следует недооценивать. Надо присмотреться к этому новому движению, надо понять, что выступление китайского пролетариата является важнейшим событием после Октябрьской революции. Оно наносит серьезный удар мировому империализму. Это выступление означает в значительной степени укрепление армии мировой революции и поэтому заслуживает всяческого внимания.

280 Повышенная активность за последние год-два наблюдается также в рабочем движении других колониальных и полуколониальных стран. Гигантские забастовки в Индии означают, несомненно, новую страницу в рабочем движении этой «жемчужины английской короны». Последний год мы были свидетелями обостренной борьбы за создание революционных союзов в Тунисе, союзов, разгромленных французским правительством. Несмотря на восстание, и в самый разгар восстания, складываются и оформляются профсоюзы в Сирии, продолжается упорная и ожесточенная борьба рабочих в Индонезии за сохранение своих профсоюзных организаций, за их расширение и укрепление.

Надо сказать, что наша пресса обращает недостаточное внимание на рабочее революционное движение колониальных и полуколониальных стран. Если бы не советская пресса и не советские агентства печати, то капиталистическая пресса, несомненно, организовала бы заговор молчания вокруг Китая, и английскому империализму было бы очень легко задушить китайский народ. Эту многовековую блокаду колониальных и полуколониальных народов прорывает сейчас советская пресса и отчасти коммунистическая пресса всех стран. На это нужно обратить серьезное внимание всем коммунистическим партиям и помнить, что небольшая стачка, небольшое столкновение рабочих любой колонии, маленький союз, организованный в порабощенной мировым капитализмом стране, важнее десятка резолюций Амстердамского Интернационала и малосодержательных речей всякого рода реформистских болтунов. Революционное рабочее движение колониальных и полуколониальных стран имеет право рассчитывать на активную и решительную поддержку компартий и революционных профсоюзов.

Особенно, конечно, это относится к тем компартиям, буржуазия которых владеет колониями.

VII. Международный реформизм и китайская революция.​

В то время как Коминтерн и Профинтерн, компартии и революционные профсоюзы делали все, что они могут, для того чтобы помочь китайскому пролетариату в его борьбе, международный реформизм во время этих событий проявил себя явным укрывателем и пособником империалистических держав. Когда шанхайские рабочие вступили в борьбу, они обратились с призывом к Профинтерну и Амстердамскому Интернационалу о помощи. Профинтерн сделал все, что он мог. Более того: Исполком Коминтерна и Исполбюро Профинтерна обратились ко II и Амстердамскому Интернационалам с предложением организовать совместную помощь борющимся рабочим Китая. Ответа на это предложение от Амстердама не последовало. В бюллетене Амстердамского Интернационала мы могли прочитать через несколько недель следующее загадочное место: «Предложение Коминтерна и Профинтерна относительно совместной помощи китайским рабочим по различным соображениям не могло быть принято». Какие это «различные соображения», Амстердамский Интернационал не удосужился раз'яснить. Я не особенно понимаю, какие соображения могут помешать оказать совместную помощь борющимся рабочим. Есть только одно соображение, это — нежелание помочь. Других соображений нет. Что именно об этом идет речь, это видно из резолюции (конец июня 1925 г.), принятой Амстердамским Интернационалом в ответ на обращение китайских профсоюзов. В резолюции сказано: «Запросить от известных ему (кому?) китайских профорганизаций сведения, желатель-

281 но и возможно ли оказание помощи и в каком размере». Ответ этот поистине классический: китайские рабочие взывают о помощи, посылают радиотелеграммы, а Амстердамский Интернационал сомневается, нужна ли помощь.

Во время забастовки бомбейских текстильщиков (конец 1925 г.) Амстердамский Интернационал обратился с призывом к своим организациям оказать содействие бомбейским стачечникам. Конец обращения Амстердамского Интернационала раз'ясняет нам причину внезапной симпатии к колониальным рабочим: «Можно надеяться,— так заканчивается призыв,— что профдвижение в Индии в ближайшее время настолько разовьется, что оно сумеет вступить, как равноправный член, в международное профдвижение».

Разное отношение Амстердамского Интернационала к профдвижению Китая и к профдвижению Индии об'ясняется очень просто. Китайское профдвижение вступило на путь революционной борьбы. Революционная борьба никогда не была по душе Амстердамскому Интернационалу, и он не считает возможным оказать содействие китайцам. А так как руководителям Амстердамского Интернационала известно, что китайские профсоюзы примыкают к Профинтерну, то оснований для саботажа китайской революции и бойкота китайских профсоюзов совершенно достаточно. Другое дело — Индия. Тут во главе профсоюзов стоят люди умеренные. Здесь имеется надежда в виде компенсации за оказанную помощь добиться присоединения индусских профсоюзов к Амстердамскому Интернационалу, и этим самым поднять свой пошатнувшийся престиж. Этим об'ясняется неслыханный цинизм руководителей Амстердамского Интернационала в отношении Китая. Там, где пахнет революцией, там Амстердам, в лучшем случае, умывает руки.

В связи с событиями в Китае и с призывом китайского пролетариата о помощи высказался ряд организаций, примыкающих к Амстердамскому Интернационалу. Наиболее, пожалуй, замечательно было выступление Всеобщего об'единения профсоюзов Германии. Реформисты, стоящие во главе германских профсоюзов, в своем воззвании, посвященном китайским событиям, между прочим пишут следующее: «Правление Всеобщего об'единения профсоюзов Германии выражает пожелание, чтобы кровавые события заставили представителей европейской цивилизации в Китае почувствовать угрызение совести и показали им ясно их моральный долг,— в согласии с китайским пролетариатом положить конец таким условиям труда, позорящим культуру». Что может быть трогательнее этого обращения к совести представителей европейской цивилизации и что может быть замечательнее этого призыва к империалистам, чтобы они осуществили свой моральный долг?

Можно привести десятки выступлений, где в совершенно неприкрытой форме руководители профсоюзов и социал-демократических партий говорят о необходимости «экономической модернизации» (колонизации) Китая, где они, вместо того чтобы нападать на империалистов, выступают с разоблачениями «большевистских заговоров» в Китае и «национально-большевистского уклона китайской революции» (Жуо). Так международный реформизм ответил на призыв китайского пролетариата о помощи. Так Амстердамский Интернационал и примыкающие к нему секции откликнулись на борьбу китайского пролетариата против «империализма». Нелишне будет здесь попутно отметить, что Амстер-

282 дамский Интернационал не имеет никакого мнения по поводу войны в Марокко и Сирии. Он молчит, как будто воды в рот набрал, несмотря на пышные резолюции против войны вообще. Почему молчит Амстердам? — так спрашивают швейцарские с.-д. Газета «Berner Tagewacht» отвечает: потому что первый вице-председатель Амстердама Леон Жуо не хочет, чтобы говорили о войне в Марокко и Сирии.

Но реформисты не всегда проявляют такую пассивность, когда дело касается колоний. Они не всегда ограничиваются только лишь резолюциями с призывом к моральному долгу. Эта активность у них проявляется тогда, когда нужно организовать противодействие росту революционных идей в колониях, когда нужно защитить отечественную цивилизацию от «отсталых и диких варваров». В этом отношении крайне характерна роль, которую сыграл вице-председатель Амстердамского Интернационала Леон Жуо в подавлении революционного профдвижения в Тунисе. Образовавшаяся в Тунисе левая Конфедерация труда была разгромлена после поездки туда господина Жуо. Руководители этой Конфедерации были посажены в тюрьму, обвинены в заговоре и осуждены. Многие были высланы из своей страны. Роль Жуо здесь более чем гнусная. Революционное профдвижение было разгромлено не только при моральном, но и при материальном содействии руководителей реформистского профдвижения Франции.

Большую активность в настоящее время развивают руководители лебор-парти Англии в части обработки индусского рабочего движения. По инициативе англичан создано в Индии фабианское общество. Ряд видных членов Рабочей партии отправился в Индию и там произносит речи против большевизма, коммунизма и всякого рода левых устремлений и левых уклонов. Мы видим, что реформисты активны каждый раз, когда нужно сорвать революционное профдвижение, когда нужно оказать помощь буржуазии, но проявляют значительную пассивность, когда дело идет о том, чтобы помочь трудящимся колоний освободиться от своих эксплоататоров. Рабочее движение колоний как раньше, так и теперь может рассчитывать только лишь на Коминтерн и Профинтерн.

VIII. Оформление левого крыла в реформистских профсоюзах.​

Наиболее своеобразная особенность нынешнего мирового профдвижения, это — возникновение новой оппозиции. Внутри организаций, примыкающих к Амстердамскому Интернационалу, всегда действовала революционная оппозиция, во главе которой стояли компартии. Нет ни одной реформистской организации, внутри которой компартии не имели бы влияния. Неоднократные постановления Коминтерна относительно обязательности работы в реформистских профсоюзах привели к тому, что везде и всюду компартии имеют более или менее оформленное, более или менее сильное меньшинство, которое проводит политику и тактику компартии в профдвижении. Но теперь рядом с этим оформленным революционным крылом возникла новая оппозиция, которая стоит между правым и крайним левым крылом. Эта новая оппозиция идеологически неоднородна, крайне разнообразна, не имеет единой платформы и единой тактики, но тем не менее она захватывает одну страну за другой, имеет довольно сильные опорные пункты во всех организациях и своим плацдармом имеет Англию.

Английское рабочее движение переживает сейчас полосу революционизирования. Это революционизирование английского пролетариата целиком и пол-

283 ностью зависит от экономического упадка английской империи, от сужения рынка для английских товаров, от растущей конкуренции Соединенных Штатов и т. д. Об'ективные условия, суживающие размах деятельности английской экономики, и усиливающийся вследствие этого нажим на рабочий класс порождают острое недовольство в массах, что находит свое отражение в руководящих верхах.

Левые течения, недовольство политикой правого крыла были и раньше. Оно проявилось впервые после оккупации Рура и бездействия в связи с этим Амстердамского Интернационала, а затем нашло свое отражение даже внутри руководящих органов Амстердамского Интернационала, где англичане занимают левые скамьи.

Выступление официального представителя английских тред-юнионов с новой линией вызвало сочувствие во всех странах, и благодаря этому начали оформляться аналогичные течения, которые мы в общем и целом об'единяем понятием оппозиции.

Что характеризует оппозицию во всех реформистских союзах, в том числе и руководящее ядро профдвижения Англии? Их характеризует: 1) сознание бесплодности старой линии Амстердамского Интернационала; 2) желание заключить единый фронт с советскими профсоюзами; 3) стремление сохранения единства профдвижения в национальном масштабе; 4) лозунг восстановления единства мирового профдвижения; 5) недовольство коалицией с буржуазией; 6) желание создать единый фронт налево с левым крылом рабочего движения; 7) отрицание классового сотрудничества. Вот все те отдельные моменты, которые можно найти в разных сочетаниях и в разных дозах в каждой оппозиции. Оппозиция представляет собою сейчас, несмотря на ее распыленность и неорганизованный в международном масштабе характер, довольно серьезную силу. С одной стороны, большинство Генерального совета английских тред-юнионов, с другой стороны — формируются в целом ряде стран сочувствующие этой линии группы под названием групп единства. Эти группы начинают издавать органы единства, при чем во главе этих органов стоят члены II и Амстердамского Интернационалов, вокруг этих органов собирается и организуется часть членов этих Интернационалов. Уже имеется несколько таких органов: «Тред-Юнион-Юните» в Англии, «Единство» — в Бельгии, «Единство» — в Голландии, «Единство» — в Германии. Аналогичные течения и группы существуют также в реформистских союзах Франции, Чехо-Словакии, Австрии, Швеции, и совершенно естественно, что и здесь будут сделаны попытки идеологически оформить возникшую оппозицию. Самый же характер этой оппозиции и название органов уже свидетельствуют о том, что центральной идеей всех этих оппозиций является единство национального и международного профдвижения.

Каково должно быть наше отношение к этому оппозиционному движению? Не подлежит ни малейшему сомнению, что оппозиционное движение — еще недостаточно оформленное. В выступлениях многих руководителей имеется еще очень и очень много недостатков, традиций, чуждой нам идеологии. Но, несмотря на неоформленность, на недостаточную идейную ясность и недостаточную последовательность, коммунисты не имеют никакого основания относиться враждебно ко всем этим группировкам или выступать против них. Наоборот, мы должны поддерживать их работу, оказать им содействие, сделать все возможное для того, чтобы они расширили свое влияние, привлекая все новые и новые массы

284 к идее единого фронта и единства. Всякое течение внутри реформистских экономических и политических организаций, которое идет против всей политики этих организаций, должно иметь нашу полную поддержку. Наша ошибка в этой области заключалась до сих пор в том, что мы очень часто пред'являли к этим течениям такие же требования, какие мы пред'являли коммунистам. Мы не должны пред'являть к ним невыполнимых требований, мы можем с ними заключить блок на приемлемой, конкретной и определенной программе действий. В этой программе не будет наших лозунгов (напр., диктатура пролетариата, советская система и пр.), но это не значит, что мы не должны пойти на соглашение, на блок с ними. Это наши союзники. Если мы этого не сделаем, то все разговоры о едином фронте были бы мыльным пузырем. Мы должны доказать нашей работой, нашей деятельностью, что мы хотим заключить единый фронт, особенно с теми, кто повернул к нам, особенно с той частью реформистских организаций, которая начинает отходить от старых позиций. В этом отношении уступчивость с нашей стороны ни в какой мере не может быть названа ни оппортунизмом, ни отказом от нашей точки зрения, ни капитуляцией перед неоформленной, недостаточно политически зрелой оппозицией.

Вся эта оппозиция разнородна и разнообразна по своему составу и идеологии, также разнообразно и разнородно наше отношение к ней. В некоторых странах наши сторонники организованы отдельно, при чем они стремятся к единому фронту и единству действий с оппозицией, находящейся вне нашего организационного влияния. Таким примером может служить Англия, где движение меньшинства идейно и организационно возглавляется сторонниками Профинтерна, при чем это движение меньшинства устанавливает контакт и соглашения со всеми оппозиционными элементами.

Другим видом взаимоотношений можно считать левое крыло в Швеции, где и коммунисты, и левые элементы социал-демократии, и беспартийные — все вместе образовали такой блок. Самый характер наших взаимоотношений должен решаться в каждой стране в зависимости от условий, обстановки, под следующим углом зрения: максимальная тесная связь со всеми теми элементами, которые выступают за единый фронт налево и за единство национального и международного профдвижения.

IX. Рост влияния советских профсоюзов и тяга рабочих делегаций в СССР.​

Характерной особенностью этой новой оппозиции внутри реформистских профсоюзов является ее борьба за признание советских союзов и ее желание установить с советским пролетариатом братские отношения. Это отражает растущий интерес широких рабочих масс к СССР. Этот интерес вызван, с одной стороны, хозяйственно-экономическим ростом СССР, а с другой стороны — ухудшением экономического положения рабочих капиталистических стран.

Этим же обстоятельством вызвана также и гигантская тяга рабочих делегаций в СССР. В рабочих массах обострился интерес к тому, как живет и что делает рабочий класс и профсоюзы Советской России. Эта тяга в СССР привела к тому, что целый ряд рабочих дерегаций посетил СССР и непосредственно знакомился с положением дел на месте. Делегации эти своеобразны тем, что в большинстве своем они не оффициальны (кроме англичан), ибо оффициальные

285 центры, т.-е. амстердамцы, решительно и категорически саботируют сближение между рабочими Запада и рабочими СССР.

Вторая характерная черта этих делегаций, это — жажда узнать, каким образом русский пролетариат сумел выйти из тех тяжких условий, в которых он находился в период гражданской войны. Их главным образом интересует наша экономика и положение профсоюзов. Побыв здесь, на месте, они начинают понимать, что такое диктатура пролетариата и какова цена буржуазной демократии. Я здесь не стану приводить отзывов делегаций, побывавших в СССР, их взгляд на положение рабочего класса, их оценки советского режима, советского хозяйства, профсоюзов, культурной работы и т. д. Но на чем стоит остановиться — это на саботаже этих поездок соц.-демократией и на погоне за отрицательными отзывами об СССР. Известно, что социал-демократия занимается систематическим саботажем этих поездок, при чем за последнее время они начали ставить условия: «поедем де в СССР, если нам разрешат брать переводчиков таких, каких мы хотим». А переводчиков они выбирают из русских меньшевиков, желая таким образом легализовать своих коллег в СССР. Я хотел бы обратить ваше внимание на недавнее выступление председателя Американской Федерации Труда Вильяма Грина против делегаций в СССР. Как только в Соединенных Штатах начали возникать комитеты по организации делегаций, этот достойный наследник черносотенного Гомперса разразился злобным воззванием, в котором мы читаем следующие перлы:

«До меня дошли сведения, что центральные организации и местные профсоюзы в различных частях страны получили предложение внести что-нибудь в фонд на покрытие расходов комиссий, именующих себя представителями рабочих, отправляющихся в Россию для той же цели, для которой комиссия английских коммунистов (!) посетила Россию и пыталась убедить мир, что советское правительство есть представительство народа.

Агитация за создание этой делегации проводится коммунистами и лицами, им симпатизирующими.

Одновременно с развитием этой агитации представители русского правительства пировали с американскими банкирами и сеют теперь семя своих гибельных учений в столице нашей страны.

Американская Федерация Труда на с'езде в Атлантик Сити 5 — 16 октября 1925 г. единогласно осудила самым решительным образом коммунистическую философию и всю российскую диктатуру.

Проект посылки делегаций в Россию — не в интересах наемных рабочих в Соединенных Штатах или народа в целом. Он в интересах немногих коммунистов, стремящихся удержать власть в России, может укрепить ее и распространить ее влияние на все другие нации мира. Подобная комиссия не будет представлять рабочее движение и не будет признана АФТ. Она будет организована в интересах коммунистов и против интересов американского рабочего движения.

Ни один лойяльный тред-юнион не окажет помощи или поддержки этому злоумышленному плану. Ни под каким видом не следует жертвовать на это недостойное дело».

Стоит ли дискутировать с этим, перепуганным на-смерть, буржуем из рабочих? Конечно, нет. Лучше этого ни одна желтая газета не сказала бы.

Вы дальше знаете, что вся буржуазная и социал-демократическая пресса подхватывает малейшее неблагоприятное слово, сказанное каким-нибудь из

286 делегатов против СССР. Некоторым делегатам обещали хорошо заплатить, если они по возвращении напишут о своих впечатлениях, конечно, в том духе, в каком это желательно заказчику. Так вот один из вернувшихся в Германию с.-д. делегатов, Густав Миллер-Войтмар, поместил в «Металларбейтерцейтунг» довольно большой фельетон, который показывает, что, даже при желании доставить удовольствие социал-демократам, этот рабочий вынужден делать очень любопытное признание:

«Мы не могли,— пишет он,— установить разницу в условиях жизни немецкого и русского рабочего, мы могли только убедиться, что при их заработках рабочим хорошо живется, но что они ничего не могут приобрести». Как можно «хорошо жить», не имея возможности что-либо приобрести,— трудно понять с точки зрения простой логики, но если вы вспомните, что пишет это социал-демократ, от которого его партийная пресса требует неблагоприятных отзывов, то станет ясно это противоречие. Дальше тот же автор признает, что в СССР везде 8-часовой рабочий день, а в тяжелых производствах день короче, что существуют хорошо оборудованные дома отдыха, социальное страхование построено широко, в культурно-просветительной работе советское правительство сделало очень много и т. д., но вдруг этот социал-демократ вспоминает, что он пишет для германского органа и начинает фантазировать: «Свобода передвижения рабочих совсем отменена (это в 1925 году. А. Л.). Ни один рабочий не имеет права (!) по своему желанию прекратить работу и искать себе новое место и т. д.»... Заплатив таким образом дань социал-демократической политике, он заявляет: «Но одно не подлежит сомнению: русское правительство старается изо всех сил создать нечто лучшее, и сверх того русские коммунисты совсем другие парни, чем германские брехуны, которые называют себя коммунистами». Из этой статьи мы видим, как две души борются в груди каждого рабочего социал-демократа: с одной стороны, верность социал-демократическим представлениям об СССР, и с другой — восхищение перед русской революцией. Для подавляющего большинства рабочих социал-демократов путь к единому фронту в своей стране лежит через Москву. Он своим коммунистам, особенно ультра-левым (в Германии это был период политики Рут Фишер), не верит. Отсюда факт, что путь к единому фронту в Берлине, Лондоне и Праге часто идет через Москву. Это окольный путь, часто самый короткий, между рабочими социал-демократами и коммунистами — таково влияние и результат революции.

X. Англо-Русский комитет единства.​

Все эти новые настроения среди рабочих капиталистических стран нашли свое выражение в создании Англо-Русского комитета единства. Англо-Русский комитет единства означает, несомненно, определенный этап на пути развития международного профдвижения. Он возник не сразу, при чем само возникновение его встречало очень серьезно противодействие и со стороны реакционных элементов внутри профдвижения Англии и особенно со стороны II и Амстердамского Интернационалов.

После того как делегация английских тред-юнионов побывала в СССР (конец 1924 г.), вся международная социал-демократия подняла неслыханную травлю против английской делегации и против советских профсоюзов. Заклю-

287 ченное тогда в Москве предварительное соглашение было встречено в штыки, ибо реформисты сразу поняли, какая опасность для их дальнейшей линии таится в этом сближении английских и советских профсоюзов. В самом деле, советские профсоюзы являются главнейшей организацией и фундаментом Профинтерна, английские профсоюзы являются одной из важнейших организаций Амстердамского Интернационала. Если две организации двух Интернационалов смогут найти платформу для соглашения, если они смогут совместно выработать план практических действий, то почему же Профинтерн и Амстердам не могли бы создать единый фронт для достижения определенных конкретных задач? Именно это и приводило в ярость международную социал-демократию, которая в течение долгих месяцев вела травлю против английской делегации и советских профсоюзов, предсказывая, что из Англо-Русского комитета ничего де не выйдет.

Когда появился первый отчет английской делегации, то не кто иной, как Фридрих Адлер, назвал его «нечестной книгой», а декларация Англо-Русского комитета была названа в «Форвертс» «позорным документом». Эта квалификация свидетельствует прежде всего о степени растерянности реформистов в связи с происшедшим соглашением. Ведь было время, когда они надеялись, что с'езд английских профсоюзов в Скарборо не ратифицирует предварительно заключенного соглашения, и спекулировали на неформальном и неофициальном характере этого комитета. Но после того как с'езд английских профсоюзов в Скарборо ратифицировал его, противники должны были занять другую позицию, и начался обстрел изо всех реформистских орудий Англо-Советского комитета, начались попытки вогнать клин между английскими и советскими профсоюзами.

Вместе с тем возникновение Англо-Русского комитета вызвало большой энтузиазм в широких массах. Ряд организаций (Норвегия, Финляндия) присоединился к этому Комитету если не формально, то по существу. Во всех странах сложились группы единства, которые имеют основным пунктом своей программы поддержку деятельности Англо-Советского комитета. Все это означает, что Англо-Советский комитет отвечает потребностям эпохи. Он отражает потребность масс в единстве, стремление сознательных рабочих найти организационные формы для этого единства и перейти от слов к делу. Правда, Англо-Советский комитет об'единяет только часть организованных рабочих, но если мы примем во внимание, что Англо-Советский комитет охватывает сейчас около 13 миллионов рабочих, что за ним стоит активная поддержка Коминтерна и Профинтерна, что внутри всех реформистских профсоюзов имеются серьезные меньшинства, высказавшиеся уже за Англо-Советский комитет, то совершенно ясно, что на стороне Англо-Советского комитета уже сейчас подавляющее большинство организованного международного пролетариата.

Но тут возникает вопрос: почему именно английское профдвижение первое пошло на соглашение с союзами СССР? Почему не германское? Разве положение германского пролетариата лучше положения пролетариата Англии? Нет. Дело об'ясняется тем, что реакционная социал-демократическая и профсоюзная машина тянет немецкое рабочее движение к Америке, тогда как бюрократическая машина английского профдвижения, меньше проникнутая социал-демократической идеологией и социал-демократической практикой, оказалась более чуткой к стремлениям масс, оказалась более связанной с массами, чем бюрократия Германии. Отсюда мы имеем поворот большинства руководителей англий-

288 ского профдвижения вместе с английским пролетариатом к СССР и поворот германской профбюрократии, вопреки воле германского пролетариата,— лицом к Америке.

XI. Борьба течений в недрах Амстердамского Интернационала.​

Создание Англо-Советского комитета единства, поток рабочих делегаций в СССР, рост оппозиционных настроений внутри всех союзов, ухудшение положения рабочего класса и поиски нового выхода,— все это, вместе взятое, в значительной степени обострило борьбу внутри Амстердамского Интернационала и примыкающих к нему организаций. Амстердамский Интернационал переживает полосу кризисов, внутренних трений, дискуссий, и хотя все это прикрывается прилизанной и вежливой фразой, но тем не менее внутри Амстердама не спокойно, не благополучно.

По какой линии идут нарастающие трения и нарастающая диференциация? В настоящее время намечается несколько пунктов расхождения: 1) отношение к советским союзам; 2) отношение к Международному бюро труда и Лиге наций; 3) единый фронт с буржуазией или с коммунистами; 4) как бороться против ухудшения экономического положения и отбить нападение реакции; 5) отношение к борьбе колониальных народов за свое освобождение. Вот основные вопросы, которые врываются внутрь Амстердамского Интернационала и его организаций, которые потрясают его, заставляют наиболее чутких людей задумываться и искать ответа. Не могут рабочие удовлетвориться официальным благополучием и политикой выжидания. Руководящее ядро Астердамского Интернационала возлагает все свои надежды на Международное бюро труда, на Лигу наций и ждет каких-то чудес от созываемых правительствами всякого рода конференций. В свое время Амстердамский Интернационал освятил план Дауэса, теперь руководители Амстердама воспевают Локарно. «Пакт в Локарно,— заливается Удегест,— это — первый камень в построении нового мира. (А Версаль? А. Л.). Локарно, это — один из важнейших шагов к созданию Соединенных Штатов Европы. Локарно означает начало новой эры, за которую рабочее движение всегда боролось...». Этот восторженный гимн Бриану и Чемберлену прекрасно характеризует настроения руководителей Амстердама. Руководители Амстердама ищут отрадных явлений там, где их нет, лишь бы прикрасить неприглядную действительность, лишь бы отойти от тех непосредственных задач, которые стоят сейчас перед рабочим классом.

Я здесь не стану входить в изложение перипетий борьбы, подсиживания, дискуссий, трений, выступлений одних руководителей Амстердама против других и пр. Укажу только на то, что секретарь Амстердамского Интернационала Удегест угрожал председателю Перселю, что если он будет дальше продолжать свою линию, то с ним будут прерваны всякие отношения. Это свидетельствует о чем угодно, кроме нормальных отношений и официального благополучия.

Мы не придаем особо большого значения всякого рода верхушечным комбинациям, верхушечным трениям, взаимному неудовольствию, полемике и пр. Нас больше всего интересует настроение масс рядовых членов. А вот если мы от этого верхушечного благополучия спустимся вниз и посмотрим, что делается в рядах амстердамских организаций, то мы увидим, что большинство рабочих в каждой стране, несомненно, за единство, за соглашение с советскими

289 союзами, и если эти настроения не могли найти еще своего выражения, то только потому, что рабочие массы сдавлены социал-демократическим и бюрократическим аппаратом, который тянет рабочие массы от СССР и единства в сторону.

XII. Усиление влияния Американской Федерации Труда на реформистское профдвижение Европы.​

Вместе с ослаблением европейского капитализма, ростом на этой почве левых настроений среди рабочих, тягой рабочих всех стран в СССР и одновременным увеличением удельного веса американского империализма растет также и влияние Американской Федерации Труда на европейский реформизм. Традицией реформизма является соответствие между влиянием профорганизаций в Интернационале и соответствующего государства в мировом концерте держав. Последние несколько лет выявили растущую мощь американского капитализма, и этим самым повысился в значительной степени и интерес реформистов к американскому профдвижению. Имея перед собой в Европе довольно сильное коммунистическое движение, полевение рабочих масс, реформистская верхушка начала искать во всем мире опоры и присматриваться к тем методам, которые применяет руководящая верхушка американского профдвижения в борьбе за сохранение своего влияния и утверждение своего господства. Было время, когда Американская Федерация Труда не пользовалась никаким авторитетом у европейской социал-демократии. Эти времена изменились. Эволюция международной социал-демократии в том и заключается, что она все дальше и дальше отходила и отходит от социалистических принципов, а по мере забвения социалистической теории и практики она приближалась к реакционной Американской Федерации Труда. Реформизм снова открыл давно открытую Америку, при чем интерес у руководителей европейского реформизма к Америке вырос особенно за последние два года в связи с обозначившимся полевением английского рабочего движения. Чем больше английское движение левело, ослабляя этим ряды Амстердамского Интернационала, тем резче обнаруживалась тяга реформистов в Америку, начались заигрывания Амстердамского Интернационала с Американской Федерацией Труда и попытки вернуть Америку в Европу. Напомним, что Американская Федерация Труда принимала довольно активное участие в европейских делах при заключении мира и непосредственно после войны. Самуил Гомперс был председателем рабочей комиссии при Лиге наций. Он был также одним из основателей Амстердамского Интернационала, откуда Федерация Труда ушла ввиду «революционности и левизны» Амстердамского Интернационала. Напрасно руководители уговаривали Гомперса, что они не революционны и не левые, что социализм в их резолюциях не социализм и что он ни в какой мере не носит характера обязательности для всех членов Амстердамского Интернационала,— Гомперс ушел из Европы. Это совпало не случайно, конечно, с уходом американского правительства на несколько лет от европейских дел. Теперь американская профбюрократия начинает вновь интересоваться европейскими делами, выражая сочувствие руководителям Амстердамского Интернационала в постигших его бедствиях и несчастьях. Прямо и косвенно руководители Амстердамского Интернационала пытались вовлечь Американскую Федерацию Труда в свой состав. Посылались для этого особые делегации, но из

290 этого до сих пор ничего практического не вышло, хотя сочувствие американских зубров, несомненно, на стороне европейского реформизма. Погоня за американцами должна, помимо того, служить основанием для отказа от переговоров с советскими союзами. На одном из заседаний Генерального совета Амстердамского Интернационала в декабре 1925 г. Франк Ходжес заявил, что присоединение Американской Федерации Труда к Амстердамскому Интернационалу имело бы величайшее значение ввиду растущего влияния Амрики на экономику всего мира и что это присоединение было бы гораздо более важным событием, чем признание русскими устава Амстердамского Интернационала. В этом же смысле высказывались неднократно и другие руководители Амстердама, обещая американцам полную автономию и всяческие принципиальные и политические льготы...

Эти поиски помощи за океаном, попытки вовлечь Американскую Федерацию Труда в европейское движение в качестве арбитра свидетельствуют во всяком случае о том, что реформизм уже чувствует себя недостаточно сильным и крепким в Европе.

XIII. Амстердамцы и фашизм.​

Еще одно выяснилось за последние полтора года, это — совершенное банкротство реформизма перед реакцией и фашизмом. Ведь было время, когда реформисты угрожали, что они своими демократическими методами сумеют преодолеть фашизм. Они проявили такую гибкость и такое уменье приспособляться к фашизму, которое трудно было даже подозревать. В этом отношении крайне поучительна политика руководителей Итальянской Конфедерации Труда, которые в период под'ема рабочего движения в 1920 году созывали вместе с нами Профинтерн, а затем, во время победы фашизма, начали чистить сапоги Муссолини.

Итальянский реформизм оказался настолько бессильным, что не мог оказать никакого противодействия даже против разрушения своих собственных организаций. Напрасно он приспособлялся, напрасно он в угоду фашистам обрушивал дисциплинарные меры против коммунистов. Когда он сделал всю грязную работу, фашизм об'явил монополию для фашистских корпораций и просто прихлопнул все реформистские организации. В это время среди реформистских руководителей образовалось три течения: одни стояли за дальнейшее приспособление, другие — за красивую смерть, третьи — за перенесение центра за границу. Таким образом в итальянском реформизме не оказалось ни одного течения, которое стояло бы за упорную, систематическую, беспощадную борьбу против фашизма, даже для того, чтобы отстоять существование профсоюзов.

Довольно большое количество реформистов, начиная от Д'Аррагона, приспособилось к фашизму. Некоторые перешли прямо на службу к фашизму и взяли на себя роль комиссаров тех или других союзов, при чем секретарь печатников Бруно, перешедший на сторону фашистов, аргументировал необходимость соглашения с «достопочтенным» Муссолини тем, что «надо было спасти всю ту систему взаимопомощи, которая была создана печатниками в течение долгих десятилетий и которая была бы уничтожена, если бы я не согласился на такого рода шаг». Впрочем, реформисты не только приспособлялись, но они проявили твердость и силу воли против... крамолы вообще и коммунистов в особенности. В самый разгар разгрома профсоюзов они сами упразднили местные

291 Камеры труда, центры инициативы и собирания сил на местах, и приступили к исключению коммунистов. Таким образом для амстердамцев главный враг даже теперь не фашизм, а коммунизм, и делается это в то время, когда коммунисты являются — даже по признанию врагов коммунизма — самыми последовательными и самыми непримиримыми борцами против фашистской диктатуры.

Но мы присутствовали за это время не только при моральном и политическом банкротстве итальянского реформизма. Не менее ярко проявилось здесь и банкротство Амстердамского Интернационала. Непосредственно после того, как была об'явлена фашистская монополия и начался разгром реформистских организаций, Профинтерн обратился к Амстердамскому Интернационалу с предложением организовать совместную кампанию защиты итальянских профсоюзов, которые, как известно, примыкают к Амстердамскому Интернационалу. Амстердам ничего не ответил на это предложение. Он самостоятельно выступил, при чем это выступление заключается в том, что представители Амстердамского Интернационала внесли в Международное бюро труда предложение обсудить на ближайшем заседании вопрос о положении профессиональных организаций в Италии. Справедливость требует сказать, что они добились величайшего успеха. Было постановлено поставить этот вопрос в порядке дня сессии Международного бюро труда в 1927 году.

Кроме того, амстердамцы приняли резолюцию, в которой они напоминают итальянскому премьеру о том, что в Версальском договоре имеется раздел XII, согласно которого «высокие договаривающиеся стороны гарантируют свободу профорганизаций». Это напоминание о том, что Версальский договор является, помимо своего прямого назначения, еще и хартией вольностей для рабочих, доставило, наверно, ренегату Муссолини немало веселых минут.

Так боролся Амстердамский Интернационал с фашизмом, так борются итальянские реформисты с разгромом их собственных организаций. Можно ли придумать большее моральное и политическое падение, чем это? Возможна ли большая капитуляция перед нашими врагами, чем добровольный отказ от борьбы за свободу профорганизаций, за свободу рабочего класса организовываться? Вряд ли можно найти нечто более позорное в истории международного движения.

XIV ВЦСПС и Амстердам.​

Взаимоотношения между ВЦСПС и Амстердамским Интернационалом имеют уже довольно длинную историю. Было время, когда международная социал-демократия и руководители Амстердама вообще отрицали наличие профсоюзов в СССР. Наиболее ходким словечком среди реформистов всех стран было то, что в Советской России профсоюзов не существует, а есть государственные учреждения, носящие наименование профсоюзов, и поэтому Амстердамский Интернационал «не признавал» советских профсоюзов. Это совпало — и не случайно, конечно,— с периодом непризнания Советской России капиталистическим миром. Однако, по мере того как одна капиталистическая страна за другой вынуждены были признать Советскую Россию, по мере того как значение СССР росло в мировой политике, перед Амстердамским Интернационалом и его организациями встал во весь рост вопрос о взаимоотношениях с советскими профсоюзами.

292 Впервые вопрос был поставлен англичанами на Венском с'езде Амстердамского Интернационала в 1924 г., и с тех пор не проходит ни одного заседания Исполкома или Бюро Амстердамского Интернационала, где бы вновь и вновь не возникал все тот же старый, но вечно юный вопрос о советских союзах.

Взаимоотношения между ВЦСПС и Амстердамом менее всего являются чисто русским вопросом. Это вопрос о взаимоотношениях между Амстердамским Интернационалом и революционным профдвижением всех стран. Если на взаимоотношениях между ВЦСПС и Амстердамским Интернационалом заострилась вся борьба, то это потому, что советские союзы наиболее ярко представляют революционное профдвижение всех стран и что Профинтерн и Коминтерн в своем стремлении добиться единства никогда не цеплялись за формальности: пусть ведет переговоры часть Профинтерна, лишь бы сделать хотя бы маленький шаг вперед на пути восстановления единства мирового профдвижения.

Лозунг V Конгресса Коминтерна и III Конгресса Профинтерна, как вам известно, это — слияние обоих Интернационалов, международный конгресс единства на основе пропорционального представительства и пр. Этот лозунг встретил ожесточенное сопротивление со стороны международной социал-демократии и руководящей верхушки Амстердамского Интернационала. Они пытались все время свести вопрос о международном единстве к взаимоотношениям между ВЦСПС и Амстердамом. На предложение о слиянии обоих Интернационалов амстердамцы ответили контр-предложением о вхождении советских союзов в Амстердамский Интернационал. Вся международная социал-демократическая пресса, вся пресса амстердамских союзов на протяжении вот уже почти двух лет разводит демагогию на тему о том, что вступление советских союзов в Амстердам разрешает вопрос о единстве. У всех в памяти переписка между Амстердамом и ВЦСПС и выступление Англо-Советского комитета по этому вопросу. Что требовал и требует ВЦСПС? — Совещания между представителями ВЦСПС и Амстердамом, без всяких предварительных условий, для обсуждения вопроса о методах и способах восстановления единства международного профдвижения. Что отвечают амстердамцы? — «Сначала заявите о своем желании вступить в Амстердам, а потом будем разговаривать». И чем больше ВЦСПС, действующий в полном согласии с Профинтерном, добивается выяснения с Амстердамом вопроса о том, что же мешает восстановлению единства, тем больше амстердамцы, вопреки предложению англичан, настаивают на своем, не желая даже разговаривать с представителями советских союзов по вопросу об единстве. В то же самое время они делают всяческие уступки Американской Федерации Труда, готовы итти во всем ей навстречу, дать ей всевозможные принципиальные и другие льготы, лишь бы вступить с ней в какое-нибудь соглашение.

Международная социал-демократия и амстердамцы пытаются все время увильнуть в сторону от поставленного Коминтерном и Профинтерном вопроса об единстве. А для того чтобы запутать дело, они выдумали свои контр-предложения, при чем для более успешного околпачивания рабочих амстердамская пресса начала распространять всякого рода легенды относительно мотивов, побуждающих ВЦСПС добиваться конференции без предварительных условий с Амстердамским Интернационалом. Наиболее распространенные легенды следующие: 1) советские союзы хотят выйти из Профинтерна; 2) советские союзы хотят разорвать узы, связывающие их с революционным профдвижением других

293 стран; 3) советские союзы желают освободиться от влияния ВКП; 4) у советских союзов новая ориентация: они начинают «европеизироваться» и т. д., и т. д. На эту тему меньшевики всех стран пишут уже в течение полутора лет, при чем ни один серьезный человек, мало-мальски отдающий себе отчет в том, что представляют собою советские союзы, серьезно к этому отнестись не может. Советским союзам принадлежит инициатива создания Профинтерна. Им принадлежит инициатива сплочения всех революционных элементов. Они на всех своих с'ездах неоднократно заявляли о признании идейного руководства ВКП, при чем тот же самый XIV с'езд, который, по мнению близоруких политиков Амстердамского Интернационала, означает начало высвобождения советских союзов из-под влияния коммунистической партии, еще и еще раз закрепил идейное и политическое руководство ВКП советским профдвижением.

Думают ли на самом деле реформисты искренно о том, что они пишут? Среди наших противников, которые пытаются таким образом об'яснить желание ВЦСПС вести переговоры с Амстердамским Интернационалом, есть две группы: одни это утверждают по совести, а другие — без всякой совести. С одной стороны — незнание, а с другой — стратегический маневр. Для того чтобы избежать ответа на ребром поставленный вопрос относительно международного с'езда единства и методов восстановления действительно единого, боевого Интернационала, они производят шум вокруг советских союзов, извращают каждый жест ВЦСПС, подсказывают ВЦСПС, что он должен делать и как он должен поступать, затем лицемерно удивляются, почему ВЦСПС не поступил по их советам и пр. Все это слишком шито белыми нитками, чтобы могло быть принято всерьез. Мы должны отдать себе отчет в том, что советские союзы — органическая часть Профинтерна. Они стремятся устранить все препятствия, стоящие на пути к созданию единого, всеоб'емлющего Интернационала. И если ВЦСПС готов вести переговоры с Амстердамским Интернационалом вместо Профинтерна, то это потому, что никто из нас не желает из-за формальных соображений, из-за вопроса о престиже помешать сближению между рабочими разных стран. Но никакой другой политики, кроме политики Профинтерна и Коминтерна, советские союзы не вели, не ведут и вести не могут Это должны знать и друзья и противники Коминтерна. Что же касается систематического отказа правого крыла Амстердамского Интернационала от переговоров, то это об'ясняется их предпочтением единого фронта с буржуазией единому фронту с революционными рабочими.

XV Амстердам и Профинтерн.​

Во всех своих выступлениях руководители Амстердамского Интернационала пытаются нас уверить в том, что Амстердамский Интернационал — единственная мировая организация профсоюзов. Но их собственные отчеты опровергают это. К Амстердамскому Интернационалу примыкают 22 организации, из которых только три (Палестина, Канада и Южная Африка) вне Европы. За пределами Европы всего лишь около 150.000 рабочих примыкают к Амстердамскому Интернационалу.

Но Амстердамский Интернационал не имеет права называться даже и всеевропейским об'единением профсоюзов, ибо профсоюзы СССР, четвертая

294 часть профессионально организованных рабочих Чехо-Словакии, половина профдвижения Франции — примыкают к Профинтерну. Профдвижение Румынии, Югославии, Болгарии и Греции только из-за полицейского террора не примыкают в подавляющем большинстве своем к Профинтерну. Профсоюзы Норвегии и Финляндии стоят вне обоих Интернационалов, при чем оба эти об'единения высказываются за Англо-Советский комитет, за поддержку той линии в области единства, которую выдвигает Профинтерн. Кроме того, во всех амстердамских организациях имеются очень серьезные революционные меньшинства, примыкающие к Профинтерну если не организационно, то идейно-политически. Известно, что политическую линию в Амстердамском Интернационале, особенно антисоветскую и антикоммунистическую, вырабатывают сейчас представители германского об'единения профсоюзов. Германское профдвижение едино. Представители Германии всегда очень гордо говорят от имени 5 миллионов организованных рабочих. Но разве все 5 миллионов организованных рабочих стоят на точке зрения Амстердама? Разве мы не знаем, что около четверти организованных рабочих идут за коммунистической партией?

Вот недавно состоялась в Швеции конференция, которая об'единила около трети организованных рабочих. Она высказалась за Англо-Советский комитет единства, за классовую борьбу и пр. Социал-демократия и руководители шведского об'единения профсоюзов резко выступили против этой конференции, но меньшинство, не согласное с линией Амстердамского Интернационала, от этого не перестало существовать. Если взять одну амстердамскую организацию за другой, то мы увидим, что в каждой из них есть революционные меньшинства, которые целиком и полностью стоят на точке зрения Профинтерна. Можем ли мы сбросить с политических счетов эту часть об'единенного амстердамскими союзами пролетариата, которая идет за нами? Если бы мы это сделали, то вся наша линия на завоевание профсоюзов была бы бессмыслицей. Это же есть результат нашей политики, нашей работы внутри реформистских союзов — в росте нашего влияния и сказывается завоевание профсоюзов. Стало быть при определении соотношений сил мы эту часть рабочих обязательно должны принимать во внимание. Возьмем, например, Чехо-Словакию. В красных союзах организовано 200.000 рабочих, а на последних выборах компартия получила около миллиона голосов. Неужели же неясно, что сотни тысяч рабочих, об'единяемых реформистскими союзами, идут за компартией, за нашими лозунгами?..

Я сейчас не стану разбирать страну за страной. Здесь находятся представители коммунистических партий всех стран, и каждый из нас знает пределы влияния своей партии в своей стране. Во всяком случае, одно ясно, что Амстердамский Интернационал не может быть назван не только международным об'единением, но даже всеевропейским. Какое же это всеевропейское об'единение, в которое не входит СССР и целый ряд других стран, о которых была речь выше?

Но если мы выйдем за пределы Европы, то здесь положение Амстердамского Интернационала поистине катастрофическое. В мае 1925 года все китайское профдвижение на своем втором с'езде единогласно присоединилось к Профинтерну. Левая конференция профсоюзов в Японии если не формально — здесь имеют большое значение полицейские условия,— то по существу стоит на линии Профинтерна. Профсоюзы Индонезии, Персии и целого ряда колониальных

295 стран примыкают к Профинтерну. И мы можем спросить: при таком положении можно ли всерьез принимать высокомерные заявления руководителей Амстердамского Интернационала, что они «единственная» мировая организация и пр.? Это ведь смехотворно! Все это можно об'яснить только лишь европейским высокомерием. Для какого-нибудь голландского реформиста рабочие Индонезии не более как пыль человеческая, но для нас это — революционные пролетарии, классовые братья. Для них Китай не играет никакой роли, а для нас пробуждение Китая и выступление китайского пролетариата, это — новая страница в истории международного рабочего движения и всего человечества. Если бы в Профинтерне было только лишь профдвижение СССР и Китая, а в Амстердамском Интернационале было бы все благополучно, не было бы внутренних трений, не было бы двух оппозиций — крайне левой и левой, то и тогда бы Амстердамский Интернационал, если бы во главе его стояли люди, хоть немножко понимающие динамику исторических событий, должен был бы себе отдать отчет в том, что Профинтерн представляет собой большую восходящую силу. Но так как во главе Амстердамского Интернационала стоят заматерелые реформисты, люди с узким кругозором, высокомерно смотрящие на рабочих колониальных стран, люди, для которых Европа — центр вселенной, а капитализм — вечная незыблемая система, то они никогда не сумеют оценить, что несет человечеству молодое рабочее движение, какие великие перспективы открываются перед революционным профдвижением и за кем будущее. Через два-три года слепые убедятся в том, что Амстердамский Интернационал идет по нисходящей линии. Что касается меня, то я в этом так же уверен, как уверен в том, что Москва — столица СССР.

XVI. Борьба за единый Интернационал.​

В центре внимания всех партий должно быть создание единой профсоюзной организации в каждой стране и единого Интернационала, охватывающего профсоюзы всех стран, всех рас и всех континентов. Каждый рабочий должен понять, а особенно рабочий-коммунист, что рабочее движение целых континентов поднялось сейчас к сознательной жизни и что Интернационал, который не вовлечет рабочее движение Китая, Японии, Австралии и Южной Америки, не может называться всеоб'емлющим Интернационалом. Есть ряд симптомов, свидетельствующих о повышенной активности рабочих новых континентов. Так, в прошлом году возникла мысль о созыве пан-азиатского с'езда профсоюзов. Инициативу должен был взять на себя известный японский реформист Бунджи Сузуки, при чем из некоторых его интервью видно, что он мечтает, с одной стороны, о создании цветного Интернационала в противовес Красному Интернационалу, а с другой стороны,— что он хочет перевести на азиатский язык Международное бюро труда при Лиге наций. Несколько месяцев тому назад один из представителей Сузуки приезжал в Шанхай, где он говорил относительно созыва пан-азиатской конференции, на которой должны быть представлены правительства, рабочие и предпринимательские организации. Но он встретил у шанхайских рабочих такой прием, что поспешил уехать восвояси... Мы видим, что таким образом японские реформисты мечтают о том, чтобы собрать воедино и организовать худосочный реформизм Азии. Реформизм более или менее оформился сейчас в Японии и Индии, и как раз из этих двух

296 стран исходит этот проект создания такого цветного Интернационала, который по политической окраске ничем не отличался бы от Амстердама. Удастся ли им создать такой Интернационал или нет, это мы увидим в дальнейшем, но самая попытка создать такой Интернационал свидетельствует о новых запросах рабочего движения Азии.

Что касается китайского рабочего движения, то оно не пред'являет никаких претензий на обособление желтых рабочих от белых, а наоборот, они присоединились к Профинтерну, прекрасно понимая, что союз белых и желтых рабочих, как справедливо как-то сказал Фиммен, перекрасит весь мир в красный цвет.

Дальше Амстердамский совет профсоюзов созывает тихоокеанскую конференцию профсоюзов для обсуждения всех вопросов, касающихся рабочих всего Тихоокеанского побережья. Надо сказать, что эта идея заслуживает всяческого внимания. Тихий океан будет в ближайшее время театром такой войны, по сравнению с которой мировая война была детской игрушкой, и об'единение рабочих всего Тихоокеанского побережья более чем своевременно.

Уже несколько лет существует, как известно, Пан-Американская Федерация Труда, которая об'единяет профсоюзы Соединенных Штатов, Мексики и нескольких небольших стран Центральной Америки. Это — зародыш континентального Интернационала. Пан-Американская Федерация Труда, во главе которой стоят гомперсисты, орабочили доктрину Монроэ: «Америка — для американцев». Если перевести это на более простой язык, это будет означать: «Вся Южная и Северная Америка — американским миллиардерам». Тем не менее эта Пан-Американская Федерация Труда охватывает более 4 миллионов рабочих. Наконец, в марте текущего года должна собраться в Монтевидео всеамериканская конференция моряков для об'единения моряков Северной и Южной Америки в одну организацию.

Прибавьте к этому наличие большого рабочего движения в Индии, на Кубе, на Филиппинах и т. д., и вы вынуждены будете признать, что при нынешнем состоянии мирового профдвижения лозунг единства нельзя свести к взаимоотношению между Амстердамом и ВЦСПС. Это не европейский лозунг, а мировой. Поэтому борьба за единый Интернационал означает борьбу за идеи об'единения рабочих всех стран, всех рас, всех континентов.

Как это сделать? Мы предлагаем очень простой способ: созвать по соглашению между Амстердамом и Профинтерном мировой конгресс профсоюзов, на котором должны быть представлены все организации, примыкающие к Профинтерну, к Амстердамскому Интернационалу, а равным образом стоящие вне обоих Интернационалов. Для того чтобы рабочее движение больших стран имело соответствующее влияние, мы предлагаем пропорциональное представительство. Мы заранее заявляем, что Профинтерн будет распущен и растворится в новом Интернационале. Мы далее заявляем, что если мы останемся в меньшинстве, мы подчинимся дисциплине и останемся в единой организации. Мы предлагаем и социал-демократам взять на себя такое же обязательство. Обе стороны сохраняют за собой свободу агитации и пропаганды внутри единой организации. Мы спрашиваем: «Что неприемлемого в таком предложении для всех, кто выступает в качестве чемпионов демократии?». Разве это не есть максимально демократический способ изжить раскол? Разве можно придумать что-либо

297 более демократическое? До сих пор мы от Амстердамского Интернационала членораздельного ответа на это не получили, потому что ни один из социал-демократов не смеет выступить против такого демократически созванного конгресса. Трудно оспорить справедливость, демократичность и абсолютную лойяльность такого рода предложения. Вот почему социал-демократы заметают следы, мутят воду. Вместо создания единства мирового профдвижения они выпячивают свой полуевропейский Интернационал вперед, именуют его «единственной», «мировой» организацией, и все это для того, чтобы сорвать желание масс создать действительно единый, действительно мировой Интернационал профсоюзов.

Но это не значит, что мы должны дать амстердамцам запутать ясный вопрос. Коминтерн и все примыкающие к нему секции должны вести ожесточенную борьбу за мировой конгресс единства, за такой Интернационал, который должен охватить рабочих всех стран, всех рас, всех континентов.

XVII. Укрепление Профинтерна в центре и на местах.​

Ну, а до тех пор, пока единый Интернационал и единство в каждой стране не будут созданы, что должны сделать компартии? Нужно работать над увеличением своего влияния, нужно усилить нашу работу в массах, организационно оформить наше политическое влияние, укрепить наши самостоятельные организации (Франция, Чехо-Словакия), увеличить напор там, где наши силы находятся внутри реформистских союзов, поддерживать и всемерно укреплять Профинтерн. Профинтерн, как вам известно, об'единяет не только рабочих коммунистов. В Профинтерн входят и коммунисты, и синдикалисты, и рабочие беспартийные. Мы должны это иметь в виду.

В то время как Коминтерн об'единяет приблизительно 2 миллиона членов, количество сторонников Профинтерна в шесть раз больше. Уже это одно должно заставить компартии отнестись более внимательно к Профинтерну, к его линии, ко всем исходящим от него предложениям, которые, как известно, координируются всегда с Коммунистическим Интернационалом.

Первые два года после возникновения Профинтерна внутри его было течение, которое боролось против его близости к Коминтерну. Но это анархическое настроение уже прошло, изжито. Каждый революционный рабочий прекрасно понимает, что сотрудничество Коминтерна и Профинтерна вызывается необходимостью и это в интересах рабочего класса. Очень часто можно слышать из социал-демократических рядов анархическую демагогию насчет того, что Профинтерн — организация несамостоятельная, что он подчинен Коминтерну и пр. Социал-демократы хотят уверить рабочих, что Амстердамский Интернационал — организация «самостоятельная». Правда, Бюро Амстердамского Интернационала заседает очень часто с Бюро II Интернационала: они созывают всякого рода совещания, с'езды и вырабатывают совместно резолюции; правда, руководители Амстердамского Интернационала входят в Бюро труда при Лиге наций, берут на себя обязательства, вытекающие из постановлений, выносимых представителями буржуазных правительств и предпринимательских организаций, поддерживают империалистические договоры и соглашения (план Дауэса и Локарно), но это все называется «независимостью». А когда Профинтерн вместе с Коминтерном организуют кампании и выступления, то это называется подчинением

298 и т. д. Все это, конечно, одна демагогия. Каждый рабочий — коммунист, социал-демократ и беспартийный — должен при помощи нашей прессы понять, чем отличается Профинтерн от Амстердамского Интернационала, почему существует такое тесное сотрудничество между Коминтерном и Профинтерном и какие требования мы вообще пред'являем к Интернационалу профсоюзов. Нужно помнить, что мы только в том случае сумеем добиться единства, если мы будем безостановочно продолжать свою линию и укреплять наше идейное политическое и организационное влияние. Чем компартии, Коминтерн и Профинтерн будут сильнее, тем скорее мы добьемся единства.

XVIII. Наши сильные стороны в применении тактики единого фронта.​

Переходя к проблеме единого фронта и единству, я хочу с самого начала обратить ваше внимание на наши сильные стороны, для того чтобы потом с большей свободой затронуть в высшей степени деликатный вопрос о наших ошибках. Мы можем зарегистрировать в настоящее время ряд очень серьезных успехов. Эти успехи об'ясняются тем, что Коминтерн все время исправлял ошибки каждой партии, стремился выправить неправильно изогнутую линию, дать необходимые указания и таким образом помочь партиям изжить свои слабости.

Наши сильные стороны в борьбе за единство заключаются в том, что все большее и большее количество наших партий начинает умело подходить к беспартийным и социал-демократическим рабочим, ибо центр тяжести тактики единого фронта и единства заключается в этом. Все то, что сближает в борьбе рабочих коммунистов с рабочими других направлений, все методы, ведущие к устранению препятствий на пути единства действий рабочих разных направлений, все то, что разрушает возникшую между рабочими социал-демократами и коммунистами стену,— все это ведет нас вперед по пути к проведению линии единого фронта и увеличению нашего влияния на массы.

Наиболее успешно эта тактика проводилась нашей английской компартией. Вспомним, что английская компартия имеет 6½ тысяч членов, а ее идейно-политическое влияние захватывает сотни тысяч рабочих. Чем об'яснить такое широкое лучеиспускание, такую широкую зону влияния этой небольшой партии? Тем, что она сумела установить правильные взаимоотношения между партией, между непосредственно сочувствующими революционными, но не коммунистическими рабочими и всевозможного рода левыми и прогрессивными элементами. В этом тайна успеха. Само собой разумеется, что это соотношение 1 на 100 таит в себе целый ряд опасностей. Партия слишком мала, чтобы в случае серьезных социальных потрясений и неизбежных флуктуаций в рабочем классе удержать за собою всю ту массу, которая находится сейчас под ее политическим влиянием. Разрешение этой проблемы лежит на пути увеличения рядов коммунистической партии. Но тот факт, что она сумела создать такое соотношение, что маленькая партия имеет влияние на такую большую массу рабочих, доказывает, что наша английская коммунистическая партия идет по

299 правильному пути. Вот это и есть настоящая большевизация не на словах, а на деле.

Удачным примером тактики единого фронта и об'единения рабочих разных направлений можно считать также и недавно закончившуюся конференцию левых рабочих в Швеции. Там удалось об'единить около одной трети рабочих на платформе классовой борьбы, при чем коммунисты, социал-демократы и беспартийные рабочие нашли единый язык для определения ближайших задач, стоящих перед рабочим классом.

Следует отметить исключительную гибкость и умение маневрировать итальянской компартии, которой приходится действовать в исключительно тяжелых условиях под ударами фашизма и реформизма. Партия сумела вовлечь в совместные действия рабочих всех направлений и стать душой антифашистского движения. Вот это и есть живой, всегда активный, упругий и гибкий большевизм.

Мы можем установить как общее правило следующее: чем больше мы втягиваем социал-демократических и беспартийных рабочих в совместные действия с рабочими коммунистами против буржуазии, тем успешнее применяем мы тактику единого фронта и тем успешнее мы большевизируем наши партии. Умение определить момент, учесть соотношение сил, нащупать наиболее больные места в рабочих массах, выдвинуть наиболее жгучие практические лозунги, связать эти лозунги со всей борьбой рабочего класса, двинуть широкие массы к борьбе за эти лозунги и своей энергией, настойчивостью, беззаветной преданностью, не формально, а на деле, повести за собой массы,— все это и есть ленинизм в действии. Мы понемногу учимся, но далеко еще не все партии научились искусству завоевания масс. Не правда ли, товарищи?

XIX. Наши слабые стороны в борьбе за единство в применении тактики единого фронта.​

В чем заключаются наши слабые стороны? Прежде всего и больше всего в формальном подходе к этому вопросу. Когда изучаешь подробно все то, что сделали наши партии и наши организации за последние полтора года в этой области, то все наши ошибки можно свести к следующему:

1. Переоценка наших сил и недооценка сил противника. Типичным примером переоценки наших сил является отчет французской компартии о рабочем с'езде Парижского района. В «Юманите» было напечатано, что на с'езде было представлено 1.200.000 рабочих. Когда я прочитал это сообщение, меня покоробило, потому что это пахнет довоенным анархо-синдикалистским блефом. Такого рода «статистикой» мы наших противников не запугаем, а себя можем дискредитировать. Между тем правда об этом с'езде — на нем было представлено 200 — 250 тысяч рабочих — очень импозантна и является несомненным успехом.

Эта же цифра свидетельствует о недооценке сил социалистической партии и реформистских профсоюзов. Между тем во Франции реформисты имеют

300 еще довольно большое влияние. Правда, они имеют меньшинство среди рабочих по сравнению с нами в Парижском районе, но если взять количество взрослого пролетариата в Парижском районе и количество полученных нами голосов на всех выборах, то мы увидим, что еще сотни тысяч рабочих голосуют за социалистов, радикалов и пр., и пр.

2. Переоценка сил противника. Есть такие товарищи, которые считают Амстердамский Интернационал всесильной организацией. Они поддаются гипнозу амстердамских лидеров и принимают полуевропейскую организацию за настоящий мировой Интернационал. Им кажется, что он чуть ли не непобедим. На это можно только ответить следующее: надо Амстердам рассматривать не с точки зрения того, что пишут о нем руководители, а смотреть на массы, на передвижку сил, на внутреннюю борьбу, принять во внимание то новое, что происходит в мировом рабочем движении, и видеть направление происходящего в массах сдвига.

3. Неверие в силы рабочего класса. На одном из дискуссионных собраний об единстве член ЦК румынской компартии и член Исполкома Коминтерна Христеско заявил следующее: «Если бы рабочий класс имел классовое сознание, он совершил бы об'единение через головы вождей. Но большинство пролетариата, благодаря его трусости и рабскому духу, стоит в отдалении...». Самое меньшее, что можно сказать об этой чудовищной фразе, это то, что она принадлежит не коммунисту, а типичному социал-демократу. С такими настроениями надо лечиться, а не заниматься вопросами об единстве профдвижения.

4. Пред'явление в качестве платформы для совместных действий неприемлемых для рабочих социал-демократов требований. Таких примеров много во всех странах. Особенно изобилует ими Германия того периода, когда во главе ЦК стояли Рут Фишер и Маслов. Там единый фронт предлагался для того, чтобы отделаться от обязательства по отношению к Коминтерну. Вместе с тем авторы испытывали боязнь, как бы предложение не приняли. Для того чтобы обезопасить себя от такого «несчастья», предложение специально так формулировали, чтобы сделать его неприемлемым. Единый фронт может быть создан только лишь на определенной конкретной программе действий. Это не все партии принимали во внимание.

5. Верхушечные предложения о едином фронте без вовлечения широких масс — метод переписки, который можно назвать методом отписки. Это не тактика единого фронта, а тактика отписки от единого фронта. Такого рода тактику можно было заметить в Чехо-Словакии со стороны революционных профсоюзов, было это некоторое время во Франции и т. д. Между тем предложение единого фронта, которое доходит только до масс в виде литературного документа, не прошедшее через всю организацию, предложение, не обсуждавшееся в первичных ячейках партии и в местных союзах, предложение, не пошедшее в массы, в народ,— такое предложение имеет только литературное, но не политическое значение.

6. Единство во что бы то ни стало, вплоть до отказа от своих взглядов и принципов. Это видно было в прошлом году в Югославии, когда несколько руководителей независимых профсоюзов устраивали вместе с социал-демократами заговор против компар-

301 тии и большинства революционных рабочих, оправдывая все это необходимостью восстановления единства. Имеется все это и в Румынии, где некоторые члены партии выступают с речами, ничего общего с коммунизмом не имеющими. В Румынии профдвижение расколото после того, как социал-демократы при помощи полиции выкинули в 1923 г. со с'езда профсоюзов большинство с'езда, состоявшее из коммунистов. Во время переговоров об единстве компартия и унитарные союзы выставили следующие требования: 1) установление рабочей демократии; 2) прием в профсоюзы любого рабочего, независимо от его политических убеждений; 3) созыв Всерумынского с'езда профсоюзов для установления основ об'единения. Реформисты ответили следующим контр-предложением: 1) единые профсоюзы должны вступить в Амстердам; 2) руководство профдвижением в стране переходит к реформистам; 3) всякий профсоюзный функционер-коммунист, так же как всякий член профсоюза, кто поведет коммунистическую пропаганду, исключается из профсоюза. Так вот, несмотря на этот неслыханно провокаторский ответ, тот же коммунист (?) Христеско предлагает принять ультиматум румынской социал-демократии, при чем так аргументирует свое предложение: «Я думаю, что мы можем подражать позиции Ленина в Брест-Литовских переговорах, когда он, чтобы гарантировать более отдаленный успех революции, считал необходимым принять некоторые (!) неподходящие условия германских империалистов».

Это уже не ликвидаторство, а нечто гораздо худшее. Особенно нелепа ссылка на Брест-Литовск. Неужели можно сравнить амстердамские союзы с вооруженным до зубов германским империализмом? Напрасно Христеско ссылается на Ленина. Он тут совершенно не при чем. Вот до чего доводит людей формула «единство во что бы то ни стало».

7. Пассивное отношение к исключению коммунистов из профсоюзов во имя ложно понятого единства. Наиболее блестящим — если можно его только назвать блестящим — примером служит тактика бельгийской компартии. Бельгийские социал-демократы провели на последнем с'езде профсоюзов постановление об исключении коммунистов из профсоюзов. И вот в Брюсселе произошел следующий факт. На общем собрании бронзовщиков было внесено предложение об исключении руководителя союза бронзовщиков, коммуниста Лутенса, за его принадлежность к коммунистической партии. Компартия в группе единства предложила всем своим членам и сочувствующим воздержаться при голосовании во имя сохранения единства. Эта тактика дала следующие результаты: 294 воздержались, 6 человек голосовали за исключение, и коммунист Лутенс был исключен 6 голосами из 300.

Об'яснение этой замечательной стратегии (предложение о воздержании внес на общее собрание сам исключенный Лутенс) мы находим в шестом пункте резолюции ЦК бельгийской компартии. Этот пункт гласит: «Когда меры исключения применяются реформистскими руководителями, основная политическая линия должна заключаться в том, что лучше пожертвовать в данное время одним или несколькими товарищами, чем создать новую организацию, оторванную от реформистских союзов».

Результаты этой тактики мы видели на примере у бронзовщиков. Это более похоже на первобытный христианский коммунизм, чем на большевизм, и я думаю, что это признают и товарищи Жакмот и Овер-

302 стратен. Если пойти по такой линии, то единство будет, но коммунистов в рабочем движении не будет, а это вряд ли входит в интересы наших бельгийских товарищей. Поменьше христианского коммунизма, товарищи!

8. Недостаточное привлечение социал-демократов и беспартийных рабочих в органы единого фронта и единства. Я думаю, что сейчас наберется очень много примеров такого неправильного подхода в нашей борьбе за единый фронт. Если мы поищем, мы их найдем во всех отраслях. Пусть каждый из здесь присутствующих переберет в своей памяти тактику своей партии, и он признает, что такого рода ошибки несомненно были. Между тем правильный подход к этому вопросу имеет часто решающее значение. Как иначе можно подойти к социал-демократической и беспартийной рабочей массе, если мы не сумеем сделать их представителей активными участниками созданных органов?

9. Культивирование враждебных отношений между рабочими коммунистами и социал-демократами. Это один из наиболее больных пунктов в странах с партийно-диференцированным рабочим движением. Особенно опасные формы это приняло в Германии, где между рабочими социал-демократами и коммунистами происходили в предприятиях потасовки, где коммунисты разгоняли социал-демократические рабочие собрания и пр. Это тактика отпугивания, а не завоевания масс, и она должна встретить суровое осуждение. Тот не коммунист, кто не понимает, что такая тактика — лучший подарок буржуазии, ибо она увековечивает раскол в рабочем классе и делает совершенно безнадежным завоевание масс идеями коммунизма.

10. Медлительность и пассивность в осуществлении принятых в области единого фронта и единства решений. Это серьезная язва в нашей работе. В Чехо-Словакии только теперь начинается проведение тактики единства. Пропущена масса драгоценного времени. Во Франции ни партия ни Унитарная конфедерация не удосужились организовать работу внутри реформистской Конфедерации труда, что привело к ослаблению выявившейся в августе 1925 г. оппозиции и к распылению ее сил. В Германии проблема создания левого крыла — только в самом начале своего осуществления, несмотря на то, что об'ективная обстановка очень благоприятствует этому, и т. д.

11. Единый фронт с самим собой. Такая формула может показаться странной, но такие случаи, к сожалению, существуют. Это результат тактики самоизоляции. Поскольку пропасть между рабочими социал-демократами и коммунистами не только не уменьшается, но увеличивается,— возникает соблазн итти по линии наименьшего сопротивления: вместо того чтобы создавать единый фронт с рабочими других направлений и других организаций, устраивается единый фронт между коммунистами, находящимися в разных организациях. Это далеко не одно и то же. Или, если хотите более точно,— совсем не одно и то же.

12. Об'единительное нетерпение. Несколько примеров. В Германии проводится, и совершенно правильно проводится, линия вхождения маленьких независимых союзов в большие реформистские союзы. Это об'единение приняло форму роспуска независимых союзов,— не считаясь с тем, какие условия ставят соответствующие профбюрократы. Это привело к тому,

303 что, например, в Восточной Пруссии из 60 групп независимого союза сельскохозяйственных рабочих только две перешли в реформистский союз,— остальные 58 групп просто исчезли. То же самое с союзами исключенных строителей. Социал-демократический союз строителей ставит провокационные условия для возвращения исключенных. Союз только в одной четвертой части состоит из коммунистов. В таких условиях лозунг единства во что бы то ни стало и роспуск своих союзов не может не привести к расколу своих собственных рядов. Затем, уверены ли немецкие товарищи, что в ближайшее время не начнется ряд новых исключений? Как только вы станете сильнее, социал-демократы вновь начнут выкидывать из состава целые местные организации. Какое доверие могут питать к партии беспартийные и социал-демократические рабочие, исключенные вместе с коммунистами и за коммунистов, если мы такими методами ликвидируем то, что было создано в борьбе против исключений? Мне кажется, что здесь палку перегнули в ущерб делу.

13. Одностороннее назначение сроков для единства, независимо от желания тех, с кем надо об'единяться. Такие факты имели место, когда наши товарищи назначали число для об'единения, заранее заявляя, что если к такому-то дню реформистский союз не согласится на об'единение, то революционный союз будет распущен, и члены его должны, каждый отдельно, вступить в реформистский союз. Такая тактика, по меньшей мере, нелепа. Какой же реформистский союз будет серьезно обсуждать вопрос об об'единении, если он знает, что рабочие все равно придут к нему? Такая тактика не выдерживает ни малейшей критики, она никуда не годится.

14. Недостаточная связь между предложениями единого фронта и конкретными, волнующими широкие массы, требованиями. Были ли у нас такие неудачные выступления? Были. Нужно ли приводить здесь примеры? Я лучше воздержусь от этих примеров для того, чтобы не возбуждать недовольство присутствующих, ибо набрать их можно было бы полными пригоршнями из практики наших компартий.

15. Подмена лозунга слияния Профинтерна и Амстердама путем международного конгресса единства лозунгом вхождения ВЦСПС в Амстердамский Интернационал. Такого рода сужение вопроса имело место в некоторых странах. Так, в резолюции расширенного Центрального комитета английской компартии два раза говорится о присоединении ВЦСПС к Амстердаму. В некоторой части коммунистической прессы в этом вопросе не было достаточно ясности. Это вредило нашей пропаганде и агитации, ибо взаимоотношения между ВЦСПС и Амстердамом — только часть трудной международной проблемы о едином боевом Интернационале Профсоюзов. Будем надеяться, что после Информационного письма ЦК ВКП(б) и после решений настоящего пленума ИККИ больше неясностей в этом вопросе не будет.

16. При наличии национального центра революционных профсоюзов — лозунг вербовки новых членов для реформистских профсоюзов. Такие смешные предложения исходили от отдельных товарищей в Чехо-Словакии. Они особо большого распространения не получили, но, тем не менее, такого рода настроения среди

304 коммунистов отметить следует хотя бы потому, чтобы их окончательно похоронить.

17. Ликвидаторские настроения по отношению к организациям, примыкающим к Профинтерну, и даже в отношении самого Профинтерна. В Чехо-Словакии были, например, отдельные литературные выступления, где прямо говорилось: «чем скорее межнациональное об'единение профсоюзов будет ликвидировано, тем лучше». Непосредственно после V Конгресса Коминтерна появилось и во Франции хотя не совсем оформленное, но ликвидаторское течение. Это течение выдвигало лозунг роспуска Унитарной конфедерации труда, вхождения унитарных профсоюзов в реформистские. К счастью для французской компартии и всего французского рабочего движения эти настроения были задушены Коминтерном в самом зародыше.

Такие же настроения имели место у отдельных товарищей в отношении Профинтерна, который должен был бы во имя единства самоликвидироваться. Такие ликвидаторские настроения уже не раз возникали, но они исчезали, как только Коминтерн подходил к ним ближе...

Я уверен, что такого рода настроения не помешают Профинтерну расти, развиваться и множиться...

18. Недооценка трудностей в борьбе за единство и разочарование и неверие в возможность добиться единства после первых неудач. Особенно это было заметно во Франции перед интерконфедеральным с'ездом в августе прошлого года. Многие товарищи совершенно забывали, что с'езд этот созывается только нами, что реформисты не только отказались от участия, но и разговаривать о нем не хотели. И, тем не менее, не только у многих рядовых рабочих, но даже у некоторых руководителей наступила реакция после несостоявшегося с'езда, и начали раздаваться голоса о том, что дело единства во Франции — вещь совершенно безнадежная. В борьбе за единство излишняя чувствительность — вещь очень опасная.

19. Перемежающийся, не систематический характер работы за единый фронт и единство. Мы наблюдаем во многих странах перерывы в борьбе за единство. В нашей работе получаются провалы. Получается такое впечатление, что об едином фронте говорят только по праздникам, когда возникают острые вопросы, а по будням забывают об этом. Нужно помнить раз навсегда, что сплочение рабочих на почве повседневной борьбы — самая важная, самая срочная и самая насущная задача. Это должно быть нашей повседневной работой и праздничным отдыхом.

20. Недостаточно чуткое отношение к формирующейся в реформистских профсоюзах оппозиции. В одних странах этой оппозиции не оказывают должного внимания и помощи (Франция). В других странах, когда оппозиция только-только начинает складываться, к ней начинают пред'являть такие требования, которые отталкивают часть идущих влево элементов, и оппозиция, не успев сложиться и оформиться, распадается. Помочь оппозиции, поддержать ее, оказывать ей содействие, это — одно, а преждевременно форсировать ее политическое самоопределение, это — совсем другое.

305 21. Применение одинаковых форм полемики и методов борьбы против реформистов до заключения единого фронта и во время соглашения об едином фронте и совместных выступлениях и пр. Я думаю, что вы меня, товарищи, избавите от примеров. Пусть представители присутствующих здесь партий вспомнят примеры единого фронта в их стране и под углом всех указанных мною здесь ошибок проверят, все ли было благополучно до и особенно во время действия единого фронта. Я утверждаю, что всем партиям нужно самым тщательным образом изучить не только что делать, но особенно — чего не делать для успешности единого фронта и нашей борьбы за единство.

22. Неумение во время стачек создать единый фронт, об'единить наиболее активные прогрессивные элементы среди бастующих и показать рабочим на деле, что партия зовет к борьбе до конца и делает все, чтобы добиться победы. Я хотел бы здесь остановиться на одном отрицательном примере: дело идет о недавней трехмесячной забастовке 158.000 горняков антрацитных копей в Америке. Какова была задача нашей американской партии? Мобилизовать все партийные силы, имеющие какое-либо отношение к горнорабочим, обсудить вместе с комитетом прогрессивных горняков план действий, концентрировать агитацию и пропаганду вокруг требований горняков, организовать наиболее решительные и последовательные элементы среди бастующих вокруг лозунга борьбы до конца, послать на место стачки наиболее популярных среди горнорабочих лиц и людей с опытом в руководстве крупными экономическим конфликтами. Так вот, товарищи, все было сделано наоборот: партия выступила на месте забастовки под своими лозунгами, она начала борьбу за право компартии устраивать митинги под коммунистическим флагом, популярных горняков-коммунистов туда не послали; в качестве представителя партии туда был послан член Политбюро т. Гитлов, портной по профессии, которому, несомненно, трудно было ориентироваться в сложной обстановке. В довершение всего т. Гитлов в самый разгар забастовки помещает в партийной прессе статью, в которой, между прочим, пишет: «Антрацитная забастовка является заговором между профсоюзными чиновниками и горнопромышленниками. Она окажет услугу только последним. Забастовка ничего не даст горнорабочим, она причинит только громадные страдания рабочим восточных штатов, которые зависят от антрацитного угля. Антрацитная забастовка является логическим следствием сотрудничества». Я не стану разбирать этого чудовищного и безответственного заявления, сделанного в разгар забастовки,— вы сами оцените эту замечательную стратегию. Скажу только о результате забастовки. После трехмесячной забастовки рабочие потерпели поражение, а партия на продолжительное время себя дискредитировала среди горняков. Это не стачечная стратегия, а катастрофа, не политика, а самоубийство.

Вот в общем и целом те неправильности, которые имели место в нашей работе. Этих неправильностей, как видите,— 22. Будем считать это 22 условиями того, как не нужно проводить тактику единого фронта и единства.

Из данного мною перечня может получиться мрачная картина. Я насчитал столько неправильностей, что наши враги могут это использовать и ска-

306 зать, что вся тактика единого фронта состояла только лишь из одних ошибок. Но это было бы обычное демагогическое использование нашей самокритики. Нам незачем смотреть на II и Амстердамский Интернационалы и брать с них пример: у них всегда царствует полное благополучие. Они собираются на с'езды и говорят одни только любезные фразы друг другу, продолжая вести закулисную борьбу. У них нет никакой самокритики, нет попытки оценить работу той или другой организации, учиться на достижениях и ошибках. В обоих этих Интернационалах нет никакой коллективной международной жизни. На кладбище, как известно, нет самокритики, там все спокойно и гладко. Пусть наши враги злорадно хихикают, как они это всегда делают, когда мы серьезно и искренно вскрываем наши слабости и ошибки. Мы-то ведь знаем, что, только учитывая, сознавая и исправляя ошибки, можно итти дальше. Нас реформистской демагогией не запугаешь. Мы в интересах революции вскрывали, вскрываем и будем вскрывать свои ошибки и сумеем их исправить и пойти дальше по пути завоевания масс.

XX. Борьба против исключений революционных рабочих, раскола и преследования революционного профдвижения.​

Всем коммунистическим партиям нужно повести ожесточенную борьбу против исключения коммунистов и подготовляющегося в целом ряде стран раскола профдвижения. Мы имеем сейчас ряд фактов, свидетельствующих о том, что реформисты продолжают свою политику раскола. Разве не чудовищно, что итальянские реформисты начали исключать коммунистов одновременно с нападением фашизма на профессиональное движение? Политику исключения ведут руководители бельгийского профессионального движения, которые одновременно с тем являются и наиболее решительными противниками восстановления единства профдвижения. Об Американской Федерации Труда и говорить нечего. Делегат, предложивший на последнем с'езде Американской Федерации Труда в Атлантик Сити резолюцию о признании СССР (какое ужасное преступление!), был немедленно исключен из своего союза. Насколько можно судить, надвигается новая полоса исключений — так реформисты отвечают на повышенную активность коммунистов в профдвижении. Нас это ни в коем случае не должно смущать и не должно остановить. Исключение коммунистов и революционных рабочих из профсоюзов бьет по всему Коммунистическому Интернационалу, и защита позиций в каждой стране, отстаивание свободы мнений внутри профсоюзов — есть дело всего Коминтерна.

В настоящее время мы имеем ряд фактов о новых раскольнических замыслах социал-демократии. Особенно откровенно происходит подготовка раскола в Финляндии. Я не стану вам приводить здесь ни опубликованных в финляндском «Социал-Демократе» статей, ни пред'явленного социал-демократами ультиматума. Вы их знаете из прессы. Не характерно ли для этих чемпионов демократии это надругательство над элементарными демократическими принципами, когда незначительное меньшинство пред'являет ультиматум подавляющему большинству? Но если большинство против, тогда опасности раскола нет,— скажете вы. Это не совсем так. Если бы в Финляндии не существовало полицейского террора против коммунистов и левых рабочих, тогда ультиматум социал-демократии был бы лишь манифестацией их бессилия. Ибо собствен-

307 ными силами они не в состоянии завоевать профсоюзы Финляндии. Но социал-демократы, помимо сочувствия и помощи со стороны Амстердамского Интернационала, надеются еще получить реальную помощь со стороны финской полиции. Вот на что надеются социал-демократы, выдвигая лозунг создания своей социал-демократической организации. Вот как борются они за единство рабочего класса и за демократию в рабочих организациях.

В этом вопросе финская социал-демократия идет по проторенной дорожке своих балканских коллег: юго-славянской, болгарской и румынской социал-демократии. Известно, что на Балканах 90% организованных рабочих было за Профинтерн, и только после ожесточенных преследований, белого террора, массовых арестов, передачи рабочих домов полицией в руки сциал-демократов,— только после этого им удалось создать свои организации, которые, конечно, состоят в Амстердамском Интернационале. В нашей коммунистической прессе недостаточно освещаются чудовищные преследования рабочих на Балканах. Очень немногие знают, какой тесный и братский союз существует между полицией и социал-демократией и руководителями амстердамских союзов в Югославии, Румынии и Болгарии. Теперь, после военного переворота в Греции, там дела тоже идут по этой линии. Финским социал-демократам стало завидно, и они хотят балканизировать рабочее движение Финляндии. Мы ни на минуту не сомневаемся, что финский пролетариат сумеет дать серьезный отпор социал-демократическим раскольникам. Но долг всех коммунистических партий и всего революционного рабочего движения, всех честных рабочих без различия направления — поднять свой голос протеста против исключений коммунистов из профсоюзов, раскола профсоюзных организаций, преследований революционного профдвижения, полицейских и реформистских набегов и т. д. Дело этих рабочих, которым приходится вести борьбу в ужасающе тяжелых условиях гнета и белого террора,— дело всего Интернационала. Побольше внимания, товарищи, к этим странам! Побольше внимания к мужественному пролетариату этих небольших стран, которому приходится вести тягчайшую борьбу со своей буржуазией и со своей социал-демократией.

XXI. Профсоюзы — в массы!​

Как-то даже неловко, товарищи, через шесть лет после основания Коммунистического Интернационала говорить о необходимости работы в профсоюзах. Но приходится говорить, ибо цифры участия членов партии в профессиональной работе, которые дают в своих отчетах все партии, свидетельствуют о том, что в этой области дело обстоит еще очень плохо. У нас сейчас стали очень ходкими слова: «75% — профсоюзной работе», «90% — профсоюзной работе», а на самом деле вы не найдете ни одной партии, кроме английской, где бы хотя 20% усилий партии были посвящены профсоюзной деятельности. Посмотрите сами во всех партиях распределение сил и средств, проверьте количество членов партии, входящих в профсоюзы, и особенно членов партии, активно работающих в профсоюзах, и вы убедитесь, что у нас больше говорят о работе в профсоюзах, чем действительно делают. Во французской коммунистической партии существует прекрасное правило, что членом партии может быть только тот, кто является членом профсоюза, и что

308 без профсоюзного билета в партию не принимают. Такое решение можно только приветствовать. Но если вы пойдете и проверите, что члены партии делают в профсоюзах, как они работают, то вы убедитесь, что по меньшей мере 90% членов партии являются пассивными членами профсоюзов. То же самое, наверно, и в других странах. Германская компартия сделала попытку выяснить по районам, сколько процентов членов партии находится в профсоюзах и сколько процентов принимает активное участие в профдвижении. Оказалось, что в промышленном Рейнско-Вестфальском районе только 50% членов партии состоят в профсоюзах. А некоторые районы сообщают, что только 5 — 6% активно работают в профдвижении. По данным последнего с'езда американской компартии 32% членов партии состоят членами профсоюзов. А остальные 68%? Из них 26% не могут состоять членами профсоюзов не потому, конечно, что они миллиардеры, а потому, что нет профсоюзов домашних хозяек и т. д. А остальные 42%, которые могли бы состоять в профсоюзах, они, очевидно, считают ниже своего коммунистического достоинства быть членом профсоюза; они предпочитают «высокую» политику черной повседневной работе. Этот коммунистический аристократизм, или, если хотите, коммунистическое недомыслие, должно встретить самый суровый отпор во всех партиях. Коммунистический Интернационал не может позволить, чтобы решения всех его конгрессов систематически нарушались. А между тем что означает на самом деле тот факт, что 42% членов американской компартии не желают состоять в профсоюзах и активно работать в них? Как это назвать иначе, если не саботажем решений Коммунистического Интернационала?

Некоторые товарищи наверно здесь скажут, что я высказываю здесь элементарные вещи и рассказываю делегатам азбуку коммунизма, но я просил бы вас подходить к этому вопросу не с той точки зрения, что вы все это знаете — я ни на минуту в этом не сомневаюсь,— а с точки зрения того, что все коммунистические партии сделали для того, чтобы преподать эту азбуку коммунизма всем своим членам. Вот если вы так практически поставите вопрос, то вы вынуждены будете признать, что в этом направлении еще очень мало сделано, что процент диких, неорганизованных в профсоюзах коммунистов (правда, немного странное сочетание слов: дикий и коммунист!) очень, слишком даже велик.

Коминтерн настаивает на участии в профдвижении не для того только, чтобы числиться организованным и регулярно платить членские взносы, а для того, чтобы работать, показать рабочим, что мы во всяком случае не хуже социал-демократов и продажных американских лидеров умеем защищать интересы рабочего класса. Хорош авангард, члены которого не хотят быть вместе с массами, жить их нуждами, бороться повседневно в их рядах, вести и в боях и т. д.! Это свидетельствует, во всяком случае, о непонимании роли профсоюзов, значения завоевания профсоюзов, хотя об этом твердят все конгрессы Коминтерна; хотя об этом неоднократно писал и Ленин.

Крайне опасной кажется мне имевшая место в американской компартии дискуссия, противопоставляющая агитацию и пропаганду в профсоюзах борьбе за контроль, за организационное руководство профсоюзами. Такое противопоставление — чистейшая метафизика. Мы ведем агитацию, пропаганду, организуем массы, и это должно найти свое организационное выражение, иначе вся наша работа будет висеть в воздухе. Лозунг завоевания профсоюзов означает борьбу

309 за руководство профсоюзами. Одно ясно: всем партиям нужно серьезно вновь и вновь заняться работой в профсоюзах и заставить всех коммунистов, под угрозой исключения, не только записаться в профсоюзы, но и активно работать в них.

XXII. Программа действий. Заключение.​

Представленная вашему вниманию программа действий далеко не полна и не всеоб'емлюща. Она содержит в себе немного пунктов, прежде всего чтобы не перегружать ее. С другой стороны, целый ряд пунктов намеренно не внесен. Например, борьба против плана Дауэса, против Локарно и т. д. Почему так? Потому что эта программа действий должна служить платформой для мобилизации широких масс; на ней мы можем сойтись с социал-демократическими рабочими, тогда как такие вопросы, как план Дауэса, Локарно или, к примеру, братание между солдатами в происходящих сейчас колониальных войнах, не могут служить основой для совместных действий. У нас как-то незаметно прошло, что в Эльзас-Лотарингии единый фронт между унитарными союзами и профсоюзами, примыкающими к Реформистской конфедерации труда, распался из-за того, что в программу созываемого с'езда был внесен нами лозунг самоопределения Эльзас-Лотарингии вплоть до отделения. В качестве коммунистического лозунга или лозунга революционных профсоюзов это совершенно правильно, но такой лозунг не может об'единить рабочих разных направлений, и поэтому он должен был бы быть из'ят из той программы действий, которая была рассчитана на совместное выступление рабочих разных направлений. Вот этими соображениями я руководился при составлении примерного проекта программы действий. Особенно важно иметь в виду, что в каждой стране нужно иметь практическую программу действий не только общенационального характера, но и для каждого района, производства и пр. В этом смысле и с этими оговорками я считаю полезным, чтобы программа действий была принята расширенным пленумом Исполкома Коминтерна и чтобы этим самым показали на практике, что мы не пред'являем никаких неприемлемых требований рабочим социал-демократам для совместных выступлений.

В заключение я должен сказать, что у нас имеется очень много тезисов, прекрасных резолюций, но что практическая работа не всегда совпадает с принятыми решениями. Я хотел бы выразить уверенность, что все коммунистические партии выполнят на 100% взятые на себя в области профдвижения нынешние обязательства, что мы действительно, по-настоящему, по-большевистски, по-ленински возьмемся за завоевание профсоюзов, за завоевание большинства рабочего класса, т.-е. за подготовку рабочих масс к социальной революции.

Заседание закрывается.

310

ЗАСЕДАНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ.​

2 МАРТА 1926 ГОДА.

Прения по докладу т. Лозовского. Речи тт.: Томского, Гарди.

Председатель т. Семар.

РЕЧЬ ТОВ. ТОМСКОГО.​

Товарищи! Я хочу возможно кратко, чтобы не задерживать заседания, так как вы чрезвычайно утомились двойными и тройными переводами, коснуться трех вопросов: вопроса о положении борьбы за единство, вопроса о работе партии в профсоюзах и вопроса о методах работы коммунистов в профдвижении. Первый вопрос — о положении борьбы за единство профдвижения — в настоящий момент принимает, по моему мнению, весьма затяжной характер в силу того, что каких бы то ни было переговоров между ВЦСПС и Амстердамским Интернационалом, которые должны были бы послужить исходной точкой для новой фазы кампании борьбы за единство, повидимому, в ближайшее время не предвидится. Не предвидится потому, что весь ход переписки, весь ход переговоров с реформистами свидетельствует о том, что они всеми силами будут тянуть этот вопрос до 1927 года, т.-е. до ближайшего конгресса Амстердамского Интернационала. С другой стороны, в течение ближайших месяцев все силы, все внимание Англо-Русского комитета, по крайней мере, половины его, в лице английских товарищей, будет сосредоточено не столько на международных вопросах, сколько на внутрианглийских делах, в связи с предстоящими у них боями в угольной промышленности. Таким образом борьба за единство приобретает не только длительный характер,— мы и раньше знали, что это борьба длительная, что она требует чрезвычайного терпения, спокойствия и выдержки,— но ей грозит опасность задержаться на более или менее продолжительный срок в том фазисе, в котором она находится в данный момент. Наши переговоры с Амстердамским Интернационалом уперлись в тупик, пришли к такому моменту, когда одна сторона — Амстердамский Интернационал — не хочет сдвинуться, а другая сторона — Профинтерн или, вернее, часть его, русские профсоюзы — не может сдвинуться; не может сдвинуться потому, что она с своей стороны сделала достаточное количество уступок. На самом деле мы с своей стороны, пренебрегая формальностями, пошли на значительный компромисс, предлагая Амстердамскому Интернационалу вести переговоры не равных с равными, не

311 Интернационалу с Интернационалом,— Амстердаму с Профинтерном,— а с частью Профинтерна, именно — с русскими профсоюзами. Мы это рассматривали как компромисс, ни от кого не скрывали, что это в значительной степени уступка с нашей стороны. Об этом я, от имени профсоюзов СССР, докладывал на англо-русской конференции в Лондоне, об этом же я докладывал от имени профсоюзов СССР конгрессу британских тред-юнионов в Скарборо. Я там указывал на то, что мы уже нарушили формальные уставы и рамки, которые ставит всякий Интернационал входящим в него организациям. Конечно, мы это сделали с полного согласия и одобрения Профинтерна. По этому вопросу мы в свое время дебатировали на последнем конгрессе Профинтерна и пришли к единодушному согласию, что на эту уступку итти следует. Больше того, в процессе совместной работы с английскими товарищами в Англо-Русском комитете, мы, идя навстречу нашим союзникам по Англо-Русскому комитету — британским товарищам, пошли на вторую уступку, которая заключается в том, что по просьбе английских товарищей мы смягчили нашу форму полемики с Амстердамским Интернационалом. Смягчили ее, правда, не по существу, но по форме, тем не менее значительно смягчили. Нужно признаться, что на последнем заседании Англо-Русского комитета у нас, представителей профсоюзов СССР, уже пробивались первые нотки нетерпения. Мы на этом заседании прямо поставили перед английскими товарищами вопрос — доколе же мы будет терпеть? Мы, согласно желанию английских товарищей — так как соответствующие разговоры требуют соответствующего тона,— принуждены были во всей своей полемике, во всей своей оценке деятельности Амстердамского Интернационала, выбирать наиболее конкретные формы и кое-кого и кое-что не называть должными именами. Нам стало не втерпеж. Мы все — народ темпераментный и поэтому поставили вопрос в упор: доколе же мы будем терпеть? Так как в это время терпение наше было на исходе, то мы поставили вопрос о том, что мы должны резко изменить методы своей полемики с Амстердамским Интернационалом и будем называть вещи своими именами, как они того заслуживают. Английские товарищи убеждали нас еще подождать и потерпеть, говоря, что более резкий тон, более энергичные выражения могут испортить работу, могут дезориентировать наших сторонников и принести только вред. Это нашло отражение в интервью и в той декларации, которую единогласно вынес Англо-Русский комитет, где есть указания, что Англо-Русский комитет и входящие в него организации не могут проходить мимо тех нападок, которые на него делаются противной стороной, но что они попрежнему будут вести борьбу, сохраняя достоинство и корректность, которые присущи этим организациям.

Мы этот вопрос рассматривали как компромиссный. Можем ли мы дальше итти на компромисс? На конгрессе в Скарборо и на англо-русской конференции я от имени профсоюзов СССР раз'яснил английским товарищам, что большего в настоящий момент сделать мы не можем. В обеих этих речах я указывал, в первом случае — перед полномочными представителями британского движения, во втором случае — перед полномочным высшим органом британского движения — конгрессом, что мы рассматриваем единство не как однобокое, одностороннее единство, чтобы мы, профсоюзы СССР, склонили голову и пошли на милость победителя — Амстердамского Интернационала, бросив и забыв все, связующее нас с революционными союзами других стран. Я неоднократно указывал и в этих выступлениях и в частных беседах, что сами англичане нас

312 первые перестали бы уважать, если бы мы бросили на произвол судьбы тот Интернационал, который мы построили, те союзы, которые мы туда вовлекли, сказали бы, что нам до них нет дела, и вошли бы в Амстердамский Интернационал. Самый факт официального признания, который нам предлагает Амстердам, есть факт разрыва с Профинтерном,— еще не войдя в один Интернационал, порвать с другим. А самый факт вступления профсоюзов СССР в Амстердам без союзов других стран, находящихся с нами в Профинтерне, был бы актом измены по отношению к ним. Мы это открыто везде говорили и никогда этим не стеснялись. Сейчас мы находимся на такой стадии, когда дальше в смысле уступок итти не можем, а противная сторона итти не хочет. Вот на этом фазисе, на этой точке замерзания мы принуждены, мне кажется, оставаться благодаря усилиям Амстердамского Интернационала. Может быть, здесь, в этой части фронта, мы будем принуждены оставаться в пассивном состоянии довольно значительный промежуток времени. Как рассматривать это положение? Я думаю, что это положение, конечно, следует расценивать до известной степени как частичный успех Амстердамского Интернационала, ибо всякий период застоя в самом хорошем деле всегда опасен, так как он порождает разочарование и скептицизм в отношении того дела, за которое ведется борьба. Поэтому этот период требует особой стойкости, особой выдержанности, особого спокойствия со стороны всех сторонников единства и всех коммунистических партий в особенности. Для этого требуется известная и самомобилизация и самоорганизация наших сил. Если мы говорим — мы за мир, мы за единство, мы за единство не на словах, а на деле,— то это еще не значит, что мы должны все свои организации распустить, дать им расхлябаться и ожидать, когда противной стороне будет угодно сделать какие бы то ни было шаги по пути к единству. История нашей переписки с Амстердамом дает нам право сказать, что противная сторона не хочет сделать этих шагов и будет бороться всеми мерами против того, чтобы хотя на воробьиный нос подвинуть дело единства вперед. Обстановка этой борьбы, вся история развития этого движения заключается не в том, что мы хотим единства, а другая сторона не хочет единства, а в том, что, несмотря на то, что они не хотят единства, мы их заставляем и должны заставить на это итти. Вот в чем заключается история развития и обстановка этой борьбы. Я сказал, что для того периода, который грозит быть застойным (он, может быть, не будет таким, но он грозит быть), на этом участке фронта на ближайший период времени первое, что требуется от нас и от наших сторонников, особенно от коммунистической партии, по моему мнению, это — точное и отчетливое представление всей важности того дела, которое мы ведем. Если мне кто-нибудь скажет, что это представление есть, то я буду очень рад. Я буду очень рад, если будет доказано, что эта ясность, серьезность и отчетливость представления тех задач, которые стоят перед нами в этой борьбе, есть у всех братских коммунистических партий и их членов. Я буду очень рад этому и заранее поблагодарю тех, кто докажет это, но я боюсь, что это не у всех есть, что некоторым и до сих пор борьба за единство представляется как агитационный, в дурном смысле этого слова, маневр, направленный для разоблачения реформистов, маневр, которым мы ловим реформистов на политическую удочку, зная, что они на самом деле против единства, и разоблачая их этим маневром перед массами. Если есть у кого-нибудь такое представление, его нужно как можно скорее изжить.

313 На самом деле здесь в международном, в мировом масштабе мы ставим вопрос о методе связи и руководства со стороны коммунистических партий с беспартийными рабочими. Здесь мы подходим опять к старому вопросу о важности и необходимости рабочего профессионального движения, на котором я потом более подробно позволю себе остановиться. Так как здесь часто играют на слове «маневр», то следует остановиться на том, что такое маневр. Если мы хотим сказать в большом смысле, в классовом смысле этого слова, то это — большой стратегический маневр, который коммунистические партии и их Интернационал проводят против своего классового врага — против буржуазии, маневр, направленный к сплочению сил пролетариата и к новой постановке вопроса о руководстве международным рабочим движением. Вот эту идею, по-моему, каждому очень важно отчетливо и ясно не только продумать, но и усвоить. Без этого не может быть понимания важности того, что, хотя бы и совместно с реформистами, создать единый Интернационал профсоюзов, как бы трудно и сложно это ни было, есть великая задача. Эта трудность и сложность требует от нас не одного года работы, но создать это — значит достигнуть колоссальнейшего и гигантского успеха, как я и говорил на XIV с'езде ВКП, значит поставить в международном масштабе класс наемных рабочих против класса капиталистов. В общем и целом эта борьба может иногда принести на том или ином участке фронта разочарование и огорчение. Иногда кажется возможным в той или в другой стране, не считаясь с этой общей задачей, достичь тех или иных успехов. Если бы это было даже так, то, как говорит пословица, нельзя разменивать золото на медь, а то тяжело будет нести. Нельзя подменивать большую задачу мелкими без опасности скатиться к реформизму, ибо в этом и есть суть тактики реформизма, что они большую, великую задачу освобождения рабочего класса от ига капитала, осуществление социализма не на словах, а на деле, подменивают в практической жизни мелкими задачами, которые сулят сейчас же хотя бы и небольшой успех.

Маленькие улучшения избирательных прав, выигрыш в парламенте одного голоса, это — успех, который заслоняет перед ними одну общую большую задачу. И если мы, коммунисты, в вопросе о единстве будем смотреть перед собой на маленькие конкретные задачи, на временный успех в том или ином союзе, то это будет грозить нам срывом всей этой большой работы, это будет означать, что мы сбиваемся на тактику реформистов.

Вопрос о едином Интернационале есть вопрос борьбы за руководство международным рабочим движением через массовые беспартийные организации рабочих, через профсоюзы. Это не есть прекращение борьбы с реформизмом, это есть постановка борьбы с реформизмом другими методами, другими приемами, обеспечивающими наиболее правильное, наиболее целесообразное достижение успехов коммунистических партий среди широких рабочих масс.

Второй задачей на этот период безусловно и несомненно является наша организационная мобилизация. Под этим я подразумеваю не только укрепление существующих наших организаций, но и развитие некоторых из них. Так, например, когда мы знакомимся с положением профдвижения в больших индустриальных странах и видим цифры организованных рабочих там, где есть параллельные организации, хотя бы во Франции и в Чехо-Словакии, где количество организованных во всех этих параллельных организациях вместе достигает 5 —

314 7 — 10% общего числа рабочих, нам кажется (если мы неправы, пусть нам укажут и об'яснят), что в этих странах слабо ведется работа нашими коммунистами по вовлечению беспартийных, неорганизованных рабочих в наши организации, находящиеся в наших руках. Если мы говорим — борьба за единство, это вовсе не значит, что мы свои организации распускаем. Пока существует Профинтерн, он должен и будет вести борьбу за усиление своих организаций. Наше искреннее стремление к единству вовсе не значит, что мы придем к реформистам со склоненной головой и дадим согласие подписать те условия, на которых они нас примут в свои союзы. Тогда вопрос о единстве разрешался бы очень просто, а на самом деле вопрос этот заключается в том, чтобы достигнуть единства при том условии, которое обеспечивало бы коммунистам возможность работы в профдвижении, а не разгром их. До тех пор, пока у нас существует своя международная организация, свой Красный Интернационал Профсоюзов, до тех пор задача каждого коммуниста укреплять, развивать и расширять его, ибо нам не следует забывать, что чем мы будем сильнее, тем больше мы можем заставить с собой считаться, тем больше мы сумеем заставить того, кто не хочет, итти к единству. Самая работа по единству должна вестись, мне кажется, всеми нашими сторонниками в том направлении, чтобы у них слово не расходилось с делом. Лучше брать на себя поменьше обязательств, но выполнять их на 100%. Лучше поменьше говорить, но побольше делать. Те, кто думают, что можно эту работу свести к агитационной кампании, те глубоко ошибаются. К сожалению, нам приходится иногда наблюдать, что все это в некоторых местах сводится только к агитационной кампании и к резолюциям. Путь об'ективных активных предложений, ясных, доступных, понятных рабочей массе, как проявление доброго желания и справедливых предложений, которые можно об'яснить и защитить перед каждым непартийным рабочим, есть наиболее правильный путь вербовки наших сторонников, пропаганды не на словах, а на деле идей единства международного рабочего движения.

Следующей задачей, стоящей перед нами в этом направлении на ближайший период, является задача мобилизации сил сторонников единства. И вот здесь уже несомненно мы делаем, мне кажется, крупнейшие ошибки. Когда мы говорим о сторонниках единства, мы должны помнить, что они слагаются, во-первых, из нас — из коммунистов, во-вторых, из левых, наиболее честных элементов социал-демократии, работников профдвижения и рабочих непосредственно на предприятиях, и, в-третьих, из непартийных рабочих, которые поняли, усвоили идею единства, которых жизнь каждый день учит этой необходимости. А что эта необходимость очевидна, достаточно посмотреть на ближайший конфликт, который грозит британским рабочим в угольной промышленности. На самом деле конфликт в угольной промышленности был бы не так страшен и серьезен для английского рабочего движения, если бы за спиной британского профдвижения стоял крепко сплоченный классовый Интернационал Профсоюзов, достаточно авторитетный, чтобы уметь мобилизовать не только общественное мнение рабочих всех стран, но и суметь призвать на жертвы рабочих всего мира. И если бы английские углекопы начали борьбу при таких условиях, за ними стояло бы не только британское профдвижение, но и все международное рабочее движение. Тогда шансы британских углекопов были бы совершенно иные, ибо такую гигантскую стачку, конечно, очень трудно выдержать силами

315 одного профсоюза и очень легко выдержать, когда за спиной стоит все международное профдвижение. Но этого нет, и такие уроки каждый день будут учить рабочих понимать целесообразность осуществления единства международного рабочего движения. Из таких элементов и образуется крыло сторонников единства профдвижения, которое все время растет. Что оно растет — доказывает тот факт, что все рабочие делегации, которые посещают СССР, познакомившись с нашим профдвижением, побывавши на наших фабриках и заводах, убедившись в бескорыстности наших стремлений к единству международного профдвижения, покидают ее ярыми сторонниками единства международного профессионального движения. Мобилизация этих сил требует особого умения, особого терпения, особой внимательности со стороны всех коммунистических партий. В этом вопросе существует двоякая опасность: или этих сторонников единства, в большинстве случаев прямо вышедших из рабочей среды,— как у нас говорят, рабочих от станка,— бросают на произвол судьбы, не оказывая им никакой поддержки, или их начинают чересчур поддерживать.

Опыт Германии, где немецкая рабочая делегация проделала колоссальную работу, и проделывает ее и сейчас, организовав журнал «Единство», сгруппировав вокруг этого журнала силы сторонников единства путем организации аппарата распределения этого журнала,— доказал роль таких делегаций в борьбе за единство. А если во главе и вокруг газеты или журнала, выросшего из рабочей массы, стоят рабочие, только что отошедшие от станка, крепко связанные с заводской массой, известные всем не как коммунисты, то это обеспечивает расширение и укрепление всего дела.

Мобилизация сил сторонников единства требует особой тактики, особо внимательного, особо вдумчивого подхода. Здесь очень часто у товарищей коммунистов может возникнуть соблазн — как можно скорее использовать выгодную комбинацию. Тогда, когда имеется еще только цветок, когда существует завязь, когда плод только еще будет, уже пытаются использовать плод. Мы видим в Германии другой подход, более правильный, более осторожный — мы видим, что для германского рабочего движения делегация, побывавшая в СССР, и организация, скрепленная со своим журналом, со своим маленьким рабочим издательством, с брошюрами, которые пишут рабочие, крепко связанные с предприятиями, имеющая разветвления и ячейки своих сторонников по разным городам Германии,— не только принесли плоды, но приносят и будут приносить плоды.

В этом вопросе более всего опасна, более всего вредна торопливость, нетерпение, ибо суть мобилизации сторонников единства это есть организация общественного рабочего мнения вокруг идеи, которая наиболее правильно, наиболее последовательно отстаивается нами. Мы видим, как в процессе борьбы за эту идею,— мы видим это в Англии и в Германии — сперва людям доступно только это понятие, эта идея единства, но в процессе борьбы за эту идею у людей спадает с глаз одна пелена за другой. Им становятся понятными вся непригодность, вся гнилость, все лицемерие верхушек соц.-демократических партий и все другие отрицательные стороны реформизма. Таким образом это есть переходная ступень политического, классового воспитания для широких масс, и вот почему здесь наиболее опасна и вредна торопливость.

Я говорю, что вся эта борьба есть своеобразный подход к руководству массами, к борьбе за завоевание масс и руководство ими. Здесь мы подходим к общему вопросу — к вопросу о взаимоотношениях партии и

316 профессиональных союзов, ибо, как это ни странно, но мне приходилось читать документы, из которых явственно следует, что не везде и не для всех коммунистов еще до сих пор бесспорно, что руководство массами со стороны партии не может быть обеспечено каким-нибудь одним путем, одним методом, что многие забывают то, что руководство и завоевание масс коммунистическими партиями, партиями пролетариата, не может ограничиваться только агитационно-пропагандистской литературной деятельностью. Достаточно указать на целый ряд выступлений Владимира Ильича, который очень популярно эту идею раз'яснял как систему приводных ремней от партии к массам, указывая, что профессиональный союз это есть готовая рабочая организация, организация наемных рабочих, именно — тех, кто должен бороться за социализм. Отойти от этой организации, не понять смысла и значения ее, это значит итти в хвосте у реформистов. Реформисты говорят, что профсоюзы есть организация, призванная в пределах капиталистического общества защищать экономические интересы рабочих, а некоторые коммунисты, подходя к вопросу о роли и сущности профессиональных союзов, говорят, что «профсоюзы это есть организация, которая борется за копейку». Те, кто так говорят, фактически повторяют слова реформистов и считают, что определение, данное профсоюзам реформистами, правильно. А мы считаем, считали и будем считать, что профсоюзы есть организация наемных рабочих, классовая организация, которая, в силу извращения ее реформистами, порой низводится до организации борьбы за копейку. А на самом деле профсоюзы есть такая организация рабочих для защиты их экономических интересов, в которой рабочие сплачиваются для более сознательной классовой борьбы, которой коммунисты обязаны придать характер борьбы против государства капиталистов, за свержение капиталистического строя, и которая, как мы видим из опыта нашей революции, не теряет, а, наоборот, приобретает новое значение и тогда, когда рабочие свергают власть капиталистов.

Вот что такое профсоюзы. Могут ли коммунисты недооценить роли и работы профсоюзов? Откровенно говоря, для литераторов, привыкших писать пышные статьи на отвлеченные темы об очень важных мировых вопросах, для агитаторов, которые считают единственно важными выступления на больших митингах, гром аплодисментов и звонкие речи о мировых задачах, работа профсоюзов, которая иногда сводится к борьбе за пяти- или семикопеечную прибавку рабочим или к отстаиванию требования о кипяченой воде,— для них эти вопросы кажутся будничной, серенькой работой. Чтобы для борца за революцию важно было разбираться в каких-то пятаках — не стоит пачкаться! Вы помните, что величайший вождь рабочего класса — В. И. Ленин — в одном из своих первых произведений написал о требовании кипяченой воды, умывальников и т. п. на одной из ленинградских фабрик. Вот подход к массе, вот человек, который с первых шагов понял, как нужно подходить к массе. Ленин больше чем кто другой учил не идеализировать массу, не идеализировать рабочих. Это верно не только по отношению к рабочим, но и к профсоюзам. Плохи или хороши рабочие в капиталистических странах, но мы их берем такими, как они есть, без тени фальшивой идеализации, не изображая себе рабочих так, как их рисуют в очень хороших интеллигентских романах «из рабочей жизни», а беря рабочего таким, как он есть,— со всеми грехами, со всеми недостатками, которые на него наложили жизнь и быт капиталистического общества. И профсоюзы

317 являются той экономической организацией, которая должна их завоевать, взяв их такими, как они есть. Конечно, проще было бы, если бы я, коммунист, придя в профсоюзы и видя все их неустройство, борьбу за копейку и т. д., перестроил бы их сразу в идеальную организацию, борющуюся за коммунизм. Но ведь этого не дано. Такого коммуниста обыкновенно гонят из профсоюзов, иногда в более суровой форме, иногда в более вежливой; говорят: не мешайте нам заниматься делом. Вы думаете, что мы в своей истории работы профдвижения не прошли этой школы? Прошли. Правда, у нас был краткий период между 1907 и 1908 гг., после Лондонского с'езда, когда многих большевиков выгнали из профсоюзов потому, что мы, не поняв резолюции Лондонского с'езда, пришли в профсоюзы и начали: «Вот вы резолюцию Лондонского с'езда принимаете или нет?». А те говорят: «Мы не насчет резолюции Лондонского с'езда, а вот насчет того, нельзя ли нам, чернорабочим, на 5 коп. добиться повышения зарплаты?». — «Это,— мы отвечали,— пустяки, а вот как насчет резолюции Лондонского с'езда?». — «Мы этого не обсуждали». — «А мы требуем, чтобы вы обсудили». — «Тогда,— говорили нам,— выйдите за дверь и там обсуждайте». Так было в 1907 — 1908 гг., когда с этой резолюцией многие, не по уму горячие ребята бросились прямо к рабочим. А к концу 1909 г. уже в значительной части московских и ленинградских профсоюзов в правлениях сидели большевики. Что они для этого сделали? Они для этого стали резолюцию Лондонского с'езда не обсуждать, а проводить на деле. Я боюсь, что наши коммунисты и кое-где центральные организации подходят к профсоюзам сейчас немного так, как мы подходили в конце 1907 — 1908 гг. Приходят в союзы для того, чтобы поставить вопрос: «Давай обсуждать о войне с Марокко или о плане Дауэса». — «Это, может быть, очень важно, но у нас убавляют зарплату на 10 коп., у нас не проводят расценку» и т. д. — «А! расценка, это — грошевое дело, когда мы стоим на краю гибели миллионов»... Рабочие на это говорят: «Гибель миллионов когда-то будет, а вот расценка — вопрос сегодняшнего дня, от этого зависит, что́ мои дети будут обедать и будут ли?». Вот что важно для рабочих. Профсоюзы нужно брать такими, какие они есть, и суметь в них работать. И самый вредный, самый опасный пережиток теперь состоит в том, что некоторые товарищи рассуждают таким образом, что, мол, коммунисты, которые работают в профсоюзах, это, собственно говоря, коммунисты второго сорта, а вот настоящий коммунист — тот, кто пишет хорошие статьи, выступает с речами о необходимости немедленного восстания, об изгнании реформистов и т. д. А тот, кто работает в профдвижении, да еще знает на самом деле, что такое тарифная сетка и колдоговор, это — коммунист второго разряда. Руководить еще им можно, но чтобы считать его за полноправного человека — никак нельзя. Кое-где отказываются считать его таким. Это самый вредный, самый опасный пережиток. Это — детская болезнь в самой худшей ее форме. Профсоюзы даны в такой форме, как они есть, и перед нами вопрос — суметь их использовать, приспособить методы своей работы к тем организациям, которые существуют, для того чтобы приспособить эти организации к борьбе рабочего класса за коммунизм. Вот в чем задача. Приспособь сначала свои методы работы с тем, чтобы потом переродить, перевоспитать эти организации, приспособить их к другой, более высокой задаче. Вот как стоит вопрос.

Руководство беспартийными массами со стороны партии должно и может осуществляться не одним каким-нибудь методом: газетой, агитацией, пропа-

318 гандой, но и через профсоюзы, наиболее приспособленные к этому организации, через кооперацию, работа в которой как будто совсем в загоне во многих наших братских партиях, и через рабочие организации, которые охватывают хотя бы 5 человек рабочих. Я позволю себе привести маленький пример из опыта России конца 1907 г. В конце 1907 г. мы, большевики, обсуждали в Териоках, в большевистском центре, под председательством Владимира Ильича, вопрос о платформе нашей работы в профсоюзах. И там зашел спор. Владимир Ильич яснее всех нас видел, что наступает полоса реакции, требующая известной перегруппировки сил. Обсуждали вопрос о работе в профессиональных и других непартийных рабочих организациях, об использовании легальных возможностей и т. д. При чем я, будучи тогда профессионалистом довольно ортодоксальным, мог перенести все, но не мог перенести, как это мы, большевики, пойдем работать в кассы взаимопомощи, которые я считал архиоппортунистическими организациями, не стоящими нашего внимания. Вот профсоюз, это — классовая организация рабочих, в ней можно работать, и ее мы должны строить, а кассы взаимопомощи — чепуха. Как один из своих аргументов против Владимира Ильича, я выдвинул тогда, по молодости лет, следующее: вы что же, хотите нам еще рекомендовать итти работать в кружки балалаечников? Владимир Ильич сказал: «Если это рабочие кружки балалаечников, я рекомендую вам итти, хотя бы там было 3 — 5 чел. рабочих. Если они играют на балалайке «Боже, царя храни!», то научите их для первого раза играть «Марсельезу». Вот подход к массовой работе. Здесь сказался весь Ленин с его пониманием подхода к массовой работе. Там, где есть два рабочих, третьим должен быть большевик, коммунист. Если мы вот так будем подходить к профессиональным союзам, тогда вопрос о профработе очень легко решается. Нужно сказать, что когда ведется спор о методах руководства партии профессиональными союзами, иногда очень многие ортодоксальные товарищи выдвигают такой аргумент: «мы — за независимость». Давайте условимся, что для нас, большевиков, вопроса о независимости быть не может, как не может быть и вопроса о нейтральности. Конечно, в процессе того, когда одни неправильно руководят, считая, что руководство это есть система закручивания, а другие, против этого закручивания протестуя, начинают брыкаться против всякого руководства, то это взаимное непонимание. В природе независимости профсоюзов нет. И когда реформисты нападают на нас по этому вопросу, указывая, что у нас имеется якобы зависимость профсоюзов от партии, то мы всегда можем доказать из истории развития рабочего движения, особенно в его современной фазе, что независимости профсоюзов в природе не существует. Профсоюзы могут находиться под клерикальным влиянием. Есть союзы, находящиеся под влиянием соц.-демократов. Есть — к сожалению, очень мало, их должно быть больше — профсоюзы, находящиеся под влиянием коммунистов, и вопрос заключается лишь в термине: одни называют это влиянием, а мы, большевики, со свойственной нам прямотой и способностью называть вещи своими именами, мы это называем руководством. Что такое влиять на профсоюзы? Это значит направлять их деятельность, а направлять их деятельность, это значит руководить, и не что иное. Что такое клерикальные профсоюзы? Кто ими руководит? Руководят попы, клерикалы. Национальные профессиональные союзы. Кто ими руководит? Руководят ими так называемые национал-социалисты — партия мелко-буржуазно-националистическая. Покажите мне хоть один союз, который бы нельзя было разложить по

319 этим перегородочкам. Есть так называемые либеральные профсоюзы. Независимых же профсоюзов в природе нет, и их не может быть. Для нас, большевиков, основная задача, это — поставить профсоюзы, говоря реформистской терминологией, под влияние коммунистической партии, а по нашей терминологии — под руководство коммунистической партии, ибо партия является наивысшей формой рабочего движения, наиболее последовательным классовым выразителем пролетариата. Она руководит всеми видами и всеми формами рабочего движения. Ее приоритет несомненен. А вот как осуществить этот приоритет, это — другое дело. Здесь мы подходим к вопросу о том, какими мерами она руководит профсоюзами, какими методами партия осуществляет свое руководство рабочим классом, беспартийными рабочими массами. Это руководство партия осуществляет не командованием, а методами убеждения, и все те, кто пытались руководить профсоюзами или какими-нибудь другими широкими непартийными рабочими организациями посредством командования, мелочной опеки, всегда имели и будут иметь печальные результаты. Метод руководства есть только один. В данном случае это — метод руководства через своих членов партии организованными группами внутри профсоюзов. Наша партия резко отличается от западно-европейских партий: своеобразность нашей партии и нашего профессионального движения заключается в том, что наша партия построила профсоюзы в бытность ее еще социал-демократической партией. Раньше существовала партия, потом возникли профессиональные союзы. Партия является матерью профсоюзов. Из этого вытекает целый ряд условий: строители профсоюзов сразу заняли руководящее положение в профсоюзах. Отсюда исторически сложившееся отношение профсоюзов к нашей партии. Наши союзы родились в период революции. То, что было до 1905 г., это были отдельные осколки, отдельные куски профессиональных союзов. Профессиональное движение, как движение, возникает в 1904 г., в момент наиболее острой классовой борьбы. Отсюда весь темп, весь ход движения. И если в истории нашей партии и профсоюзов мы должны были не раз и не два давать лозунг всем своим организациям — руководите профсоюзами с большей осторожностью, ни тени командования, здесь меньше, чем где бы то ни было, терпимы командование, мелочная опека и дерганье,— то что же сказать о других партиях? Годятся ли наши методы, можем ли мы их рекомендовать в голом виде для всех западно-европейских партий? Я бы этого не сказал. Я думаю, что в Англии должны быть какие-то другие взаимоотношения. Переносить наши условия целиком на западно-европейскую почву, да еще проводить, усилив их на несколько десятков процентов, имея перед собой различные об'ективные условия, различную обстановку, другое отношение рабочих к партии, имея профсоюзы, в иной обстановке выросшие и развившиеся, имея иной удельный вес самой партии,— это значит загубить самое хорошее дело. Общий принцип руководства должен быть именно принципом руководства. Владимир Ильич не раз указывал на трудности и сложность работы профсоюзов. Он не раз указывал, что работа коммунистов в профсоюзах очень сложна и трудна, что коммунист, работающий в союзе, обязательно должен знать и принципы профсоюза и методы и формы работы и т. д., что мало и этого знать, что нужны особая тактика, особый подход, особая внимательность, особая осторожность. Если при этих условиях люди, сидящие наверху и занятые очень большими делами, начинают по всем этим вопросам руководить теми, которым приходится проводить будничную, серенькую работу о том, в пятак или семь копеек нужно добиваться при-

320 бавки, нужно ли ее устанавливать сегодня или через 3 месяца, как нужно подписывать коллективные договоры,— если в этой работе партия начнет руководить и дергать вплоть до мелочей, вплоть до подбора людей, то из этого ничего хорошего не выйдет. Партия должна усиленно подбирать, рекомендовать и выдвигать на профессиональную работу лучших, наиболее выдержанных товарищей, ибо это — сложная обстановка работы, ибо, кроме того, коммунисты попадают в роль избранных руководителей непартийной рабочей массы и, невольно сживаясь с ней, обнаруживают порой настроения непартийных рабочих и легко могут свихнуться с правильного пути. Обстановка опасная. Поэтому нужно посылать туда наиболее устойчивых, наиболее твердых людей, наиболее обеспечивающих партийное руководство.

Я хочу сказать несколько слов об ответственности. У нас, в нашем профдвижении положение всегда было такое, что и в то время, когда большое влияние в профдвижении имели меньшевики, когда руководство профдвижением принадлежало в подавляющем большинстве меньшевикам, и тогда наши рабочие охотно выбирали партийных в правления, в руководящие органы профсоюзов. Это подтверждается всеми. Когда доходило до кандидатур беспартийных, наши рабочие ставили вопрос так: «Кто его знает и кто за него ручается?» Партийного рекомендует партия, она за него ответственна, а кто ответственен за беспартийного? Он сам. Вот какова психология наших рабочих. Когда вы выставляете коммуниста на работу в профдвижение, партия берет за него ответственность перед беспартийными, и успех его или провал есть частичный успех или провал партии. И поэтому это возлагает на коммунистов строжайшую ответственность, требует от них серьезного отношения к той работе, которую они ведут в профдвижении. Я вам иллюстрировал это нашим опытом 1907 г. после Лондонского с'езда. Я думаю, что этот опыт есть сейчас у коммунистов — работников профдвижения Западной Европы. Мне кажется, наши неуспехи в профдвижении зависят в значительной степени от того, что наши работники свой дебют в профдвижении, начало своей работы, первый подход к этой работе начинают либо с войны в Марокко, либо с плана Дауэса, или с вопроса о фашизме. Начать работу в профдвижении, завоевать доверие и уважение рабочих масс коммунисты могут только войдя в курс практической работы профсоюзов. Неужели вы думаете, товарищи, что мы бы, советские коммунисты, так крепко завоевали профсоюзы и при повторных контр-атаках не отдали бы их противнику, если бы у нас не нашлось несколько десятков хорошо грамотных людей по вопросам профдвижения? Ибо здесь, в профсоюзе, мало того, что ты знаешь смысл и сущность плана Дауэса; кроме того, ты должен знать устав своего профсоюза, ты должен знать строение этого профсоюза, наиболее целесообразные его формы, суметь в то же время быть не только наиболее ярким представителем интересов рабочего класса, но и лучшим, наиболее деловым, наиболее серьезным и преданным работником профдвижения и наиболее компетентным в вопросах всей профсоюзной работы. Для этого надо учиться. Тех из коммунистов, которые презирают эту повседневную, серенькую, скучную работу, которые считают ненужным учесть, что такое профсоюзы, что такое эти мелкие вопросы, которые не хотят терпеливо изучать рабочее законодательство, страховое законодательство и т. д., тех лучше не посылайте в профсоюзы, потому что и партия скомпрометируется и люди будут скомпрометированы. Мы должны противопоставить реформизму не только то, что мы — коммунисты, ибо часто может

321 получиться, что коммунист он хороший, парень хороший, иногда его политическую линию можно принять, а вот руководство в профсоюзе ему доверить нельзя. Так зачастую рассуждают беспартийные рабочие, и таким образом влияние у нас будет, а руководство будет в руках реформистов. Я читал, что кое-где есть сомнения о том, нужно ли нам завоевать большинство в этих правлениях профсоюзов. Я думаю, товарищи, вопрос абсолютно не дискутабельный. Попробуйте, завоюйте союзы в Германии, когда реформисты держат бразды правления в своих руках. Они сели и руководят, попробуйте — возьмите у них массы. Вот что значит сидеть в профсоюзах и руководить. Линия у вас хорошая, и симпатий будет на вашей стороне много, а руководство массами будут держать в руках другие — реформисты. Вот тот, кто сумеет сесть и докажет рабочей массе уменье руководить, преданность, знания и терпение, того не вышибут из союза никакие реформисты. Приведу вам маленький пример. Попробуйте, вышибите большевиков из русских профсоюзов. (Смех.). Не вышибете. Если с'ездом дано президиуму ВЦСПС право распускать любой профсоюз, у которого неправильная линия, назначать вместо правления союза организационную комиссию, если нам дано с'ездом право смещать всех должностных лиц, аннулировать все резолюции и утверждать их, переводить из кассы в кассу деньги в случае необходимости и нужды,— попробуйте, завоюйте у меня союзы и попробуйте ими руководить, а я только по уставу буду работать. Не выйдет ничего. Так вот, там, чтобы взять союзы, нужно чрезвычайно много терпения. Так должны вести пропаганду коммунисты в профсоюзах, ибо можно сделать вывод, что Томский рекомендует вам заниматься мелкими делами и отказаться от всякой пропаганды. Я этого не рекомендую. Есть у нас и отчеты и доклады,— к сожалению, западно-европейские товарищи мало знают эти материалы. Правда, все мы, я думаю, страдаем одной и той же болезнью: нам легче говорить, чем читать,— это очень утомительно. У нас говорят в СССР, что никто не читает, а все пишут.

Ничего не поделаешь. Нужно, иногда нужно посмотреть. У нас по этому вопросу есть довольно недвусмысленное мнение: Сущность и трудность работы профсоюзов заключается в том, что хороший работник каждый вопрос в профессиональной работе, как бы сух, как бы специален он ни был, сумеет этот сухой, этот специальный вопрос связать с общими вопросами, с общими задачами пролетариата, с конечными целями рабочего класса. Вот если сумеешь заняться практической работой, если хорошо знаешь организационные вопросы, сумеешь отстоять коллективный договор, сумеешь провести разумную стачку и сумеешь связать каждый вопрос профессиональной деятельности с общими задачами рабочего класса,— вот если все это сумеешь сделать, то любой профсоюз возьмешь. Значит, это не такая простая задача — послать в профсоюз коммуниста второго разряда. Нет, там очень высокая квалификация требуется. Я думаю, что вопрос об ответственности нашей работы в профессиональных союзах, это — очень серьезный вопрос, и нельзя ставить вопрос так, что налетом явился в профсоюз на собрание, произнес речь, как у нас говорят, «охватил» резолюцию и потом в свой ЦК доклад написал — вот, дескать, успех. А потом? Собрание разошлось, садится, посмеиваясь, в свою контору реформист: «поболтал, дескать, вчера болтун и ушел»,— и начинает реформист снова ворочать делами союза, как ему нужно.

Если мы действительно хотим войти всерьез в профсоюзы, то мы должны поставить вопрос об ответственности. Мы должны знать, что то, что предлагает

322 коммунист, может действительно осуществиться, и коммунисты сумеют это осуществить. Конечно, ошибки будут, но нельзя подходить к работе в профсоюзах таким образом, что если реформист говорит: мы должны отстаивать 10 к. прибавки, а приходит коммунист и говорит: нет, не 10 коп., а полтинник, а потом рабочие коммунистам и говорят: «вы ничего не сумели отстоять — реформисты обещали 10 коп. и 10 коп. дали, а вы обещали 50 коп. и ничего не дали», и на следующий раз, когда вы придете, вам скажут: «болтуны, умеют болтать, а толку нет». То, что предлагает коммунист, то должно соответствовать реальному положению вещей, и должна быть возможность осуществить это. Для этого надо учиться. Вот как нужно учиться работать в профсоюзах. Вот как мы завоюем профсоюзы.

Наиболее опасным моментом в работе профсоюзов, в руководстве профсоюзами со стороны партии является опасность выпячивания, афиширования, подчеркивания этого руководства. Работа партии в профсоюзах должна заключаться в том, чтобы меньше кричали о руководстве и больше проводили бы это руководство. Очень опасно для западно-европейских партий, если мы будем вести открыто дебаты и обсуждать, как мы должны завоевывать профсоюзы. Это значит рассказать реформистам, что «мы идем на вас, берегитесь, готовьтесь, мы пойдем на вас слева» и т. д. Давайте поменьше говорить и больше делать. Выпячивание, афиширование, споры об этом, особенно на страницах газет, споры о независимости профессиональных союзов, о подчинении профсоюзов коммунистической партии очень вредны. Давайте сначала подчиним. У нас об этом можно поспорить. Будет осенью с'езд профсоюзов — конгресс,— приезжайте к нам. У нас вы не найдете фракции реформистов, и у нас об этом можно спорить. Можно спорить о том, как овладеть профессиональными союзами. А там, где еще профсоюзами не овладели, там нужно поменьше говорить: не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Давайте сначала перепрыгнем, сядем в большинстве в орган профсоюзов, вырвем руководство у реформистов и тогда можно будет поспорить. Какие требования пред'являются к работникам профессионального движения. Вот слова Владимира Ильича, вот какие требования он выставил в резолюции XI с'езда: «Снизу до самого верха организация профсоюзов и их аппарата должна быть создана и проверена практически на опыте долгого ряда лет. Необходима система подбора ответственных товарищей из числа коммунистов, которые должны жить рабочей жизнью, знать ее вдоль и поперек, уметь безошибочно определить по любому вопросу в любой момент настроение массы, уметь определить без тени фальшивой идеализации степень ее сознательности и силу влияния тех или иных предрассудков и пережитков старины, уметь завоевать к себе безграничное доверие массы товарищеским отношением к ней, заботливым удовлетворением ее нужд».

Это очень трудная задача, очень трудная работа. Мало того, что коммунистам нужно научиться работать, коммунист не может никогда застывать на одном месте, не может удовлетвориться достигнутыми результатами, пока не выполнит этих требований. И если эти требования пред'явить к любому коммунисту, работающему в профдвижении, то ни один не подойдет на 100% к этому определению, к этой форме. Владимир Ильич очень часто говорил: особый такт, особый подход, особое уменье, особая чуткость, особая практическая сметка требуются для работы в профессиональном движении, а вовсе не так, чтобы послать любого, даже хорошего, литератора — пойди и завоюй профессиональ-

323 ные союзы. Самое большее, что он сделает, это проведет резолюцию, но массу он не сумеет завоевать. Для этого нужно знать рабочую массу, не пугаться ее предрассудков, не пугаться ее пережитков, не пугаться ее отрицательных сторон и уметь терпеливо изо дня в день воспитывать ее. То, что верно в национальном масштабе, то верно и в интернациональном масштабе, и в борьбе за единство мы должны быть особенно терпеливы, и когда борьба за единство на каком-нибудь участке фронта в известной степени застывает, то мы должны мобилизовать все свои силы, и если на одном участке фронта у нас на некоторое время, может быть, будет застой, мы терпеливо найдем другой участок, на котором можно развить более энергичное наступление. И если Амстердамский Интернационал, несмотря на честность нашего предложения, не хочет вместе с нами перед лицом рабочего класса обсудить вопрос о том, как совместно осуществить единство профдвижения, то мы сумеем заставить Амстердамский Интернационал пойти на это. Либо мы обойдемся без них, либо, поскольку мы сумеем сделать этот вопрос об единстве достаточно широким в рабочих массах, внедрить в их сознание, в их голову необходимость для рабочего класса в борьбе с капиталом единой организации рабочего движения, если мы сумеем мобилизовать свои собственные силы для работы в профдвижении, то с Амстердамом или без Амстердама наше дело обеспечено. Мы добьемся движения рабочих масс к единству, к его осуществлению.

Гарди (Англия). Товарищи! Говоря о профсоюзном вопросе, я прежде всего должен сказать, что линия Коминтерна в приложении к нашей работе в профсоюзах оказалась правильной. Однако в некоторых из наших партий мы еще наблюдаем склонность думать, что профсоюзная линия Коминтерна поведет к разжижению наших революционных принципов и к ликвидации нашей революционной политики,— с того момента, когда мы слишком близко подойдем к реакционерам правого крыла в профсоюзном движении. Можно, я думаю, спокойно сказать, что с этой стороны нам не угрожает никакая опасность, ибо должностные лица в профсоюзах — мы можем заявить это на основании опыта в Бретани — не начнут, конечно, создавать единый фронт с коммунистической партией или с элементами левого крыла профдвижения, пока мы не сорганизуем низы в левую оппозицию. Таким образом, как говорил т. Зиновьев, дело не в том, готовы ли мы создать единый фронт сверху или снизу, а в том, чтобы организовать единый фронт на принципах, которые мы всегда и везде выдвигаем. В применении к британскому профессиональному движению политическая линия Коминтерна оказалась вполне правильной, так как нам удалось сдвинуть профсоюзы влево.

Но задачи нашего движения нелегки. В нашем профсоюзном движении много разногласий, и мы не можем начать свою работу, пока не учтем эти различные тенденции профдвижения. Если мы не поймем и не учтем их, они станут препятствиями на нашем пути и помешают нам проводить нашу политику.

В британском профсоюзном движении много расхождений. Анализируя положение, мы должны соразмерять имеющиеся в нашем распоряжении силы с организованными силами капиталистического класса. Например, в Англии — 1.135 различных профсоюзов. Мы видим, что у Генерального совета конгресса тред-юнионов нет достаточно сил, чтобы руководить и управлять массой рабочих в примыкающих к нему организациях. В результате мы имеем много кон-

324 фликтов между центральными органами союзов, которые до сих пор сманивают друг у друга рабочих, конкурируют между собой и стараются укрепить свои организации, хотя бы в ущерб общей солидарности рабочего класса. Из таких конфликтов развиваются постоянные ссоры между профсоюзами, об'единяющими рабочих одной и той же категории. Все эти тенденции тяжело отражаются на рабочем движении. Движение меньшинства и наша партия учитывают все эти обстоятельства, борясь за создание движения левого крыла в профсоюзах.

Мы должны также понять, как к этим тенденциям относится рабочий класс. Мне было весьма отрадно слышать на нынешнем пленуме, как нашим товарищам советовали не считать своей священной обязанностью только путаться в высокой политике, не превозносить себя над рядовыми членами профсоюза и не считать работу в профорганизациях недостойной коммуниста и «революционера». В самом деле, только осознав свои задачи в профессиональном движении, мы сможем завоевать влияние в массах. Только подготовляя наших товарищей к занятию самых незначительных должностей в профсоюзах, мы можем надеяться чего-нибудь достигнуть или настолько сблизить нашу партию с массами, чтобы завоевать влияние, которое нам необходимо.

Абсолютно необходимо соразмерять силы капиталистов и силы профессионального движения. Мы видим во всех странах, что капитализм уже не в состоянии кормить население, а это доказывает, что капиталистический строй разваливается.

И хотя это совершенно ясно, тем не менее мы видим, что капиталисты, как класс, организующий свои силы для борьбы против профессионального движения и революционного рабочего класса, не только не ослабел, но и усилился. Несмотря на развал капитализма, предприниматели в состоянии укреплять свои боевые организации, создавая особые, новые органы для борьбы против растущей мощи рабочего класса. Вот почему я говорю, что мы должны анализировать силы капитализма, с одной стороны, и рабочего класса — с другой. Это может вам показаться элементарным, но это очень и очень необходимо нам, когда мы создаем или пытаемся создать организацию левого крыла.

Перейду теперь к неотложным задачам партии по организации движения левого крыла в профсоюзах. Прежде всего в очень многих из наших партий мы видим со стороны некоторых товарищей тенденцию оставаться в стороне от профессионального движения, так как они считают себя умственными работниками партии и потому полагают, что профсоюзная работа должна проводиться рядовыми коммунистами, состоящими членами профсоюзов. Это — неправильная позиция. В Англии мы эту тенденцию (всюду, где она существовала) направили в противоположную сторону — вместо того, чтобы позволять интеллигентам в нашей партии чуждаться профсоюзного движения, мы создали в партии настроение, что хорошим коммунистом член партии становится только пройдя стаж профсоюзной работы, и поэтому наши интеллигенты добивались допущения в профсоюзы и добились его. Эту задачу должна ставить себе каждая партия, организующая движение левого крыла. Это абсолютно необходимо, и я считаю, что мы не ошибались, настаивая на этом. Мы полагаем, что всем коммунистам, во всех партиях надо запомнить это и по приезде домой добиваться, чтобы все 100% членов партии входили в профсоюзы.

325 Мы не можем ни на секунду помыслить, чтобы коммунистическая партия требовала от своих членов только сидения в Центральном комитете, наблюдения и присматривания к профессиональному движению и таким образом вырабатывала бы правильные лозунги и верную программу. Мы раньше всего должны знать настроение рабочего класса. О чем думает рабочий класс, а не что коммунисты хотят, чтобы он думал,— вот что для нас важно. Пока мы точно не узнаем, чего хотят рабочие, мы не сможем сколько-нибудь близко подойти к рабочим организациям в профессиональном движении. Конечно, мы должны прежде всего изыскивать правильный подход к рабочим. У нас есть товарищи, которые, вместо того чтобы говорить с рабочими, говорят о них. С этим надо покончить, так как это создает нам оппозицию. Мы должны удалять работников, возомнивших, что они — ось земли. Этой психологии в своих рядах коммунистическая партия не должна допускать. Она может только препятствовать работе в профессиональных союзах. Надо убедить всех товарищей в правоте английских коммунистов, говоривших, что только разрешая наши элементарнейшие задачи мы получим правильную перспективу в профессиональном движении и сможем выработать правильные лозунги и программу.

Мы должны добиваться влиятельных постов в профессиональном движении. Но некоторые товарищи (от этого мы в Англии тоже несвободны) имеют тенденцию выискивать ошибки у партийцев, работающих в профсоюзах. Получаются какие-то две точки зрения по этому вопросу. С одной стороны, наши партии стараются привлекать на свою сторону работников левого крыла — не-коммунистов, идя им всячески навстречу, стараясь убеждать их, и, с другой стороны, когда члены нашей партии становятся профсоюзными работниками,— их заставляют проводить нашу политику до мелочей. Товарищи, это — недопустимое требование по отношению к коммунистам-профработникам. Нельзя ставить товарищей в такое невозможное положение, иначе мы утратим завоеванные нами позиции. Чтобы влияние товарища, как должностного лица профсоюза, дало нам хоть малейшую практическую пользу, профработник должен обеими ногами стоять на земле и практически работать. Ему надо заниматься тем, чего хотят рабочие, и шаг за шагом вести их. Подобно тому, как мы пытаемся воздействовать на левых профессиональных работников в коммунистическом направлении, он должен воздействовать на рядовых членов профсоюзов путем практических мероприятий. Наша политика должна быть очень гибкой. Мы должны быть терпимыми, ибо не все рабочие одинаково мыслят. Рабочие — еще не коммунисты, хотя они и готовы выбирать коммунистов на официальные посты. Коммунистические профработники, перегруженные мелочами, которые даже отвлекают их от партийной линии, не должны считаться по одному этому безнадежными сторонниками правого крыла.

Это в равной мере относится и к выработке разных документов и программ. Завоевать влияние можно лишь зная, о чем думают рабочие, а они думают о небольшом повышении заработной платы, о сокращении рабочего времени и т. д. Однако недостаточно только фиксировать на бумаге требования и выдвигать их. Мы должны совещаться с рабочими. Мы многому научились от рядовых членов профсоюзов — не-коммунистов — в области выработки программ. Мы неоднократно убеждались, что на конференциях рабочие вносят множество практических предложений и т. д.

326 Мы знаем, что коммунисты могут узнать много полезного у рядовых организованных рабочих, когда речь идет об усовершенствовании программы требований, желательной для масс. Поэтому нельзя выдвигать программы, пока ее, по крайней мере, не одобрят представители левого крыла. Рядовые рабочие должны чувствовать, что они играют активную роль в этом движении и что мы, как коммунисты, абсолютно им доверяем, вырабатывая для них программы и т. д. Это, я повторяю, самая элементарная сторона вопроса, но о ней необходимо помнить. Конечно, многое зависит от нашей организации. Найдя правильную точку зрения на работу в профсоюзах, мы увидим, что перед нами вплотную встанет вопрос об организации, о соотношении сил. Создавая левое крыло в профсоюзах, никоим образом нельзя сваливать все в одну кучу. Надо строить организацию, которая даст рабочим возможность и защищаться и отступать, если это понадобится, но в то же самое время нам надо стремиться к расширению своего влияния, создавая организацию в Англии. Да наша организация и не возникла сразу, нам пришлось много спорить, не обошлось даже и без больших споров, но мы не допустили, чтобы наши разногласия по организационным вопросам привели к расколу в наших рядах. Во-первых, мы должны уметь охватывать в организационном отношении идущие за нами элементы; во-вторых, отдельные профсоюзные организации должны почувствовать, что они заинтересованы в победе нашего движения. Мы должны добиться того, чтобы они за нами шли. В-третьих, мы должны подготовлять организационную базу, которая позволит нам в будущем построить организацию по производственному принципу.

В движение меньшинства мы по всей стране вовлекли тех отдельных членов профсоюзов, которые сами почувствовали потребность войти в наше движение. Таких членов профсоюзов мы приветствуем и принимаем их на основе индивидуального членства. Во многих профсоюзах мы пользуемся достаточным влиянием, и наши товарищи, приверженцы и сочувствующие нам, стараются что-нибудь сделать для левого крыла и для движения меньшинства. А что мы говорим этим товарищам? Говорим ли мы: «Каждый согласный с нами может к нам примкнуть»? Нет, мы говорим: «Если вы пользуетесь достаточным влиянием в своей организации, если вы думаете, что ваша организация готова влиться в наше движение, то присоедините свою организацию к движению меньшинства, и пусть она сделает соответствующий взнос». Далее. Мы понимаем, что нам может быть придется проделать такой опыт, какой уже проделали континентальные товарищи.

Мы отлично знаем, что движение меньшинства еще весьма слабо организовано, а реакционеры правого крыла готовят на нас атаку, и поэтому мы должны сохранить свои три формы организации. Прежде всего, у нас есть индивидуальное членство, затем, как я уже сказал, в нашу организацию коллективно входят отделения профсоюзов, и — третья форма — наши группы меньшинства, организованные вокруг коммунистических ячеек на предприятиях, группы, все более и более разрастающиеся и упрочивающие наше положение на производствах путем создания организаций меньшинства.

Я не хочу сказать здесь на пленуме, что мы организовали много заводских ячеек движения меньшинства. Нет, это нам еще только предстоит сделать, к этому-то и сводится стоящая перед нами проблема, и мы знаем, что это абсолютно необходимо, ибо рано или поздно мы увидим, что Томас, Клайнс

327 и ряд других реакционеров начнут бороться против примыкающих к нам организаций. Какую мы займем позицию? Позиция, которую мы займем, будет заключаться в том, чтобы от нас отошли лучше эти организации, чем раскалывать профессиональное движение, ибо внутри профсоюзов мы имеем свои группы меньшинства и будем иметь их также и на заводах. Это означает, что мы не ставим все на одну карту, что, по-моему, очень важно в профсоюзной работе.

Я хотел бы подчеркнуть еще одно. Я говорил, что наша организация должна быть эластичной и гибкой. Под этим мы подразумеваем, что мы не должны сосредоточивать свою работу в ЦК, только поручая товарищам в районных комитетах делать то-то и то-то; нет, мы должны давать им директивы, в то же время предоставляя им известную долю самостоятельности в проведении в жизнь тех директив, которые мы им даем из центра. Мы не должны настаивать во что бы то ни стало на том, чтобы лозунги были чисто коммунистическими, незачем говорить о диктатуре пролетариата. Нет надобности говорить рабочим, чтобы они готовились и выступали на защиту диктатуры еще до того, как они вольются в наши ряды и научатся проводить работу в левом крыле. Это значило бы только — отталкивать от себя рабочих, а ведь, наша задача — привлечь их на нашу сторону и создать активную борющуюся организацию.

Перейдем к другой стороне вопроса. Как организуется буржуазия? Что мы видим после войны? Как я уже говорил, после войны класс капиталистов укрепляется, консолидируется как аппарат борьбы против рабочих. Концентрация капитала, которая совершается после войны, идет по двум направлениям: по горизонтальной линии — общая федерация капиталистов и по вертикальной — трестирование промышленного капитала для защиты своих интересов и монополий. Наше движение меньшинства это весьма тщательно учло, и наша партия всячески следила за тем, чтобы у нас была правильная точка зрения. Таким образом, в общем и целом, движение меньшинства можно сравнить с горизонтальной концентрацией капитала, поскольку мы имеем дело с политическими вопросами внутри профсоюзного движения. Параллельно этому мы развивали и свои вертикальные организации — отделы по работе в профсоюзах, которые должны заниматься экономическими требованиями рабочего класса в его повседневной борьбе в промышленности, и мы считаем эту линию правильной. Мы считаем, что, ставя политические вопросы на обсуждение отдельных профсоюзов через свои организации движения меньшинства, мы сможем оказывать влияние на все более и более широкие массы рабочих.

Есть еще другой вопрос в области разрешения наших политических проблем в отделах профсоюзов. Что мы под этим понимаем? Имеем ли мы в виду только политические задачи или проблемы? Например, кругозор рабочего класса во всех странах весьма ограничен; рабочие не понимают, что события в Китае затрогивают пролетариат всего мира; они не думали о плане Дауэса, пока мы не заговорили о нем. А это весьма важные вопросы, которые отражаются на повседневной жизни рабочих. Разрешая те или иные вопросы, мы должны всячески стараться избегать доктринерства. Каждый вопрос мы должны увязывать с экономическим положением рабочих, мы должны связывать его с экономическим положением нашей страны и мы сумели использовать каждое событие в интересах нашей партии.

328 Я перехожу к колониальному вопросу, но хотел бы еще заметить, что коммунистическая партия — наша партия — первая обратила внимание рабочих на значение шанхайской забастовки. Движение меньшинства в Англии первое обратило внимание английского рабочего класса на значение шанхайских событий. Мы не только сказали рабочим, что их долг — поддерживать китайский пролетариат, мы сказали им, что китайские заводы, например, мыловаренный завод бр. Ливер, платят рабочим по 10 пенсов в день, что не только нарушает интересы рабочих Порт Сэнлайт, но и всех английских рабочих. Мы сказали им, что рабочие хлопчатобумажных фабрик, работающие за 10 пенсов и за шиллинг в день, нарушают интересы рабочих Ланкашира. Вот почему рабочие отдают себе отчет в китайском вопросе, понимая, что китайский вопрос есть проблема не только китайская, но и проблема британских профсоюзов, которые должны помочь китайским рабочим повысить свой прожиточный уровень. В этом-то направлении и работает наша партия, стремящаяся изменить островную психологию наших рабочих, расширить их кругозор и заставить их изучать международное положение и практическую политику.

Мне думается, что мы должны обсудить еще другой вопрос,— вопрос о забастовках. В свое время мы были плохо информированы. Чтобы установить, какую позицию мы должны занимать в случае той или иной забастовки, необходимо предварительно отдать себе отчет в положении во всей стране. Я имею в виду неофициальные стихийные забастовки. Наши партии должны уделять серьезное внимание забастовкам, не пользующимся официальной поддержкой профсоюзов. Мы в Англии считаем этот вопрос весьма серьезным. Мы прежде всего должны отметить, что неофициальные забастовки обычно порождаются нежеланием профсоюзной бюрократии откликаться на требования рабочих. Бюрократы ставят рабочим, желающим добиться выполнения своих справедливых требований, всевозможные препятствия. Поэтому, как только вспыхивает неофициальная забастовка, у коммунистов не может быть сомнения, на чью сторону встать. Коммунисты должны быть с рабочими, независимо от того, пользуется ли забастовка официальной поддержкой или нет. Однако для усиления своего влияния мы должны всегда возлагать ответственность на реакционеров и стараться ослабить бюрократию профсоюзов. Когда рабочие выдвигают требования, коммунисты, конечно, не должны каждый раз заострять и углублять их, чтобы вызвать рабочих на неофициальную забастовку. Частые неофициальные забастовки вредны. Они хороши только, когда имеют политическое значение. Забастовка английских моряков была хороша, потому что она имела определенное политическое значение.

В июле прошлого года, когда горнорабочие боролись против шахтовладельцев, Хавелок Вильсон, один из наглейших предателей английского профдвижения, подписал соглашение о снижении заработной платы,— и это в то время, когда профсоюзы решили энергичнейшим образом бороться против какого бы то ни было снижения ставок. Когда моряки восстали против Вильсона, у коммунистической партии не оставалось выбора, ибо это имело политическое значение, ибо рабочие боролись против снижения заработной платы. Мы должны были вмешаться, и мы всегда будем вмешиваться в подобные конфликты хотя и неофициального характера. Но члены нашей партии утратят свой престиж, если будут вести рабочих на неофициальные забастовки по всяким

329 ничтожным поводам, обостряя требования до того, что рабочие вынуждены об'явить забастовку, не имея никаких шансов на успех. Наша задача — завоевать влияние в профсоюзах, борясь против вождей реакционного правого крыла, заставляя их об'явить официальную забастовку всегда, когда это возможно.

В нашем движении есть еще различные тенденции, есть определенные синдикалистские течения. Некоторые товарищи еще говорят: «Хорошо, если коммунистическая партия, если Коминтерн ведут профсоюзную политику, то синдикалисты были правы, говоря, что мы должны организоваться в профсоюзы для того, чтобы произвести революцию, и, стало быть, нам не нужна коммунистическая партия». Чтобы привлечь на свою сторону синдикалистов, абсолютно необходимо раз'яснить им функции нашей партии, ибо, в конце концов, революционные промышленные рабочие являются гораздо лучшим материалом, нежели индиферентные рабочие, колеблющиеся и нерешительные, не участвующие в рабочем движении и оставляющие профсоюзный аппарат в руках элементов правого крыла. Мы должны вовлечь эти элементы в партию, убеждая их в том, что коммунистическая партия важна для рабочих, научает их технике революционного движения, чему они не смогут научиться в профсоюзах. У нас много точек соприкосновения с революционными «индустриалистами» (синдикалисты). Мы должны доказать им абсолютную необходимость коммунистической партии.

В борьбе против синдикализма мы должны учитывать еще один момент. К каким выводам мы приходим в результате тщательного изучения организаций предпринимателей? В Англии мы имеем главенствующую организацию — Федерацию британских промышленников. Есть тысячи синдикалистов, даже не знающих, что класс капиталистов имеет свои различные подсобные организации и свои различные экономические группировки в парламенте. Федерация британских промышленников имеет большую группу, составляющую фракцию в парламенте, зорко наблюдающую за деятельностью правительства и тем или иным способом влияющую на последнее. Во всех вопросах, касающихся рабочих, эта группировка — как парламентская фракция — немедленно вырабатывает определенную политическую линию. Она всегда оказывает влияние на парламент и усиливает его оппозицию к рабочим. Но многие рабочие не понимают необходимости революционной фракции рабочего класса в парламенте, которая могла бы завоевать определенное влияние, которую можно было бы использовать в интересах рабочего класса. Думаю, что если бы синдикалисты сумели с этой стороны посмотреть на работу коммунистов в парламенте, ничто не мешало бы привлечению их на сторону политики компартии и Коминтерна.

Мы убедились, что «Лига рабочих и предпринимателей» рассматривается рабочими правого крыла как нечто безобидное, ибо нереволюционные рабочие думают, что должностные лица профсоюзов обсуждают совместно с предпринимателями встающие перед обществом в целом проблемы и защищают интересы общества. Однако при более детальном исследовании мы убедимся, что эта федерация, эта лига рабочих и предпринимателей, имеет тесную связь с Федерацией британских промышленников. Мы должны указывать, что представители рабочих являются членами организации, через которую федерация предпринимателей влияет на профессиональное движение. Это рано или поздно приведет к восстанию и против рабочих бюрократов и таких лиг.

330 Наша работа в колониях сравнительно легче теперь в Великобритании, чем несколько лет тому назад,— и этому есть определенные причины. Прежде всего колонии индустриализуются, империалистическая политика развертывается таким быстрым темпом, что конкуренция со стороны Индии, Китая и т. д. является уже серьезным перманентным фактором в движении британского рабочего класса. Впервые в английской истории нам удалось об'единить британских рабочих на поддержке бастующих бомбейских текстильщиков, ибо английские рабочие поняли, что если они не придут на помощь рабочим Индии, то эти последние станут угрозой их собственному положению. Мы думаем, что в близком будущем нам удастся наладить более энергичную работу в колониях, удастся сблизить индийских рабочих с рабочими Великобритании и — я не перестану это повторять,— только постоянно напоминая об этом английским рабочим, страдающим от конкуренции пролетариата колоний, мы сможем добиться результатов в производствах и на заводах, где эти рабочие заняты.

Есть еще и другая сторона колониального вопроса, которую уже начинают совершенно отчетливо понимать в Англии. Это — борьба британской буржуазии против всего профессионального движения. В настоящий момент все организованные силы капитализма готовятся к майскому наступлению, имеющему единственную цель, а именно: не только частично стабилизировать капитализм, но и сохранить эту частичную стабилизацию. Поэтому они неизбежно должны снизить заработную плату, и британские капиталисты учитывают это в своем наступлении на рабочий класс в мае месяце.

Таким образом мы увязали вопрос о стабилизации заработной платы британских рабочих на низком уровне с колониальным вопросом и с вопросом о низком уровне германских рабочих и европейских рабочих вообще. Поступая таким образом, мы намеревались дать понять рабочим, что их борьба является не только национальной борьбой, но борьбой международного масштаба, борьбой за сохранение прожиточного уровня, ибо если они не сохранят последний, то это отразится на всем мировом профессиональном движении.

Наше движение имеет еще и другую сторону, сугубо важную для британских рабочих,— это кооперативное движение. Недавно мы наблюдали в Англии мобилизацию всех сил капитализма. Мы видим, что капиталисты создают орган, известный под названием «ОМС» — организацию по поддержанию снабжения. Мы оцениваем эту организацию как громадный штрейкбрехерский аппарат. Одновременно с этим британские капиталисты распорядились, чтобы все органы самоуправления во всей стране создали специальный технический аппарат, который выполнял бы общественные работы во время забастовки, а также особую полицию. Этот аппарат находится в распоряжении десяти диктаторов-комиссаров, которые недавно назначены правительством. Он создается для борьбы против рабочих, которые станут защищать свой нынешний прожиточный уровень. Что же нам остается делать? Британское профессиональное движение должно бороться против таких маневров капиталистов, и в связи с этим как раз кооперативное движение и приобретает для нас очень большое значение. Мы настаиваем на том, чтобы все организованные английские рабочие были кооперированы. Чтобы оказывать влияние на кооперацию, побуждая ее действовать рука об руку с профессиональным движением, мы призываем все местные, национальные и цантральные органы рабочего класса принимать участие в кооперативном движении, ибо мы должны бороться за использование этого орудия

331 в своей борьбе против предпринимателей. Мы должны вступать в кооперацию, чтобы заставить последнюю предоставлять профессиональному движению кредиты во время его борьбы.

Теперь перед нами встал вопрос: какова позиция движения меньшинства по отношению к «ОМС» и к вопросу о снабжении населения? Мы уже видим, что Генеральный совет пытается оттянуть борьбу, другие организации присмирели, боятся ответственности, говорят, что борьба громадна, слишком велика. С другой стороны, мы имеем левое крыло, готовое к борьбе, но все же сомневающееся, колеблющееся. Перед нами встает альтернатива: мы должны выступить перед рабочими с практическими предложениями и сказать им, что мы ставим себе задачей снабжение рабочих продовольствием, и мы уже начали агитацию в профсоюзах за то, чтобы рабочий класс сам организовал свое снабжение, добившись кредитов от кооперации.

Перейдем теперь к вопросу о международном единстве профдвижения. Этот вопрос является для пленума наиболее важным. Я присоединяюсь к т. Томскому, заявившему, что мы зашли в тупик. Однако мне кажется, что дело обстоит еще не так плохо, ибо энергичная агитация за международное единство профдвижения, которую мы вели во всем мире, оказала такое влияние на рабочих-амстердамцев, что среди них возникло непрекращающееся брожение, и я осмеливаюсь утверждать, что теперь налицо много доказательств воли к единству — или, по крайней мере, есть признаки некоторого недовольства даже в рядах самого Амстердамского Интернационала. Мы больше уделяем внимания практической работе в пользу международного единства профдвижения, общей политической линии единого фронта. Коминтерн и коммунистические партии вполне отчетливо уясняют себе политическую сторону международного единства профдвижения. Нам нужно единство в интересах революции, и это ясно для всех членов нашей партии. Как же его, однако, осуществить? Как проводить работу? Мы должны увязывать ее с борьбой рабочих, а не говорить с ними об отвлеченных вещах. Можно добиться, чтобы рабочий класс понял необходимость единства, если вы пойдете в местные организации, если будете работать в местных профорганизациях и покажете здесь рабочим, что из-за отсутствия у них единства они будут побеждены капиталистами, которые организованы в международном масштабе.

В Англии мы видим, что заработная плата в настоящий момент ниже, чем в 1900 г. (я говорю о реальной заработной плате, которая упала ниже уровня 1900 г.), и мы указываем в своей борьбе за международное единство, что эта зарплата упала не только в Англии, что ее повышение является вопросом не только национального, но и интернационального масштаба. Например, немецкие рабочие производят уголь за плату натурой и вывозят его по более низким ценам, чем вывозит уголь Англия. Пока мы не осуществим международное единство профдвижения, пока мы в Англии не будем готовы помогать другим рабочим (и пользоваться их помощью), мы не сможем сохранить нынешний прожиточный уровень. Другими словами, мы должны раз'яснить рабочим, что положение на континенте, или в Англии, или на Востоке отразится на положении во всякой другой стране. Мы надеемся, что в близком будущем мы, благодаря Профинтерну и благодаря своей агитации, сможем подвинуть вперед вопрос о созыве международной конференции. В Англии мы уже агитируем в этом смысле, чтобы подготовить, по крайней мере, защиту рабочих, когда на них

332 обрушатся капиталисты. Мы знаем, что уже пора предпринять и другой практический шаг. Мы должны остановить международное штрейкбрехерство, и английские рабочие должны выступить на защиту своего прожиточного уровня. Этот вопрос международного единства мы пропагандировали во всех профессиональных организациях Англии и добились больших успехов. Англо-Русский комитет был создан Генеральным советом конгресса тред-юнионов не только потому, что Генеральный совет хотел единства. Идея создания Англо-Русского комитета возникла не у левого крыла конгресса тред-юнионов. Одной из важных причин, которыми об'ясняется существование Англо-Русского комитета, является то обстоятельство, что мы вели агитацию за международное единство профдвижения во всех местных организациях британских тред-юнионов. Мы выступили с особыми требованиями перед Генеральным советом конгресса тред-юнионов, и значение наших достижений можно увидеть в том факте, что мы смогли созвать международную конференцию по вопросам профдвижения, на которой присутствовало не менее 600 делегатов, представлявших свыше 600.000 британских рабочих. Когда происходила эта конференция, очень многие профработники левого крыла склонны были нас выслушивать, спорить с нами и даже выступать с приветствиями на нашей конференции. Они даже писали статьи после конференции. Это, по моему мнению, весьма важный факт, который самым убедительным образом доказывает, что только оказывая поддержку низам, поддерживая рядовых членов профсоюзов, мы можем добиться того, чтобы должностные лица профорганизаций работали в желательном для нас направлении.

Действительно, они совершенно открыто заявляют (это подтвердят очень многие ответственные профработники в Англии): «я согласен с вами, но ведь мы не можем итти дальше, чем идут низы». Это — факт, и они не склонны итти дальше. И только деятельностью движения меньшинства в вопросе о международном единстве профдвижения об'ясняется, что этот вопрос стал жгучим в глазах Генерального совета конгресса тред-юнионов. И только идя в этом направлении и впредь, мы сможем вести вперед конгресс тред-юнионов.

Далее мы имеем еще другое превосходное достижение: рабочие делегации. Я считаю необходимым, чтобы СССР посетили гораздо больше рабочих делегаций, чем до сих пор, ибо их посещение Советского Союза усиливает нашу работу в пользу международного единства профдвижения. Далее необходимо — и по-моему это одна из важнейших наших задач в каждой стране — немедленно попытаться заставить различные национальные органы посылать ораторов и деятелей левого крыла, согласных с нами в вопросе о международном единстве профдвижения, на национальные конгрессы, чтобы добиваться постановки этого вопроса в повестку дня конгресса. Мы должны следить, чтобы на всех конгрессах присутствовал кто-нибудь, сочувствующий делу международного единства профдвижения, кто-нибудь, кто боролся бы против правых реакционеров, восстающих против международного единства.

Я хотел бы еще слегка остановиться на достижениях движения меньшинства. Прежде всего я хотел бы сказать, что наша задача нелегка. Нам приходится иметь дело с самыми коварными политиканами. Я думаю, что в английском реакционном рабочем движении больше дипломатов, чем в любой другой стране. Мы имеем также массы индиферентных рабочих, совершенно лишенных политической сознательности. Есть у нас также очень много проблем в профессиональном движении; все экономические узы, связывающие рабочих с проф-

333 союзами: различные планы страхования, различные пособия и т. д., и т. д.,— все это — проблемы движения меньшинства. Однако мы можем с радостью сказать, что английские рабочие уже изживают свою островную психологию, что они начинают поворачиваться лицом к своим братьям в колониях и к рабочим других стран. Это об'ясняется тем, что финансовое положение профсоюзов ухудшается, что планы страхования терпят крах. Рабочие могут помочь себе только в союзе с другими, только борясь против класса предпринимателей. Вот почему мы наблюдаем сейчас в рядах британского рабочего класса тенденцию к об'единению для борьбы общими силами. Рабочие на опыте научились понимать абсолютную невозможность что-нибудь выиграть, полагаясь только на финансы профессиональных организаций. Многие рабочие еще придерживаются иллюзии парламентаризма, они верят, что путем парламентаризма, мирными средствами можно добиться известных уступок и даже революции. Даже так называемые революционные рабочие верят, что можно добиться революции путем расширения парламентской рабочей партии. Все это — препятствия, все это — задачи для нашей партии. Я хочу также сказать, что движение меньшинства не могло оформить и дать организованное выражение созданному им настроению, и было бы очень печально, если бы делегаты нашего пленума заблуждались на этот счет. Мы сумели оказать влияние на широкие массы английских рабочих, сумели организовать известные слои рабочих. Мы имеем отличных руководителей. Агитационные достоинства нашей программы таковы, что естественно создают нам базу и заставляют рабочих все ближе и ближе подходить к нам. Наша неотложная задача — мобилизовать настроения, которые мы пробудили в профсоюзах, и придать им определенную организованную форму. Товарищи из других партий могут учиться на нашем опыте.

Чтобы завоевать влияние, мы должны сначала ввести в профсоюзы всех членов нашей партии. Этого мы можем достигнуть лишь тогда, если наша пресса будет больше чем до сих пор отражать интересы профсоюзов. Пространные теоретические статьи хороши на своем месте, но они представляют собой опасность, занимая всю нашу прессу или большую часть ее. Статьи о жизни рабочих, о проблемах профдвижения больше всего интересуют пролетариат. Надо прежде всего привлечь беспартийного рабочего. Теоретическая полемика насчет плана Дауэса и Локарно интересует членов нашей партии, но не рядовых членов профсоюзов. Раньше хлеб с маслом, а затем уже высокая политика,— вот метод, который необходимо применить. Нам необходима Производственная лига. Мы не строим особой постоянной организации в противовес конгрессу тред-юнионов. Работа нашей партии и движения меньшинства сделала возможным осуществление в Англии Производственной лиги. Как это было достигнуто? Два года тому назад в Англии была незначительная по своим размерам организация левого направления. Главнейшей проблемой, которая тогда встала перед нами, была та, о которой я раньше говорил. Было много разногласий в нашем движении, и, разумеется, совместные действия при таких разногласиях были невозможны. Советы действия были созданы с определенной целью. Они были созданы там, где их можно было организовать, с целью об'единения рабочего класса снизу, с целью его об'единения на совместных действиях в различных профсоюзах. После того как стали на ноги районы, логично и естественно было расширить этот Совет действия в Национальную лигу. Только после длительного периода агитации была создана в Англии Производственная лига. Это — пре-

334 красное орудие в наших руках. Она не может заменить конгресс тред-юнионов. Мы весьма осторожны в своей агитации, чтобы не дать рабочим повода подумать, что мы создаем особую организацию. Мы подчеркиваем, что Производственная лига есть организация временная, созданная на крайний случай. Я могу вам сказать, что конгресс очень слаб; он даже недостаточно силен, чтобы сейчас об’явить забастовку в той или иной организации, а Производственная лига — аппарат, при помощи которого мы могли поднять на ноги более или менее значительное число рабочих и повести их на борьбу против предпринимателей. Это повело к двоякого рода результатам. С одной стороны, это меняет устав профсоюзов для того, чтобы их можно было мобилизовать, вовлечь в забастовку, организуемую Производственной лигой. Это — первый шаг в сторону изменения устава британских профсоюзов, в сторону их подчинения центральному руководству Генерального совета, дабы их можно было использовать в качестве революционной боевой силы в борьбе против капиталистического строя. Мы подвигались вперед шаг за шагом, имея конечной целью: «вся власть Генеральному совету». Нас критикуют за это. Германские товарищи выступали здесь против борьбы за предоставление всей власти Генеральному совету, а это весьма важный пункт. Они говорили: если вы дадите всю власть реакционерам, то они используют рабочее движение в интересах империализма. Но дело в том, что мы ставим себе задачей создать мощную революционную организацию; поэтому мы и не боимся отдать все полномочия Генеральному совету. Почему? По той причине, что лозунг «вся власть Генеральному совету» выдвинут не конгрессом тред-юнионов. Предоставление власти Генеральному совету было боевым лозунгом и вызывало борьбу вот уже много лет. Компартия вносила свои резолюции на разных конгрессах, но лишь два года тому назад в Гулле мы смогли добиться в этом отношении некоторых уступок, и благодаря нашей агитации рабочий класс учел необходимость предоставления полномочий Генеральному совету, необходимость предоставления центральной организации всей власти, чтобы дать ей возможность руководить массами в борьбе против предпринимателей. Реальная практическая работа, агитация и пропаганда ведут к тому моменту, когда вся власть будет дана Генеральному совету. Если Генеральный совет использует эти полномочия во вред рабочему классу, то что ж, перед нами встанет новая задача: мы должны будем заставить Совет взять верное направление, то, которое в конечном счете ему и придется взять.

Перейдем к вопросу о последнем кризисе на железных дорогах. Конечно, мы пережили в Англии железнодорожный кризис. Я хочу сказать, что впервые в истории Национального союза железнодорожников все ж.-д. рабочие, как один, голосовали против Томаса. Недовольство Томасом было и раньше, рабочие восставали против его политической линии, и он грозил отставкой и т. п. Но на последнем митинге мы смогли провести резолюцию против Томаса и добились того, что митинг единодушно отверг подписанный Томасом тарифный договор. К сожалению, наша победа не была окончательной — в последнем счете победил все-таки Томас. Он маневрировал так удачно и сумел так ультимативно поставить вопрос, что в конце концов незначительным большинством в 5 голосов ему удалось провести в жизнь решение Национального бюро заработной платы. Но что касается нас, то нам не так важно решение этой чрезвычайной конференции, как то, что нам удалось увязать этот вопрос с проблемами, затрагивающими машинистов и горнорабочих. Эти проблемы и теперь стоят перед

335 нами. Принятая недавно конгрессом тред-юнионов резолюция за оказание содействия горнорабочим имеет большое значение для британского профессионального движения. Она означает полевение британского профдвижения. Наша резолюция об империализме, принятая конгрессом тред-юнионов, стала возможной лишь благодаря энергичной агитации компартии и мобилизации членов нашей партии в рядах профессионального движения с определенными инструкциями. После многих, очень многих месяцев агитации мы смогли добиться принятия этой резолюции, на-ряду с резолюциями по вопросу о плане Дауэса, о заводских комитетах, о международном единстве профдвижения. Но и это удалось благодаря давлению со стороны рядовых членов профсоюза, которое привело ко включению в повестку дня конгресса этих вопросов.

Расчлененность, раздробленность профорганизаций, их соперничество из-за новых членов мешают, конечно, их слиянию и реорганизации на основе производственного принципа.

Что касается работы наших комячеек, то и к ней мы относимся с должной серьезностью. Она представляет собой одну из крупных задач нашей партии. Мы отлично знаем, насколько важна работа фракций. Мы не удовлетворяемся положением, существующим в профсоюзах. Нам предстоит еще проделать большую работу по усилению наших фракций в профсоюзах. Однако мы имеем базу для этой работы в резолюции о заводских комитетах, принятой на последнем конгрессе тред-юнионов. Мы сумели добиться того, что конгресс тред-юнионов легально и официально зафиксировал, что профессиональное движение в Англии должно строиться на основе заводских комитетов, а в связи с этим перед нами встает новая задача, заслуживающая весьма серьезного внимания. Мы должны мобилизовать членов нашей партии, дабы они создали собою стальной остов заводских комитетов, уже существующих. Наше «левое крыло» должно организоваться вокруг созданных нами групп меньшинства. Они должны работать в общих заводских комитетах, что поможет нам сломить все рогатки цеховой организации, которые еще всюду налицо в британском профессиональном движении. Это поведет к тому, что производственная организация станет фактом.

В заключение я хотел бы сказать, что в связи с предстоящей борьбой мы созываем еще одну национальную конференцию. Мы надеемся, что эта национальная конференция даст не меньшие результаты, чем предыдущие. Нелишне будет раз'яснить вам, товарищи, что когда начало складываться движение меньшинства, нам, несмотря на зачаточное состояние последнего, удалось созвать национальный конгресс — конечно, это удалось благодаря большой предварительной работе нашей партии; на нем нам впервые в истории британского рабочего движения удалось выкристаллизовать и об'единить левое крыло на твердой организационной базе. На первой конференции присутствовало 270 делегатов, представлявших 200.000 рабочих. На следующем конгрессе, на международном конгрессе единства, у нас уже было 600 делегатов, являвшихся представителями 600.000 рабочих. На наш последний национальный конгресс с'ехалось 683 делегата, которые представляли 700.000 рядовых рабочих, членов местных профсоюзных организаций.

Национальную конференцию мы созываем с двоякой целью: во-первых, для того чтобы об'единить на общей платформе рядовых членов профессиональных союзов, чтобы дать им возможность обсудить свои неотложные проблемы и методы борьбы с надвигающимся наступлением капитала. Они обсудят вопрос, как

336 преодолеть насилие со стороны капиталистов, как защищать права профсоюзов. Двенадцать наших британских товарищей — двое руководящих движением меньшинства и 10 других — в тюрьме, куда их бросили за успехи по организации этих конференций, за то, что они оживили профессиональное движение. В этом никто не сомневается. И ответом на эти аресты был клич о созыве новой национальной конференции, о созыве рабочей конференции действия. Когда капиталисты организуют наступление на революционных рабочих, то революционные рабочие и коммунистические партии могут и должны мобилизовать рабочих на контр-наступление, ибо наступление против рабочих есть наступление против класса. Эти конференции мы и организуем в качестве контр-наступления. Это будет наступление на реакционеров, поддерживающих правительство, наступление на Макдональда и на его нерешительную политику в профсоюзном вопросе. Мы защищаем свободу слова, мы мобилизуем рабочих на защиту свободы слова. Вот наша задача. Мы готовим действие. Мы должны выработать план отпора наступлению, план борьбы левого крыла с капиталистическим наступлением. Мы отлично знаем, что правительство не вечно будет давать субсидии шахтовладельцам. Мы отлично знаем, что правительство Болдуина капитулировало перед конгрессом тред-юнионов и перед горнорабочими, когда конгресс призвал их к солидарности, а они откликнулись на этот зов. Болдуин маневрировал, стремясь обеспечить себе передышку для мобилизации сил капитализма. Вечное субсидирование одной отраслью промышленности другой противоречит принципам и духу капитализма. Это неосуществимо. Неминуемо должна возникнуть революционная ситуация. Рабочие должны об'единиться, и мы должны об'единить их. Мы готовимся к выступлению. Мы организуемся с тем, чтобы выступить против наступления капитала и за спасение профессионального движения. Это настоящая профсоюзная борьба с революционными целями, борьба за пробуждение политического сознания масс.

В заключение я выражу надежду, что компартии всего мира поймут, что британское рабочее движение нуждается в поддержке их партий, и мы будем добиваться этой поддержки.

Мы, как движение меньшинства, всячески стремимся вовлечь молодежь в свои организации. Но мы не можем смотреть на вовлечение молодежи как на механический процесс. Мы должны быть очень осторожны, и для того, чтобы молодежь развивалась параллельно развитию меньшинства, мы предлагаем ей посылать в наши организации своих представителей, которые работали бы вместе с нами во всех тех областях работы, в которых мы считаем необходимым их участие.

Профессиональное движение должно быть всеоб'емлющим. Советы профсоюзов должны стать местными органами классовой борьбы точно так же, как органами классовой борьбы станут национальные органы профдвижения. Они должны включать кооперативы, заводские комитеты, организации безработных и т. д.

Я пытался обнять в своей речи все наиболее важные стороны нашей работы. Мы надеемся, что пленум поможет сделать нам больше, чем мы уже сделали.

Заседание закрывается.

337

ЗАСЕДАНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ.​

3 МАРТА 1926 ГОДА.

Продолжение прений по докладу т. Лозовского. — Заявление немецкой делегации по поводу речи т. Цеткин. — Заявление т. Домского. — Речи тт.: Жакмота, Кона, Монмуссо.

Председатель т. Гешке.

Председатель. Прежде чем приступить к обсуждению очередных пунктов порядка дня, я должен от имени германской делегации сделать нижеследующее заявление:

«Германская делегация по поводу речи т. Клары Цеткин заявляет:

1. Мы не разделяем позиции т. Клары Цеткин во всей совокупности вопросов, касающихся октября 1923 г. и тактических уроков, вытекающих из этих событий.

2. Германская делегация в вопросах оценки событий октября 1923 г. попрежнему стоит на почве критики, данной Коминтерном и нашедшей свое выражение в соответствующих резолюциях V Всемирного Конгресса.

3. Германская делегация солидаризируется с основными положениями критики, которой с. Клара Цеткин подвергла группу Маслов — Рут Фишер».

Жакмот (Бельгия). Товарищи! Выступая в прениях по докладу т. Лозовского, я не хотел бы вдаваться в частности, как это делали многие товарищи в прениях по докладу т. Зиновьева. Большинство из них подходило к вопросу с точки зрения национальной, не охватывая проблемы в целом.

Однако бельгийской делегации трудно, трактуя проблему в целом, не полемизировать против толкования т. Лозовским политики, усвоенной нами в борьбе против исключений, практикуемых реформистами.

Товарищи, мы на расширенном пленуме, а между тем в иные моменты дело принимает такой оборот, точно бы мы находились в расширенной исповедальне. Перед нами продефилировал целый ряд кающихся грешников, облеченных во власяницу и с веригами на шее, исповедывавших свое «mea culpa». Многие товарищи свои ошибки признали; мы же отвергаем обвинения, выдвигаемые против нас т. Лозовским, и считаем нужным дать отпор атаке, которую он повел против нас, несмотря на ее дружеский характер, так как, по нашему разумению, эта атака об'ясняется неправильным толкованием решений V Кон-

338 гресса Коминтерна и III Конгресса Красного Профинтерна. По существу дела т. Лозовский предлагает нам ревизию тактики, принятой Коминтерном и Красным Профинтерном, а посему я отнюдь не считаю нужным становиться в позу кающегося грешника.

Что говорил здесь т. Лозовский? Были допущены крупные ошибки и в Германии и в Бельгии: проводимая там политика фактически связывает руки компартии и приводит к подчинению нашей деятельности требованиям социал-демократии. Чтобы показать всю обоснованность своих обвинений, он заявляет: «Вы даже не голосовали против исключений».

Товарищи, оглашенное здесь Лозовским место из нашей резолюции, где говорится, что в данный исторический период политика должна строиться так, чтобы обеспечить связь с массами, по-моему свидетельствует о чрезвычайно серьезном применении тактики единого фронта. Единый фронт необходим не только в тот или иной преходящий период «капиталистической стабилизации», он сугубо необходим в период борьбы пролетариата против буржуазии. Тов. Лозовский предлагает нам ревизию тактики единого фронта как раз в момент, когда положение в Бельгии складывается чрезвычайно благоприятно для развития бельгийской компартии. Вспомните, как складывалось положение в Германии: сначала непрерывная, катастрофическая инфляция, затем некоторая стабилизация и потом шатание этой стабилизации. В Бельгии и во Франции, в странах-победительницах — картина такова: во Франции — инфляция, в Бельгии — приостановка инфляции, но со столь же гибельными последствиями для рабочего класса.

Я не стану вдаваться в общие соображения, но все же хочу охарактеризовать экономическое и финансовое положение Бельгии.

Задолженность государства возросла в Бельгии в 9 раз по сравнению с довоенной. Бюджет на 1926 г. составляет 5.300.000.000 фр., при чем 70% бюджета расходуется на уплату процентов по долгам и подготовку новой империалистической войны.

Совершенно ясно, товарищи, что в стране, где свыше 70% расходного бюджета уходит на погашения, уплату процентов по займам и подготовку грядущих империалистических войн, политика социальных реформ абсолютно невозможна. Ни одно су не может быть израсходовано на удовлетворение требований рабочих, нет средств на удовлетворение даже самых насущных требований рабочих масс.

Так сложилось положение к моменту, когда у власти стало правительство Пулэ — Вандервельде; это буржуазно-демократическое правительство проводит в жизнь план стабилизации валюты, выработанный американскими капиталистами, и совершенно официально заявляет, что социальные реформы абсолютно невозможны, иными словами — что стабилизация всей своей тяжестью обрушится на плечи пролетариата. Это порождает сильное недовольство в пролетариате и усиливает оппозицию в организованных профсоюзных массах. Оппозиция эта еще очень слаба, но день ото дня крепнет. Реформистские вожди усиленно противодействуют работе коммунистов. В момент, когда реформисты нас всячески провоцируют и нам надлежит крепко держаться за существующие рабочие организации, не выходить из центральных реформистских об'единений и не основывать параллельных организаций; в момент, когда реформисты ведут на нас атаку, нам приходится прибегать ко всякого рода маневрам, чтобы в этих орга-

339 низациях удержаться; а т. Лозовский заявляет, что мы должны вести прямую борьбу против исключений и основывать профсоюзы бок о бок с реформистскими, об'единяя в них недовольные элементы. Весьма возможно, что, применяя такую тактику, мы могли бы образовать революционную всеобщую конфедерацию труда и об'единить в ней 60 — 70 тыс. членов. Это, разумеется, возможно.

Лозовский. Это не так просто.

Жакмот. Это очень легко, тем более, что уже имеется течение в пользу создания такой всеобщей конфедерации труда, стоит только плыть по этому течению вслед за недовольными, заявляющими: «Не хотим больше уплачивать взносы в реформистские организации, будем строить новые профсоюзы на-ряду с реформистскими». Стоит пойти этим путем, и у нас в Бельгии будут революционные профсоюзные оранизации,— эту тактику и предлагает нам т. Лозовский.

Несравненно труднее организовать серьезную профсоюзную оппозицию: вожди ее должны четко уяснить себе роль этой оппозиции. Для руководства оппозицией одного недовольства мало, нужно ясное понимание необходимости этой оппозиции и способов борьбы с социал-демократами внутри реформистских организаций.

Политика, проповедуемая т. Лозовским, поведшим атаку на нашу партию, есть политика наименьшего сопротивления; она загнала бы нас в тупик, и мы предпочитаем ей политику значительно более сложную, но творческую, дающую нам возможность организовать серьезную оппозицию внутри бельгийских профсоюзов.

Наш ответ т. Лозовскому должен быть четким. В чем суть дела?

Вы знаете, что, согласно резолюции, проведенной Мертенсом, на коммунистов не могут возлагаться ответственные полномочия в профсоюзных организациях. Как применялась эта резолюция на деле? Довольно слабо — благодаря нашей гибкой политике. Например, в одной из организаций, где центральное правление требовало лишения всех коммунистов ответственных полномочий, нам благодаря нашей политике удалось добиться того, что фактически мандат был отнят только у одного коммуниста.

На провинциальных выборах в ноябре 1925 г. один из коммунистов выдвигался в качестве кандидата компартии. Центральное реформистское правление требовало его исключения, обвиняя его в нарушении дисциплины. Несколько месяцев длилась упорная борьба, Профинтерн мог судить о ней по нашим газетам и отчетам. В один прекрасный момент центральное правление исключает товарища, вопреки воле большинства секции бронзовщиков. Тов. Лозовский говорит: «Вот прекрасный повод для борьбы, для сражения, вот вам платформа для агитации и т. д., и т. д. Надо сражаться». К каким результатам это привело бы? Центральное правление образовало бы новую секцию, оно отказалось бы признавать старую, изолировало бы наших сторонников, и полгода спустя от секции бронзовщиков не осталось бы и следа. Согласитесь, что, когда исключают одного из товарищей в местной секции, незачем ему увлекать за собой все революционное меньшинство; наоборот, наши товарищи должны оставаться в секции, чтобы там работать. Почему же не применяете вы того же положения, когда дело касается центрального правления? Совершенно ясно, что секция, которая не покорится, подвергнется той же участи, что и секция вышеназванная: она будет исключена.

340 Товарищи, комиссия, которой предстоит разобраться в этом вопросе, должна будет сказать совершенно отчетливо: правы мы или нет?

Я не стану в оправдание нашей позиции приводить множество цитат из речей тт. Зиновьева и Лозовского, где речь идет о тактике, проповедуемой германцами в профсоюзном вопросе. Лозовский как-то сказал: «В Бельгии хотят единства во что бы то ни стало». А Зиновьев говорил: «Ленинизм требует единства во что бы то ни стало». Значит ли это, что мы согласны растворить компартию в реформистских центральных об'единениях? Ничуть не бывало.

Но т. Лозовский должен был бы на деле доказать, что эта политика ослабляет влияние компартии в массах.

Вы одобряете работу английской компартии в профсоюзах, и однакоже успехами своими она, вне всякого сомнения, обязана своей очень гибкой политике. Перед лицом исключения и угроз исключениями товарищи наши заявляли: «Если бы нашим унитарным секциям грозило исключение и им приходилось бы себя распустить, мы согласились бы на их роспуск, потому что у нас имеются уже меньшинства, способные работать в реформистских организациях. Лозовский в своем докладе говорит совершенно обратное: он говорит, что, когда секции грозит исключение, она должна воевать вплоть до исключения.

Товарищи, я считаю нашу политику в Бельгии совершенно правильной. По-моему, лучше пожертвовать в тот или иной момент несколькими товарищами, чем воевать вплоть до исключения всей секции, внося заминки в наше движение.

Профсоюзная проблема в Бельгии весьма отлична от профсоюзной проблемы во Франции: здесь при наличии 12 миллионов рабочих имеется всего лишь 750.000 организованных; в Бельгии, где промышленный пролетариат составляет 1½ миллиона человек, 600.000 организованы вокруг бельгийской профсоюзной комиссии и около 200.000 в христианских профсоюзах. Я убежден, что, если бы Исполком нашу тактику одобрил, в ближайшее время мы добились бы значительных успехов, как это было в Англии.

Реформистские вожди прекрасно понимают правильность нашей тактики, и нам необходимо сохранять хладнокровие, а т. Лозовский, видимо, его теряет.

Если мы не голосовали против исключений, то руководились мы при этом следующими соображениями: скажи мы своей секции — «голосуйте против исключений», и исключена была бы вся секция со всеми последствиями этого факта. Когда приходится выбирать между двух зол, выбираешь наименьшее; товарищ же Лозовский проповедует борьбу с центральным правлением, борьбу против отдельных исключений, хотя бы ценою исключения целых секций. Мы не усматриваем в этом победы. Наоборот, мы считаем это поражением и притом поражением из самых тяжких.

Я не стану приводить множества цитат, но утверждаю, что наша тактика вполне соответствует резолюциям Красного Профинтерна: завоевывать профсоюзы изнутри, завоевывать профсоюзы путем трудной, упорной работы, создавая оппозицию внутри реформистских центральных об'единений. Я считаю своим долгом на этом пункте настаивать, дабы пленум занял четкую позицию.

Зная, что мое время истекает, я позволю себе, однако, остановить внимание товарищей еще на одном вопросе. Он имеет отношение к тому месту тезисов, где говорится о росте профсоюзов в колониальных странах. Тов. Лозовский указывает, что этот рост послужил поводом для усиленной реакционной дея-

341 тельности Амстердамского Интернационала. Я обращаю ваше внимание на интерес, проявляемый Амстердамским и II Интернационалами к работе в колониальных странах.

Совсем недавно в речи, посвященной Локарно, Вандервельде в Шарльруа на собрании бывших фронтовиков-социалистов коснулся вопроса о развертывании работы среди колониальных народов. Вот что он при этом сказал:

«В числе 1.700 миллионов человек, населяющих поверхность земного шара, имеется 550 милл. белых и 1.150 милл. цветных: 500 милл. желтых, 450 милл. темных, 150 милл. чернокожих и 40 милл. краснокожих в Америке.

«Вчера еще эти цветные массы были пассивны и покорны. Ныне из одного конца света в другой катится волна недовольства и возмущения. В этом — разгадка революций в Мексике, Перу и на экваторе, магометанского прозелитизма в Африке, бойкотистского движения в Индии, националистского движения 400 милл. населения Китая и повсеместного — в Марокко, Тунисе, Сирии, в Египте, Индии, в Моссуле, Кантоне и Мексике — движения против англосаксонского капитализма, против колониальных поработителей всех стран, против обладателей нефти или золота,— большевистская пропаганда распространяется всюду. Советская Россия претендует на роль авангарда и покровительницы всех угнетенных рас.

«Совершенно очевидно, что эти попытки революции и всемирной большевизации, попытки разбить в осколки крупные капиталистические державы, чтобы проложить путь расовым движениям, не имеющим ничего общего с коммунизмом, являются страшной угрозой миру всего мира и нынешней цивилизации. Это совершенно очевидно».

В представлении Вандервельде борьба русской революции и коммунизма в защиту колониальных народов есть борьба, ведущая к войне. Не подлежит, товарищи, сомнению, что Амстердамский Интернационал и II Интернационал эту точку зрения разделяют и что они постараются овладеть профсоюзным движением колониальных народов, чтобы направить его в реформистское русло; а не то — они попытаются восстановить белых рабочих против цветных профсоюзов, поскольку последние будут упорно держаться революционной линии. И то и другое одинаково опасно, и Коминтерн и Профинтерн должны дать энергичный отпор посягательствам, направленным против революционного профсоюзного движения в колониях. Это соображение мы дополним указаниями в комиссии.

В заключение я позволю себе высказать пожелание, чтобы т. Лозовский осознал, что он излишне погорячился. Он, несомненно, не отдал себе надлежащего отчета в том, что политика, нами проводимая, есть политика Коминтерна и Красного Профинтерна, и я убедительно прошу расширенный пленум отнестись к этому внимательно и сформулировать свое решение ясно, точно, так как в противном случае мы рискуем сыграть на руку уже возникшему течению в пользу образования новых организаций. Итак прошу занять отчетливую позицию в этом вопросе.

Кон (Чехо-Словакия). Вот уже несколько лет, как продолжается наступление буржуазии на чехо-словацкий пролетариат и ведется упорная экономическая борьба. Это наступление буржуазии находится в тесной связи со всей ее политикой в Чехо-Словакии и первым делом — с политикой дефляции. В процессе этой борьбы, которая по существу есть не что иное, как борьба между финан-

342 совым и промышленным капиталом за гегемонию, полную победу одержал капитал финансовый, и особенно концерн Живнобанка. Финансовый капитал толкает промышленников в экономическую борьбу. Даже в тех отраслях промышленности, которые временно переживают благоприятную кон'юнктуру, даже там, где промышленники заинтересованы в непрерывном функционировании производства, финансовый капитал насильно заставляет их итти на конфликт. Не так давно, когда разыгрался конфликт по поводу зарплаты в восточно-богемской текстильной промышленности, у предпринимателей вовсе не было охоты бороться, так как у них были крупные заказы, но финансовый капитал заставил их принять бой в интересах общего наступления на пролетариат.

Промышленники все входят в состав крупного об'единения, образуют сплоченную организацию и действуют единым фронтом. Поход на жизненный уровень пролетариата сказался в первую очередь в посягательстве на зарплату. Нынешняя зарплата в Чехо-Словакии на 40 — 50% ниже довоенной; согласно статистике Международного бюро труда Лиги наций, реальная зарплата чехословацкого рабочего — на 14-м месте в ряде прочих государств. Картина соотношения реальной зарплаты в различных странах, принимая зарплату лондонских рабочих за 100, по данным индекса бюро труда Лиги наций, такова:

Филадельфия. . . . . . . . . . . . . . 198

Сидней . . . . . . . . . . . . . . . . 151

Лондон . . . . . . . . . . . . . . . . 100

Копенгаген . . . . . . . . . . . . . . 94

Амстердам . . . . . . . . . . . . . . 84

Стокгольм . . . . . . . . . . . . . . 74

Париж . . . . . . . . . . . . . . . . 66

Берлин . . . . . . . . . . . . . . . . 64

Брюссель . . . . . . . . . . . . . . . 56

Мадрид . . . . . . . . . . . . . . . . 54

Прага. . . . . . . . . . . . . . . . . 50

Рим. . . . . . . . . . . . . . . . . . 47

Варшава. . . . . . . . . . . . . . . . 47

Милан. . . . . . . . . . . . . . . . . 46

Вена . . . . . . . . . . . . . . . . . 42

Лиссабон . . . . . . . . . . . . . . . 44

Это значит, что в Чехо-Словакии, несмотря на то, что здесь не сказываются прямо последствия плана Дауэса, рабочему живется хуже, чем, например, в Германии, а ведь и германскому рабочему живется чрезвычайно плохо. Лишь путем снижения зарплаты и жизненного уровня пролетариата в Чехо-Словакии, вынужденной жить экспортом, удалось поднять конкурентную способность промышленности и достигнуть частичной консолидации и стабилизации. Разумеется, на-ряду с этим там сильно возросло убийственное для рабочего налоговое бремя, а цены на продукты первой необходимости значительно подскочили вверх. В данный момент цены вновь обнаруживают тенденцию к возрастанию, и капиталисты, умело используя безработицу, хотят заставить рабочих примениться к американским методам труда, дабы легче высасывать соки. Прилагаются энергичные усилия к повышению производительности труда. Так, например, в Моравской Остраве, где до войны добывали от 8 до 8½ метроцентнеров каменного угля в упряжку, а после войны лишь 5, теперь производительность возросла до 11, т.-е. на 27% превысила довоенную. Но зарплата и там понизилась на 50%.

343 Перехожу к профсоюзам. Профсоюзы не сумели дать надлежащего отпора этому наступлению не только в силу прислужничества капиталу, под руководством реформистов, но и в силу своей чрезвычайной рездробленности. В Чехии имеется 11 профсоюзных центров и 450 профсоюзов; некоторые из них не входят ни в одно центральное об'единение. Но, помимо того, на почве классовой борьбы — хотя бы в теории — стоят лишь 4 центральных об'единения: социал-демократический немецкий центр, социал-демократический чешский, чешский социалистический, работающий под руководством чешской социалистической партии, и революционный, возникший после раскола чешского социал-демократического профсоюзного центра, межнациональный всеобщий союз. При наличии 3 миллионов рабочих, профессионально организованных в настоящее время насчитывается лишь 1 миллион. Другой миллион профсоюзами не охвачен, а третий миллион после переворота вошел в профсоюзы, а затем из них вышел. 850.000 рабочих организованы вокруг 4 профсоюзных центров, что равносильно чудовищному раздроблению.

Вот уже около года в членских массах реформистских профсоюзов наблюдается смутная тяга к полевению, о которой говорил т. Лозовский в своем докладе. Используя эту тенденцию в пролетариате, мы развернули при помощи центрального органа фабзавкомов пропаганду в пользу слияния и единства профсоюзов. Межнациональный всеобщий союз неоднократно пытался склонить прочие профсоюзные центры к об'единению. Под нашим влиянием массы стали оказывать на профсоюзные центры давление в этом направлении, и это давление массы породило новые явления, на которых я остановлюсь, так как они имеют международное значение. Когда социал-демократы увидели, что масса рабочих все настойчивее и настойчивее требует единого фронта с революционными профсоюзами, реформистские профсоюзы стали в этом году прибегать к провокации, стремясь втянуть нас в общую с ними борьбу, а затем компрометируя единый фронт своей изменой борьбе и обусловленным ею поражением.

К этому способу наши социал-демократы прибегают впервые: раньше они вообще были против борьбы и лишь несколько месяцев тому назад, во время стачки горнорабочих в Моравской Остраве, изменили свою тактику под давлением рабочих. Мы использовали это давление рабочих для широкой кампании в пользу единства профсоюзов в горно-промышленном районе Моравской Остравы, и благодаря нашей пропаганде 97% рабочих в шахтах высказались за дружную борьбу без различия профсоюзной принадлежности. Учтя это настроение в выступлениях союза горнорабочих, социал-демократы и в центральном профсоюзном органе и на страницах социал-демократической печати стали высказываться за борьбу, говоря: коммунисты хотят бороться — ладно, пусть руководят борьбой, мы обещаем им бороться вместе с ними. Впервые они прибегли к методу провокации.

Когда же горнорабочие об'явили стачку, реформисты сделали все от них зависящее, чтобы нанести нам удар в спину и подорвать возможный успех борьбы. Во время крупной стачки в Моравской Остраве, где у нас имеется около 3.000 организованных коммунистов и 14.000 горнорабочих в революционных профсоюзах, нам во время стачки удалось увлечь на путь борьбы не только эти 14.000, но и все 50.000 горнорабочих, без различия их профсоюзной принадлежности. Горнорабочие продолжали борьбу, пока террористическими методами их не заставили ее прекратить. Увидя это, мы неделю спустя отступили в пол-

344 ном боевом порядке и посоветовали рабочим возобновить работу. В процессе борьбы нами допущен был ряд промахов, о чем надлежит открыто заявить. Отчасти мы переоценили свои силы в Моравской Остраве: мы надеялись, что нам удастся вовлечь в стачку металло-промышленные заводы и, в первую очередь, витковицевские. Нам этого не удалось, а следовательно, мы свои силы переоценили.

Переоценили мы и силы горнорабочих в Моравской Остраве, поскольку мы довольствовались голосованием вопроса о стачке на предприятиях и, за неимением фракций, не поставили этого вопроса на голосование по профсоюзам, так что функционеры могли, ссылаясь на это, заявлять: что за дело нам до предприятий? Реформистские профсоюзы вопроса не голосовали. Мы тяжело поплатились во время стачки за отсутствие фракций в реформистских профсоюзах.

Не только здесь, но отчасти и во всех других районах, мы свои силы переоценили. Мы рассчитывали, что район Кладно об'явит стачку солидарности. При этом обнаружились слабые стороны кладновских товарищей: они скептически, как охарактеризовал это Лозовский, относились к силам, дремлющим в пролетариате, они в эти силы не верили. Кроме того, это был разгар фракционной борьбы, и товарищи базировались на информации, получаемой от лиц, командируемых в Моравскую Остраву; в числе их оказался даже один предатель, сейчас он в рядах социал-демократии. Это — Конот.

Таковы наши слабые стороны в период этой борьбы. Я обращаю ваше внимание на нее потому, что в процессе ее впервые социал-демократы стали применять провокационные методы, толкая нас на путь борьбы. Разумеется, борьба эта нас многому научила. Мы научились быть осторожнее, мы научились, правда, не уклоняться от борьбы, но хорошенько взвешивать свои силы, взвешивать шансы победы, одним словом — делать все возможное для вовлечения в борьбу и прочих рабочих, взвешивая, однако, возможности этого.

Подобные же провокационные методы применялись и впоследствии. У нас была стачка металлистов в северной Богемии. Во время этой стачки, возглавляемой реформистами, нам не удалось увлечь за собой столько рабочих, сколько нам бы хотелось, хотя в Райхенберге на металло-промышленных заводах все металлисты, без различия профсоюзной принадлежности, высказались за дружное выступление и требовали единого фронта. Но на витковицевских и пражских металло-промышленных заводах добиться этого нам не удалось.

Продолжалась борьба и впоследствии: была стачка в центральной и восточной Богемии, стачка текстильщиков, о которой я уже говорил. Промышленники пошли на конфликт неохотно. Но союз промышленников вынудил их к этому. Мы при этом совершили ошибку: образовав комитет действия совместно с реформистами, мы, однако, не подчинили его неуклонному контролю рабочей массы и этим дали возможность реформистам предать борьбу. Позднее завязалась новая борьба — борьба текстильщиков в северной Богемии, так называемом Нидерланде. Это было непосредственно накануне выборов. В ту пору буржуазия была чрезвычайно заинтересована в недопущении малейших уступок нам, так как малейший наш успех повредил бы ей политически. Весь чешский союз промышленников шел за немецкими промышленниками. Промышленники не хотели уступать ни единой пяди. Социал-демократы пытались было сыграть здесь ту же штуку, что и в Остраве. Они спровоцировали борьбу, заявив о своей солидарности, поскольку руководить борьбой будем мы, как крупнейшая организация,

345 а вслед затем не только начали саботировать стачку, но и вступили в непосредственные переговоры с предпринимателями, дабы задушить ее и предать. В этой стачке мы действовали осторожно: мы надлежащим образом учли наши силы и строго ограничили сферу борьбы, так что вся провокация пропала даром. Мы достигли многого — не в количественном отношении, но в том смысле, что промышленникам пришлось пойти на уступки, тогда как первоначально они решили не уступать ни единой пяди. Важно было пробить брешь в принципе предпринимателей, решивших не уступать, так как всякая уступка страшно вредит. Во время этой стачки, во время этих экономических выступлений в течение последнего года чувство солидарности у рабочих страшно усилилось. Оно настолько возросло, что реформистам приходится с этим считаться и сообразовать с этим всю свою агитационную работу. Но не только это. Под влиянием нашей агитации среди рабочих началась тяга к повышению зарплаты, и тяга эта настолько сильна, что реформистам и социал-демократам, еще полгода тому назад открыто выступавшим против какого бы то ни было повышения зарплаты, теперь приходится выступать за повышение, а это уже совершенно новое явление. Разумеется, при этом сказывается двуличие социал-демократов. Например, 1 января в центральном органе чешской социал-демократической партии «Право Лиду» появилась статья бывшего министра Срба в пользу повышения зарплаты. Однако в том же номере появилась и другая статья — министра финансов Энглиша, находящегося на службе у одной группы чехо-словацких промышленников. Этот Энглиш ратовал против повышения зарплаты, так как это, мол, помешает консолидации государства. Само по себе это двуличие свидетельствует о наличии в массах все большей и большей тяги к повышению зарплаты. Тов. Лозовский указывал, что мы недостаточно быстрым темпом развернули планомерную агитацию за профсоюзное единство,— это совершенно верно. Благодаря промедлению мы упустили золотое время, но, оглядываясь назад, приходится признать, что мы ни единого дня не сидели сложа руки, а вели подготовительную работу, совершенно необходимую для развертывания тех выступлений, которые имели место за последние месяцы. В настоящее время среди нас очень сильна тяга к единству, но полгода и год тому назад тяга эта была значительно слабее. Не только среди реформистов рабочих, но и среди тех, которые находились под нашим влиянием, были чрезвычайно сильны традиции профсоюзного сепаратизма. Традиции эти были столь сильны, что, чтобы их искоренить даже в наших собственных рядах, в рядах наших сторонников, понадобились месяцы, и лишь затем можно было приступить к развертыванию планомерной агитации за профсоюзное единство. История стран, вошедших в состав Чехо-Словакии, служит достаточным об'яснением этих сепаратистских традиций. В старой Австро-Венгерской монархии каждая национальная часть пролетариата стремилась иметь собственные профсоюзы. Традиция эта глубоко пустила корни даже в среде наших товарищей. Долгое время нам приходилось преодолевать сопротивление собственных товарищей. В наших профсоюзах приходилось наталкиваться на противоположные взгляды: многие наши товарищи считали борьбу за единство своего рода маневром, а отнюдь не борьбой за подлинное достижение этой цели. Нам приходилось раз'яснять связь нашей позиции со всей нашей идеологией, в течение долгого времени дискутировать вопрос о роли партии в отношении профсоюзов. Лишь недавно эта позиция нашими товарищами изжита, как это видно из резолюции с'езда межнационального все-

346 общего союза. Но и теперь еще многие товарищи полагают, что партия и профсоюзы — две равнозначащие организации. Руководящая роль партии в отношении профсоюзов стала ясна товарищам лишь в результате длительной борьбы вокруг этого вопроса.

Не только это. Долгое время мы питали огромное недоверие и отвращение к какой бы то ни было фракционной работе. На всех партс'ездах обнаруживалось, что наши активные профработники ни за что не хотят вести фракционной работы, а если, в конце концов, и согласны вести ее в реформистских профсоюзах, то уж во всяком случае считают ее излишней в профсоюзах революционных. Приходилось целыми месяцами бороться за правильную линию, зная, что без фракций обойтись нельзя, так как без фракционной работы в профсоюзах и без содействия со стороны всех наших активных профработников никакая планомерная агитация в пользу профсоюзного единства невозможна. В этом отношении нам пришлось натолкнуться на чрезвычайные трудности, и все же полгода тому назад при помощи профсоюзной пропаганды мы создали настроение в пользу единства. Это опять-таки новый фактор в среде реформистов: они согласны вести переговоры, тогда как раньше их отвергали. Они надеялись нас скомпрометировать, изобразив людьми, вовсе несерьезно добивающимися профсоюзного единства. Велись переговоры об об'единении металлистов, железнодорожников, строительных рабочих и деревообделочников. При всех этих переговорах реформисты отстаивали ту же линию, что и в международном масштабе; они говорили нам то же, что говорили амстердамцы русским товарищам: об'единение возможно лишь при условии вашего вступления в чешский реформистский профсоюзный центр и отказа от какой бы то ни было фракционной работы. Мы решительно настаивали на равноправии и подчинении меньшинства большинству, ликвидации всех существовавших раньше организаций и создании единой организации на основе борьбы с капиталом. Реформисты переговоры оборвали, заявив, что не намерены их продолжать. При этом не обошлось дело без трений и в нашей среде. У нас не было настоящего морального основания добиваться об'единения всех профсоюзов, поскольку нам не удалось об'единить даже революционные. Сильно повредило нам отсутствие фракций в наших революционных профсоюзах. Без фракций в революционных профсоюзах мы не могли добиться своей цели, все зависело от доброй воли того или иного товарища, действовавшего по собственному усмотрению. В этом отношении, товарищи, партия получила наглядный урок. За последние месяцы она имеет не только возможность, но и поставлена в необходимость наверстать упущенное. Красный Профинтерн совершенно справедливо требует, чтобы был положен конец ненормальному положению внутри революционных профсоюзов и чтобы все они вошли в состав межнационального всеобщего союза и организационно об'единились бы в нем. Товарищи, возглавлявшие самостоятельные профсоюзы, против этого восставали, и когда дело дошло до решительной схватки, обнаружилось, что председатели этих союзов, например, Тетенка, председатель союза строительных рабочих, и Теска, председатель союза деревообделочников, суть замаскированные реформисты; на этот раз они открыто признали себя за таковых и перекочевали в лагерь врага. Тогда все товарищи прозрели насчет необходимости образования фракций и поняли, что нельзя полагаться на отдельных лиц. Приходилось на всех парах наверстывать упущенное. Надо было создавать фракции у строительных рабочих. Правда, в правлении там 12 коммунистов, но 8 из них идут за

347 Тетенкой. Исключение этих товарищей делу не помогло бы. Надо было повести борьбу внутри фракции, и в процессе этой борьбы нам удалось завоевать на свою сторону в правлении сначала 5, а потом 6 товарищей. Таким образом 6 товарищей стали в оппозицию другим пяти — с Тетенкой во главе. Реформисты не смутились. Тетенка распустил правление и не созывал его, пока ему не удалось перетянуть на свою сторону одного из товарищей и вновь заручиться большинством. Но и это ему не помогло. Одного из товарищей он исключил, не поставив этого вопроса на заседании. Товарищ явился на заседание,— и разгорелась борьба. Дело дошло до того, что Тетенка самолично сместил большинство правления, контрольную комиссию и председателя арбитражной комиссии, боясь, как бы исключенные не апеллировали к ней. На-ряду с этим он открыл яростную кампанию против партии. Маска была сорвана. Мы не сидели сложа руки, мы всячески старались наверстать упущенное, ускорить выкристаллизовывание фракции, и нам это удалось: подавляющее большинство членов союза идет за нами, и мы развертываем агитацию в пользу созыва союзного с'езда с согласия или вопреки Тетенке, так как большинство членов профсоюза этого уже требует.

Товарищи, таким образом мы наглядно доказали товарищам необходимость существования фракций. Вам известно, сколь сильно изменилось настроение среди строительных рабочих, и это уже само по себе наглядно свидетельствует о необходимости фракционной работы. Теперь реформисты подумывают, как бы обойти нас при помощи контр-маневра. Тетенка видит, что мы агитируем за об'единение всех профсоюзов. Что же делает он? Он вызывает гамбургского секретаря Интернационала строителей, этот последний при помощи Тетенки создает так называемый комитет действия всех союзов строительных рабочих, где крупнейший строительный союз Тетенки, по составу своих членов революционный, представлен в количественном отношении точно так, как и мелкие союзы строителей. После этого Тетенка заявляет: единство строительных рабочих налицо, очередь за коммунистами — пусть приходят. Они и не помышляют об образовании комитетов действия в местном и областном масштабе, им важно лишь одно — чтобы главенствовал Тетенка. Мы показали рабочим, что это еще не профсоюзное об'единение и даже не путь к нему. Реформисты пытаются провести это в национальном масштабе по отношению ко всем профсоюзам. Так, например, они разыграли комедию слияния немецкого и чешского профсоюзных центров. Мы видели, сколь сильна воля к единству среди рабочих, и вот люди, в течение целого ряда лет знать не желавшие друг о друге и самым яростным образом боровшиеся друг с другом в парламентской области, вдруг вызывают Удегеста и договариваются с ним с'ехаться еще раз в апреле, чтобы обсудить — возможно ли создать надстройку над двумя профсоюзными центрами, и торжественно возвещают, что это подлинный путь к об'единению. На самом деле ими сделан лишь крошечный шаг, и то под давлением масс, и то лишь затем, чтобы удержать массы от выдвигания требования подлинного единства.

Разумеется, дело этих людей не выгорит. Мы уже использовали посылку рабочих делегаций в СССР для развертывания кампании в пользу профсоюзного единства. Тов. Томский упрекнул нас вчера, что мы взяли эту рабочую делегацию с потолка, что она носит партийный штамп и в силу этого не может быть надлежащим образом использована.

348 Товарищи, мы на это ответим следующее: мы использовали рабочую делегацию для пропаганды, т.-е., вернее, не мы, а центральный орган фабзавкомов, ее пославший. Правда, коммунистическая сущность ее, так сказать, компрометирует, но с этим у нас ничего не поделаешь. Каждое слово, сказанное членом рабочей делегации в пользу СССР, при наличии у нас враждующих партий, воспринимается как выступление коммунистов. Но должен сознаться: если в смысле пропаганды мы рабочую делегацию использовали, то в организационном — слишком мало. Об'ясняется это тем, что нам приходилось посылать людей, не пользовавшихся достаточным авторитетом в профсоюзах, в своих организациях. В области пропаганды они оказали нам весьма ценную услугу, но если нам придется вновь посылать делегацию, мы позаботимся о включении в ее состав людей, пользующихся большим авторитетом, дабы можно было лучше использовать их и в организационном отношении.

Товарищи, огромное значение для единства имеет укрепление наших позиций в реформистских профсоюзах. Разумеется, межнациональный всеобщий союз — революционная организация — тоже должен быть укреплен; в этом отношении резолюции с'езда партии не оставляют никаких сомнений. Надо вербовать беспартийных в межнациональный всеобщий союз, надо развернуть вербовочную кампанию. Тов. Лозовский указывал в этой области на некоторые ошибки: кто-то, мол, рекомендовал вербовать беспартийных в реформистские профсоюзы или предварительно ликвидировать революционные.

Лозовский (с места). Я говорил, партия этого не сделала.

Тов. Лозовский констатирует, что партия этого не сделала. Должен сказать, что партия не только этого не сделала, но и самым решительным образом против этого борется.

Лозовский. Весьма правильно.

Всюду, где заметна была тенденция к ликвидации межнационального всеобщего союза, партия с этой тенденцией боролась. Например, в Теплице один из товарищей стал отстаивать подобную точку зрения. Я был туда командирован, я выступил, раз'яснил дело товарищам и им показал, что так подходить к кампании не следует.

Но, с другой стороны, необходимо значительно усилить нашу позицию в реформистских профсоюзах, а не то нам не достичь подлинных успехов в об'единительной кампании. Я уже указывал, что в течение долгого времени нам приходилось убеждать в этом наших собственных товарищей. Лишь недавно — на с'езде межнационального всеобщего союза — удалось нам наметить единую линию. Но это еще не значит, что, формально с этой линией соглашаясь, товарищи в глубине души не думают: а все-таки лучше бы этой линии не проводить. Этому в нашей среде пора положить конец: если, как это обещали нам, к счастью, товарищи из межнационального всеобщего союза, все мы дружно постараемся укрепить оппозицию в реформистских профсоюзах, мы достигнем своей цели.

С другой стороны, должен сказать, что всего лишь несколько недель тому назад на многолюдной сессии пленума в Праге один из представителей революционных профсоюзов высказывался против фракционной работы. Значит, и по сей день нам приходится в этой области преодолевать чинимые препятствия.

В реформистских профсоюзах наши позиции весьма слабы. Большинство рабочих, партийцев и сочувствующих входят в межнациональный всеобщий

349 союз. Позиции наши в реформистских союзах столь слабы, что даже при условии использования всех имеющихся там товарищей для фракционной работы наших сил недостаточно. Мы выдвинули лозунг: «вербовка 50.000 новых членов в партию после успешных выборов». На-ряду с этим мы требуем, чтобы все товарищи, нами теперь вербуемые и организованные в реформистские профсоюзы, во что бы то ни стало там оставались и, согласно директиве партии, там работали и создавали фракции.

Итак, товарищи, путь к об'единению профсоюзов ведет, разумеется, отчасти через укрепление межнационального всеобщего союза революционных профсоюзов. Мы считаем, что этот союз не только был нужен, но и теперь нужен; его надо укреплять, привлекая в его ряды беспартийных. С другой стороны, мы не затушевываем того факта, что этот союз насчитывает вместе с самостоятельными революционными союзами 230.000 рабочих, тогда как общее число профессионально-организованных вокруг четырех профсоюзных центров, стоящих на почве классовой борьбы, достигает 850.000; но мы намерены рука об руку с ними проводить тактику единого фронта и вести борьбу за об'единение профсоюзов. Лозунг наш в этой борьбе таков: «усиление межнационального всеобщего союза» на-ряду с укреплением наших позиций и оппозиционных элементов в реформистских профсоюзных центрах.

Монмуссо (Франция). Товарищи! Я полагаю, что главной особенностью профсоюзного положения во Франции в настоящее время является существование двух ВКТ; благодаря чему естественно возникают совершенно иные задачи, чем в других странах с единым профдвижением.

Но дело не только в двух ВКТ. Соотношение сил между ними выдвигает еще новые вопросы при определении наших задач в профсоюзах, которые нужно рассматривать в связи с ходом экономических и политических событий.

По вопросу о соотношении сил между этими двумя ВКТ я считаю нужным внести некоторые уточнения, которые выяснят истинные размеры нашего влияния и заложат прочную основу для нашего анализа.

Я остановлюсь на двух существенных моментах:

1) общем положении в различных федерациях и 2) положении в отдельных районах.

Федерация железнодорожников всегда являлась становым хребтом профсоюзного движения Франции, будучи самой сильной с точки зрения численности. Рабочий состав этого союза отличается постоянством, благодаря чему нам удается поддерживать его численность на постоянном уровне. Сравнивая по величине две организации железнодорожников, унитарную и реформистскую, мы находим, что унитарная федерация в настоящее время насчитывает 90.000 членов, регулярно платящих взносы, а по общему числу билетов — более 100.000 членов. Что касается реформистской федерации, то она насчитывает самое большее 60.000 билетов и не более 45.000 — 50.000 действительных членов.

Далее, если мы обратимся к оценке крупных стратегических центров, то увидим, что в таком центре как Париж унитарная организация очень сильна, в то время как реформисты не пользуются никаким влиянием. Достаточно указать на последнюю манифестацию железнодоржников в Париже, где унитарной федерации удалось организовать такую же внушительную демонстрацию, как в 1919 г. В Лионе все силы в нашем распоряжении. Наоборот, довольно сильны

350 реформистские профсоюзы на Севере, где в их руках находятся такие важные центры, как Амьен, Булонь, Калэ, Сент-Омер и др. Они имеют также довольно значительные силы на Юге и на дорогах второстепенных компаний.

В общем соотношение сил между этими двумя федерациями явно в нашу пользу. Необходимо отметить наше преобладание в стратегически важных районах, например, Парижском, где наше об'единение союзов в настоящее время насчитывает 130.000 членов, в то время как реформисты имеют там не больше 60.000 членов, на основании последних данных. Кроме того, реформисты не проявляют никакой активности. Мы ни разу не видали манифестации, которая была бы организована ими.

В наших руках также значительный перевес сил среди металлистов, строительных рабочих и железнодорожников. Реформисты сильны только среди служащих больших магазинов и торговли. У них есть также силы в газовых заводах предместий, ибо муниципалитеты находятся в их руках, что является очень важной опорой при вербовке членов.

Это относится к Парижскому району. Наоборот, департаменты Севера являются опорой социал-демократов и реформистов. Там мы распространяем свое влияние лишь на треть рабочих, и численность наших союзов равна трети реформистских. В Па-де-Калэ под нашим влиянием находится лишь четверть рабочих, но в этом департаменте движение раздроблено, и там сильны социал-демократы и движение Бали, которое отчасти приближается к тред-юнионизму. Весь этот район является цитаделью реформистов.

Наконец, в некоторых очень важных центрах, как Крезо, не ведется никакой профсоюзной работы ни реформистами, ни нами, но они являются политическими базами социалистов.

Итак, если взять за исходную точку этот весьма элементарный анализ, то можно сказать, что соотношение сил явно благоприятно для УКТ по сравнению с ВКТ.

В течение января 1925 г. в некоторых пунктах реформисты добились определенных успехов. Так, например, они нашли кадры для вербовки среди сторонников «левого блока» и об'единили вокруг него все организации государственных чиновников, насчитывающих приблизительно 90.000 членов, но при этом надо иметь в виду движение влево, все более и более выявляющееся внутри этих организаций. Начиная с 1920 — 1921 гг., федерация государственных чиновников была преимущественно реформистской, но теперь уже наблюдается сильный уклон влево, и можно сказать, что почти треть федерации настроена сейчас в пользу УВКТ.

Существование двух ВКТ чрезвычайно усложняет вопрос о единстве. Необходимо также учесть еще одно очень характерное обстоятельство, которое обнаружилось в профсоюзном движении в 1925 г. Это — установление все более тесных связей между реформистским главным штабом и буржуазией. Это сближение нашло свое наиболее явное выражение в участии Жуо в заседаниях Лиги наций, куда он был официально послан ВКТ. Нужно отметить, какую роль Жуо сыграл в Лиге наций. В то время как компартия и УВКТ вели кампанию против войны в Марокко, когда даже внутри социалистической партии наметилась антимилитаристическая оппозиция, Жуо совершенно умалчивал о войне, вместо того чтобы хоть сколько-нибудь отражать настроения этой возникавшей оппозиции. Его поведение обнаруживало полное сообщничество с буржуазией.

351 ВКТ становится не только правым крылом социалистической партии, но и левым крылом буржуазии.

Другим характерным обстоятельством является вступление ВКТ в Национальный экономический совет. Этот Совет был создан специально для ВКТ, в программу которой входило учреждение подобного Совета, который являлся бы государством в государстве, стоял бы над властью и дал бы возможность рабочему классу проявлять свое влияние в разрешении основных политических и экономических вопросов, стоящих перед страной. Приход к власти «левого блока» дал удовлетворение ВКТ, но не с точки зрения этой демагогической программы, а в смысле укрепления ее сотрудничества с буржуазией. Самый состав этого Национального совета, в котором, с одной стороны, принимают участие представители крупной промышленности, трестов, банков, железнодорожных обществ, рудников и т. п., а с другой стороны, представители главных федераций, доказывает, что это интимное сотрудничество налаживается все более и более. Политические вопросы, интересующие рабочий класс, там не обсуждаются. Целью буржуазии, точно так же как и ВКТ, является не только придание определенных форм этому сотрудничеству, но и его распространение вплоть до государственной администрации. Предполагалось, что повсюду будут установлены подобные связи между государственными и рабочими организациями.

Отметим еще одно важное обстоятельство — отражение банкротства «левого блока» внутри реформистских профсоюзов. «Левый блок» обещал рабочему классу многое. Его банкротство начало сознаваться лишь в начале 1925 г., когда уже налицо были колебания в правительстве и массы не видели выхода из создавшегося положения. В этот период стало замечаться возникновение левого уклона в реформистских рядах. Весною прошлого года в ВКТ образовалось левое крыло и нашло своих вождей в лице трех или четырех реформистов. К ним принадлежат, с одной стороны, Жакмен и Гумберт из департамента Мэрт-и-Мозель, которые представляют анархо-синдикалистское течение, а с другой — социал-демократ Карпантье, пользующийся большим влиянием среди железнодорожников Булони.

Мы повели работу для поддержки этого левого крыла лишь по возвращении с пленума Исполкома Коминтерна, начав широкую кампанию за единство. Мы организовали местные конференции единства, завязав отношения со многими активными реформистами и реформистскими массами, и можем сказать, что лозунг о единстве был встречен хорошо. Мы разоблачили и расстроили немало маневров реформистских вождей, сумели проникнуть в массы, старались проявить себя и связали проблему единства с немедленными требованиями. В этот момент мы выдвинули лозунг августовского конгресса, применив в национальном масштабе формулу Профинтерна, ибо считали положение приблизительно подходящим.

Говорят, что с'езд всеобщих конфедераций труда был для нас поражением. Я против такой формулировки. Нельзя сказать, что с'езд потерпел фиаско. Почему? Да потому, что мы и не рассчитывали, что этот с'езд окончится успешно и осуществит единство. Считать с'езд поражением, это значит — допустить такое предположение и недооценивать трудности политического порядка.

Полагаете ли вы, товарищи, что реформисты давали нам работать, когда увидали, что мы начинаем кампанию? Конечно, нет, они не стали сидеть сложа руки. У них ест аппарат, и несравненно более сильный, чем наш; у них есть

352 пресса, с тиражем в несколько сот тысяч экземпляров, в их руках муниципалитеты, административные власти и, наконец, старые профсоюзные кадры, прочно сидящие в креслах бирж труда. Все это создает для них очень солидную опору, и каждый раз, когда мы появлялись в каком-нибудь месте, реформистские вожди являлись вслед за нами, проводили новые конференции профсоюзных советов и в общем разрушали всю проделанную нами работу. Вот при каких условиях мы явились на с'езд.

Что же там произошло? Прежде всего отметим первое обстоятельство, которое имело очень важное значение: мы намеренно назначили наш с'езд на тот же день, что и реформисты. Тогда они перенесли открытие своего с'езда на месяц раньше, но и мы также ускорили наш с'езд на месяц, хотя это помешало нам развернуть работу.

Какую работу мы провели на унитарном с'езде? Сейчас же после открытия мы приняли резолюцию о посылке делегации на реформистский с'езд. Жуо и его генеральный штаб заявили, что они не намерены принять унитарную делегацию. Это вызвало разногласия в рядах этого генерального штаба, и голосование о выслушании унитарных делегатов оказалось первым поражением Жуо. Об'яснение этому благоприятному для нас голосованию нетрудно найти. С одной стороны, это был маневр, затем были просто любопытные, которые голосовали за выслушание без всякой определенной идеи, а просто из любопытства. Была, наконец, группа, которая голосовала за выслушание унитарных делегатов, чтобы добиться чего-нибудь. Это была левая.

Не менее важной была и вторая манифестация, которая произошла на реформистском с'езде. С'езду предложено было высказаться об участии на об'единительном конгрессе. Весь генеральный штаб высказался категорически против участия на этом с'езде, но свыше трехсот профсоюзов голосовали против Жуо и за участие. Это было второй победой нашей политики. Но реформистские вожди не дремали. Они пустились на всевозможные маневры на с'езде, настроили ловушек всякого рода, задавили это меньшинство из 300 профсоюзов резолюцией о дисциплине и сообщили им, что все профсоюзы, которые примут участие в об'единенном конгрессе, будут подлежать исключению. Тогда, на наших глазах, руководители движения Жакмен и Гумберт склонились перед вождями и прекратили борьбу. Эта уступчивость лидеров меньшинства произвела очень плохое впечатление на массу, которая стояла за единство. Это отступление повлияло деморализующим образом на работников на местах. Каково было соотношение сил на этой конференции? Судя только по результату, можно сказать, что ничтожное. Там было только 23 реформистских делегата, в том числе и Карпантье, которые представляли 30 профсоюзов.

Чтобы не допустить их до исключения из оранизаций, чтобы не растворить реформистских делегатов в массе наших делегатов, мы решили превратить об'единительный конгресс в конференцию единства, в которой участвовало бы равное число представителей обеих ВКТ. Унитарная конфедерация совершенно стушевалась на этой конференции. Пикемаль от чиновников и двое от автономных союзов взяли на себя председательство. Надо признать, что эта тактика была вполне правильна. Каково же было значение конференции? Прежде всего надо подчеркнуть ее политическую важность, ибо: 1) впервые реформистские делегаты осмелились нарушить формальную дисциплину ВКТ, чтобы встретиться с нами; 2) чрезвычайно важно, что делегаты-реформисты были согласны с нами в том,

353 чтобы не принимать Амьенскую хартию за основу дискуссии о единстве. В основу были положены немедленные требования. Наконец, выработанная программа должна была повлечь за собой борьбу с буржуазией. Такова характеристика конференции.

С этой конференции единства ушел и третий лидер левого крыла реформизма — наш товарищ Карпантье.

Каковы же были последствия этого отказа реформистских лидеров от участия в движении в пользу единства?

Необходимо считаться с некоторыми фактами. Мы уже знаем по своему собственному опыту, что означают эти отступления вождей. Мы не раз видели, как они отвиливали, и знаем, что победы над реформистскими вождями нельзя добиться в один день. Борьбу за единство и рост движения левого крыла можно сравнить с той борьбой, которую мы вели против реформистских вождей с 1914 по 1921 г. Достаточно вспомнить позицию Мерргейма и Димулена в 1918 г., когда мы энергично боролись с Бюро конфедерации, а они в решительный момент об'единились и дезорганизовали наше меньшинство. Можно ожидать, что та же история повторится и с левым течением в Амстердаме. Со времени с'езда Гумберт и Жакмен ничего больше не предпринимают в пользу единства, а Карпантье об'явил войну УВКТ. Но надо сказать, что все же работа за достижение единства не пропадает даром. При первом взгляде кажется, что они целиком увлекли за собой свои профсоюзы, но это только с виду так, ибо внутри этих организаций образовалось уже порядочное меньшинство, и если мы поработаем, то сможем развить эти ячейки и подчинить их нашему влиянию. Однако не надо забывать, что реформистские вожди будут бороться с нами с максимальной энергией.

Я полагаю, товарищи, что все эти проявления растущего движения за единство во Франции, где классовые отношения очень четки, где наша старая борьба с генеральным штабом реформистов из-за существования двух ВКТ далеко не случайное явление, что все это может служить для определения главных черт борьбы в международном масштабе. Эти характеристики помогут нам при обсуждении перспектив движения левого крыла и движения единства и дадут нам возможность учесть предстоящие трудности, дабы мы смогли более конкретно наметить те пути, которые должны привести нас к единому фронту и к профсоюзному единству. Я полагаю, что социал-демократическая идеология французских вождей если не целиком, то, по крайней мере, до известной степени, повторяется в других странах и непосредственно проявится во время захвата власти. Мы не можем сказать, в каком месте оборвется цепь, но знаем, что между теми, которые останутся верными, и теми, которые вернутся и пойдут с буржуазией, наступит расхождение.

Вопрос о единстве принимает различные формы по отношению к вождям и к рабочим массам. Надо хорошо знать положение, чтобы выработать точную тактику.

Каково было положение после августовского конгресса? Укажем прежде всего, что до 1925 г. внутри ВКТ не наблюдалось никакого движения в пользу единства, и она представляла собой цельный, крепкий и единый организм. В течение же 1925 г. за шесть месяцев образуется и развивается левое крыло. Оно не велико, но самый факт его существования уже сам по себе знаменателен.

354 Когда мы поставили вопрос о единстве перед массами профсоюзных работников, какие из них более всех стремились к единству? Конечно, революционеры, которые знают, какими путями они должны итти, и у которых дух единства гораздо сильнее, чем у реформистов. Реформисты полны социал-демократических иллюзий, они рассчитывают на правительство, и проблемы непосредственной борьбы поставлены у них поэтому гораздо менее остро, чем у унитариев.

Каковы же были результаты и значение августовского с'езда?

Первая победа, которую мы одержали, давала нам возможность рассчитывать на хорошие результаты, но затем мы потерпели несколько поражений. Сперва за единство высказалось 300 голосов, когда же затем голосовали резолюцию о дисциплине, то она была принята против 118 голосов, т.-е. уже со значительным понижением. Наконец, лишь 25 делегатов явились на наш об'единительный с'езд. Вот те три холодных душа, которые обрушились на нас. Каково же было положение после августовского с'езда? Два настроения обнаружились в умах. Некоторые товарищи, у которых не было опыта нашей борьбы, которые рассматривали все вопросы под углом единства, единства во что бы ни стало, и полагали, что нельзя бороться ни за какие требования, пока единство не достигнуто,— поддались весьма опасным настроениям. Когда на с'езде стало ясно, что единство не достигнуто, они были деморализованы и обнаружили полное пораженчество в форме ликвидаторства.

Наоборот, другие, которым знакома наша прежняя борьба и которые находятся еще под влиянием теории об активном меньшинстве, говорили: «Довольно. Не говорите нам больше о единстве, мы будем делать лишь нашу работу в УВКТ».

Таково было настроение умов. В чем была положительная сторона? Это — образование левого крыла в ВКТ, но, с другой стороны, мы стали наблюдать скептицизм в наших собственных рядах, и надо было выпрямлять линию в этом направлении.

Конечно, товарищи, есть определенное число трудностей, но их не следует переоценивать. Вы думаете, что генеральный штаб ВКТ благосклонно смотрит на этих 25 делегатов, которые участвовали на нашей конференции единства? Они прекрасно знают положение и приняли свои меры, чтобы помешать нашей работе. Что же они сделали? Они открыли широкую кампанию за восстановление дисциплины в своих собственных рядах. До сих пор они относились до известной степени с уважением к нашим организациям. Это можно об'яснить тем, что, рассчитывая на «левый блок» и надеясь, что власть пойдет навстречу их требованиям, они немного запустили практическую работу и в течение долгого времени предоставляли нам монополию в области агитации, борьбы, забастовок и т. д. Поэтому-то УВКТ и могла проводить до 90% имевших место забастовок. Они же ограничивались общими вопросами о крупных реформах, вроде страхования и т. п., не занимаясь практической борьбой за немедленные требования, и можно сказать, что до 1925 г. реформистские вожди оставались вне этой борьбы.

Но мы живем в период кризиса капитализма, финансового кризиса и видим, что правительство не в состоянии найти выход из положения. Все это ставит более остро перед хозяевами и рабочими вопрос о борьбе за и против немедленных требований. Мы наблюдаем, что со времени с'езда в августе число

355 забастовок удвоилось и в первый период 1926 г. оно еще более увеличилось, и сейчас, кажется, хозяева и правительство уже начинают понимать, что надо выкинуть балласт. Мы провели действительно широкие кампании, мы выработали программы немедленных требований, призывали к образованию смешанных комитетов для руководства борьбой и т. д. С другой стороны, мы видели, как фашизм выдвигает конкретные требования рабочего класса. Все это вместе ясно показало хозяевам, что они не могут обойтись без того, чтобы не бросить несколько подачек рабочему классу.

Поэтому-то реформисты, которые витали раньше в небесах Локарно, очень не желают больше оставлять борьбу за немедленные требования в руках коммунистов и приступают к работе в этом направлении. Повсюду, где у нас имеются профсоюзные организации, повсюду, где реформисты смогли найти трех надежных людей, они создают профсоюзы и ведут эту работу систематически. Что же произошло тогда у нас? На местах проявилась жестокая реакция против подобной тактики, и эта провокация со стороны реформистов удалась. Наши товарищи говорили: что же это, мы уважаем их организации, а они что делают? Мы должны отплатить им той же монетой. Нужно было рассеять такое настроение, и на это потребовалось немало времени.

Но в этом нужно видеть не только противодействие реформистов нашей тактике единства, но и другую сторону. Реформисты становятся на почву немедленных требований, они хотят захватить в свои руки руководство борьбой рабочего класса, чтобы ввести ее в определенное русло. Это легко об'яснить как маневр со стороны хозяев, которые понимают, что им придется итти на известные уступки, но не хотят, однако, допустить коммунистов овладеть движением, ибо это содействовало бы развитию классовых организаций.

Возьмем, например, крупного французского промышленника Коти. Весьма знаменательна та вербовка, которую хозяева производят для профсоюзных организаций. Например, Коти подверг локауту рабочих, примыкающих к УВКТ и к компартии, и в то же время предлагал тем, с которыми он намеревался договариваться, примкнуть к реформистской профсоюзной организации, которая гарантирует ему полную безопасность. Точно так же мы видим, как хозяева-реакционеры вербуют членов для фашистских профсоюзов, а предприниматели, сторонники «левого блока», ведут вербовку для ВКТ и не только среди французских рабочих, но главным образом и среди рабочих иностранцев. Здесь налицо полное единение хозяев и правительства. Организованным рабочим говорят: «Или вступайте в ВКТ, или вы будете выброшены». Укажу еще на одну маленькую подробность. Где наши профсоюзы сильны, там хозяевам не удается отделаться от наших работников, но там, где они слабы, хозяева увольняют наших товарищей, разрушая таким образом наши организации.

Точно так же следует отметить, что эта борьба направлена не только против унитарных профсоюзов, но и против тех реформистских профсоюзов, которые высказываются за единство. Хозяева всяческими способами стараются обезглавить наши организации, и репрессии против наших работников применяются методически.

Я указываю вам на эти факты, чтобы подчеркнуть те трудности, которые возникают при нашей работе.

Теперь мне остается выяснить позицию, роль и значение УВКТ в повседневной борьбе.

356 Я уже указывал, что раскол не являлся искусственным, а имел действительно глубокие корни. Действительно, необходимо признать, что УВКТ охватывает все элементы, которые глубоко прониклись классовым сознанием во время борьбы с вождями с 1914 — 1921 гг., и что она является в глазах рабочих подлинным знаменем классовой борьбы.

После раскола реформистская ВКТ никогда не могла распространить свое влияние на рабочие массы, в то время как революционная фракция, возникшая в 1914 г. и окрепшая во время долгой борьбы, сумела об'единить вокруг себя все революционные силы. УВКТ является наследницей довоенных революционных традиций классовой борьбы, пройденный ею путь подтверждает это звание.

Отсюда следует, что мы должны вести нашу работу в плане одновременной борьбы за немедленные требования и единство.

Как стоит сейчас вопрос во Франции? В нашей работе было сделано много ошибок, в подробности которых не хочу вдаваться. Существовали определенные стремления заниматься «высокой политикой», и многие, занимаясь этой высокой политикой — вопросами войны, планом Дауэса, Локарно,— сбились с пути, забыли о профессиональной работе и забыли связь между немедленными требованиями и широкими политическими проблемами.

С одной стороны, это способствовало большей зрелости политических взглядов среди наших членов, но, с другой стороны, эта недостаточность профессиональной работы привела к определенному отрыву от тех элементов, которые более склонялись в сторону корпоратизма, отделяя немедленные требования от общих перспектив.

Конечно, можно было бы сейчас сильно раскритиковать УКТ. У нас есть еще много отрицательных сторон, но мы вынуждены были пройти довольно трудный путь. Потеряли ли мы много времени? Нет, ибо надо учесть, что наша борьба была тяжела. Прежде всего, мы боролись с анархо-синдикалистами, которые составляли большинство во время раскола. С 1922 года до конгресса в Бурже мы не могли поставить вопроса о немедленных требованиях, потому что этого нельзя было сделать, ибо мы задыхались в этой анархо-синдикалистской атмосфере. Только после конгресса в Бурже мы смогли приступить к положительной части нашей работы, т.-е. рассмотреть проблему немедленных требований.

Я хотел бы сказать вам еще несколько слов о едином фронте и привести несколько примеров, которые дадут вам больше, чем все теоретические выкладки. Вопрос о едином фронте приобретает сейчас очень важное значение, ибо он вышел уже из стадии пропаганды и вступает в период конкретного осуществления. С другой стороны, необходимо принять во внимание, как стоит в настоящее время проблема немедленных требований среди различных категорий рабочих.

Я полагаю, что вопрос о едином фронте возникает в связи с развитием экономических событий, которые влияют различным образом на отдельные категории рабочих. Нельзя требовать, чтобы мы сумели осуществить единый фронт в национальном масштабе и повсюду в одинаковой мере и смогли повести массы единым фронтом в один и тот же момент.

Нет, единый фронт осуществляется в соответствии с развивающимися событиями и их влиянием на массы. У нас имеется опыт осуществления единого фронта, который можно привести как пример.

357 Проблема требований была поставлена весьма остро прежде всего перед различными категориями государственных чиновников, в особенности перед железнодорожниками; и именно в этой федерации впервые произошел раскол, и возник и был разрешен вопрос о едином фронте. Отсюда мы можем сделать несколько политических выводов, касающихся развития левого крыла в социал-демократии.

Что мы сделали, когда в декабре или недавно в январе очень остро встала проблема немедленных требований? В этот момент мы на деле провели единый фронт. Что же произошло? Весьма любопытное обстоятельство: реформисты отказались, а католики пришли к нам. В этой корпорации между реформистами и унитариями всегда велась жесточайшая борьба; и в отношениях между социал-демократическими и коммунистическими вождями проявляется не только классовое чувство, но и партийная ненависть. Но когда реформистские вожди увидели себя изолированными, они оказались в весьма затруднительном положении и вошли в смешанный комитет. Вопрос о немедленных требованиях мы поставили одновременно в смешанном комитете и перед массами. Наши заседания не происходили тайком, мы их сделали открытыми. Было много пререканий. Реформисты, разумеется, оспаривали наши лозунги. Мы пошли на все уступки по отношению к реформистам. Наш лозунг был: даже если бы пришлось урвать 10 сантимов у рабочих, мы стоим за единый фронт, но, уступая, мы каждый раз об'ясняем массам, почему мы уступили. Во время этих переговоров массы не ограничивались тем, что следили за нами. В многочисленных центрах железнодорожники организовали единый фронт. Рабочие говорили: «Раз вожди заняты переговорами, то и мы сделаем то же».

После того как была выработана программа требований, надо было выработать программу действий, но реформисты заявили: «Мы свою работу кончили и удаляемся»

Но рабочие реформисты были недовольны и остались в созданных организациях единого фронта. Хотя и не везде, но во многих местах реформистские профсоюзы голосовали против своих вождей.

Этот опыт был для нас очень ценен. Он указал нам правильный путь, и наши активные работники доказали, что единый фронт, это — не брак по любви, а союз по расчету, имеющий целью действительную борьбу за немедленные требования заодно с рабочими.

Второй пункт, которого я хотел бы коснуться, это — забастовка 12 октября. Я хотел бы сказать несколько слов тем, которые утверждают, что забастовка 12 октября была поражением.

Товарищи, нельзя провести никакого разграничения между компартией и УВКТ, и надо отметить, что забастовка охватила все профсоюзные организации и ее отголоски немедленно сказались на этих организациях больше, чем на партийных.

Я полагаю, что мы должны признать забастовку 12 октября большой политической победой не только для французского пролетариата, не только для УВКТ, но и для всего международного движения.

Не надо забывать, товарищи, что в 1914 году во Франции, как и в других странах, социалистические, синдикалистские и анархистские вожди стояли за войну и что вся наша борьба, начиная с 1914 года и до сих пор, носит еще печать этой великой кампании против них. Наша борьба против социа-

358 листов, реформистов и анархистов выдвинула перед рабочими вопрос, не поступили ли бы мы, как и все другие, если бы началась война.

Мы показали рабочему классу, что компартия и УВКТ вовсе не стоят за повторение капитуляции 1914 года. Война в Марокко есть война, и мы отчетливо поставили вопрос о борьбе с нею в разгар военных действий.

Надо было показать колониальным народам, и не только тем, которые участвовали в борьбе, но и всем порабощенным народам, нашу солидарность с ними в борьбе против империализма. Надо было с особенной силой подчеркнуть, что во всех секциях Коммунистического Интернационала имеются стальные батальоны, которые сумеют поддержать колониальные народы.

Можно, разумеется, критиковать подготовку к забастовке, говорить, что далеко не миллионы рабочих в ней участвовали. Но на это можно ответить, что если бы мы могли мобилизовать для борьбы миллионы рабочих, то были бы в состоянии устроить революцию; мы и так энергично и ясно доказали, что являемся организацией, способной защитить рабочий класс в его борьбе, и показали колониальным народам, что можем выполнять свои обещания.

Товарищи, мне остается затронуть еще вопрос об отношениях партии к профсоюзам. Я не хочу вызывать прений. Я считаю, что мы должны поставить вопрос, исходя из следующих соображений: нельзя ставить этот вопрос так, как он стоит в России, Германии, Бельгии, Англии. Профсоюзное движение в этих странах различно друг от друга, но совсем иначе стоит вопрос во Франции.

Для того чтобы установить взаимоотношения партии с профсоюзами, работу коммунистов в профсоюзах, связь с массой, единый фронт, мы должны прежде всего помнить, что во Франции существует профсоюзная традиция, восходящая к 1906 г. и даже раньше, и что революционно-синдикалистское меньшинство предшествовало образованию компартии и левого крыла, которое создалось в социалистической партии. Это значит, что компартия идеологически образовалась после образования революционного синдикалистского меньшинства. Третий элемент для оценки, это — существование во Франции двух ВКТ.

Я полагаю, товарищи, что невозможно наметить задачи организации и реальной работы во Франции, если не принять во внимание эти три соображения. Я уверен, что вы запомните эти замечания.

Гешке. Я должен огласить следующее заявление.

«В опубликованной стенограмме речи т. Бухарина на расширенном пленуме Коминтерна мой возглас с места «В них (ошибках польского ЦК) проводилась определенная линия» был передан неправильно, а именно: «Мною проводилась определенная линия». Создается такое впечатление, будто я отказываюсь от линии, сформулированной мной на III с'езде польской компартии. Об этом, разумеется, не может быть и речи, я имел в виду лишь уклон, выражением которого служили наши ультра-левые ошибки, частично исправленные к концу нашей работы.

Л. Домский.

1 марта 1926 г.

359

ЗАСЕДАНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ.​

4 МАРТА 1926 ГОДА.

Продолжение прений по докладу т. Лозовского. — Доклад английской комиссии. — Утверждение доклада и резолюции. — Приветственная телеграмма трудящихся женщин Башкирии. — Речи тт.: Реденса, Шюллера, Бордиги, Дорси, Брауна.

Председатель т. Гешке.

Реденс (Польша). Товарищи! Отношение к профсоюзному вопросу является одним из самых ярких признаков зрелости коммунистических партий. В профсоюзах, особенно в профсоюзах Запада, сосредоточены тысячи и миллионы активных рабочих, и поэтому они являются чрезвычайно важными для пролетарской борьбы, для пролетарской революции. Непонимание этого основного положения является причиной того, что коммунистические партии до сих пор не руководят еще массовым рабочим движением на Западе.

Какова задача коммунистической партии в рабочем движении? Во-первых, пролетарскую базу движения расширить, укрепить, во-вторых,— им руководить. До сих пор коммунистические партии все внимание обращали или на укрепление этой базы, или же на кристаллизацию идеологии, на идейное руководство; поэтому они не сумели до сих пор овладеть профсоюзными массами, не сумели руководить массовым движением.

В польской работе мы пережили обе эти ошибки, оба уклона, которые, конечно, имеют характер не специфически польский, а международный. В конце 1923 года привела нас к поражению первая ошибка, оппортунистический уклон, когда партия во имя единства теряет свой собственный лик, когда она растворяется в рядах социал-демократии. Выражением такого же рода уклона была здесь речь т. Жакмота из Бельгии. Бельгийская партия во время выборов в союзе металлистов отступила, не говоря рабочим, почему она это сделала. Конечно, коммунистическая партия может и должна в известных условиях отступать, но не может отступать без борьбы и без выяснения рабочим, почему она отступает. В этом и заключается оппортунистический уклон в бельгийском движении.

Однако после того, как мы осознали эту ошибку, мы ударились в противоположный, ультра-левый уклон, который после V Конгресса пережил и целый ряд других партий. Главное внимание партия обратила на резкое отмежевание авангарда рабочих масс от других слоев рабочего класса. Как ни много мы го-

360 ворили о необходимости борьбы за международное единство профдвижения, она сводилась только к агитации.

Собственно говоря, всю тяжесть борьбы за международное единство до сих пор несли только советские союзы и союзы английские, которые, в силу известных исторических условий, могли сплотить вокруг себя широкие массы оппозиции. Теперь, когда борьба за международное единство приняла длительный характер, перед коммунистическими партиями других стран стоит задача принять активное участие в этой борьбе, от методов агитации перейти к методам мобилизации масс.

Современная обстановка особенно благоприятна для разрешения этих задач. Из доклада т. Лозовского мы знаем об условиях теперешней борьбы, о наступлении англо-американского империализма, которое глубоко отражается на рабочем классе, обостряя классовые отношения. На примере отдельных стран можно подтвердить, что, хотя не во всех странах одинаков темп и характер развития оппозиционного движения, хотя он зависит от экономических и политических условий каждой страны, однако рост оппозиционных настроений несомненен. В Америке, где буржуазия может уделять крохи сверхприбыли верхушке рабочего класса — рабочей аристократии, он — слабее, во всех же европейских странах растет. Яркий пример представляет собой движение в Польше. Польша является узлом, где скрещиваются пути империалистических держав, где империалистическая политика требует таких средств, которые перерастают хозяйственные силы страны. Поэтому наступление капитала в Польше чрезвычайно сильно. Закабаление буржуазной Польши американским и английским капиталом растет; целыми отраслями промышленности Польши овладели американские международные тресты: спичечной, табачной, цинковой промышленности, из-за которой торгуется теперь трест Гарримана. Отсутствие усовершенствованного технического аппарата, массового сбыта, отсутствие капиталов усиливает наступление капитала. Если сейчас в Германии образуется стальной трест и там думают, что благодаря реорганизации производства он сможет понизить цены на свои изделия на 5 — 10%, то в Польше это возможно исключительно только путем усиления нажима на рабочий класс.

В последнее время наступление капитала так обострилось, что оно обрушивается уже не только на широкие массы, но и на рабочую аристократию, на те слои рабочего класса, на которые буржуазия опирается в борьбе с рабочим классом, которые вообще щадит. Создается особенно благоприятная обстановка для завоевания средних и мелко-буржуазных слоев населения. В орбиту революционного движения втягивается не только рабочий класс, но и широкие слои мелкой буржуазии.

Громадные тяготы, необходимые для содержания милитарно-полицейского государственного аппарата, обнищание широких трудящихся масс в городе и деревне, трудности завоевания рынка сбыта за границей углубляют все более и более хозяйственный кризис в Польше и вместе с этим обострение классовых противоречий.

В течение последних нескольких месяцев, под влиянием безработицы (она дошла до 50%), вследствие ухудшения условий рабочего класса (заработок понизился от 20 до 40%) появились признаки роста оппозиционного движения. Брожение среди безработных усиливается, доходя до массовых выступлений в Варшаве, в Заверце и т. д. Вам известна недавняя вспышка безработных

361 в Калише, где город находился в течение нескольких часов в руках рабочих. Среди работающих царит еще депрессия на почве безработицы, однако и среди них в течение последних месяцев замечаются признаки оживления, стремления к борьбе и роста оппозиционного движения.

Самым ярким признаком является факт, что в твердыне социал-соглашателей, в Краковском районе, появилась профсоюзная оппозиция, которая резко выступила против коалиционного правительства. То же самое произошло в Тешинской Силезии и в целом ряде других округов. В отдельных, самых важных профсоюзах: железнодорожников, горняков и т. п., растут оппозиционные настроения, происходит борьба между теми, которые высказались — в качестве сеймовых делегатов ППС — за коалиционное правительство, и теми, которые принуждены итти к профсоюзным массам и увещевать их помогать этому правительству. На одном из последних заседаний Центральной комиссии профсоюзов представители трех важнейших союзов: химиков, железнодорожников и горняков Верхней Силезии высказались за резолюцию красной фракции — против коалиционного правительства.

Рабочее движение в Польше, в силу исторических условий, находится под сильным влиянием национализма. Но сейчас, ввиду крушения империалистической политики польской буржуазии, национализм этот ослабевает. Ярким примером этого является тяга, которая замечается сейчас в польском рабочем движении к СССР. До недавнего времени трудно было даже говорить об отправлении делегации в СССР. Сейчас это не только возможно, не только рабочие охотно говорят об этом, но есть уже социал-демократические союзы, которые решили отправить делегации в СССР. Это свидетельствует также о росте оппозиционных настроений.

В польском рабочем движени в последнее время появились особенные разновидности оппозиционного движения, которое не только складывается в амстердамских союзах, но и стремится к образованию собственных организаций синдикалистского характера (конечно, это не синдикализм западно-европейского типа). В последнее время в Лодзи несколько оппозиционных организаций созвали с'езд, который имел целью создать новую профсоюзную организацию; это — явление локального характера. Мы боремся решительно против раскольнических тенденций, но, если параллельная радикальная организация образуется, будем и должны внутри ее работать для завоевания ее в пользу единства.

Опыт польского движения в борьбе за единство может в известном смысле сослужить службу западно-европейскому профдвижению. А именно, в Польше наблюдается явление, о котором говорили здесь чехо-словацкие товарищи,— распыление профдвижения. Мы поставили себе задачу, которую уже начали практически решать: слить массы во всех существующих союзах в одно русло, в одно сильное профсоюзное рабочее движение. В Польше в 1924 году так называемые классовые союзы насчитывали 300.000 рабочих, одновременно националистические союзы (по их подсчетам) — до 500.000; это число не соответствует действительности, но во всяком случае в них было до 200.000. В силу исторических обстоятельств громадные массы рабочих организовались в националистических профсоюзах в Верхней Силезии, Познани и т. д. И если вожди так называемых классовых союзов и националистических об'единяются вокруг коалиционного правительства, то массы и в тех и в других все более нажимают на вождей в направлении борьбы с наступлением капитала,

362 В националистических союзах в последнее время замечается оживленная борьба, они идут в этом отношении иногда даже впереди так называемых классовых союзов. Это замечается у металлистов, железнодорожников и пр. С давнего времени перед нами стояла задача работы во имя об'единения рабочего класса во всех союзах. Результаты до сих пор очень невелики. Трудно преодолеть предрассудки коммунистов. То же явление и те же задачи в международном движении отмечал здесь и т. бельгиец.

Как вести борьбу за об'единение? Опыт польского рабочего движения дает некоторые указания в этом отношении: могучим стимулом для об'единения рабочих масс является и совместная борьба. Коммунистическая партия Польши во время всех почти последних боев с буржуазией выдвигала лозунг общей борьбы всех профсоюзных организаций, и ей удавалось неоднократно об'единить массы для общей борьбы. Так было летом прошлого года во время забастовки металлистов, так — во время последней забастовки трамвайщиков. Чувство необходимости не только совместных выступлений во время борьбы, но и общей организации, постоянной согласованности выступлений так глубоко проникает в рабочие массы, что когда на одном из крупных собраний по ликвидации забастовки трамвайщиков товарищи бросили лозунг об'единения двух союзов — классового и национального — он нашел громкий отклик среди присутствующих.

Чтобы мобилизовать массы во имя единства, недостаточно делать это только во время выступлений; мы должны учить их необходимости организационного единства в повседневной борьбе. Поэтому главная наша задача — перенести борьбу за единство на фабрики. Только на фабриках мы можем преодолеть пассивность рабочих масс, повести их в союзы, а в союзах сплотить их вокруг коммунистической партии.

Буржуазия, учитывая рост оппозиционного движения, противопоставляет ему свою тактику и свои организации. На примере рабочего движения Польши мы видим, что буржуазия думает о том же, что делала в 1925 году,— об образовании штрейкбрехерских, фашистских организаций. В Домбровском районе, одном из главных промышленных районов Польши, в течение последних нескольких месяцев Народовая Демократия образовала фашистский союз горняков «Польская Работа», который создал отделения на нескольких шахтах, вовлекая в них рабочих террором и угрозой увольнения с работы.

В западно-европейских странах, кроме Италии, такие фашистские профсоюзные организации существуют только в зачаточном состоянии и имеют разнообразный характер. Во Франции можно считаться фактически с образованием фашистских организаций, которые имеют более радикальный, демагогический характер, чем в Польше, и могут влиять на широкие массы. Тактика бойкота по отношению к этим организациям не дала бы нам никакого ровно результата. Необходима борьба внутри этих организаций.

Другим способом, при помощи которого буржуазия старается ослабить борьбу за единство, является тактика социал-соглашателей, которые твердят, конечно, мы за единство, но единственный способ осуществления единства — это: входите в наши союзы, повинуйтесь союзной дисциплине, не слушайте компартии. Конечно, это — маневр, но на этот маневр коммунистическая партия должна дать ответ. Для коммунистической партии существует один вопрос — вопрос образования такой силы, которую мы можем противопоставить социал-соглашателям и сплотить вокруг себя массы. От того, каким образом мы можем

363 увеличить темп и рост классовой оппозиции в амстердамских союзах, зависит наша тактика. В одном случае мы увеличим этот рост, укрепляя временно существующие параллельные союзы; в другом — ликвидируем их без всяких усилий, входя в амстердамские союзы. Наша тактика должна сообразоваться с условиями места и времени.

Для того чтобы осуществить все эти задачи, задачи крупные и трудные, коммунистическая партия должна сделать то, о чем в своем докладе говорил т. Лозовский,— коммунистическая партия должна быть в профсоюзах. Отношение коммунистической партии к профсоюзной работе решает весь вопрос. До сих пор всю тяжесть профсоюзной работы несли или профотделы коммунистических партий, или коммунистические функционеры в профсоюзах,— это был глубоко ошибочный подход к делу. Только тогда, когда вся коммунистическая партия будет работать в профсоюзах, тогда можно будет двинуть вперед дело введения в профсоюзы масс, борьбу за единство, борьбу за революционные профсоюзы. До сих пор работа в профсоюзах является чем-то, даже в лучшем случае второстепенным. И только тогда, когда каждый коммунист поймет, что задача работы в профсоюзах не есть задача какой-нибудь одной отрасли работы, что это — завоевание большинства рабочего класса, это — приближение победы, тогда станет возможным завоевание профсоюзов, станет возможной активная, успешная борьба за единство. Для партийной коммунистической массы работа в профсоюзах имеет еще другое большое значение. Профсоюзы, это — школа коммунизма, но они также могут и должны быть школой для коммунистов. Коммунисты в профсоюзах, в повседневной работе, в повседневном соприкосновении с рабочими массами, научаются правильно учитывать соотношение сил, тенденции и настроения в рабочих массах, руководить и завоевывать доверие масс.

На фабриках,— там, где надо вести широкую профсоюзную кампанию,— руководящим органом является, конечно, фабричная ячейка. Но всем движением в профсоюзах партия руководит посредством коммунистических фракций. До сих пор фракции эти не отвечают тем задачам, которые они должны разрешить. Коммунистические фракции должны быть тем ядром, в котором рабочие массы должны видеть деятельного руководителя профдвижения. Они должны заниматься и повседневной работой, борьбой за всякие частичные требования рабочих, и идеологическим укреплением профсоюзов. Они должны проникнуться сознанием, что являются вождем рабочих масс. Сейчас фракции работают от случая к случаю, от одного собрания или с'езда к другому. Такая импровизированная несистематическая работа не может снискать доверия масс, не может сплотить их вокруг фракций. Они становятся в хвосте, а не во главе рабочих масс.

Фракции должны, конечно, быть везде, где есть коммунисты. В действительности они существуют и работают во всех так называемых классовых союзах в Польше. Во всех других профсоюзах их в сущности нет. Настоятельной необходимостью является образование комфракций во всех рабочих организациях, прежде всего во всех профорганизациях. В националистских союзах они существуют, и тоже в зачаточном состоянии, только в Верхней Силезии.

То же касается тех стран, где существуют параллельные профорганизации, прежде всего тех стран, где профсоюзы распылены, как Чехо-Словакия, Румыния и т. д.

364 Задачи, которые стоят перед коммунистическими партиями в теперешней фазе развития борьбы за международное единство профсоюзов, за завоевание большинства рабочего класса, чрезвычайно трудны. Они требуют большой выдержки, большого терпения, и этим сознанием должны проникнуться все компартии. Тов. Монмуссо в своей вчерашней речи говорил о тех трудностях, которые предстоят революционному профдвижению. Конечно, трудности громадны, но они еще гораздо больше в тех странах, где на стороне социал-соглашателей не только правительство, не только его силы и организации, но где рабочее движение загнано в подполье — в Польше, Румынии, Венгрии, Болгарии; где десятки профсоюзов разгромлены, десятки работников профсоюзов томятся в тюрьмах. Мы должны учитывать эти трудности, но не можем считаться с ними. Это ведь трудности, которые стоят перед всяким классом, борющимся за власть. Задачи, которые стоят перед нами, мы должны разрешить, если вообще хотим разрешить дело пролетарской революции. Учитывая все трудности, мы должны настойчиво, терпеливо, с выдержкой вести борьбу и можем надеяться, что, несмотря на все возможные колебания, рост оппозиционного движения даст новые силы рабочему классу; успех зависит от того, как скоро коммунистические партии успеют преодолеть все пережитки и ошибки, которыми страдала их работа в массовом профдвижении. От этого зависит и темп развития борьбы против наступления капитала, темп развития борьбы против империализма.

В ближайший период все коммунистические партии должны перейти от методов агитации к мобилизации масс. Завоевывая их для классовой борьбы, сплачивая вокруг себя оппозиционные элементы, они смогут продвинуть вперед борьбу за единство международного профдвижения и в процессе ее создать условия для победоносной пролетарской революции. (Аплодисменты.)

Шюллер (Ким). Товарищи! Я хотел бы выдвинуть вопрос, представляющий особенно важное значение для борьбы за единство профсоюзов: это вопрос об организации в профсоюзах рабочей молодежи. Здесь картина у нас далеко неблагоприятная. Я не буду приводить длинных цифр, но остановлюсь на двух интересных примерах. В Германии, стране большой профсоюзной организации, имеется по последним статистическим данным Всегерманского об'единения профсоюзов лишь 267 тыс. членов моложе 18 лет. В Англии, где насчитывается 3 миллиона молодых рабочих, в профсоюзах организованы приблизительно (точных цифр не имеется) лишь 400 — 500 тысяч человек.

Товарищи, почему организация рабочей молодежи в профсоюзах имеет большое значение и в особенности в данное время?

По двум причинам:

1. Потому что рабочая молодежь играет важную роль в промышленности и в боях рабочего класса и потому что ее все больше и больше пытаются использовать как орудие против взрослых рабочих.

2. Потому что путем организации масс молодежи мы создаем возможность вовлечь в орбиту коммунистического влияния самые широкие массы молодого пролетариата и сблизить их с революционным движением меньшинства, с коммунистической партией, с комсомолом. Что касается первой причины — использования рабочей молодежи как орудия против взрослых, то я хотел бы для иллюстрации привести один или два примера, которые наглядно показывают, до какой степени важен этот фактор:

365 1. Прежде всего низкая зарплата, которую получают молодые рабочие, разумеется, может повлечь за собой снижение зарплаты и взрослых рабочих.

2. Во многих местах молодые рабочие, именно в нынешний период безработицы, вытесняют взрослых с занимаемых ими должностей

3. В случаях конфликта, стачки или локаута ученики в большинстве случаев оставляются на предприятиях и вынуждены выполнять работу взрослых рабочих, становясь таким образом штрейкбрехерами.

Товарищи, эти явления носят общераспространенный характер, и это гораздо опаснее для рабочего класса, чем можно себе представить. Недавно мы были свидетелями острого кризиса на английских железных дорогах. Интересно проследить за отдельными деталями его. Третейский приговор, вынесенный арбитражной комиссией, гласит, что ставки всех железнодорожных рабочих, установленные в данное время, не подлежат изменению, но что все молодые рабочие, которые после первого февраля по возрасту своему переходят в категорию взрослых, т.-е. достигают 20-летнего возраста, а также все, поступающие после февраля, должны получать более низкую плату. В результате на английских железных дорогах за одну и ту же работу будут различно оплачивать двух рабочих; а вследствие этого не только одна часть рабочих будет применяться как орудие против другой, но, что еще хуже, это грозит подрывом всего фундамента профсоюзной организации вообще, и для профсоюза возникает опасность раскола. Это означает, что в чрезвычайно важной стране или важной отрасли промышленности именно молодежь становится тем взрывчатым материалом, который не только ухудшит положение рабочего класса (ведь если молодежь работает дешевле, зачем препринимателю нанимать дорогих рабочих?), но и приводит на край гибели такой профсоюз, как профсоюз железнодорожников, который строился десятилетиями и был гордостью не только реформистов, но и вообще рабочих.

Товарищи, все это вещи далеко не безразличные, они представляют интерес не только для комсомола. В Англии в 1922 г., во время стачки докеров, был случай, когда ученики фирмы Виккерса в Барроу, в Фурнесс — одной из самых крупных фирм Англии — сами выстроили целое судно, разумеется, с помощью мастеров, и таким образом нанесли ощутительный удар бастующим рабочим Таких примеров множество.

Товарищи, перехожу ко второму пункту, а именно, что профсоюзная организация дает возможность вести самую широкую работу среди молодежи, что она служит для них первой школой классовой борьбы и коммунизма, что через профсоюзы мы можем привлечь на свою сторону молодых рабочих. Это до сих пор недостаточно осознано. Мы должны понять, что, как молодежь и как неот'емлемая составная часть Коминтерна, мы не будем иметь возможности вовлечь в сферу своего влияния массы молодого пролетариата, если мы не организуем их в профсоюзах.

Есть множество препятствий к организации молодежи в профсоюзах. Два наиболее важных следующие:

1. Всеобщее равнодушие.

2. Реформистский цеховый подход.

Что касается индиферентизма, то об этом особенно распространяться не приходится. Принято думать, что это все вопросы, касающиеся специально молодежи и не имеющие никакого значения для взрослых. При этом не учиты-

366 вается, что положение пролетариата в целом таким образом значительно ухудшается. Но существует также чисто реформистский подход к этому вопросу. Приводят всевозможные мотивы, чтобы доказать, что молодые рабочие не должны входить в профсоюзы.

Говорят, что рабочие моложе 16 лет не должны иметь доступа в профсоюз, что они не могут принимать участия в профсоюзной жизни; так как они должны учиться, то они не могут принимать участия в стачках и т. д. В большинстве стран во многих профсоюзах еще существует такой устав, который или совершенно исключает возможность участия молодых рабочих ниже определенного возраста, или дает им такое бесправное положение, что профсоюзы теряют всякую притягательную силу для рабочей молодежи.

Но если мы в настоящее время ставим себе задачу организовать широкие массы молодых рабочих, то необходимо создать возможность этой организации, т.-е. необходимо, чтобы профсоюзы получили для молодого рабочего притягательную силу, чтобы молодой рабочий с его ничтожной зарплатой готов был вступить в профсоюз и отказаться от вступления в те организации, в которые старается его вовлечь буржуазия. Коммунисты в профсоюзах должны позаботиться о том, чтобы в профсоюзах были поставлены на должную высоту все вопросы, касающиеся рабочей молодежи,— вопросы тарифные, воспитание, профессиональная подготовка, вопрос об ученичестве, гигиеническая охрана труда, коллективные договора и т. д. Не менее важна для нас непосредственная борьба за отмену всех тех устаревших уставов и правил, по которым молодые рабочие моложе 16 лет не могут вступить в профсоюзы или являются в них неполноправными членами, или же, наконец, им разрешается вступление в неполноправные секции. Однако недостаточно, чтобы мы дали нашим товарищам лишь общую директиву. Мы надеемся, что наступил достаточно благоприятный момент, и мы можем приступить к широкой кампании за организацию широких масс молодежи. Формы этих кампаний должны быть различны в различных странах, но задача является актуальной для всех стран. В Англии, например, мы приступили к кампании комсомола при поддержке партии и движения меньшинства. Там наш комсомол предлагает в профсоюзах, чтобы местные организации, профсоветы и профорганизации созывали конференции профессионально организованной рабочей молодежи. На этих конференциях необходимо открыть дискуссию о причинах воздержания молодежи от вступления в профсоюзы; необходимо также обсудить практические мероприятия, необходимые для привлечения молодежи в профсоюзы. Можно отметить, что мы в этой области достигли больших успехов. Мы видим, что даже реформистские профсоюзные вожди, решительно выступающие против коммунистической политики и против нашей общей тактики,— если мы будем настаивать на нашем требовании, т.-е. на стопроцентной организации рабочего класса или в данном случае на стопроцентной организации молодых рабочих,— говорят: «Коммунисты совершают ряд ошибок, мы с ними несогласны, но в этом пункте они правы. Тут они делают более других партий и профсоюзов, и мы вынуждены их поддерживать». Это может создать для нас широкое и серьезное влияние в профсоюзах.

В связи с этим находится вопрос о сотрудничестве с революционным движением меньшинства в профсоюзах, принимающем в различных странах различные формы и названия. Мы подчеркиваем, что для различных форм движения меньшинства особенно важно, чтобы молодежь принимала участие в проф-

367 союзах в качестве полноправного союзника. При этом не следует предаваться иллюзиям, что реформистская бюрократия или реформисты вообще не понимают важности вопроса о молодежи. Мы теперь всюду видим, что идет борьба вокруг молодежи и что даже христианские профсоюзы и реформисты все более интересуются молодежью и проводят кампании, конференции, конгрессы и т. д. Поэтому для успеха движения меньшинства в высшей степени важно не допускать этого и завоевать на свою сторону колоссальные резервы молодых, свежих, полных энтузиазма элементов, какими являются десятки и сотни тысяч молодых рабочих в профсоюзах. Но это будет возможно лишь тогда, если движение меньшинства позаботится о том, о чем я говорил раньше,— т.-е. чтобы привлекать молодежь в соответственные организации. Необходимо тесное сотрудничество между комсомолом и движением меньшинства. Я не говорю об организационном, формальном, а о практическом сотрудничестве. Наши руководители меньшинства должны понять, что они в этом сотрудничестве нуждаются и что они вместе с Интернационалом молодежи должны выставить такие требования, которые интересуют молодежь, должны проводить кампании по организации молодежи и вовлекать молодых рабочих в свою борьбу. Есть в партии некоторые товарищи, которые еще не поняли, что коммунистическая молодежь в профсоюзах играет важную, незаменимую роль. Они думают, например, что в профсоюзах не нужны фракции коммунистической молодежи. Во время дискуссии на оргконференции некоторые товарищи говорили, что достаточно фракций компартии, а фракции коммунистистической молодежи не необходимы. Я не буду здесь останавливаться на этой дискуссии, тем более, что вопрос решен в желательном для нас смысле. Но есть товарищи, которые еще не вполне поняли, что коммунистическая молодежь есть тот движущий фактор, который вообще дает возможность движению меньшинства и партии сблизиться с молодыми рабочими в профсоюзах, вовлечь их в орбиту нашего влияния и сделать их решающей силой в будущих боях. Работа наших коммунистических союзов молодежи в профсоюзах еще слишком слаба. Этого никто не отрицает. Лишь в отдельных странах мы достигли некоторых более или менее значительных практических успехов, но, говоря вообще, работа еще слаба, и мы должны внять призыву пленума и выдвинуть на первый план работу в профсоюзах как главную задачу нашей работы среди масс. На пленуме Кима мы посвятим особое внимание практическим деталям этой работы. Мы намерены не только усилить эту работу, но и расширить ее. Мы прекрасно понимаем, что наши фракции в профсоюзах должны стать живыми, работоспособными органами, что они должны охватывать не только отдельных членов комсомола в отдельных кружках, где будут обсуждаться вопросы профдвижения, но что они должны стать тем пунктом, вокруг которого будут концентрироваться широкие массы оппозиционно настроенной рабочей молодежи в профсоюзах.

Кроме того, необходимо создать в профсоюзах определенные препосылки, которые облегчат возможность подчинения молодежи коммунистическому влиянию. В связи с этим мы предлагаем, чтобы профсоюзы в необходимых случаях или даже регулярно созывали собрания и конференции профсоюзной молодежи, где будут обсуждаться профсоюзные вопросы, интересующие молодежь, и где будет вестись кампания в пользу единства между молодыми и взрослыми рабочими.

Теперь, товарищи, еще несколько слов о грядущих боях. Все товарищи знают, что с этого пленума мы должны вернуться не в какую-нибудь Аркадию,

368 а в мир, потрясаемый борьбой профсоюзов. Завтра, например, в Англии может возникнуть такая ситуация, когда ультиматум предпринимателей металлургической промышленности будет грозить общим локаутом 600.000 металлистов и судостроительных рабочих. Близится кризис в горной промышленности, представляющий угрозу для 900.000 рабочих. В обоих случаях в эту борьбу будет вовлечена большая часть молодежи, и вот возникает практический вопрос, как мы будем поступать по отношению к этой рабочей молодежи. Эти 600.000 рабочих распределены в 41 профсоюзе, затронутом этой борьбой. У нас нет точных цифровых данных относительно молодежи. Но известно, что в одном из этих 41 профсоюза, в профсоюзе рабочих машиностроительной промышленности, имеется 18.000 учеников,— я не говорю уже о молодежи. Соответственно договору эти ученики в случае стачки или локаута не примыкают к общему движению и должны продолжать работу. Таким образом вы видите, что большая часть молодежи в случае локаута вынуждена превратиться в штрейкбрехеров.

Отсюда практический вопрос: что мы должны делать? Должны ли мы, как бюрократы, отстаивать такие условия, которые создают штрейкбрехеров из молодежи, или звать к борьбе молодежь и, когда возможно, выставлять специальные требования для молодежи?

Мы надеемся, что пленум Коминтерна ясно и отчетливо скажет всем партиям: «В борьбе за единство профсоюзного движения перед вами стоит важная задача — установить единство между взрослыми и молодыми рабочими, т.-е. практически организовать массы рабочей молодежи в профсоюзах, что опять-таки означает — организовать серьезную кампанию, а это опять-таки означает, что необходимо принять целый ряд мероприятий в целях вовлечения молодежи в профсоюзы, дабы она в грядущих боях боролась рука об руку с нами. Тов. Лозовский говорит, что этот вопрос всеми осознан. Если так, то это для нас очень хорошо, это возбуждает в нас самые лучшие надежды. Но от осознания до претворения в жизнь — расстояние большое, и нам придется еще потратить много энергии, чтобы добиться осуществления наших надежд.

Товарищи, мы позаботимся о том, чтобы эта работа была сделана, и мы надеемся, что Коммунистический Интернационал окажет нам энергичную поддержку.

Бордига (Италия). Товарищи! Я хотел бы сейчас коснуться двух вопросов: вопросов международного профсоюзного единства и профсоюзной тактики в Италии.

Когда на V Конгрессе стал известен новый проект нашей профсоюзной тактики, т.-е. предложение международного профсоюзного единства, я выступил против него, хотя и не вполне достаточно, так как этот вопрос только что был поставлен на обсуждение и различные делегации еще не успели серьезно обсудить его.

Я тогда обратил внимание на то, что Коминтерн часто менял свои общие решения по вопросу об отношениях между профессиональным и политическим движениями в международном масштабе.

На II Конгрессе, когда Профинтерн еще не существовал и предполагалось предоставить возможность некоторым близким нам профессиональным организациям левого крыла послать представителей на конгресс Коминтерна, я воспротивился тогда этому допущению профессиональных организаций на всемирный конгресс наших политических партий.

369 На III Конгрессе Коминтерна вопрос был разрешен в ином смысле. По причинам, хорошо вам известным, было решено основать Красный Интернационал Профессиональных Союзов в противовес Амстердамскому Интернационалу.

На V Конгрессе точка зрения снова изменилась. Нам не предлагают немедленно отказаться от Профинтерна, но выступают с предложением слияния Профинтерна с Амстердамским Интернационалом.

В настоящее время ясно, что речь здесь идет не только об агитационном лозунге с целью распространения нашего влияния на массы и вовлечения их в Красный Профинтерн, а о чем-то большем. Целью здесь является создание единого Интернационала Профсоюзов, как окончательное разрешение вопроса об отношениях между профессиональным и политическим движением мирового пролетариата.

Правда, нам говорят, что для этого потребуется продолжительный период подготовки, что добиться единства можно только при известных условиях, что для того чтобы иметь возможность работать в пользу единства, необходимо создать определенные гарантии. Но все-таки мы здесь имеем дело с новой системой. Будет существовать Коммунистический Интернационал и единый Профсоюзный Интернационал, внутри которого у нас будет иметься фракция, руководимая политическим Интернационалом и стремящаяся к тому, чтобы в один прекрасный день оказаться у власти в этом едином Профсоюзном Интернационале.

Такое решение представляется, судя по выдвигаемым в его пользу крайне простым аргументам, совершенно логичным. Раз мы выступаем за единый профсоюзный центр в каждой стране, раз мы являемся противниками раскола профсоюзов даже в тех случаях, когда национальный центр находится в руках желтых, то почему же такую линию за единство нельзя проводить и в международном масштабе по отношению к Интернационалу Профсоюзов?

Я полагаю, что на это нетрудно ответить. В чем заключается разница между нашей национальной и международной тактикой? В том простом факте, что, работая и добиваясь профсоюзного единства в национальных рамках, мы проникаем и закрепляем свои позиции в профсоюзах, распространяем свое влияние на широкие массы, имея перед собою перспективу овладеть в один прекрасный день профсоюзным руководством, которое является очень важным фактором успеха в борьбе за власть. Это имеет огромное значение со всех точек зрения, так как означает, что мы закрепляем свои позиции в организациях, которые призваны играть крупную роль как в борьбе за захват власти, так и после него. Кроме того, организация наших фракций в профсоюзах с необходимостью приведет нас в период решительной борьбы к овладению центральным аппаратом. Когда массы будут вовлечены в движение и борьба примет благоприятный оборот, мы сумеем через конгрессы или как-нибудь иначе, хотя бы и насильственным переворотом, овладеть всем профсоюзным аппаратом, так как реформисты не будут иметь никакой другой защиты, кроме союза с буржуазным государством.

В международном же масштабе вопрос представляется в ином свете. Там борьба за захват власти и самый захват принимают совершенно иную форму. Нельзя представить себе, что решительная борьба за власть будет вестись одновременно во всех странах. Пролетариат сумеет завоевать власть только этапами, от страны к стране. Поэтому центр международного профсоюзного аппарата ни-

370 когда не будет вынужден попасть в наши руки. Социал-демократы будут избегать завоевания его нами, переводя его, если революция будет подвигаться, из одного места в другое, в страны, наиболее отдаленные от места победы рабочего класса. Поэтому-то и нужно разоблачать перед пролетариатом Амстердамский Интернационал не как массовую пролетарскую организацию, а как орган буржуазии, тесно связанный с Бюро труда и с Лигой наций и не поддающийся захвату со стороны пролетариата и революционной партии. Поэтому я считаю, что старая формула: «Москва против Амстердама» была гораздо более удачна и полезна для завоевания масс.

Однако эта аргументация может показаться очень абстрактной, и потому я перехожу к аргументам, имеющим непосредственное отношение к сложившейся обстановке.

Каковы важнейшие факты в профессиональном движении? Каковы в общем наши перспективы?

Из доклада т. Лозовского явствует, что мы убеждены в том, что развитие капиталистического кризиса создает в настоящее время вполне благоприятную для нас ситуацию. Почему же мы в такой момент хотим произвести перемену в тактике, перемену, которая несомненно соответствует пессимистической перспективе, пессимистической оценке нашей самостоятельной работы в профсоюзах?

Другим фактом является движение на Востоке. Докладчик подчеркнул громадное значение профессионального движения в Китае, охватывающего уже миллион организованных рабочих. Это очень важно, ибо одной из основных предпосылок нашей тактики в национальном вопросе именно и является создание в колониальных странах и среди угнетенных народов движения, имеющего ярко выраженный классовый характер. Мы убеждены в том, что сумеем вовлечь в Красный Интернационал Профсоюзов подавляющее большинство профсоюзов колоний и Востока. Это еще один аргумент, побуждающий нас сохранить, на-ряду с Коминтерном, Профинтерн, а не итти на уничтожение последнего.

Наконец, нам указывают на все увеличивающееся влияние Америки, усиливающее сопротивление капитализма силам революции путем проникновения буржуазного влияния в рабочую среду и осуществления сотрудничества классов. Мне кажется, что и этот факт подтверждает мое мнение. По мере того как американский капитализм начинает играть все более и более крупную роль в Европе, увеличивается, как сказал т. Лозовский, и влияние американских профсоюзов на Амстердамский Интернационал. Центр тяжести все более и более переносится в американские профсоюзы, что подтверждает мое мнение о передвижении центра желтого Интернационала Профсоюзов в наиболее крепкую цитадель мировой реакции и оппортунизма.

Если перед нами не пессимистическая перспектива, мы не можем допустить слияния с Амстердамским Интернационалом. Наоборот, надо поддерживать Красный Профинтерн, который должен продолжать свое существование. Это вовсе не исключает таких действий, которые ведут к расширению нашего влияния на массы. Можно и нужно делать предложения о едином фронте Амстердамскому Интернационалу и всем принадлежащим к нему организациям. Англо-Русский комитет должен продолжать свою деятельность в том же духе, в каком он ее проводил, существуя в качестве комитета единого фронта русских и

371 английских профсоюзов, стремящегося привлечь к себе и другие организации. В качестве средств пропаганды и агитации это очень важно. Можно добиться таким путем весьма удовлетворительных результатов; но, с другой стороны, надо ясно представлять себе перспективу развития борьбы.

Для нашей тактики в Англии крайне важно, чтобы все наше внимание и внимание пролетариата не поглощалось одной только ролью левого крыла в профессиональном движении. Никогда не следует забывать самой коммунистической партии, если даже она и является в настоящее время небольшим меньшинством. Необходимо, чтобы она выступала на всех этапах развития социального кризиса и борьбы в Англии как руководительница пролетариата и генеральный штаб революции.

Теперь я скажу несколько слов о проблемах профсоюзной работы нашей итальянской партии, которые были предметом серьезной дискуссии на нашем III Конгрессе.

Положение профдвижения в Италии хорошо известно. Фашистская реакция разрушила старый аппарат красных профсоюзов, т.-е. профсоюзов, стоящих на почве классовой борьбы, и старается в настоящее время создать сеть фашистских профорганизаций. Фашизм проводил два метода решения этого вопроса. Первый метод, который он применял, состоял в придании своим профорганизациям характера об'единений, основанных на свободном и добровольном членстве. Фашистские профсоюзы чувствовали себя в то время способными конкурировать с профсоюзами нефашистскими. Но ясно, что фашистские профорганизации пользовались широкой поддержкой государства, а весь натиск реакции обрушился на нефашистские профсоюзы. Однако, несмотря на это, фашизм принужден был признать, что его планы не удались. Он не в состоянии был подчинить своему влиянию рабочие массы, как он подчинил себе крестьян, имея возможность их непосредственно терроризировать. Промышленный пролетариат слишком сконцентрирован, чтобы его можно было раздавить так же, как крестьянское население в селах. Известно, что при выборах в Комиссии внутреннего распорядка на заводах победа почти всегда доставалась спискам классовых организаций, несмотря на все трудности борьбы, на преследования и т. д. Фашизм констатировал это и, чтобы помочь делу, в корне изменил свою профсоюзную тактику. Особым законом фашистские профорганизации стали единственными и обязательными профорганизациями, признанными государством; всякие выступления рабочих были запрещены законом, и фактически была установлена монополия фашистских профсоюзов посредством договора с организациями предпринимателей. На основании новых правил одни только фашистские профсоюзы имеют право вести переговоры и заключать соглашения с хозяевами. Вследствие этого свободные профсоюзы, хотя формально и разрешенные государством, оказываются не в состоянии вести какую-либо работу, не говоря уже о других трудностях, стоящих на их пути.

В этом втором периоде наша профсоюзная тактика должна была совершенно измениться. То положение, которое существовало прежде, давало нам возможность вести среди рабочих при выборах в Комиссии внутреннего распорядка на заводах борьбу против фашистских профсоюзов от имени красных профсоюзов. Это было осуществлением постоянного единого фронта, и на заводах, где были выставлены списки красных и фашистских профсоюзов, большинство рабочих голосовало, несмотря на фашистский режим, за красных.

372 После установления новых порядков Комиссии внутреннего распорядка были уничтожены, и на предприятиях нет больше возможности вести легальную работу. За красными профсоюзами признается право на существование, но чисто теоретически, а на деле их помещения захватываются, библиотеки конфискуются и т. д.

Наша тактика в настоящий момент совершенно ясна. Мы должны перенести нашу деятельность на заводы, где мы можем поддерживать контакт с рабочими массами и сохранять связи, необходимые для борьбы. Для осуществления этого были выдвинуты две формулы, два решения вопроса, которые столкнулись между собою на с'езде нашей партии.

Надо констатировать тот факт, что профсоюзы тают с каждым днем. Подавляющее большинство рабочих не организовано, а мы должны стараться привести в движение всю рабочую массу. Но надо делать это от имени профсоюзов, и наша точка зрения сводится к тому, что не надо отказываться от призыва под знамена традиционных красных профорганизаций и Всеобщей конфедерации труда. Надо работать под знаменем этих организаций, которые много раз руководили борьбою итальянских рабочих. Правда, эти организации почти не действуют теперь, и те из них, которые уцелели, находятся в руках реформистов, готовых в любой момент пойти на компромисс с фашизмом и не заключивших его лишь потому, что фашисты не захотели этого. Но, несмотря на это, мы все же должны считаться с тем, что, когда пролетариат в состоянии будет возобновить борьбу, когда рабочий класс вздохнет свободнее, мы в силу необходимости должны будем повести борьбу под ярлыком традиционных профсоюзов, а не иначе,— каковы бы ни были обстоятельства. Ибо, когда давление ослабнет, реформисты смогут, если мы оставим им это знамя, вновь воспрянуть и спекулировать на доверии рабочих мас, вновь открыв помещения своих профорганизаций и оторвав нас от масс.

Левое крыло нашей партии представляло себе предстоящую работу следующим образом: Мы предлагали на каждом предприятии создать профсоюзные секции. Профсоюзы не должны умереть; они должны устоять в этот тяжелый период, зная, что их деятельность вскоре возобновится. Поэтому нужно создать на каждом предприятии тайные комитеты, которые будут организовывать и собирать членские взносы рабочих. Эти фабрично-заводские секции будут связаны с профсоюзами, даже если последние будут находиться под руководством реформистов. Когда мы сумеем выйти на вольный воздух, мы будем уже иметь скелет массовой организации и более крупное влияние, чем социал-демократы.

Эти комитеты внутри предприятий должны связаться с массой неорганизованных рабочих и работать среди нее. Они должны создавать временные комитеты агитации, охватывающие всех рабочих предприятия, при каждом конфликте между рабочими и хозяевами. Таково наше предложение. Но ЦК предложил иное решение вопроса. Его очень трудно формулировать, так как во время дискуссии на с'езде точка зрения ЦК была выражена крайне туманно. Она была изменена в связи с возражениями, сделанными против нее на с'езде, и сведена в докладе т. Эрколи и в тезисах к очень двусмысленной формулировке. В действительности вся теоретическая линия нашего ЦК доказывает, по нашему мнению, что он придерживается не марксистского и не ленинского взгляда в этих вопросах. В самом деле, согласно ЦК, надо создать новую рамку,

373 новую сеть организаций на предприятиях, которая заменила бы разрушенные фашизмом старые профсоюзы и даже те из них, которые еще существуют.

Точка зрения нашего ЦК вызвала очень энергичный отпор, и мы думаем, что представители Коминтерна на с'езде разделят скорее нашу точку зрения.

Профсоюзная тактика нашего ЦК ставит нас перед опасностью раскола. Какова формула ЦК? Она сводится к созданию комитетов агитации за профсоюзное единство в качестве постоянных организаций, имеющих собственную сеть. Эта формула ничего не говорит. Сначала говорилось о комитетах агитации, а потом чисто механически, ввиду возникшей критики, к их названию было прибавлено «за профсоюзное единство».

Намереваясь создать сеть постоянных органов, включающих в себя как организованных, так и неорганизованных рабочих, с местными и областными комитетами, с конгрессами и т. д., представители большинства ЦК в сущности выдвигают план, который дает реформистам достаточный предлог исключать коммунистов из ВКТ. Во всяком случае для нас создается опасность остаться вне организаций, которые будут иметь важное значение в предстоящем периоде; когда создастся более благоприятная обстановка, в нашей собственной организации окажется лишь меньшинство рабочих.

Дело не идет только о двух, мало отличающихся друг от друга формулах, а об основном вопросе работы коммунистической партии Италии, и мы обращаем на этот вопрос особое внимание Коминтерна.

Дорси (Америка). Тов. Лозовский детально разбирал в своем докладе попытки американизации европейских профсоюзов. Я тоже хочу остановиться на этих попытках, о которых т. Лозовский говорит как о «новых тенденциях американизации в профсоюзах». В частности, я хочу коснуться новой ориентации американского профдвижения. Американский империализм переживает в настоящее время новый под'ем. Одной из задач американского империализма является неуклонное, непрерывное повышение промышленной продукции. Чтобы добиться этого, предприниматели разрабатывают целый ряд новых методов углубления и улучшения сотрудничества классов, в чем им помогает профсоюзная бюрократия. Эта тенденция получила широкое распространение и проявляется в столь многих формах, что ее можно считать вошедшей в систему. Мы называем ее новой ориентацией в американском рабочем движении. Мы наблюдаем здесь четыре различных фазы, которые я вкратце охарактеризую.

Возьмем прежде всего промышленность. Здесь сотрудничество классов выражается в самых различных формах, например, в движении в пользу создания заводских (предпринимательских) профсоюзов. Еще 10 — 12 лет тому назад американские предприниматели ставили себе задачей уничтожение каких бы то ни было рабочих организаций. Теперь они изменили свою политику. Крупные американские предприниматели начинают понимать необходимость создания какой-нибудь рабочей организации, которая дала бы возможность контролировать рабочих и еще более интенсифицировать их труд и препятствовала бы росту боевых профсоюзов. Для этого они и создают заводские профсоюзы. Заводские профсоюзы — явление чисто американское. Насколько мне известно, ни в одной другой стране нет никакой формы организации, сколько-нибудь соответствующей американским заводским профсоюзам. Коротко говоря, система организации заводских профсоюзов в Америке заключается в следую-

374 щем: предприниматели организуют на своих заводах выборы и создают комитеты в составе представителей различных цехов их предприятий. В дальнейшем эти комитеты проводят на заводе политику предпринимателя. Эти организации называются заводскими профсоюзами. В настоящее время они существуют в большинстве крупных американских производств. Точных статистических данных о размерах этого движения не существует, но по всей вероятности в заводских профсоюзах организовано около 2-х миллионов рабочих.

Параллельно этому движению заводских союзов, являющемуся определенным шагом в сторону усиленного и углубленного сотрудничества классов, развивается определенное движение среди профсоюзной бюрократии. У нас это называют «би энд о плэн». После забастовки на американских железных дорогах в 1922 г., когда профсоюзы были фактически разгромлены, бюрократия подчинилась воле предпринимателей, чтобы сохранить хотя бы видимость профсоюзной организации на железных дорогах. Эта сдача на гнев и милость предпринимателей вылилась в форму «плана Балтимора — Огайо». План Балтимора — Огайо является принципиальным признанием основной идеи заводской профессиональной организации, т.-е. сотрудничества с предпринимателями в интересах увеличения продукции. Вожди профсоюзов железнодорожников заключили с железной дорогой Балтимора — Огайо соглашение в этом смысле, взамен чего предприниматели согласились терпеть некоторую видимость организации. Профсоюзные бюрократы, с своей стороны, согласились действовать в интересах предпринимателей в смысле интенсификации труда. Это движение перекинулось на многие другие железные дороги и получило поддерку Американской Федерации Труда. Оно становится программой американского рабочего движения в целом. Таким образом, с одной стороны, предприниматели создают производственные профсоюзы для повышения производительности труда, а, с другой стороны — профсоюзная бюрократия признает «план Балтимора — Огайо», который тоже базируется на принципе интенсификации труда. Сейчас в Америке развивается тенденция превращения плана «би энд о» и производственных профсоюзов в некоторую промежуточную организацию, занимающую среднее положение между обеими вышеупомянутыми тенденциями. Фактически оба эти движения неминуемо должны нанести ущерб рабочему движению. Они препятствуют росту классовой солидарности, они парализуют развитие революционного духа и являются препятствием на пути к развитию подлинной борьбы в промышленности.

Одной из крупнейших проблем, встающих перед нашей партией, является проблема борьбы против этого нового движения за сотрудничество классов в промышленности. Наша программа, это — наш основной лозунг: против плана Балтимора — Огайо. Мы должны бороться за революционизирование профсоюзов вообще, за их укрепление, за устранение продажной бюрократии, за организацию неорганизованных. Разумеется, по отношению к заводским профсоюзам мы должны проводить другую политику. Мы должны проникать в эти заводские профсоюзы там, где они приобрели массовый характер. Мы должны работать в них и использовать аппарат комитетов и других учреждений, а также выборы на предприятиях в качестве орудий для агитации среди рабочих, что в конечном счете может выкристаллизоваться в борьбу против предпринимателей и повести к организации неорганизованных в профсоюзы. Опыт показывает, что рабочие в промышленности с преобладанием неорганизованных рабочих пыта-

375 ются использовать заводские профсоюзы в качестве орудия борьбы против предпринимателей. Мы должны использовать это течение и, по мере возможности, пользоваться заводскими профсоюзами, по крайней мере в качестве исходной точки для организации настоящей борьбы против предпринимателей. Одной из крупнейших задач, которая перед нами встает, является проблема организации неорганизованых масс, и в процессе ее разрешения мы должны разработать систематический план проникновения в эти заводские профсоюзы под лозунгом: «Разрушайте заводские профсоюзы и создавайте настоящие профессиональные союзы». Мы уже имеем некоторый опыт в заводских профсоюзах за последние десять лет, и он показывает нам, что работу, сосредоточивающуюся на этих организациях, мы можем использовать с тем, чтобы положить начало движению в пользу настоящей борьбы против предпринимателей. Далее, проявления этой новой интенсифицированной системы классового сотрудничества наблюдаются и в области финансов. Вы много слышали о рабочих банках и о системе профсоюзного капитализма вообще. Основа этого движения такова: в Америке есть множество рабочих (я не приготовил цифр, но таких рабочих очень и очень много), которые могут делать сбережения за счет своей заработной платы. Конечно, первыми, кто учел это обстоятельство, были предприниматели. Около 20 лет тому назад они начали организовывать эти фонды путем создания рабочих сберегательных касс. Позднее они разработали систему снабжения рабочих всем необходимым для того, чтобы заполучить их сбережения в свои руки и использовать их в интересах расширения своего дела. За последние несколько лет профсоюзная бюрократия, от внимания которой не ускользнуло наличие множества таких рабочих банков, начинает организовывать их в своих интересах. В результате мы имеем рост рабочих банков и профсоюзный капитализм вообще. В настоящее время существует до 40 таких банков, общий капитал которых достигает 200 слишком миллионов долларов. Кроме того, профсоюзы начинают принимать участие в капиталистических предприятиях. Одним из характерных явлений в этом отношении является организация рабочих страховых обществ. Некоторые американские профсоюзы имеют свои шахты, собственные здания и т. д. В будущем профсоюзы намерены еще более расширить свою деятельность в этом направлении. Эти рабочие банки, рабочие страховые общества, шахты и другие предприятия не носят характера кооперативных предприятий. Большинство акций этих предприятий принадлежит небольшой клике бюрократов, возглавляющей профсоюзы. Они используют эти учреждения в своих собственных интересах и, имея в своих руках полный контроль над этими учреждениями, становятся в материальном отношении менее зависимы от низов. В общем и целом все развитие в этом направлении носит угрожающий характер и весьма вредит рабочему движению. Эта деятельность отвлекает профсоюзы от борьбы и убивает в них революционный дух. Одной из наших крупнейших задач является борьба против этого профсоюзного капитализма, находящего свое выражение в новом движении сотрудничества классов. Что мы должны делать в этом направлении помимо проведения общей идеологической кампании против сотрудничества классов и общей кампании за оживление профсоюзов, это — проводить специальную кампанию против профсоюзного капитализма. Мы должны активно бороться против создания новых профсоюзных учреждений на капиталистической основе, какими являются профсоюзные банки.

376 Затем мы должны пойти дальше и превратить эти профсоюзные банки, профсоюзные страховые общества и др. предприятия в рабочие кооперативные организации. Но на этом нельзя остановиться. Мы должны пойти еще дальше, т.-е. развернуть в Америке широчайшую агитацию за необходимость вкладывать свои излишки в социализированную промышленность Советской России.

Третья фаза новой ориентации находит свое отражение во внутреннем политическом положении, особенно в связи с организацией новой политической партии. Старая политика гомперсовской бюрократии сводилась к полному подчинению рабочего класса двум старым капиталистическим партиям. Теперь даже бюрократия считает ее устаревшей. Американские рабочие начинают сознавать, что им необходима собственная политическая организация. Они начинают протестовать против старой гомперсовской политики сотрудничества с капиталистическими партиями. Вот на этом-то этапе и возникает третья фаза новой ориентации. Средний слой организованных рабочих, так называемый прогрессивный слой бюрократии, выступает здесь с новой политической программой сотрудничества классов. Прогрессивная бюрократия хочет направить движение рабочих за новую политическую партию по рельсам сотрудничества классов, она хочет превратить его в движение за создание мелко-буржуазной третьей партии, изменение старой гомперсовской аполитичной линии и т. д. В противовес этому движению мы, разумеется, должны выдвинуть лозунг рабочей партии. Мы должны бороться против старой гомперсовской политики, но и против сотрудничества классов в мелко-буржуазных партиях.

Наконец, мы имеем четвертую фазу, четвертое проявление этой новой ориентации. Оно имеет большое значение для профдвижения всего мира и для мирового революционного движения. В С. Штатах развивается система профсоюзного империализма. Американская профсоюзная бюрократия с головой окунулась в империалистическую политику американских капиталистов. Она поддерживает их программу во всех отношениях и во всем мире,— везде, где американский капитализм стремится заполучить контроль над источниками сырья. Одной из главнейших целей американских империалистов является овладение абсолютным господством над Северной, Центральной и Южной Америкой, и в этом направлении американский империализм пользуется неограниченной поддержкой бюрократии Американской Федерации Труда. Для облегчения империализму работы в латинской Америке профсоюзная бюрократия создала Пан-Американскую Федерацию Труда. Эта организация сознательно проводит программу американского капитала. Она заведомо стремится к смягчению растущего недовольства масс рабочих и крестьян американским империализмом в Центральной и Южной Америке. Политика американских империалистов в Китае и проведение плана Дауэса в Европе пользуются нераздельной поддержкой со стороны профсоюзной бюрократии. Однако все же существует некоторая разница между так называемой прогрессивной и крайней правой бюрократией, хотя разница эта недостаточно велика, чтобы вызвать в настоящий момент серьезные расслоения. Например, в вопросе о СССР профсоюзная бюрократия даже более резко восстает против признания нового строя, чем сами американские капиталисты Это утверждение может вам показаться рискованным, но оно — непреложный факт. Наша партия должна бороться против воинствующего империализма профсоюзной бюрократии. Одна фаза этой борьбы, заслуживающая упоминания, обнаруживается в нынешних событиях в ла-

377 тинской Америке. Для борьбы с Пан-Американской Федерацией Труда мы организовали Всеамериканскую антиимпериалистическую лигу и проводим во всей Центральной и Южной Америке энергичную кампанию против американского империализма.

Эти четыре фазы, на которые я обратил ваше внимание,— важнейшие проявления новой ориентации в американском рабочем движении. Борьба против них должна быть одной из главнейших задач нашей партии. Мы не можем изучать их в отдельности, а должны рассматривать их лишь в плоскости общей тенденции в сторону углубления и расширения классового сотрудничества с предпринимателями. Несмотря на эту новую ориентацию в рабочем движении, в Америке налицо база для мобилизации рабочих на борьбу против предпринимателей и против бюрократии. Там налицо настроение, еще недостаточно отчетливо определившееся, но все же существующее, настроение, в силу которого американские рабочие думают, что они живут за счет сверхприбылей империализма, что где-то в сферах американских финансов есть некоторого рода сверхимпериалистическая организация, ограбляющая, в первую очередь, этот слой рабочих, а затем и остальных, и этой организации ничто не препятствует. Но на деле, товарищи, положение в Америке не таково. Империалисты не по доброй воле отдают рабочим свои сверхприбыли. Правда, американские рабочие живут в значительно лучших условиях, чем рабочие любой другой страны, и это относительное благополучие является результатом империализма, но заработная плата в Америке, как правило, отнюдь не так высока, как принято думать. В настоящее время средняя зарплата американского рабочего не превышает 27 долл. в неделю. Но поезжайте-ка в Америку и попробуйте прожить на 27 долл... Вы увидите, как низка там заработная плата. Вы убедитесь, что американские империалисты вас ограбили. Мало того, прожиточный уровень в Америке не только значительно ниже для широких масс, особенно для неквалифицированных и полуквалифицированных рабочих, но и вообще понижается. Недавно вышла книга Дугласа, в которой доказывается, что реальная зарплата в Америке медленно, но верно падает. Как указал в своей речи на одном из первых заседаний т. Браудер, реальная зарплата рабочих сейчас на 5% ниже, чем 25 лет тому назад. Это означает, что нынешний рабочий может покупать за свою реальную зарплату меньше, чем мог покупать 25 лет тому назад. Это весьма важный факт, и он может вызвать только один результат: широкое недовольство среди рабочих. Где налицо недовольство среди рабочих, там налицо и база для движения левого крыла. Я не хотел создать впечатление, будто прожиточный уровень рабочего радикально понизился,— я думаю, что т. Браудер хотел своей речью внести поправку в общепринятое мнение, будто заработная плата в Америке повышается. Фактически она не только не повышается, но и обнаруживает неуклонную тенденцию к снижению. Помимо этого фактора — падения реальной заработной платы, закладывающего основу движению левого крыла среди рабочих, в промышлености налицо еще частные кризисы, благодаря которым перед нами открываются широкие возможности для работы.

Возьмем, например, каменноугольную промышленность. Эта отрасль промышленности, получившая громаднейшее развитие, переживает следующий процесс: разработка угля переносится из районов, где рабочие организованы, в районы, где процент организованных рабочих ничтожен, где рабочие, грубо

378 говоря, неорганизованы. Это обстоятельство вызывает громадное возбуждение среди этих рабочих благодаря массовой безработице, к которой оно ведет, благодаря снижению заработной платы и упразднению всего того, за что рабочие многие годы боролись. Следовательно, мы имеем здесь базу для реальной борьбы против бюрократии и против шахтовладельцев.

В текстильной промышленности происходит процесс хотя и не вполне тождественный с этим, но ведущий к таким же последствиям, революционизирующий широкие слои рабочих, которые должны как-нибудь бороться за улучшение своего положения, ухудшаемого перенесением производства с севера на юг.

Кризис господствует также и в производстве готового платья. Вначале производство готового платья находилось в крупных городах. Рабочие сорганизовались. Они стали наилучше организованным слоем рабочих в Америке, а также и наиболее революционным. Чтобы избегнуть контроля со стороны профсоюзов, предприниматели переносят производство из крупных городов в небольшие населенные пункты, в сельские районы. Это обстоятельство вызывает кризис среди городских рабочих и тоже закладывает основу мощного движения левого крыла.

Но, товарищи, об'ективное положение в С. Штатах в целом, разумеется, не благоприятствует развитию мощного революционного левого крыла, какое мы видим в Англии. Это понятно. Тем не менее мы должны использовать эти возможности в интересах организации левого крыла, поскольку в Америке такие возможности налицо. Это одна из существеннейших задач нашей партии. Мы должны расширить Лигу профсоюзной пропаганды. Для этого мы должны сосредоточить свою борьбу на тех жгучих вопросах, которые встают перед рабочими, например, на вопросе о снижении заработной платы. Мы должны первые выдвинуть лозунг борьбы против снижения зарплаты. Мы должны первые возглавить борьбу за повышение заработной платы и вообще повседневную борьбу рабочих против предпринимателей. Это должно стать одной из главнейших задач расширения Лиги профсоюзной пропаганды. Мы должны также вести энергичную кампанию в пользу организации неорганизованных. Важное значение этой задачи не следует умалять. Это — широкий путь к революционизированию профессионального движения, а ведь мы должны выдвинуть лозунг организации неорганизованных особенно в Америке. Разумеется, обе эти задачи тесно переплетаются. Мы должны вести кампанию во всех отраслях производства и в процессе этой кампании должны использовать заводские профсоюзы. Конечно, не следует переоценивать важности заводских профсоюзов. Об этих профсоюзах в Москве много говорили. Это об'ясняется отчасти тем фактом, что наша партия абсолютно не сумела учесть важности заводских профсоюзов. После обсуждения здесь этого вопроса она осознала их роль, но надо остерегаться, дабы не впасть в другую крайность: нельзя их переоценивать. Мы надеемся, что наша партия поймет существенную важность организации неорганизованных на всех фронтах.

Другой важный момент, на котором я, однако, не буду долго останавливаться, это — чистка разложившейся бюрократии. За это мы боролись прежде, за это мы боремся и теперь, но чистка не проведена достаточно решительно и не дала нужных результатов. В связи с этим мы должны еще более непреклонно выдвигать лозунг демократизации профсоюзов. Вырабатывая программу

379 профсоюзной работы, мы должны выдвигать лозунг демократизации отдельных межнациональных союзов, федерации отдельных штатов и Американской Федерации Труда, базируясь на реальной программе, которую можно выдвинуть перед массами и которая будет массами понята. Кампания за Рабочую партию, конечно, должна занимать важное место в нашей программе, как равно и вопрос о слиянии. Это — основная линия нашей политики, и ее мы должны придерживаться в своей борьбе. На этой основе мы должны строить наше широкое левое крыло. С такими лозунгами мы можем сорганизовать в профсоюзах широкое оппозиционное движение, направленное против бюрократии и против предпринимателей. Но даже если мы выдвинем такую программу элементарных требований, то мы все же не сможем охватить все элементы. С ними мы должны создать единый фронт, исходя из еще более простых вопросов, чем те, которые положены нами в основу программы левого крыла.

Остановлюсь еще в нескольких словах на некоторых недочетах нашей профсоюзной работы. Крупнейшая опасность, встающая в настоящее время перед нашей партией, несомненно, проистекает из ультра-левых тенденций. В этом направлении мы и должны прилагать все усилия, дабы упрочить свою политическую линию в профсоюзной работе, которая сейчас не подвергается обсуждению. Одной из слабостей, которые мы должны исправить, является тенденция игнорировать Лигу профсоюзной пропаганды и всю программу организации левого крыла в профсоюзах. Таким образом, хотя желание партии использовать свой аппарат и возглавить борьбу против предпринимателей и бюрократии похвально, оно в нынешней ситуации все же неосуществимо. Мы должны строить левое крыло и действовать через него. Конечно, при этом нельзя прятать партию за свою спину, партия тоже должна с нами работать, но главным орудием мобилизации масс должно быть широкое левое крыло в профсоюзах. В стачке рабочих антрацитных копей мы не сумели полностью сорганизовать такое левое крыло, и это нанесло большой ущерб нашей работе. Партия должна понимать, что профсоюзное левое крыло не есть организация, соперничающая с компартией, а является лишь орудием, созданным партией для проведения работы в профсоюзах.

Другая ультра-левая тенденция, которую мы проявили в своей профсоюзной работе и которая тоже нуждается в исправлении, тесно связана с той, о которой я только что говорил. Эта тенденция заключается в стремлении слишком сблизить с партией аппарат левого крыла и особенно Лигу профсоюзной пропаганды. Мы об'единили «Лейбор Геральд» с официальным органом партии. Это была ошибка, и ее надо исправить. Мало того, партия во многих аналогичных случаях проявляла ту же самую тенденцию. Например, мы должны были бороться с намерением об'единить литературный отдел Лиги пропаганды с литературным отделом партии. Это было уже почти совершено. Еще много других примеров свидетельствуют о наличии той же самой тенденции к ликвидации Лиги и ее слиянию с партией. Надо, наконец, понять, что связывать такие учреждения, как наша Лига, с партией — ошибочно. Лига должна оставаться отдельной организацией.

Есть у нас еще и другая слабость. Оба недочета, которые я сейчас охарактеризовал, суть проявления крайней левизны. Крайняя левизна является общей слабостью нашей партии в профсоюзном вопросе. Она особенно проявляется в применении тактики единого фронта. Не буду на этом детально

380 останавливаться. Классической иллюстрацией ошибочной тактики в этом отношении был наш разрыв с прогрессистами и с Фермерской рабочей партией в 1923 г. — разрыв, которого, по-моему, можно было избежать. Мы имели также расколы в едином фронте в швейном производстве, но еще хуже чем сами расколы, это их систематическое оправдывание партией. Раскол среди бостонских меховщиков, разрыв в Чикаго с прогрессистами — эти ошибки нашей тактики единого фронта не были проанализированы, не были осознаны как ошибки, а, наоборот, оправдывались. Этот факт заложил основу дальнейших ошибок такого же характера.

Другой ультра-левой тенденцией, наблюдающейся в профсоюзной работе нашей партии, была тенденция к выдвижению слишком радикальных программ к кампании единого фронта и программ профсоюзной работы вообще. Можно было бы привести много таких примеров, но я ограничусь одним наиболее типичным, а именно — нашей борьбой за восстановление Александра Ховета в профсоюзе горнорабочих. Положение было таково. Ховет был исключен председателем американского профсоюза горнорабочих. Мы провели кампанию, в которую, вне всякого сомнения, удалось мобилизовать на поддержку Ховета 70 — 90% членов профсоюза горняков. Это исторический случай в жизни американского рабочего движения. Дело Ховета обсуждалось — если не ошибаюсь — на с'езде горняков в 1923 г. Наша партия не сумела полностью учесть политическое значение этой борьбы. Как раз в момент, когда надо было сосредоточить все свои усилия на этой фазе борьбы на с'езде, на кампании в пользу мобилизации делегатов (на с'езде было 1.800 чел.) на поддержку Александра Ховета,— как раз в этот момент партия выдвигает совершенно новую программу политических требований, отвлекая внимание делегатов от центрального вопроса борьбы, приковывая их внимание к этой новой программе требований как к центральному моменту с'езда. Чтобы еще усугубить положение, эти вопросы были подвергнуты обсуждению еще до с'езда. Наша партия не сумела учесть истинной необходимости. Она не во-время выдвинула требования и саботировала нашу борьбу за Ховета. Я привожу этот случай с Ховетом как классический пример того, как не следует бороться в профсоюзах, как не следует организовать левое крыло и как не следует распространять влияния нашей партии среди рабочих.

Приведу теперь пример работы в профсоюзе машинистов и предложения о едином фронте с прогрессистами на основе борьбы против Лафолета. Выдвинуть такого рода предложение равносильно обращению к социал-демократическим рабочим с предложением бороться единым фронтом против социал-демократической партии. Это невозможная вещь. Это одинаково невозможно и в Европе и в Америке. На основании такой программы нельзя добиться успеха в движении в пользу единого фронта. Должен еще в нескольких словах остановиться на другом примере ультра-левой тенденции. Это — систематическое умаление значения борьбы за организационный контроль над профсоюзами. Мы видим, что здесь выдвигается предложение против борьбы за контроль над Иллинойским профсоюзом горнорабочих, несмотря на то, что 70% членов этого профсоюза поддерживают нашу программу. На с'езде рабочих производства готового платья в Филадельфии проявилась точно такая же тенденция. Не велась борьба за овладение профсоюзом. В то же время не уделяется должное внимание необходимости участия партии в профсоюзных выборах. Все эти

381 явления надо изжить, члены партии должны участвовать в выборах в профсоюзы.

Другой тенденцией является «двойственный юнионизм» («dual unionism»). Эта тенденция обнаруживается теперь во всей партии. Это не поверхностное течение: оно имеет 30-летнюю традицию. Наша партия должна всемерно стремиться к устранению этой тенденции, которая особенно за последние полгода проявляется в многочисленных формах.

Мое время истекает, и я не могу остановиться на этих ультра-левых уклонах так обстоятельно, как мне бы хотелось.

Другим характерным признаком нашей слабости в профсоюзах является тоже ультра-левая тенденция, выражающаяся в пренебрежении повседневной борьбой в профсоюзах. Это — опасная тенденция. Она может помешать нам обеспечить себе влияние среди рабочих как в идеологическом, так и в организационном отношении. Тенденция в нашей партии пренебрежительно относиться к товарищам, выполняющим практическую работу в профсоюзах, и сосредоточиваться исключительно на теоретических вопросах — ошибочная тенденция. Реальная работа в профсоюзах порицается как доказательство синдикалистской идеологии. Товарищи, это надо искоренить. В нашей партии наблюдаются попытки теоретически обосновать борьбу против повседневной работы в профсоюзах. Против этой тенденции тоже надо бороться. Мы должны раз'яснить товарищам и даже вождям необходимость проводить в профсоюзах такую практическую работу. Тенденция презрительно оглядывать через плечо тех, кто выполняет такую работу, должна быть изгнана из рядов партии.

Еще один вопрос, на котором я хотел остановиться — пример другого проявления ультра-левизны в нашей партии — это общая недооценка важности профессионального движения в революционной борьбе вообще. Эта тенденция приобретает одно из своих наиболее отчетливых выражений в том факте, что только 32% членов нашей партии являются членами профсоюзов. Почему эта цифра не удвоится? Почему не 70, а только 32%?

Зачастую это оправдывают тем, что нет подходящих профсоюзов, в которые могли бы вступить члены нашей партии. Такая оговорка не выдерживает критики. В нашей партии есть масса членов, категорически отказывающихся вступать в профсоюз. Мало того, они даже выступают с нападками против членов партии, практически работающих в профсоюзах, ссылаясь на то, что требование о работе в профсоюзах проистекает из синдикалистской идеологии.

В заключение я еще хочу сказать только следующее: Коминтерну предстоит разрешить этот вопрос. Все члены нашей партии ждут этого решения — одни недоброжелательно, другие — с надеждой. Мое мнение таково, что Коминтерн должен вынести ясное и отчетливое решение. Самое худшее, что можно причинить нашей партии, это — обойти молчанием возникшие спорные политические вопросы. Постановление должно главным образом касаться профсоюзной работы, и в нем должно быть указано ясное решение профсоюзного вопроса. Оно должно выявить ошибки, совершенные нами в профсоюзной работе, и эти ошибки должны быть исправлены. Главные ошибки нашей партии проистекали из ультра-левых тенденций. Надо об'яснить нашей партии, что эти ошибки вызваны ультра-левой сектантской позицией, которая во многих формах проявилась в процессе нашей работы.

382 Председатель. Продолжение прений по докладу т. Лозовского переносится на следующее заседание. Слово для доклада английской комиссии имеет т. Браун.

Браун (Германия). Товарищи! Задача английской комиссии сводилась главным образом к планомерному учету работы, проделанной в последнее время нашей партией, и извлечению из нее уроков для всего Коминтерна.

Комиссия уделила сугубое внимание 5 вопросам:

1. Общему положению в Англии.

2. Революционизированию рабочего класса в Англии.

3. Симптомам этого революционизирования.

4. Успехам компартии и вытекающим отсюда урокам для Коминтерна.

5. Ближайшим задачам компартии.

Я не стану останавливаться на анализе положения в Англии. Такой анализ уже дан в основном докладе, в тезисах.

Существенное значение имеет установление факта перехода гегемонии от Англии к Соединенным Штатам, что сказалось в пассивном торговом балансе, хронической безработице и сокращении нагрузки командных отраслей промышленности; отсюда и определенная политика в отношении колоний, уступки тем или иным группировкам национальной буржуазии, растущая индустриализация колоний. Хотя последние и умножают прибыль, пожинаемую некоторыми группами британских капиталистов, однако в самой Англии промышленная кон'юнктура ухудшается. Следствием всего этого является полевение, революционизирование рабочего класса, так как капиталисты стараются отвоевать себе старые позиции за счет рабочего класса, пытаются снизить зарплату и повести дружное наступление комбинированными силами предпринимателей и правительства.

В качестве моментов, способствующих в Англии революционизированию рабочего класса, комиссия отметила главным образом следующие:

1. Попытку капиталистов вернуть себе старые позиции.

2. Опыт пролетариата с макдональдовским правительством.

3. Успехи и достижения СССР в деле строительства социализма: притягательная сила СССР для рабочего класса упадочной капиталистической Англии очень велика.

Симптомы революционизирования, полевения всего английского рабочего класса таковы:

1. Рост социалистической идеологии. В былое время в Англии преобладала узко-профсоюзная, тред-юнионистская точка зрения; социалистическая идеология там корней не пустила; теперь же, в эпоху империализма, быстро пускает корни социалистическая идеология в самой зрелой форме ленинизма. Усиливаются левые тенденции в тред-юнионах; они идеологически выкристаллизовываются и находят свое организационное выражение в движении меньшинства. Кроме движения меньшинства, формируется левое крыло в тред-юнионах, что сказывается до некоторой степени и на Генеральном совете и его политике.

2. Резолюции профсоюзного с'езда в Скарборо. Они знаменуют разрыв с былой позицией тред-юнионов, а отчасти и реформистского профдвижения вообще. Выносятся резолюции против империализма, против плана Дауэса, за фабрично-заводские комитеты.

3. Борьба за единство международного профдвижения.

4. Борьба против решений, вынесенных конференцией лебор-парти в Ливерпуле.

383 5. Начало развертывания левого крыла в лебор-парти.

6. Массовое движение безработных.

7. Кампания в пользу освобождения арестованных и приговоренных коммунистических вождей, нашедшая свое выражение в парламентской петиции за 300.000 подписей.

8. Красная пятница, имеющая огромное значение для всего международного рабочего движения; образование Комитетов действия накануне и во время этой кампании, образование профсоюзного альянса.

9. Движение в Независимой рабочей партии в пользу единого фронта с коммунистами и давление со стороны членов этой партии на вождей, как известно, заставившее Независимую рабочую партию выступить во II Интернационале с предложением о созыве совместной конференции с III Интернационалом.

10. Растущее влияние компартии.

Переходя к урокам и достижениям нашей партии, необходимо установить следующее: во-первых, численность нашей партии в Англии достигает лишь 6.500 членов, реформистские традиции чрезвычайно глубоко пустили корни в английском рабочем классе, в Англии имеется сильное, хорошо организованное реформистское движение, и британский рабочий класс в прошлом не имеет революционных традиций в отличие от рабочего класса других стран и материков.

Вопреки наличию всех этих неблагоприятных факторов партия наша сумела построить и проводить правильную политику и достигла определенных успехов при помощи этой политики, убедила в правильности ее всю членскую массу партии, помогла ей эту политику усвоить и воспитала немногочисленные кадры своих членов в активных борцов британского и международного рабочего движения.

На-ряду с правильной политикой успехи английской компартии об'ясняются также отсутствием в партии в период с 1924 г. фракционной борьбы. Руководящие органы партии работали дружно, коллективно и сумели втянуть членов в активную работу.

Во-вторых, партия сумела развернуть профработу лучше большинства прочих партий Коминтерна. Она постаралась глубоко пустить корни в профдвижении, завоевать там позиции и планомерно руководить профработой своих членов, в результате чего личный авторитет и политическое влияние этих членов в повседневной борьбе и профработе неуклонно растет. В-третьих, на-ряду с этим партия перекинула прочный мост к массам. Без такого моста, без вспомогательных организаций компартия не может пользоваться сильным влиянием в рабочем классе. Она будет изолирована от рабочего движения, превратится в замкнутую секту. Английская партия сумела преодолеть эту опасность и успешно перекинула мост к массам при помощи движения меньшинства, левого крыла в лебор-парти и фракционной работы в тред-юнионах, кооперативах и в лебор-парти.

В-четвертых, партия боролась за принятие в лебор-парти. С III Конгресса, когда эта тактика была намечена Лениным, английская компартия неуклонно проводила в Англии эту тактику, и этим в значительной мере об'ясняются ее успехи. Характерно, что ренегаты, вроде Ньюбольда, Вилькинсона и пр., давно перекочевавшие в лагерь реформизма и ведущие борьбу с компартией, были яростными противниками этой тактики.

384 Партия ведет борьбу и против исключения отдельных коммунистов из лебор-парти.

В-пятых, партия сумела, в отличие от большинства секций, теснейшим образом увязать борьбу безработных с профсоюзной борьбою работающих. В Англии имеется организация безработных, и партия ведет борьбу за установление теснейшей связи между этой организацией и местными тред-юнионами. Ей удалось уже образовать общий совещательного характера комитет в составе представителей организации безработных и конгресса тред-юнионов.

В-шестых, партия лучше большинства других секций сумела втянуть в партработу всю членскую массу партии.

В-седьмых, партия чрезвычайно искусно и умело развернула кампанию в пользу международноо единства профдвижения. Она повела эту кампанию так, что работа левых профсоюзных вождей в Англии получила себе подкрепление в лице широких масс, благодаря чему и компартия и Коминтерн стали мыслиться массами в качестве носителей этой борьбы за единство.

В-восьмых, партия сумела оказать самую широкую поддержку горнякам: она не только из'явила полную готовность бороться плечом к плечу в первых рядах с горняками, но на каждом отдельном этапе борьбы подыскивала правильные лозунги и разрабатывала программу борьбы для горняков, а также для всего рабочего класса.

В-девятых, партия энергичнее прежнего развернула колониальную работу и благодаря этому пожала первые крупные успехи, заставив некоторые тред-юнионы обратить сугубое внимание на условия труда в колониях, уделять больше внимания борьбе рабочих в Индии и т. д., расшатав этим самым старую империалистическую идеологию широких рабочих масс.

В-десятых, на-ряду с этим партия не только ведет энергичную пропаганду в армии, но и сумела внушить всему рабочему классу, всему рабочему движению сознание необходимости воздействия на армию и на флот. Партия в открытых письмах к лебор-парти, к Генеральному совету тред-юнионов, а также работая в профсоюзных организациях, настаивала на необходимости пропаганды среди солдат армии и флота в связи с предстоящей британскому пролетариату экономической борьбой и достигла при этом значительных успехов.

В заключение скажу: комиссия не ставила себе задачей выработку подробной программы действия для британской партии. Это излишне хотя бы уже потому, что во всех основных вопросах партия находила правильные лозунги и решения, соответствующие интересам рабочего класса. Надо было лишь подтвердить правильность тех линий, которые и сейчас уже проводятся.

Задачи таковы:

1. Необходимо еще сильнее укрепить движение меньшинства и превратить его в подлинно руководящий, об'единяющий орган активных левых в английском профсоюзном движении.

2. Одной из важнейших задач партии является выкристаллизовывание левого крыла в лебор-парти в противовес империалистической политике Макдональда, Томаса — Сноудена.

3. Борьба за международное единство профдвижения и теснейшая увязка этой борьбы с борьбою рабочего класса за повышение зарплаты и улучшение условий труда в метрополии и колониях.

Таковы три важнейшие задачи, стоящие перед английской партией.

385 4. Работа в колониях, пред'являющая огромные требования к такой маленькой партии, как английская, должна вестись энергичнее прежнего.

В связи с этой борьбой партия должна параллельно ей усиленно развертывать кампанию против плана Дауэса и Локарно, против империалистической политики английской буржуазии.

В качестве 5-го пункта была констатирована необходимость сугубого организационного укрепления партии при помощи еще более глубокого пускания ею корней на более крупных предприятиях, реорганизации партии на основе производственных ячеек и дальнейшей ее большевизации.

В качестве 6-го пункта, которому наша партия до сих пор еще не уделяла внимания, была выдвинута задача выработки аграрной политики для Англии и работы среди трудового населения деревни. Это сугубо необходимо в эпоху, когда либеральная партия собирается вернуть себе утерянное влияние путем демагогического выдвигания определенных аграрных лозунгов. Диктуется это также и фактом проникновения лебор-парти в земледельческие районы.

Это ставит перед партией новые задачи и открывает новые возможности успешной работы.

7. Партия должна самым решительным образом бороться против наличных еще в широких массах британского пролетариата парламентских иллюзий. Партия должна неуклонно подчеркивать невозможность добиться освобождения рабочего класса путем чисто парламентской борьбы. Разыгрывающаяся сейчас в Англии борьба, новая ориентировка рабочего класса и рабочего движения, находящая свое выражение в нащупывании новых методов борьбы, каковыми являются всеобщая стачка или, по крайней мере, стачка массовая, комбинированные стачки важнейших отраслей промышленности — должны находить всемерную поддержку в партии. Выдвигаемая ныне идея всеобщей стачки в корне отлична от синдикалистской идеи, господствовавшей во Франции в довоенную эпоху. Это — искание новых методов борьбы; правда, рабочие еще не осознали необходимости вооруженной борьбы; но партия должна всемерно поддерживать идею всеобщей стачки, раз'ясняя на-ряду с этим рабочему классу, что при хорошей подготовке и организованной борьбе буржуазии с рабочим классом всеобщая стачка сама по себе не может передать власть в руки рабочих и что для этого необходимо прибегнуть к другим боевым методам.

В качестве 8-го пункта перед партией стоит задача численного роста членского состава. История нашего движения уже показала, что малочисленная партия даже и при наличии революционной ситуации не может совершить пролетарскую революцию. В составе компартии необходим некоторый процент рабочих. Нужна организация, в решающий момент способная взять в свои руки организационное руководство борьбой. Мы поставили перед партией задачу удвоения или утроения членского состава в течение этого года и полагаем, что при прошлогоднем темпе развития и при наличии правильной политики партия с этой задачей справится.

9-м пунктом в комиссии обсуждались прочие задачи, общие всем партиям, как-то: помощь работе среди женщин, что в Англии имеет огромное значение благодаря наличию значительного количества работниц в крупной текстильной промышленности, металлообрабатывающей и проч. Центр тяжести работы среди женщин должен быть перенесен на предприятия.

386 И, наконец, последним пунктом комиссия обсуждала задачи работы среди молодежи, что тоже имеет величайшее значение для нашей партии в Англии. Рабочая молодежь сугубо страдает от безработицы в этой индустриальной стране, ей не удается стать на более или менее постоянную работу. Рабочая молодежь — богатое поле вербовки для грядущей крупной британской массовой партии, каковую мы должны создать в ближайшие годы, чтобы противостоять походу английской буржуазии на революционное движение во всем мире, как в метрополии, так и на материке и в колониях. Английский пролетариат, многомиллионная английская рабочая масса — значительно сильнее меньшинства, которое ныне господствует в Англии и занимается разбоем в большинстве стран земного шара. Итак, перед нами задача создания революционного руководства многомиллионной массы. Такова задача нашей маленькой, но активной и разумно строящей свою работу коммунистической партии.

Гешке. Резолюция английской комиссии по заслушанному нами докладу т. Брауна у товарищей на руках. Предлагается утвердить работу английской комиссии и представленную ею резолюцию. Ставлю на голосование. — Резолюция принимается единогласно.

После оглашения телеграммы, полученной от уфимской конференции трудящихся женщин Башкирии

Заседание закрывается.

387

ЗАСЕДАНИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ.​

5 МАРТА 1926 ГОДА.

Продолжение прений по докладу т. Лозовского. — Заключительное слово т. Лозовского. — Речи тт.: Огняновича, Гешке, Цеткин, Бракко, Лозовского.

Председатель т. Шмераль.

Огнянович (Югославия). Товарищи! Югославской компартии приходится в борьбе за профсоюзное единство прилагать величайшие усилия и преодолевать величайшие трудности. Борьба за профсоюзное единство осложняется в Югославии тем, что социал-демократы связались с военной и монархической реакцией в лице сербской буржуазии.

Положение рабочего движения и пролетариата в Югославии очень трудно, отчасти благодаря раскольнической тенденции социал-демократии, отчасти благодаря новому походу сербской буржуазии на наше движение и пролетариат в целом.

Сутки спустя после капитуляции верхушек кроатского национально-республиканского и крестьянского движения — 28 марта — сербская буржуазия, едва успев укрепить участок фронта против краотского национального крестьянского движения, уже перешла в наступление на пролетариат.

Это сказалось на первых порах увеличением пошлин и главным образом наступлением на зарплату и ростом дороговизны. Уже 28 марта был установлен налог на зарплату, вдобавок к прочим многочисленным налогам, тяготеющим на пролетариате; три четверти государственного доходного бюджета составляют косвенные налоги — на сумму свыше 9 миллиардов динаров. Налоговый нажим столь силен, что в ряде провинций 50% заработка служащих отчисляется в качестве налога на зарплату; поступление налога на зарплату считается вполне гарантированным.

К походу государства на зарплату присоединилось наступление промышленных организаций. Промышленники стали то в одной, то в другой отрасли снижать номинальную зарплату, и без того ничтожную. Несмотря на неуклонно растущую дороговизну и соответствующее падение реальной зарплаты, капиталисты стремятся снизить и номинальную зарплату.

Промышленный и финансовый капитал ведет свое наступление с частичным успехом. Основные причины этого успеха таковы:

388 Во-первых, положение рабочего класса более чем ужасно. Из 1.200.000 рабочих организовано лишь 7%, да и те распылены по многообразным организациям: социал-демократическим, независимым, революционным, краотским националистическим, сербским националистическим, христианским, автономным и пр.

Порою в одной и той же отрасли промышленности встречаются 8 — 9 взаимно конкурирующих организаций. Представляете себе, какое это впечатление производит на пролетариат и как отзывается это на его оборонительной способности?

Во-вторых, в Югославии целые два года свирепствовала безработица: 250.000 безработных не получали никакого пособия от государства. В последнее время ассигновано 300 динаров социал-демократическим биржам труда для распределения среди безработных, членов социал-демократических профсоюзов.

Когда промышленники стали настаивать на снижении зарплаты, социал-демократы дали на это принципиальное согласие, мотивируя его необходимостью поднять югославскую промышленность, дабы она была способна конкурировать с промышленностью зарубежной. Это — чистейшей воды социал-национализм.

Начался поход и на социальное законодательство. Правительство и югославские капиталисты обрели новых союзников в лице Альбера Тома и Международного бюро труда. Альбер Тома решил играть роль амстердамского авангарда на Балканах. Промышленники заявили амстердамскому глашатаю и послу Лиги наций, что в Югославии осуществить вашингтонское соглашение нельзя. На это Альбер Тома отвечал: «Разумеется, во Франции тоже ждут выполнения международных договоров Германией». Иными словами, это значило: господа промышленники, пожалуйста, не стесняйтесь, против вас не будет принято никаких мер даже морального воздействия. Третьим фактором, сыгравшим на руку предпринимателям, был крупный стратегический маневр социал-демократии. В момент похода на зарплату социал-демократия стала проводить политику раскола: она созвала, под видом «об'единительного», раскольнический с'езд и при поддержке белого террора заострила свой маневр против независимых профсоюзов, стоящих на почве классовой борьбы. Раскольническому маневру социал-демократии помогал коммунист-ренегат Живота Милойкович, которого и прежде т. Зиновьев считал чуть ли не контр-революционером. Теперь уже никто не заподозрит его в революционности.

На «об'единительном» с'езде социал-демократы в точности скопировали профсоюзную стратегию Красного Профинтерна. Нападавшие всегда на коммунистов за их работу с «неорганизованными бандами», социал-демократы в свою очередь пригласили на свой с'езд неорганизованных заводских рабочих. Но рабочие не откликнулись в достаточной мере на их призыв, и с'езд не оправдал надежд с.-д.

После этого с'езда социал-демократы скинули с себя маску и воочию обнаружили себя раскольниками.

Для отпора походу на социальное законодательство и на зарплату независимые профсоюзы тотчас же обратились к социал-демократам с предложением единого фронта. Социал-демократы не дали официального ответа, но поместили в профсоюзной газете «Унитарне» статью под заголовком: «Оставьте нас в покое, сволочь!». Таков был их ответ революционерам; а еще смеют заявлять, что от лексикона Красного Профинтерна амстердамских рабочих тошнит!

389 Тотчас же после «об'единительного» с'езда амстердамцы вознамерились подражать фашистскому маневру — монополизации профдвижения: правительство, минуя выборное начало, отдало Рабочие камеры в руки социал-демократов, а последние вычеркнули из числа кандидатов представителей меньшинств — независимых профсоюзов — в целом ряде провинций и монопольно утвердились в Рабочих камерах, лишив рабочих права выдвигания своих списков при выборах. Правом выдвигать списки пользуется лишь профсоюзная бюрократия, и лишь зарегистрированные могут выдвигать кандидатские списки. Так, например, в сербской провинции при выборах в белградскую Рабочую камеру только и будет фигурировать список социал-демократов, так как рабочие не могут выдвинуть своих кандидатур.

Профсоюзная политика коммунистов страдала кое-какими недочетами: во-первых, не была развернута кампания в пользу единства в массах и на заводах — за единый фронт пролетариата. Это, пожалуй, самый тяжкий грех партии. Слишком большое значение придавалось тактике верхушечных переговоров. Не было принято мер против изолирования кроатского профсоюзного движения и к завоеванию на свою сторону кроатских пролетариев; последние, благодаря остроте, которую приняли национальный вопрос и национальная борьба, блокировались с партией Радича и шли в ее профсоюзные организации вместо того, чтобы бороться рука об руку с компартией за социальное и национальное освобождение трудящихся.

Кое-кто из партийных товарищей склонен был ограничиться теоретической постановкой вопроса о профсоюзном единстве. Вместо обсуждения этого вопроса в массах, на фабриках, они ограничивались освещением его на страницах печати. Партия считает, что единство может быть достигнуто лишь в процессе борьбы за зарплату, социальное законодательство, право рабочих распоряжаться Рабочими камерами без предоставления монопольных прав социал-демократам, этим агентам сербской буржуазии.

Но урок не прошел бесследно, и профсоюзная работа приняла надлежащее направление. Вполне понятно, что без работы в массах немыслима и серьезная борьба за единство.

Раскольнический с'езд социал-демократов породил два течения в нашей партии: одно — крайнее левое — считает, что после нового раскола никакой работы в пользу единства быть не может. Партия энергично боролась и будет бороться с этим течением, весьма опасным в силу его мнимой революционности. Партия полагает, что борьба за единство лишь началась.

Другое течение — крайнее правое. Оно мыслит так: нас побили, остается лишь стать на колени перед Амстердамом и итти в социал-демократические профсоюзы.

Партия боролась и будет бороться и с этим течением — капитуляционным,— подчеркивая, что капитуляция не есть единство и что единство может быть достигнуто лишь путем борьбы в массах.

Вне всякого сомнения, социал-демократам удалось завоевать целый ряд опорных пунктов благодаря нашим ошибкам. Отвоевать у них эти опорные пункты необходимо, для чего нужна работа на заводах и в массах.

Было и другое течение, отрицательно относящееся к работе среди неорганизованных рабочих. Партия самым энергичным образом боролась против этого течения, настаивая на работе в неорганизованных массах, которые в Югославии

390 составляют большинство пролетариата, особенно в отраслях промышленности, наиболее существенных с точки зрения стратегии классовой борьбы: у железнодорожников, горняков, металлистов, моряков, грузчиков, деревообделочников и т. д.

В момент величайших трудностей Амстердамский Интернационал выработал план завоевания не только югославского пролетариата, но и всего балканского пролетариата, считая, что, поскольку революционное движение в Болгарии, Греции и др. балканских странах почти подавлено, он может тащиться в хвосте белого террора и устроить межбалканскую конференцию в Софии, в самом центре кровавого террора балканской контр-революции. Весьма вероятно, что этот гнусный маневр сорвется, так как балканский пролетариат ответил на него презрением.

Я позволю себе еще остановиться на позиции т. Бордиги. Тов. Бордига всем ставит в упрек механический подход, недостаточно серьезное изучение об'ективных условий. Толкуя о необходимости отказаться от лозунга международного единства профдвижения и мотивируя это тем, что амстердамские профсоюзы американизируются и профсоюзная бюрократия на единство не пойдет, он, в процессе об'ективного анализа, упускает одно: говоря о процессе американизации верхушек Интернационала, он забывает массы амстердамских профсоюзов; невольно себя спрашиваешь, есть ли это анализ ультра-левый или, вернее, центристский. Он был бы прав, если бы массы покорно шли за амстердамскими вождями, если бы об'ективные условия изо дня в день не вскрывали в процессе борьбы необходимости профсоюзного единства и борьбы за него не только в национальном, но и в международном масштабе. Лишь при наличии весьма скептического отношения к массовому рабочему движению, группирующемуся вокруг Амстердама, и пессимистического взгляда на перспективы международного профсоюзного движения можно считать доминирующим фактором американизацию масс, якобы параллельную американизации вождей. Это ультра-левое течение по существу оказывается центристским.

В заключение, товарищи, я заявляю, что югославской партии придется бороться в обстановке чрезвычайно трудной. Ей придется бороться с белой реакцией и ее союзником — социал-демократией.

Но сколь бы трудна эта борьба ни была, югославская партия выполнит свою задачу в профсоюзном движении: она развернет работу на заводах, в пролетарских массах — организованных и неорганизованных,— в Комитете пролетарского единства. Югославская компартия справится со своей задачей в борьбе за профсоюзное единство, вопреки всем усилиям полиции и социал-демократов.

Гешке (Германия). Товарищи! В политических тезисах т. Зиновьева совершенно справедливо говорится, что мы не помышляем о ревизии основных линий V Всемирного Конгресса. Как раз в связи с профсоюзным вопросом мы получаем правильную картину значения постановлений V Всемирного Конгресса. Некоторые товарищи усматривают их значение только в исправлении различных оппортунистических уклонов, в борьбе против брандлеризма, в искоренении ошибок при применении тактики единого фронта. Эти коррективы были, вне всякого сомнения, необходимы, но самое важное в V Всемирном Конгрессе, это — его резолюции о единстве профдвижения, о применении единого фронта в профсоюзном вопросе. Это не только корректив,

391 это — новое, ценное, исторически прочное, что характеризует V Всемирный Конгресс.

В области профсоюзного единства Коминтерн достиг за последние полтора года величайших успехов в международном масштабе. Постановления V Всемирного Конгресса знаменуют собою начало стратегического маневра громаднейшего об'ема. Я хотел бы здесь заметить, что мы, германская делегация, говорили о «Kaiser-Manöver», чтобы показать, насколько важен этот вопрос, и я должен открыто сказать, что мы скорее боялись этого «Kaiser-Manöver», нежели доверяли ему. Только под давлением наших русских вождей и других товарищей мы согласились принять активное участие в этом маневре. Но я дважды и трижды подчеркиваю слова т. Томского, что этот маневр не только является разоблачительным маневром, но и проявлением и осуществлением нашей серьезной воли к созданию в первую очередь единого фронта всего рабочего движения. Постановления V Конгресса открыли новый, решающий этап разрешения основной задачи: завоевания большинства рабочего класса.

Здесь я должен сказать пару слов т. Бордиге. Он открыто выражал сожаление, когда V Всемирный Конгресс взял эту важную линию в вопросе о тактике единого фронта в связи с профсоюзным вопросом. Тов. Бордига напоминает мне «знаменитого» Лютера: «Здесь я стою, я не могу иначе, да поможет мне бог, аминь». Тов. Бордига не может и не хочет понять положительного значения V Всемирного Конгресса. Он, как и многие другие товарищи из ультра-левой, не в состоянии правильно оценить значение V Всемирного Конгресса. Наши ультра-левые в Германии долго связывали V Всемирный Конгресс с Франкфуртским с'ездом. Они, например, пытались даже противопоставлять Открытое письмо и новую тактику нашей партии франкфуртским резолюциям и резолюциям V Всемирного Конгресса. В отношении Франкфуртского с'езда это было правильно, в отношении же V Всемирного Конгресса — отнюдь нет. Франкфуртский с'езд и V Всемирный Конгресс проводили не одну и ту же линию, наоборот,— две в корне противоположных линии. Между Франкфуртом и V Всемирным Конгрессом есть значительные различия. Мало того, есть резкие противоречия. Очевиднее всего эти противоречия между Франкфуртом и V Конгрессом сказываются в профсоюзном вопросе. Что говорят франкфуртские постановления в этом отношении? Они означают решающие уступки Шумахерам, раскалывателям профдвижения. Они знаменуют собой саботаж единства профдвижения. Они ограничиваются несколькими, ничего не говорящими фразами в пользу единства, но дают полную свободу созданию новых и сохранению существующих параллельных организаций. Линия V Всемирного Конгресса в корне противоположна этой линии. V Конгресс впервые основательно рассчитался с Шумахерами. Он разбил политику раскалывателей в наших рядах. Он указал и дал отчетливый курс в сторону международного единства.

По этому поводу мы, представители германской партии, должны категорически признать, что мы совершили тяжелые ошибки. Мы тогда пошли на уступки ультра-левой идеологии. Несомненно, в этом отношении ошибались не только мы: многие другие товарищи не отдавали себе ясного отчета в этом вопросе. В конце концов удалось завоевать германскую делегацию на сторону единства профдвижения. Часть из нас хотела всеми средствами проводить ее в жизнь. Но тогдашняя руководящая группа приняла резолюцию только на бумаге, и тактика т. Рут Фишер по ее возвращении заключалась в непрерывных

392 колебаниях, в сознательной двойственной игре между ложной линией Франкфурта и правильной линией V Конгресса. Эта двойственная игра была еще хуже, чем открытая политика раскола, проводившаяся Шумахером. С Шумахерами мы могли сравнительно легко покончить, ибо они открыто выступали со своей враждебной профсоюзам тактикой и благодаря своим антибольшевистским нападкам очень скоро утратили всякое значение в рядах рабочих. Рут Фишер выступила под маской сторонницы единства. Но своей политикой она поддерживала тенденции раскола и разрушала профсоюзную работу партии.

Назову лишь несколько важнейших ошибок группы Фишер. Тотчас же по возвращении делегации с V Конгресса на пленуме ЦК партии была принята резолюция в пользу международного единства профдвижения, но «на платформе Профинтерна». Никто не поверит, что миллионы рабочих из реформистских профсоюзов примут программу Профинтерна. Таким образом уже эта резолюция была фактически саботажем.

Незадолго до того Маслов написал в нашем теоретическом органе «Интернационал» статью, в которой он высказывался по вопросу о левом крыле рабочего движения в таком смысле: «Я оспариваю существование такого крыла».

Грубейшей ошибкой была далее ликвидация профсоюзного отдела ЦК. Она означала ликвидацию деятельности центрального органа нашей профсоюзной работы. Единое руководство, планомерное направление всей работы нашей партии по завоеванию профсоюзов было таким образом уничтожено одним росчерком пера.

Самыми серьезными ошибками группы Рут Фишер в профсоюзном вопросе не были, однако, ее непосредственные мероприятия в области профсоюзной работы, которые мешали нашей работе и отчасти портили ее,— корни этих ошибок крылись в общей политике этой группы. Профсоюзный вопрос является не только одной из важнейших областей политики единого фронта, но и вообще частью всей политики единого фронта. Однако группа Рут Фишер фактически сошла с этой линии единого фронта. Крах наших важнейших позиций в профсоюзах был не только самым очевидным, но и самым серьезным выражением этих уклонов в общей политике. Если мы уходим от рабочих, то мы не имеем возможности выступать в профсоюзах; если политическая перегородка между нами и остальными рабочими растет вверх, то мы неминуемо оказываемся изолированными и в профсоюзах. Если ставить к стенке всех способных профсоюзных работников, если их отталкивать от партии, если не допускать роста новых кадров, то придется терпеть одно поражение за другим также и в профсоюзах. Здесь я хотел бы еще остановиться на том, что подчеркнули тт. Лозовский и Томский: если партийный товарищ работает в профсоюзе, занимается в первую голову профсоюзной работой, то товарищи, занимающиеся высокой политикой, мировой политикой, смотрят на него несколько сверху вниз. Его считают неполноценным работником. Однако какой толк для работающего на предприятии или в профсоюзе (это показало нам также прошлое рутфишеровского ЦК), что все вопят: план Дауэса, Локарно, высокая политика, если он, как профработник, или как коммунист, работающий в профсоюзах, не умеет увязывать эту высокую политику с повседневными запросами пролетариата. Это означает, что если хочешь вести хорошую профсоюзную работу, то необходимо знать предприятие, в котором работаешь, надо знать профсоюз не только по названию, надо знать его устав, его социальный состав, социальную струк-

393 туру не только персонала данного предприятия, но и всего профсоюза, всей производственной группы. Надо знать экономическую структуру, по крайней мере, того округа, где работаешь. Надо знать порядок работы на своем и на других предприятиях, надо знать социальное страхование, рабочее право, тарифный договор. Все эти «мелочи» надо знать, и тогда рабочие на предприятиях и в профсоюзах пойдут за коммунистами. Они пойдут за коммунистами только тогда, когда коммунисты обнаруживают знание дела и когда они говорят толково, а не швыряются выражениями: «диктатура пролетариата, установление советского строя»... Рабочие пойдут за ними только тогда, когда они сумеют на предприятии доказать, каковы средства и орудия предпринимателя, средства и орудия правительства, применяемые против пролетариата.

В этом-то и заключается центр тяжести профсоюзной работы.

С общим политическим и внутрипартийным курсом группы Рут Фишер связан также и тот факт, что удельный вес профсоюзной работы в рамках общей политики нашей партии становился все меньше и меньше. Это обнаружилось особенно ярко на Х с'езде партии. В своем политическом докладе на этом с'езде т. Рут Фишер почти ничего не говорила о профсоюзной работе. Это должен был сделать отдельный докладчик, т. Тельман. При этом политический доклад был ею построен так: вопреки тому, что Исполком неоднократно настойчиво требовал демонстративной постановки профсоюзного вопроса в центр дискуссии на Х с'езде, он требовал, чтобы работа партии была на 75% профсоюзной работой.

Но если работа должна быть на 75% профсоюзной, то этого нельзя достигнуть, если только пишешь 75% да 75%,— для этого нужно приучать членов партии к профсоюзной работе, и притом не только в германской партии, но и во всех секциях Коминтерна.

Коренной сдвиг наступил только когда было получено Открытое письмо ИККИ и только благодаря ему. Сдвиг в руководстве нашей партии имел своим последствием перемену политического курса. Это общее изменение курса должно было привести и к усилению наших позиций в профсоюзах. Впервые за многие годы мы могли констатировать на международном с'езде, что мы имеем не только поражения, но и достижения, не только потери, но и успехи в профсоюзах. Прошу вас, однако, не забывать трудностей, которые стоят теперь перед нами в профсоюзной работе, которыми вообще сопровождались наши достижения в германском профсоюзном движении. Возьму наудачу один пункт. Для того чтобы занять общественный пост, нужно состоять, по крайней мере, год в профсоюзе. У нас налицо целый ряд случаев, когда общественные функции не поручались коммунисту только потому, что он раньше был членом самостоятельной профорганизации. Реформистские профсоюзы далеко не везде засчитывали стаж в самостоятельных организациях.

Свертывание независимых профсоюзов в Германии в значительной своей части удалось.

Усиление нашей профсоюзной политики дает себя в первую голову и сильнее всего чувствовать в самой партии. Первым мероприятием ЦК партии после опубликования Открытого письма было восстановление профсоюзного отдела. Одновременно была с удвоенной энергией возобновлена деятельность нашей фракции. Везде рос интерес к профсоюзной работе, и товарищи, которые раньше когда-то эту работу делали и отошли от нее, теперь возвращаются,

394 становятся в ряды профработников. Они помогают нам в первых рядах применять тактику единого фронта в профсоюзах.

Наши фракции почти во всех профсоюзах ожили. Первая германская рабочая делегация, посетившая СССР, непосредственно после своего возвращения развернула широкую агитацию за единство профдвижения. По всему фронту германского профессионального движения мы видим медленный, но систематический прогресс нашей партии. Конечно, наши успехи еще слабы, еще недостаточны. Но решающее значение имеет тот факт, что кривая наших успехов теперь впервые опять поднимается после того, как она несколько лет непрерывно падала.

Само собой разумеется, общая политика нашей партии играет в этом главную роль Если коммунистическая партия проводит такое массовое движение, как кампания против компенсации владетельных князей, то это неизбежно должно сказаться в нашу пользу и в профсоюзах. То же самое относится и к политике в Саксонии, к движению квартиронанимателей, к нашей борьбе против налогов и пошлин и к нашей борьбе за крестьянство. Только с этой точки зрения можно оценивать содержание последней партийной дискуссии. Тов. Рут Фишер старалась в своей речи на прошлой неделе затрагивать и раздувать только личные, ничтожные и сенсационные стороны дискуссии и даже вчера вечером на заседании немецкой комиссии просила отсрочки, чтобы подготовиться — быть может, в том же смысле — к сегодняшнему заседанию. Этим она только показывает, что она до сих пор не осознала основной руководящей мысли, вокруг которой сосредоточивалась дискуссия. Сущность нашей дискуссии в германской партии заключалась не в том, что т. Рут Фишер является плохим руководителем, что т. Маслов написал брошюру против т. Ленина и недостойно вел себя на суде,— это побочные явления,— правда, важные и знаменательные побочные явления; истинный же спорный вопрос заключался не в этом: речь шла о пути к рабочему классу Германии. Этот путь загораживала политика т. Рут, но его загораживала также политика ультра-левой группы. Новый курс нашей партии открыл этот путь для всех. Вот в чем результаты нашей дискуссии. Вчера т. Розенберг в немецкой комиссии сказал, что они осознали, что действовали неправильно, и теперь они тоже пойдут по пути, взятому ЦК германской партии. Это принесет только величайшую пользу всей нашей профсоюзной работе, всей нашей партии.

Само собою разумеется, мы еще наталкиваемся в профсоюзной работе на колоссальные трудности.

Есть три категории таких препятствий:

Во-первых, экономическое положение рабочих, перманентное существование большой армии безработных, наличие громадной армии рабочих, занятых неполную неделю, низкая заработная плата, страх перед увольнением, а также известная пассивность германских рабочих.

Вторая категория препятствий, это — борьба реакционной бюрократии различных профсоюзов против нашего продвижения вперед. Существуют определенные зафиксированные в уставах профсоюзов постановления, которые профсоюзная бюрократия использует, так сказать, в качестве плотины против проникновения коммунистов в профсоюзы и на общественные должности. Есть также угрозы исключения, которые теперь снова выдвигаются реформистскими

395 профсоюзными божками по отношению ко всем оппозиционным элементам — коммунистам и другим: аннулирование выборов коммунистов в Рурской области и др. местах. Достаточно напомнить, что председатель первой германской рабочей делегации, посетившей СССР, т. Фрейбергер, тоже исключен из СПГ. На значении первой германской рабочей делегации в СССР я дальше подробно остановлюсь.

Я думаю, что в связи с этим надо еще вкратце указать на стремление германских промышленников к рационализации за счет германского пролетариата; якобы в интересах оздоровления германского народного хозяйства, фактически же в целях удесятерения эксплоатации германского пролетариата по научным методам.

Мы можем констатировать, что и вожди германской социал-демократии и германская профсоюзная бюрократия после своей поездки в Америку об'яты настоящим «американским опьянением». Они видели в Америке заводы Форда, они даже сидели на электрическом стуле, и это они преподносят рабочим как новое «открытие Америки». Все это, однако, оставляет рабочих совершенно равнодушными. Рабочие находятся сейчас под впечатлением отчета первой рабочей делегации в СССР. Но об этом после.

Третьим препятствием является внутрипартийное сопротивление. Прямое сопротивление работе в профсоюзах вообще теперь, по моему мнению, сломлено; однако некоторые ультра-левые попрежнему оказывают упорное противодействие. Напомню лишь об их оппозиции в вопросе об об'единении списков для подсчета остаточных голосов (Reststimmen) в Берлине. Напомню о попытках создания отдельных организаций безработных в противовес свободным профсоюзам, напомню об их противодействии политике в Саксонии. Внутрипартийная дискуссия задерживает и нарушает наш прогресс в профсоюзах.

По этой причине VI расширенный пленум должен принести завершение внутрипартийной борьбе в КПГ: группировки должны быть окончательно ликвидированы. На вчерашнем заседании немецкой комиссии мы слышали заявления различных товарищей, на сегодняшнем заседании немецкой комиссии т. Рут Фишер выдвинула тяжелую артиллерию, и теперь нам придется начать в свою очередь бомбардировку группы Рут Фишер — Маслов. Если мы со всей энергией и решительностью проведем этот процесс, начинающийся здесь на расширенном пленуме или в немецкой комиссии, то большая часть этих рогаток и препон, мешающих нашему прогрессу в вопросе о единстве профдвижения, будет устранена. Как раз по этой причине и именно в интересах более широкого развертывания нашей работы в свободных профсоюзах такие элементы, как т. Рут Фишер, олицетворяющие собой беспринципную фракционную борьбу ради самой фракционной борьбы, должны быть обезврежены.

Перейду теперь к перспективам нашей профсоюзной работы в Германии.

Доминирующий фактор всей германской политики, это — план Дауэса, оказывающий также решающее влияние на дальнейшее развитие классовой борьбы в Германии. В чем выразится это влияние и в каком направлении надо будет искать результатов плана Дауэса? На этот вопрос английский политико-эконом Кэйнс дает весьма интересный ответ в своей последней статье. Он говорит:

«Я с самого начала стоял на той точке зрения, что, как только будет серьезно приступлено к разрешению проблемы репараций,— а это

396 теперь впервые осуществляется,— она неминуемо станет проблемой заработной платы германских рабочих. Вся деятельность Расчетного комитета (Transfer-Komitee) будет чем далее, тем более определенно сосредоточена на понижении прожиточного уровня германских рабочих (!). Первая фаза проведения плана Дауэса, дающая Германии столь необходимую ей передышку и позволяющая ей утолить свой кредитный голод путем иностранных займов, разумеется, принесла германским рабочим известные выгоды. Опасная безработица, которую мы сейчас переживаем, является, по моему мнению, первым эпизодом второго этапа, а именно — попытки понизить зарплату при помощи системы искусственного ограничения кредитов. Быть может, Комитет будет с течением времени вынужден при помощи непосредственных мероприятий провести в жизнь снижение заработной платы» (!).

Эта перспектива, нарисованная Кэйнсом, уже заключает основу необходимости повышения активности профсоюзов в Германии. Против попытки снизить прожиточный уровень германского рабочего класса профсоюзы должны обороняться, если они не хотят погибнуть. Предприниматели являются абсолютными агентами режима Дауэса, и, быть может, большая часть правых профсоюзных вождей пойдет с ними до конца. Однако германские наемные рабочие, 5 миллионов пролетариев, организованных в свободные профсоюзы, поведут ряд экономических и, я думаю, также политических боев для защиты своего прожиточного уровня. Кэйнс видит также и эту сторону вопроса и в этой же статье продолжает:

«Я верю в перемену положения лишь путем политической борьбы. Руководящие предприниматели Германии вполне готовы лойяльно сотрудничать с комиссарами Дауэса. Но я могу себе представить, что со временем возникнет положение, когда никакое германское правительство, держащееся предписаний Расчетного комитета, не будет пользоваться доверием народа. Действия западных держав, рассчитанные на снижение прожиточного уровня в центральной Европе, не пойдут на пользу капитализму; такие действия могут даже дать повод для вмешательства революционным силам Востока, которые только ждут подходящего случая».

Поэтому мы ориентируемся на усиление профсоюзной борьбы. Несомненно, при таких условиях мы добьемся в предстоящие периоды больших достижений в германском профессиональном движении. На это и должна быть установлена наша тактика.

В связи с этим я хотел бы коснуться еще двух тактических вопросов.

Это, во-первых, наше отношение к тому профсоюзному течению в Германии, которое находится в известной оппозиции к реформистам, но еще не может решиться на единый фронт с коммунистами. Если мы действительно хотим создать левое крыло в германском профсоюзном движении, основываясь на английском опыте, то мы должны занять правильную позицию по отношению к этому течению. Самым значительным руководителем этого течения является вождь германского профсоюза металлистов Роберт Дисман. Мы не создаем себе иллюзий насчет его действительной роли. Он все еще ведет самую жестокую борьбу против коммунистов, но я думаю, что было бы серьезной ошибкой равнодушно пройти мимо такого факта, как его оппозиционные выступления на последнем с'езде АДГБ в Бреславле. Равнодушно пройти мимо такого факта, это, по моему мне-

397 нию,— не большевизм, это — явная и неприкрытая глупость. Я сказал бы, что Дисман хуже Перселя и Кука, но лучше Лейпарта или более точно: Дисман еще хуже, чем Персель и Кук, и уже лучше, чем Лейпарт. Однако я не предаюсь иллюзиям. Нам придется еще более упорно бороться против Дисмана, ибо он несколько дней тому назад высказывался даже против вступления русских металлистов в Интернационал металлистов. Мы должны будем совершенно ясно и открыто заявить об этом Дисману. Однако мы будем поддерживать его и близко стоящую к нему группу профсоюзных работников, борющуюся против правых вождей. Мы будем его поддерживать, если он будет бороться за 8-часовой рабочий день, если он будет выступать за повышение зарплаты. Мы будем его поддерживать, если он выступит за повышение пособия безработным. Мы будем поддерживать борьбу за создание производственных профсоюзов, которую ведет он против правых вождей АДГБ. Мы будем безоговорочно поддерживать Дисмана, Шумана и др., если они будут бороться за единство профдвижения, за Советскую Россию.

Второй тактический вопрос, которого я хотел бы коснуться, это — вопрос о самостоятельных организациях. Тов. Лозовский прав, говоря, что для осуществления единства мы должны укреплять свои собственные силы. Но этот принцип должен проводиться в различных странах различно. Наши силы, это — не только красные союзные организации, параллельные организации. Наши силы, это — прежде всего наше идеологическое и организационное влияние в реформистских профсоюзах. Этот факт относится и ко всем капиталистическим странам — не только к Германии, но и к Франции, Чехо-Словакии. Однако это прежде всего относится к Германии. Германия — единственная крупная промышленная страна, где мы имеем почти единое профсоюзное движение. Независимые профсоюзы играют у нас незначительную роль. В этом отношении положение у нас отличается от положения во Франции и в Чехо-Словакии. Усиление немногих еще существующих профсоюзов играет в Германии подчиненную роль. Переоценка этого положения привела бы к раскольническим уклонам от нашей профсоюзной политики.

Поэтому мы предполагаем внести соответствующее изменение в тезисы.

В вопросе об исключенных положение у нас тоже несколько иное. Если т. Лозовский, так сказать, закончил часть своей речи вопросом: что делать с исключенными, то мы должны на это ответить: мы ни в коем случае не должны впасть в ошибку, допущенную в 1924 г., и организовать исключенных в особые параллельные организации. По отношению к исключенным наша основная и главная линия должна заключаться в борьбе за восстановление исключенных в свободных профсоюзах, но отнюдь не в создании особых организаций исключенных.

Мы приходим таким образом к пункту, который тоже бросился нам в глаза в тезисах: к вопросу о безработных. В тезисах говорится, что надо создать организации безработных...

Лозовский (с места). Организации?

Гешке. В немецком переводе сказано: организации безработных.

Лозовский (с места). В каких тезисах?

Гешке. В тезисах Зиновьева на стр. 29 немецкого перевода проекта. Я буду очень рад, если т. Лозовский выступит совместно с немецкими тт. против т. Зи-

398 новьева в этом вопросе об организациях безработных. Дело в том, что если мы создадим такие организации, то возникнет положение, которое несколько лет тому назад уже было налицо в Германии, а именно — безработные, т.-е. улица, встанут против предприятия, возникнет борьба безработных против тех, кто еще работает на заводах, возникнет раскол рабочего класса на работающих и безработных. Теперь мы считаем особенным достижением германской партии и германского ЦК то обстоятельство, что, несмотря на то, что армия безработных достигала 3½ милл., нам удалось об'единить ее на поддержку коммунистической партии, не КРП, не синдикалистских лозунгов, а коммунистической партии. Конечно, мы теперь высказываемся за комитеты безработных, но не за создание организаций безработных.

Тов. Лозовский выступил также против лозунга: «единство во что бы то ни стало!». Это предостережение само по себе вполне обосновано. Было бы капитуляцией, если бы мы любой ценой, которую нам продиктуют правые профсоюзные вожди, готовы были бы купить единство с ними. Однако есть и другая опасность, а именно: та политика, которая на словах за единство во что бы то ни стало, но своими постоянными предостережениями и сомнениями, отчасти и действиями, фактически доказывает, что ее лозунг: «единство — ни за что!»

Эту опасность надо особенно подчеркивать и бороться против нее. Она у нас в Германии гораздо больше, чем опасность других уклонов. Я еще раз подчеркиваю, что особое значение и важность имеет у нас подготовка новых, опытных, деятельных кадров профсоюзных работников. Все наши европейские партии должны хорошо запомнить слова т. Ленина:

«Коммунисты, которых партия выбирает для профсоюзной работы, должны завоевать доверие только и исключительно длительной и неустанной повседневной деятельностью внутри профессионального союза — так, чтобы сами массы выдвинули их на руководящий пост. Задачи того полумиллиона членов нашей партии, которые в данное время являются членами профессиональных союзов, заключаются в том, чтобы долгой, терпеливой и настойчивой воспитательной работой, личным примером, организаторскими способностями, хозяйственной умелостью, заботой о материальных и духовных интересах трудящихся масс полностью завоевать на сторону нашей партии те миллионы беспартийных рабочих, которые в данное время преобладают в профессиональном движении».

На XIV с'езде ВКП (б) т. Томский тоже говорил, что надо уделять величайшее внимание мнениям, настроениям и законным и обоснованным требованиям рабочих. Это правильно в применении не только к русским, но и в еще большей мере к профсоюзам Западной Европы и центральных европейских стран. В подготовке таких кадров, о которых говорит т. Ленин в приведенной мною цитате, и заключается неотложнейшая задача германской партии. Уже принят ряд решающих мер. Я хотел бы в связи с этим особенно указать на постановления последней оргконференции, имеющие большое значение для подготовки профсоюзных кадров. Они дают возможность проявить гораздо более широкую инициативу и деятельность тем коммунистам, которые занимают официальные профсоюзные посты. Но предпосылкой их успешного проведения является добросовестный контроль со стороны партии над деятельностью всех коммунистических профработников,

399 Теперь я перейду к пункту, о котором т. Лозовский ничего не говорил. Не в пример его прочим выступлениям, он на этот раз не заметил, что мы имеем еще движение фабзавкомов, которое в Германии, правда, уже не играет такой роли как в 1919 — 1920 гг. или в 1923 г., когда фабзавкомы являлись в полном смысле слова носителями широких массовых движений. Теперь движение фабзавкомов утратило значительную долю своего значения и влияния. Если русские товарищи иногда задавали нам вопрос, имеют ли еще германские завкомы такое значение и влияние, чтобы сместить директора предприятия, то мы должны ответить: нет.

Лозовский (с места). Разве есть еще русские товарищи, которые этого не знают?

Гешке. Да, такие есть. Лучше, чтобы они задавали такие вопросы, чем чтобы возникло мнение, будто фабзавкомы еще пользуются тою же властью, какую они имели в 1919 и 1923 гг. В то время у нас были фабзавкомы, которые при поддержке персонала попросту вышвыривали директоров с предприятия. Теперь фабзавкомы осуждены на бездействие. Однако и здесь мы констатируем медленный под'ем, под'ем именно в силу экономического давления, в силу рационализации, которая проводится на предприятиях. Благодаря этому можно пробудить новую жизнь.

Далее, большая армия безработных и рабочих предприятий, работающих с неполной нагрузкой, ставит перед фабзавкомами новые задачи. В не столь далеком будущем германские фабзавкомы опять станут носителями массового движения. Они станут в один ряд с важнейшими органами в Германии, действующими в интересах единого фронта, и они ускорят осуществление последнего при помощи тех средств, которые мы до сих пор применяли.

Суммируя, можно сказать, что перспективы профсоюзной работы благоприятны. Оформление левого крыла прогрессирует и могло бы прогрессировать еще лучше благодаря большому плюсу международной борьбы за единство профдвижения.

Международная кампания за единство вылилась после V Всемирного Конгресса в следующие два факта:

1. Англо-Русский комитет.

2. Рабочие делегации.

Какова была программа Англо-Русского комитета? Борьба против войны, борьба против наступления капитала, борьба за единство всего рабочего движения. Эти лозунги, которые тотчас же встретили отклик у рабочих, на которые рабочие тотчас же реагировали, вызвали небывалое смятение в рядах профсоюзных вождей.

После выхода в свет официального отчета обнаружилось смятение также и в рядах руководящих профсоюзных работников в Германии. Наш лозунг: «убедитесь сами в положении в Советской России», встречал уже большой отклик, а другим результатом была посылка новых делегаций в СССР. В чем убедились эти рабочие делегации? Надо послушать не только их отчеты, но даже и отчеты буржуа, которые обращались к советским властям за разрешением посетить Советскую Россию хотя бы для изучения аграрного вопроса.

Как раз отчеты рабочих делегаций и таких буржуа в громадной мере способствовали тому, что в Германии выросло движение единого фронта Эти соц.-дем. рабочие единогласно говорили, что они увидели в России строительство со-

400 циализма, что в России правит рабочий класс и т. д. (Возгласы с места: «Совершенно правильно!».)

Особое значение будет иметь для нас то обстоятельство, что впредь профсоюзы будут посылать в Советский Союз официальные делегации. Первая делегация в СССР была делегацией фабзавкомов, а теперь мы пошлем сюда профработников или профсоюзные делегации, и не только профсоюзные делегации АДГБ, но и делегации христианских, гирш-дункеровских организаций должны быть приглашены в СССР. Роль этих рабочих делегаций растет с численным и организационным ростом радиуса, охватываемого этими делегациями. Если сейчас фабзавкомы концерна Сименса или концерна ВКЭ, насчитывающих 20 — 40.000 рабочих, посылают сюда делегацию, то это, конечно, хорошо. Но еще лучше, если приезжает профработник, к словам которого прислушиваются 100.000 рабочих. Я думаю, что если сюда станут приезжать профработники, то ведь не обязательно, чтоб это были Криспины и Дитманы, ведь в числе их могут оказаться и Фрейбергеры, которые, несмотря на нажим со стороны СПГ, скажут правду о строительстве социализма в Советской России.

Я присутствовал в Берлине на собрании, на котором работницы заслушивали доклад о Советской России, и я говорю, что надо посылать сюда также делегации от работниц. Надо дать возможность работницам повидать СССР и потом показать женам германских рабочих, в каких жалких рабских условиях они живут в Германии. Здесь надо еще помнить о том, что при создании единого фронта совершенно особое внимание надо уделять организации женщин. Теперь, когда проводится рационализация предприятий, предприниматели будут брать на работу более дешевую рабочую силу. Техника предприятий, которая в Германии несколько отстала благодаря войне, теперь улучшается, и на заводы пойдет много женщин, девушек-работниц, которые будут конкурировать с рабочими-мужчинами, будут снижать их заработную плату. Интенсивнейшая профсоюзная работа среди женщин и молодежи тоже является средством установления единого фронта, значения которого не следует преуменьшать.

Итак наша задача сведется к продолжению со всей энергией международной кампании в пользу единства, и мы должны при этом избегать впечатления, будто с нашей стороны здесь не больше, чем разоблачительный маневр. Тов. Томский совершенно справедливо указал на это. Мы хотим, чтобы и эта мысль была включена в тезисы. Кто разделяет взгляд, будто кампания единого фронта является только разоблачительным маневром, поддерживает ультра-левые настроения и тенденции Амстердамского Интернационала. Мы не боремся за этот лозунг, чтобы проделать какой-нибудь трюк или ввести в заблуждение рабочий класс. Мы, марксисты, глубоко убеждены, что единый профсоюзный Интернационал был бы величайшим достижением в интересах международного рабочего класса. Мы должны организовать всех рабочих в одном, об'емлющем весь мир, профсоюзном Интернационале. Надо бороться против всяких колебаний в этом вопросе. Поэтому было бы ошибкой с нашей стороны, если бы мы хотели абсолютно и навсегда исключить какую-нибудь форму профсоюзного единства. Мы присоединяемся к мнению т. Томского: в крупных вопросах нельзя связывать себе рук.

В нынешний момент было бы неправильным выдвигать вопрос об изолированном вступлении русских профсоюзов в Амстердамский Интернационал. Иначе обстоит с Профинтерном. Есть товарищи, которые считают вопрос ликви-

401 дации Профинтерна вопросом ликвидации Коммунистического Интернационала. Такие товарищи смешивают сущность партии с сущностью профсоюзов. Существование самостоятельной коммунистической партии и, следовательно, коммунистической мировой партии, является для нас абсолютным принципом, предпосылкой революционной классовой борьбы и победы рабочего класса. Мы отказываемся вообще разговаривать о слиянии со II Интернационалом. Иначе обстоит с профсоюзным вопросом. Поднимая вопрос о ликвидации обоих профсоюзных Интернационалов, вопрос созыва всемирной профсоюзной конференции для об'единения, мы предлагаем роспуск как Амстердамского Интернационала, так и Профинтерна, ликвидацию обоих Интернационалов и создание нового. Это логически вытекает из сущности тактики единого фронта. В борьбе за установление единого фронта, в этом грандиозном «царском маневре», который проводят коммунистические партии, нам помогут экономический гнет и социальное бесправие рабочих, осуществляемые буржуазией и предпринимателями. Как раз этот гнет, неуклонно падающий прожиточный уровень германского рабочего неизбежно ведут к ухудшению положения английского рабочего. Тов. Томский указал на то, что это будет длительная борьба. Путем интенсивнейшей работы мы избегнем опасностей которые могут возникнуть благодаря этой затяжной борьбе. Избежать этих опасностей мы можем лучше всего мобилизацией всех сил на безоговорочное проведение резолюции V Конгресса по вопросу о тактике единого фронта и по профсоюзному вопросу. В этом направлении, и только в этом направлении, будет работать германская партия, и я думаю, что эта работа послужит на пользу не только нашей германской партии, но и всему Коммунистическому Интернационалу.

Клара Цеткин. Товарищи! Здесь вполне справедливо указывалось, что наша работа должна быть на 90% профсоюзной работой, что мы должны уделить серьезнейшее внимание вопросу о единстве профсоюзов, тактике единого фронта. Но как в представленной нам резолюции по этому вопросу, так и во всех произнесенных здесь речах, я с прискорбием констатировала отсутствие хотя бы единого словечка об одном действительно важном факторе осуществления единого фронта в профдвижении и тактики единства. Ни одного раза на этот фактор не было указано. А между тем дело идет о необходимости вести всю профсоюзную работу с величайшей энергией также и среди работниц. Работница, повидимому, вообще для вас не существовала, товарищи. Случайность ли это?

Нет, к своему огорчению, я должна сказать, что это не случайность, а отражение того факта, что, к сожалению, секции Коммунистического Интернационала, за исключением ВКП (б), не уделяли соответствующего внимания революционизированию женщин и в особенности работниц. Поэтому наша коммунистическая деятельность среди работниц на предприятиях, на фабриках, в конторах и т. д. необычайно слаба.

Имеется одна единственная секция — не считая русской,— которая серьезно занялась этой работой. Это наша английская коммунистическая партия, которая в своей работе в движении меньшинства, в своей кампании за формирование левого крыла уделяет внимание и профсоюзной организационной работе среди работниц, отнесясь к этому с должным пониманием и энергией. Конечно, я признаю, что итальянская партия, несмотря на исключительно тяжелое положение, в которое ее поставил фашизм, старалась проникать также и в пред-

402 приятия, где работает значительный процент работниц, и вовлекать работниц в профессиональные организации. Я отмечаю также, что во Франции делались за истекший год неоднократные попытки вовлекать работниц в профессиональные организации и втягивать их в движение. Но эти попытки, судя по всем сообщениям, полученным нами, потерпели полное крушение и не развились в энергичную планомерную работу среди широких масс женщин-работниц. В Германии дело обстоит с этой работой также очень печально. То же самое во всех других секциях.

Товарищи, такое отношение коммунистических партий находится в самом резком противоречии с теми яркими фактами, которые указывают на значение и необходимость вовлечения в профессиональную работу женщин-работниц, их планомерного просвещения и воспитания. В Германии, судя по статистическим данным 1922 г., работницы составляли почти пятую часть всего промышленного пролетариата. Во Франции еще в 1906 году занятые в промышленности работницы составляли 34% всего состава промышленных рабочих. Я не буду сопоставлять эти цифры и не верю в них как в коммунистическое евангелие. Этот статистический материал отчасти не полон и страдает отсутствием указаний на те условия, при которых он собирался. Но все же не подлежит сомнению, что в странах с развитой индустрией работницы составляют приблизительно от пятой до четвертой части всего индустриального пролетариата. При этом мы не должны забывать одного,— что общее техническое и организационное развитие капиталистического хозяйства открывает перед женщиной все новые и новые области применения труда, а в промышленности предоставляет ей все более и более ответственные посты. В области торговли дело обстоит точно так же. Продолжающаяся механизация в торговле и в области конторского труда втягивает все большее и большее количество женщин в соответствующие сферы деятельности. Такая же эволюция происходит в области транспорта, государственного управления, коммунального хозяйства и т. п. Если мы сравним теперь количество женщин, занятых в промышленности, торговле, транспорте, в административной конторской работе у частных капиталистов, в коммунальных управлениях и государственных учреждениях, с количеством женщин, состоящих членами профсоюзов, то мы убедимся в том, что процент организованных женщин чрезвычайно мал.

Я хочу обратить ваше внимание еще на один факт: поскольку работницы — вне пределов Советского Союза — состоят членами профессиональных союзов, они почти исключительно находятся в рядах буржуазных организаций. Что это доказывает? Это значит, что, поскольку трудящиеся женщины, вовлеченные в профессиональные организации, представляют собою некоторую силу, они являются силою в руках у наших противников, в руках у наших врагов, силою, которая направлена наперерез нашим стремлениям.

Товарищи, можем ли мы и впредь спокойно мириться с таким положением вещей? Я думаю, что нет. Тот, кто так поступает, является врагом коммунизма. Я заявляю об этом самым категорическим образом: кто не употребляет всю свою силу на профсоюзную работу среди работниц, среди трудящихся женщин, тот, в конечном счете, оказывается, хочет ли он этого или нет, противником революционизирования и мобилизации всей пролетарской массы против буржуазного общества. Совершенно ясно, что во многих отраслях промышленности экономическая борьба не может вестись с успехом без понимания, содействия и

403 самопожертвования со стороны работниц. Целые отрасли индустрии существуют фактически почти одним женским трудом. Я укажу только на текстильную, одежную, пищевую, табачную промышленность и т. д. Далее, я укажу в особенности на широкие массы женщин, которые в качестве телефонисток, телеграфисток, машинисток, так же как и на других должностях в области связи, обслуживают капиталистическое государство. Здесь очень много говорят о приближающихся крупных экономических схватках. Это совершенно правильно. Указывают на необходимость того, чтобы мы, коммунисты, руководили этими схватками. Вполне верно. Но, товарищи, если мы убеждены, что развитие идет вперед, то мы должны также употребить все свои силы на то, чтобы по возможности обеспечить себе наилучшие шансы на успех, показать превосходство коммунистического водительства. Один из самых важных шансов создается нашей работой в деле просвещения и вовлечения в профсоюзы трудящихся женщин. Как представляете вы себе забастовку, которая из промышленных предприятий распространяется на коммунальные управления, на государственные учреждения, если на нашей стороне не оказалось бы многочисленного войска машинисток, телеграфисток, телефонисток и т. д. Это вопрос величайшего практического значения.

Более того, при обсуждении вопросов профдвижения, при оценке и организации нашей профсоюзной работы мы не можем ограничиться завоеванием только работниц, только работающих на предприятиях женщин. Мы должны распространить нашу деятельность и на женщин, работающих на дому, и на стоящих вне предприятий пролетарских домашних хозяек.

Отношение этих женщин к другим рабочим, участвующим в экономических конфликтах, в забастовках и других проявлениях борьбы, является чрезвычайно важным фактором. В некоторых отраслях промышленности, имеющих величайшее значение в момент боев, которые могут разыграться в результате революционной классовой борьбы, поведение жен рабочих сыграет решающую роль. Опыт борьбы металлистов и горнорабочих Рурской области, опыт крупных забастовочных движений горняков в Верхней Силезии, опыт борьбы горнорабочих в Бельгии, в Англии, в Соединенных Штатах и в Канаде прошлым летом показал, что жены рабочих играли выдающуюся роль, участвуя в пикетах, организуя кампанию помощи детям бастующих и поддерживая борющихся во всех других отношениях. Те 25.000 жен горнорабочих, которые прошлым летом в Англии единодушно выступили на поддержку требований горняков, представляют собою явление, наводящее на размышления и толкающее нас к величайшим усилиям в нашей работе.

Товарищи, я хотела бы встряхнуть вашу совесть, я хотела бы постучаться в двери вашей совести, чтобы вы уделили величайшее внимание этому важному вопросу, вопросу об организационной профсоюзной работе, о вовлечении в профдвижение трудящихся женщин. Я делаю это еще по одной важной причине. Как представляете вы себе осуществление единого фронта, революционизирование и завоевание профсоюзов, их очищение от реформистских вожаков и предателей, если вы не будете иметь на своей стороне организованную работницу, которая до сих пор, к сожалению, в подавляющем большинстве случаев является опорой для самых заядлых реформистов? Она является их опорою к своему величайшему вреду, ибо при всякого рода компромиссах, совершаемых под знаком сотрудничества с предпринимателями, широчайшим массам жен-

404 щин-работниц приходится почти всегда в первую голову нести на своих плечах все издержки мира с буржуазией.

Поэтому, товарищи, я так настоятельно подчеркиваю, что нельзя успокоиться на принятии резолюции, в которую, вероятно, будет включено несколько слов о значении профсоюзной работы среди женщин. Нет, каждый из нас должен чувствовать себя обязанным к напряжению всех своих сил, дабы добиться наилучших результатов в практической повседневной работе по просвещению и организации работниц и по поднятию уровня среди рабочих. Очень много говорится о ленинизме, о большевизации, а я скажу вам, что вы плохие большевики, что вы нехорошие последователи нашего Ленина, если вы не уделяете и этому вопросу надлежащего внимания и не посвящаете ему всех необходимых усилий в практической работе по его проведению. Долой вашу бездеятельность, вашу нерешительность и небрежность в этом вопросе! Что она в конечном счете означает? — Что для вас не ясна необходимость действительно революционной реальной политики, что вы не представляете себе всего величия, всей красоты, всего грандиозного размаха коммунистического идеала. Примите от меня, старухи, совет:

Проникнитесь всей важностью вопроса! Оцените, возьмитесь за дело и работайте! (Бурные аплодисменты.)

Бракко (Италия). Тов. Лозовский отметил здесь, что итальянские коммунисты не поддерживали непрерывной связи с Коминтерном и не осведомляли его о позиции реформистов по отношению к фашизму вообще и к фашизму в профсоюзах в частности. Поэтому я обращу особое внимание в своей речи на состояние итальянского профдвижения.

В Италии имеются определенные профсоюзные традиции. Все партии Италии стремятся к созданию своих профсоюзов. Социалисты, синдикалисты, националисты и даже католики всегда организовывали на-ряду с партией собственные профсоюзы. Точно также и анархисты, не об'единенные в партии, придумали специальный анархо-синдикализм, чтобы оправдать создание независимых анархо-синдикалистских профсоюзов. Эти обстоятельства, разумеется, до некоторой степени ограничивали возможности организации в профсоюзы широких масс итальянских рабочих.

На основе этой же традиции возник и фашистский синдикализм.

В процессе своего развития фашизм не мог пренебречь значением профсоюзов и начал создавать свои собственные профсоюзы. С первых же моментов укрепления фашизма в Италии наблюдается возникновение автономных и экономических профсоюзов, принадлежащих фашистам.

Необходимо, однако, отметить, что в 1918 — 1920 гг. эти фашистские профсоюзы принуждены были иногда, под давлением масс, становиться на позицию открытой классовой борьбы. В этот период они иногда поддерживали массовые движения. Первый захват фабрик был произведен фило-фашистским профсоюзом и был одобрен фашистской печатью, которая считала это движение вполне законным.

Надо принять во внимание, что фашизм не является просто обычной формой реакции. Это — современный тип специфически антипролетарской реакции, предполагающей наличие периода ожесточенной борьбы между пролетариатом и буржуазией. Одно это общее определение фашизма уже об'ясняет его стремление к организации собственных профсоюзов. Фашисты одновременно пытались

405 уничтожить профсоюзы, основанные на принципе классовой борьбы, и создать свои собственные профорганизации. Ядро их сложилось из людей, перешедших в лагерь буржуазной реакции из рядов синдикализма, анархизма и революционного профдвижения.

Из этих соображений надо исходить при оценке деятельности тех товарищей, которые не сумели развить в достаточной мере профсоюзную работу компартии.

Возникновение профсоюзов является симптомом развития классового сознания пролетариата. Борьба между коммунистами и фашистами за завоевание профсоюзов, это — борьба за привлечение пролетариата на сторону революции или реакции. С ней связана и борьба за завоевание профсоюзного аппарата. Аппарат сам по себе — большая сила, и обладание им со стороны кого-либо из борющихся сторон являлся важным фактором революционной борьбы.

В тот период, когда на-ряду с классовыми профсоюзами возник фашистский синдикализм, фашизм еще не стоял у власти. Фашисты убедились, что этим средством им не увлечь масс за собой. Тогда они решили вырвать классовые профсоюзы из рук своих противников и захватить руководство ими. Это было вторым периодом борьбы за профсоюзы.

Когда же фашисты увидели, что, несмотря на все политические репрессии по отношению к рабочему классу, несмотря на разрушение всех рабочих организаций, пролетариат остается враждебным фашизму, тогда они принялись за создание своего профсоюзного законодательства, которое должно было стать опорою фашистского политического режима.

Каковы же характерные особенности этого законодательства? Прежде всего в нем отражается то стремление к концентрации управления, которая является основою всей фашистской политики и необходимым условием которой является контроль со стороны буржуазии над рабочим классом и его организациями. Фашистское законодательство о профсоюзах основано на следующем принципе: профсоюзы, которые об'единяют десятую часть рабочих, занятых в данном производстве, и которые принимают профсоюзную программу, не противоречащую общеполитической программе режима,— только такие профсоюзы юридически признаются государством. Они могут заключать договоры с хозяевами от имени всех рабочих данного производства. Таким образом представительство всех рабочих данного производства юридически обеспечивается за признанными профсоюзами. Рабочие могут фактически принадлежать и к другим профессиональным организациям, но это не освобождает их от уплаты членских взносов в юридически признанные организации. Теперь вы понимаете, каким образом при помощи такого законодательства фашистские профсоюзы становятся численно крупными организациями.

Почему фашистские профсоюзы прибегли к этой системе юридического признания? Это явилось результатом усвоенного ими опыта тех поражений, которые они понесли в своей борьбе за завоевание рабочих масс. Они всегда оставались лишь незначительным меньшинством на заводах и видели, что их профсоюзы оказались скелетом без мускулов. Тогда они решили: немедленно заняться выработкой специальных законов, которые передали бы в их руки контроль над рабочими, и начали с уничтожения Комиссий внутреннего распорядка.

406 В Италии существуют Комиссии внутреннего распорядка, задачей которых является контроль над соблюдением договоров, над условиями труда на фабриках и представительство рабочих перед хозяевами на каждом предприятии. Фашисты выставляли при перевыборах Комиссий внутреннего распорядка свои собственные кандидатские списки против списков классовых профсоюзов, но всегда оставались в меньшинстве. Тогда они поняли необходимость уничтожения этих комиссий и назначения на заводах доверенных лиц из фашистов. В то же время они побуждали правительство приступить к немедленному проведение в жизнь фашистского профсоюзного законодательства. Это законодательство допускает де-факто существование нефашистских профсоюзов, но в действительности они подвергаются нападениям фашистской реакции, и еще совсем недавно мы видели, как последние уцелевшие Камеры труда в Италии были распущены вместе с другими местными и общенациональными профорганизациями.

Фашисты утверждают, что у них в профсоюзах насчитывается полтора миллиона членов и число их быстро приближается к двум миллионам. Но надо иметь в виду, как происходит у них вербовка членов. Прежде всего на основании фашистского законодательства вербовка имеет принудительный характер. Существуют две категории членов. Одних из них можно назвать «пленниками», а другая категория состоит из лиц, которых нельзя назвать ни пролетариями, ни крестьянами. «Пленниками» являются в большинстве случаев сельскохозяйственные рабочие. Фашизм держит сельское население в состоянии почти беспрерывной осады. Так, например, вследствие того, что в руках у фашистов находятся все бюро по приисканию работы, весь контроль над рынком рабочей силы в сельских местностях принадлежит всецело фашистам, так что каждый ищущий работы вынужден пройти через эти бюро. Эти «пленники» — батраки — являются членами общей фашистской сельскохозяйственной корпорации, к которой принадлежат также землевладельцы и сельскохозяйственные техники.

Другими профессиями, принадлежащими к фашистским профсоюзам, являются: художники, артисты, врачи, адвокаты, писатели, поэты без поэзии и т. д. Существует также «корпорация интеллигентов», об'единяющая всех тех, кто «работает в настоящее время» — типичная организация мелко-буржуазного кретинизма.

Как работают фашистские профсоюзы? Собрания почти никогда не созываются, а если и происходят, то рабочие, выступающие с речами против вождей, обвиняются в большевизме и иногда подвергаются избиению. Обычным делом является исключение рабочих, выступающих с какими-либо предложениями, направленными против вождей. А в Италии для рабочего исключение из профсоюза равносильно потере места.

Руководящие органы фашистских профсоюзов назначаются партийными инстанциями и находятся под политическим контролем правительства.

Надо отметить, что фашизм пытался усвоить некоторые формы коммунистической организации и даже русской советской республики. Фашисты об'являют противоречивой нашу антифашистскую позицию, ибо полагают, что применяют проповедуемые нами формы в отношениях как между фашистской партией и правительством, так и между правительством и фашистскими профсоюзами. Но фашизм стремится централизовать рабочие организации под руководством буржуазии, а мы, наоборот, хотим, чтобы рабочие

407 централизовали свой аппарат, свои политические и экономические организации для того, чтобы лучше бороться с буржуазией. Вот в чем основное различие между этими двумя формами централизации.

Фашисты стремятся и своей собственной партии придать наиболее авторитарные и «террористические» формы организации. Недавно один из помощников секретарей фашистской партии написал статью, в которой требовал, чтобы в Уголовный кодекс были внесены наказания за создание оппозиции внутри фашистской партии. Если такие вещи происходят в партии, то что же говорить о профсоюзах?

Каковы цели фашистского профсоюза? Их можно свести к двум пунктам:

1. Борьба с классовыми подразделениями осуществлена, и мы должны стремиться к примирению классовых противоречий.

2. Капитал и труд являются двумя необходимыми факторами производства. В силу высших интересов нации они должны быть об'единены и проникнуты солидарностью.

Как видно, это — программа социал-демократии. Фашизм имеет две стороны: социал-демократическую и классически-реакционную. Обладая этими двумя формами, он может вести самую современную реакционную политику против пролетариата.

Каково же было отношение всех других профсоюзов к фашистскому синдикализму? Наиболее слабые организации под его нажимом обанкротились. Республиканские организации (т.-е. профсоюзные организации республиканской партии) вступили несколько месяцев тому назад во Всеобщую конфедерацию труда. Анархо-синдикалистские организации исчезли. В Милане существует лишь Комитет синдикалистской пропаганды, содержимый главным образом на средства итальянских иммигрантов в Америке. Профсоюз железнодорожников, бывший до последнего времени автономным, также присоединился ко Всеобщей конфедерации труда. На государственных предприятиях фашизм уничтожил профессиональные организации, даже те, которые были фашистскими, и теперь больше уже нет профессиональной организации железнодорожников.

Конфедерация католических рабочих пока еще не распущена, но католики вряд ли будут медлить с ее роспуском, особенно после того поворота, который совершила под давлением Ватикана партия «Пополяри». Пропаганда католических социальных принципов среди рабочих перейдет в руки старого «Общества католической пропаганды».

Какова позиция ВКТ по отношению к фашистскому синдикализму? Реформисты никогда не вели действительной борьбы с фашизмом. А максималисты тоже всегда плелись в этом вопросе в хвосте реформизма. В настоящее время ВКТ, являющаяся традиционной организацией итальянского пролетариата, насчитывает, быть может, всего 50.000 членов, но ее влияние распространяется на довольно значительное количество рабочих. Ее члены сохраняют еще тесную связь с широкими рабочими массами.

Короткая история фашистского синдикализма является в то же время историей предательства реформистов. В основу профсоюзной тактики реформистов была положена политика капитуляции. Не знаю, удобно ли вспомнить при этом одну фразу Маттеоти. Он сказал однажды: «Даже трусость является формою храбрости». Маттеоти никогда не был трусом, это надо признать, и часто

408 он подавал пример большого мужества и стойкости. Но в его определении заключается весь смысл позиции реформизма по отношению к фашизму, вся программа реформистской партии. И эта программа проводилась им и в профсоюзах, начиная с 1921 — 1923 гг. до настоящего времени.

Я напомню несколько фактов, и прежде всего, мирный договор между фашизмом и реформистами-максималистами, заключенный в 1921 г. Когда после этого в декабре 1922 г. фашизм устроил рабочим бойню, в то же время ВКТ закрыла биржу труда в Турине и туринскую секцию федерации металлистов, вождь которых Терреро был убит фашистами.

В 1924 г. реформисты бойкотировали всю работу коммунистов по воссозданию профсоюзов. Состоявшийся в декабре 1924 года конгресс Всеобщей конфедерации труда был антикоммунистическим конгрессом. Он выработал меры борьбы с коммунистами и постановил исключать их из профсоюзов.

В Турине, по поводу выборов в кассу взаимопомощи на заводе Фиат и в Комиссии внутреннего распорядка, где коммунисты выставили антифашистские списки кандидатов рабочих масс и получили большинство, реформисты провели многочисленные исключения наших товарищей из профсоюзов.

Позже, в 1925 году, забастовка металлистов, об'явленная фашистскими профсоюзами и расширенная реформистами под давлением коммунистов, была прервана в тот момент, когда она принимала внушительные размеры. Это произошло благодаря связям реформистов с буржуазным Авентинским блоком. Я указал только на некоторые проявления антирабочей политики реформистов в профсоюзах.

Какова же позиция реформистов по отношению к новому фашистскому законодательству?

С одной стороны, реформисты говорят, что надо бороться с ним законными способами и требуют от Международного бюро труда применения 13-й статьи Версальского договора, а так как Бюро труда при Лиге наций обещает поставить этот вопрос в 1927 году в порядок дня, то реформисты и собираются ждать до этого времени. А пока что они принимают меры против классовых профсоюзов и всяких попыток содействовать возрождению массового движения. Реформисты собираются распустить те существующие де-факто профсоюзы, которые находятся под руководством коммунистов, и даже те из них, которые находятся в руках максималистов.

В настоящее время реформисты подготовляют роспуск федерации деревообделочников, назначая в наиболее крупных центрах и заводах своих доверенных лиц, на обязанности которых будет лежать собирание членских взносов. Как и фашисты, реформисты хотят организовать лишь незначительное количество рабочих и с его помощью воздействовать на всю рабочую массу.

У реформистов нет политической и даже профсоюзной программ. Об'ективно они являются орудием реакции. Они считают, что стабилизация капитализма продолжится еще на значительное время и займет еще целый исторический период. Это целиком об'ясняет всю реформистскую политику и указывает на перспективы ее дальнейшего развития.

Максималисты фактически проводят ту же тактику, что и реформисты; пользуясь революционными фразами, они продолжают работать вместе с реформистами.

409 Какова была наша работа в профсоюзах?

Коммунистическая партия всегда имела аппарат для работы в профсоюзах, которую она вела со дня своего возникновения. Этот аппарат всегда оставался тесно связанным с партией, и все успехи, которых мы добились в профсоюзах, об'ясняются, по моему глубокому убеждению, той тесной связью с партией, которую сохраняли наши товарищи, ведущие профсоюзную работу.

Мы полагаем, что фашистское законодательство создаст благоприятные перспективы для нашей работы в профсоюзах. Именно поэтому реформисты и ведут сейчас самое энергичное наступление на нас. Мы полагаем, что фашистский синдикализм естественно вынужден будет принимать все более отчетливый социал-демократический характер. Это вызовет конфликт между профсоюзными деятелями фашизма и аппаратом фашистской партии. Фашисты примут меры для отражения этой опасности, но когда давление масс усилится, эти меры окажутся недостаточными: массы придут в движение, и фашисты должны будут сначала последовать за ними. Однако реформисты и фашисты не могут не опасаться массового движения, и, в конце концов, они воспротивятся дальнейшей борьбе, которой мы будем способствовать нашей политической деятельностью. Так создастся единый фронт фашистов и реформистов против коммунистов и пролетариата.

Завоевание Конфедерации нам кажется теперь более возможным, чем оно было раньше. Ввиду отсутствия какой бы то ни было демократии внутри Конфедерации мы будем усиливать наше влияние работой среди масс. Мы не являемся сторонниками раскола профсоюзов, а хотим завоевать Конфедерацию.

На с'езде нашей партии было установлено, что в течение ближайшего периода необходимо обратить особое внимание на профсоюзную работу. Капиталистическая реакция и реформизм ставят перед нами две задачи, и не только в одной Италии. Это — проблема перенесения главной деятельности профсоюзов на заводы и проблема усиления активности профсоюзов на предприятиях. Разрешение этих задач — важный маневр в нашей борьбе с социал-демократией. Защищая от фашистов профсоюзы, руководимые реформистами, мы тем самым боремся с социал-демократией и за действительное единство в профсоюзах.

Те обвинения, которые выдвинул вчера по этому вопросу т. Бордига, опровергаются всей работой итальянской партии с момента ее основания и до последнего времени. Вся профсоюзная деятельность партии базируется на проблеме единства. Разумеется, мы не являемся фетишистами единства. Тов. Бордига говорит, что, когда итальянский пролетариат будет в состоянии возобновить свою борьбу, эта борьба необходимо возродится на основе революционных профсоюзов. Что это означает? Значит ли это, что пролетариат не сумеет бороться с буржуазией, не обладая профсоюзами? Мы полагаем, что он сможет бороться с буржуазией также и за завоевание профсоюзов. Сейчас в партии существуют три взгляда в вопросе единства и раскола профсоюзов. Некоторые товарищи, как, например, Серрати, видят опасность раскола, но не боятся ее, другие товарищи видят ее и боятся, как, например, т. Бордига и т. Таска. Мы считаем, что эта опасность существует, но не является непосредственной. Сейчас настроение рабочих масс особенно проникнуто духом единства.

В прошлом году был образован Межсоюзный комитет всех антифашистских профсоюзных организаций (реформистских, анархо-синдикалистских, республи-

410 канских, католических). Мы всячески старались подвести под этот Комитет массовый фундамент, чтобы демократизировать этот единый фронт. Разумеется, с нами боролись крайне ожесточенно. Я не собираюсь излагать сейчас всю историю единого фронта в Италии. Эта история предшествует даже постановке вопроса о едином фронте в Коммунистическом Интернационале. В Италии в июле 1921 г. политика единого фронта применялась коммунистической партией, и если мы не добились практических достижений, то вина в этом падает не на нас. Впрочем, некоторые успехи у нас были, но в общем не очень большие. Мы повидимому допустили в этой области некоторые ошибки. В настоящее время положение в Италии вполне благоприятное для применения тактики единого фронта. Мы можем даже, как партия, вести широкую агитацию. Рабочие знают, что мы боролись и продолжаем бороться с реформистским законодательством, которое в конечном счете преследует те же цели, что и законодательство фашистское.

Мы должны выступить с программой работы профсоюзов и связать небольшой рабочий авангард, находящийся в классовых профсоюзах, с теми массами, которые находятся вне их.

Что касается вопроса о международном единстве, то мы провели в этом направлении известную работу и предложили максималистам присоединиться к Англо-Русскому комитету. Они этого предложения не приняли. Вожди Конфедерации голосовали в Брюсселе вместе с большинством Амстердама.

Бордига и вся итальянская оппозиция являются сторонниками единого фронта, но не Англо-Русского комитета, поскольку он не преследует целей единства. Но разве через посредство единого фронта мы не стремимся к единству пролетарских масс?

Бордига. Точно такого же мнения и Грациадеи.

Бракко: Нет. Грациадеи говорил, что единый фронт создает возможность слияния партий. Это совсем другое дело. Мы же стремимся к единству масс под руководством коммунистической партии и не считаем, что надо ограничиться агитацией за единый фронт и не воспользоваться этим моментом нашей деятельности для привлечения масс к созданию реального единства.

Развивая нашу тактику единого фронта, мы подняли кампанию за посылку итальянских делегаций в Россию. Уже несколько месяцев мы ведем соответствующую агитацию в печати и убеждаемся, что реформисты и максималисты, как и во всех странах, выступают против организации таких делегаций.

Перейдем теперь к вопросу о комитетах агитации, которые послужили поводом для дискуссии не только в Италии, но и для некоторых товарищей здесь. Однако мы обратили внимание на то, что в поправках к политическим тезисам т. Зиновьева, предложенных т. Куусиненом, имеется пункт, который предусматривает создание комитетов агитации как средство для развития деятельности партии в массах. А в одобренном вчера первой подкомиссией по массовой работе документе прямо говорится, что комитеты агитации в более или менее постоянной форме являются примером тех средств, которые надо применять в работе по завоеванию масс.

Каковы цели комитетов агитации?

Прежде всего надо предупредить иностранных товарищей, что вчера т. Бордига сказал неправду, заявив, будто Центральный комитет итальянской компартии стремится заменить профсоюзы комитетами агитации. Это неверно хотя бы потому, что основной задачей комитетов агитации является именно

411 защита профсоюзов. Быть может, в нашей партии и найдется несколько товарищей, которые действительно думают о такой замене. Но когда подвергается критике политика партии, то надо судить по действительной работе партии на основании официальных документов, а не скрытых мыслей отдельных товарищей.

Комитеты агитации должны заменить собою уничтоженные Комиссии внутреннего распорядка. С этой точки зрения комитеты агитации становятся в Италии массовыми организациями. Они должны защищать не только профсоюзы, но и неорганизованные массы. Их основная цель — об'единение рабочих вокруг профсоюзов. Но если мы ограничимся только этой целью, если мы скажем вместе с т. Бордигой, что сначала надо создавать секции профсоюзов на заводах, а затем уже комитеты агитации, и притом лишь в тех случаях, когда они окажутся необходимыми, и притом отнюдь не придавая им постоянного характера,— то можно будет подумать, что Бордига видит два периода в деятельности рабочих масс: период воссоздания профсоюзов и период массовой агитации. Мы не придерживаемся такого мнения. Существует только один период массовой борьбы за различные цели, при чем основой является защита профсоюзов.

Бордига. Мы должны создавать только профсоюзные секции. Комитеты агитации можно будет организовывать в тех случаях, когда они окажутся необходимыми. Но даже при организации профсоюзных секций мы не сможем избежать раскола.

Бракко. Конференция постановила, чтобы воссоздание профсоюзов производилось доверенными лицами ВКТ.

Бордига. Мы против придания комитетам агитации постоянного и систематического характера.

Бракко. Они являются постоянными только в том смысле, что не ограничивают своей деятельности лишь одной целью. Разумеется, нет ничего постоянного. Профсоюзы охватывают лишь часть рабочих масс, а в Италии — лишь небольшую часть. Если мы хотим связаться с широкими массами, то нельзя ограничиваться одной профсоюзной работой, а нужно искать других организационных форм. Мы полагаем, что комитеты агитации предоставят нам возможность связаться с наиболее широкими массами.

Бордига. Значит, отказываетесь от завоевания широких масс через профсоюзы?

Бракко. Между этими двумя формами деятельности нет противоречия, они лишь дополняют друг друга. Через посредство комитетов агитации мы должны вовлекать массы в профсоюзы.

Чтобы понять истинный смысл комитетов агитации, необходимо напомнить традиции итальянских рабочих на фабриках. Некоторые товарищи говорят: было бы лучше назвать эти комитеты комитетами борьбы за повышение зарплаты, стачечными комитетами и т. п. «Агитация» является более широким понятием, которое может включить в себя все требования рабочих. Расхождения между Центральным комитетом итальянской компартии и различными мелкими оппозиционными группами, выступающими против его тактики, очень важны. Надо серьезно обдумать работу партии, ибо, становясь на ту или другую точку зрения в этом вопросе, мы должны будем применить ту или иную тактику. Вот в чем основной момент.

412 Мы должны повторить здесь, что никогда итальянская партия не стояла за роспуск профсоюзов. Мы говорим: защита профсоюзов является самой важной задачей не только для Италии, но и для всего Коминтерна. Мы никогда не собирались создать аппарат, который должен был бы заменить профсоюзы, а стремимся лишь найти такие организационные формы, которые связали бы нас с самыми широкими массами. Вот в чем основная цель комитетов агитации. Реформисты могут исключать нас из профсоюзов и даже из комитетов агитации сколько им вздумается. Нашим лозунгом остается: возвращение масс в классовые профсоюзы.

Какова программа борьбы, которую мы намечаем для комитетов агитации? Она заключается в борьбе за свободу союзов, за восстановление представительных органов на предприятиях, за 8-часовой рабочий день, за реальную заработную плату, против дороговизны и т. д. Комитеты агитации дают нам возможность установить связь с рабочими максималистами, реформистами и беспартийными. Например, в Милане благодаря комитетам агитации нам удалось сблизиться с рабочими максималистами, беспартийными и даже с католиками.

Разумеется, создание комитетов агитации, имеющих непосредственные ближайшие цели, которые в условиях итальянской действительности всегда принимают чисто политическую окраску, должно рассматриваться совместно с общей политикой партии по отношению к фашизму. Комитеты должны стремиться об'единить широкие пролетарские массы вокруг программы действий компартии. Такие комитеты агитации должны организовываться также и в деревнях. И подобно тому, как нужно стремиться к установлению связи между различными городскими комитетами в процессе их дальнейшего развития, необходимо также стараться об'единить деятельность городских комитетов с сельскими.

Мы должны также работать внутри фашистских профсоюзов. Наша оппозиция высказывалась против такой работы. А мы, наоборот, полагаем, что ее нужно развивать дальше.

В 1921 году, когда начали возникать фашистские профсоюзы, они подчинили себе некоторые слои трудящихся, в особенности сельскохозяйственных рабочих. Левые руководители партии дали тогда директивы для нелегальной работы в фашистских профсоюзах. Между тактикой 1921 г. и теперешней есть разница. Тогда мы считали, что ни в коем случае не следует стремиться к завоеванию руководящих органов в фашистских союзах. Теперь же мы говорим, что надо захватывать руководство фашистскими профсоюзами, чтобы иметь возможность их распускать. Надо разлагать их всевозможными средствами.

Тов. Бордига в 1921 году составил и подписал директивы для работы в фашистских профсоюзах...

Бордига. Можно так поступать в деревнях, где иными путями ничего не добьешься. Но давать такого рода директивы в городах, по отношению к промышленным рабочим,— это имеет совершенно другой смысл.

Бракко. Такие директивы могут быть лучше всего применены именно в городах. Если рабочие стихийно вступают в фашистские профсоюзы, это совсем другое дело. Но надо обдумать, как мы можем связаться с теми, кто вынужден записываться в фашистские профсоюзы. Мы можем кое-что сделать в этом направлении, почему же говорить, что ничего сделать нельзя?

413 Бордига. Да ведь ты же сам говорил, что никакой активности масс в этих профсоюзах нет?

Бракко. Все же иногда обнаруживается в ограниченных размерах некоторая активность. Поэтому мы все же должны требовать демократизма в фашистских профсоюзах. Фашисты отлично видят ту опасность, которую представляет для них наша работа в их профсоюзах. Они приняли целый ряд мер против деятельности, которую коммунисты хотят проводить внутри этих профсоюзов. Если в этом нет опасности для фашистских профсоюзов, то почему же они принимают меры к тому, чтобы воспрепятствовать такой работе?

Эта работа должна быть нелегальной. Нашим лозунгом остается: рабочие, выходите из фашистских профсоюзов и вступайте в классовые организации. Но так как многие трудящиеся находятся в фашистских профсоюзах, то мы должны работать среди них. Мы одобрили также директивы поддержки оппозиции, возникающей внутри профсоюзов.

Поддерживать такие оппозиционные выступления, это значит — усиливать элементы разложения, которые, как мы знаем, заключаются в фашистских профсоюзах. Но было бы нелепо рассчитывать, что эта катастрофа произойдет автоматически, необходимо работать, чтобы ускорить ее.

Мы имеем право сказать, что никогда не пренебрегали профсоюзной работой. Мы всегда привлекали партийный аппарат к работе в профсоюзах и к поддержке массовых выступлений.

Степень подготовленности коммунистических партий измеряется их умением применять профсоюзную тактику Коммунистического Интернационала. Мы считаем, что надо научиться работать в профсоюзах при всех обстоятельствах.

Директивы, формулированные в тезисах Коминтерна о профсоюзной работе, правильны. Надо их применять, в особенности необходимо научиться их правильно применять.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО ТОВ. ЛОЗОВСКОГО.​

Правилен ли данный V Конгрессом Коминтерна лозунг единства международного профдвижения.​

Из всех выступавших ораторов только один т. Бордига выступил против этого лозунга. Он доказывал, что единство в рамках национальных — лозунг приемлемый, а единство международного профдвижения — лозунг вредный и опасный. Какие же доказательства привел т. Бордига для того, чтобы не только провозгласить, но и доказать действительную зловредность лозунга единства международного профдвижения? Не на основании той работы, которая была проделана за эти полтора года, не на основании тех фактов из международного профдвижения, которые всем известны, строил он свои умозаключения. Он строил их чисто абстрактно. Он рассуждал здесь перед вами следующим образом: 1) Если мы завоюем большинство рабочих в каждой стране, тогда мы будем иметь большинство в Интернационале. 2) Надеяться на то, что можно завоевать Интернационал, представляющий собой не более как аппарат, является утопией. Вокруг этих двух положений и вертелись умозаключения т. Бордиги. Такой постановкой вопроса т. Бордига лишний раз доказал, что он

414 вместо конкретных фактов предпочитает оперировать абстрактными формулами. Как мыслит т. Бордига проблему завоевания профсоюзов? Неужели с точки зрения завоевания верхушки? Соглашаясь с лозунгом работы в профсоюзах для их завоевания, неужели вы думаете, что сможете завоевать и переубедить руководящую группу Итальянской конфедерации труда, которая ближе к фашизму, чем к коммунизму? В самой постановке вопроса коренится неправильность. Неправильность заключается в том, что т. Бордига подходит к вопросу о завоевании профсоюзов не с точки зрения завоевания масс, а с точки зрения аппарата профсоюзной головки. И к лозунгу единого Интернационала он подошел с чисто аппаратной точки зрения — отсюда вся путаница. Здесь основная ошибка.

В чем значение лозунга единства мирового профессионального движения? Значение заключается в том, что мы за последние полтора-два года концентрировали внимание рабочих всех стран на проблеме международного руководства борьбой пролетариата каждой страны. Традиции старых Интернационалов заключались в том, что каждый — хозяин у себя дома, каждый делает в своей стране что хочет, каждый автономен, независим и пр. Эти традиции нарушены Коммунистическим Интернационалом. Коммунистический Интернационал еще не является организацией, руководящей борьбой пролетариата всего мира. Он ставит перед собой эту проблему; эту же проблему ставит перед собой и Профинтерн. Но от постановки этой задачи до проведения ее в жизнь большое расстояние. Беда международного пролетариата в том, что он крайне медленно освобождается от национальной ограниченности, которая приводит на практике к ослаблению его сил. Вытащить пролетариат из этой ограниченности, поставить перед ним проблему единого руководства борьбой рабочих всех стран, всех рас и всех континентов, вопрос о непосредственной помощи рабочим других стран,— вот в чем важнейшая задача коммунистических партий в революционных профсоюзах. Этим лозунгом мы вышли вопреки всем социал-демократическим традициям за пределы Европы. И сейчас, когда рабочие Англии начинают чувствовать, как уровень их жизни зависит от индусских ткачей и китайских рабочих, необходимость такого нового Интернационала бросается в глаза. Притти после полутора лет напряженнейшей работы и после серьезных успехов в этой области, когда этот вопрос благодаря нам волнует десятки миллионов рабочих, и сказать — без намека на анализ,— что лозунг неправильный, это значит забыть основное правило Гегеля, что истина конкретна, засунуть два пальца в рот и высосать умозаключения. Неправильный подход, неумение понять факты, неумение оценить то, что сделано, и нежелание знакомиться с живой жизнью приводит к опасным и вредным выводам. Поставил ли себе т. Бордига вопрос, почему английский пролетариат в подавляющем большинстве интересуется сейчас вопросом об единстве международного профдвижения? Почему внутри Амстердамского Интернационала образовалось серьезное течение за единство? Нет, т. Бордигу все это не интересует; между тем если бы он чуточку подумал, то он увидел бы, что английский пролетариат, жизненный уровень которого выше жизненного уровня рабочих остальной Европы, начинает понимать, что работа немецких рабочих по пониженным ставкам и удлинение рабочего дня в Германии и т. д. влияют на его жизненный уровень и что выход здесь можно найти на международном пути,— отсюда и тот любопытный факт, что английские проф-

415 союзы, стоящие всегда далеко от классовой политики вообще, а от международной пролетарской политики в особенности, приходят к необходимости международного единства для того, чтобы не потерять тех завоеваний, которые были сделаны за последние десятилетия. Тов. Бордига не понимает, какой громадный шаг вперед сделал Коммунистический Интернационал этим лозунгом; он не видит, как нам удалось поднять рабочих внутри реформистских организаций. Не видеть всего этого может только слепой, такая слепота соответствует метафизической линии Бордиги. Он — в политике математик, он думает, что и в политике, как и в геометрии, кратчайшее расстояние между двумя точками — прямая линия. Ведь этот же т. Бордига обвинял Коминтерн в том, что в его тактике слишком много гибкости. Мне пришлось уже на V Конгрессе отвечать ему, что телеграфный столб — очень прямой, но он не представляет образца для коммунистической линии. Отсутствие чуткости, гибкости и оценки того, что есть, непонимание пульса жизни,— вот что характерно для Бордиги, и отсюда его неправильные умозаключения. Неверно, что в политике прямая линия есть кратчайшее расстояние между двумя точками — неверно это! В политике иногда бывает не то, что в геометрии. Я в своем докладе здесь же показал, что поездка делегаций в СССР является началом единого фронта внутри соответствующих стран; путь к единому фронту и единству идет часто через Москву. Таким образом кривая Лондон — Москва — Лондон, Лондон — Москва — Берлин не идет в ущерб ни нашему направлению, ни развитию нашей дальнейшей линии, ни той политике, которую мы осуществляем. Слишком геометрический подход т. Бордиги в политике оказывается на всей его линии, которая, правда, прямая, но несомненно небольшевистская. Доказательством правильности линии Коминтерна служит то, что т. Бордига не только одинок на расширенном пленуме Исполкома Коминтерна, но он представляет собой в этом вопросе несомненно уникум во всем Коммунистическом Интернационале. Больше такого геометра в политике не найдется.

Есть, наконец, еще живое доказательство ошибочности линии т. Бордиги. Вся немецкая делегация, которая имела на V Конгрессе сомнения по этому поводу, думая, что лозунг единства, это — оппортунизм и т. д., учитывая опыт последних лет, пришла теперь к выводу, что линия V Конгресса была правильна. Я бы посоветовал т. Бордиге тщательно знакомиться с тем, что его окружает. Без точного учета фактов, без понимания динамики событий никакой большевистской политики вести нельзя.

Перехожу теперь к вопросу о методах и способах работы в некоторых странах.

Единство во что бы то ни стало — не наш лозунг.​

Я привел, как вы знаете, довольно большое количество условий, как не надо вести борьбу за единство; там их целых 22, 22 слабости, 22 несчастья. Одна из этих слабостей, касающаяся Бельгии, очень огорчила т. Жакмота, и для того, чтобы сразу огорошить расширенный Исполком и меня грешного, он прямо начал с того, что тезисы Лозовского, это — ревизия линии V Конгресса Коминтерна. Тов. Жакмот вычитал в резолюции V Конгресса и в частности в резолюции о профдвижении, которую я в свое время писал, так сказать карт-бланш для той политики, которую он проводит в Бельгии, и патетически восклицал: «Разве мы не должны цепляться за малейшую воз-

416 можность оставаться в профсоюзах? Разве мы не должны оказывать противодействие реформистам и т. д.». Мы можем ответить т. Жакмоту, что он стучится в открытые двери. Ведь мы не об этом спорили с т. Жакмотом. Мы спорили об этом с Шумахером на V Конгрессе Коминтерна. С т. Жакмотом мы спорим сейчас по следующему вопросу: можем ли мы применять в нашей борьбе за единство такие методы и способы, какие применяли наши товарищи в Бельгии, когда коммунисты и другие сторонники единства воздержались при исключении коммунистов из профсоюза. Если дальше итти по линии т. Жакмота, мы должны будем голосовать за свое собственное исключение из профсоюза — все во имя того же единства. Это метафизика, но совсем с другого конца. Это неприемлемая для компартии линия, нам нужно единство не для самоубийства, а для увеличения нашего влияния. Представьте, что мы в одном союзе воздержались, в другом, третьем коммунистов будут исключать, а мы будем воздерживаться, как это имело место на общем собрании союза бронзовщиков. Неужели вы думаете, что этим выполняется резолюция V Конгресса? Нет, это не есть выполнение резолюции V Конгресса, это — уклон от нашей линии. Мы остаемся и работаем в профсоюзах, цепляемся за малейшие легальные, уставные и все другие возможности, чтобы увеличить наше влияние, но нигде не сказано, что мы будем воздерживаться, когда коммунистов исключают, или голосовать за свое собственное исключение. Вы такой тактикой вступаете на опасный путь, и долг Коминтерна — предупредить бельгийскую партию, что это путь скользкий и что на этом скользком пути можно дойти до свертывания нашего коммунистического знамени. Разве вы сомневаетесь, что найдутся такие члены партии, которые скажут: «Нас исключают за то, что мы — коммунисты; не будем говорить, что мы коммунисты, не будем отстаивать своей платформы и т. д.». Это путь опасный, товарищи, и долг наш вас предупредить. Конечно, не нужно поддаваться провокации, нужно искать тысячу и одну возможность, чтобы противодействовать исключению коммунистов. Но всему есть предел, и мне представляется, что в том факте, который я приводил и который Жакмот с трудом пытался подвести под настоящую стопроцентную большевистскую стратегию,— в этом факте опасный уклон, от которого надо возможно скорее избавиться.

Тов. Жакмот, для того чтобы доказать родство своего уклона с тактикой Коммунистического Интернационала, сослался на речь т. Зиновьева на V Конгрессе Коминтерна, которую тот произнес против Шумахера. Там Зиновьев сказал следующее: «Ленинизм в области профдвижения, это — борьба против раскола. Кто думает серьезно о завоевании большинства рабочего класса,— не должен легко относиться к единству профдвижения. Большевизация, это — тактика серьезной борьбы за единство профдвижения и за привлечение коммунистов внутрь профсоюзов». И дальше имеется фраза, которая соблазнила т. Жакмота: «Ленинизм требует профединства во что бы то ни стало». Это было направлено против Шумахера, который хотел раскола во что бы то ни стало, и для того, чтобы ударить по уклону, т. Зиновьев несколько раз подчеркнул, что нужно войти в профсоюзы во что бы то ни стало, нужно оставаться в профсоюзах во что бы то ни стало и т. д.; но это не значит, что нужно пойти по такой линии, которая приведет нас, во имя того, чтобы нас не исключали из профсоюзов, к отказу от наших принципов и к самоисключению. Нет, товарищи, это не наша, не коммунистическая тактика!

417

Задачи нашей партии и унитарных профсоюзов во Франции.​

Перехожу к Франции. В чем наибольшие трудности в нашей дальнейшей работе в профдвижении?

1. Первая трудность, это — раскол пополам всего профсоюзного движения. Все мы неоднократно говорили, что Франция — классическая страна раскола, или страна классического раскола, если можно говорить о классицизме в этой области. Итак рабочее движение во Франции поделено пополам. Какие последствия вытекают из этого? Из этого вытекает то, что в каждом отдельном конфликте с любым отдельным или коллективным предпринимателем по любому вопросу профсоюзы реформистские и союзы унитарные сталкиваются между собою. И если еще принять во внимание исторические традиции французского рабочего движения, где имеется много индивидуализма, много антисиндикалистских настроений, то мы поймем ближайшие трудности, которые существуют во Франции, в нашей партии и в Унитарной конфедерации труда, в их борьбе за единство профдвижения. В этом — основная трудность. По какой линии должна пойти борьба за единство? И на что должно быть обращено во Франции внимание при таком классическом типе раскола? Наше внимание должно быть сконцентрировано повсюду на предприятиях и заводах, туда нужно перенести 90%, если не все 100% всей активности. Создание органов единства на местах, на предприятиях, в районах, в отдельных округах и т. д. — вот задача. И по мере того, как будем увеличивать нашу работу в предприятиях, по мере того, как будем увеличивать наше влияние в районах, где концентрировано рабочее движение, по мере этого мы будем преодолевать и вытекающие из него трудности. Только поворот партии и унитарных профсоюзов лицом к заводу даст возможность преодолеть трудности, вытекающие из классического раскола и той связи, которая существует между верхушкой реформизма и правительственным аппаратом.

2. Второй слабый до сих пор пункт в работе во Франции, это — недостаточная концентрация внимания партии и профсоюзов на основных производственных и промышленных центрах. Тов. Монмуссо приводил пример федерации железнодорожников. Эта федерация — действительно самая мощная, и серьезная организация во Франции. Но железные дороги — не единственный стратегический пункт. А металлургия, а текстильная промышленность, а горное дело? Если вы возьмете эти три основные отрасли промышленности, возьмете основные индустриальные районы, как, например, Север, вы увидите, что там мы слабоваты, ибо ни партия, ни профсоюзы не уделяли достаточно внимания этим основным отраслям промышленности и важнейшим районам. Я думаю, что нам пора научиться работать в ударном порядке и концентрировать внимание всей партии и профсоюзов на определенных задачах. Если бы и партия и профсоюзы поставили перед собой задачу: 3 месяца внимания металлургии, и бросили бы все силы в важнейшие металлургические центры, или: 3 месяца внимания текстильной промышленности, или: 3 месяца — горной промышленности, то же самое по отношению к Северному району, то результаты такой стратегии в смысле завоевания масс были бы лучше, чем в настоящее время. Стало быть, в этом смысле можно и нужно внести нечто новое в нашу работу во Франции.

3. Есть факт, который является решающим для рабочего движения Франции: всего около 10% рабочих организовано в обеих конфедерациях. На эти

418 90% неорганизованных рабочих нужно направить внимание партии и профсоюзов. Внимание ⁹/₁₀ французского пролетариата! До тех пор, пока мы не пробьем эту брешь, не преодолеем старую традицию — традиция заключается в том, что достаточно иметь сознательное меньшинство, а оно потянет за собою массы,— до тех пор мы серьезного влияния иметь не будем. На завоевание 90% неогранизованных рабочих — вот на что должно быть обращено внимание!

4. Во Франции профессиональное движение имеет очень текучий характер, так как в течение двух-трех лет состав каждого профсоюза обновляется на 90 — 95%. Пример — парижский союз металлистов. За последние 5 лет через него прошло 50 — 60 тысяч членов, а всего в нем 5 — 6 тысяч человек. Французские профсоюзы — проходной двор. Удержание рабочих внутри союзов, закрепление их за союзами — вот на что нужно обратить исключительно большое внимание.

5. Единый фронт во Франции только недавно начал применяться практически, и нельзя сказать, товарищи, чтобы в этой области не было успехов. Я считаю, что та кампания, которую провела федерация французских железнодорожников за создание единого фронта железнодорожников всех направлений,— одна из блестящих кампаний, которая может служить примером не только для Франции. Наши профсоюзы показали в этом случае выдержку, хладнокровие и такое чуткое отношение ко всей массе железнодорожников, что вышли из этой кампании морально и политически окрепшими, увеличили свое влияние в массах, что отразилось на росте членского состава. Но это пока что один пример, а мы хотели бы иметь десятки и даже сотни таких примеров. По той линии, по которой очень удачно пошли железнодорожники, по этой линии надо и дальше итти, ибо именно на этом пути мы можем достигнуть несомненной победы в смысле завоевания большинства рабочего класса.

6. Французское коммунистическое движение, как и коммунистическое движение многих других стран, еще молодо, оно имеет всего несколько лет от роду. При чем особенность французской коммунистической партии заключается в том, что она сложилась из разных идеологических образований: одна часть пришла из социалистической партии, более того — из разных фракций этой формально единой социалистической партии (гедисты, жоресисты и т. д.); другая часть пришла из профессионального движения, которое насквозь было пропитано анархо-синдикалистской идеологией; наконец, третья часть, это — новое поколение, пришедшее прямо в партию. В этом разнородном идеологическом и возрастном происхождении состава нашей партии лежат большие трудности и некоторые опасности. В чем заключалась тактика Коминтерна в отношении к французскому коммунистическому движению? Она заключалась в том, чтобы все эти отдельные струи, отдельные идеологические образования спаять вместе в одно целое и во что бы то ни стало привести к коммунизму все, что было здорового в синдикалистском движении. На девять десятых эта тактика удалась. Удалось благодаря Коминтерну и Профинтерну привести близко к коммунистической партии и в партию все, что было здорового и честного в анархо-синдикалистском рабочем движении, и таким образом спаять, крепко связать эти разные по происхождению группы и течения. Но, товарищи, спайка, это — еще не осуществление нашей задачи целиком и полностью, здесь есть еще некоторая опасность. В нашей партии, не скажу — трещина, но следы идеологических обра-

419 зований имеются, оба основных потока еще не слились окончательно. Не случайно сейчас во Франции замечается возврат со стороны отдельных элементов, не только находящихся вне, но и внутри партии, к старой анархо-синдикалистской идеологии. Ведь синдикалистский уклон Монатта и Росмера встречает сочувствие в некоторых кругах партии, а это свидетельствует о том, что спайка сил не осуществлена на все 100%.

7. Еще один чрезвычайно трудный, сложный и важный вопрос — это взаимоотношение между партией и профсоюзами. Создание единого руководства рабочим движением, это — сложный, медлительный процесс, и здесь нужна максимальная осторожная тактика, внимательность и вдумчивость как со стороны руководящего ядра партии, так и со стороны руководящего ядра Унитарной конфедерации труда. Недостаточно осторожная тактика в этом вопросе может привести к катастрофическим результатам как для партии, так и для профсоюзов. Два основных потока еще не слились окончательно, не будем этого никогда забывать. Надо создать такие условия, при которых спайка будет увеличиваться. Для этого нужно, чтобы профсоюзники-коммунисты занимались также и партийной работой, а партийцы занимались профсоюзной работой. Это не должны быть два ведомства, два мира, которые встречаются только на заседаниях политбюро и районных комитетов; они должны составлять одно целое, хотя и работают в разных областях рабочего движения; это заслуживает серьезного внимания со стороны всего Интернационала.

8. Необходимо далее обратить внимание на возрождение старой анархо-синдикалистской идеологии не только вне, но и внутри самой партии. В письме правого крыла французской партии к Коминтерну мы видим недооценку роли партии. В «Révolution prolétarienne», органе Монатта и Росмера, центральная мысль, которая проходит через все вышедшие до сих пор 14 номеров, заключается в том, что не партия должна играть руководящую роль в рабочем движении, а профсоюзы. О чем это свидетельствует? Французская пословица говорит: «On revient toujours aux premieres amours» — «всегда возвращаются к своей первой любви». Мы имеем здесь возвращение к первой любви, т.-е. к довоенному анархо-синдикализму. В «Révolution prolétarienne» от 14 марта Монатт пишет: «Нам не нужна ни социалистическая, ни коммунистическая, а аполитическая конфедерация». Что это за лозунг — аполитическая конфедерация? Это лозунг довоенного синдикализма. Мы совершили бы большую ошибку, если бы думали, что это мнение только лишь редакционной группы. Нет, опасность этого течения, этой идеологии заключается в том, что она играет на традициях, на наследии прошлого и стремится, благодаря этому лозунгу, перевернуть самые основы Коминтерна. Припомните II Конгресс Коммунистического Интернационала и его основную резолюцию о роли коммунистической партии в рабочем движении,— так вот Монатт и Росмер переворачивают основу Коммунистического Интернационала. Этот возврат к старому для Франции опасен.

Как же его изжить? Нужна серьезная идеологическая борьба против этого уклона, с одной стороны, и установление нормальных взаимоотношений с профсоюзами — с другой. Надо более умело руководить профсоюзами, нечего афишировать свое руководство, нельзя заменять профсоюзы и их органы,— надо дать возможность профсоюзам целиком и полностью развернуть свои силы и возможности. Вопрос о взаимоотношениях между партией и профсоюзами не стоит, ко-

420 нечно, на том уровне, как 3 — 4 года тому назад. Мы проделали во Франции громаднейший путь в этой области. Кто хоть мало-мальски знает рабочее движение Франции, должен сказать, что проделана большая работа, пройден кусок пути, но далеко еще не весь путь, будет много трудностей, конфликтов и т. д. Задача Коминтерна и Профинтерна — внимательно следить за линией нашей партии, за работой Унитарной конфедерации труда, чтобы в вопросе — партия и профсоюзы, в этом наиболее болезненном пункте, не было никаких уклонов, никаких ошибок, иначе придется начинать все сначала.

О Германии.​

Наше положение в Германии в значительной степени улучшилось. Я думаю, все-таки, что и т. Гешке не скажет, чтобы оно быо блестяще; мы только-только вышли из того болота, в котором партия находилась со своей профсоюзной тактикой. Я припоминаю, что мне пришлось пережить на франкфуртском партейтаге (апрель 1924 г.) в Германии, где я один из 6 делегатов Коминтерна старался, чтобы германская компартия не наделала непоправимых глупостей. Мы заседали с руководящей группой несколько раз с 7 ч. вечера до 7 ч. утра. После долгих прений наша делегация заявила от имени Коминтерна, что, если будет принята резолюция т. Маслова, это будет означать об'явление войны Коминтерну и создание платформы для нового Интернационала, и только после того, как мы поставили ультиматум, нам удалось выкинуть из резолюции т. Маслова наиболее опасные места. В чем заключалась опасность? В том, что громадное большинство делегатов с'езда имело установку на раскол профдвижения: мы, мол, не желаем иметь ничего общего с этими бюрократами и т. д. Коминтерну пришлось применить все силы в смысле идеологического и политического воздействия, чтобы Франкфуртский партейтаг не пошел дальше по гибельному пути. Дело дошло до того, что письмо Исполкома Коминтерна, центральным местом которого было, что надо оставаться и работать в профсоюзах, группа Рут Фишер отказалась напечатать перед партейтагом. И мы вынуждены были напечатать письмо ИККИ помимо этой группы.

Тактика была самоубийственная: с одной стороны, уход из профсоюзов, с другой — культивирование враждебных отношений между социал-демократами и коммунистами. Примеров — сколько угодно. Были в Германии такие партийные организации, которые выносили постановления, воспрещающие своим членам разговаривать с социал-демократами. Это чудовищно, но это факт. Но это еще ничего. Руководитель муниципального отдела ЦК т. Кац, ныне исключенный из партии, левый из левых, написал циркуляр, как должны вести себя коммунисты в муниципалитетах. В этом инструктивном письме мы находим следующие перлы: 1) коммунисты не должны здороваться с социал-демократами и подавать им руку, 2) они должны надевать красные перчатки, приходя на заседания, и т. д. (Смех.) Но кто они, эти социал-демократы — муниципальные советники? Большею частью рабочие. Так «завоевывал» ЦК большинство рабочего класса! Если бы Коминтерн не вмешивался во всю эту историю, наша германская компартия погибла бы, пошла бы по линии так называемой коммунистической рабочей партии, перестала бы существовать и превратилась бы в политический труп. Старое руководство германской компартии не только не сумело завоевать рабочих соц.-демократов, но увеличило только пропасть между рабочими комму-

421 нистами и социал-демократами. Как можно было в Германии при такой партийной диференциации что-нибудь сделать такой преступной политикой?

Частичные успехи, которые имели за последнее время место в Германии в области профдвижения,— только первые шаги, и я просил бы немецких товарищей не преувеличивать этих первых результатов правильной тактики. Старые традиции далеко еще не изжиты, они имеются в психологии многих членов партии, на местах замечается еще неправильный подход к последнему письму Коминтерна и недооценка многими членами партии исключительной важности профсоюзной работы.

Тов. Гешке говорил: конечно, единство во что бы то ни стало — плохо, лозунг не особенно удачный, но еще хуже — это лозунг: единство ни в коем случае. И поэтому он спрашивает меня: «что лучше: единство во что бы то ни стало, или единство ни в коем случае?». Я припоминаю по этому поводу соотечественника т. Гешке — Генриха Гейне. Когда его спросили, что он предпочитает, чтобы ему отрезали руку или ногу, Гейне ответил, что предпочитает молочный суп. (Смех.) Я предпочитаю не делать выбора между этими обоими неправильными лозунгами. Оба лозунга не являются нашими лозунгами, они могут не только привести нас к разочарованию, но и к целому ряду поражений.

Дальше. Я считаю линию ЦК германской компартии в области профдвижения совершенно правильной, нужно ее только продолжать на практике, в каждодневной работе. Нам одних правильных линий недостаточно, нужно концентрировать внимание всей партии на профработе, лишь тогда мы получим серьезные результаты. Не надо забывать, что мы потеряли в Германии ряд важнейших пунктов (Эссен, Гельзенкирхен и т. д.), которые в течение 5 — 6 лет были все время в наших руках,— все это результат старой политики. Результаты новой политики должны быть обратные: завоевание всех индустриальных районов Германии.

Что касается затронутого т. Гешке вопроса о безработных, то мне кажется, что он перегибает в этом вопросе палку. В чем наша задача в этой области? Сделать все, что в наших силах, чтобы связать безработных с работающими, с профсоюзами. Но когда есть миллионы безработных и систематический саботаж со стороны профсоюзной бюрократии дела борьбы с безработицей, то не организовать безработных было бы большой политической ошибкой. Нельзя сказать, как это делает т. Гешке: «никаких организаций безработных»; это было бы политическим самоубийством, это вредно для партии и для ее дальнейшей борьбы. Мы должны стремиться связать безработных с работающими через профсоюзы там, где имеем влияние и возможность. Поскольку нам не удается связать с профсоюзами всех безработных, которые являются серьезной силой в борьбе, мы должны придумать такую организационную форму, которая обеспечила бы, с одной стороны, единство профдвижения, с другой — собирание всех сил безработных в один крепкий кулак для борьбы за ближайшие требования безработных. Лозунг: никаких организаций, кроме профсоюзных (голос: никаких самостоятельных вне профсоюзов!),— неправилен. Если руководители профсоюзов не желают, мы не будем с этим считаться, ибо нельзя оставлять безработных распыленными. Мы имели в Англии такую же историю. В течение более двух лет безработные, создав свою организацию, добивались признания со стороны Генерального совета и в конце концов добились этого. Организация безработных в Англии не только не нарушает общей линии, но является одной из

422 сия, помогающих борьбе коммунистической партии и движению меньшинства. Вот почему было бы неправильно высказаться решительно и категорически против каких бы то ни было организаций безработных.

И последний вопрос — о фабзавкомах. Тов. Гешке прав: надо обратить серьезное внимание на фабрично-заводские комитеты. Их влияние зависит от нашей активности: если коммунисты сумеют увеличить свое влияние, то и фабрично-заводские комитеты будут играть большую роль. В этом отношении и чехо-словацкой коммунистической партии надо немного осторожнее относиться к фабзавкомам. Роль и значение фабзавкомов прямо пропорциональны обострению социальных отношений в стране. Они заглохли в период затишья, но скоро опять начнут играть роль в борьбе рабочего класса. Так, например, комитеты пролетарского единства во Франции являются зародышевой формой фабзавкомов. Надо работать по линии превращения этих комитетов в фабзавкомы. Больше внимания фабзавкомам — согласен, подписываюсь обеими руками...

Об'ективные и суб'ективные трудности в Америке.​

В свое кратком выступлении т. Дорси указал на особенности американского профдвижения и на тот ряд ошибок, которые имели место в нашей профсоюзной политике. Но прежде всего нужно помнить, что в Америке около 30.000.000 рабочих и служащих, которые могут быть организованы, из них в Американской Федерации Труда только 2.800.000. Еще несколько сот тысяч — в разных независимых союзах; таким образом — только 10 — 11% организованных. Соотношение между организованными и неорганизованными в Соединенных Штатах и во Франции почти что одинаковое. Какое гигантское поле деятельности! Как много нужно сделать и как мало еще сделано!

Вся крупная основная индустрия — металлургия, транспорт, электричество и пр. — охвачена своеобразного типа смешанными организациями (Компани Юнион), о которых я говорил в своем докладе. Обстановка сложная и трудная. Мощь американского капитализма, новые формы и методы эксплоатации, новые формы и методы экономического развращения рабочих, исключительный нажим в смысле производительности со стороны американского капитализма,— требуют от нас особых форм и методов борьбы. Нужно приспособить наши организационные формы к политическим и социально-экономическим особенностям Соединенных Штатов, к особенностям их профдвижения.

Какова эта пресловутая демократия миллиардеров и профдвижения, которое, по словам председателя Американской Федерации Труда Вильяма Грина, «придерживается здоровых основных признаков демократии: права, справедливости и человеческой свободы», можно судить по статье председателя Амстердамского Интернационала А. Перселя.

«Все эти разговоры об американской «демократии»,— пишет он,— являются, по моему скромному мнению, сплошным обманом. «Демократия» — в стране заговоров, устроенных полицией, вооруженной охраны предпринимателей, шпионов? Демократия — в стране Рокфеллера и Моргана, Пинкертона и Болдуин-Фелтса? Демократия — в стране, где негров линчуют, где избивают и убивают рабочих, когда они ба-

423 стуют, добиваясь своих прав, и где все это в течение многих лет является обычной вещью? Демократия — в стране, где все силы закона, государства и полиции, весь правительственный механизм, легальный и нелегальный, открыто и бесстыдно на службе существующей плутократии для эксплоатации рабочего народа. Я считаю, что нас не должны смущать формы правительства. Если мы доберемся до фактов, стоящих за этими формами, мы увидим, что в Америке диктатура капиталистов. Америка представляет собою законченный пример нового царизма — царизма монопольного капитализма, капитализма финансовой олигархии».

Эта замечательная «демократия» имеет достойное профсоюзное движение. Послушаем того же т. Перселя, которому пришлось столкнуться с «жирными ребятами» из Американской Федерации Труда на с'езде в Атлантик Сити. Вот что он пишет в той же статье:

«Американская Федерация не претендует быть большим, чем организацией квалифицированной белой «рабочей аристократии»; она в буквальном значении этого слова является «движением меньшинства», организуя только незначительное меньшинство промышленных рабочих Соединенных Штатов.

Как в Американской Федерации Труда, так и в американском профсоюзном движении царит не демократический дух. Профсоюзным движением руководит олигархия, обладающая абсолютной властью. Я заметил на с'езде Атлантик Сити, что все важные комитеты и делегации были назначены председателем, получая автоматическое одобрение с'езда. Таким образом председатель фактически определял заранее решения с'езда, так как отчеты различных комитетов принимались с'ездом без всяких задержек. Это является целиком следствием чиновничьего характера с'езда.

«Система подкупа», которая характерна для всей американской официальной жизни, применяется также и Американской Федерацией Труда и, как мне кажется, и во многих профсоюзах. Так, когда на место покойного председателя Гомперса был избран Грин, он отдал приказ о поголовном увольнении в главном штабе Американской Федерации Труда всех организаторов и т. д., независимо от срока их службы, профсоюзного опыта и т. д. Им было заявлено, что они снова могут поступить на прежнее место, но только после рассмотрения их прошений.

Характерной чертой с'езда, немыслимой в Англии, был прием «братского» делегата от хорошо известной патриотической и нерабочей организации — «Американского Легиона». Делегатом от этой организации явился видный профсоюзный лидер, майор Джордж Берри из союза печатников. Многие хорошие, боевые профсоюзные работники, с которыми я встречался, уже выброшены из Американской Федерации Труда,

424 к большому ущербу для всего профсоюзного движения. Ни человек, ни группа людей не смеют выступать против официального механизма Федерации Труда, опирающегося на закон и полицию. Но если вы оказались вне Американской Федерации Труда, то вы кончены: вам зажимают рот, препятствуют вашей деятельности, если нужно — подавляют ее.

Рабочий негр представляет собой громадную проблему для американского рабочего движения, которую оно должно решить. Но вместо этого проблема даже не поставлена — двери большинства союзов закрыты для негра-рабочего, проникнуть в союз он может лишь с большим трудом.

Между тем негры-рабочие являются источником громадной потенциальной силы для американского профсоюзного движения».

Эта яркая характеристика «царизма монопольного капитализма» и «системы подкупа» не оставляет желать ничего лучшего.

Наша оценка руководящей верхушки американского профдвижения разделяется такими людьми, как председатель Амстердамского Интернационала, стоящими вне рядов Коминтерна, что подкрепляет нашу позицию. И когда мы имеем такую демократию и такие профсоюзы, поистине велика и тяжка работа нашей небольшой еще коммунистической партии Америки. Конечно, известная работа проделана. Имеется серьезное влияние среди горняков, железнодорожников, металлистов, в швейной индустрии и т. д., но все это — капля в море. Лиге профсоюзной пропаганды в Америке предстоит проделать большую работу, которая затруднена внутренними трениями и фракционной борьбой в самой партии.

На что в Америке надо обратить особенное внимание? На создание и оформление левого крыла. Если очень трудно выкристаллизовывание левого крыла в европейском профдвижении, то еще более трудно создание и оформление левого крыла там, потому что машина, аппарат — таковы традиции Американской Федерации Труда — сразу выпирают из организации все то, что выступает против официальной линии. И тем не менее создание настоящего массового левого крыла возможно, ибо почва подготовлена работой Лиги профсоюзной пропаганды. Лига профсоюзной пропаганды, при всем ее широком политическом влиянии, имеет недостаточно организационно закрепленное влияние, а это расхождение между политическим и организационным влиянием обязательно должно привести к ослаблению нашего влияния, распылению сил и к тому, что мы не сумеем всегда вести за собой все те элементы, которые поддерживают в основном нашу политику.

Я не стану здесь останавливаться на разногласиях в американской коммунистической партии относительно нашей тактики в профдвижении. Я скажу только, что ультра-левый уклон существует, есть недооценка профсоюзной работы и явное неумение использовать массовое движение (пример — антрацитная забастовка) для организации левого крыла. Есть некоторый антипрофсоюзный аристократизм и взгляд на профсоюзы сверху вниз. Я, мол, коммунист, и мне в нечестивых профсоюзах делать нечего. Только 32% членов партии

425 состоят членами профсоюзов. Это неслыханный скандал! Пока все до единого члены партии не будут в профсоюзах, мы не сможем двинуться дальше ни на шаг. Отмечу еще, что партия и Лига уделяют недостаточное внимание работе среди негров. В этом направлении сделаны первые скромные шаги, но этого мало и слишком мало. Тысячу раз прав т. Персель, который пишет, что «негры-рабочие являются источником громадной потенциальной силы для американского профсоюзного движения». Не будем этого никогда забывать!

Я могу на этом закончить с Америкой. Отмечу только, что я целиком и полностью разделяю оценку, которую дает т. Фостер новой ориентации американского профдвижения, а также считаю правильной его терминологию — профсоюзный капитализм; эта терминология отвечает сущности этой новой ориентации американской профбюрократии.

О Чехо-Словакии.​

Несколько слов относительно Чехо-Словакии. Из выступлений т. Кона мы видим, что основное затруднение идет по старой, знакомой нам линии: коммунисты в профсоюзах не связаны достаточно с партией. В чем была слабость нашей партии в Чехо-Словакии в области профдвижения? В том, что она не имела фракций в профсоюзах — ни в красных, ни в реформистских. В реформистских — потому что очень трудно, в красных — потому что очень легко. Некоторые коммунисты-профессионалисты рассуждают так: «все хорошие ребята, все мы за Коминтерн, все за Профинтерн, зачем же нам создавать фракции?». А когда дошло до дела, мы убедились, что признание линии Коминтерна и проведение этой линии на практике — разные вещи. В союзе строителей, где конфликт наиболее острый,— 8.000 коммунистов на 18.000 членов. Целую революцию можно сделать с таким количеством коммунистов, а они не могут взять союз в свои руки. Почему? Потому что сами коммунисты не проводят коммунистической линии. Коммунисты вместо линии Коминтерна проводят свою особую линию. Такие настроения имеются и в нашем едином союзе, который представляет крупную организацию: «мы — коммунисты, и поэтому фракций создавать не надо», и т. д. Но такая политика ослабляет только союз, во главе которого они стоят. Организация комфракций в профсоюзах не ослабляет профдвижения, а делает его более твердым, устойчивым и сильным, а этого многие чешские коммунисты-профессионалисты не понимают,— отсюда и все затруднения.

Тем не менее наша партия имела серьезные успехи в Чехо-Словакии. Последние выборы доказали, что мы имеем большое влияние внутри реформистских профсоюзов: откуда миллион голосов при наличии 200.000 организованных в красные союзы рабочих? Но это политическое влияние не закреплено, фракции не построены. Тов. Кон говорит, что влияние компартии в реформистских союзах распространяется на 150.000 человек. Как мы можем проверить эти утверждения? Фракций в реформистских союзах нет, организации оппозиционных сил нет, учета нет.

Пора заняться постройкой фракций во всех союзах — в красных, в реформистских и в национал-социалистических, ибо и в последних там не одна тысяча рабочих. Надо изжить старые настроения, что в либеральных национал-социалистических союзах мы работать не должны: там, где есть рабочие, там должны быть коммунисты или должны быть фракции.

426

И Польша...​

Это последнее замечание относится к польским товарищам. Были такие настроения, что нам следует иметь дело только с пепеэсовскими союзами, а с союзами народными, католическими и т. д., хотя там больше 100.000 рабочих, возиться не следует. В Польше более чем где-либо нужно обратить серьезное внимание на те профсоюзы, которые под национальным или демократическим лозунгами организуют рабочие массы против коммунизма. Без работы внутри этих союзов значительные слои пролетариата останутся вне нашего влияния и будут использованы в качестве контр-революционной силы в периоды обостренной социальной борьбы. Такая линия очень опасна. Нужно, как общее правило, быть везде, где имеется рабочая масса. Там, где есть профсоюзы протестантские, католические, либеральные, евангелические и т. д., компартии должны работать во всех союзах, везде создавать фракции, ибо только этим путем можно будет добиться единства и завоевать большинство рабочего класса.

Некоторые уроки итальянских событий.​

Положение в Италии, я думаю, характерно не только с точки зрения, которую я излагал в докладе, но еще и потому, что компартия в Италии является единственной силой, организующей массы против фашизма. Куда девались шумливые анархисты, бурные синдикалисты? Они исчезли из итальянского рабочего движения. Фашистский режим заставил рабочих и там переоценить реформистские, анархистские, синдикалистские ценности. Они видят этих людей на работе. Для рабочих ясно, что только коммунистическая партия борется против фашизма и представляет собой силу, а это немаловажное завоевание.

Мне представляется, что спор, имевший место на с'езде итальянской коммунистической партии вокруг вопроса о комитетах пропаганды, немного отвлеченный. Если мы согласны с тем, что центральное внимание итальянской партии следует обратить на работу в предприятиях, заводах и фабриках, то название тех органов, которые мы будем создавать, играет второстепенную роль: в одних местах они называются одним именем, в других — другим. Было бы даже полезно с точки зрения защиты наших позиций называть их в разных местах по-разному: комитеты агитации, комитеты защиты заработной платы, комитеты взаимопомощи и т. д.,— чем более разнообразия и названий в структуре, в форме создаваемых нами организаций внутри предприятий, тем лучше бороться против фашистских погромщиков, тем лучше в смысле отстаивания своих позиций. В этом вопросе решает только практика. Я затрудняюсь сказать, какая форма организации в данный момент лучше и целесообразнее,— это должен показать опыт.

Теперь перехожу к нескольким вопросам, которые были поставлены в дискуссии.

О вовлечении в профсоюзы женщин и молодежи.​

Тов. Клара Цеткин выступила здесь с призывом вовлекать работниц в профсоюзы. Полезное и уместное выступление, полезное напоминание, но преувеличивать и здесь не надо. Когда мы пишем в наших тезисах о борьбе за единство, то мы имеем в виду не только рабочих, но и работниц и молодежь. Мы говорим

427 о единстве рабочего класса в целом. Поскольку имеются малейшие сомнения в возможности забвения таких элементарных вещей, как вовлечение женщин и молодежи, об этом необходимо сказать. Нужно обращать сугубое внимание на привлечение работниц к профсоюзам, на привлечение работниц к участию во всех профсоюзных кампаниях и в том же направлении надо сказать относительно молодежи. Тт. Цеткин и Шюллер, напоминавшие здесь о двух важных слоях пролетариата, сформулируют свои предложения, и они будут внесены в тезисы.

Единство — маневр? — Да, но не против пролетариата, а против буржуазии.​

Последняя группа вопросов связана с нашей кампанией за единство. В чем обвиняют реформисты Коммунистический Интернационал и коммунистические партии? В том, что наш лозунг единого фронта и лозунг единства, это — маневр. По этому поводу мы уже неоднократно выступали с раз'яснениями, какой это маневр и против кого этот маневр направлен, но поскольку мы имеем дело с противником, который цепляется за каждое слово, пользуется каждым случаем, чтобы запутать вопрос, то раз'яснение, которое дал здесь т. Томский, является совершенно уместным. Во время последнего с'езда Унитарной конфедерации труда (в августе 1925 года) вся буржуазная и реформистская пресса вопили на все лады, что Унитарная конфедерация труда проделала маневр, ибо она созвала свой с'езд одновременно с реформистским с'ездом. Я в своей речи на этом с'езде сказал: Да, единый фронт и единство — маневр, но не против рабочего класса, а против буржуазии. Мы открыто признаем перед всем миром: это маневр против буржуазии, но ни в коем случае не против рабочего класса. Вся наша тактика единого фронта, тактика единства, есть маневр, имеющий своей задачей об'единение всех частей пролетариата в борьбе против буржуазии, но этот маневр не направлен ни против какой-либо части пролетариата, ни против пролетариата в целом. Он направлен только против наших классовых врагов. В этом смысле нужна максимальная ясность, и она должна быть создана нашей коммунистической и профсоюзной прессой.

Характер нашей борьбы с социал-демократией.​

Иногда в нашей борьбе за единый фронт и единство мелькают некоторые неправильные формулировки, вроде, например, следующей: мы с социал-демократами и с руководителями Амстердамского Интернационала ведем классовую борьбу. Я бы сказал, что такое определение неверно. Классовую борьбу, борьбу за власть, мы ведем с буржуазией; с социал-демократами и с профсоюзной бюрократией мы ведем борьбу за рабочий класс. Такая формулировка несомненно более правильна, чем формула — классовая борьба с социал-демократией.

Какой Интернационал нам нужен?​

Последний вопрос. Мы вели за эти последние полтора года борьбу за единство международного профдвижения. Мне кажется (может быть, товарищи имеют другое впечатление), что мы в нашей агитации и пропаганде в по-

428 становке этого вопроса не только не связывали борьбу за единство с конкретными задачами текущего дня, но не раз'яснили, для чего и зачем мы хотим создания единого Интернационала. Между тем, в этом вся суть. Первый недостаток — в том, что мы не сумели связать борьбу за международное единство с положением рабочего класса в каждой отдельной стране. Почему английский пролетариат выступает теперь под флагом единства мирового профдвижения? Я уже об этом говорил. Хотите цифры? — Вот они. Передо мною лежит табличка, в которой указано, сколько в центах в день получает квалифицированный рабочий в Англии, Индии и Египте. В Англии: от 210 до 290 центов за 8-часовой рабочий день, в Индии — от 38 до 60 центов за 10 — 12-часовой день, в Египте — 40 центов за 10 — 12-часовой день. Вот, товарищи, корень поворота к международному единству. Капитализм создал такие условия, при которых все страны представляют собою, в общем и целом, сообщающиеся сосуды. Более высокий жизненный уровень имеет тенденцию под напором буржуазии равняться по низшему. Вот эта угроза понижения жизненного уровня европейского пролетариата со стороны растущей промышленности Востока лежит в основе поворота к единству широких масс профессиональных союзов. Все это об'яснить рабочим — задача всех наших партий, иначе наш лозунг международного единства будет висеть в воздухе и не будет связан с конкретной обстановкой.

И, наконец, задачи этого единого Интернационала. Какой Интернационал мы хотим создать? Мы имеем некоторые факты, которые недостаточно использованы, которые проходят мимо нашего внимания, а между тем они смогут сыграть роль в борьбе за единый Интернационал. В 1921 г. происходит гигантская стачка 1.200.000 английских горняков. Английские горняки бастуют, американские, французские, германские и бельгийские работают, уголь оттуда идет в Англию. Стачка через 13 недель разгромлена. Через год бастуют 500.000 американских горняков, и английский уголь приводит к разгрому американской стачки. То же самое во время борьбы горняков Бельгии, Франции и Германии. А между тем горняки этих стран принадлежат к одному и тому же Интернационалу, а транспортники, перевозившие уголь во время стачек, принадлежат вместе с горняками к Амстердамскому Интернационалу. Что может быть более понятно, более доступно и популярно в качестве доказательства необходимости создания такой организации, члены которой не занимались бы взаимным штрейкбрехерством? Что может быть более ясно и понятно для масс, чем эти потрясающие факты? А между тем в нашей пропаганде и агитации в прессе мы не обращаем достаточно внимания на эту сторону вопроса. Я считаю это одним из больших недостатков нашей работы. Сюда нам нужно обратить наше внимание. Нужно связать проблему единства с этими важнейшими вопросами повседневной борьбы, проблему единого фронта с этими конкретными задачами. Только таким образом мы сможем эту великую историческую задачу подкрепить симпатиями и поддержкой десятков миллионов пролетариата. Нам нужен Интернационал, который покончил бы с международным штрейкбрехерством; нам нужен Интернационал, который вел бы одновременно борьбу во всех странах; нам нужен Интернационал, который рассматривал бы борьбу на отдельном участке социального фронта как свою непосредственную борьбу. Это надо раз'яснять широчайшим массам, это является задачей ближайшего времени.

429 Я, товарищи, знаю, что мы приняли много хороших резолюций. Перед тем, как итти сюда, я просмотрел все резолюции по профдвижению, которые мы приняли на конгрессах Коминтерна и Профинтерна. Там есть все — и завоевания масс, и связь частичных лозунгов с конечной целью, посвящено внимание автономии и независимости профдвижения и т. д. Все как будто сказано, а между тем все как будто нужно начинать сначала. И тем не менее у меня пессимизма нет, ибо мы начинаем не сначала, а идем все дальше и дальше вперед. Если взять то, что мы хотели, за 100, то мы, конечно, не добились еще и 10%..., но все же дело двигается.

Ближайшая важнейшая политическая задача, это — раз'яснить всем коммунистам роль профсоюзов. Пока весь Коминтерн, каждый отдельный отряд его не поймет элементарной вещи, что профессиональное движение, это — решающий стратегический пункт, что работа в профсоюзах есть важнейшая политическая работа каждой партии, что работа в профсоюзах есть дело каждодневное, каждочасное, дело коммунистических партий в целом и каждого коммуниста в частности, мы будем топтаться на одном месте.

Я должен еще, прежде чем поставить точку, внести одну поправку. Английская делегация сообщила мне официально, что в резолюции расширенного ЦК по вопросу об единстве, на которую я ссылался в своем докладе, не содержится вопроса о вхождении ВЦСПС в Амстердам. Это было в проекте, но пленум эти места вычеркнул. Недоразумение получилось потому, что в печать попал по ошибке проект резолюции, а не окончательный текст. Охотно и с удовольствием вношу эту поправку.

Заканчивая доклад, я выразил тогда надежду, что мы на 100% осуществим принятые здесь решения, но это была программа-максимум, а между нами говоря, если вы осуществите их на 50%, это будет очень и очень большая победа коммунизма над международным реформизмом. (Аплодисменты.)

Заседание закрывается.

430

ЗАСЕДАНИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ.​

8 МАРТА 1926 ГОДА.

Доклад политической комиссии. — Заключительное слово т. Зиновьева. — Заявление т. Бордиги. — Речи тт.: Пеппера, Зиновьева, Бордиги.

Председатель т. Семар.

Пеппер (ИККИ). По поручению политической комиссии я отчитаюсь в ее работе. Комиссия имела несколько заседаний, на которых весьма детально обсуждала все предложенные изменения к тезисам т. Зиновьева.

Я хочу заранее констатировать, что тезисам т. Зиновьева, которые уже приняты президиумом Исполкома, не был противопоставлен никакой другой проект. Можно установить, что в отношении общего анализа выявились только следующие расхождения в политической комиссии и на пленуме:

Во-первых, как вы помните,— мнение т. Бордиги, который утверждал, что собственно для всей картины мирового положения характерны только два фактора: с одной стороны, Советская Россия и с другой — капиталистическое окружение.

Во-вторых, формулировка т. Розенберга, который представлял себе мировое положение столь упрощенно, что у него обнаруживается общая тенденция, согласно которой налицо единение капиталистов против рабочего класса.

В-третьих, анализ французских правых товарищей и бывших коммунистов, которые вообще не хотят видеть революционной ситуации, критической ситуации во Франции и в своем анализе считаются почти с незыблемой стабилизацией капитализма.

В связи с этим я хочу упомянуть о предложении французской делегации касательно характера французского правительства. В тезисах т. Зиновьева говорится, что нынешнее французское правительство, т.-е., по крайней мере, правительство, каким оно было до падения Бриана, есть правительство мелкобуржуазное, хотя оно во многих отношениях проводит политику буржуазии. Но французская делегация в своем предложении заявляет, что французское правительство есть правительство крупной буржуазии, которое только опирается на известные мелко-буржуазные слои.

Политическая комиссия не могла принять эту поправку французской делегации, ибо она считала, что такая формулировка означает неправиль-

431 ную оценку ситуации во Франции, непризнание критического положения во Франции, непризнание важнейших факторов нынешнего международного положения.

Комиссия констатировала, что в тезисах т. Зиновьева дан правильный анализ международного положения. Почему? Да потому, что тезисы дают богатую, многообразную картину мирового положения, дают красочный, всесторонний анализ международной ситуации. Было бы, конечно, очень просто сводить вопросы международного положения к взаимодействию двух факторов, но это резко противоречило бы действительности, и как бы оно заманчиво ни звучало, не дало бы никакой основы для определения дальнейшей революционной тактики. Политическая комиссия признала тезисы т. Зиновьева правильными как раз потому, что в них дается яркий анализ мирового положения со всеми его противоречиями, что в них вскрываются противоречия не только между рабочими и капиталистами, но и неустранимые противоречия между капиталистическими державами.

Второе замечание, которое я должен сделать, таково: в дискуссии на заседаниях политической комиссии обнаружилась тенденция рассматривать международное положение, так сказать, с локальной точки зрения. Несколько примеров: предложение американских товарищей, пытавшихся зафиксировать невыгодные для буржуазии моменты в общем положении Америки. Никто не станет отрицать, что неблагоприятные моменты бывают и у американского империализма, но все же было бы ошибкой слишком резко и односторонне подчеркивать эти неблагоприятные моменты, затушевывая тем самым главную, основную тенденцию, а именно — что американский капитализм, американский империализм все еще движется по восходящей линии. Поэтому политическая комиссия не могла принять поправок, гласивших, что реальная заработная плата американского рабочего класса теперь падает. Так же мало могла она согласиться с утверждением, будто рабочий класс Америки радикализуется. Но политическая комиссия взяла из этой поправки то, что соответствует действительности, а именно — что в Америке налицо некоторые небольшие частные кризисы. Далее, политическая комиссия по собственной инициативе подчеркнула, что и в Америке в процессе нормального развития капитализма неминуемы серьезные кризисы. Не предуказывая срока ближайшего кризиса, политическая комиссия перспективу эту отметила.

Затем мы имели еще предложения касательно Великобритании, предложения противоположного значения. Авторы этих предложений пытались сильно выпятить моменты, показывающие, что у британского империализма есть еще не один благоприятный положительный фактор в его пользу. Политическая комиссия их тоже отклонила. Она отвергла их не потому, что они были во всех отношениях неправильны, а по той причине, что, слишком выпячивая эти моменты, благоприятные для британской буржуазии, они затушевывали отчетливую линию развития британского империализма, а именно — неминуемый развал британского империализма.

Особое внимание политическая комиссия уделила Локарно. Основное внимание комиссии как раз было посвящено Локарнскому договору.

Вы, товарищи, читали тезисы и помните, что в них говорится о Локарно. В них ясно и недвусмысленно анализируется положение в связи с Локарнским договором. В них устанавливается, что:

432 1. Локарнский пакт осуществлен в интересах преимущественно американского капитализма, но одновременно означает и первую слабую попытку организации европейскими нациями-должниками блока против Америки как заимодавца.

2. Локарно свидетельствует об усилении преобладания британского империализма над французским.

3. Локарно было попыткой британского империализма создать блок против Советской России.

Таковы главные тенденции, подчеркнутые в тезисах.

Несколько делегаций внесли в связи с вопросом о Локарно свои поправки. Для того чтобы судить о правильности этих предложений, мы должны констатировать, что Локарно не является конечным этапом в развитии европейского капитализма и еще менее в развитии капитализма мирового, что оно не означает вечного мира, ликвидации возможностей войны, приближения золотой эры и всего того, о чем трактовали соответствующие социал-пацифистские пророчества. Политическая комиссия констатировала, что Локарно является важным узловым пунктом, но не конечной станцией. Вокруг Локарно скрещивалось много путей и тенденций, и это сравнительно затрудняет анализ Локарнского пакта и всех других соглашений и политических интриг, нити которых ведут в Локарно. В политической комиссии некоторые товарищи обнаружили тенденции оценивать Локарно односторонне, заняв только позицию наблюдателя.

При рассматривании с французской точки зрения Локарно представлялось величайшим экономическим, политическим и военным поражением французского империализма. При одностороннем рассматривании с этой точки зрения Локарно являлось по существу не чем иным, как разгромом французского империализма. Если мы посмотрим, что пишет о Локарнском пакте германская пресса, как оценивается Локарно с германской точки зрения, то мы увидим только зависимость Германии от Америки, колоссальные кредиты, которые Америка дает, и, благодаря этому,— политическую и экономическую зависимость Германии от Соединенных Штатов.

Если рассматривать Локарнский договор с английской точки зрения или односторонне рассматривать его с точки зрения британских колоний и доминионов,— скажем, с точки зрения Индии,— то Локарно представится нам колоссальным усилением британского империализма.

Политическая комиссия считала, что все эти оценки, хотя они и содержат ряд верных моментов, односторонни, поскольку в них Локарно подвергается анализу под углом зрения одной определенной страны. Поэтому политическая комиссия полагала, что тезисы правильны, ибо их подход определяется под углом зрения международного положения, под углом зрения связи мировой политики на основе взаимодействия всех заинтересованных стран.

Политическая комиссия сочла нужным только в двух пунктах изменить тезисы — в части, трактующей о Локарно, а именно:

1. Несколько решительнее подчеркнуть первую слабую попытку создания блока европейских наций-должников против Америки как величайшей нации-заимодавца.

2. Подчеркнуть создавшееся для Франции положение в Локарно несколько более определенно и констатировать, что Локарнский договор доказывает про-

433 вал попыток Франции установить военную гегемонию на европейском континенте.

В остальном политическая комиссия оставила часть тезисов, посвященную Локарно, без изменения.

Дальнейшей проблемой, занимавшей политическую комиссию, являлись взаимоотношения между Великобританией, с одной стороны, и доминионами и колониями — с другой. Была налицо тенденция переоценивать перспективу использования английской метрополией возможности индустриализации доминионов и колоний. Высказывалось мнение, что индустриализация колоний, по крайней мере, косвенно, может помочь английской метрополии выйти из экономического и политического тупика. Политическая комиссия установила, что все эти мелкие и крупные попытки британского империализма помешать неотвратимому отделению доминионов, поставить предел неизбежному освободительному движению колоний, не могут дать благоприятных результатов, что империалистам не удастся этого достигнуть ни путем политики взаимного предпочтения, проводимой в рамках британской империи, ни путем подкупа верхних слоев национальной буржуазии колоний.

Политическая комиссия установила, что в тезисах правильно оценивается отношение британских колоний к метрополии и что основной тенденцией является центробежная тенденция, тенденция к отрыву от империи.

Далее комиссия проверила оценку положения в отдельных странах, данную в тезисах, и внесла следующие изменения:

1. Включила краткую главу о фашистской Италии.

2. Внесла некоторые изменения в раздел о Германии, главным образом о своеобразном положении Германии, приводящем к тому, что некоторые экономические силы толкают страну на путь империализма, между тем как у Германии нет возможностей империалистического развития, поскольку она лишена всех средств империалистической мощи.

Далее, политическая комиссия включила новую главу о придунайских и балканских странах. В ней сделана попытка кратко охарактеризовать положение в этих расчлененных странах Балканского полуострова. В ней комиссия констатирует, что благодаря мирным договорам и всему ходу вещей со времени всемирной войны балканские страны были еще более балканизированы, стали еще в большей мере очагом войны, чем прежде.

Была включена новая глава об области распространения белого террора. Пришлось констатировать, что область распространения белого террора стала уж почти географическим понятием. Не менее 130 миллионов человек живут под гнетом белого террора.

Комиссия несколько расширила раздел о Востоке, поскольку значение освободительной борьбы в Китае, Марокко и Сирии заслуживает величайшего внимания всего Интернационала.

Кроме того, комиссия обсудила некоторые проблемы рабочего движения и задачи коммунистических партий и постановила внести следующие изменения:

1. О роли II Интернационала на Востоке. На Востоке начинает выкристаллизовываться новое рабочее движение, и II Интернационал — преимущественно британские профсоюзные лидеры — пытается теперь укрепиться на Дальнем Востоке, чтобы завоевать на свою сторону и организовать новое движение на Востоке, которое еще не знает ни реформистских, ни социал-демо-

434 кратических традиций, ни традиций рабочей партии. Далее мы имеем предложения об изменении тезисов в части, касающейся вопроса о безработных. Здесь надо было считаться с двумя опасностями: а) благодаря перманентной массовой безработице рабочий класс надолго раскалывается на два лагеря, и необходимо, чтобы коммунисты подчеркивали единство рабочего класса; б) мы рискуем тем, что коммунисты под влиянием сопротивления реакционной профсоюзной бюрократии могут пренебречь интересами широких безработных масс. Тезисы и предложения политической комиссии, которые частично исходят от самого т. Зиновьева, являются попыткой отчетливо формулировать позицию Коммунистического Интернационала в этом вопросе.

Далее, мы имеем существенные изменения в вопросе о письме Независимой рабочей партии. Новый текст, который рекомендует политическая комиссия заключает признание точки зрения наших британских товарищей, и в нем мы недвусмысленно подчеркиваем солидарность с письмами КП Великобритании и говорим Независимой рабочей партии, что если она хочет создать единый фронт, если она серьезно к нему относится, то пусть она договорится об этом у себя в стране со «своими» коммунистами, а не играет идеей единого фронта в международном масштабе.

Затем мы имеем, правда, краткий, но важный и существенный раздел о новых методах и формах организационного охвата широчайших масс. Здесь выдвигается вопрос о родственных организациях, о роли организаций, которые коммунистические партии должны, подобно сети, раскинуть вокруг себя, чтобы охватить сочувствующих рабочих.

Политическая комиссия предлагает также включить краткую главу о работе в кооперации и несколько фраз о молодежи, в которых заключаются некоторые критические советы.

Вот приблизительно все, что предприняла политическая комиссия. Мы еще уделили особое внимание двум проблемам, а именно: 1) обстоятельным тезисам комиссии по работе в массах, посвященным проблемам новых методов и форм охвата широчайших масс, и 2) работам II Международного Оргсовещания. Политическая комиссия рекомендует особо обсудить оба эти вопроса на пленуме, посвятить им особые доклады и отдельно голосовать по этим резолюциям.

Я кончаю. По поручению политической комиссии я прошу пленум одобрить тезисы т. Зиновьева и изменения, внесенные в них политической комиссией, которые все без исключения — я это подчеркиваю — были единогласно приняты в комиссии.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО ТОВ. ЗИНОВЬЕВА.​

I. Борьба за большинство рабочего класса.​

Международный женский день.​

Товарищи! Я прежде всего должен исполнить поручение президиума: отметить в кратких словах значение международного женского дня. Сегодня — международный женский день. Этот день стал преимущественно днем коммунистическим, ибо социал-демократия, как известно, чем дальше, тем больше оставляет его в тени. Мы пользуемся случаем, чтобы еще раз напомнить всем секциям Коминтерна об особенной важности работы среди женщин. Если мы дей-

435 ствительно хотим подготовлять пролетарскую революцию, то мы должны твердо помнить, что без вовлечения трудящихся женщин в партию, в профсоюзы и вообще в пролетарскую борьбу мы этой задачи выполнить не сможем. Наши секции до сих пор — приходится указать это с величайшим сожалением — уделяли слишком мало внимания этой крупнейшей задаче. Каждая из наших секций, желающая стать массовой партией, должна все больше и больше думать об организации женщин. От имени всего Коммунистического Интернационала мы шлем сегодня всем работницам, всем трудящимся женщинам наш пролетарский привет. (Бурные аплодисменты.)

Теперь я перехожу к моему заключительному слову.

Мировая буржуазия о сессии расширенного ИККИ.​

Товарищи! Работы нашего пленума только приближаются к концу. Между тем наши тезисы и наша дискуссия нашли уже отзвук в некоторых буржуазных парламентах, не говоря уже о буржуазной прессе, которая оживленно комментирует наше совещание. Кое-что в этих оценках буржуазии не лишено интереса. Германская буржуазная печать иногда пробует представлять дело так, будто бы центр тяжести наших работ направлен «против Англии». Во французской буржуазной печати раздаются голоса, будто наши работы направлены главным образом «против Америки». Статья в «Дейтше Альгемейне Цейтунг», посвященная сессии ИККИ, так и озаглавлена: «Антианглийские настроения Коммунистического Интернационала». Французская газета «Эко Паризьен» считает, что лозунг нашего совещания (это-де новый «конек» Коммунистического Интернационала) гласит: «долой Америку!».

Мне нечего перед вами серьезно опровергать этот вздор. Коммунистический Интернационал — организация мировая, и борется он против мировой буржуазии.

Правда то, что наш пленум, на этот раз серьезнее и внимательнее, чем когда-либо до сих пор, занимался вопросами, касающимися Англии и Америки. Это потому, что эти две страны, особенно вторая, занимают все более первенствующее место в мировой политике. То обстоятельство, что мы так много внимания уделяли Америке и Англии, доказывает лишь то, что мы постепенно все больше вырастаем в мировой Интернационал.

В английском парламенте происходила маленькая, но интересная и оживленная дискуссия в связи с нашими прениями. Член консервативной партии мистер Холл запросил высокопочтенного Чемберлена, читал ли он наши тезисы и наш доклад и не намерен ли он (т.-е. Чемберлен) принять какие-либо меры в связи с нашим выступлением. Чемберлен горделиво заявил, что он хорошо информирован о нашем докладе. При чтении его он убедился, что мы выступали не только против английской буржуазии, но и против буржуазии других стран. Повидимому, это должно было послужить некоторым утешением членам английского парламента. Г-н Чемберлен похвастался далее тем, что он, в отличие от мистера Холла, читал более подробное изложение нашего доклада и что именно из этого более подробного доклада он убедился в том, что мы не ограничились «нападками» на одну английскую буржуазию. Чтобы облегчить дальнейшую дискуссию этим почтенным господам, вы, быть может, найдете нужным поручить т. Пятницкому от имени секретариата послать всей этой почтенной компании полную стенограмму наших прений. (Смех.) Мистер Холл и г. Чемберлен инте-

436 ресовались еще также вопросом о том, кто такой т. Самбри, вошедший в английскую комиссию, избранную расширенным Исполкомом: является ли он англичанином или американцем. В обоих случаях они не прочь были бы его «арестовать и препроводить». На этот вопрос мы предоставим им самим искать ответа.

Что мы являемся противниками не только английской буржуазии, но и буржуазии всего мира, это — верно. Но все-таки мы умеем отличать более могущественного и более опасного врага от более слабого. Возьмем, например, гг. Цанкова и Чемберлена. Если говорить о лицах, то они пользуются у нас одинаковой «любовью». Мы могли бы выразить совершенно определенное пожелание в отношении обоих этих господ. Но мы все же понимаем, что, несмотря на то, что в личных качествах Цанков нисколько не уступает Чемберлену, об'ективно значение Чемберлена в настоящее время больше, чем Цанкова. Та группа буржуазии, от имени которой говорит теперь Чемберлен, несомненно, имеет гораздо большее значение и представляет собою гораздо большую опасность для международного рабочего движения, чем та, которую представляет Цанков. Этим и об'ясняется тот факт, что мы посвящаем больше внимания Чемберлену. Но разумеется, персонально Чемберлен не особенно нас интересует. Если завтра он будет заменен другим — а ведь это бывает, г. Чемберлен, смотрите судьбу Бриана,— то мы перестанем тревожить его имя. Разве не естественно, что международный коммунистический пролетариат посвящает серьезное внимание консервативному правительству Англии?

Должен далее заявить, что нам и в голову не приходило выдвигать лозунг: «долой Америку!». Мы говорим: «долой империалистскую Америку!». Несмотря на громадные об'ективные препятствия, с которыми приходится считаться в нашей работе среди американского пролетариата, мы прекрасно знаем, что в Америке у нас есть и друзья, что постепенно мы сконцентрируем там все большую и большую силу. Самые высокопоставленные американские деятели заявляют, что, пока существует Коминтерн, пока перед вами будет выступать такой грешник, как я, не может быть и речи о признании Советского Союза Америкой. Думаю, что это заявление не следует принимать слишком серьезно. Наш Интернационал, конечно, будет существовать и крепнуть и впредь, а СССР все-таки будет признан Америкой. Насколько я знаю настроение членов советского правительства, я могу поделиться с вами сообщением, что эти наши товарищи ожидают с полным спокойствием и абсолютной уверенностью того момента, когда Америка откажется от своей нелепой позиции по отношению к СССР и признает Советский Союз. Думаю, что это время уже не за горами. А если это признание и затянется, то советское правительство едва ли от этого поседеет.

Мы интересовались в наших прениях Америкой и Англией, но мы интересовались не только этими двумя странами. Наши задачи гораздо шире, и наша работа на пленуме и во всех комиссиях была гораздо содержательнее, чем думают выше цитированные мною газеты.

Авангард и широкие массы.​

Что составляет содержание работ нашего пленума? Я думаю, можно сказать: главной проблемой, вокруг которой шли все наши работы, является вопрос о том, как нам теперь, после того, как мы отчасти уже завоевали авангард рабочего класса,— как нам теперь завоевать широкие массы, как завоевать

437 большинство рабочего класса, большинство трудящихся. В конце концов, все наши помыслы сосредоточены именно на этом вопросе

Ленин писал однажды:

«Пролетарский авангард идейно завоеван. Это главное. Без этого нельзя сделать и первого шага к победе. Но от этого еще довольно далеко до победы. С одним авангардом победить нельзя. Бросить один только авангард в решительный бой, пока весь класс, пока широкие массы не заняли позиции либо прямой поддержки авангарда, либо, по крайней мере, благожелательного нейтралитета по отношению к нему и полной неспособности поддерживать его противника, было бы не только глупостью, но и преступлением. А для того чтобы действительно весь класс, чтобы действительно широкие массы трудящихся и угнетенных капиталом дошли до такой позиции, для этого одной пропаганды, одной агитации мало. Для этого нужен собственный политический опыт этих масс» ¹).

Чтобы достигнуть этого, чтобы широкие массы, угнетаемые капитализмом, встали на нашу позицию, для этого необходима, стало быть, не только агитация и пропаганда, но и собственный политический опыт этих масс. И вот, я думаю, теперь можно без преувеличения сказать, что первая часть нашей задачи более или менее разрешается. Мы постепенно завоевывали, по крайней мере идеологически, пролетарский авангард. Организационно мы не закрепили еще и этой задачи. Но мы на пути к ее резрешению. Наши работы на данном пленуме посвящены именно вопросу о том, каким образом этот авангард теперь завоюет широкие массы. Я думаю, отсюда вытекает и вся тактика единого фронта, вся линия развития нашей тактики вообще. Было время, когда мы должны были какой бы то ни было ценой (хотя бы и ценой раскола старых социалистических партий) создавать прежде всего самостоятельные рабочие коммунистические партии. Это была борьба прежде всего за авангард пролетариата. После того как эта часть нашей программы более или менее разрешена, всплывает новая, более важная и серьезная проблема: как завоевать теперь большинство рабочего класса. И вот в этот период естественно выдвигается тактика единого фронта.

Ленин сказал в 1920 году (пусть к этому особенно внимательно прислушаются американские товарищи):

«Если бы мы сейчас в России, после двух с половиною лет невиданных побед над буржуазией России и Антанты, поставили для профсоюзов условием вступления «признание диктатуры», мы бы сделали глупость, испортили бы свое влияние на массы, помогли меньшевикам. Ибо вся задача коммунистов — уметь убедить отсталых, уметь работать среди них, а не отгораживаться от них выдуманными ребячески-«левыми» лозунгами ²).

Я думаю, товарищи, что мы сейчас находимся именно в таком периоде, когда нам особенно важно подчеркивать не столько то, что отделяет коммунистических рабочих от социал-демократических и беспартийных рабочих, сколько то, что их об'единяет как членов одного и того же класса. Теперь, когда мы в большей или меньшей степени завоевали авангард и стоим перед более высокой задачей — перед необходимостью завоевать большинство рабочего класса, мы должны во что бы то ни стало освободиться от «детски-левых», как выражался Ленин, лозунгов. Теперь, когда коммунистические партии выкристаллизова-

¹) Н. Ленин, Собр. соч., т. XVII, стр. 179, М., ГИЗ 1923 г.

²) Там же, стр. 145, М., ГИЗ 1923 г.

438 лись, они должны уметь выдвигать и нести в рабочую гущу то, что сближает нас с самыми широкими массами рабочих и в частности с социал-демократическими рабочими.

Конечно, выполнение этой задачи ни в коем случае не означает отказа от борьбы против «ихнего», т.-е. социал-демократического авангарда (авангарда в кавычках, разумеется, ибо верхушка социал-демократии, это — передовой отряд буржуазии в лагере рабочих); это не означает отказа нашего от борьбы против контр-революционных вождей социал-демократии.

«...Если нет у революционной партии,— говорит Ленин,— большинства в передовых отрядах революционных классов и в стране, то не может быть речи о восстании» ¹).

У нас этого большинства еще нет. Неустанно работать над завоеванием этого большинства — вот главная задача эпохи.

Мы теперь переживаем ту эпоху, когда мы должны суметь помочь широким массам трудящихся накопить собственный политический опыт. Наша задача — шаг за шагом вести дальше рабочие массы. Наша задача — работать так, чтобы авангард не отрывался от широких масс и в то же время не переставал быть авангардом.

Мы завоевали часть авангарда. Это уже много. Это — большая победа, это — серьезный шаг вперед. Но это еще не завоевание большинства. Мы раньше думали, что одержим победу в несколько лет. Но времени потребовалось больше. В некоторых странах мы уже завоевали около половины рабочей массы, в редких случаях большинство. Все искусство нашей тактики должно выражаться в том, чтобы сближаться с широкими массами рабочих, в том числе и с.-д. рабочих, и в то же время подчеркивать то, что отличает нас от обуржуазившейся верхушки с.-д. руководства.

Оргсовещание при Коминтерне о методах организационного охвата широких масс.​

Организационное совещание, происходившее перед открытием нашего пленума, по-моему, будет иметь довольно большое значение для осуществления нашей первой задачи: для лучшего об'единения авангарда, для организационного его сплочения. Организационное сплочение авангарда нужно нам как средство для достижения цели. Цель заключается в том, чтобы возможно более организованно, планомерно проникать в широкие массы трудящихся. Нам нужна крепкая и организационно спаянная партия, но нам нужно проявить также и большую гибкость. Оргсовещание единодушно подтвердило, что основной ячейкой коммунистической партии должна быть фабрично-заводская ячейка. Это незыблемо. Другого фундамента у коммунистической партии быть не может. И в то же время Оргсовещание признало, что нам необходимо обнаружить достаточную гибкость и там, где это необходимо, суметь дополнить эту форму другими организационными формами. Теперь это уличная ячейка, но может наступить момент, когда потребуются еще и другие формы организаций. Мы не должны окостенеть. Мы должны считаться с конкретными особенностями в каждой стране, в каждом городе, в каждой профессии.

¹) Н. Ленин, Собр. соч., т. XIV, ч. 2, стр. 255, М., ГИЗ.

439 Тов. Куусинен представит вам резолюцию о новых методах и формах организационного охвата широких масс коммунистической партией. Я думаю, что эти предложения явятся ценным дополнением к резолюции III Всемирного Конгресса по организационному вопросу — резолюции, которую специально одобрил и пропагандировал т. Ленин. В последние годы нам удалось опереться и на ряд беспартийных организаций, принесших значительную пользу международному рабочему движению, как, например, МОПР, Межрабпом и т. д. Но теперь имеется возможность образовать еще новые организации такого же типа. Предлагаемая вам резолюция называет следующие новые возможные типы беспартийных организаций:

«Из сочувствующих уже нам массовых организаций в первую очередь коммунисты должны оказывать свою поддержку МОПР. Равным образом чрезвычайно важно участие коммунистов в работе организаций, которые, как, например, Межрабпом, развились как самостоятельные беспартийные организации и в настоящее время охватывают уже широкие рабочие массы.

В качестве новых сочувствующих нам организаций в ближайшее время во многих странах явятся союзы борьбы с войной и организации протеста против колониального гнета и порабощения народов Востока. В тех странах, где широкие рабочие и крестьянские массы питают живейшие симпатии к Советской России (особенно в связи с кампанией за посылку к нам рабочих делегаций), большое значение могут получить общества друзей новой России. Смотря по обстоятельствам, находят также широкое массовое применение организации пролетарской самопомощи и приобретают поэтому большое значение (как, например, в Германии Союз красных фронтовиков). Помимо того, в различных странах целесообразно организовывать мелкие сочувствующие нам организации, как рабочие клубы, народные дома, просветительные рабочие союзы и студенческие союзы и т. д.

Во многих капиталистических странах целесообразным и действенным средством к укреплению и расширению коммунистического влияния на массы является развертывание формально беспартийной издательской деятельности в широком масштабе частью при помощи сочувствующих нам массовых организаций, частью же посредством специальных издательств».

Полагаю, что все эти конкретные указания, хотя еще недостаточно исчерпывающе разработанные, будут иметь для нас большое значение. Создать одну массовую, близкую нам беспартийную организацию иногда важнее, чем принять десяток тезисов. Сейчас, когда мы завоевываем и отчасти уже завоевали пролетарский авангард, нам необходимо строить мосты — по возможности более прочные и многочисленные мосты,— которые ведут от авангарда к широким массам, ко всему классу. Где можно, надо делать это легально; если нельзя легально, то — нелегально.

О работе в армии.​

Последнее время мы несколько запустили агитацию в буржуазных армиях.

На-ряду с маленькой, скромной работой, на-ряду с заботой о повседневных нуждах рабочего и его семьи, на-ряду с умением использовать всякую возможность для об'единения масс, мы не должны забывать и таких больших задач, как пропаганда в армии. Эта последняя работа, разумеется, потребует серьезных жертв, но без этого мы свой революционный долг выполнить не сможем.

440 Представленные вам тезисы, которые, я надеюсь, будут приняты после того, как мы дополнили их рядом поправок, внесенных братскими партиями, единогласно, правильно разрешают вопрос о том, как после завоевания авангарда найти путь, построить мосты от этого авангарда к массам. В этом — основное значение работы нашего пленума.

II. Об ультра-левизне т. Бордиги.​

Два уклона.​

На нашем пленуме, как всегда, немалую роль играет борьба против двух уклонов: правого и ультра-левого. Повидимому, без борьбы против этих двух уклонов нам не обойтись еще в течение продолжительного времени. В «Детской болезни левизны» Ленин говорит: «Анархизм нередко являлся своего рода наказанием за оппортунистические грехи рабочего движения. Обе уродливости взаимно пополняли друг друга» ¹).

Эти слова Ленина могут служить для нас руководящей нитью при разрешении вопроса об ультра-левых и правых опасностях.

Кто такой, собственно, ультра-левый? До конца последовательный ультра-левый, если такой вообще существует, является анархистом или почти анархистом. До конца последовательный правый есть оппортунист. Оба эти уклона, оба эти извращения марксизма, как говорит Ленин, взаимно пополняют друг друга. Анархизм часто был своего рода карой за оппортунистические грехи движения, и наоборот. Партии, не сумевшие провести решительную борьбу с анархистским уклоном, неизбежно платили дань правым извращениям, и наоборот.

Теперь, когда мы имеем уже довольно крепкую и спаянную коммунистическую мировую организацию, в наших рядах нет и не может быть ярко выраженных анархистов или оппортунистов. Но в начале работ Коминтерна дело обстояло несколько иначе. Мы сознательно допустили тогда в Коминтерн некоторых анархистов и синдикалистов (напр., Коммунистическая рабочая партия Германии входила в Коминтерн в качестве сочувствующей партии). Мы делали это под руководством Ленина, считая, что к моменту непосредственного окончания войны, когда еще только начали складываться новые течения в международном рабочем движении, людям, искренно стоявшим против империалистской войны и за международные действия пролетариата, надо дать возможность примкнуть к Коминтерну. В то же время мы вели переговоры с независимыми социал-демократами, т.-е. социал-демократической организацией, оторвавшейся от официальной социал-демократии. Но уже очень скоро Коминтерн должен был выработать знаменитые 21 условие, которые остаются в силе до сих пор. Весь дальнейший ход развития Коммунистического Интернационала характеризуется тем, что мы постепенно очищаем наши ряды и превращаемся в строгие большевистские партии.

Тов. Бордига сказал здесь: «Вот уже целый год, как мы большевизируем партии; мы должны подвести итог, и итог этот будет безотраден». Тов. Бордига, повидимому, считает, что год, это — очень большой срок для такого дела, как большевизация нескольких десятков коммунистических партий. Я этого не

¹) Н. Ленин. Собр. соч., том XVII, стр. 125. М., ГИЗ 1923 г.

441 думаю. Никто из нас не рассчитывал, что в один год мы сможем большевизировать наши партии. Да, мы имеем уже за собою целых шесть лет истории Коммунистического Интернационала, а задача большевизации, разумеется, еще далеко не решена.

Итак, товарищи, мы должны прежде всего ясно понять, что ультра-левый и правый уклоны взаимно пополняют и питают друг друга, что лишь при правильной борьбе против обоих этих уклонов, против обоих извращений можно проводить подлинно марксистскую, ленинскую линию. Кто имеет действительное право выступать против ультра-левых и кто может это делать с каким-либо успехом для дела марксизма? Только тот, кто действительно по-ленински борется и с правой опасностью. И, с другой стороны, кто имеет право и кто с успехом для дела марксизма может бороться с правыми уклонами? Лишь тот, кто умеет по-ленински бороться с ультра-левыми ошибками.

Недавно исключенный из рядов германской коммунистической партии Шенланк перед самым своим исключением в программной статье писал:

«По-моему, ошибки, которые ИККИ ставит в вину потерпевшему крах левому партийному руководительству, являются результатом в течение ряда лет неправильно проводившейся политики Интернационала. Коммунистический Интернационал слишком поздно сделал основной и исходной точкой своей, приспособленной к новым условиям политики, ослабление революционно-активной борьбы. Идущая в авангарде рабочего движения наиболее воодушевленная волей к борьбе часть рабочего класса привыкла к схваткам и предпочитает битвы на поле сражения нудной будничной работе. Коммунистический Интернационал слишком долго считался с этими ультра-левыми течениями. Попытки III Всемирного Конгресса одним ударом покончить с этой псевдо-революционной идеологией, оставленной позади ходом исторического развития, не удались, потому что тогдашнее положение коммунистических партий не позволяло им преодолеть сопротивление изнутри. Исходя из этой точки зрения, раскол Независимой социалистической партии Германии в Галле не был политической ошибкой, так как массовый переход этой партии дал сильный толчок революционному рабочему движению».

Говорят, что Шенланк — по-своему убежденный и честный парень, но его «борьба» против ультра-левых, конечно, для нас неприемлема. Он борется против ультра-левых для того, чтобы самому стать социал-демократом. Шенланки не имеют права бороться против ультра-левых. Выступать против ультра-левых еще не значит самому быть марксистом и ленинистом. Нет, иные выступают против ультра-левых ошибок только для того, чтобы самим проповедывать и совершать не менее вредные правые ошибки.

Анархизм и оппортунизм — две различные стороны одной и той же медали. Анархизм — своего рода кара за оппортунизм, а оппортунизм — зачастую только возмездие за анархизм.

Товарищи, как обстоит дело в этом отношении на данном расширенном пленуме ИККИ? Ультра-левые представлены у нас чрезвычайно богато — можно сказать, во всех цветах радуги. Правые в смысле личного представительства на данном совещании представлены беднее, но это не значит, что правая опасность для Коминтерна вообще меньше.

На этот раз у некоторой части ультра-левых есть та общая черта с правыми, что они не высказываются открыто. Бо́льшая часть высказывавшихся

442 ультра-левых (за исключением, пожалуй, т. Бордиги) в своих выступлениях изображала дело так, что они вовсе не ультра-левые, что этот уклон им неведом и незнаком, что он их, пожалуй, совершенно не интересует и т. п. Одним словом, «я — не я, и лошадь не моя, и сам я не извозчик». Исключение составляет, как мы уже сказали, т. Бордига, который более смело идет в бой и пытается отстоять свои ветхозаветные взгляды.

В Германии в настоящее время существуют целых три ультра-левых группировки (или подгруппы). Имеются ультра-левые и в Польше и в Норвегии. Кое-кто из этих товарищей, повидимому, все же не прочь исправить свои ошибки. Конечно, таким товарищам мы скажем: больше радости об одном раскаявшемся грешнике, чем о десяти праведниках.

Ну, а правая, где угрожает она нам сейчас?

Во Франции мы имеем сейчас очень серьезную правую опасность — этот вопрос будет еще предметом особого обсуждения. В ходе нашего пленума ИККИ получены новые материалы из Чехо-Словакии, побуждающие нас внести специальную резолюцию против правых элементов в Чехо-Словакии. То же относится и к Норвегии. Только на этих днях получены материалы, говорящие о том, что некоторые влиятельные норвежские коммунисты скатываются к прямому ликвидаторству в самом подлинном смысле этого слова: готовы ликвидировать нашу собственную партию. Правая опасность существует также в испанской партии, где на верхушке имеется явно выраженное правое крыло, работающее заодно с Сувариным. Правая опасность существует также в Голландии.

Мы имеем, стало быть, дело с двоякого рода опасностями и уклонами. В переживаемую эпоху и в данном этапе развития это, повидимому, неизбежно. Все дело в том, чтобы в данной конкретной обстановке, при данном фактическом соотношении сил, при данном конкретном ходе политического развития уметь правильно определить в каждой отдельной стране, каков удельный вес каждого из этих уклонов, какой из этих уклонов в данной обстановке опасен.

Взгляды т. Бордиги.​

Рассмотрим внимательнее взгляды т. Бордиги. Я внимательно вчитывался во все написанное им за последнее время. Его книжечка о Ленине на итальянском языке — существенный документ, в котором отразились все слабые стороны автора. Далее идет его «знаменитая» статья об оппортунистической опасности в Коммунистическом Интернационале. Дальше — его проект резолюции по вопросу о деятельности итальянской партии, предложенный недавно итальянскому с'езду компартии и отклоненный им. Далее — обе речи т. Бордиги, произнесенные на данном пленуме.

Во второй из произнесенных здесь речей т. Бордига сознался, что сторонников у него в самой Италии маловато. Но он утешает себя по рецепту своего близкого единомышленника, который сказал ему: мы будем поступать как евреи: если мы потерпели поражение в Италии, мы можем утешить себя тем, что евреи в Палестине тоже слабы, но в других местах сильны. (Смех.)

Итак т. Бордига сам признает, что в Италии его течение имеет немного сторонников, зато в других местах оно сильно. Скромный вопрос: где же? Это большая загадка. Хорошо бы, если бы т. Бордига разгадал нам ее. Если т. Бордига хотел сказать, будто его ультра-левые взгляды завоевывают влияние в дру-

443 гих партиях, то он, мне кажется, совершает серьезнейший «просчет». Ультра-левые взгляды постепенно отмирают и в других партиях, а не наоборот. Почему? Не в силу недобропорядочности лиц, возглавлявших ультра-левое течение, а в силу того, что ошибки их вскрыты и доказаны ходом рабочего движения во всех основных вопросах. Время сделало свое.

Тов. Бордига просит, чтобы его судили на основании его подлинных взглядов, а не приписываемых ему. В своей речи он сказал: «Я знаю, что я не слишком красив, но зачем же т. Бухарину понадобилось еще искажать мой портрет». Постараемся же нарисовать политический портрет т. Бордиги в полном соответствии с оригиналом. Я отметил себе семь пунктов, по которым, мне кажется, неправота т. Бордиги доказана уже полностью. Можно было бы, вероятно, найти и 77 таких пунктов, но ограничимся главным.

Первый из них — вопрос о парламентаризме. Первый бой между т. Бордигой и т. Лениным в этом же зале происходил на II Всемирном Конгрессе Коминтерна по вопросу о допустимости использования в революционных целях парламентаризма коммунистами. Разве не ясно теперь, что т. Бодрига был в этом вопросе неправ, а прав был Коминтерн? Тов. Бордига считал тогда, что главным водоразделом между ним и нами является именно вопрос о революционном парламентаризме. Разве же не ясно, что т. Бордига сделал тут большую ошибку?

Второй пункт — должна ли компартия быть массовой партией или небольшой, но «чистой» партией (на деле сектой)? Тенденция т. Бордиги сводилась именно к последнему. Это об'яснялось в частности его позицией в отношении итальянских максималистов и пр. И вот я спрашиваю: разве на примере итальянского движения для всего Интернационала не доказано теперь, что т. Бордига был неправ, а правы были мы? В каком положении были бы мы теперь, если бы мы не поставили себе с самого начала задачей создание во что бы то ни стало именно массовых коммунистических партий? Коминтерн был бы в настоящее время абсолютно невлиятельной сектой.

Третий вопрос — крестьянский. Вопрос немалый. Тов. Бордига вообще не уделял серьезного внимания этому вопросу. Но поскольку он высказывался по этому вопросу,— позиция его и здесь была совершенно неленинская, антиленинская. Ход развития целого ряда партий, и не в последнюю очередь итальянской партии, подтвердил правильность нашего ленинского разрешения крестьянского вопроса.

Четвертый пункт — пресловутые римские тезисы, выработанные т. Бордигой. В них нашли полное отражение основные воззрения т. Бордиги. Это его скрижали, это философия его течения. Бьюсь об заклад, товарищи, что в этих тезисах теперь любая комиссия, даже весьма доброжелательно настроенная к т. Бордиге, не найдет ни одной верной строчки. Со времени этих тезисов минуло уже 4 года. События во всех странах, в том числе и в Италии, служат ярким опровержением этих тезисов. Как т. Бордига этого не понимает,— для меня загадка. А он не понимает этого. Он остается «все в той же позиции».

Пятый пункт — вопрос о тактике единого фронта. Тов. Бордига не занимает здесь слишком отчетливой позиции, но в общем можно сказать, что он несомненный противник тактики единого фронта. У нас накопилось уже достаточно опыта в доказательство того, что и в этом вопросе прав был Коминтерн, а не т. Бордига. Взять хотя бы одну только Англию. Удельный вес английского рабочего движения колоссален. Каковы же результаты двухлетнего проведения

444 тактики единого фронта в Англии? Даже слепому ясно, что только эта тактика открыла английским коммунистам доступ к массам. Английскому рабочему движению предстоит мировая историческая роль. Марксу и Энгельсу не удавалось завоевать для марксизма влияния в массах. Доступ к массам в Англии впервые нашел Коминтерн — и, несомненно, благодаря тактике единого фронта. Я не буду уже говорить об опыте других стран; я утверждаю, что одного английского примера достаточно для того, чтобы опровергнуть все доводы т. Бордиги против тактики единого фронта.

Шестой пункт — вопрос о фабрично-заводских ячейках как фундаменте коммунистических партий. В одной из своих речей на этом пленуме т. Бордига сказал: я не противник ячеек вообще, но политические вопросы должны обсуждаться не фабрично-заводскими ячейками, а общими собраниями членов партии. Я не вполне уясняю себе эту позицию. Неужто в самом деле т. Бордига думает, что фабрично-заводские ячейки, действующие в гуще масс, не должны обсуждать политических вопросов? Что это за взгляд на ячейку, на завод, на рабочую массу? Ячейка только тогда есть серьезная комячейка, если она умеет на заводе втягивать в политическую жизнь рабочую массу. И с другой стороны, разве когда-либо наши партии возражали против того, чтобы несколько ячеек собрались вместе и обсуждали в более широком составе политические проблемы? Может быть, в Италии, в условиях тяжкого подполья, это временно и невозможно, но только по конспиративным соображениям. Где же, в самом деле, т. Бордига, и кем выносились постановления, воспрещающие устройство ячейковых собраний? Таких постановлений, разумеется, не было.

Многое из написанного т. Бордигой, в частности названная мною его брошюра и статьи, в особенности проект резолюции, свидетельствует о совершенно ином понимании им роли партии. Вот откуда и его отрицательное отношение к фабрично-заводским ячейкам, как к первичным ячейкам компартии. Признавая за ячейками право на существование, но высказываясь против обсуждения ими политических вопросов, вы обнаруживаете явно немарксистский уклон. Признаться, мне показалось, что в вопросе о ячейках т. Бордига начинает капитулировать. Этому можно было бы только порадоваться.

Седьмой пункт — чисто итальянский: отношение к бывшей фракции «III Интернационала» (Терцини). Многим из вас, вероятно, памятна та яростная борьба, какую вел т. Бордига против об'единения нашей партии с фракцией «III Интернационала», отколовшейся от максималистов (Терцини). Тов. Бордига боялся, что этим самым мы будто бы растворим партию, введя в нее неустойчивые элементы. В одной из своих статей т. Бордига говорит, будто бы ему из достоверных источников известно, что Ленин на IV Конгрессе был противником позиции, занятой Конгрессом в вопросе о максималистах. Это неверно. Тов. Бордига пишет: «у меня имеются данные, подтверждающие это, но я не хочу их использовать». Но ведь сообщив об этом, т. Бордига тем самым уже использовал эти «данные». Поэтому было бы крайне желательно, чтобы эти «данные» были сообщены всему Коминтерну. Мне, как и всем другим русским товарищам, хорошо известно, что вся политика по итальянскому вопросу, как, впрочем, и вся политика IV Конгресса, проводилась с полного согласия и одобрения Ленина.

Мы спрашиваем: чьи же взгляды подтвердились в этом вопросе? Разумеется, наши, а не т. Бордиги. Разве группа «III Интернационала» не срослась

445 теперь с партией? Разве не приобрели мы в ее лице ценные силы? Разве не помогают они нам разбить максималистов и реформистов?

Полагаю, что этих семи пунктов достаточно, чтобы показать, что т. Бордига неправ.

Тов. Бордига о ленинизме в партии.​

В своих теоретических произведениях, посвященных вопросу о ленинизме, т. Бордига раздваивается и частенько подходит к отрицанию ленинизма в очень важных вопросах. Так, например, в одной из своих статей т. Бордига заявляет: К чему измышлять какой-то особый ленинизм? Тов. Бордига пишет:

«В основе нашего движения лежит теоретическая система, являющаяся законченным мировоззрением: речь идет о марксизме, об историческом материализме, имевшем в Ленине самого энергичного из своих сторонников. Нет нужды, и тем менее это показалось бы необходимым Ленину, назвать его ленинизмом. Но какие были отношения Ленина к этой системе? Если он был бы ревизионистом, было бы правильно заменить название марксизм и коммунизм ленинизмом и большевизмом. Но Ленин не был ревизионистом и гордо сражался против ревизионистов разных школ и отрицал их право употреблять имя и традиции Маркса, доказывая это резкими доводами. Он защищал свою ортодоксальность доводами, взятыми из живой истории, и подробным и основательным толкованием учителей, анализируя все оттенки и изгибы текстов, содержание которых было подтверждено предшествующей историей» ¹).

С первого взгляда это кажется остроумным. Разумеется, Ленин был марксистом: Маркса он не «исправлял» и не «ревизовал». К чему же особый термин — ленинизм?

Желая быть строго об'ективным к позиции т. Бордиги, я должен тут же сказать, что в другом месте т. Бордига заявлял, что и по его мнению марксизм и ленинизм равнозначащи. Но когда т. Бордига начинает перечислять пункты, в которых он с ленинизмом не согласен, то перечень получается настолько длинный, что поневоле спрашиваешь себя: в чем он с ним согласен? Тов. Бордигу прежде всего не удовлетворяет тактическая сторона ленинизма. Между тем это — сильнейшая и богатейшая сторона ленинизма. Вы знаете уже, что т. Бордига во многом не согласен с ленинизмом, например, в таких коренных вопросах, как вопрос о роли и об организации партии и вопрос о тактике единого фронта. Вот почему т. Бордига не любит употреблять слово ленинизм и считает его излишним.

Возьмите определение понятия партии, какое дает т. Бордига. В его определении партия есть просто союз единомышленников — людей, об'единенных общим мировоззрением. Конечно, это — один из признаков партии. Конечно, партия добивается того, чтобы об'единить людей, согласных с ее программой, имеющих общее мировоззрение и т. п. Но т. Бордига упускает из виду главное — живую диалектику взаимоотношений партий и классов. Он забывает, что партия есть не что иное, как часть рабочего класса, его передовая часть, его авангард, его головной отряд. Он не замечает всей сложности живого взаимодействия между рабочим классом и его авангардом. Он не понимает того, что писал т. Ленин

¹) «Оппортунистическая опасность и Интернационал», статья А. Бордиги «Унита», 30 сентября 1925 г.

446 о взаимоотношениях партии и массы, массы и класса. Он забывает, что зачастую рабочий класс переходит к нам в партию, не имея того, что можно назвать последовательным «мировоззрением». Он совершенно не способен представить себе причины и условия, вызывающие приливы и отливы в наших партиях. По его представлению члены партии, это — «единомышленники» в академическом смысле этого слова.

Присмотритесь, в самом деле, к его рассуждениям о большевизации. Разве т. Бордига не повторяет здесь ошибок правых? Он говорит: вот уже целый год, как вы производите большевизацию; где же ваши большевистские партии?

Такая постановка вопроса абсолютно неправильна. Она свидетельствует о том, что т. Бордига попрежнему очень далек от ленинизма. Неужели вы думаете, т. Бордига, что Коминтерн можно большевизировать в один год? А мы говорим: век живи, век большевизируйся. Мы знаем, что большевизация есть сложный процесс. Даже ВКП никогда не утверждала, что она большевизирована на все 100 процентов. А ведь она существует, как большевистская партия, вот уже четверть века. Неужели кто-либо может надеяться, что в той труднейшей обстановке, в которой приходится жить и развиваться коммунистическим партиям, они могут в течение года большевизироваться на все 100 процентов.

Большевизируются ли наши партии?​

Но может ли т. Бордига отрицать, что все же целый ряд наших партий достиг в этом отношении серьезных успехов? Возьмите хотя бы чехо-словацкую партию. Сравните ее, как она есть теперь, с тем, какою она была 2 — 3 года назад. Разве не продвинулась она по пути большевизации? Вне всякого сомнения, что сейчас она в гораздо большей мере большевистская партия, чем была раньше. Три года назад там еще были сомнения, можно ли, должно ли создать единую коммунистическую партию без различия национальностей. Теперь никому и в голову не придет сомневаться в этом.

Взгляните на французскую компартию. Она переживает теперь довольно большие затруднения. Над нею любят посмеиваться противники Коминтерна, говоря: нечего сказать, большевистская партия!

Если глумятся враги Коминтерна,— это понятно. Но т. Бордига ведь не враг Коминтерна. Сравните, т. Бордига, теперешнее положение во французской компартии с тем, что было 2 — 3 года назад. В ту пору от имени французской партии выступали еще такие личности, как Фроссар, как Эрнест Ляфон и т. п. В сущности говоря, партия находилась тогда еще в руках с.-д. вождей. А что представляет собою французская компартия в данный момент? По существу это — здоровая рабочая партия, которая еще не выковала себе достаточно однородного и сильного руководства (что придет, однако, в ближайшее время).

Мы прекрасно знаем, что дело не обойдется без кризисов в будущем. Но мыслимо ли было два-три года назад, чтобы французская партия в вопросе о колониальной войне заняла такую твердую, прекрасную большевистскую позицию, какую заняла ФКП в вопросе о марокканской войне? Куда девались мелко-буржуазные пацифистские веяния, которые имели раньше такую силу во французской компартии? Их не осталось и следа. Конечно, никто из нас не станет утверждать теперь, что французская компартия большевизирована на все 100 проц. Ей ни разу не приходилось выдерживать крупных боев — на это

447 не следует закрывать глаза. Подлинная проба сил начнется, когда произойдут горячие схватки. ФКП не одержала еще крупных побед и не прошла еще через горнило серьезных поражений. Ей еще не приходилось участвовать в гражданской войне. Французские товарищи прекрасно отдают себе отчет в этом. Но разве это — основание, чтобы член Коминтерна презрительно заявил: что это за большевистская партия во Франции и что это за большевизация, которую мы проводим вот уже целый год? Хорошо ли это, что т. Бордига до известной степени перепевает Суварина?

Или возьмем английскую компартию. Разумеется, партия эта еще маленькая, но разве она не большевизируется? Разве можно сравнить нынешнюю английскую компартию с тою, какою она была несколько лет назад? Разве не сделала она колоссального шага вперед? Разве это теперь не здоровая рабочая партия? Разве не научилась она применять ленинские принципы для охвата масс английского рабочего класса — в сложном социальном переплете? Подаст ли она какой-нибудь повод для насмешек и шуток действительному коммунисту?

Или возьмем такую партию, как шведская. Разумеется, это не мировая партия. Швеция — сравнительно захолустье. Но разве не сумела наша партия в Швеции отмести Хеглунда, который был вождем партии, имел недурное прошлое и доброе имя? Разве после изгнания правых вождей шведская компартия не сумела завоевать на свою сторону широкие массы — вспомните хотя бы недавнюю конференцию в Гетеборге? Разве это теперь не здоровая рабочая партия? А ведь не больше, чем полтора года назад, нам твердили: если уйдет Хеглунд, то что же останется от компартии?

Теперь взгляните на историю самой итальянской партии. Разве ею не пройдены самые тяжелые этапы? Разве не приходилось ей изживать предательство и еще раз предательство? Не было ли ее положение перед лицом наступления фашизма отчаянно-трудным? Тяжел был путь итальянской партии. Сначала к Коминтерну перешла вся итальянская социалистическая партия, включая Туратти. Затем произошел первый раскол. Затем поворот Серрати. Затем поражение и захват фабрик и заводов, затем фашистский переворот. И несмотря на все это, мы имеем теперь в Италии крепкую, организованную, сплоченную партию, которая ведет борьбу против фашизма и постепенно завоевывает рабочую массу. Наша итальянская партия стала массовой партией. Посмотрите, каким влиянием пользуется она во всех рабочих центрах. Она становится сильнее двух других «рабочих» партий в Италии. Она прошла через все стадии белого террора. И что же? — в настоящее время мы можем спокойно сказать: у фашизма нет таких средств, при помощи которых он мог бы задушить нашу партию. Все уже испробовано им — и безрезультатно. Партия срослась с массами. Разумеется, фашизм может убивать еще наших товарищей сотнями, но убить компартию никому уже не удастся.

Наконец, возьмем германскую партию, крупнейшую секцию Коминтерна после ВКП. Разумеется, врагам Коминтерна не возбраняется ухмыляться по поводу кризисов, переживаемых германской компартией. Дважды менилось руководство, были крупные осложнения. Но сопоставьте развитие германской компартии хотя бы с развитием русских большевиков после 1905 года. Наше поражение 1905 года вполне можно сравнивать с германским поражением в 1923 году. Во главе нашей партии стоял т. Ленин, и все же, в течение целого ряда лет в нашей партии происходила тяжелая борьба. Были тяжкие кризисы, бывали

448 расколы и отколы, и лишь постепенно партия большевизировалась. Неужели вы думаете, что русская партия в один год стала большевистской? После поражения 1905 года прошло несколько тяжелых лет раньше, чем партия воспрянула. Германская компартия не имеет своего Ленина. Лучшие ее вожди были убиты. Ей приходится иметь дело с очень сильной социал-демократией. Ее враг, в лице крупной организованной буржуазии, опирающейся на помощь американского капитала, очень силен и искусен. И все же — неужели в германской компартии нет ничего, кроме ошибок, недугов, кризисов? Разумеется, мы не закрываем глаза на ее ошибки. Положение трудное, но, несмотря на все трудности, наша германская партия может большевизироваться и большевизируется.

Итак глумиться над большевизацией, распространяться о том, что вот уже миновал целый год, а мы все еще не изжили кризисов, делать такие выводы, как делал т. Бордига, это — глубокая ошибка.

Разумеется, чрезмерный оптимизм был бы неуместен. Нам не нужны потемкинские деревни. О существующих кризисах и болезнях надо говорить прямо. О том, что дело с внутрипартийной демократией у нас весьма хромает, надо говорить прямо. Так мы и поступаем. Но черный пессимизм, глумление над большевизацией свидетельствуют не в пользу т. Бордиги.

Внутрипартийный режим.​

Тов. Бордига говорил здесь на тему о внутрипартийном режиме. Этот вопрос весьма деликатный. Я еще буду иметь случай коснуться его подробно. Тов. Бордига правильно поступил, поставив этот вопрос. Надо открыто говорить о том, что есть у нас плохого и что надлежит исправить.

Тов. Бордига говорил здесь о необходимости перевернуть пирамиду. Было бы лучше, если бы т. Бордига высказался более точно: отрицает ли он вообще необходимость централизованного Интернационала или считает централизм, существующий у нас, чрезмерным. Думает ли он, что руководство в Коммунистическом Интернационале не должно принадлежать русской партии, или он думает, что это руководство должно принадлежать русской партии, но должно находиться в руках других русских товарищей? Все эти вопросы можно и должно обсуждать совершенно открыто.

Не стану отрицать, что в деле централизации Коминтерн иногда допускал ошибки. Мы признавали это уже тогда, когда вопрос о централизации был поставлен в связи с дискуссией с Транмелем. «Перецентрализировать», «переадминистрировать» — для международной организации серьезная опасность. Что же, давайте исправлять такие ошибки и «излишества». Может быть, т. Бордига считает, что русская партия не должна пользоваться таким исключительным влиянием в Коминтерне. Можно и об этом вопросе поговорить открыто. Вы знаете, что последний с'езд нашей партии (как ранее неоднократно и сам Исполком Коминтерна) выдвинул вопрос о том, чтобы и другие партии приняли гораздо большее участие в деле коллективного руководства Коминтерном, чем до сих пор.

Но мне совершенно не ясно, что же имеет в виду т. Бордига, когда говорит о пирамиде. В былое время мы в своей агитации пользовались «пирамидой» как символом царского самодержавия. Тов. Бордига пускает в ход этот

449 оборот речи в применении к Коммунистическому Интернационалу без соответствующих комментариев.

Внутрипартийной демократии у нас мало. Мы принимаем по этому поводу резолюции и плохо проводим их в жизнь. В нашем внутрипартийном режиме слишком мало места остается для подлинной самодеятельности рядовых членов партии. Это верно. Это необходимо исправить во что бы то ни стало и это можно исправить теперь. В первые годы деятельности Коминтерна все мы держали курс на близкую, непосредственную гражданскую войну и, исходя из этой перспективы, мы особенно заостряли вопрос о централизме, о военной дисциплине в партии. Но оказалось, что эпоха, нами переживаемая, не есть еще, к сожалению, эпоха непосредственной гражданской войны. Это отнюдь не значит, конечно, что мы можем отказаться от принципов централизма, от железной дисциплины в наших рядах. Без того и другого нет коммунистической партии. Но формы могут и должны быть смягчены. Ни на одну секунду нельзя забывать, что для нас дело идет не просто о централизме, а о демократическом централизме.

Мы признаем совершенно открыто, что в целом ряде наших партий мы слишком перегнули палку. Нужно воплотить в жизнь подлинную внутрипартийную демократию. Вот уже 2 года, как мы почти во всех своих принципиальных резолюциях говорим о необходимости нормализации. Что такое нормализация? Это и есть подлинное проведение в жизнь начал внутрипартийной демократии. Эта нормализация, эта внутрипартийная демократия не проведена и в таких партиях, где их вполне можно и должно провести. Мне кажется, что и т. Бордига не может отрицать того факта, что в предложенных нами настоящему пленуму тезисах вопрос о внутрипартийной демократии подчеркнут достаточно сильно.

Но т. Бордига говорит: мы принимаем всегда хорошие тезисы, а практика плоха.

Мы и сами готовы признать, что принять хорошие тезисы легче, чем провести их в жизнь. Мы и сами ни на минуту не скрываем, что по части внутрипартийной демократии в этом отношении дело обстоит особенно плохо. И мы обращаемся ко всем секциям, ко всем рабочим-коммунистам и говорим им: проведение в жизнь решений Коминтерна по вопросам внутрипартийной демократии зависит целиком от вас самих, от всей партийной массы. Не дожидаясь никого, начинайте проводить эту внутрипартийную демократию в жизнь, организованно, планомерно настаивайте на том, чтобы эти решения не остались на бумаге.

Разумеется, в таких странах, как Италия, как Польша, положение в данный момент настолько тяжело, белый террор настолько свирепствует, что здесь проведение внутрипартийной демократии наталкивается на громадные об'ективные трудности. Но там, где партии развиваются в сравнительно легальной обстановке, возможность нормализации, возможность проведения внутрипартийной демократии налицо.

Если бы т. Бордига серьезно, настойчиво, спокойно, а не как зритель со стороны, настаивал на подлинном проведении начал внутрипартийной демократии в жизнь, на подлинной коллегиальности руководства Коминтерна, он был бы совершенно прав. Но когда он глумится над большевизацией, когда он посмеивается над термином «ленинизм», когда он отрицает производственную

450 ячейку как первичную ячейку партии, когда он бросает загадочные фразы о пирамиде, то это уж очень плохо. Он выступает не как солдат Коммунистического Интернационала, а как сторонний наблюдатель, притом не слишком благорасположенный.

Москва или Амстердам.​

Отсутствие диалектики в постановке вопросов т. Бордигой видно на каждом шагу. Возьмите, например, следующий вопрос. Тов. Бордига заявляет, что он отрицает всю нашу профессиональную тактику (т.-е. тактику борьбы за международное профединство), так как он держится старого лозунга: Москва или Амстердам. Вот образец недиалектической постановки вопроса. Разве, в самом деле, мы отказались от лозунга: Москва или Амстердам? Лозунг этот целиком остается в силе. Вокруг него и ведется борьба и будет вестись еще в течение целого исторического периода. Но форма борьбы видоизменилась. Вот чего не понимает т. Бордига. Тов. Бордига, повидимому, представляет себе дело так, будто вы готовы сдать знамя Москвы и итти в общий профессиональный Интернационал для того, чтобы отказаться от своих коммунистических взглядов. Тов. Бордига не понимает того, что если бы завтра был созван общий конгресс двух профессиональных Интернационалов, то борьба под лозунгом: Москва или Амстердам, т.-е. коммунизм или ревизионизм, только еще по-настоящему началась бы.

Альтернатива: Амстердам или Москва это есть альтернатива: реформизм или коммунизм. Неужели т. Бордига в самом деле считает, что вести переговоры с амстердамцами о возможном слиянии двух Интернационалов это значит предавать свое знамя? Успокойтесь, т. Бордига, знамени «Москва», знамени коммунизма мы из своих рук не выпустим. Но это не значит, что мы будем стоять как вкопанные на месте и только твердить: Москва или Амстердам.

В качестве авангарда пролетариата мы стараемся различными способами найти доступ к массам. Мы стараемся воздействовать на те слои рабочего класса, которые еще идут за реформистами. А исторический спор — Москва или Амстердам — продолжается и будет продолжаться вплоть до полной победы Москвы.

Тов. Бордиге, как и каждому, предоставлено здесь право открыто защищать свои мнения, как бы резки они ни были. Но и нам не возбраняется ответить вам: учитесь на истории коммунистического движения, т. Бордига, учитесь понимать, что можно сделать в один год и чего нельзя. Штудируйте историю русской большевистской партии, и вы поймете тогда, что стать большевистской и ей удалось только в результате длительной, упорной внутрипартийной борьбы и работы над самой собой. Давайте, т. Бордига, не только поучать Коммунистический Интернационал, но и учиться у него.

III. О германской ультра-левой.​

Положение в германской компартии.​

Прежде всего необходимо уяснить себе, что мы стоим теперь у начала постепенной подготовки к четвертому массовому выступлению рабочего класса Германии против буржуазного строя.

451 Первая вооруженная схватка происходила в 1919 г. (восстание Спартака). Вторая — в марте 1921 г. В третий раз воруженное выступление рабочих и революционная ситуация вообще стучались в ворота Германии в 1923 году. Теперь начинается, пока медленное, накопление сил для предстоящего в ближайшую эпоху четвертого выступления германских рабочих, в ходе которого, будем надеяться, германская компартия выступит подлинной руководительницей большинства германского рабочего класса.

В каждом из прежних трех массовых выступлений германского рабочего класса вопрос о взаимоотношении между партией и массами был самым решающим вопросом.

В 1919 г. стихийный под'ем был очень велик. Большие массы рабочих рвались в бой. Но партия представляла собою лишь небольшой, хотя и героический, авангард. Союз Спартака не совладал с той великой исторической задачей, которую он взял на себя. Изменническая роль социал-демократии помешала сплотить большинство рабочих. В 1921 году партия была уже более массовой, была уже лучше подготовлена, но большинство рабочего класса в решающий бой не верило и в восстании участия не принимало. В 1923 г. ситуация была во многих отношениях об'ективно революционной. Партия же, к тому времени впитавшая в себя много социал-демократических элементов, еще не успела их переработать. Крупнейшие ошибки, совершенные тогдашним руководством партии, помешали использовать благоприятную ситуацию. Еще и еще раз вопрос о взаимоотношениях партии и массы встал с громадной остротой.

Мы не знаем, и никто не знает, когда именно произойдет четвертое массовое вооруженное выступление германского рабочего класса — на год раньше или на год позже. Но несомненно одно: перелом, совершившийся в германском рабочем движении, есть начало (подчеркиваем, именно только начало) подготовки такого выступления. Весь вопрос в том, в каком виде будущие события застанут нашу партию. Иными будут и массы и наша партия, чем они были в прежних выступлениях. Об'ективно ситуация складывается для германской компартии с каждым месяцем более и более благоприятно. Она станет исключительно благоприятной для нашей партии, если она сумеет должным образом применить тактику единого фронта.

Вот полученный сегодня номер «Бергверксцейтунг» — газеты германского промышленного и торгового капитала. В ней я читаю:

«Главная опасность радикализации нашего государства следующая. В то время, как происходит описанный распад профсоюзов и делаются робкие попытки вступить на новый путь, в усталые от борьбы профсоюзы вгоняется клин. Вот уже несколько месяцев, как коммунисты, получившие самые точные инструкции из Москвы и снабженные значительными фондами, выставляют своим лозунгом: обратно в профсоюзы.

Расплывчатому ходу мыслей вождей профсоюзов противопоставляется торжествующая реальная политика компартии: «Чем меньше способны социал-демократы скрывать свою буржуазную сущность, тем больше должна компартия итти по пути, указанному Карлом Марксом и Лениным... Москва работает хорошо» («Дейтше Бергверксцейтунг» от 25 января 1926 г.).

Что Москва работает слишком уж хорошо, я в этом сомневаюсь. По-моему, ни мы здесь, ни наша партия в Германии далеко еще не работаем хорошо. Но

452 германская буржуазия верным классовым инстинктом уже учуяла, что германская компартия находится на правильном пути и успешно устанавливает контакт между авангардом и массами.

Антиленинская линия ультра-левых.​

К чему сводится главным образом урок, который должен быть вынесен нашей германской партией из истории последнего трехлетия, из всей внутренней борьбы, которая пережита ею? Не мешает несколько подробнее вникнуть в историю так называемой левой в Германии. Я должен сказать, что, по-моему, попытка так называемой германской левой (Маслов — Рут Фишер и др.) противопоставить свою линию линии Коминтерна была (если не считать т. Бордигу) почти что единственный попыткой выступить с линией, радикально отличающейся от коминтерновской. Столкновение между Коминтерном и так называемой германской левой — это была своего рода борьба между ленинизмом и «новой», расплывчатой, не вполне четко выкристаллизовавшейся, но все же совершенно иной линией. Суть дела не в отдельных ошибках левых. Наибольшее значение имел тот факт, что вожди германских левых хотя не высказывали это открыто, но считали ленинистское руководство Коминтерном неправильным, считали, что «русское» руководство, сложившееся в отсталой крестьянской стране, не сможет указать должной дороги западно-европейскому рабочему движению. Суть дела в том, что вожди левых пытались найти какой-то иной, усовершенствованный «западно-европейский» ленинизм.

Разумеется, каждому, кто считает, что линия Коминтерна неправильна, предоставлено право говорить об этом открыто на наших конгрессах и предлагать другую линию. Весь вопрос только в том, на стороне какой линии оказалась действительная правда.

Детали германского кризиса мы будем рассматривать в особой комиссии. Здесь же достаточно затронуть только самое главное. В чем состояла эта другая линия вождей германской левой? Во-первых, они считали, что мы неправы в профсоюзном вопросе и что наши директивы в этой области для Западной Европы непригодны. Во-вторых, они выступали против взглядов Коминтерна на крестьянский вопрос. В-третьих, они считали не вполне правильными взгляды Коминтерна на национальный вопрос. В-четвертых,— тактика единого фронта. Как видите, дело идет о самых коренных проблемах нашего движения.

Своевременные предостережения.​

Я должен здесь открыто заявить, что германские левые завоевали германскую компартию вопреки Исполкому. Это единственный известный мне случай в истории нашего Интернационала. Обстоятельство это свидетельствует о том, что германская левая в свое время была достаточно сильна. Германские левые завоевали партию, по крайней мере, вначале, наперекор воле Коминтерна. Исполкому пришлось с этим фактом мириться и маневрировать, выжидая, пока внутри левой выкристаллизуется более близкое к нам ядро. Другого выхода тогда не было. Вопрос стоял так и только так: или Брандлер, или левые. Все более или менее здоровые пролетарские элементы пошли за левыми, ибо правое руководство обанкротилось неслыханным образом, попытка наша поддержать

453 «среднюю» группу, увы, не увенчалась успехом. Средняя группа быстро сошла со сцены.

Посмотрите же, как складывались тогда взаимоотношения между Исполкомом и левой. Я позволю себе процитировать здесь некоторые документы, так как вопрос этот имеет огромное значение не только для Германии, но и для Интернационала в целом.

Когда левой удалось уже завоевать на свою сторону партию,— это было накануне Франкфуртского с'езда,— я писал 1 апреля 1924 г. т. Маслову:

«Я очень опасаюсь:

1. Ошибок в профсоюзном вопросе. Я повторяю в тысячу первый раз: это означает гибель партии.

2. Ошибки, заключающейся в простом отклонении тактики единого фронта (чем особенно охотно занимается Рут Фишер). Тактика единого фронта придумана не Радеком — Радек ее только исказил и опошлил. Эта тактика преподана и установлена т. Лениным. И она правильна. Если вы отклоняете ее, вы вызываете нас на борьбу с вами (чего мы не хотим).

Вообще вам не следует вдаваться в преувеличения. В борьбе это неизбежно, но не до степени утраты сознательного отношения к делу. Не нервничайте.

Мы сделали все, что могли. Мы послали трех влиятельных членов ЦК. Мы сами готовы сделать все возможное, чтобы итти с вами. Но резолюция против единого фронта, которую вы проводите (Берлин), должна быть понята как борьба против Коммунистического Интернационала».

Мы послали тогда в Германию трех товарищей из состава русского ЦК для переговоров с «левым» руководством. Вначале переговоры шли туго. Нашей делегации было поставлено ультимативное требование взять назад письмо Исполкома Коминтерна, резко критиковавшее ошибки левых. Особенно резкую форму приняли разногласия в вопросе о профсоюзах. В своем письме от 31 марта 1924 г. к двум влиятельнейшим рабочим — членам германской левой, а именно — к тт. Тельману и Шлехту (в ту пору Шлехт тоже пользовался большим влиянием в левой), мы писали:

«Дорогие друзья! Нечего обманывать себя. Если взять все вышеуказанное, то это и получается КРПГ. Для этого ли мы провели борьбу с КРПГ, чтобы теперь встать на ее точку зрения? Если сделать какие-либо уступки этим пяти ошибкам, это и значит перестать быть большевиком.

Не давайте себя убаюкивать успокоительными фразами, что ультра-«левое» направление, дескать, очень слабо, что это несерьезное движение, что с ним можно покончить при помощи товарищеского внушения иксу или игреку, сделанного в четырех стенах. Это не так. Положение рабочей партии в Германии в нынешний переходный период между двумя революциями таково, что оно неизбежно будет возрождать это «левое ликвидаторство», как сказал бы покойный т. Ленин. Чтобы побороть его, надо иметь смелость подавить его в корне, надо решительно и бесповоротно выступить против него сейчас же публично.

Пусть не говорят нам, что, например, в вопросе о профсоюзах мы стоим перед каким-то непреодолимым движением самих масс. Это обычные сказки. Когда вожди — путаники, они непременно свою путаницу сваливают на широкие плечи «масс». К тому же мы не можем ставить дела так: «так

454 хотят массы», стало быть, дело решено. Нет, мы должны суметь выступить и против предрассудков масс, если эти предрассудки налицо».

Рабочие, входившие в состав германского ЦК, в ту пору разделяли многие ошибки Маслова и Рут Фишер, но основной их ошибки они не повторили: они не вели борьбу против Коминтерна. Когда делегации Коминтерна был послан ультиматум, т. Тельман решительно поддержал коминтерновскую делегацию, и ему удалось этот ультиматум сорвать. В этом одна из больших заслуг т. Тельмана.

Некоторые левые тогда были настроены по адресу правых настолько враждебно, что достаточно было правым сказать «да», как они говорили «нет», и наоборот. В той обстановке такое настроение было понятно.

Я позволю себе еще процитировать выдержки из письма, освещавшего положение в КПГ и написанного мною накануне Франкфуртского с'езда (26 марта 1924 г.):

«Мы всегда различали в левом крыле германской коммунистической партии две струи. Одна представлена прекрасными, революционно настроенными и глубоко преданными делу рабочими, поднявшимися прямо из масс и являющимися лучшей надеждой германского коммунизма. Другая струя представлена группой вождей из интеллигенции, среди которых есть люди в высшей степени способные, от некоторых уклонов уже освободившиеся и могущие оказать величайшие услуги германскому рабочему движению. Но есть среди них и элементы крайне незрелые, без марксистского воспитания, без серьезных революционных традиций, с уклоном в пустую революционную фразеологию, могущие принести величайший вред германскому коммунистическому движению».

Напоминаю, это мы говорили еще до Франкфуртского с'езда, однако в тот момент, когда левые уже возглавляли партию. Мы учитывали возможность двух перспектив. Мы писали в том же письме:

«В связи с победой левой в Германии возможны две перспективы:

Первая. Германская компартия действительно преодолевает оппортунистические уклоны и выходит на широкую революционную дорогу. Германская левая не повторяет тех ошибок, которые делал Брандлер и которые привели его группу к краху, т.-е. она не игнорирует всех инакомыслящих, не угрожает исключениями из партии, а старается использовать всякую революционную силу на должном месте, независимо от того, к какой группе эта сила принадлежала раньше. Фракционная борьба заканчивается. Болезни «левизны» излечиваются. Революционной фразе, левому «визгу», левому «ребячеству» об'является решительная война. Ни одного шага, который может превратить партию из массовой партии в секту. Дружное, действительное сотрудничество с РКП и со всем Коминтерном. Заканчивается целый период междоусобной борьбы, и открывается новая глава. Партия под новым руководством мобилизует все силы для борьбы с буржуазией и социал-демократией. Внутри Коминтерна германская компартия поддерживает основную линию ленинизма против правых уклонов и левого ребячества, как нас учил т. Ленин. Никакой фракционной дипломатии. Настоящая, серьезная пролетарская дисциплина по отношению к Коминтерну.

Вторая перспектива. Левые вожди смотрят на победу левой только под углом зрения фракционной стратегии. Левые об'являют поход против товарищей из центральной группы. Победа кружит голову левым вождям. Левые впадают в ту ошибку, против которой всегда особенно предостерегал т. Ленин:

455 ошибки зазнаться в момент успеха. Такое фракционное поведение левой неизбежно приводит к оживлению правой. Фракционная борьба продолжается. В германской компартии под руководством левых получают права гражданства такие нелепые заявления, как приведенные выше заявления тт. Шолема, Розенберга, «Красного Курьера» и т. д. Левые выступают с платформой против тактики единого фронта вообще и об'являют «реформизмом» и «ликвидаторством» то, что на самом деле является тактикой т. Ленина и всего Коминтерна. Вместе с водой выплескивают и ребенка. Такая постановка вопроса на деле помогает только действительно реформистским тенденциям, какие проявились в Германии и в кое-каких других секциях Коминтерна. В результате — неизбежная дискредитация левого большинства в Германии, развал германской компартии и Коминтерна.

Таковы эти две перспективы. Их надо додумать до конца. Левые товарищи должны видеть ясно обе эти перспективы. Нечего и говорить о том, что мы всей душой стоим за первую перспективу».

Об основных ошибках Рут-Фишер — Маслова.​

Другое обстоятельное письмо написано было нами специально по профсоюзному вопросу, ибо этот вопрос имел самое важное значение. Накануне самого открытия Франкфуртского с'езда вожди левой (Маслов и др.) стали носиться с планом импровизации «новой» массовой рабочей организации взамен профсоюзов. Им казалось, что с'импровизировать такую «новую» массовую организацию дело совсем нетрудное. Неправильной была в ту пору позиция не только многих левых, но и многих центровиков и правых, которые также поддались антипрофсоюзным настроениям и не прочь были поддержать лозунг ухода из профсоюзов. Например, т. Штеккер от имени группы центра приезжал в Москву и буквально заклинал нас ни единым словом не выступать против антипрофсоюзного течения. Они рассуждали так: настроение в массах — за уход из профсоюзов, а нам нужно быть с массами; поэтому не следует итти против течения. Не пригрози мы прямым разрывом, мы не провели бы на Франкфуртском с'езде резолюцию, все же как-никак выступившую против антипрофсоюзного течения. Таким образом было доказано, что как раз в основном вопросе западно-европейского рабочего движения правы были мы и абсолютно неправы были те, кто пытался выдумывать «западно-европейский» ленинизм.

А что было дальше? Резолюция за участие в профсоюзах была принята, но практика левого ЦК осталась антипрофсоюзной. ЦК в лице тт. Маслова, Рут Фишер, Шолема и Розенберга остался при прежнем мнении и лишь скрепя сердце пошел на словесную уступку Интернационалу. Эта коренная ошибка более всего обусловила последующее банкротство «левых» вождей.

Тов. Рут Фишер сказала здесь, что она видит свою ошибку в том, что на Франкфуртском с'езде она и ее друзья не подвели итогов ультра-левым уклонам, не дали им достаточного отпора. Тов. Фишер, вы не могли этого сделать в эпоху Франкфурта потому, что трудно человеку вести борьбу против самого себя. Ведь именно вы выступали против тактики единого фронта. Именно вы заодно с т. Масловым совершили самую грубую ошибку в профсоюзном вопросе. Ошибки случается совершать каждому из нас, но ваша ошибка свидетельствовала об органическом недостатке вашего направления. Не изжив его, вы не

456 могли вести правильно дело, вы должны были нагромождать ошибку на ошибке. Вот почему совершенно неверно рисовать дело так, будто в Германии было, с одной стороны, ультра-левое крыло, а с другой,— группа Рут Фишер — Маслов. В сущности в решающие моменты это была одна и та же группа. Некоторые левые рабочие уже тогда стали понимать органические дефекты ультра-левых. Но брандлеровские ошибки были еще слишком живы в памяти, еще только миновала полоса поражения, горечь и раздражение были еще слишком велики. Вот почему стала возможной цепь ошибок, совершенных на Франкфуртском с'езде. Если тт. Фишер, Маслов и их сторонники хотят быть честными с самими собою, они должны сознаться, что они совершили не одну-две эпизодических ошибки или промаха, нет — политика их в основном была сплошной политической ошибкой. Они пытались выработать какую-то новую линию для Коммунистического Интернационала. Они на этом осеклись. Они пытались сказать «новое слово» в вопросе о тактике единого фронта и в вопросе о профсоюзах и были в этом глубоко неправы. В чем же вы были правы? Вы не ошиблись лишь в одном: в том, что протестовали против правых, в том, что сумели стать выразителями недовольства политикой т. Брандлера. Однако в политике нельзя жить одним использованием ошибок фракционного противника. Нужна положительная программа. Конечно, весьма похвально, что вы вели борьбу против социал-демократических уклонов. Но сами вы правильной дороги партии указать не смогли.

Могут задать вопрос: почему же в таком случае Коминтерн допустил образование такого ЦК? Такая постановка вопроса будет слишком упрощенной. В ту пору, при тогдашней обстановке иного выхода не было. Налицо была прямая угроза раскола, возникновения двух, а может быть, и трех партий и, стало быть, краха нашей партии в Германии на несколько лет. Ошибками брандлеровского ЦК партия была доведена почти до отчаяния. Рабочие-коммунисты Берлина, Гамбурга, Рурской области потеряли всякую веру в старый брандлеровский ЦК. А новый ЦК они не мыслили иначе, как во главе с группой Маслов — Рут Фишер. Других людей не было. Эта группа и получила в свои руки руководство, несмотря на то, что Исполком не был в восторге от этой комбинации. Исполкому пришлось итти этим путем, ибо иного выхода не было.

Открытое письмо (август 1925 г.),— говорит левый т. Энгель,— свалилось на нас «внезапно». Ничего подобного, т. Энгель. Почва для такого письма подготовлялась исподоволь. Исполком шаг за шагом следил за процессом постепенного расслоения левой. Мы не могли заранее предугадать, когда именно наступит момент, когда создастся ядро для нового руководства партией. Но Исполкому была совершенно ясна необходимость выжидать, пока выкристаллизуются новые элементы. Подобная кристаллизация есть процесс длительный. В августе 1925 г. мы сочли возможным прибегнуть к такой резкой мере, как Открытое письмо.

Уроки германского кризиса.​

Таковы уроки недавнего прошлого германской компартии. Я не стану касаться отдельных личностей. Биографические моменты можно обсудить в более тесном кругу. Главная суть — в том уроке, который должен извлечь весь Коммунистический Интернационал: попытка «левого» направления создать

457 какую-то иную, отличную от коминтерновской линию, выработать «западноевропейский» ленинизм закончилась полным банкротством.

Товарищи, история доказала уже в достаточной мере, что ленинизм есть учение международное, что опыт трех русских революций может и должен войти неизбежной составной частью при выработке линии для любой коммунистической партии. Величайшим, неоценимым сокровищем Коминтерна является опыт трех русских революций и опыт других главнейших секций его. Тов. Бордига был глубоко неправ, обвиняя нас в том, что мы под большевизацией понимаем механическое перенесение опыта русской революции на другие страны. Нет, уже в «Детской болезни левизны» вы найдете не одну страницу, посвященную вопросу о том, что механическое перенесение русского опыта на другие страны без учета конкретной обстановки абсолютно недопустимо. В наших тезисах о большевизации, принятых на прошлой сессии расширенного ИККИ, мы говорили об этом же с достаточной полнотой. Большевизация есть использование опыта большевистской партии в трех русских революциях и опыта всех других важнейших секций Коминтерна с учетом особенностей каждой страны, с учетом всех крупных обстоятельств времени и места. Большевизация ни в коем случае не есть простое некритическое повторение «русского» опыта.

Ошибки германских левых составляли целый этап в истории германского коммунистического движения. Эти ошибки привели к политическому крушению определенной группы. Этот урок говорит о том, что всякий, пытающийся «исправить» ленинизм, неизбежно терпит политическое крушение.

Теперь мы имеем в Германии целых три ультра-левых группы. Время покажет, какая из них действительно может быть ассимилирована партией. По-моему, необходимо выждать, как поведут себя тт. Шолем и Розенберг на деле, помогут ли они партии во главе с нынешним ЦК действительно проводить ту линию, которую мы здесь наметим, без уклонов влево и вправо.

Мы не раз указывали, что интеллигентская группа ультра-левых есть группа мелко-буржуазных революционеров. Мы признаем, что с известной грубоватостью характеризовали их как взбесившихся мелких буржуа. Товарищи на это обижались. Тт. Шолем и Розенберг вопрошали: неужто мы в самом деле взбесившиеся мелкие буржуа? Но, товарищи, подумайте, что означает история с Кацом, которого партия должна была исключить. Петарда разорвалась и отравила воздух. Чем об'ясняется затхлый дух, который остался после инцидента с Кацем? Да именно тем, что это была группа мелко-буржуазная. Я не намерен никого из этих товарищей опорочивать в личном смысле. Но в политическом отношении они представляют собою группу мелко-буржузных революционеров. Вот почему история с Кацем так пахнет мещанством. Неужели можно было всерьез принимать Каца за какого-то левого революционера? Да с ним достаточно было поговорить 10 минут, чтобы понять, что это взбесившийся мелкий буржуа. Тов. Энгель, я обращаюсь к вам и говорю вам прямо, что каждый рабочий, который колеблется в сторону Каца (или Корша), будет потерян для пролетарской революции. Вы должны хорошенько понять, что «партия», которую попытаются образовать люди типа Каца, будет уже не КРПГ (Коммунистическая рабочая партия Германии), а каррикатура на нее.

Коммунистическую рабочую партию Германии мы в 1920 году при Ленине с чистой совестью принимали в Коминтерн в качестве сочувствующей партии.

458 Почему? Потому что мы знали, что в КРПГ есть честные пролетарские элементы, преданные делу революции, и что их можно завоевать для Коминтерна. А нынешняя группа Каца! Неужели кто-либо может себе представить, что мы примем ее в качестве сочувствующей в Коминтерн? Конечно, нет. Каждый рабочий, который колеблется между Коминтерном и Кацем, может оказаться потерянным для пролетарской революции.

Против ультра-левых и правых ошибок.​

Все, что идет «влево» или вправо от ленинизма, есть банкротство и распад. Всякие попытки «исправлять» ленинизм, всякие попытки выдумывать иную, «европейскую» линию, в отличие от ленинизма, ведут к краху. В настоящий момент в Германии особенно необходима борьба против ультра-левых ошибок. Но это ни в коем случае не значит, что мы сделаем в Германии какие-либо уступки правым. Нынешний германский ЦК это понимает и еще лучше поймет после всего того, что говорится здесь. В германской комиссии т. Эрнст Мейер говорил: почему, собственно, нам быть против нынешнего германского ЦК, если он проводит нашу политику? Иначе говоря, если гора не подошла к Магомету, то Магомет подошел к горе. Так считает т. Эрнст Мейер. Одного этого выступления достаточно, чтобы германская компартия насторожилась. Германская компартия не хочет ни ультра-левых, ни правых ошибок: ни линии Корша, ни линии Брандлера. К слову сказать, и в польской партии вопрос не стоит так: или Домбский, или Валецкий, т.-е. или ультра-левые, или правые. Вопрос стоит так: ни Домбский, ни Валецкий. Ни один из них не может участвовать в руководстве партией, но оба они могут и должны быть привлечены к сотрудничеству в партии. То же самое должно относиться к германской партии. Неправильно говорить: или ультра-левая группа, или правая. Нет, надо создать новое руководство. И оно создается, его надо усилить, его надо поддержать.

Мне кажется, что состав германской компартии можно определить следующим образом: в ней 80 — 85% левых рабочих, левых в хорошем смысле этого слова, в том смысле, что при малейшей оппортунистической ошибке, при возникновении правой опасности они целиком поддержат свой ЦК, который будет бороться против правых; от 3 до 5% — правые рабочие, более или менее склонные поддерживать политику Брандлера, и 10% — ультра-левые рабочие всех оттенков. Конечно, я могу ошибиться в процентах и не претендую тут на точность, но в общем мне кажется, что это так. К этому надо прибавить, что что касается верхушечных слоев партии, «ответственных» работников, деятелей муниципалитетов, парламентов и т. д., то там соотношение не такое — там правых гораздо больше.

Таким образом вопрос о германских ультра-левых и правых не есть вопрос персональный. События, пережитые германской компартией за последние 2 — 3 года, являются одной из важнейших глав в истории Интернационала. На германских уроках мы должны учиться и должны понять, что всякий, уклоняющийся в сторону от ленинизма вправо или влево, ведет партию к банкротству.

Я не сомневаюсь, что нынешний ЦК при поддержке Исполкома Коминтерна сумеет использовать все наличные здоровые силы в партии. Я вовсе не стою за пожизненную ссылку тех, кто сделал те или иные крупные ошибки в гер-

459 манском вопросе. Зачем это нужно? У нас не так много работников, чтобы ими швыряться. На предпоследней сессии Исполкома Коминтерна мы решили отстранить от коммунистической работы некоторых товарищей. Но Ленин был прав: ошибки надо осознавать и исправлять людям же, их совершившим, поскольку эти люди искренно преданы партии — это единственное условие,— этим людям надо давать возможность работать для партии и дальше. Я полагаю, что это правило мы будем распространять и на тех, кто совершил правые ошибки, и на тех, кто совершил ультра-левые ошибки,— при условии, конечно, что ошибки будут искренно признаны и что соответствующие товарищи будут внушать полное доверие.

Все остальное в германском вопросе сказано уже в германской комиссии.

IV. Положение во французской и других компартиях.​

О возможности возникновения «суваринской» партии.​

Перейдем теперь к французскому вопросу. Работа французской комиссии показала, что кризис во французской партии острее, чем мы думали. В партии создалось довольно сложное положение. Об'ективные условия во Франции для коммунистов благоприятны. И хуже всего то, что многие французские товарищи недооценивают серьезности социально-политического положения во Франции, не сознают отчетливо, что страна идет навстречу революционному кризису.

За эти дни кабинет Бриана успел пасть. «Последние события во французском парламенте показали, что парламент превратился в цирк»,— так писала на-днях одна крупная французская буржуазная газета. Даже сам парламент совершенно потерял ощущение парламентаризма. Так говорят буржуазные газеты. Некоторые из них призывают к созданию правительства с диктаторскими полномочиями без парламента.

Фашистская опасность во Франции назревает, но ее нельзя преувеличивать. Нельзя каждый день, как это делают иные французские товарищи, кричать: фашизм идет! Это выходит, как в детской сказке, один из героев которой запугивал окружающих ложной вестью о нападении волка, и в тот момент, когда волк действительно пришел, никто уже этому не верил.

В чем выражается кризис во французской компартии? Правые ведут форменное наступление со всех сторон, осыпая нас дождем деклараций. Уже во время пленума появились четыре новых суваринских декларации. Каждая из них носит совершенно недопустимый характер, одна скандальнее другой. Выступление т. Англера (французский правый) в комиссии нас разочаровало. Он кончил тем, что подал во французской комиссии еще одну большую декларацию абсолютно вызывающего характера по отношению к Коминтерну и собственной партии. Не знаю, должен ли я цитировать эти декларации. Они все розданы товарищам. И было бы, быть может, слишком много чести для Суварина, если бы мы уделили столь много внимания его литературному творчеству. Суваринцы наступают со всех сторон. Тон, который у Суварина господствовал в журнале, перенесен теперь в коллективные декларации. В журнале он договаривался уже до того, что пытался грязнить мавзолей Ленина и бросать тень на память таких борцов, как т. Фрунзе.

460 Я уже напомнил товарищам во французской комиссии о том, что Ленин когда-то называл партию, которую создавал Мартов, столыпинской «рабочей» партией — за ее ликвидаторские уклоны. (Столыпин был один из реакционнейших царских министров.) Мартов был фигурой покрупней Суварина. Теперь приходится сказать прямо, что во Франции есть опасность образования новой партии — суваринской якобы рабочей партии, которая может об'единить не больше нескольких сот человек, но с помощью социал-патриотов и даже прямо буржуазии, конечно, может причинить порядочный вред нашей партии. Эта тенденция к образованию новой правой суваринской партии во Франции выпирает из всех деклараций Суварина. Эти декларации подписаны несколькими десятками рабочих. Подписи эти, повидимому, должны прикрыть провокационное выступление Суварина против Коминтерна.

В речах т. Семара и особенно т. Торреса приводились подробные цитаты из писаний Суварина. По-моему, если взять все те гнусности, которые написал против Коминтерна Леви, прибавить к этому то, что писали против коммунистов Фроссар, Хеглунд, Бубник и К⁰

, то мы получим приблизительно то, что пишет теперь Суварин. Не надо себя обманывать. Речь идет о группе, твердо решившей итти на все в борьбе против французской компартии. То, что не удалось Фроссару, может быть, теперь удастся Суварину. Быть может, ему удастся создать свою новую маленькую «партию», которая с помощью врагов будет бороться против нас, пока не лопнет как мыльный пузырь. Коминтерн должен во что бы то ни стало помочь французскому ЦК вскрыть этот нарыв. Если мы хотим уберечь нашу французскую партию от «сувариновщины», мы должны одолеть эту группу. Честных рабочих, которые попали в эту группу по недоразумению и которых мы сможем привлечь на свою сторону, мы, разумеется, примем как братьев. Мы должны суметь доказать этим рабочим, что по таким вопросам, как вопрос о марокканской войне, о тактике единого фронта, об организации партии (ячейки), об оценке общего положения во Франции суваринская группа стоит на реформистской точке зрения. Этой группе необходимо нанести решительный удар. Другого средства нет. К этому надо прибавить, что Монатт и Росмер, эксплоатируя старые синдикалистские предрассудки, пытаются повернуть назад французское рабочее движение, развивая ветхозаветные принципы пресловутой Амьенской партии, которая настаивала на том, что профсоюзы не должны быть связаны ни с какой партией. Эта «работа» Монатта и Росмера может причинить партии еще больше вреда, нежели работа Суварина. Против антипартийной группы также необходима самая решительная борьба.

Французская партия и профсоюзы.​

Все это было бы легко сделать, товарищи, если бы наша французская партия не обнаруживала порядочной слабости. Работа комиссии показала, что и внутри нашего руководящего ядра существует некоторый разброд, который должен быть безусловно ликвидирован. Прежде всего необходимо создать полную ясность в вопросе о взаимоотношениях партии с профсоюзами. Я высказался об этом более подробно во французской комиссии. Эту речь, вероятно, мне удастся опубликовать. Сошлюсь здесь только на следующее. На недавнем заседании французского ЦК, после доклада т. Креме о профсоюзах, один из товарищей (кажется, т. Берлиоз) сообщил, что «некоторые коммунисты на заседаниях

461 комитета Унитарной конфедерации говорили: «Мы уже достаточно повозились с вопросом об единстве профсоюзов, мы достаточно повозились с реформистами, теперь пора укрепить свою собственную организацию». Это очень опасная постановка вопроса. Если в нашей среде действительно будут такие настроения, то мы тактику единого фронта во Франции провести не сможем.

Далее этот же товарищ говорит: «Бесспорно, рабочие массы уходят из-под нашего влияния (имеется в виду влияние наших профсоюзов), а неорганизованные массы следуют за нами не в большем количестве, чем за реформистами». Над этим заявлением также необходимо задуматься. Не будем скрывать от себя слабых сторон нашей работы во Франции. Не забудем, что некоторые наши союзы действительно потеряли известное число своих членов. Не забудем, что и партия наша растет далеко не так, как это должно было бы быть при столь благоприятной ситуации. В массы, еще раз в массы и еще и еще раз в массы — вот что более всего должна помнить наша французская партия. Она не должна забыть, что Франция имеет теперь десятимиллионный пролетариат, что процент организованных в конфедерации составляет, вероятно, меньше 10.

Профсоюзный вопрос для нас — решающий вопрос. И именно в этом вопросе партией не изжиты еще некоторые ошибки. Болезнь, именуемая синдикализмом, еще дает себя чувствовать в наших рядах. И в то же время внутри партии в вопросе об отношении к профсоюзам также есть ошибки: слишком афишируется руководящая роль партии в профсоюзах, слишком мало делается изнутри повседневной творческой работы в профсоюзах.

Другой болезненный симптом заключается в том, что в ЦК французской партии не было до сих пор полного единодушия. Это сказалось и в комиссии. Наша задача сводится к тому, чтобы дать партии ясный политический маршрут и точную, отчетливую установку в профсоюзном вопросе. Французскую компартию ждут большие успехи в ближайшее время. Но она добьется их лишь при условии, если сумеет создать абсолютно крепкое, единое руководство.

Правые в Чехо-Словакии.​

Переходим к другим правым группам, которые, однако, имеют еще некоторое значение. Остановимся на Чехо-Словакии. В нашей чехо-словацкой партии положение создалось, как мы знаем, относительно хорошее. На чешскую и итальянскую компартии можно указать, как на образец, заслуживающий подражания. Первая сумела показать пример правильного изживания правой опасности, а итальянская компартия показала пример правильного изживания ультралевых уклонов.

Уже во время заседания нынешнего нашего расширенного пленума мы получили документ, свидетельствующий о том, что правая опасность в чехо-словацкой партии еще не совсем изжита. Восемь товарищей, во главе с т. Гуля, прислали заявление, которое было роздано здесь и которое представляет собою попытку воскресить правое крыло. Вы, вероятно, знаете и ответ комиссии на это заявление, принятый единогласно. Наличие под этим заявлением таких подписей, как Ванек, доказывает, что эта группа с очень плохим душком. Я мог бы процитировать вам статью Ванека, написанную после чехо-словацкого партийного с'езда и доказывающую, что он иногда говорит языком почти Суварина. Я надеюсь, что блок левой и центра, вполне оправдавший себя в чехо-словацкой

462 партии, легко преодолеет попытки этой правой группы. Правая опасность в Чехо-Словакии еще тлеет. Эти угольки надо потушить,— конечно, прежде всего идейной борьбой. Необходимо, чтобы каждый в чехо-словацкой партии понял, что с линией нынешнего чехо-словацкого ЦК, вполне поддерживаемой Коммунистическим Интернационалом, шутить нельзя, что гнилым правым уклонам пощады не будет.

Норвегия.​

Во время нынешнего нашего пленума и в Норвегии произошли довольно важные события, показывающие, что правая опасность в норвежской партии не мала. Тов. Сундби, один из заметных работников нашей партии в Норвегии, выступил в органе враждебной нам партии Транмеля с заявлением, смысл которого сводится к тому, что мы могли бы «немножечко» ликвидировать нашу коммунистическую партию. Тов. Фуруботен, руководитель нашей норвежской компартии, телеграфно сообщает, что ЦК примет все необходимые меры в этом отношении. Присутствующая здесь норвежская делегация приняла единогласное постановление о решительной борьбе против этих правых тенденций. В Норвегии есть и ультра-левый уклон. Эти злополучные уклоны почти всегда идут параллельно.

Восток.​

Я хотел бы сказать еще несколько слов о Востоке. Положение народных армий в Китае за последние дни несколько ухудшилось. Вся империалистская пресса полна ликований по этому поводу и надеется, что народные армии будут уничтожены. Положение в Китае было не раз критическим, но великое национально-революционное движение обнаруживало каждый раз новые и новые силы. В этом и заключается всемирно-историческое значение событий в Китае.

Наша восточная комиссия предложит вам ряд резолюций — о Китае, об Японии, об Индии и т. д. Общее же введение на эту тему содержится в наших тезисах, которые вам предстоит принять.

Англия.​

Мы стоим сейчас перед крупнейшими конфликтами между рабочими и предпринимателями в Англии. В частности, громадное значение имеет назревающая борьба английских горняков. К сожалению, об этом мы мало говорили на нашем пленуме. В ближайшие недели этот вопрос примет очень актуальный характер. Мы надеемся, что наша английская компартия поставит себе задачей вести борьбу не только против откровенных предателей — Томаса и К⁰

, но и против колеблющихся мнимо-левых вождей тред-юнионов. Очень может быть, что именно эти колеблющиеся мнимо-левые и сыграют, как это бывало не раз, очень печальную роль, когда дело дойдет до решающего момента в вопросе о стачке горняков. Эти колеблющиеся элементы боятся стачек, как чорт ладана. Надо понять, что предстоящий конфликт в Англии, если он разгорится, не будет простой стачкой, а явится началом целой новой полосы в английском рабочем движении. Этот конфликт, если он разразится, будет таить в себе зародыши грядущих громадных социальных битв, которые в Англии неизбежны. Английское консервативное правительство, конечно, может еще согласиться на новую крупную до-

463 тацию угольной промышленности и таким образом избегнуть конфликта с горняками. Подождем — увидим. Но что необходимо ясно сознавать Коммунистическому Интернационалу, так это то, что Англия стоит перед целой полосой таких стачек, которые означают крупнейшие социальные бои, имеющие мировое значение. Английская компартия должна и будет способствовать тому, чтобы сплотить рабочих для этих предстоящих боев. Пролетарский авангард в Англии не будет прятать голову под крыло, а будет смело итти навстречу назревающим конфликтам, которые могут быть разрешены только путем борьбы.

Итог: в Англии, во Франции, в Германии, на Востоке медленно, но верно назревают серьезнейшие события. Коммунистический Интернационал должен готовиться сыграть в них решающую роль.

Во вступительном докладе мы говорили о необходимости для ряда важнейших партий выработать программу действий на целый период. Я думаю, расширенный пленум должен поручить Исполкому, совместно с соответствующими партиями, такие программы выработать. Это надо сделать не второпях, а спокойно, в такой обстановке, когда мы сможем сговориться с каждой партией в отдельности.

V. Выводы.​

О внутрипартийной демократии.​

Итак суммирую. Я думаю, что наш расширенный пленум дал нам возможность наметить линию дальнейшего расширения тактики единого фронта. Расширенный пленум должен также дать нам возможность осуществить более широкую внутрипартийную демократию в наших собственных рядах. Все ограничения, предложенные в этом отношении в комиссии, были нами отклонены. Думаю, что и пленум должен отклонить такие ограничения. В наших тезисах говорится о внутрипартийной демократии следующее:

«Коминтерн констатирует, что в ряде компартий до сих пор отсутствует элементарно-необходимый минимум внутрипартийной демократии. Ряд внутрипартийных кризисов последнего времени обострялся отсутствием внутрипартийной демократии. Правильный принцип демократического централизма часто истолковывается слишком механически. В результате этого инициатива снизу оказывается связанной, и затрудняется формирование свежих руководящих кадров партии. Центральные комитеты иногда отрываются от массы членов партии. На этой почве тот или другой уклон легко оформляется во фракции и тем самым становится особенно опасным.

Коммунистическая партия может быть построена только на принципе демократического централизма. Но система демократического централизма должна функционировать так, чтобы не только сверху вниз шли директивы и руководство, но и снизу вверх шло бы подлинное свободное выражение мнений и воли всей массы членов нашей партии.

Демократический централизм есть не только дисциплина, но дисциплина плюс подлинная выборность руководящих органов, плюс свобода обсуждения внутри партии всех вопросов (кроме моментов непосредственного действия, когда вопрос уже разрешен), плюс подлинная самодеятельность рядовых членов партии.

464 Ввиду всего этого расширенная сессия ИККИ решительно настаивает еще раз на «нормализации» в тех секциях Коминтерна, где эта нормализация еще не произошла».

Эти слова надо запомнить. Это решение надо полностью провести в жизнь.

О тактике Коминтерна.​

Попытки к «ревизии» прежних основных решений Коминтерна — например, решений III Конгресса или решений V Конгресса — мы должны самым решительным образом отклонить — да они и отклоняются самым ходом событий. Суварин и К⁰

во Франции говорят: решения четырех первых конгрессов Коминтерна были хороши, а решения V Конгресса нужно ревизовать. Такая постановка вопроса абсолютно недопустима. Мы стоим на почве решений всех пяти мировых конгрессов. Ходом событий на первый план выдвигается то решение, подчеркнутое одним из этих конгрессов, то решение, выдвинутое другим из этих конгрессов. При настоящем положении вещей особенно большое значение имеют решения III Конгресса и указание, которое дал во время этого III Конгресса т. Ленин. Мы должны научиться осуществлять решения всех этих конгрессов применительно к данным конкретным условиям.

Не могу не сказать несколько слов по поводу выступления т. Клары Цеткин. Я думаю, что она была неправа. Она пробовала критиковать нашу линию, поскольку ею было сказано, что анализ, намеченный нами, вполне хорош, но почему же у нас были поражения? Она сказала, что Маркс и Энгельс дали настолько правильный анализ, который верен и теперь, через 70 лет, а между тем у нас анализ верен, но линия будто не всегда верна. Должен сказать, что я не вполне понял т. Клару Цеткин. Ведь и Марксу приходилось терпеть поражения. Известно, что, несмотря на глубокие правильные анализы Маркса и Энгельса, Парижская Коммуна в 1871 году все же потерпела неслыханно тяжелый разгром. Первый Интернационал, который руководился Марксом и Энгельсом, выполнил великое дело, но он раскололся, он распался. Я думаю, что марксист не может требовать всегда побед. Указание на эстонское поражение в устах т. Цеткин тоже прозвучало необычно. Я должен сказать, что в Эстонии битвы проиграли товарищи, которые ранее выигрывали много больших битв. С одной стороны, необходимо изучать причины каждого нашего поражения. Нельзя замазывать поражение. Надо взвешивать и обдумывать каждый шаг пройденного пути. Но задним числом критиковать движение только потому, что оно потерпело поражение, едва ли правильно. Я не хочу этим сказать, что все у нас идет хорошо. Мы делаем ошибки. За это нас надо бить, а главное, необходимо из этих ошибок извлекать уроки. Но мы все же утверждаем, что при всей пестроте обстановки, при всех трудностях и сложности ситуации Коминтерну удалось удержать правильную линию.

Не можем мы согласиться также и с намеком на необходимость пересмотреть некоторые основные решения V Конгресса. Об этом надо говорить прямо или не говорить вовсе. Мы убеждены, что все основные решения V Конгресса правильны и что ревизировать их незачем.

Тактика единого фронта — единственно правильная тактика, диктуемая всем нынешним положением вещей. Эта тактика имеет, разумеется, свои опасности. Что мы двигаемся по льду, это ясно. И что это таит в себе серьезнейшие

465 опасности — тоже ясно. Дайте вождям социал-демократии палец, и они попытаются взять вашу руку. Международная социал-демократия — еще большая сила. Она пользуется поддержкой международной буржуазии. Всех этих опасностей нельзя недооценивать ни на одну минуту. Необходимо вести борьбу с правыми уклонами всюду, где они возникают.

Приведенное мною мнение т. Ленина, что анархизм и оппортунизм, правый и левый уклоны суть близнецы,— должно быть для нас лейт-мотивом в нашей работе на целый период. Мы должны уйти с этого пленума не с таким чувством, что одни, мол,— победители, а другие — побежденные. Мы должны исправить ошибки как правых, так и ультра-левых и принять меры к тому, чтобы они не повторялись. Хирургию надо применять лишь там, где это диктуется абсолютной необходимостью, когда никакой возможности спасти данного работника для коммунизма нет.

Наш маршрут верен. Это — ленинский маршрут. Мы должны использовать все силы, привлечь на свою сторону искренние элементы, которые признают свои ошибки и докажут на деле, что они готовы служить рабочему классу и нашей партии. Тов. Бордига прав, когда он говорит, что мы не должны топтать побежденных в нашей собственной среде. Нужно исправлять их ошибки; нельзя уступать ни на волос в принципиальных вопросах, но не надо создавать положения, при котором товарищ, совершивший крупную политическую ошибку и желающий ее исправить, не имел бы возможности это сделать.

О руководстве Коминтерном и компартиями.​

Мы уже дважды упоминали о том, что XIV с'езд ВКП сделал предложение другим секциям Коминтерна, чтобы они принимали более деятельное участие в осуществлении руководства Коммунистическим Интернационалом. Братские партии должны больше стоять на собственных ногах. Разумеется, советы и руководство Коминтерна для них ценны, и это руководство для них обеспечено. Но необходимо, чтобы выросшие и окрепшие коммунистические партии проявляли больше самостоятельности, чтобы они больше опирались на свой собственный опыт, чтобы они более самостоятельно подбирали себе своих руководителей и чтобы руководство было тверже и крепче. Если каждые полгода «перепрягать лошадей», т.-е. менять руководителей, ставить новых, а старым говорить: теперь вы можете пожевать травки на лугу,— то ни к чему хорошему это не приведет. Нужно, чтобы сами партии из собственной среды на собственном опыте создавали и выковывали таких руководителей, которые действительно сумеют повести их в решающие бои. Там, где это абсолютно необходимо, должен вмешаться Исполком. Но гораздо целесообразнее, если партия сама умеет правильно выбрать свои руководящие кадры.

Побольше самостоятельности! Побольше самодеятельности! Побольше собственного опыта! Контроль и руководство Исполкома, конечно, останутся, но необходимо покончить с таким положением вещей, когда сегодня тот или другой партс'езд принимает постановление, выбирает ЦК, а чуть ли не завтра Исполком Коминтерна вынужден все это менять. С'езды наших партий должны подготовляться настолько солидно, предварительно должно быть настолько свободное обсуждение, чтобы все силы партии получили достаточный простор и чтобы все настроения в партии действительно смогли проявиться на с'езде, чтобы

466 с’езд подлинно отразил жизнь партии. Проблема руководства — одна из важнейших проблем пролетарской революции. Трудно выкристаллизовывается руководящее ядро молодых партий. Побольше самодеятельности и внутрипартийной демократии не повредит, а принесет пользу делу.

Путь Коминтерна верен.​

Злорадные пророчества буржуазии и социал-демократии относительно краха Коминтерна, относительно поворота его вправо, относительно наших острых расхождений и т. п., конечно, не оправдались и не оправдаются. Это уже доказано ходом работ нашего пленума. Трудности у нас, конечно, были, есть и будут. Мы их преодолеем. Руководители Коминтерна и руководители ВКП, важнейшей секции Коминтерна, готовы сделать все возможное, чтобы помочь братским партиям тверже стать на ноги и усилить свою работу на основе тех постановлений, которые мы здесь вынесем.

Я думаю, что политический анализ, данный в предлагаемых вам тезисах, является достаточно точным и верным. Мы старались вместе с приезжими товарищами изучить положение дел почти во всех странах Европы и дать сжатую оценку этого положения. Мы выдвинули на первый план анализ положения в таких странах, как Америка и Англия, которые имеют сейчас решающее значение. Лозунг «Соединенные Штаты Социалистической Европы» должен быть выдвинут прежде всего в таких странах, как Франция и Германия. Мы должны научиться увязывать этот лозунг с нашей общей коммунистической линией. Некоторые буржуазные газеты пишут о том, будто мы стремимся к созданию Соединенных Штатов Европы, а слово «социалистической» мы будто бы опускаем. Другими словами, что мы будто бы стоим не за Социалистические Соединенные Штаты Европы, а за Соединенные Штаты Европы «вообще». Разумеется, это неверно. Наш лозунг: Рабоче-Крестьянские Социалистические Соединенные Штаты Европы. И, кроме того, мы знаем, что одна Европа еще не решает вопроса. Мы в то же время имеем серьезную опору на Востоке и начинаем создавать массовую компартию в Америке.

В Америке соотношение сил для нас еще очень невыгодно, но оно изменится. Время будет работать на нас. Я думаю, что мы нашли правильное решение тех проблем, которые разделяли до сих пор ряды американской партии, и что это решение удовлетворит всех товарищей.

Коммунистический Интернационал может со спокойной совестью принять тезисы политической комиссии. Он может принять их с полной уверенностью в том, что в сложном переплете многообразных социально-политических проблем, стоящих перед нами, мы сумели найти правильный путь к сплочению коммунистических партий, к усилению Коммунистического Интернационала в целях дальнейшей борьбы с буржуазией.

Бордига (Италия). По соображениям, приводимым мною в двух моих выступлениях в ходе общих прений, я голосую против вносимой резолюции.

Правда, в ней высказывается положение относительно необходимости изменения внутреннего режима Интернационала, но так как работа пленума не свидетельствует о повороте к новому методу и не является прологом к новому курсу в жизни Коминтерна, то я должен остаться на своей платформе оппози-

467 ции, от души желая, чтобы факты в дальнейшем свидетельствовали о серьезном улучшении.

Я не внес ни отдельных тезисов ни отдельной резолюции, я ссылаюсь на тезисы, выдвинутые мною на V Конгрессе и на тезисы итальянской левой, внесенные ею на последнем с'езде итальянской компартии.

Ходатайствую перед Исполкомом об опубликовании общей части этих тезисов до VI Конгресса.

Пеппер. От имени политической комиссии я должен сделать краткое заявление. Политическая комиссия отложила обсуждение ряда поправок, касающихся внутрипартийных проблем. Она решила обсудить эти поправки лишь после того, как все комиссии представят свои резолюции по вопросам, касающимся секций. Мы предлагаем поручить политкомиссии при окончательной выработке тезисов учесть поправки, внесенные различными делегациями, поскольку они не противоречат резолюциям различных комиссий.

Лишь таким образом можно согласовать общие политические тезисы и специальные резолюции.

Заседание закрывается.

468

ЗАСЕДАНИЕ СЕМНАДЦАТОЕ.​

11 МАРТА 1926 ГОДА.

Доклад об итогах II Оргсовещания. — Доклад профсоюзной комиссии. — Доклад комиссии по массовой работе. — Прения и заключительное слово по этому докладу. — Доклад комиссии по реорганизации аппарата ИККИ. — Доклад чехо-словацкой комиссии. — Принятие резолюции. — Речи тт. Далема, Монмуссо, Лозовского, Куусинена, Гешке, Клары Цеткин, Каспаровой, Штурм, Куусинена, Кюне, Корнблюма.

Председатель т. Шмераль.

ДОКЛАД ОБ ИТОГАХ II ОРГСОВЕЩАНИЯ.​

Далем (Германия). Товарищи! Перед расширенным пленумом происходило в течение недели II Международное Организационное совещание. Порядок дня его был следующий: организация и работа ячеек на предприятиях, фракций и партийного аппарата.

В этом совещании принимали участие представители от ячеек, фракций, ячейковых групп, районных городских организаций, окружных комитетов, орг- и профотделов четырех главных стран: СССР, Германии, Франции, Чехо-Словакии. Кроме того, принимали участие и выступали с докладами представители от Италии, Англии, Норвегии, Америки и Швейцарии. Далее на этом Оргсовещании были делегаты из Австрии, Финляндии, Польши, Швеции, Югославии, Венгрии, Румынии и Эстонии; кроме того, были представители Профинтерна, Спортинтерна и различных отделов ИККИ.

Оргсовещание было тщательно подготовлено: за много месяцев до него орготдел ИККИ разослал всем секциям подробный опросный лист; отдельные ячейки, фракции, парткомы имели суждение по вопросам порядка дня, инструктора орготдела ИККИ отчасти контролировали эту работу, так что прибывавшие на совещание товарищи могли дать и действительно дали ясную картину подлинного состояния оргработы в отдельных секциях.

Сама оргконференция работала по следующему методу: длинных докладов не было, но представители отдельных ячеек, фракций, партийных комитетов докладывали о состоянии, структуре и работе своих организаций. Целью Оргсовещания было дать точное представление о благоприятных или неблагоприятных результатах работы в отдельных секциях. Приобретенный опыт был собран воедино, проанализирован, расценен и суммирован в ряде тезисов и инструкций.

469 Каковы же результаты II Оргсовещания? Резюмируя сделанное, можно сказать: практика последнего года подтвердила правильность организационных решений V Всемирного Конгресса и I Оргсовещания 6 марта 1925 года. I Оргсовещание выработало общие тезисы по вопросу о структуре партий, от ячейки до ЦК, и международный образцовый устав. На I Оргсовещании в целом ряде секций были еще затруднения, тормозы, и сказывалось скептическое отношение к организации партии на основе производственных ячеек. Опыт таких крупных секций, как германской, французской, английской, чехо-словацкой, в этом году ясно показал, и это вполне определенно было видно из докладов представителей отдельных стран, что производственные ячейки не есть «русская особенность», как это говорят некоторые противники производственных ячеек, но являются типичной организационной формой и для секций в капиталистических странах. В минувшем году в целом ряде секций была проведена реорганизация старой территориальной организации на основе производственных ячеек; частью она еще продолжается. Ячейки работают еще недостаточно, у них еще много слабых сторон. Оранизация, построенная на ячейке, еще не идеал. Работа ее страдает недостатками. Но в отличие от территориальной организации новая ячейковая организация сделала бесспорные успехи и достигла таких результатов, что нет никаких серьезных оснований возражать против перехода на производственные ячейки. В процессе реорганизации отдельных секций на основе производственных ячеек мы убедились в следующих преимуществах такой структуры:

1. Большее сближение с широкими рабочими массами и больший охват масс партийными кампаниями.

Это легко об'яснить. Рабочие сконцентрированы на заводах. Производственная ячейка является партийной организацией на предприятии, ведет работу в массе и таким образом устанавливает постоянную связь между партией и массами. В старой территориальной организации не было почти никакого общения между партийным комитетом и предприятием. Во многих секциях работа на заводе не являлась составной частью, или, по крайней мере, не была крупной составной частью всей работы коммунистической партии. В территориальных организациях партийная жизнь выражалась в агитации и пропаганде на собраниях членов, живущих на данной территории, в открытых собраниях, в плакатах и т. д., но широкой работы в массах не велось, ибо старая территориальная организация не имела возможности проникать на предприятия и работать там.

На II Оргсовещании целый ряд примеров из разных стран свидетельствовал об энергичной работе ячеек при проведении различных кампаний, например, борьба французских ячеек против войны в Марокко, борьба германских ячеек за посылку делегаций в Россию, разные предвыборные кампании, в настоящий момент — кампания за безвозмездную экспроприацию имущества бывших князей, приготовления английских ячеек к «Красной пятнице», и т. д.

Другое крупное преимущество — в том, что переход на производственные ячейки, собственно, впервые создает предпосылку для проведения нашей профсоюзной работы. Между тем несомненно, что профсоюзная работа в настоящий период есть важнейшая работа секций Коммунистического Интернационала.

470 Почему производственные ячейки играют такую выдающуюся роль? Потому что профессионально-организованные массы сконцентрированы на предприятиях, потому что в целом ряде секций профсоюзы построены на производственной основе. В Германии, например, профсоюзные заводские делегаты и фабзавкомы составляют весь низовой аппарат профсоюзов. Профсоюзная работа на 90% является производственной работой: вопросы зарплаты, условия труда и т. д. Только через предприятия пустим мы корни в профсоюзах, только благодаря работе производственных ячеек можем мы вовлечь массы в профсоюзы и в профсоюзную работу. И еще одно: только на предприятии можем мы окончательно победить социал-демократию. В подтверждение сказанного я приведу пример. Одна рудничная ячейка в Ланкашире (Англия) писала в своем докладе следующее:

«Наша ячейка вначале имела только одного члена. Во время вербовочной кампании вступило еще 12 человек, и мы взялись за работу. Шахта была плохо организована. Только 25% рабочих состояли в профсоюзе. Ячейка собралась и обсудила этот вопрос. В результате мы обратились к рудничному комитету и заставили его развернуть энергичную кампанию под лозунгом: «Назад, в профсоюзы!». Путем индивидуальной обработки удалось повысить процент профессионально организованных с 25 до 90.

На Оргсовещании был приведен целый ряд подобных примеров, как через работу ячейки рабочие привлекались в профсоюзы. Я привожу еще один пример из Германии, показывающий, как через работу производственной ячейки может быть завоеван весь низовой аппарат профсоюзов. Ячейка одного берлинского металлозавода пишет:

«При последнем сокращении на 300 человек наши товарищи были выброшены на улицу, и СПГ завладела заводом. Затем число рабочих было вновь доведено до 2.000 чел. Нам удалось благодаря этому вновь основать ячейку, которая занялась планомерной работой. Постепенно нам удалось взять в свои руки делегатский корпус: мы получили 22 места и СПГ — 12 мест. Существенную помощь оказала и дело ускорила ячейковая газета».

Я уже раньше сказал: кто овладеет делегатским корпусом, у того будет в руках низовой профсоюзный аппарат.

Опыт подтвердил и следующее: переход территориальной организации на производственные ячейки равносилен расширению базиса, численному росту партии. Своей работой в производстве ячейка создает вокруг себя группу сочувствующих, и из рядов этих сочувствующих она вербует все новых и новых членов. На Оргсовещании приводилось много примеров, как ячейки, которые вначале состояли из трех товарищей, разрастались до 10, 20, 25 и более членов. Этот результат реорганизации ярче всего сказался в итальянской партии. Итальянская партия, несмотря на пребывание в подполье, несмотря на террор, провела реорганизацию и за последние года численно выросла втрое. Это служит блестящим доказательством того, как при самых тяжелых условиях партии, привлекая лучшие пролетарские элементы от станка, могут увеличить свои кадры. На этом расширенном пленуме уже говорилось, что в Англии безусловно необходимо увеличить членский состав партии. Это станет возможным с переходом партии на производственные ячейки. Но и в других странах — в Германии, Франции и пр. — мы должны добиться и добьемся увеличения член-

471 ского состава партии путем реорганизации на основе производственных ячеек, без чего нам не справиться с крупными задачами, которые перед нами стоят.

Положительную роль играет и то, что мы, перестраивая территориальную организацию на основе ячеек, улучшаем социальный состав наших партий. На Оргсовещании почти всеми секциями было подтверждено, что в западно-европейских капиталистических странах членами наших коммунистических партий являются преимущественно рабочие средних и мелких предприятий. Мы пользуемся слабым влиянием в крупных предприятиях и концернах. Это особенно верно в применении к Франции, Германии, Англии. Мы не располагаем еще статистическими данными относительно социального состава всех партий. Мы имеем только отрывочные сведения из отдельных стран. Эти сведения показывают, что мы сравнительно прочно пустили корни на малых и средних предприятиях, но плохо — на больших. Приведу три цифры. В крупном концерне в Берлине на 36.000 человек рабочих приходится только 250 коммунистов. На крупном автомобильном заводе в Америке мы насчитываем среди 60.000 рабочих только 135 коммунистов. На крупном металлическом заводе в Париже на 25.000 рабочих приходится только 60 коммунистов. Реорганизация, вербовочная работа производственных ячеек, поддержка ячеек со стороны парткомов помогут нам овладеть рабочим составом крупных предприятий. В былое время мы частично охватили его своим влиянием. Но благодаря невероятному террору предпринимателей, свирепствующему в большинстве капиталистических стран, благодаря преследованиям наших товарищей, благодаря тому, что при хозяйственном кризисе предприниматели в первую очередь выбрасывают коммунистов, что на предприятиях заводится тайная полиция, что предприниматели содержат там целые кадры заводских шпионов,— благодаря всему этому мы почти выбиты из крупных предприятий. Социал-демократия отлично понимает грозящую ей со стороны ячеек опасность и доходит до доносов на наших товарищей, способствуя их увольнению. Характерен выпад органа шведской социал-демократии, почувствовавшей, что наши шведские товарищи начинают благодаря работе ячеек вытеснять влияние социал-демократов на предприятии:

«Необходимо беспощадно разоблачать эти новые гнусные большевистские методы (производственные ячейки, уличные ячейки, деревенские ячейки, ячейковые газеты, фракции).

Наилучшим методом является воспрепятствование возникновению и развертыванию ячеек. Социал-демократы должны быть на-чеку в профсоюзах. Никакой пощады тем, кто стремится подорвать моральную и организационную силу рабочего движения. Долой ячейки!».

Это весьма характерно для социал-демократии, которая подобным же образом выступает против наших ячеек почти во всех секциях Коминтерна.

Далее, пятый вывод на основе опыта состоит в том, что ячейковая организация есть лучшая форма коммунистической организации в период подполья.

Уже и теперь — в период легальности — нашим ячейкам в капиталистических странах приходится работать осторожно, подпольно, разумно; уже и теперь они вырабатывают методы, с помощью которых можно было бы строить свои организации и вести работу при терроре. Опыт показал, что, поставлен-

472 ные в необходимость выработать методы против предпринимателей и полиции для проведения нашей работы, мы действительно получаем хорошие кадры работников, на которые можно положиться в революционной борьбе.

Каковы в этом отношении опыты с территориальной организацией? В целом ряде секций во время гражданской войны и в период нелегального существования территориальные организации пасовали. Взять хотя бы Германию. После октября 1923 года, когда партия перешла на нелегальное положение, территориальная организация была частью разбита, частью распалась; хуже всего было то, что у парткомов не было связи с предприятиями, т.-е. с широкими массами. С другой стороны, характерен пример итальянской партии, где после разгрома фашизмом рабочих организаций только компартии удалось сохранить тесную связь с массами и ими руководить. Социал-демократия в Италии недееспособна, оторвана от масс, потому что ее аппарат построен на основе территориальной организации. Итальянский опыт может служить нам очень хорошим примером.

Шестой и самый важный плюс реорганизации — в том, что ячейки гарантируют проведение линии Коминтерна. Эта линия состоит в создании единого фронта, в образовании левого крыла в рабочем движении. В основу этой линии кладется работа в профсоюзах. Последняя, как я уже раньше доказывал, сводится на 90% к работе на предприятиях. Следовательно, только организация на предприятии, только производственная ячейка может создать базис для проведения этой политики Коминтерна.

Благодаря реорганизации партии в партийные комитеты прошли лучшие элементы из производственных ячеек. Сообразно уставу, принятому в прошлом году на Оргсовещании, в составе парткомов должны преобладать товарищи из производственных ячеек. Преобладание в комитетах здоровых элементов с предприятий вырвет почву из-под правых и ультра-левых уклонов. Поэтому неудивительно, что Лорио во Франции, Рут Фишер и Шолем в Германии, Бордига в Италии — против реорганизации. Неудивительно, что восставали против реорганизации такие ренегаты, как Бубник в Чехо-Словакии, Лорэ в Америке. Почему правые и ультра-левые тащат назад к старой территориальной организации? Потому что там уместны более «революционные разглагольствования», там действие не следовало непосредственно за «радикальным» словом, тогда как в ячейках каждое слово партии должно тотчас же претвориться в практическую работу. Если в ячейке обсуждается какая-нибудь партийная кампания, тут же обсуждается и как провести эту кампанию в предприятии.

Не случайно в отдельных секциях и правые и ультра-левые в производственных ячейках терпят крах. Я приведу типичный пример, недавно имевший место в Германии.

Когда появилось Открытое письмо ИККИ к КПГ, то КПГ произвела среди нескольких сот производственных ячеек анкету для выяснения их отношения к Открытому письму. Полученные ответы показывали одно: ячейки восторженно приветствуют Открытое письмо. Я приведу два примера из отчетов ячеек:

Ячейка жел.-дор. мастерских Кенигсберг — Восточная Пруссия пишет:

473 «Почему СПГ имеет еще столько приверженцев? Письмо ИККИ ясно вскрывает ошибки и недостатки нашей неправильной политики, которая принесла вредные результаты вплоть до самой маленькой мастерской? Ответственные лица не умели дать нам руководящих указаний даже в самой важной работе — в профессиональной работе. Мы едва были в состоянии найти отклик в массах».

Одна из наших самых крупных ячеек, ячейка, которая принимала участие в мартовском выступлении 1921 года, Лейновская ячейка, пишет:

«Открытое письмо застало врасплох; однако товарищи скоро пришли в себя и без оговорок пошли за ним. Среди рабочих оно также обсуждалось. Особенно использовали эту историю социал-демократы. Но доверие рабочих благодаря письму не ослабело, а окрепло.

Отсечение обанкротившегося ЦК было встречено лейновскими пролетариями сочувственно».

В Берлине Рут Фишер и Шолем в производственных ячейках потерпели крах. Районный комитет Берлин — Бранденбург и целый ряд других районных комитетов колебались и вначале отклоняли письмо. Но I конференция секретарей берлинских ячеек приняла почти единодушно письмо ИККИ и потребовала немедленной реорганизации на основе производственных ячеек, что и было сделано. Таким образом были сформированы одним взмахом совсем новые кадры заводских функционеров в комитетах ячейковых групп.

Товарищи, шесть перечисленных мною результатов опыта — наиважнейшие. Я уже раньше говорил: мы только приступаем к нашей работе в ячейках, к реорганизации по отдельным секциям. Мы имеем в отдельных странах производственные ячейки только в незначительной части предприятий. Мы должны сугубо стремиться к проникновению на крупные предприятия и особенно энергично поддерживать товарищей, работающих там. Производственные ячейки еще не организованы. Большая часть их еще политически неактивна и слишком поглощена чисто производственными вопросами, без увязки их с политическими задачами партии. Партийная работа в целом еще не развернулась в ячейках. Крупной помехой является террор предпринимателей. В таких странах, как Англия и Германия, реорганизация будет задерживаться, особенно вследствие острого хозяйственного кризиса и безработицы. Но ни террор ни безработица, товарищи, еще не основание против реорганизации; наоборот, это наиболее убедительный аргумент в пользу реорганизации старой территориальной организации на основе ячеек. Почему?

Уроки всей борьбы в прошлом показывают: поскольку в момент экономического конфликта и острой революционной ситуации мы сможем опираться на предприятия, поскольку СПГ сохранит свою силу, имея в руках профсоюзный делегатский корпус на предприятиях, постольку мы будем терпеть поражения, потому что в нужный момент предприятия не выйдут на улицу, потому что реформистская профсоюзная бюрократия будет достаточно сильна, чтоб саботировать движение.

Товарищи, таковы общие линии и общий результат, которые установило II Международное Оргсовещание.

474

Организация и работа ячеек.​

Теперь я хотел бы остановиться на отдельных пунктах порядка дня. Прежде всего о совещаниях по поводу организации и работы производственных ячеек. Нам надо еще много работать,— я это неоднократно подчеркивал,— чтоб сделать наши производственные ячейки полноценными партийными организациями. При организации ячейки не следует действовать схематически: ячейка должна приноравливать свою структуру и методы к тем условиям, какие существуют на данном предприятии. Производственная ячейка должна строиться и работать различно в зависимости от того, обладает ли она свободой действий на предприятии или там свирепствует террор предпринимателей, имеется ли там сильная социал-демократия, или господствуют фашисты.

Мы заслушали на Оргсовещании доклад русской производственной ячейки. Отдельные делегации имели возможность познакомиться с целым рядом бюро ячеек и ячейковых собраний за работой. Мы убедились, что работа русских ячеек не ограничивается сферой своего предприятия, но распространяется и далеко за пределы его: на район, административный аппарат, армию, деревню. Ячейки теснейшим образом сплетаются со всей рабочей жизнью. Наиболее крупные ячейки имеют платных секретарей. Ячейки имеют целую сеть комиссий, с помощью которых бюро ячейки организует свою работу на предприятии. По сравнению с русскими ячейками наши ячейки в капиталистических странах находятся еще в зачаточном состоянии. Хорошо, что мы видели часть практической работы русских ячеек, ибо мы конкретно убедились, что ячейки, это — фундамент всей партии, что благодаря им каждое предприятие является своего рода крепостью, т.-е. может занять господствующее положение в жизни трудящихся масс.

Мы заслушали на Оргсовещании множество докладов о производственных ячейках в отдельных странах. Были примеры хорошей работы. Эти примеры показали, что ячейки при различных партийных кампаниях уже проявили себя своей работой, уже доказали свое превосходство по сравнению с прежними общими собраниями жилищно-территориальных организаций.

Итог, который Оргсовещание подвело прежней работе производственных ячеек в отдельных секциях, говорит о том, что производственная ячейка есть наиболее целесообразная организационная форма и для наших секций в Западной Европе. Производственные ячейки в настоящий период прежде всего создадут предпосылку для проведения линии Коминтерна, т.-е. для проведения практической профсоюзной работы и создания единого фронта трудящихся масс.

Примером того, как ячейка может работать во всех областях и стать действительно опорным пунктом для партии, может служить ячейка крупного парижского электрического завода. Товарищи пишут в своем докладе:

«В целях образования пролетарского комитета единства и подготовки кампании в пользу повышения зарплаты, мы созвали в первую неделю декабря, по соглашению с профсекцией, рабочих предприятия. Откликнулось 39 товарищей, в том числе 37 неорганизованных. Делегат Комитета действия раз'яснил

475 им роль и функции пролетарского Комитета единства. В результате: 18 неорганизованных товарищей вступили в Комитет единства; в тот же самый день был избран президиум».

Вот что говорится в докладе о результате длительной работы ячейки:

«Благодаря нашей работе и выдержке нам удалось организовать на предприятии, где нам предсказывали величайшие трудности, сто человек, из которых 92 никогда не принадлежали ни к какой партии и ни к какому профсоюзу».

Товарищи! Можно привести много примеров в доказательство того, что у нас в Западной Европе, так же как в России, ячейка — наиболее типичная форма коммунистической организации.

В связи с этим я хотел сказать несколько слов о заводских газетах, которые все более и более выявляются как новое и ценное средство подхода к массам; на-ряду с нашими партийными газетами, литературой и летучками, они помогают нам привлекать на сторону коммунизма все новые и новые массы рабочих. В некоторых странах выходят в большем или меньшем числе газеты, выпускаемые ячейками. На средних предприятиях они выходят гектографированными в количестве 20 — 50 экземпляров, на крупных предприятиях — в количестве 1.000 и более экземпляров. Единичные крупные ячейки порою издают печатную газету в количестве от 2.000 до 5.000 экземпляров. Эти газеты освещают жизнь предприятия, отражают настроения рабочего, выявляют больные места. Предприниматели, естественно, стараются обнаружить составителей этих газет. При выходе в свет ячейковой газеты они прибегают к сыску. Многие товарищи выброшены с предприятий, уличенные в распространении газеты. Некоторые предприниматели уплачивали крупные суммы (в одном случае даже 3.000 марок) за сообщение фамилий составителей. Ряд ячеек имеет уже свою героическую историю в деле издания газет. При господствующем терроре предпринимателей ячейке приходится изобретать всевозможные способы, чтобы снова выпустить газету на предприятии. Газеты обладают еще большими недостатками. В них слишком мало увязки узко-производственных вопросов с обще-политическими. Оргсовещание приняло по этому поводу определенное решение и на основании накопившегося опыта выработало специальную инструкцию о ячейковых газетах.

Основные задачи, возложенные Оргсовещанием на ячейки, таковы:

Первое. Прежде всего рост политической активности ячеек, которая оставляет еще желать многого. Предпосылкой для этого является полное завершение реорганизации в отдельных секциях и окончательная ликвидация старой территориальной организации. На опыте отдельных секций мы убедились, что, пока существуют старые территориальные организации, производственные ячейки не могут нормально жить и правильно работать. Мешают традиции и тот факт, что собираться и выступать на общих собраниях района и легче и безопаснее, чем вести коммунистическую работу на предприятии при господстве террора и системы всяких подвохов. Мы нашли хороший способ реорганизации без потери членов — с помощью системы временных комитетов: при переходе от территориальной к ячейковой организации на временные комитеты городских районов или местных групп возлагается вся ответственность за партработу, а функции старых комитетов территориальных организаций тотчас же ограничиваются и сводятся к выполнению чисто технических обязанностей в тече-

476 ние короткого переходного времени. Этот опыт также изложен в резолюции; используя его, отдельные секции сумеют лучше осуществить переход.

Второй главной задачей, намеченной для работы ячеек, является образование надлежащего бюро. Сотни и тысячи наших ячеек на предприятиях в отдельных секциях не работают планомерно. Они собираются то здесь, то там, но у них нет планомерного распределения работы, нет ячейковых бюро, способных работу наладить. Доклад представителей русской производственной ячейки и наш собственный опыт, вынесенный нами при посещении бюро ячеек и ячейковых собраний в Москве, убедили нас в абсолютной необходимости хороших ячейковых бюро для планомерного распределения работы между отдельными членами, контроля над индивидуальной работой, выработки повестки дня для ячейковых собраний и, чего особенно нехватает отдельным секциям, для поддержки тесной связи между ячейкой и местным партийным комитетом.

Следующей задачей ячеек является регулярный выпуск ячейковых газет.

Четвертой задачей является образование уличных ячеек, куда бы входили все товарищи, не работающие на предприятиях, как-то: домашние хозяйки, кустари, ремесленники, дворники, интеллигенты и т. п., составляющие еще довольно большой процент в отдельных секциях. Я напомню, что на I Оргсовещании — в прошлом году — французская секция высказалась против уличных ячеек и признала образование их излишним. Между тем практика показала, что уличные ячейки нужны, потому что в жилищных районах бывает работа, которую могут выполнять только они, особенно там, где поблизости нет предприятия или ячейка предприятия не может взять на себя эту работу. На коммунальных выборах весною прошлого года, когда территориальные организации были наспех упразднены, оказалось, что некому вести предвыборную агитацию по жилищным районам. Коммунальные выборы в Париже послужили хорошим уроком. После этого были образованы уличные ячейки.

По этому поводу необходимо заметить, что районные ячейки вовсе не являются, как некоторые товарищи ошибочно думают, составной частью старой территориальной организации. Районная ячейка есть составная часть ячейковой организации. Производственные и уличные ячейки какого-нибудь городского квартала или какой-нибудь местности образуют все вместе одну ячейковую группу, городскую, районную организацию или местную группу. Таким образом уличная организация является составной частью всей ячейковой системы, она не имеет ничего общего со старой организацией, которая строилась по местожительству товарищей, не считаясь с местом их производственной деятельности. Благодаря реорганизации прежнее положение вещей окончательно ликвидировано.

Пятая задача, возложенная на ячейки,— помочь реорганизации комсомолов. Коммунистические союзы молодежи имеют почти во всех секциях Коминтерна, за исключением русской, очень плохой социальный состав. Только очень небольшой процент членов занят на промышленных предприятиях; на крупных предприятиях мы почти не пользуемся влиянием. Поэтому Оргсовещание секций выдвинуло следующую задачу: каждая партячейка должна организовать на своем предприятии ячейку коммунистической молодежи. Это поможет скорее и лучше перестроить юношеские организации.

477

Структура и работа партийного аппарата.​

Перехожу теперь ко второму пункту порядка дня — к работе партийного аппарата. Само собой разумеется, что в связи с перестройкой старой территориальной организации на новом фундаменте ячеек коренным образом меняется структура всей организации.

I Оргсовещание в прошлом году наметило общую структуру коммунистической партии. II Оргсовещание имело специальной задачей создание или построение партийного аппарата на различных ступенях — от ячейковой группы до Центрального комитета.

Я на одном практическом примере постараюсь показать, сколь необходима непосредственная связь ячейки с местным партийным комитетом. Парижские районные комитеты после реорганизации не имели возможности завязать непосредственную связь со своими ячейками: районы слишком велики, ячейки слишком удалены от районного комитета, и контроль над проведением директив комитета был невозможен. Отсюда вывод: в больших городах, где городские районы слишком велики, чтобы сблизиться с отдельными многочисленными ячейками, необходимо образовать ячейковые группы. Столь же необходимо в составе окружных организаций образовать районные организации с функционирующими районными комитетами.

Второе. В целом ряде секций работники, стоящие во главе комитетов окружных организаций или районных организаций больших городов, не получают жалованья. Некоторые небольшие партии имеют вообще только одного или двух платных работников в ЦК. Другие — большие партии,— наоборот, имеют довольно большой аппарат при ЦК и окружных комитетах, но внизу, там, где должна проводиться работа, в районных комитетах больших городов или в уездных комитетах, там нет платных работников. Оргсовещание приняло решение, направленное к разгрузке аппарата при ЦК и больших окружных комитетах, конечно, при качественном улучшении аппарата. Оно постановило образовать аппараты при районных комитетах больших городов и уездных комитетах там, где это позволит финансовое положение. Это продиктовано стремлением обеспечить проведение низовыми партийными аппаратами тех директив, которые исходят от руководящих партийных инстанций.

Третье. Оргсовещание далее приняло постановление о необходимости избрания более узкого, численно небольшого бюро при каждом окружном, уездном, районном (в больших городах), местном или групповом комитете. В настоящее время во многих секциях крупные окружные комитеты насчитывают в своем составе от 30 до 50 человек; они, конечно, неработоспособны, т.-е. работают недостаточно быстро и слишком громоздки.

Четвертое. Далее Оргсовещание постановило создать при всех комитетах, от ЦК до более крупных групповых комитетов, работоспособные отделы (орготдел, профсоюзный, агитпроп, женотдел), которые бы регулярно руководили и контролировали работу в своей области.

Пятое. Оргсовещание, кроме того, постановило ликвидировать применявшуюся до сих пор систему политических и

478 организационных секретарей при всех комитетах в том виде, как она и теперь существует, например, в Германии и Италии, где один секретарь ведет политическую, а другой — организационную работу. Для обеспечения единого руководства в будущем для каждого комитета должен избираться один ответственный секретарь (руководитель). Этому секретарю или руководителю подчиняются все заведующие отделами. Такой секретарь в целом ряде секций в настоящее время выбирается на общих конференциях; в будущем этого быть не должно: конференция выбирает комитет, последний конструируется сам, сам выбирает секретаря-руководителя и назначает заведующих отделами.

По этому поводу я хотел бы добавить следующее. Постановления, касающиеся построения аппарата, в особености последнее постановление, предоставляют комитетам более широкие полномочия, чем они имеют теперь. Для раз'яснения этих постановлений в некоторых секциях необходимо будет открыть дискуссию на тему о сущности демократического централизма.

Только после реорганизации вообще возможно построение партии по принципу демократического централизма. Согласно тезисам прошлогоднего Оргсовещания комитеты должны выбираться снизу, т.-е. на делегатских конференциях после предварительного выяснения отношения ячеек к тем или другим политическим вопросам. Во всех комитетах большинство должны составлять товарищи из ячеек. Таким способом осуществляется внутрипартийная демократия, яснее всего сказывается воля членов. Этого не было в прежней территориальной организации. На прошлогоднем Оргсовещании германская делегация еще твердо стояла за сохранение старой системы должностных лиц в территориальной организации, тех должностных лиц, которые выбирались на целый год и принимали важнейшие решения без опроса членов. Практика отдельных секций показала, что делегатская система, при которой ячейки или конференции от случая к случаю выясняют свое отношение к политическим вопросам и выбирают своих делегатов, гораздо вернее выражает волю членов партии и лучше всего осуществляет внутрипартийную демократию. Но в качестве боевой организации партия должна быть строго централизована. Выбранные снизу комитеты должны быть подлинно руководящими органами, ответственными за проведение работы в своей области. А для проведения работы, порученной им самым фактом избрания их на конференции, они должны создать свой аппарат, о котором я уже говорил, тот аппарат, которого пока еще большинство секций Коминтерна не имеет.

Товарищи! Таковы важнейшие решения касательно построения аппарата низовых организаций. Кроме того, выработаны специальные тезисы по вопросу о построении аппарата при центральных комитетах: организация отделов при ЦК, усиление работы отделов там, где они уже существовали, определение круга задач органов ЦК (Политбюро, Оргбюро и Секретариата) и установление правильных взаимоотношений между органами ЦК и отделами ЦК, создание крепкого ядра инструкторов ЦК из квалифицированных товарищей, которые вникали бы в работу отдельных окружных и низовых организаций и давали бы таким образом ЦК правильное представление о действительном состоянии и работе отдельных организаций.

479

Структура и работа фракций.​

В первых двух пунктах: «ячейки» и «партийный аппарат», было единодушие, не существовало никаких крупных разногласий; по вопросу же об организации фракций были сильные расхождения. Я должен остановиться на этих разногласиях, сказавшихся и здесь, в профсоюзной комиссии расширенного пленума.

Политика Коминтерна, тактика единого фронта, выяснившаяся необходимость и невозможность образования левого крыла помогли отдельным секциям осознать крупное политическое значение профсоюзного вопроса. Постепенно оживилась профсоюзная работа в отдельных секциях, а вместе с сознанием необходимости профсоюзной работы и вовлечения широких рабочих масс посредством профсоюзной работы в единый фронт встал более остро и вопрос об организационной стороне профсоюзной работы. Перед всеми секциями стоит теперь настоятельная задача создания и развертывания работы фракций. Оргсовещание утвердило следующие принципы для организации профсоюзной работы:

1. Энергичная работа в целях вовлечения в профсоюзы всех имеющих право участия в них коммунистов и прежде всего подготовка каждого товарища к практической профсоюзной работе. Настойчивая работа наших ячеек по вовлечению в профсоюзы рабочих, т.-е. самых широких масс.

2. Об'единение коммунистов во всех профсоюзах и массовых организациях во фракции. Работа в этих фракциях должна проводиться коммунистами соответствующей фракции, но не профсоюзными отделами. Партия дает директивы через свои профессиональные отделы, она контролирует работу фракций и может во всякое время вмешаться, но проводить работу в профсоюзах должны фракции.

3. Руководить фракциями должны те товарищи, которые наилучшим образом знают профсоюзную работу, т.-е. те, которые благодаря своей ежедневной практической работе в состоянии ориентироваться во всем, что происходит в профсоюзах, которые могут давать фракциям наилучший материал.

Разногласия обнаружились по следующим двум вопросам. В предложенных Оргсовещанию тезисах сделаны выводы из вышеприведенных тезисов: во-первых, коммунисты, входящие в профсоюзные правления, должны руководить фракциями; во-вторых, фракции должны сверху донизу быть связаны между собой, т.-е. вышестоящие фракционные бюро должны давать материалы и директивы подчиненным им фракциям.

Где причина разногласий? В отдельных секциях Коминтерна в прошлом были плачевные явления с целым рядом коммунистов — платных профсоюзных секретарей: часть этих товарищей отстранена, часть перешла в СПГ. В результате возникла тенденция отстранить таких товарищей в профсоюзных правлениях от руководства фракциями или, по крайней мере, предоставить им второстепенную роль в бюро фракции. Эта тенденция есть плод недостаточной веры в силу партии, плод сомнения, чтобы партии удалось путем жесткой дисциплины удержать в своих руках товарищей, которые работают в особенно тяжелых условиях — под давлением профсоюзной бюрократии. С этой тенден-

480 цией надо решительно бороться, ибо в результате она может привести к отказу от завоевания позиций в профсоюзах и тем самым от завоевания самих профсоюзов. Оргсовещание наметило весьма твердые руководящие линии. Партия во всякое время может проконтролировать отдельную фракцию, в каждом случае вмешаться, поскольку фракционное бюро или отдельные товарищи плохо работают. Если в профсоюзных правлениях работают неподготовленные товарищи, то партийный комитет должен особенно приходить им на помощь, особенно учить их. Товарищи с предприятий должны энергично поддерживать коммунистов в профсоюзных правлениях. Если такие товарищи скатились по наклонной плоскости к СПГ, в этом зачастую бывала виновата сама партия, ибо она никакой профсоюзной работы не проводила и никакого контроля не осуществляла и часто вмешивалась только тогда, когда тот или иной товарищ совершал нечто, от чего партия должна была отмежеваться.

Благодаря реорганизации, благодаря тому, что теперь в комитеты входят товарищи, которые знают профсоюзную работу, между партийным комитетом и товарищами в профсоюзных правлениях установится лучшая связь, чем это было при территориальной организации, когда парткомы порою понятия не имели о профсоюзной работе и работе на предприятиях.

Другое сопротивление было оказано в вопросе о непосредственной связи фракций между собой. Некоторые товарищи опасаются, как бы фракции, будучи связаны между собой, не создали своего аппарата, не образовали «профсоюзной партии внутри партии». Эти товарищи хотят, чтобы связь существовала только между фракциями и соответствующим партийным комитетом, например, в местной группе,— между местными партийным комитетом и соответствующим фракционным бюро или между партийным комитетом, районным и районной фракцией и т. д.

В секциях, где у нас есть революционные профсоюзы и большинство в правлениях, имеется тенденция не создавать фракций в этих правлениях. Это означало бы, что мы фактически не основываем никаких фракций в этих революционных профсоюзах. С этой тенденцией надо также решительно бороться. В этом отношении довольно ясны и недвусмысленны линии поведения Оргсовещания, они не оставляют никакого сомнения. Партия дает директивы, осуществляет контроль, но ее задача не в том, чтобы вмешиваться в мелкую работу фракций. Партия имеет слишком много задач, чтобы быть в состоянии проводить практическую работу фракций. С другой стороны, фракции должны ограничиваться выполнением специальной работы в своих союзах. Они не должны заниматься большими общеполитическими и партийно-тактическими вопросами, которые касаются только партийных организаций, они не должны взимать каких-то чрезвычайных фракционных взносов, как это имело место в некоторых секциях. В тех секциях, где фракционную работу проводят еще большей частью профсоюзные отделы, фракционная работа должна быть перенесена во фракционные бюро на месте, в районе и т. д. В теперешней стадии, когда партия только создает фракции, ибо мы только начинаем развертывать профсоюзную работу, когда постоянный энергичный контроль над фракциями необходим, профсоюзные отделы играют еще крупную роль. Но надо ясно понимать, что по мере создания фракций круг задач, стоящих перед профсоюзными отделами, будет постепенно суживаться, вплоть до того момента — в перспективе,— когда отделы станут ненужны и

481 фракции будут выполнять всю профсоюзную работу. Например, в России партийный комитет не нуждается в особом профсоюзном отделе, потому что там коммунистические фракции руководят всей профсоюзной работой.

Эти принципы, выработанные Оргсовещанием, легли в основу намеченной линии поведения. Их нельзя проводить догматически в отдельных секциях, необходимо сообразоваться с положением в каждой отдельной стране. Но в этом направлении должна строиться работа секций.

В заключение, помимо этих трех пунктов порядка дня, Оргсовещание постановило, что между Орготделом ИККИ и отдельными секциями должна быть установлена еще более тесная связь. Каким образом?

1. Посредством оживленного письменного обмена опытом. Отдельные секции должны делиться своим опытом с Орготделом ИККИ, а Орготдел должен этот опыт накапливать, оценивать и делиться им с отдельными секциями.

2. Путем образования при ИККИ инструкторских кадров. Метод инструктирования оправдал себя: он очень помогает налаживать работу в отдельных секциях.

3. Путем командирования и подготовки практикантов: секция посылает таких практикантов на несколько месяцев в Орготдел ИККИ. Умудренные опытом, приобретенным в практической работе, они работают четверть-полгода в аппарате ИККИ, приобщаются к международному опыту, а затем возвращаются в свои секции в качестве высококвалифицированных работников. Мы многому научились в смысле организации и налаживания работы ячеек, посещая ячейковые бюро и ячейковые собрания. Поскольку практиканты из отдельных секций используют свое пребывание в Москве для ознакомления на практике с жизнью, работой ячеек и партийных аппаратов Советской России, мы уверены, что они приобретут опыт, ценный для нашей работы в отдельных секциях Коминтерна.

4. Решено установить более тесную переписку между производственными ячейками. Товарищи, до сих пор, повидимому, не вполне осознана огромная важность налаживания регулярной корреспонденции между производственными ячейками капиталистических стран и русскими производственными ячейками. Напомню, что в Германии исходным пунктом широкого движения в пользу посылки рабочих делегаций в СССР была переписка между берлинской производственной ячейкой и ячейкой путиловского завода в Ленинграде. Все видели, какие результаты дала эта переписка — вопреки или, вернее, благодаря гнусной статье «Форвертса». Мы вполне надеемся, что теперь будет сделано все, чтобы наладить регулярную переписку между производственными ячейками Советской России и производственными ячейками Франции, Англии, Америки, Германии, Чехо-Словакии и т. д.

Резюмируя, я скажу:

Оргсовещание проделало большую практическую работу. Мы многому научились. Благодаря взаимному обмену мнений многое выяснилось. Мы возвращаемся в свои секции умудренные опытом. Мы уверены, что Оргсовещание ИККИ значительно двинет нашу работу. Благодаря Оргсовещанию и сессии расширенного пленума, политические решения которой очень помогут нашей организационной работе, мы с большей уверенностью, с новой инициативой, более быстрым темпом будем строить нашу коммунистическую партию.

482

ДОКЛАД ПРОФСОЮЗНОЙ КОМИССИИ.​

Монмуссо (Франция). Товарищи! Комиссия внесла в первоначальный текст профсоюзной резолюции, в интересах освещения непосредственных задач коммунистов в профдвижении, некоторые изменения, которые, однако, главным образом касаются лишь формы резолюции.

Докладчик далее перечисляет те изменения, которые намечены профсоюзной комиссией. Слово для освещения основных линий резолюции предоставляется т. Лозовскому.

Лозовский ¹). Товарищи! Профсоюзная комиссия тщательно рассмотрела выработанную организационной конференцией резолюцию о формах и методах организации профсоюзных фракций во всех странах.

Умело об'единять наши усилия в какой бы то ни было организации, где работают наши товарищи, это — азбука нашей работы и всей нашей тактики. Вопрос о фракциях играет чрезвычайно большую роль в работе всех компартий, и совершенно естественно, что организационная конференция обратила на него особое внимание, а назначенная расширенным Исполкомом профсоюзная комиссия чрезвычайно тщательно рассмотрела предложения этой конференции, касающиеся будущих форм и структуры комфракции.

Внутри комиссии возникли разногласия, которые явились продолжением дискуссии, имевшей место на организационной конференции по поводу следующего чрезвычайно важного пункта: «Каковы должны быть формы и методы проведения в жизнь этой резолюции? Как нужно организовывать фракции внутри профсоюзов и каковы должны быть их взаимоотношения по вертикальным и горизонтальным направлениям? Одним словом, были затронуты все те вопросы, которые возникают при уточнении организационных форм нашей работы в профсоюзном движении. Все вопросы, которые возникли при практической работе, были детально рассмотрены. Создание фракций внутри профсоюзов не обходится без значительных затруднений, которые в большинстве случаев вызываются условиями, в которых развивается профессиональное движение различных стран.

Существуют различные формы отношений между профсоюзами и партией:

1. Прежде всего бельгийская форма, где партия и все другие организации рабочего движения (профсоюзы, кооперативы, спортивные организации, политические группировки и т. д.) об'единены в единое целое — «Рабочую партию».

2. Английская форма, когда в основу партии положены профсоюзы.

3. Существует, или, вернее, существовала норвежская форма, когда собрание рабочих одного города выбирало два комитета: профсоюзный и партийный.

4. Социал-демократическая форма, когда обе организации сотрудничают друг с другом, сохраняя при этом подобие независимости как с точки зрения политической, так и идеологической. Вследствие этого является известное равновесие и равноправие между обеими организациями.

5. Форма русского профдвижения, где с организационной точки зрения профсоюзы совершенно независимы, но где фракционная структура обеспечивает партии руководство движением сверху донизу. Конечно, мы не афишируем это политическое преобладание партии в советском профдвижении, но раз-

¹) Перевод с французского. Ред.

483 умеется, что через наши фракции, путем директив, которые им дает партия, мы направляем профдвижение в желательном для нас направлении.

6. Наконец, существует форма, которая встречается в латинских странах. В этих странах уже давно существует профдвижение, которое всегда было враждебно политике и соперничало с партиями. Например, во Франции довоенная Всеобщая конфедерация труда не только была независима по отношению к политическим партиям, но имела собственную теорию, которая в своей традиционной форме сохранилась еще до сих пор у многих товарищей, даже из числа тех, которые являются членами французской коммунистической партии. Со всеми этими особенностями необходимо считаться при работе по созданию наших фракций.

Таким образом, когда перед нами имеются совершенно различные формы рабочего движения, созданные в разнообразных исторических условиях, со всевозможными отношениями между профсоюзами и партиями, с различными степенями влияния партий на рабочие массы и профсоюзы, совершенно ясно, что единое принципиальное решение, единая резолюция не могут применяться повсюду и всегда одним и тем же образом, в своей строгой и застывшей форме.

Но можно и нужно использовать международный опыт, чтобы наметить линию для тех стран, которые только начали или сделали лишь только первые шаги в этой работе. Чтобы указать им эту линию, каждая партия должна вести работу, придерживаясь общей линии, выработанной в результате обширного опыта других стран. Само собой разумеется, что эта линия должна применяться к условиям страны, к местному положению профдвижения и, одним словом, ко всем особенностям рабочего движения соответствующей страны.

По этой причине наша комиссия, весьма тщательно рассмотрев выработанную организационной конференцией резолюцию, обсудив и изучив все те трудности, которые могут возникнуть при ее применении, единогласно приняла ту резолюцию, которая вам будет предложена. Но прежде чем прочесть ее, я сделаю еще два замечания:

Имеются коммунисты, которые полагают, что фракции необходимы лишь в реформистских профсоюзах, и которые высказываются против создания этих фракций в профсоюзах, руководимых коммунистами или революционными элементами. Это весьма крупная ошибка. У нас уже имеется опыт, который доказывает, что если коммунисты даже в революционных профсоюзах недостаточно организованы, то возникают затруднения при проведении политической линии не только Коминтерна, но и Профинтерна.

Конечно, необходимо принимать во внимание все затруднения, и не зачем кричать повсюду, что у нас есть фракции. Вовсе не нужно об'являть всем и каждому, что такая-то фракция приняла такое-то решение, не нужно афишировать наше влияние в профсоюзном движении, дабы не оттолкнуть от себя те элементы, которые приближаются к нам с полным доверием. Было бы неумело и просто нелепо поступать таким образом.

О чем идет речь? О методическом усилении нашего влияния в профсоюзах. Чтобы добиться этого, вовсе не нужно внушать находящимся под нашим влиянием рабочим мысль, что мы думаем за них, а им остается только выполнять наши решения. Эта политика была бы никуда не годной, она лишь дезорганизовывала бы наши ряды и вместо того, чтобы привести к тем хорошим результатам, на которые мы рассчитываем, она лишь ослабила бы наше влияние.

484 Но нам необходимо требовать от всех членов партии, какие бы должности они в профсоюзном движении ни занимали, чтобы они держались партийной линии. Далее, мы должны требовать от всех членов партии, чтобы в каких бы организациях они ни работали (предприятия, федерации и т. д.), чтобы все эти члены партии помнили, что их связывает друг с другом дисциплина, что у них не может быть двух политических линий, одной — в партии и другой — в профсоюзе. Необходимо, чтобы они знали, что дело идет о проведении партийной линии, учитывая, как я уже указывал, местные условия, среду и т. д., в которой они призваны работать. Общая линия не меняется; меняются лишь средства и методы сообразно с теми условиями, где они применяются.

Необходимо, чтобы во всех профсоюзных организациях мы обращались к массам с одними и теми же идеями, с одной и той же руководящей линией, выраженной на языке, понятном для всех, кто не входит в наши коммунистические организации. Необходимо проводить нашу коммунистическую линию теми средствами, которые свойственны каждой из профсоюзных, кооперативных и других организаций, и через посредство самих членов этих организаций.

Каждая организация должна иметь свои специальные формы и методы проведения партийной линии, и тем, кто работает в различных профсоюзных и других корпорациях, партия должна предоставить возможность проводить ее общую линию. Очевидно, что если мы будем работать таким образом, чтобы партия дергала своих работников по всем направлениям и вместо того, чтобы выработать общую линию, дать основные директивы, она начнет рассматривать все мелкие вопросы, претендуя на руководство экономической борьбой, то работа уже будет вестись не профсоюзами, а партийными организациями, которые их заменят. Это было бы катастрофой для всех наших партий и в особенности для французской компартии.

У нас в СССР профдвижение играет огромную роль. Почему это? Потому что оно является чрезвычайно важным колесом в великом механизме, приводимом в движение нашей партией. Именно партия оживляет все рабочее движение и увлекает за собой пролетариат. Если мы заменим профсоюзы, если мы внушим рабочему классу мысль, что партия и профсоюзы — одно и то же, то тем самым мы ограничим влияние нашей партии ее собственными рамками и вместо того, чтобы увеличить свое влияние на массы и увлечь их за партией, мы растеряем своих членов, и само профдвижение, вместо того чтобы расти, будет слабеть.

Вот почему, товарищи, мы предлагаем вам эту резолюцию, выработанную организационной конференцией. Необходимо, чтобы все наши партии применяли ее, и не только с формальной точки зрения, но и чтобы они извлекли из этой резолюции все то, что может быть использовано для достижения наших целей, принимая во внимание особенности движения в каждой стране. Партии должны изыскивать наилучшие средства для вовлечения всех коммунистов в профдвижение и другие методы усиления работы коммунистов внутри профорганизаций, дабы сами работники по своей собственной инициативе и при помощи методов, соответствующих профдвижению данной страны, проводили в своей работе общую линию партии, Коминтерна и Профинтерна.

Такова, товарищи, та точка зрения, с которой рассматривалась данная резолюция и согласно которой комиссия предлагает вам утвердить ее.

485 Речь идет, товарищи, не о механических инструкциях, которые были бы к тому же чрезвычайно опасными, а о чрезвычайно простой и ясной линии, которую партии должны проводить. Эта линия заключается в том, чтобы повсюду, сверху донизу, вести работу по организации фракций, дабы коммунисты оставались ими повсюду, где они находятся, как в профсоюзах, так и в партии, дабы не было двух противоречивых политических линий, а решения и формы работы проводились бы обычными органами профдвижения и обычными средствами. Не надо ни подрывать, ни нарушать те уставы, которые приняты профсоюзами на их с'ездах; надо работать в рамках этих уставов и в духе профсоюзной демократии. Вот, товарищи, те об'яснения, которые я счел необходимыми для указания тех моментов, которые руководили комиссией при ратификации резолюции, выработанной организационной конференцией. Эта резолюция указывает вполне точно то направление, в котором все партии должны использовать международный опыт для создания наших фракций и ведения работы внутри профдвижения.

Проект тезисов т. Лозовского, в окончательной формулировке профсоюзной комиссии, ставится на голосование. Резолюция принимается всеми голосами против одного голоса т. Бордиги ¹).

Постановление об утверждении решения II оргконференции относительно организации фракций в профсоюзах принимается.

ДОКЛАД КОМИССИИ ПО МАССОВОЙ РАБОТЕ.​

Куусинен (Финляндия). Ленин в одном месте своей книги «Детская болезнь левизны» между прочим выразил мысль, что организаторская роль пролетариата — главная роль его. Ленин говорил в этом месте главным образом о задачах пролетариата в Советской России, но нет сомнения, что Ленин придавал большое значение организационной роли пролетариата и в капиталистических странах. В капиталистических странах, само собою разумеется, задача совершенно иная; там теперь стоит на очереди задача организации победоносной революции. Для этого, с одной стороны, необходимо создать руководящую революционную, сознающую свои цели партию, а с другой стороны, организовать революционное движение вне нашей партии.

И вот именно при осуществлении задачи по завоеванию масс на сторону пролетарской революции часть членов нашей партии проявляет известную односторонность. По мнению этих товарищей коммунистическая работа сводится лишь к построению коммунистической партийной организации, а также к вербовке членов партии. Конечно, это — основная наша задача, но было бы совершенно неправильно думать, что только работа в этой области является партийной работой. В Финляндии был некогда мастер-строитель, о котором говорили, что он строил строительные товарищества в то время, когда другие строили дома. Мы в самом деле должны построить великое здание, а не только строительное общество.

Кроме того, при вербовке членов нашей партии необходимо, чтобы мы эту задачу ставили себе широко. Каким образом вербуем мы членов? Разве только при посредстве агитации и пропаганды? Нет, не только таким путем.

¹) См. «Тезисы и резолюции расширенного пленума».

486 Нам здесь необходим, так сказать, наглядный метод обучения, который мы можем провести путем организации единого фронта и, кроме того, путем вовлечения в революционную работу беспартийного актива.

Раньше всего нам предстоит задача строить не только коммунистические организации, но и другие организации — сочувствующие нам массовые организации для специальных целей. Такие организации у нас уже имеются в отдельных странах, например, МОПР, МЕЖРАБПОМ. Тов. Зиновьев в своем заключительном слове ясно подчеркнул серьезность этой задачи. Кроме того, нам нужен целый ряд более или менее свободных организационных опорных пунктов, которые мы могли бы использовать в нашей дальнейшей деятельности, дабы мы не вели сизифовой работы, т.-е. не только политически влияли бы на массы, но и не давали бы нашему влиянию на массы беспрерывно ускользать из наших рук. Мы должны, так сказать, создать целую солнечную систему организаций и мелких комитетов вокруг коммунистической партии,— мелких комитетов, которые были бы под фактическим влиянием нашей партии, а не под ее механическим руководством.

Затем мы должны организовать постоянную революционную работу членов нашей партии среди широких масс. Здесь мы подходим к другой односторонности, которую мы можем, собственно говоря, признать уже известным уклоном: уклоны возможны не только в политической области, но и в организационной; и в самом деле, у нас кое-где угнездились социал-демократические пережитки, которые необходимо преодолеть. Одним из этих пережитков является недооценка организационной задачи в деле завоевания масс. Это очень близко к недооценке роли сознательного коммунистического руководства вообще. Ожидают каких-то чудес от стихийного движения стихийных масс, не делая со своей стороны всего необходимого, чтобы это массовое движение организовать и им руководить. Это находится в тесной связи со старыми уклонами люксембургианства, которые были понятны в свое время как оппозиция против социал-демократического руководства, но которые теперь не могут считаться извинительными.

Наши товарищи много говорят теперь об анализе положения, о лозунгах, о политической линии и т. д., но, к сожалению, они чрезвычайно мало занимаются организацией массовой работы. Приходится здесь вести пропаганду в пользу этой работы.

Можем ли мы сказать, что организация политических боев проводится нами с особенной тщательностью и особенным вниманием? Нет, наши товарищи не считают особенно важным, как именно организована кампания или демонстрация; ведут пропаганду в пользу какого-нибудь собрания, кое-что делают для организации демонстраций, но чувствуется отсутствие детальной и конкретной организационной подготовки.

Еще более пренебрегают организационным использованием таких массовых выступлений. После каждого массового выступления собственно должен формироваться снизу целый ряд органов единого фронта в качестве стратегических опорных пунктов для дальнейшего ведения нашей работы. Раньше всего следует обратить особенное внимание на организацию местных комитетов единого фронта, которые должны образоваться на предприятиях.

И вот третья односторонность, о которой говорили уже раньше, еще на III Всемирном Конгрессе. Это — непонимание обязанности повседневной ра-

487 боты, лежащей на каждом отдельном члене партии. Я напомню вам мысль Ленина по этому вопросу. Во время III Конгресса он писал следующее по поводу одного места в проекте резолюции по организационному вопросу, где говорилось о вовлечении членов партии в постоянную партийную работу:

«Необходимо подробнее указать, что именно этого нехватает большинству легальных партий Европы — нехватает повседневной (революционной) работы каждого члена партии. В этом — главное зло.

Изменить это — вот в чем величайшая трудность.

А это самое важное».

Это известно всем нам. Это наш символ веры. Но в практике наших партий мы до сих пор слишком мало сумели претворить его в жизнь на предприятиях, в профсоюзах, в спортивных союзах и т. д. Когда мы, например, односторонне действуем при организации наших фракций, то в этом есть известная опасность. Я подписываюсь под всем тем, что организационная секция высказала по вопросу об образовании фракций и работе ячеек. Но мы должны предвидеть опасность: когда мы говорим о необходимости повсюду создавать крепкие сплоченные фракции, некоторые товарищи могут понять это в том смысле, что мы должны так «сплотиться» в наших фракциях, чтобы изолировать себя от рабочих масс. Это было бы крупной ошибкой. Не надо лучше никакой фракции, чем такая фракция, которая служит для нас изолятором. Фракция не есть орудие коммунистической работы, если она такова, что мы живем во фракции как в закупоренной бутылке. Ведь такой бутылкой мы не можем размозжить голову противника. Это извращенная форма организации фракционной работы. Каждый отдельный член ячейки или фракции должен ясно сознавать, что он обязан находиться повседневно в связи с социал-демократическими, синдикалистскими и беспартийными рабочими. Каждый отдельный член может на фабрике, в мастерской очень легко привлечь, говоря без преувеличений, по крайней мере 10 рабочих, знакомых ему вне партии. Он может состоять в постоянной связи с ними, влиять на них, образовать совместно с ними рабочую группу, вовлечь их в комитет единого фронта и руководить ими во время различных выступлений. Каждый коммунист должен собственно быть организатором, не только заниматься агитацией и пропагандой, но он должен раньше всего научиться организовывать других рабочих, стоящих вне его партии.

Год тому назад при подготовке расширенного Исполкома кто-то из наших партийных товарищей предлагал, чтобы в капиталистических странах коммунисты стали профессиональными революционерами; это предложение было отклонено, но т. Зиновьев нашел лучшее выражение этой мысли, сказав: «каждый должен стать организатором».

Это, по моему мнению, правильно: каждый должен стать революционным организатором массовой активности. Само собой разумеется, секретарь ячейки, организатор ячейки, может быть какие-либо другие должностные лица ячейки и фракции являются такими партийными работниками, которые должны вести свою работу главным образом внутри своей собственной организации, они главным образом организаторы работы коммунистов. Но другие члены партии несут на себе обязанность организовать внепартийные силы. Дело это трудное. Тов. Ленин сказал, что в этом величайшая трудность. Но именно в этом главное отличие нашего метода работы от социал-демократического метода. Это необходимо признать. Мы должны в каждом случае резко выступать против того

488 уклона, который полагает, что работа среди массы и организация этой работы не являются собственно комунистической работой, что партийная работа — только в нашей собственной среде, а работа вне наших рядов является каким-то побочным занятием. Нет. Для большинства партийных товарищей величайшей и важнейшей частью их партийной работы должна быть организационная работа среди беспартийных, синдикалистских и даже социал-демократических рабочих.

Позвольте мне, товарищи, обратить ваше внимание на практический пример, обратить внимание на одну область применения тактики единого фронта. Я имею в виду применение метода женских делегатских собраний. Мы уже ранее несколько раз выносили постановление, если и не на пленуме, то на более узких совещаниях, об использовании этого метода; после различных возражений и противодействий, в конце концов, решение было принято нами. В некоторых странах, в некоторых частях Германии, отчасти также в Англии мы можем отметить скромные попытки к проведению в жизнь этого решения. Но так скромны эти попытки, что едва ли осмелишься увидеть в них применение метода делегатских собраний. В Англии в самом деле была сделана попытка организовать длительную активную работу среди женщин-работниц, но нигде нет делегаток с самих предприятий. В Германии, а также в некоторых других странах были кое-где делегатки с предприятий, но их собирали для того лишь, чтобы выносить резолюции, а не для того, чтобы вести революционную работу. Это еще далеко не подлинные женские делегатские собрания. Характерные черты этого метода, по-моему, состоят в следующем:

1. Выборы делегаток от предприятий. Делегатками могут быть также женщины из профорганизаций или различных женских организаций, созданных для особых целей, но самое важное — выборы делегаток от предприятий.

2. Необходимо созывать этих делегаток на периодические собрания.

3. Мы должны не только созывать собрания для принятия резолюций, но организовать активную работу. Как это возможно? Конечно, большие делегатские собрания не могут проявлять особенной активности. Собрания необходимо разбить на группы для различного рода работы: работы по проведению важных актуальных лозунгов, работы в различных областях на предприятиях, в профсоюзах, в кооперативах, в пользу заключенных (работа по МОПР'у) и т. д. Надо уметь организовать эту работу. Делегатки должны такую работу проводить в промежутки между двумя собраниями. Эти собрания нет надобности созывать слишком часто,— раз в месяц было бы достаточно, может быть, даже раз в два месяца. Необходимо только устраивать периодические отчеты на предприятиях.

Есть, может быть, товарищи, которые, услышав об этом впервые, подумают, что это уже слишком «по-русски». Нет, товарищи, содержание революционной работы среди женщин может и должно в России быть совершенно иным, чем в западно-европейских странах, но метод этот, по моему мнению, является самым естественным методом вовлечения в революционную работу активных сил женского пролетариата.

В профсоюзах капиталистических стран женщины-работницы редко имеют возможность выявить свою активность. Мы должны посредством этого нового метода дать им эту возможность. Но, товарищи, из этого ничего не выйдет, если наша партия и партийные центры не поймут, что эта работа является нашей важной партийной задачей. Само собой разумеется, было бы гораздо легче

489 создать женские организации старого типа, такие, какие существовали уже в старой социал-демократии. В такие женские союзы жены коммунистов могли бы входить вместе со своими знакомыми. Но содержание работы подобной организации во многих случаях не было бы ценным с революционной точки зрения.

Мы должны теперь раньше всего сосредоточить наше внимание на работе среди работниц. Это уже много раз решали, но до сих пор еще никогда не принимали всерьез наши партии — так, чтобы провести это в жизнь. Партийные центры считают работу среди женщин-работниц несерьезной. Конечно, этого не говорят, наоборот, признают важность этой работы, но руководящие товарищи ничего не делают для того, чтобы работу эту провести. В виде извинения указывают на обременение другой работой. Порой это верно. Но это не может служить извинением. Тов. Ленин был тоже обременен разнообразной работой, но работе среди женщин он отдал много времени и много внимания, так как он всегда видел важность ее.

Я думаю, что на ближайшем пленуме Исполкома мы должны будем запросить все руководящие центры партии, что они в этой важной области действительно сделали. Дело не в том, чтобы женщинам, состоящим в нашей партии, сказать: «вы должны то-то и то-то сделать», а когда они ничего не делают или мало делают, то ограничиться порицанием их. По моему мнению на практике гораздо важнее, чтобы товарищи-мужчины, руководящие члены центральных и местных органов, входили в органы работы среди женщин. Только таким путем могут ответственные товарищи наших партийных организаций заинтересоваться этой работой. Партийный центр должен в самом деле назначить для этой работы влиятельных товарищей. В отношении применения системы женских делегатских собраний необходимо раньше всего провести пропаганду в пользу этого метода внутри самой партии, а затем необходимо для этой работы подготовить инструкторов. Это необходимо проделать в каждой партии. Как только мы в состоянии в десяти, положим, предприятиях провести выборы двадцати делегаток, мы можем уже начать созывать периодические собрания женщин-делегаток. Для начала большего не нужно. Эти двадцать делегаток разбиваются тогда на две, три, четыре группы для соответствующей работы. Вначале это будет очень трудно. Но именно в этом — различие между методами нашей работы и социал-демократическими.

Я не буду конкретно останавливаться на работе нелегальных партий среди широких масс. Об этом мне хотелось бы очень многое сказать: наши нелегальные партии еще слишком много работают в подпольи. Правда, порой они ведут пропаганду, которая витает между небом и землей, но им нехватает организационной работы на самой земле. Распространение легальной литературы многие члены нелегальных партий часто находят недостаточно революционной работой. В большинстве нелегальных партий слишком много такой конспиративной работы, которую можно было бы проводить совершенно легально и которая тогда имела бы гораздо более революционное значение. Эти вопросы необходимо подробно обсудить в комиссии. Наша комиссия, которую в шутку назвали «массовой комиссией», во-первых, выработала предложенную нами резолюцию, затем пять других резолюций, которые предложены будут Исполкому, а именно Оргбюро, на утверждение: о сочувствующих массовых организациях с особенными целями, о крестьянских организациях, о работе в потребительских обществах, о работе в спортивных союзах и о беспартийной издательской работе. Само

490 собой разумеется, эти резолюции будут иметь слишком мало значения, если мы не сумеем эту работу организовать после пленума. Нам необходимо создать настоящие органы, способные организовать эту работу как при аппарате Исполкома, так и при партийных центрах. Главной целью нашей комиссии было только обратить внимание руководящих товарищей отдельных партий на важность этой задачи.

Мы очень рады, что т. Зиновьев так сильно подчеркнул важность этой работы в своем заключительном слове.

В заключение не только коммунистические организации, ячейки и фракции должны мы строить, но и организовывать революционную работу среди масс. Не только агитацию и пропаганду, не только политическую мобилизацию масс должны мы организовать, но необходимо организационно закрепить влияние коммунистической партии на массы; не только вербовать новых членов в партию, но и строить массовые организации для особых целей среди сочувствующих нам беспартийных. Не только созывать случайные массовые собрания, кампании, демонстрации, выступления, но и планомерно их организовывать и не только организовывать, но и суметь их организационно использовать путем выдвижения самых активных элементов из масс для постоянной работы под руководством коммунистической партии. Не только обращать внимание на то, как выступают перед рабочими массами коммунистические ячейки или фракции или как отдельные представители коммунистической организации выступают с докладами по тому или иному вопросу, но раньше всего организовать повседневную, революционную, мелкую работу среди масс каждого отдельного товарища. И не только организовать агитацию и пропаганду, но и организовать работу наших товарищей, как революционных организаторов политической работы среди беспартийных рабочих. (Аплодисменты.)

Шмераль. По этому вопросу записалось уже несколько товарищей. Первым имеет слово т. Гешке.

Гешке (Германия). Товарищи, я обеими руками подписываюсь под тем, что сказано т. Куусиненом относительно необходимости и значения работы в женских пролетарских массах. Просматривая решения V Всемирного Конгресса, мы видим в лозунгах и тезисах огромный сдвиг в деле применения тактики единого фронта, т.-е. вновь выдвигаемого лозунга: «Ближе к массам».

Тов. Куусинен очень горячо говорил о женских делегатских собраниях и, я бы сказал, мастерски оттенил все значение работы женских делегатских собраний для отдельных секций. Я это подчеркиваю; но я считаю, что т. Куусинен впал в маленькую погрешность. Констатируя, что ни одна секция Коммунистического Интернационала, кроме русской, не сделала женских делегатских собраний прочной неот'емлемой частью своего организационного аппарата, своего аппарата агитации и пропаганды, мы, с другой стороны, должны констатировать, что в ряде стран, в Англии, Америке, Канаде, Норвегии, Австрии, Чехо-Словакии, Италии, Франции и Германии, на-ряду с женскими делегатскими собраниями, проводимыми лишь в самых незначительных размерах, имеются более или менее крупные внепартийные женорганизации. Как относится компартия к этим внепартийным женорганизациям?

Присмотримся к противнику. Я буду касаться главным образом германского опыта. При Технической помощи — организации, созданной главным образом для об'единения добровольных штрейкбрехеров на случай стачек,— имеются

491 отделы и отряды женщин, оказывающие штрейкбрехерские услуги. При крестьянских союзах молодых женщин и католических конгрегациях, а также патриотических организациях всюду имеются союзы женщин и девушек или особые филиалы. Даже в Юнгдо, Вервольфе, Стальном шлеме, при всех националистических организациях в Германии имеются женотделы; основаны женотделы и при Красном союзе фронтовиков. На-ряду с членами-мужчинами в Союз красных фронтовиков стали записываться и женщины, образуя женские батальоны. Однако радиус, сфера притяжения этих женских организаций в Красном союзе фронтовиков недостаточно велики. В женских массах возникло стремление противопоставить христианским, католическим и националистическим женсоюзам, подобным Союзу Луизы, красный фронт пролетарских женщин. Это стремление нашло свое выражение в образовании Красного союза женщин и девушек. Красный союз женщин и девушек ставит себе задачей охват широкой беспартийной массы пролетарских женщин, без различия партии и религии, практическую и политическую выучку их путем лекций, курсов, теоретического образования и участия во всех выступлениях рабочего класса. Союз этот ведет борьбу не только за специфически женские интересы, например, социальную охрану материнства и младенчества, против параграфа об аборте, но и принимает участие в общей пролетарской классовой борьбе.

В частности, союз ведет борьбу против империалистической войны и искореняет по традиции сохранившиеся еще в женщине пацифистские иллюзии, т.-е. наглядно показывая на текущих мировых политических событиях сущность империализма.

Поскольку такие организации уже существуют, Коминтерн не может пройти мимо них. Мы видим, что в тезисах т. Зиновьева и в резолюции массовой комиссии, которая не ограничится работой на сессии расширенного пленума, но должна будет сохраниться и дальше, вылиться в постоянную комиссию, так как по вопросу о массовых организациях в самом Коминтерне многое еще неясно, тоже содержатся указания относительно надпартийных и внепартийных массовых женорганизаций.

В силу этого МЖС и некоторые товарищи из ряда секций вносят поправку или добавление к проекту тезисов т. Зиновьева и проекту резолюции т. Куусинена или массовой комиссии. Поправка эта гласит:

«В работе массовых организаций разного рода надо энергично стремиться к охвату и активизации широких масс трудящихся женщин. С этой целью надо применять все соответствующие формы и методы работы. Система женских делегатских собраний требует от всех партий серьезной подготовки и проведения работы в форме, приспособленной к условиям данной страны. Эта система не только является превосходным средством мобилизации трудящихся женщин, но и средством длительного на них воздействия, их политического и социального воспитания. Широким полем для охвата и мобилизации трудящихся женщин являются затем внепартийные женорганизации».

В первом положении подчеркнута необходимость применения тактики единого фронта и в широких женских пролетарских массах. Последующие положения лишний раз подчеркивают сказанное т. Куусиненном относительно необходимости женских делегатских собраний. Полагаю, что т. Куусинен с нами в этих пунктах согласен. Спорным или даже, пожалуй, не спорным, а возбуждающим сомнения, является лишь последнее положение: «Широким полем для охвата и

492 мобилизации трудящихся женщин являются затем внепартийные женорганизации».

Спрашивается, как связать эти внепартийные женорганизации с компартией? При помощи комфракций в этих организациях. Кроме того, эти женорганизации должны быть увязаны с женскими делегатскими собраниями. Они должны посылать своих делегаток на женские делегатские собрания. Если, как говорит т. Куусинен, в Берлине найдется десяток предприятий, на которых можно произвести выборы делегаток в женские делегатские собрания, то на-ряду с этим мы должны привлечь в женские делегатские собрания в Берлине и делегаток из Красного союза женщин и девушек. Касаясь работы в женских массах, я не могу обойти молчанием огромный успех среди женщин консерваторов в Англии при выборах в палату общин: за них голосовало большинство женского населения Англии. В Германии достаточно будет вспомнить избрание Гинденбурга, прошедшего главным образом голосами женщин. Можно привести и тысячи других примеров.

По-моему, вся эта работа заслуживает энергичной поддержки со стороны Коммунистического Интернационала молодежи и отдельных комсомолов. Стоит только вспомнить период расцвета социалистического движения молодежи: в ту пору эти методы тоже применялись. Мы не закрываем себе глаз и на опасности, которыми чревато образование женских организаций, но я утверждаю, что во многих секциях такого рода женорганизации внепартийного характера будут служить переходной ступенью для женской массы, еще не завоеванной компартией. В силу этих соображений я прошу о принятии и включении вносимой МЖС поправки и добавления ее не только в проект резолюции т. Куусинена, но и в тезисы т. Зиновьева.

Клара Цеткин. Товарищи! Позвольте мне мотивировать предлагаемую нами поправку к резолюции — в части, касающейся втягивания женщин в массовые выступления. Мы вносим эту поправку, считая, что в предлагаемой резолюции недостаточно резко и настойчиво подчеркнуто, что охват и мобилизация широчайших женских масс столь важны и имеют зачастую столь решающее значение, что этой задаче надо уделить специальное внимание. Мы придерживаемся того взгляда, что в процессе применения всех форм и методов мобилизации масс надо уделять и серьезнейшее внимание задаче привлечения широких женских масс, и что партии Коммунистического Интернационала,— в России это уже делается,— все наши национальные секции должны напрячь всю энергию для привлечения широчайших масс женщин к массовым выступлениям всякого рода и вида. Не подлежит сомнению, что как раз при массовых выступлениях и в массовых организациях, как это указано и в резолюции, широкие массы женщин, в настоящее время, к сожалению, нашей партией не охваченные, могут оказать крайне ценные услуги. От Межрабпома и МОПР'а вы можете узнать, сколь крупное значение имеет активное сотрудничество женщин в этих массовых организациях. Всякий, знакомый с деятельностью этих массовых организаций и знающий, как растет в широкой массе женщин потребность участия в общественной работе — при наличии еще боязливого отношения к политическим организациям и политической борьбе,— знает, что путем энергичной, последовательной и организованной работы наших партий на этом поприще можно втянуть в пролетарские выступления, в революционную классовую борьбу огромные, к сожалению, пока еще пассивные, массы женщин и усилить ими боевой фронт против буржуазии.

493 Полагаю, что все делегации согласятся с предлагаемой нами поправкой, резко оттеняющей всеми признанную необходимость.

Дальнейшее различие между формулировкой комиссии и нашей таково: комиссия в своей формулировке указывает только на необходимость энергично приступить к развертыванию системы женских делегатских собраний, умалчивая об использовании других форм женорганизаций. Мы вполне согласны с необходимостью упоминания — в данной связи — о системе женских делегатских собраний и вменения партиям в обязанность всемерного содействия подготовке и проведению в жизнь системы женских делегатских собраний для расширения поля действия. Если до сих пор этого не удалось в более широком масштабе, то, право, повинен в этом не Международный женский секретариат, но товарищи женщины в отдельных странах. Чуть ли не в каждом нашем циркуляре, адресованном женским секретариатам отдельных братских партий, чуть ли не каждый раз при выработке форм и методов организации женской массы — мы выдвигали во главу угла наших советов и директив систему женских делегатских собраний. Мы подчеркивали значение системы женских делегатских собраний на всяком заседании, на всех с'ездах, где обсуждался вопрос об организации и подготовке женской массы. Мы указывали, что положительная сторона системы женских делегатских собраний не исчерпывается фактом мобилизации широкой массы женщин и установления постоянной связи с коммунистической партией. Нет, товарищи, женские делегатские собрания имеют и другое, чрезвычайно важное значение. Они служат для женщин школой политической и социальной коллективной работы, и это их значение огромно. Конечно, мы обязаны были указать, что при существующих конкретных условиях система женских делегатских собраний не может быть чисто механически перенесена за пределы Советского Союза, но должна приспособляться к конкретным условиям каждой отдельной страны. Не следует закрывать глаза на трудности, с которыми связано для партий и для товарищей женщин проведение этой системы в капиталистических еще странах. Мы подчеркивали эти трудности, мы их признавали, но они не должны отпугнуть от проведения системы женских делегатских собраний, наоборот, они побуждают нас к анализу конкретных условий и энергичной борьбе для сокрушения всех хозяйственных, политических и социальных преград, стоящих на пути проведения этой ценной системы.

В Германии во время борьбы с дороговизной в ряде городов делались попытки применения той системы в форме женских комитетов и комитетов борьбы с дороговизной. Так, например, в Тюрингии, в Гера, функционировали комитеты и собрания делегаток от работниц. В Берлине были попытки проведения системы делегаток от домашних работниц. К сожалению, в Германии все эти попытки кончились неудачей, но не в силу бездеятельности работающих товарищей, не в силу их слепого или консервативного отношения к новой форме пробуждения и организации женщин, особенно работниц. Нет, причиной этого было прямо преступное игнорирование Рут Фишер-Масловским ультра-левым центральным комитетом работы среди женщин,— игнорирование, в результате которого почти все, сделанное раньше в этой области, сошло на-нет.

Товарищи, но мы подчеркивали и подчеркиваем, что сколь ни важна, сколь ни ценна система женских делегатских собраний, сколь ни необходимо проводить ее с величайшей энергией, она — эта система — все же не есть единственная форма организации женских трудящихся масс, не есть единственный способ

494 установления постоянной связи их с партией, подчинения их ее непрерывному влиянию, способ политического социального воспитания. Мы считаем, что нам надлежит использовать все формы, все возможности об'единения женских масс, такую возможность дают и существующие женские организации. Часть их, в качестве сочувствующих организаций, уже и сейчас очень близка к коммунистической партии. В Соединенных Штатах существует «Working Women's Guilds», в Канаде — «Federation of Women Labor Leagues», в Англии — Working Women's Guilds», в Норвегии — союзы матерей и товарищеские клубы на фабриках, во Франции с прошлого года «Друзья Увриер», органа женщин-коммунисток, при чем эта организация насчитывает до 6.000 членов-работниц. Это внушительная цифра, если принять во внимание слабую склонность французов, а тем более француженок, к организации. Кроме того, есть во Франции Комитеты матерей и вдов жертв войны, в Германии недавно возник Красный союз женщин и девушек. Мы считаем, что игнорировать эти факты не следует. Возникают и существуют отдельные организации сочувствующих нам работниц. Я забыла отметить одно очень важное явление. В Италии в больших промышленных центрах в период господства фашизма возникли организации сочувствующих нам женщин.

Все упомянутые организации находятся в прочной идеологической, а отчасти и организационной связи с коммунистической партией данной страны, и деятельность их распространяется на гораздо более широкий круг женщин, чем деятельность компартии.

Но принцип наш, товарищи,— и его мы должны придерживаться — таков, что в партии и в профсоюзах мужчины и женщины должны быть организованы вместе, как равноправные борцы, в единый организационный фронт. Но, оставаясь верны этому принципу и попрежнему борясь за его осуществление, мы, однако, не можем закрывать глаза на то, что в широких массах женщин, несмотря на просыпающуюся тягу к организации, вместе с тем царит боязнь вступления в какую-либо политическую партию, особенно в коммунистическую. Боязнь эту надо преодолеть путем социального и политического воспитания: корней этого явления следует искать в своеобразной психологии женщины, которая есть продукт ее вековой обособленности, ее оторванности от общей социальной жизни, ее бесправия, ее малодушия и т. д. Ее психологическая установка в конечном счете вливается в чисто буржуазную идеологию. С этими факторами приходится считаться, но это не значит, что мы перед ними пасуем. Однако если мы хотим привлечь массы трудящихся женщин, мы должны брать их такими, каковы они суть, и поднимать до уровня нашего сознания.

Опыт показывает — я могу подтвердить это цифрами для каждой страны,— что, чем глубже проникает организация или движение в рабочие массы, чем более широкие массы они захватывают, тем сильнее тяга женщин к участию в них; это выражается зачастую в образовании особых женских организаций. В Англии, этой стране образцовой организации, лебор-парти, насчитывающая у себя больше всего организованных женщин — по крайней мере, в рамках рабочего движения,— имеет в своих женских секциях около 200.000 членов. Женские профсоюзы работниц об'единяют около 800.000 женщин, следовательно, еще больше. Кроме того, кооперация, охватывающая в Англии широкие массы, об'единяет большое число организованных работниц; наиболее активные образуют женские кооперативные гильдии, насчитывающие около 80.000 членов.

495 То же явление мы наблюдаем в Швеции, Норвегии, Германии, во всех капиталистических странах и в первую очередь — в Соединенных Штатах.

Товарищи, мы не должны игнорировать одно обстоятельство, имеющее огромное значение для охвата женской массы, чрезвычайно важное для борьбы за завоевание широких масс женщин, не преувеличивая, можно сказать — миллионов женщин. В настоящее время эти миллионы женщин об'единены преимущественно в чисто буржуазные, резко враждебные нам организации. Мы должны начать борьбу за душу, за ум, за сердце, за энергию, за работу этих женщин. Мы не можем с высоты своих принципов демонстративно отмахнуться от чисто женских организаций. Мы должны работать в них при помощи наших фракций, завоевывая на свою сторону все большую и большую массу женщин. Для этого мы должны использовать существующие женские организации.

Зачастую думают, что использование таких организаций и работа в них противоречат тезисам II конференции женщин и III Всемирного Конгресса Коммунистического Интернационала. В них резко подчеркнута необходимость единой политической и профсоюзной организации мужчин и женщин и указано, что к другим видам особых женских организаций надо относиться отрицательно.

Но вчитайтесь, товарищи, в соответствующую резолюцию, вы увидите, что сообразно взгляду, господствующему в Коммунистическом Интернационале в момент конференции, вся наша работа в женских массах строилась в расчете на непосредственную борьбу за завоевание власти. Наша работа среди женщин имела целью формирование и сплочение кадров женщин-борцов. И теперь мы ни на йоту не должны ослаблять нашей работы по втягиванию женщин-работниц в партию и в профсоюзы. Но, соответственно изменившейся ситуации, мы должны на-ряду с этим энергично заняться работой по завоеванию и подготовке широкой массы женщин, еще не созревшей для партии. Необходимость этого сказалась в развитии системы женских делегатских собраний и в существовании магометанских женских клубов на Востоке. Правда, некоторые утверждают, что эти магометанские клубы есть нечто в корне отличное от женских организаций, и что женские делегатские собрания еще не есть форма организации. По-моему, это оригинальная логика. С таким же правом можно сказать: у слона есть клыки и хобот, и он — млекопитающее; у льва же нет клыков и нет хобота, значит, он — не млекопитающее. Я не вижу принципиального различия между Организацией матерей, которая в Норвегии последовательно старается привить женщинам коммунистические идеи, и системой женских делегатских собраний. Основываясь на опыте работы среди женщин в Советской России, мы не раз указывали нашим партиям на необходимость со всей энергией и добросовестностью работать по осуществлению системы женских делегатских собраний, организуя ячейковые кружки и клубы по предприятиям.

Товарищи! Я усматриваю симптом роста нашего влияния в возникновении, развитии и процветании организаций работниц. Я считаю эти организации подготовительной ступенью к системе женских делегатских собраний. Вопросы, которые ставятся на обсуждение женскими организациями, требования, ими выдвигаемые, проведение крупных кампаний — возможны только в союзе с коммунистической партией и только под ее руководством; вся эта деятельность побуждает организации избирать делегаток, популяризирующих требования и программу женских организаций в более широких кругах, об'единяющих более широкие массы женщин, связующих их с коммунистической партией и дающих нам

496 возможность опереться на эту массу в революционной борьбе. Касаясь системы женских делегатских собраний, я забыла указать, что эта система служит наилучшим средством проникновения в среду женщин, не сконцентрированных в одном месте как работницы или служащие предприятия. Это прекрасный способ втягивания в общественную жизнь и политического воспитания домашних работниц, пролетарских и мелко-буржуазных хозяек, сельских работниц и крестьянок. Подготовительной ступенью к образованию и работе женских делегатских собраний могут быть сочувствующие женские организации. Неправильно утверждение, якобы эти организации суть пережиток, оставшийся от старой социалистической партии, и находятся во власти реформистских тенденций. Такая оценка оскорбила бы всех членов нашего германского Красного союза женщин и девушек. Конечно, среди них 75% — беспартийные. Но все же они настолько сознательны и затронуты коммунистическими идеями, что в своем понимании явлений хозяйственной, политической и социальной жизни стоят на точке зрения классовой борьбы и поистине могут быть отнесены к коммунистам. Не все исчерпывается организационной формой. Конечно, большая или меньшая целесообразность ее может иметь огромное значение. Но что играет решающую роль? Целесообразность ее в смысле возможности дать выражение содержанию, духу и сущности нашего исторического понимания, нашей борьбы. Смысл всех этих внепартийных женских организаций — в том, чтобы в различных странах создавать вокруг коммунистической партии неуклонно растущий и ширящийся круг сочувствующих женщин-работниц. Поверьте, товарищи, по духу, по смыслу и по содержанию эти организации тяготеют к коммунизму. Конечно,— вначале лишь эмоционально, лишь инстинктивно, но, чорт возьми, если бы эти огромные массы были сознательными коммунистами по своему миропониманию, воле и действию, мы могли бы спокойно смежить глаза. Задача коммунистической партии, задача уполномоченных ею товарищей — внести в эти организации женщин коммунистическую мысль, коммунистическую волю, коммунистическое действие и добиться их революционного выявления.

Я настойчиво прошу вас не смотреть на это дело как на «чисто женское»,— это значило бы его недооценивать. Для нас не существует «чисто женских дел». И хотя бы по форме это были «чисто женские организации», по существу это общее социальное революционное дело. Пролетариат никогда не сможет победить без этих широких масс женщин, тем паче — победить вопреки им. Будем ли мы попрежнему оставлять эти массы женщин в лигах реформистов, буржуазных противников, смертельных врагов пролетариата? — Нет, тысячу раз нет. Мы должны завоевать эти широкие массы женщин, используя для этого все формы и все виды организации, все представляющиеся случаи и средства; разумеется, при условии, чтобы это не служило поводом к отступлению от коммунистической тактики и повороту вправо или влево. Нет, все пути, формы и виды деятельности среди масс женщин мы должны использовать как коммунисты, с ясным пониманием нашей цели. Завоеванные нами политически и идеологически массы женщин должны быть организационно закреплены при помощи имеющихся у нас средств.

Товарищи! Не забывайте, какой огромный резерв для революционной классовой борьбы представляют эти широкие массы трудящихся женщин,— резерв, к которому еще более, чем к отсталым мужчинам, применимы слова, предпосланные Марксом к «18 Брюмера»: традиция прошлых поколений давит умы, как

497 кошмар. Поэтому надо употребить все усилия, чтобы освободить от этого кошмара широкие массы женщин и привлечь их на сторону революции. Пусть отдельная женщина кажется вам ничтожной, не забывайте, что из единиц составляются миллионы, что эти миллионы женщин составляют социальное море, которое когда-нибудь, бурля и пенясь, в день мировой революции поглотит буржуазное общество. (Рукоплескания.)

Каспарова (ВКП). Товарищи! III Коммунистический Интернационал на своих конгрессах, на своих международных конференциях коммунисток выработал новые организационные формы и методы работы среди трудящихся женщин Запада и Востока. Эти организационные формы и методы работы были, товарищи, выработаны в том направлении и в том смысле, чтобы каждая массовая рабочая политическая организация, чтобы каждая массовая крестьянская политическая организация, чтобы каждая массовая профсоюзная организация, чтобы каждая массовая кооперативная организация, каждая национально-революционная партия,— чтобы во всех этих массовых рабоче-крестьянских, политических, профессиональных, кооперативных и общественных организациях ни в коем случае не давать повода женскому движению вылиться в какое-то особое русло от общего движения. И в связи с этим было постановлено, что при всех этих организациях должны существовать женские отделы, женские комиссии, секции и т. д., которыми руководят специально выделенные члены центральных комитетов партий, ответственные лица, выделенные профсоюзными, кооперативными и общественными организациями и т. д., которыми и осуществляется руководство работой среди женщин, в полном соответствии с принципами, тактикой и задачами этих организаций — партийных, профсоюзных, кооперативных, общественных и т. д. Это, товарищи, делалось для того, чтобы ни в коем случае ни в национально-революционном движении на Востоке ни в пролетарском движении на Западе не допустить женскому движению обособиться и сложиться в особые, специфические женские организации, ставящие перед собой особые женские задачи и идущие параллельно, обособленно от общих задач, стоящих перед рабочим классом и трудящимися в целом в их борьбе.

Для того чтобы осуществить совместную борьбу по осуществлению задач, поставленных перед этими массовыми революционными организациями, женские отделы, женсекции, женкомиссии, женорганизаторы и т. д. в партийных, кооперативных, профессиональных и общественных организациях прибегают к организации специальных женских конференций, издают специальную женскую прессу, организуют женские делегатские собрания по фабрикам и заводам, организуют специально женские кружки из наиболее активных работниц, служащих, а также домашних хозяек, жен рабочих, трудовой революционной женской интеллигенции. Все эти организации руководятся и управляются из единого центра, устанавливают руководство от ЦК компартии, от профсоюзных центров, по периферии до низовых ячеек. Так что ни в коем случае здесь не может быть отрыва от общего движения и его задач.

Товарищи, когда год тому назад стоял вопрос о проведении системы женских делегатских собраний в странах Запада и отчасти Востока, этот вопрос встречал большое сопротивление со стороны многих наших западных товарищей. Они говорили, что эти формы не привьются, что они не найдут применения в жизни в условиях западно-европейской действительности. Но мы знаем, товарищи, что не лучше обстояло дело и тогда, когда в Коминтерне шла речь о создании ячеек

498 на предприятиях и о работе фракций в профсоюзах,— разве большинство секций Коминтерна не говорило, что этот метод трудно будет проводить в жизнь? Однако-же после V Конгресса Исполком Коминтерна приложил колоссальную энергию, чтобы во что бы то ни стало насаждать через компартию каждой страны ячейки на предприятиях и добиться правильной постановки фракционной работы в профсоюзах. И ныне определенные результаты имеются. Я нахожу, что по отношению к женским делегатским собраниям было принято постановление, но мы мало прилагали усилий как отсюда, так и на местах, чтобы осуществить это постановление. И все же, несмотря на это, в Англии, Финляндии, Франции такие женские делегатские собрания проводятся. Почва уже есть, привить эти женские делегатские собрания можно и нужно. Тут не надо добиваться, приступая к работе, непременной выборности женских делегатских собраний; достаточно начать с выделения активисток-работниц, домохозяек, трудовой женской революционной интеллигенции служащих в так называемый первичный женский кружок, основное ядро, вокруг какого-либо актуального вопроса, а в дальнейшем, расширяя рамки работы, вливая новые слои из трудовых женских элементов, превращать их в делегатские собрания с непременным перевесом работниц.

Есть большое опасение, если мы скажем сейчас: мы стоим за насаждение женских организаций, а вы учтите, что рекомендуемые женские организации, это — организации не чисто пролетарские: в их состав входят домашние хозяйки, жены рабочих, служащие и т. п. мелко-буржуазные элементы, которых об'единяют вопросы жилищные, борьба против дороговизны, против надвигающейся войны и многие другие вопросы. Мы стоим на той точке зрения, что их, эти промежуточные слои, нужно организовать вокруг влияния компартии, но не придумывая новые формы для работы по организации и об'единению их, как сочувствующих, а организуя вокруг уже имеющихся. Но первоочередная наша задача — работать среди работниц, организовывать работниц, которые и организованы и не организованы, вокруг партии. Другая задача — войти в те организации, где работницы имеются, влиять на этих работниц, организованных в Амстердамском Интернационале, во II Интернационале, в социал-демократических организациях и даже в тех феминистических организациях, которые об'единяют трудящихся женщин.

Наша основная задача: центр внимания, центр тяжести — на предприятия, фабрики и заводы, работать среди пролетарок, и только на-ряду с этим, в порядке очередности, разворачивать работу по вовлечению мелко-буржуазной женской массы. Наши силы коммунистические и без того скудны, мы не можем их растрачивать на то, чтобы заниматься работой в этих промежуточных слоях, оставляя работу на фабриках и заводах в зачаточном, неукрепившемся состоянии.

Надо сказать относительно этих промежуточных слоев, что особенная необходимость организовать их в особенные женские организации вряд ли есть. Существуют такие вспомогательные организации, как Союз красных фронтовиков, МОПР, Межрабпом, О-во друзей Советской России, много других, которые организуют крестьянство, мелкую буржуазию (домашних хозяек, служащих, жен рабочих), трудовую интеллигенцию и т. д. вокруг влияния компартии. Работу среди этих женских промежуточных слоев можно поручить им; зачем же нам организовывать специальные женские организации, когда мы можем при Межрабпоме, МОПР'е и пр. организовать наши женские секции и женские отделы, которые могут вести эту работу по установленной программе, наиболее затрагивающей женское население.

499 Я долго останавливаться на вопросе не буду. Напомню только, что если центр тяжести перенести на создание женских организаций, работа по осуществлению системы женских делегатских собраний, со всеми ее формами и разновидностями, может захиреть.

Если мы какую-нибудь форму или метод работы среди женщин выработали и он уже одерживает успех, пускает корни, мы должны во что бы то ни стало претворять его в жизнь, поскольку он жизненный, чтобы этот метод работы сделать популярным, внедрить его в быт масс. Женские делегатские собрания почву имеют, мы должны их укреплять. Нужно, чтобы трудовое население привыкло к новым испытанным революционным формам массовой работы среди женских масс, а то скажут: сегодня — женские делегатские собрания как новая форма подхода, а назавтра возвращаемся к старым формам — женорганизациям, старой реформистской форме, подмоченной. Надо укреплять новые методы, двигаясь вперед.

Необходимо во что бы то ни стало Международному женскому секретариату и Исполкому Коминтерна заняться тем, чтобы, так же как с удвоенной энергией насаждали ячейки на предприятиях, проводили работу в профсоюзах и т д., добиться такого положения, чтобы изо дня в день, из недели в неделю, из месяца в месяц, инструктируя, учитывая опыт, добиваться, чтобы компартии обратили внимание на насаждение сети женских делегатских собраний, начиная работу с первичных женских кружков активисток. Выделить женщин-коммунисток, организовать не пролетарок, а промежуточные слои, это — можно и должно, но основное внимание — работе среди работниц в предприятиях. Основной базис, основа работы, это — работа среди работниц на фабриках и заводах, среди работниц, которые об'единены и в других организациях — политических, профессиональных, кооперативных, феминистических и др. Необходимо наши силы обратить и на организацию промежуточных слоев, но их организовать не отдельно, а вокруг МОПР'а, Межрабпома и всех других общественных организаций, путем выделения женотделов и женсекций и руководства из единого центра. В женских же делегатских собраниях надо организовать и промежуточные слои, с непременным перевесом работниц, для обеспечения пролетарского влияния. (Аплодисменты.)

Герта Штурм (МЖС). Товарищи, почему МЖС настаивает на том, чтобы в данной резолюции было упомянуто о женорганизациях?

Мы отнюдь не думаем, чтобы данный пленум дал исчерпывающий ответ на этот вопрос. Но мы считаем необходимым намечение руководящей линии для наших секций, так как в практической работе им уже приходится встать вплотную перед этой задачей. Вопрос о работе в широких массах уже выдвинут. Как это подробно излагал т. Куусинен в массовой комиссии и как это подчеркивает резолюция массовой комиссии, большинство наших секций еще не уяснило себе, что работа в широких массах должна быть основным содержанием, главнейшей частью нашей работы, и что вся внутрипартийная работа должна быть заострена в этом направлении. Коминтерн на практике убедился, что до сих пор нам не удалось в достаточной мере закрепить организационно завоеванное нами политическое влияние.

Если это положение верно вообще, то сугубо верно оно в применении к работе среди женщин. Я ссылаюсь на сказанное т. Цеткин. Можно на основании статистических данных установить, сколь невероятно слабо наше влияние на

500 пролетарских женщин, даже по сравнению с нашим общим влиянием на широкие массы. Надо открыто признаться, что буржуазные партии и реформисты, II Интернационал и его органы нас в этом отношении обогнали, мы от них все еще отстаем, и нам предстоит многое сделать, чтобы привлечь в наш лагерь женские пролетарские массы, по существу дела принадлежавшие нам.

Здесь говорят: «Да, нам нужны общие организации. Нельзя ограничиться существующими формами и методами в деле организационного охвата масс. Тов. Каспарова изображала дело так, будто можно ограничиться прежними организационными формами. Массовая комиссия держится иной точки зрения. Тов. Куусинен в своей речи пошел дальше, чем в письменной формулировке резолюции: в резолюции нет упоминания о женорганизациях, тов. же Куусинен высказывался здесь в том смысле, что нам не следовало бы разбрасываться в работе на женорганизации.

Здесь подчеркивали, что центр тяжести нашей работы должен находиться не в женорганизациях. Я повторяю: никто в МЖС на этой точке зрения не стоял, это было отвергнуто и совещанием по работе среди женщин. Больше того, мы не только устно, но и черным по белому указывали, что центральное место в нашей работе должно быть уделено охвату решающих слоев женского населения — работниц — по предприятиям и профсоюзам.

Что касается женских делегатских собраний,— действительно, секции недостаточно энергично приступили к выполнению этой задачи. Серьезно стремясь к этой цели, надо энергичнее закладывать фундамент, создавать благоприятные предпосылки для этой работы, формировать из производственных ячеек активное ядро, сознательно подходящее к задаче по работе в массах работниц. Былой опыт с женскими делегатскими собраниями на Западе показал, что они не справились с основной своей задачей — постоянной работы в массе работниц, планомерного на них влияния, руководства и активизации; с этой задачей они справиться не могли: у женских делегатских собраний не было солидного фундамента, они были созданы форсированным темпом, без достаточной предварительной подготовки — идеологической, организационной и политической — партий. Но это еще не основание для отказа от женорганизаций.

Надо различать две стороны вопроса; в прениях они были обрисованы недостаточно четко:

1. Как относимся мы к существующим женорганизациям?

2. Следует или могут ли коммунисты по своей инициативе создавать внепартийные женорганизации?

Предлагаемая нам резолюция является сознательным компромиссом. Она составлена в очень гибкой форме. Чем это об'ясняется? С одной стороны, мы стремились подчеркнуть безусловную необходимость работы в существующих женорганизациях; с другой, мы не хотели преградить себе возможность в будущем создания таких массовых организаций и по инициативе коммунистов. Почему? Этот вопрос в целом ряде секций серьезно дискутировался и практически стоит в порядке дня. Секции нас спрашивают, как относимся мы к внепартийным женоорганизациям? Мы не межем ответить: «Создавайте женские делегатские собрания». Это до наглядности ясно. Это мы подчеркнули в прошлогодней резолюции Оргбюро, подчеркиваем и сейчас. Надо дать нашим секциям какой-нибудь ответ на вопрос об отношении Коминтерна к внепартийным женорганизациям.

501 Оказалось, что в этом вопросе имеются разногласия, и мы не требуем от пленума вынесения решения о создании коммунистами таких женорганизаций. На мой взгляд, после достаточной проработки вопросов и соответствующей подготовки секций, Оргбюро ИККИ вынуждено будет стать на эту точку зрения, но пока мы ставим вопрос осторожно. В Германии, Англии, Норвегии и Америке наши компартии уже приступают к созданию таких организаций. Поскольку в резолюции будет итти речь о внепартийных массовых организациях, при чем будет упомянуто только о женских делегатских собраниях и ни слова об иных женорганизациях, у каждого создастся, разумеется, такое впечатление, будто женские делегатские собрания — единственно допустимая форма для организации компартиями женских масс.

Тов. Куусинен здесь заявил — и я благодарна ему за откровенность,— что к женорганизациям надо относиться отрицательно. При этом он ссылается на постановление II Международной конференции коммунисток накануне II Всемирного Конгресса. Правильно, в одной из принятых тогда резолюций есть абзац, направленный в категорической форме против образования каких бы то ни было особых женорганизаций. Но положение в 1926 г. несколько отличается от положения в 1921 г. Международная женская конференция происходила накануне III Всемирного Конгресса, знаменовавшего решительный поворот тактики Коминтерна в сторону единого фронта. Все участники этой конференции и все знакомые с ее резолюциями знают, что резолюции эти принимались под тем впечатлением, будто мы находимся вплотную накануне революции в западно-европейских странах. Видно это и из прений, в процессе которых нам приходилось выдерживать настоящий бой кое с кем из популярных руководителей жендвижения. Я помню позицию т. Розы Блох из Швейцарии и т. Роланд Гольст из Голландии: в противовес нашим требованиям политического и гражданского равноправия женщин, охраны материнства и младенчества и пр., они заявляли: это — социал-демократические требования, мы же — за диктатуру пролетариата. Все это так, но за время с 1921 г. Коммунистический Интернационал многому научился. Он прогрессировал и в области работы среди женщин. В ту пору у нас по существу дела еще не было Международного женского секретариата, не было связи между Москвой и Западом, не было связи между различными секциями, работа находилась в зародышевой стадии. Первые директивы по работе были преподаны этой конференцией. С той поры у нас накопился опыт, который надлежит использовать, прорабатывать, анализировать; разумеется, нельзя решать такие вопросы сплеча. Позавчера на нашем совещании было постановлено, что принимаемый за основу проект наших тезисов должен быть просмотрен комиссией и лишь затем быть передан в Оргбюро и в президиум Коминтерна для утверждения. Но я считаю нужным, чтобы в принимаемой сегодня резолюции массовой комиссии была дана общая формулировка, указывающая нашим секциям на возможность и целесообразность использования существующих и находящихся в процессе возникновения женорганизаций во избежание помех, чинимых в наших американской и германской партиях. Тов. Куусинену, вероятно, известно, что Исполком в германском вопросе в своем Открытом письме занял в отношении Красного союза женщин и девушек позицию, которая является до известной степени ревизией решений II Международной конференции коммунисток, так как подчеркивает необходимость развертывания и поддержки германской партией Красного союза женщин и девушек.

502 На мой взгляд задача данной дискуссии — пролить свет на вопрос, где и как надлежит использовать женорганизации. Это преддверие к дискуссии по этому вопросу в отдельных секциях, даже если бы нам не удалось притти к определенным выводам сегодня.

Куусинен (заключительное слово). Вопрос о работе среди женщин занял центральное место в сегодняшних прениях. Очень рад, что моя точка зрения, как и следовало ожидать, была поддержана представительницей русских товарищей женщин. Попутно не могу не отдать должное революционной энергии нашего чтимого вождя т. Клары Цеткин — даже и в тех случаях, где она неправа, как неправа, по-моему, в данном случае. Поскольку мне известно, еще несколько дней тому назад Женский секретариат готов был отложить вынесение решения по вопросу об образовании новых женорганизаций — как вопросу, еще мало популярному и мало проработанному,— до обсуждения его сначала Оргбюро, а затем имеющейся состояться в мае конференцией. Теперь Женский секретариат держится иного мнения. Вызвано это тем, что в проекте нашей резолюции отчетливо рекомендуется применять метод женских делегатских собраний. Теперь и т. Клара Цеткин и весь Женсекретариат считают, что, поскольку в резолюции упоминается о женских делегатских собраниях, должно быть сказано кое-что и о создании новых женских организаций. Или — или. Или ничего и о женских делегатских собраниях, или кое-что и по этому, еще не проработанному вопросу.

В чем сущность вопроса? Первым делом должен констатировать, что никто не высказывается против образования новых женорганизаций с той или иной специальной целью. Никто против этого не спорит. Тов. Герта Штурм совершенно неправа, говоря: массовая комиссия стремится создать побольше организаций, только не женорганизаций. Это совершенно неверно. Комиссия не имеет ничего возразить против создания женорганизаций для специальных целей. На-ряду с этим ей совершенно чуждо желание об'единить в одну кучу всех мужчин, чтобы противопоставить их женщинам. Никто не высказывал пожелания, чтобы там, где непартийные пролетарские женские организации уже имеются, их распускали или от работы в них отказывались. Как раз наоборот: в них надо работать. Коммунисты должны работать всюду, где имеются массы.

Здесь речь идет о совершенно другом: о создании новых женорганизаций без специальных целей. Этого мы не хотим рекомендовать в нашей резолюции. Как мы уже упоминали, III Конгресс высказался в резолюции против их основания (того же мнения держалась в ту пору и т. Цеткин). Но мы не формалисты. Когда жизнь того требует, мы можем преступить решения III Конгресса. Но есть ли в этом надобность? Разумеется, есть страны, где можно создавать общие полупролетарские и пролетарские женорганизации, например, в странах, где компартии приходится работать в подпольи, а также в некоторых колониальных странах. Весь вопрос в том, должны ли мы в капиталистических странах уделять главное внимание работе среди работниц, или приступить к образованию женских союзов в каждой стране. Таков принцип Женского секретариата.

Товарищи, наши ячейки работают, но они не всегда знают, что им делать. Ячейковая работа среди работниц на предприятии есть весьма существенная отрасль работы. По-моему это должно быть выдвинуто как ударная задача.

В нашей дискуссии т. Гешке вежливо стал на сторону Женсекретариата. Тов. Гешке в сфере женработы грешен в тех же упущениях, что и мы. Ныне же он пылает рвением к женработе, и ему хочется, чтобы мы единогласно приняли

503 не только одну задачу, но и все задачи в этой области, будь их хоть тысяча. Мы осмотрительнее. Уже и раньше неоднократно, в особенности на женских совещаниях и конференциях, мы на бумаге намечали себе тысячи задач. Пора, наконец, вплотную выполнить основную задачу. Вот в чем сущность наших разногласий. На первом заседании нашей так называемой массовой комиссии т. Зиновьев указал, что пора, наконец, сломить сопротивление и осуществить систему женских делегатских собраний. Действительно, в Женском секретариате, может быть подсознательно, но оказывают сопротивление, которое надо преодолеть. Позвольте мне напомнить вам вкратце следующее. Впервые предлагали мы применить этот метод весной 1923 года. В ту пору нам оказывали открытое сопротивление. В печатном органе Женсекретариата против этого метода ратовала и т. Штурм. Она себе его не уяснила. Затем настала фаза, когда этот вопрос старательно замалчивали. Несколько позднее, на III женской конференции в 1924 г., эту систему отчасти признали. Еще позднее, на женском оргсовещании в 1925 г., ее признали еще более. Но на практике почти ничего не делалось. Ныне, в 1926 г., метод женских делегатских собраний пользуется уже полным признанием, но на первый план все же выдвигают другие широкие задачи. Товарищи, сами того не сознавая, стараются отвлечь нас в сторону от этой задачи. Товарищи женщины протестуют. Тов. Штурм хочет создавать женские союзы в каждой стране.

Штурм (с места). Разве вы не читали тезисов?

Куусинен. Ладно, она стремится к этому не всюду. Но если бы даже создавали их во всех странах, могут спросить товарищи, разве они так опасны? Не думаю. В худшем случае это будут совершенно невинные союзы.

Гешке (с места). Дело не в невинности, а в работе.

Куусинен. В том-то и дело, т. Гешке. Главное — революционная работа, работа в массах, а не внутрисоюзная жизнь. Эта союзная жизнь может быть очень интересной, но работа в массах — дело совершенно иное. Думаете ли вы, что в эти союзы пойдут работницы? Красный союз женщин и девушек в Германии есть нечто иное: там необходимо работать. Это весьма ценная организация. Но если вы станете создавать общие пролетарские женские союзы в Голландии, Скандинавии, Австрии и пр., вы увидите, что работницы в них не пойдут. В Германии революционная ситуация уже неоднократно бывала налицо. Там условия иные. Нельзя германский опыт обобщать. Германия еще не всюду. Вы же должны выносить постановления применительно ко всему Интернационалу. Я радуюсь, когда вижу марширующих активных молодых пролетарских женщин в форме, но когда т. Штурм требует, чтобы во всех странах, даже политически и менее развитых, например, скандинавских, где только создаются малочисленные отряды рабочей самообороны, при них тотчас же создавались бы женотделы, я должен сказать: это игрушка, а не серьезная работа. Надеюсь, что пленум вынесет в этом вопросе решение в предложенном мною духе. Но для меня не будет трагедией, если решение будет иным. В этом случае я вижу выход в том, чтобы разделить работу с дорогими товарищами женщинами из Женсекретариата. В этом случае вы возьмете на себя женсоюзы, Секретариат же, может быть, возьмет на себя непосредственное руководство применением метода женских делегатских собраний. Таково мое личное мнение. Главное: непременно теперь же повести эту работу.

Работа в женских массах идет правильно, и я рад, что благодаря дискуссии она выдвинута на первый план, к ней приковано внимание. Надеюсь, что в этом

504 отношении произойдет сдвиг в тех ЦК, которые в этой области почти ничего не делали,— даже столько, сколько делал МЖС. Но необходимо особенно настойчиво подчеркнуть особенное значение работы в профсоюзах и кооперативах. Этого никогда не следует забывать. В особенности (я должен это подчеркнуть) необходима работа коммунистов в кооперации. Эта отрасль работы тоже сильно игнорируется. Надеюсь, что с этого момента в практике компартий наступит резкий перелом в этом отношении.

ДОКЛАД КОМИССИИ ПО ВОПРОСУ О РЕОРГАНИЗАЦИИ РАБОТЫ ИСПОЛКОМА.​

Кюнэ (Германия). Я не предполагаю делать подробного доклада о ходе работ комиссии. Достаточно будет, если участники пленума ознакомятся с содержанием предлагаемой нами резолюции. В этой резолюции сведены воедино все те пункты, которые обсуждались в комиссии.

Резолюция ставится на голосование и единогласно принимается ¹).

ДОКЛАД О РАБОТЕ КОМИССИИ ПО ЧЕХО-СЛОВАЦКОМУ ВОПРОСУ.​

Корнблюм (ВКП). Чешская комиссия избрана секретариатом расширенного пленума ИККИ по поручению президиума и имела своей задачей рассмотрение посланного расширенному пленуму меморандума группы правых, подписанного Гула, Ванеком и др.

Вы помните, товарищи, что наша чешская братская партия пережила в прошлом году тяжелый внутрипартийный кризис. Резолюция предыдущего расширенного Исполкома по чешскому вопросу указала пути и средства, при помощи которых этот кризис можно было изжить: во-первых, блок большинства ЦК с меньшинством ЦК (так называемым центром); во-вторых, более оживленная деятельность во всех областях, связанная с массовыми выступлениями; в-третьих, беспощадная борьба против всех явных и скрытых бубниковцев.

Таков был путь, предложенный чешской партии. Партия по этому пути пошла и достигла больших успехов почти во всех областях (кроме работы в профсоюзах, где успехи еще незначительны), так что III с'езд КПЧ в сентябре 1925 г. единогласно высказался за линию Коминтерна и за ЦК компартии Чехо-Словакии.

Уже на этот с'езд группа, о которой я выше упомянул, представила записку, которая на с'езде, однако, никакого отклика не нашла, ибо правые не имели на нем никакого представительства. Своим письмом к с'езду, по их словам, они имели в виду устранить всякое недоверие, но при этом они в своем послании настаивали на своей прежней точке зрения в отношении внутрипартийного блока и нападали на всю тактику чешской компартии. Под тем предлогом, что записка эта тогда не была рассмотрена с'ездом, а передана политической комиссии, которая заклеймила ее, как чисто фракционное выступление, и что ЦК после этим делом не занимался,— под этим предлогом они повторили теперь свою попытку и послали новый меморандум, подписанный теми же 7-ю товарищами, которыми была составлена первая записка. Почему эти товарищи так долго молчали и

¹) См. «Тезисы и резолюции расширенного пленума Исполкома Коминтерна».

505 только теперь пошли «по инстанциям»? Потому что в течение этого времени Открытое письмо ИККИ к КП Германии возымело свое действие и они нашли теперешний момент благоприятным для того, чтобы использовать это письмо в своих фракционных целях. Из меморандума явствует, что авторы его ничего не забыли и ничему не научились со времени последнего расширенного Исполкома. Теперь, как и раньше, они рассматривают случай с Бубником как маленький эпизод и сравнивают его со случаем с Шенланком в Германии. Эта группа утверждает, что чешский кризис вызван отнюдь не выступлением ликвидаторов против ленинистской политики. По мнению этой группы весь прошлогодний кризис в Чехо-Словакии обусловлен ультра-левыми уклонами, наподобие того, как это имело место в Германии, Италии, Польше. Они утверждают далее, что теперь еще гораздо яснее, чем в прошлом году, видно, что тогда собственно никакой правой опасности не было, а была лишь ультра-левая опасность и что лишь теперь, после того как Коминтерн своим Открытым письмом КПГ начал серьезную борьбу против рецидивов мелко-буржуазного революционизма, смогут быть разрешены более об'ективно и спорные вопросы КП Чехо-Словакии.

В дальнейшей части меморандума группа пытается отрицать все успехи, которые партия имела в различных областях, даже признанный нашими злейшими врагами успех на выборах, на которых, как вам известно, партия собрала около миллиона голосов и стала второй по величине партией Чехо-Словакии. И все это делается, как они выражаются, «в целях информации».

Чешская комиссия на двух заседаниях подвергла обсуждению как эту «информацию», так и взгляды, изложенные в меморандуме, и пришла к единственно возможному заключению, что мы имеем здесь дело с фракционным выступлением и что партия, как и до сих пор, должна бороться с этими правыми уклонами и положить конец всяким попыткам к фракционности.

Резолюция принята чешской комиссией единогласно, и комиссия предлагает расширенному пленуму эту резолюцию ¹) утвердить.

Заседание закрывается.

¹) См. «Тезисы и резолюции расширенного пленума».

506

ЗАСЕДАНИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕ.​

13 МАРТА 1926 ГОДА.

Передача знамени китайским работницам. — Резолюция по отчету Исполкома. — Заявление МЖС. — Доклад восточной и скандинавской комиссий. — Речи тт.: Субботниковой, Чин-Кин-Ю, Тельмана, Штурм, Роя, Ремеле.

Председатель т. Шмераль.

Председатель. Об'являю 18-е заседание расширенного пленума открытым.

Сегодня среди нас находятся делегатки работниц и крестьянок Воронежской губернии. Они явились вручить китайским революционным работницам Шанхая красное знамя.

Субботникова. (Аплодисменты. Все встают и поют «Интернационал».)

Товарищи! От имени работниц и крестьянок Воронежской губернии благодарю вас за тот теплый товарищеский прием, с которым вы сейчас нас встретили.

Работницы и крестьянки Воронежской губернии в свою очередь шлют горячий привет VI пленуму Коминтерна.

На заседании 8 марта, в день международной солидарности работниц и крестьянок, работницы и крестьянки Воронежской губернии передали нам вот это алое знамя для того, чтобы передать его работницам и крестьянкам Китая, и протягивают свою братскую руку помощи, зная, что работницам Китая приходится бороться в очень тяжелых условиях, там агенты мирового капитала захватывают все новые и новые жертвы... И вот работницы и крестьянки Воронежской губернии шлют братский привет работницам Шанхая, шлют это красное знамя и просят товарищей из китайской секции передать это знамя шанхайским работницам и сказать, что русские работницы под руководством коммунистической партии пришли к Октябрю. В первую минуту, когда потребуется помощь, также под этим красным знаменем они придут под руководством Коминтерна для завоевания всемирной революции! Да здравствует красный мировой Октябрь! (Бурные аплодисменты. Все встают. Работницы и крестьянки передают знамя представительнице китайских женщин, она целует их.)

Чухнина (представительница губженотдела Воронежск. губ.). Да здравствует советский Китай! Ура!

(Ура! Аплодисменты.)

507 Чин-Кин-Ю (по-китайски). Товарищи! От имени работниц Шанхая и всего Китая приношу горячую благодарность работницам и крестьянкам Воронежской губернии.

Работницы-текстильщицы Шанхая первыми стали на борьбу совместно с рабочими Китая против империалистов и милитаристов. Китайские работницы и крестьянки страдают под тройным гнетом: милитаризма, империализма и остатков феодализма в семье и обществе. Но близок конец этого гнета! Под руководством китайской коммунистической партии работницы Китая встанут в ряды китайского пролетариата, уничтожат гнет и эксплоатацию иностранных и китайских палачей. Славная борьба трудящихся женщин в рядах пролетариата и крестьянства СССР служит для нас примером и вдохновляет нас на борьбу.

Товарищи! Это знамя будет символом единения трудящихся женщин Китая и свободного СССР, оно будет вдохновлять китайских женщин на борьбу.

Да здравствуют работницы и крестьянки СССР! Да здравствует солидарность трудящихся женщин всего мира! Да здравствует вождь мировой революции, Коминтерн! (Аплодисменты.)

Председатель. Товарищи! Делегации секций германской, великобританской, французской, чехо-словацкой, итальянской, американской и китайской внесли на расширенный пленум резолюцию по отчету Исполкома. Предоставляю слово т. Тельману для оглашения резолюции.

Тельман. От имени семи вышепоименованных секций я уполномочен предложить вам принять розданную вам резолюцию по отчету Исполкома расширенному пленуму.

Председатель. Имеет ли кто-нибудь взять слово по поводу этой резолюции? Желающих нет. Итак приступаем к голосованию.

Резолюция ¹) принимается всеми голосами против одного голоса — Бордиги.

Председатель. Товарищи, на последнем заседании мы закончили дискуссию по поводу двух резолюций, выработанных в комиссиях,— резолюции массовой комиссии и резолюции по чешскому вопросу. Необходимо поставить обе эти резолюции на голосование. Раньше, чем это сделать, предоставляю слово для заявления т. Герте Штурм.

Герта Штурм (зачитывает заявление). «На последнем заседании пленума т. Куусинен в заключительном слове по докладу комиссии по работе среди широких масс полемизировал против целого ряда приписываемых мне в вопросе о женских делегатских собраниях и женорганизациях воззрений и взглядов, резко противоречащих моей подлинной точке зрения в этом вопросе. Так как все изложенное т. Куусиненом дискредитирует отстаиваемую мною точку зрения, то я вынуждена восстановить истину хотя бы в двух существенных пунктах.

1) Я никогда и нигде не утверждала, чтобы внепартийные женорганизации были важнейшей формой работы среди широких масс. Как раз наоборот: в выработанном мною проекте тезисов я совершенно недвусмысленно говорила дословно следующее:

«Не переоценивая значения женорганизаций и не упуская из виду важнейших сфер работы — на предприятиях и в профсоюзах,— коммунисты

¹) См. «Тезисы и резолюции расширенного пленума ИККИ».

508 ни в коем случае не должны отказываться от работы в женорганизациях и посредством женорганизаций, так как это есть один из существенных методов — среди других,— способствующий подготовке и развертыванию работы в прочих областях».

Вышеупомянутые тезисы по вопросу о формах и методах работы в женских массах уделяют последнее место женорганизациям и в первую очередь подчеркивают значение охвата работниц на предприятиях и в профсоюзах и в связи с этим отводят центральное место женским делегатским собраниям.

2) Никогда и нигде я не выдвигала лозунга, безо всякого разбора, без должного обоснования, внепартийных женорганизаций во всех странах. Наоборот, как это видно из стенограммы женского совещания 8 марта 1926 г., я говорила буквально следующее:

«Мы не дадим директивы — основывать теперь во всех странах внепартийные женорганизации».

В вышеупомянутых тезисах мною говорилось буквально следующее:

«Создание новых женорганизаций есть вопрос тактический. Вопрос о целесообразности или необходимости новой организации должен обследоваться и разрешаться от случая к случаю, с учетом особых условий. Это задача ЦК партий совместно с их женотделами».

В связи с этим я указывала на целый ряд конкретных моментов, которые надо учитывать, оценивая положение.

Мои подлинные воззрения подробно и совершенно отчетливо изложены — помимо моей речи на пленуме — в моей вступительной речи на происходившей дискуссии на женсовещании пленума — 8 и 9 марта,— а также эти мои воззрения черным по белому отражены и в проекте тезисов.

В заключение подчеркиваю, что отстаиваемая мною в вопросе о женорганизациях точка зрения есть выражение не только моего личного мнения, но и мнения Международного женского секретариата и что женское совещание 8 — 9 марта единогласно приняло за основу предложенный МЖС проект.

Москва,

12 марта 1926 г.

Герта Штурм».

Председатель. Товарищи! Некоторые товарищи, работающие по линии жендвижения, внесли добавление к резолюции массовой комиссии. Тов. Куусинен, в качестве докладчика комиссии, высказался против этого добавления. Я, разумеется, ставлю это добавление на голосование. Сначала мы проголосуем добавление, а затем резолюцию — в том виде, как ее предлагает комиссия.

Добавление большинством голосов отвергается.

Резолюция, предложенная комиссией ¹), принимается единогласно.

Председатель. Приступаем к голосованию чешской резолюции. Прения по поводу ее закончились на прошлом заседании. Резолюция переведена на все языки и роздана присутствующим.

Резолюция ²) принимается единогласно.

Председатель. Слово для доклада от восточной комиссии предоставляю т. Рою.

¹) См. «Тезисы и резолюции».

²) См. там же.

509 Рой (Индия). Восточная комиссия имела в своем составе 5 подкомиссий. В этих 5 подкомиссиях отдельные выработанные ими резолюции были приняты единогласно. Из них резолюцию по китайскому вопросу восточная комиссия предлагает принять на пленуме.

Председатель. Ставлю китайскую резолюцию ¹) на голосование.

Резолюция принята единогласно.

Председатель. Для доклада от имени скандинавской комиссии предоставляю слово т. Ремеле.

Ремеле (Германия). Товарищи! Скандинавская комиссия имела 7 заседаний и 3 заседания подкомиссий. Резолюция и проект письма к датской партии приняты единогласно. И то и другое уже послано партии президиумом пленума.

Затем была принята резолюция по шведскому вопросу; она уделяет внимание развитию шведской партии со времени хеглундовского кризиса. Эта резолюция тоже была принята единогласно.

Затем имелась резолюция по финляндскому профсоюзному вопросу. Финские профсоюзы в своем подавляющем большинстве — противники Амстердамского Интернационала, но соц.-демократические вожди пытаются ввести их в Амстердамский Интернационал. Финская компартия существует в подполье. Резолюция, принятая по этому вопросу, имеет целью мобилизацию скандинавских профсоюзов для отпора плану Амстердамского Интернационала. Эта резолюция принята тоже единогласно.

Единогласно же принята резолюция по вопросу о скандинавской федерации.

В норвежском вопросе, которому комиссией было уделено максимум времени и внимания, приняты две резолюции: одна посвящена исключительно внутрипартийным вопросам; она принята всеми голосами против голоса т. Ганзена.

Эти упомянутые мной резолюции были переданы президиуму.

На расширенном пленуме ставится исключительно резолюция по норвежскому вопросу, которая подлежит опубликованию. Ее надлежит здесь проголосовать. Эта резолюция тоже принята норвежской комиссией единогласно. Комиссия предлагает принять эту резолюцию; другие резолюции должны быть переданы президиуму.

Председатель. Голосуем резолюцию ²) по норвежскому вопросу.

Резолюция принята единогласно.

Председатель. Переходим к дальнейшему пункту сегодняшнего порядка дня.

Японская комиссия предлагает передать выработанную ею резолюцию на окончательное утверждение президиуму.

Аналогичное предложение вносит комиссия по национальному вопросу.

Ставлю эти предложения на голосование.

Обе резолюции передаются президиуму.

Председатель. Товарищи, в этой связи предлагаю принять формальное постановление относительно того, что президиум, как общее правило, обязан подвергать окончательной редакции все резолюции раньше, чем их опубликовывать. Я считаю это требование элементарным.

Предложение принято единогласно.

¹) См. «Тезисы и резолюции».

²) См. там же.

510 Председатель. Приступаем к последним пунктам порядка дня — к голосованию резолюций, выработанных комиссиями по американскому, германскому и французскому вопросам, а также к окончательному голосованию тезисов по докладу Исполкома.

Кое-кто из тт. делегатов заявил президиуму, что резолюции эти были розданы лишь сегодня вечером, что лишило их возможности тщательно с резолюциями ознакомиться и обсудить их в делегациях.

Президиуму, разумеется, чуждо желание гнать во что бы то ни стало. В силу этих соображений президиум решил учесть поступившие заявления и отложить голосование по этим трем пунктам до завтра.

Сегодняшнее заседание об'являю закрытым.

Заседание закрывается.

511

ЗАСЕДАНИЕ ДЕВЯТНАДЦАТОЕ.​

14 МАРТА 1926 ГОДА.

Заявление т. Доброджану. — Доклад французской комиссии. — Принятие резолюции по французскому вопросу. — Декларация т. Трэна. — Доклад германской комиссии, дискуссия по германскому вопросу. — Речи тт.: Доброджану, Эмбер-Дро, Трэна, Бухарина, Бордиги, Шолема, Урбанса, Энгеля, Масловского, Майера, Ганзена, Бленкле, Розенберга, Рут Фишер, Ремеле, Фергюсона, Лангсета, Дорио, Ганзена, Ремеле.

Председатель т. Гешке.

Председатель. Об'являю заседание открытым. Продолжая прерванное вчера заседание, приступаем к обсуждению следующих пунктов порядка дня:

1) Доклад французской комиссии и голосование резолюции. Докладчик — т. Эмбер-Дро.

2) Доклад германской комиссии и голосование резолюции. Докладчик — т. Бухарин.

3) Доклад американской комиссии и голосование резолюции. Докладчик — т. Фергюсон.

Затем следует голосование политических тезисов и заключительное слово т. Зиновьева.

Раньше чем перейти к порядку дня, предоставляю слово т. Доброджану для заявления.

Доброджану (Румыния). Я должен огласить следующее заявление.

Заявление.​

«На XIV с'езде ВКП (б), в прениях по докладу о деятельности делегации русской партии в ИККИ, т. Шумский и т. Скрыпник касались и поведения румынской компартии. В этом вопросе и в политической деятельности румынской компартии разбирается в настоящее время специально образованная ИККИ комиссия.

По тому же поводу и в той же связи т. Скрыпник, на основе неправильной информации, упрекал меня в великодержавных тенденциях. Благодаря моему отсутствию обвинение осталось неопровергнутым в протоколах с'езда, изданных на русском и других языках. Соответствующее место гласит:

«Я спрашиваю, дорогие товарищи,— разве руководство Коминтерна по отношению к той партии Румынии, о которой упоминал предшествующий ора-

512 тор здесь, разве оно было правильно? А теперь линия, которую проводит румынская компартия, изменилась или нет? Великодержавность, которая была у Доброджану,— разве она не осталась у него, и разве теперь Доброджану не делает заявления на нашем республиканском молдавском партийном с’езде, что молдаване не должны признавать себя отдельным народом, но должны себя считать частью румынского народа? Эти заявления имели место. А Исполком Коминтерна, когда этот молдавский вопрос обсуждался, принял или отверг резолюцию, выработанную комиссией? Отверг. И получилось, что здесь румынская компартия находится в болоте по горло и не использует национальных противоречий, имеющихся в Бессарабии».

Затем я констатирую, что ни на одном с’езде партии и нигде в другом месте я никогда не утверждал, что «молдаване должны считать себя частью румынского народа». На партконференции в Балте (Молдавская республика) я лишь подчеркивал тождество молдаванского языка с румынским, обращая внимание на возможность усиленного влияния Молдавской республики на румынское трудовое население в коммунистическом духе.

Что касается «великодержавной» тенденции, якобы свойственной мне давно, то я констатирую, что подобного выступления никогда не было, а наоборот, я постоянно боролся с великодержавными тенденциями, чем отчасти и навлек на себя судебный приговор.

Остается лишь пожалеть о том, что т. Скрыпник бросает подобного рода политические обвинения без предварительной добросовестной проверки полученной им информации и отказывается восстановить истину и взять обратно несправедливое обвинение».

Председатель. Слово для доклада о работе французской комиссии предоставляется т. Эмбер-Дро.

Эмбер-Дро. Резолюция по французскому вопросу, проект которой был вам роздан, очень длинна и затрагивает много проблем. Я ограничусь только указанием на некоторые важные выводы, к которым пришла комиссия в своей работе. В тезисах указано, что основная опасность грозит французской партии справа. Между тем во французской комиссии наибольшее внимание было уделено левым уклонам и организационным ошибкам партии. Естественно возникает вопрос, нет ли в этом некоторого противоречия. Но это противоречие только кажущееся, ибо правая опасность во французской партии находится в ближайшей зависимости от ошибок, совершенных ЦК за последний год. Конечно, не одни эти ошибки создали правый уклон, но они вызвали среди членов партии то широкое недовольство, благодаря которому создалась благоприятная обстановка для развития правых тенденций.

Мы наблюдаем во Франции ряд чрезвычайно важных об’ективных условий, усиливающих правую опасность. Они имеются как в экономическом и политическом положениях Франции, так и в социал-патриотической и синдикалистской традиции французского рабочего движения и, наконец, в самой истории образования нашей партии. Но помимо того ошибочная политика партии, начиная с V Конгресса Коминтерна, также способствовала усилению влияния правого крыла. Правда, за последние месяцы многие важные ошибки руководящих органов были исправлены. Они были вызваны главным образом недостаточным анализом положения, приводившим к неверной перспективе и вытекающей отсюда ошибочной оценке фашизма, и верой в немедленное наступление через несколько

513 месяцев революционной ситуации. К числу таких ошибок нужно отнести применение несвоевременных лозунгов, опережавших события и изолировавших партию от масс, неправильное проведение тактики единого фронта, недооценку партией роли профсоюзов и упрощенно-механическое руководство ими и, наконец, неверную и недемократическую политику внутри самой партии.

1 — 2 декабря состоялась чрезвычайная партийная конференция, которая выявила наиболее важные ошибки и обратилась к членам партии с Открытым письмом.

В этой самокритике было уделено особое внимание следующим трем вопросам:

1) применению тактики единого фронта;

2) отношению между партией и профсоюзами;

3) неправильной внутрипартийной политике.

Расширенный пленум должен утвердить решения, принятые на конференции 1 декабря, и углубить их.

Открытое письмо, адресованное конференцией всем членам партии, допускало различные толкования. Подобные неясности должны быть устранены. Но ни в коем случае нельзя допустить умаления значения этой конференции. Предлагаемая вам резолюция специально подтверждает ту критику, которой партия на этой конференции сама себя подвергла, углубляет ее и указывает на необходимость бороться со всякой недооценкой декабрьской конференции и попытками возвращения к старым ошибкам партии.

Были ли, однако, справедливы те нападки, которым подвергло французское правое крыло политику партии? Конечно, нет. Лучшие тому доказательства имеются в той части нашей резолюции, которая направлена против правого крыла. В ней подробно рассмотрена политическая платформа французской правой, дабы показать недовольным членам партии, что за иногда верной в деталях критикой партийной политики правая скрывает резко враждебные коммунизму социал-демократические или синдикалистские уклоны, с которыми необходимо бороться.

В своих двух органах, издающихся вне рамок партии, «Бюллетэн Коммюнист» и «Революсион Пролетариен», правая ведет систематическую кампанию против Коминтерна и Советской России. Она старалась посеять в наших рядах пессимистические и пораженческие настроения. Затем она перешла к прямому саботажу партийной работы. Члены партии пишут в издаваемых вне ее органах о том, что решили применять «политику худшего», «образовывать пустоту» вокруг руководящих органов партии и т. д. Такие заявления имели особенно серьезное значение во время 24-часовой забастовки протеста против войны в Марокко. Позиция правой по колониальному и национальному вопросам также совершенно неправильна и отдает социал-демократическим душком. Правая протестовала против лозунга братания с риффами, ссылаясь на то, что они не находятся на такой ступени цивилизации, как французы, и нельзя брататься с полудикими племенами. Она пошла еще дальше, утверждая, что у Абд-Эль-Керима есть религиозные и социальные предрассудки, с которыми нужно бороться. Конечно, нужно бороться с панисламизмом и феодализмом колониальных народов, но теперь, когда французский империализм схватил их за горло, компартии нужно бороться не с предрассудками вождей угнетенных национальностей, а с жадностью французского империализма. Марокко — марокканцам,

514 а не Абд-Эль-Кериму, писали правые. Но ведь таким же аргументом пользовался и Пенлеве, отказываясь вести мирные переговоры с Абд-Эль-Керимом. Такой же лицемерной формулой левый блок прикрывает империализм и оправдывает преступления французского милитаризма.

Аналогичную позицию заняло правое крыло по отношению к Эльзас-Лотарингии, о чем уже упоминал в своем докладе т. Зиновьев.

Необходимо также отметить, что, выступив против всеобщей 24-часовой стачки, французское правое крыло не только критиковало ее недостаточную подготовку, но и политически отвергало ее, высказавшись принципиально против стачки протеста против колониальной войны. Это — чисто социал-демократический, даже социал-патриотический уклон. В то же время правая солидаризировалась и с синдикалистскими уклонами. В этом отношении очень характерны статьи Лузона в «Революсион Пролетариен». По отношению к вопросам текущей борьбы он занимает очень опасную для компартии позицию, утвеждая, что проблемы налогов, межсоюзных долгов и инфляции являются лишь проявлением борьбы между крупной и мелкой буржуазией и не затрагивают пролетариат. Борьба с дороговизной, по его мнению, интересует лишь мелкую буржуазию, а пролетариату, наоборот, дороговизна выгодна. Эта политика худшего, которая приветствует дороговизну, ибо она принуждает трудящихся к борьбе за повышение зарплаты, которая игнорирует борьбу между крупной и мелкой буржуазией и не стремится использовать ее для привлечения широких слоев на сторону пролетариата,— эта политика является характерной для итальянского максимализма. За своей революционной фразеологией и внешней непримиримостью она скрывает свое бесплодие и банкротство и, конечно, диаметрально противоположна истинной коммунистической тактике. Особенно резко отрицательно относятся эти синдикалисты к партии. В «Революсион Пролетариен» целый ряд статей по поводу стачки в Дуарненэ посвящен вопросу о значении партии, при чем роль ее как авангарда пролетариата совершенно отрицается. У партии оспаривают даже задачу революционного воспитания пролетариата.

Другая ошибка правого крыла относится к применению тактики единого фронта. Правые утверждают, что при проведении в жизнь этой тактики невозможно отделить реформистских вождей от следующих за ними масс. Кроме того, они открыто восстают против реорганизации партии на основе фабрично-заводских ячеек.

По этим нескольким замечаниям, которые резолюция комиссии подкрепляет многочисленными цитатами, вы можете судить, насколько пропитана социал-демократическими и синдикалистскими взглядами политика правого крыла. Своей критикой ошибок партии правые не только не способствовали выпрямлению ее политической линии, но, наоборот, стремились еще больше отклонить ее в сторону совершенно чуждых коммунизму воззрений. Вместо того чтобы противопоставить ошибкам партийного руководства более последовательную коммунистическую тактику, они лишь внесли смятение в наши ряды. Вот почему необходимо бороться с ними и разоблачить их уклоны в глазах французских рабочих, которые из-за своего недовольства ошибками партии будут склонны следовать за правым крылом и его антикоммунистической политикой.

Правое крыло образует прежде всего группа мелко-буржуазных интеллигентов, которые руководят оппозицией и об'единены внутри партии в группу

515 Лорио, а вне ее — в группу Суварина и ее органа «Бюллетэн Коммюнист». Другой составной частью правого крыла является группа синдикалистов, об'единенных вокруг «Революсион Пролетариен», руководимая Монаттом, Росмером и Лузоном и частично включающая в себя активные пролетарские элементы профессионального движения. Эти две совершенно различные по идеологии и социальному происхождению тенденции заключили единый фронт для борьбы с компартией. Наконец, третью группу правого крыла образуют недовольные члены партии, не разделяющие ложной социал-демократической и синдикалистской идеологии двух первых групп, но подпавшие вследствие ошибок партии под их влияние. Они являются здоровым элементом, который партия должна об'единить вокруг себя и вовлечь в активную работу. Новый курс партийной политики должен отделить эту группу от правых. Основным условием борьбы с правым крылом является серьезная и действительная перемена политической линии партии как в сфере общеполитической, так и по отношению к профсоюзам и во внутренней жизни партии.

Партия должна учесть расхождения внутри правого крыла и применить свою тактику к поведению различных групп, его образующих. Уже начатая серьезная идеологическая борьба с правыми уклонами должна систематически развиваться дальше. Какой из правых уклонов является наиболее опасным? Безусловно наиболее опасны синдикалистские уклоны, отрицающие значение партии для рабочих масс вообще и для организованных в профсоюзы в частности, ибо в своей, в данных условиях, об'ективно контр-революционной работе они опираются на старые здоровые революционные традиции французского рабочего класса. Этих уклонов нужно опасаться не только в политической, но и в профсоюзной работе. Современное положение значительно отличается от довоенного. Быстрым темпом идет процесс концентрации тяжелой индустрии, и одновременно с ним идет значительный рост численности пролетариата. Французский рабочий класс, находясь пред лицом наступления мощных организаций заводчиков, нуждается в массовых профсоюзных организациях и не может удовлетвориться синдикалистскими организациями, подобными довоенным. Поэтому в области профсоюзной работы еще более, чем на арене политической борьбы, попытка возрождения старого синдикализма является крайне опасной для французского пролетариата. С этим правым уклоном нужно повести решительную борьбу и разоблачить его в глазах рабочих.

На основе принятых здесь решений во французской коммунистической партии должна быть восстановлена дисциплина. Резолюция категорически требует от членов партии, сотрудничающих в группах «Революсион Пролетариен» и «Бюллетэн Коммюнист», или порвать с этими враждебными коммунизму органами или покинуть партию.

Резолюция формулирует далее те неотложные задачи, которые стоят сейчас перед французской компартией. Экономическое положение Франции характеризуется тяжелым финансовым и политическим кризисом, принимающим затяжной характер, несмотря на периоды временной стабилизации или особенного обострения положения. На-ряду с этими колебаниями все более и более назревает угроза экономического кризиса. Все это ставит перед партией огромную задачу руководства массами в их борьбе с капиталистическим правительством. Очень важную роль играет во Франции антагонизм между мелкой и крупной буржуазией. Разоренная инфляцией мелкая буржуазия уже вступила в борьбу с круп-

516 ной буржуазией из-за налогов, инфляции и дороговизны. Третий фактор этой борьбы — пролетариат — оставался до сих пор несколько пассивным, ибо его интересы не были задеты в той мере, как интересы мелкой буржуазии, и благодаря политике социалистической партии он в значительной степени тащился на поводу у мелкой буржуазии, что проявилось в его подчинении мелкобуржуазному левому блоку. Но быстрый рост дороговизны, результат политики инфляции и налогов, неизбежно вовлечет в весьма близком будущем пролетариат в активную борьбу за поддержание своего жизненного уровня.

Задача нашей партии — стать во главе этого движения, внушить пролетариату необходимость независимой классовой политики и превратить его в руководителя крестьян и мелкой буржуазии в их борьбе с капитализмом. Нужно добиться особенно сильного роста влияния партии среди широких неорганизованных масс, ибо во Франции число рабочих политически и профессионально организованных относительно незначительно. Нужно также применять тактику единого фронта и не только как маневр по отношению к социалистической партии, но и в большей мере — как средство для вовлечения в движение неорганизованных масс.

Партия должна также об'единить борьбу рабочего класса с борьбой мелкой буржуазии и крестьянства против инфляции, налогов, дороговизны, войны и т. д.

Кроме того, резолюция формулирует другие насущные задачи партии и указывает на необходимость борьбы за превращение профсоюзов в массовую организацию, за единство профсоюзов и настаивает на продолжении агитации против колониальных войн. Наконец, резолюция указывает, каким образом должна быть применена в духе конференции 1 декабря тактика единого фронта по отношению к социалистам, и подчеркивает, как основной политический лозунг, лозунг рабоче-крестьянского правительства.

Французская комиссия предлагает пленуму утвердить внесенную ею резолюцию. Первая часть резолюции, содержащая анализ политического и экономического положения Франции и последнего кризиса партии, была принята комиссией единогласно против одного голоса т. Бордиги. Вторая часть резолюции, посвященная борьбе с правым крылом, была принята единогласно против голоса т. Англера, предложившего резолюцию от имени правого крыла, и голоса т. Бордиги.

Одной из основных задач руководителей французской партии является прекращение внутренней борьбы в руководящих органах и организация коллективной работы на основе решений декабрьской конференции и принятой здесь резолюции. Если ЦК добьется такой коллективной работы и станет единой и цельной организацией, то он сумеет быстро освободить партию от правых уклонов и превратить ее в действительного руководителя широких пролетарских масс в наступающий период генеральных сражений с капиталистическим государством, потрясаемым все более и более углубляющимся кризисом.

Председатель. Ставлю резолюцию по французскому вопросу, широко обсуждавшуюся в комиссии и в делегациях, на голосование.

Резолюция¹ принимается против голоса т. Бордиги.

¹ См. «Тезисы и резолюции».

517 Заявление т. Трэна, прилагаемое к протоколу:

«МОТИВИРОВКА ГОЛОСОВАНИЯ.​

В резолюции о внутрипартийном положении под заголовком «Ультра-левые ошибки» говорится:

«Тенденция Трэна — превратить войну колониальную в войну гражданскую, рассматриваемую под углом зрения сравнительно близкой перспективы — при данных условиях была серьезной политической ошибкой».

В прениях во французской комиссии я уже пояснял суть дела.

Дело касалось вовсе не превращения марокканской войны или вообще войны колониальной в войну гражданскую.

Единодушное мнение ЦК, подкрепленное конференцией в Иври, было таково:

Всякая война колониальная может разрастись в войну между империалистическими государствами, и в этом случае борьба против войны требует превращения войны империалистической в войну гражданскую.

В ЦК я отстаивал ту точку зрения, что положение это должно выдвигаться при пропаганде не только внутри партии, но и в массах.

В ту пору в партии, несомненно, не было ясного понимания различия отдельных лозунгов единого фронта, и внутри ЦК дело не обходилось без недоразумений.

В вышеозначенном духе была мной произнесена речь в Лансе на большом собрании шахтеров, членов унитарного и реформистского профсоюзов.

Присутствовавший на этом собрании т. Кирш засвидетельствовал перед ЦК, что я не говорил о превращении войны колониальной в войну гражданскую, а рисовал лишь перспективу войны между империалистическими государствами и на примере Парижской Коммуны и большевистской партии показывал, как превращают войну империалистическую в войну гражданскую. Я констатирую, что в резолюции, которая ставится на голосование Интернационала, вменяется мне в вину то, чего я не делал, а следовательно, и вину доказать нельзя.

Оговариваясь в этом пункте, я голосую за резолюцию в целом, так как она подводит достаточно прочную базу, на основе которой могут об'единиться здоровые силы партии для борьбы с правой, как за базу для дальнейшего выправления линии партии, начатого на конференции 1 декабря, и для выполнения задач, вставших перед партией в связи с ростом кризиса во Франции.

Трэн».

Председатель. Переходим к ближайшему пункту порядка дня: доклад германской комиссии и голосование германской резолюции.

Для доклада от имени комиссии слово имеет т. Бухарин.

Бухарин. Товарищи, я буду очень краток. Что касается резолюции, надеюсь, все вы ее читали. Построение резолюции приблизительно таково: сначала анализ общего положения в Германии, в котором указывается на двойственный характер переживаемого кризиса. С одной стороны, мы имеем тенденцию общего упадка германского народного хозяйства, с другой — попытку буржуазии противодействовать этой тенденции, подведя под производство новый технический базис, в обстановке, при которой вторая тенденция приводит к обострению положения. Отсюда бедствие широких слоев рабочего класса и широких слоев народной массы вообще.

518 На основе этого специфического положения в Германии наблюдается полевение внутри германского рабочего класса; резолюция отмечает это явление, как крупнейшее явление германской жизни, и рисует перспективу неуклонных политических и социальных кризисов при нынешней экономической обстановке.

Затем резолюция касается общих задач партии и перечисляет три из них, как главнейшие: 1) работа в профсоюзах, 2) тактика единого фронта, 3) выдвигание частичных требований, разумеется, под углом зрения революционной тактики, т.-е. в связи с конечной целью революционного пролетариата — революцией.

Затем в резолюции дается анализ различных внутрипартийных течений. Принимая во внимание главнейшие задачи, стоящие ныне перед партией, и особенно задачу завоевания широких масс, резолюция рассматривает ультра-левые уклоны как главную помеху завоеванию масс.

Затем в резолюции дается анализ этих уклонов и констатируется некоторая раздробленность бывших ультра-левых; затем идет анализ различных течений в рядах, когда-то единых, ультра-левых. Затем в резолюции говорится о правых уклонах, и, наконец, выдвигается программа действия нашей партии.

Теперь несколько слов о возражениях, которые делались в комиссии против проекта резолюции, разумеется, в самых кратких чертах, так как я надеюсь, что соответствующие товарищи воспроизведут свои речи в более широком масштабе, кое-что добавив; тогда мы и будем с ними полемизировать. В принципиальной оппозиции к резолюции находится, разумеется, т. Бордига. Мы к этому уже привыкли. Но я считаю нужным в нескольких словах коснуться позиции т. Бордиги и его аргументации при обсуждении проекта германской резолюции. Тов. Бордига заявил, что он вполне согласен с данной в резолюции оценкой экономического и политического положения в Германии в целом. Но т. Бордига не усматривает никакой связи между признанием факта полевения германского пролетариата и тактической линией, характеризуемой им как курс вправо. В первую очередь он полемизирует против тактических выводов из данного в резолюции анализа. Он считает, что эти выводы анализу противоречат. Я полагаю, что это неверно и что между анализом положения и намечаемыми тактическими задачами есть полная гармония. Какова постановка этого вопроса в резолюции? Намечены перспективы кризиса. На этой основе — сдвиг влево германского пролетариата, иными словами, процесс революционизирования пролетариата, в том числе и тех частей его, которые частью находятся в социал-демократической партии, частью же вообще вне партии. Тов. Бордига согласен со мною, что такой процесс происходит. Поскольку подобный процесс полевения в германском пролетариате происходит, германская партия, разумеется, на это явление реагирует. В чем состоит эта реакция? в правильном применении какой тактики? Тактики единого фронта. Само положение диктует тактику единого фронта в самой ясной форме. Мы и раньше говорили о необходимости держаться иного тона по адресу социал-демократических рабочих. Что здесь противоречит логике? Все прекрасно увязано, и сдвиг влево германского пролетариата требует, чтобы мы держались иного тона по его адресу и правильно применяли бы тактику единого фронта, которую т. Бордига отрицает чуть ли не принципиально. Но я констатирую, что тактические выводы вполне соответствуют данному в резолюции анализу.

519 Теперь о втором, якобы принципиальном, замечании т. Бордиги. Оно касается метода Коминтерна, нашедшего свое выражение в предлагаемой резолюции. В комиссии т. Бордига был против метода цитирования и имеющего якобы место идеологического терроризирования, как называет это т. Бордига, левых германских рабочих.

Я ограничусь здесь констатированием того факта, что резолюция во всех ее частях, когда дело касается борьбы с ультра-левыми уклонами, строго различает между ультра-левыми рабочими и ультра-левыми вождями.

Резолюция отчетливо подчеркивает необходимость переубеждения этих рабочих. Резолюция считает это важнейшей задачей партии в данный момент, и прямо-таки смешно и нелепо говорить об идеологическом терроризировании.

Что касается метода цитирования, то и т. Бордиге не обойтись без цитат при полемике с товарищами. Наши товарищи — не глухонемые, они говорят, их речи печатают. Таким образом нельзя бороться против уклонов, не приводя цитат. Другие методы выявления их позиции мне неведомы. Если же т. Бордига нас им научит, мы будем ему весьма благодарны и станем их применять. Тов. Рут Фишер намекала на ненапечатанные произведения, она имела в виду, вероятно, письма. Должен сказать, что это совершенно особый случай, и метод Рут Фишер есть нечто совершенно специфическое.

Тов. Бордига указывал, что надо основательно вопрос изучать, а затем высказываться. Очень хорошо. Изучение вообще вещь хорошая и занятие полезное. Но мы пишем здесь политические документы, каждую мысль доводить до абсурда нельзя. Можно, понятно, говорить: вам бы следовало в течение двух лет поизучать историю германской компартии, а затем уже составлять резолюцию. К сожалению, этот метод для нас неприменим, у нас нет для этого досуга, мы не можем доводить изучение до нелепости. При анализе течения партийной группировки надо вылущить самое главное, самое основное, выложить, так сказать, на стол и критиковать, поскольку это подходящий об'ект для критики. Основным моментом резолюции является идеологическая борьба против уклонов и идеологическое преодоление их. Вся резолюция, весь ее дух есть дух борьбы, идеологической борьбы с неправильными политическими уклонами, с идеологией различных группировок. При всем своем старании т. Бордига, думаю, не сумеет доказать, что здесь применяется метод идеологического терроризирования рабочих.

Террор этот, по мнению т. Бордиги, заключается в следующем: цитируя Корша, мы, например, заявляем, что взгляды его — антибольшевистские и антисоветские и пр. Он говорит, что таким образом мы расточаем политический капитал, накопленный Советской Россией и Коммунистическим Интернационалом в рядах пролетариата. А капитал этот, говорит он, не беспределен. Разумеется, иные капитал расточают, другие употребляют его так, что он приносит проценты. Полагаю, мы стоим на втором пути. До сих пор мы этот метод применяли и получали проценты, а отнюдь не расточали свой капитал. Об этом свидетельствует прошлое.

О чем идет речь? О том, якобы мы строим нашу профсоюзную политику, организуем нашу кампанию в пользу единства профдвижения, руководствуясь исключительно русскими государственными интересами. Можно такие вещи замалчивать или нет? Тов. Бордига заявляет, что, именуя вещи собственными именами, мы, так сказать, расточаем советский капитал. А мы думаем, что, за-

520 малчивая такого рода вещи, мы не выполняем своего долга, мы не боремся с крайне вредными реформистскими, чуть ли не социал-демократическими уклонами.

Итак надо конкретно говорить о таких вещах, а не изучать полное собрание сочинений т. Корша, раньше чем его цитировать. По-моему для политических партий и орудующих на политической арене политических организаций, например, для Коммунистического Интернационала, это — дело не подходящее. Вот что я должен отметить в противовес доводам т. Бордиги.

Был у нас небольшой спор и с т. Майером касательно вводной части резолюции: речь шла об оттенке. Все же я считаю своим долгом довести об этом до сведения расширенного пленума. Тов. Майер требовал в комиссии, чтобы во главу резолюции был положен тезис об относительной стабилизации. Поскольку я установил из последующих прений, разница в оценке переживаемого Германией кризиса была лишь в оттенках. В германской комиссии мы должны были отметить специфические моменты германской ситуации. В резолюции надо подчеркнуть то, что имеет специфическое значение в данный момент для развития в Германии. Таким специфическим моментом в Германии является острый экономический кризис. Кризис этот мы считаем не кратковременным, но характерным для Германии и на ближайшее будущее; поэтому резолюция исходит из этого кризиса — экономического кризиса и связанного с ним социал-политического — при анализе и вытекающих из него выводах.

В комиссии был у нас спор и с т. Шолемом. Как вам известно, в первоначальном проекте резолюции — при анализе различных ультра-левых группировок — выдвигалось положение, что группа Шолем — Розенберг готова вступить на правильный путь и прочее. Но в комиссии группа тт. Шолем, Розенберг и Конрад раскололась. Тт. Розенберг и Конрад заявили, что, несмотря на некоторые разногласия, они будут голосовать за резолюцию; т. Шолем резко высказался против резолюции. Свое геройское деяние он мотивировал нижеследующим образом: он говорит, что вся резолюция заострена против левых. Он повторял, что порвал с КРПГ’истскими течениями, а в то же время заявлял: я был бы негодяем, если бы голосовал против своего прошлого.

Шолем (с места). Весьма правильно.

Бухарин. Весьма рад, что т. Шолем подтверждает правильность моей передачи его слов, но позволю себе сказать пару слов об этом заявлении, быть может, это даст толчок дальнейшей дискуссии на пленуме. Я не усматриваю в этом ни особой последовательности, ни особой логики, ни особого — простите меня — мужества со стороны т. Шолема. Первое положение продиктовано боязнью за самого себя. Иначе — как можно в одно и то же время выдвигать два столь противоположных положения: я порываю с прежними моими КРПГ’истскими положениями...

Шолем (с места). Моими?!

Бухарин. Таков был смысл выступления: ведь сами вы признали, что в прошлом у вас были различного рода ошибки; поскольку они были, и вы их совершали, следовательно, они относятся к вашему прошлому. Если вы с этим прошлым порываете, вы этим самым высказывались, разумеется, против своего прошлого. И в то же самое время вы заявляете: я был бы подлецом, если бы голосовал против собственного прошлого. Пожалуйста, простите меня,— но, с этой точки зрения, вы немножко жульничаете.

521 Шолем. Это чертовщина.

Бухарин. Черти были способными парнями. Товарищи, таким образом мне кажется, что т. Шолем несколько страдает политической непоследовательностью, говоря мягко. Он вращается в кругу противоречий, и, на мой взгляд, ясности и четкости политической линии отнюдь не помогает выдвигание в одно и то же время столь противоречивых тезисов. Можно с радостью констатировать, что тт. Розенберг и Конрад — т. Конрад — берлинский функционер, рабочий, за которым идут довольно широкие массы пролетариата,— высказались за резолюцию.

Были у нас и другие заявления. Одним из важнейших заявлений в работе комиссии было заявление т. Урбанса. Итак т. Урбанс ныне окончательно об'единился с группой Рут Фишер. Он заявил нам, что он тоже будет голосовать против резолюции, при чем выдвинул следующие доводы: резолюция заострена против левых, видимо, правые получат в свои руки руководство. Что касается политической линии, она в резолюции затушевана, неясна: резолюция ведет борьбу против всех левых элементов и пр. Затем идет требование созыва так называемого концентрационного с'езда партии, требование всевозможных внутрипартийных свобод и пр.

Я отнюдь не вижу, чтобы политическая линия в резолюции была расплывчатой. По-моему она выявлена совершенно ясно. Как можно утверждать, что в ней ведется борьба против всех левых элементов, когда в резолюции ясно и прямо говорится о привлечении к сотрудничеству всех группировок, в том числе и левых, на основе определенной политической линии? Некоторую видимость правоты имел бы т. Урбанс в том случае, если бы он самого себя и группу Рут Фишер считал воплощением всех левых элементов, что совершенно необосновано и было бы большой претензией с его стороны.

Были у нас в комиссии и разногласия тактически-политического свойства с т. Майером. Он указывал, что резолюция подходит к его группе неправильно и пр. Он настойчиво спрашивал, чего же требуют от группы Майера, каковы должны быть дальнейшие шаги ее для сближения с ЦК и пр., и пр. Ему отвечали, что бывшая группа т. Майера должна счесть своим долгом борьбу с правой опасностью как раз в силу того, что она раньше была связана с правыми и имеет в этом отношении определенные традиции.

Таковы приблизительно главнейшие замечания по вопросу о работе комиссии. Мы приняли несколько поправок непринципиального характера. В общем и целом резолюция была принята всеми, за исключением выступивших со своими особыми заявлениями тт. Урбанса, Энгеля, Бордиги и Шолема.

От имени комиссии обращаюсь к товарищам, высказывающимся против резолюции или питающим кое-какие сомнения насчет формулировки, с просьбой высказаться, открыто выступить и сделать свои предложения пленуму. Полагаю, что дискуссия на пленуме Исполкома пойдет на пользу всему движению. Германский вопрос довольно важен, германская партия, это — одна из главнейших секций Коммунистического Интернационала. Вопросы германского движения весьма поучительны и для других партий, а потому я просил бы от имени комиссии всех товарищей, имеющих отношение к заявлениям, контр-заявлениям и пр., и пр., открыто развернуть здесь свою аргументацию с этой трибуны.

Бордига (Италия). Тов. Бухарин любезно передал здесь критические замечания, сделанные мною в комиссии; этим самым он вынуждает меня еще

522 раз осветить оба пункта, на которых я уже останавливался в комиссии. Я протестовал против метода борьбы, которым пользуются в резолюции: этот метод состоит в выдергивании отдельных цитат для доказательства уклонов. На мой взгляд такой способ борьбы отнюдь не полезен для уяснения идеологической сущности дела массам.

Затем я в комиссии восставал против преувеличенного идеологического запугивания, заключающегося в том, что при всяком удобном случае товарищи обращаются к рядовым членам партии и, раньше чем раз'яснить им тот или иной политический вопрос, заявляют, что, поскольку они будут противниками политической трактовки вопроса, данной ЦК или Исполкомом, они будут врагами Исполкома, противниками коммунизма и пр., и пр. Одного заявления, что вы различаете между левыми вождями и левыми рабочими, еще недостаточно, надо положить конец этой системе терроризирования и приступить к подлинному раз'яснению рабочим политической сути. Я отнюдь не требовал исчерпывающего изучения произведений левых товарищей, но я хотел бы предостеречь Исполком и присутствующих товарищей от игнорирования связи с массами. Правда, меня упрекают в том, что сам я порой пренебрегал контактом с массами, но я все же предостерегаю тт. от утери этого контакта.

Шолем (Германия). Я намеревался, собственно говоря, сделать лишь маленькое заявление по поводу голосования предложенной резолюции, но любезное приглашение т. Бухарина побуждает меня сказать несколько слов раньше, чем зачитать заявление; я зачитаю его в конце.

Я считаю совершенно правильной мою позицию на расширенном пленуме и в германской комиссии. Ошибкой с моей стороны было длительное сохранение связи с КРПГ'истскими тенденциями по окончании дискуссии вокруг Открытого письма Исполкома; но это отнюдь не значит, что сам я имел КРПГ'истские тенденции. Мне они никогда не были свойственны. Так, например, в профсоюзном вопросе, который до некоторой степени служит пробным камнем для КРПГ'истских тенденций, я самым резким образом против этих тенденций боролся и после Франкфуртского с'езда партии самым энергичным образом ратовал в ЦК за полную ликвидацию этих тенденций и группировок, нашедших себе воплощение в бывшем члене партии Шумахере.

Моя ошибка состояла в том, что я по окончании дискуссии вокруг Открытого письма не порвал немедленно всякой внешней и внутренней связи с такими людьми, как Кац; благодаря этому в момент решающей ситуации эти люди, мыслящие себе будущее Коминтерна совершенно по-иному, чем я, могли поставить меня в положение, лишающее меня возможности отстаивать в рядах Коминтерна мои политические взгляды, которых я ни на миг не отрицал и ни на миг не отрицаю. Эту ошибку надлежит признать; если в германской комиссии это было сделано мной недостаточно отчетливо, я пользуюсь случаем, чтобы повторить это перед лицом всего расширенного пленума, т.-е. публично.

Но это отнюдь не значит, что прав т. Бухарин. Я нахожу, что он немножко зарывается. Я разочарован его методом. Я могу себе представить, что, когда видишь, что политическая борьба, которую ты вел, была неправильной, об этом можно и должно отчетливо заявить. Отнюдь не желая нанести т. Бухарину личного оскорбления, я позволю себе ему напомнить, что когда он в былое время вел борьбу против позиции т. Ленина в вопросе о Брест-Литовском договоре, а потом свою ошибку признал, для т. Бухарина, как большевистского вождя, было

523 легко, а если не легко, то само собою понятно, это открыто признать и таким образом со всей этой историей покончить. На этом примере я хочу показать т. Бухарину, сколь неправ он в случае со мной. Если б я считал, что борьба левых в КПГ была ошибочна, столь же ошибочна, как и позиция т. Бухарина, враждебная точке зрения т. Ленина, в вопросе о Брест-Литовском договоре, я бы отчетливо об этом заявил: борьба левых была ошибкой, чудовищным заблуждением. И этим дело было бы кончено. Учтя урок прошлого, я в дальнейшем постараюсь подобной ошибки не повторять и работать в качестве преданного поборника господствующего сейчас в партии направления. (Возглас с места: Ты сравниваешь муху со слоном.)

Разговор о мухе тут совершенно неуместен. Если бы я держался этого мнения, т. Бухарин был бы прав, упрекая меня в наличии логического противоречия в моих выступлениях в комиссии. На самом деле это не так. Я, правда, не думаю, что левая свободна от ошибок, так я вопроса, разумеется, не ставлю. Но я попрежнему считаю, что борьба, которую левая вела внутри партии, была правильной.

На пятой странице резолюции, где обрисовываются ультра-левые тенденции, имеется следующее место:

«Ультра-левые забыли марксистское положение, что тактика в каждом данном случае определяется об'ективными условиями. Они неспособны были уловить новые моменты, не говоря уже о том, чтобы правильно их анализировать, и вследствие этого механически переносили старые методы в совершенно новую обстановку».

Это положение я считаю неправильным. Оно расходится с действительностью, и голосовать за него я не могу. Неверно, будто мы не подметили новых явлений. Еще в первой речи моей на пленуме я цитировал написанное мною и Розенбергом в доказательство неправильности этого утверждения. За то, что я считаю неправильным, я не могу голосовать. Затем говорится о «совершенно гнилом, чуть ли не социал-демократическом ядре этой идеологии», т.-е. идеологии, выше очерченной. Я полагаю, что КРПГ'истским течениям, о которых я неоднократно говорил, такая идеология действительно свойственна. Я полагаю, и я это отчетливо подчеркнул, что в выступлении Каца нашла свое выражение такая ликвидаторская идеология «слева». Но после всего сказанного здесь такое заявление было бы равносильно признанию того, что все группировки, именуемые ультра-левыми, имеют гнилое, чуть ли не социал-демократическое ядро. Под такими вещами я не подписываюсь. Затем на странице седьмой говорится:

«Проблема завоевания масс еще и сейчас непонята некоторыми ультра-левыми группировками и некоторыми их вождями».

Говорится это не только в применении к Кацу, но и ко мне только потому, что я восставал против соединения списков в Берлине. Я делал это не из принципиальных соображений, но потому, что считал это непрактичным и нецелесообразным, о чем отнюдь не жалею.

Затем в доказательство того, что мы (Розенберг и я) все еще не понимаем проблемы завоевания масс, приводится статья, написанная т. Розенбергом при появлении Открытого письма. Этот довод тоже несостоятелен.

По поводу этой части резолюции я скажу следующее. Я возражаю против нее самым решительным образом потому, что весь курс ее взят на борьбу

524 с ультра-левой идеологией, якобы мешающей завоеванию трудящихся масс. Я не столь наивен, чтобы думать, что против резолюции надлежит голосовать при несогласии хотя бы с одним содержащимся в ней словом. Я отнюдь не считаю, чтоб каждое положение, с которым я расхожусь, вынуждало меня голосовать против резолюции. Я могу порой голосовать за резолюцию, если общая линия ее в главнейших пунктах для меня приемлема, даже и при наличии некоторых расхождений, оговоренных мною в специальном заявлении. В данном случае, однако, имеется весьма существенное расхождение. Я не согласен, что в нынешний период относительной стабилизации ультра-левые опасности служат помехой завоеванию трудящихся масс на сторону компартии, что в переживаемый период они представляют величайшую опасность. С этим я не согласен. Я попрежнему считаю, что в период относительной стабилизации величайшую опасность в компартии представляют правые оппортунистические тенденции. А так как этого существенного указания в резолюции нет — в этом отношении в ней проводится неправильная линия Открытого письма, мы открыто на это указывали,— то я голосую против резолюции.

Чтобы мотивировать такое поведение, я мог бы еще раз остановиться на истории левых, но недостаток времени лишает меня этой возможности. Еще раз подчеркиваю: я считаю правильной борьбу левых в прошлом, несмотря на целый ряд совершенных ими ошибок. Борьба против Леви, борьба против Фрисланда, борьба против уклона в кампанию, развернутую после убийства Ратенау, борьба на Лейпцигском с'езде партии, борьба за ленинистское понимание роли компартии в процессе подготовки пролетарской революции (эту борьбу мы вели в 1923 г.), наша позиция в октябре 1923 г., наша платформа на Франкфуртском с'езде партии,— все это прошлое левых я одобряю, несмотря на различного рода ошибки, к сожалению, допущенные, и серьезно допущенные, т. Рут Фишер, ошибки, против которых я стал бороться раньше большинства здесь сидящих.

По всем этим соображениям я оглашаю следующее заявление:

«В резолюции по германскому вопросу Исполком должен четко и недвусмысленно выявить свое отношение к ЦК; от этого я не хочу и не могу отказаться. В силу этого я заявляю:

Вносимая резолюция подтверждает Открытое письмо Исполкома к КПГ, против которого я самым яростным образом протестовал, так как борьба левых в КПГ со времени III Всемирного Конгресса изображается в нем в качестве фракционной борьбы антибольшевистской группы против Коминтерна и СССР. А посему голосование за данную резолюцию было бы равносильно санкционированию задним числом Открытого письма и отречению от долголетней борьбы за выкристаллизовывание революционной большевистской партии в Германии, отречению от той борьбы, которой я горжусь и отрекаться от которой не намерен ни ныне ни присно.

По этим соображениям, если бы у меня было право голоса, я бы голосовал против резолюции.

Чтобы избежать злокозненных толкований, я отчетливо заявляю, что считаю совершенно правильной линию, отстаиваемую мною на расширенном пленуме и в германской комиссии».

525 Урбанс (Германия). Товарищи! По поручению т. Масловского (Берлин), Грамко (комсомол Гамбурга), т. Рут Фишер и от моего имени я должен заявить, что мы, если бы нам было предоставлено право решающего голоса, голосовали бы против резолюции по немецкому вопросу. По этому поводу я хочу огласить следующее заявление:

«ЗАЯВЛЕНИЕ О ПОЛОЖЕНИИ И ЗАДАЧАХ КПГ.​

1) Нижеподписавшиеся, как и большинство участников пленума, безоговорочно солидарны с докладом и тезисами т. Зиновьева.

2) Для проведения поставленных задач необходимо разрешение нынешнего кризиса в КПГ...

Предпосылка. Все об'ективные условия для дальнейшего развития и проведения политики единого фронта, освобожденной от ошибок ультра-левых и правых, ошибок прошлого,— даны. В Германии мы находимся перед периодом новых проявлений острой классовой борьбы. Осуществление плана Дауэса, выражающееся в растущем хозяйственном кризисе, в растущей безработице и полубезработице, в затруднениях в лагере буржуазии, недовольстве в рядах средних слоев и населения деревни, пробуждение социал-демократических рабочих к сознанию своего положения и сознанию безвыходного тупика, куда привела их практикуемая их вождями в течение 8 лет коалиционная политика; волна симпатии к СССР и широкое антимонархическое движение,— все это симптомы того положения, которые открывают КПГ возможность к завоеванию широких масс для коммунизма и для подготовки новых боев.

3) Использование этой об'ективно выгодной обстановки требует от партии очень гибкой тактики, дающей возможность использовать всякую слабость и каждое разногласие в лагере противников. В центре повседневной работы партии необходимо поставить вопросы «насущного хлеба», одновременно увязывая повседневные требования с конечной целью нашего движения путем указаний, что только пролетарская революция может разрешить кризис в Германии.

Проведение этой тактики наталкивается на ряд проблем, которые частью возникают впервые:

а) Использование левых настроений социал-демократических рабочих масс и их недовольства своим оппортунистическим руководством без повторения ошибок 1923 года, т.-е. без фактического блока с левыми социал-демократами.

б) Увязка парламентской деятельности с массовой работой, при том условии, что центр тяжести должен всегда лежать в области работы среди масс. В этой связи нам необходимо обстановку, подобную обстановке в Пруссии, Саксонии и в берлинском городском самоуправлении, использовать с таким расчетом, чтобы мы практически демонстрировали широким рабочим массам необходимость прекращения коалиционной политики, которой держится ЦК социал-демократической партии.

в) Применение единого фронта для завоевания идущих за партией центра рабочих и средних слоев населения.

г) Образование широкого левого профсоюзного крыла для ведения действительной борьбы за единство, за англо-русский комитет. Использование и увязка симпатий к СССР с нашей профсоюзной работой.

Из этих тактических задач вытекают в данный момент следующие непосредственные задачи для КПГ:

526 Развертывание и усиление кампании за экспроприацию имущества и капиталов бывших владетельных домов с таким расчетом, чтобы она превратилась во всеобщее массовое движение против монархистов вообще и, в частности, против монархического аппарата власти, а также против попытки буржуазии путем изменения конституции еще более сократить права пролетариата.

Массовые движения против безработицы, против закрытия предприятий и против сокращения заработной платы, поддержка и защита инициативы безработных, более тесная увязка борьбы безработных с кампанией за экспроприацию бывших владетельных домов.

Уже сейчас в период кампании за экспроприацию бывших владетельных домов необходимо выдвигать на первый план общие вопросы хозяйства, интересующие рабочих, как-то: борьба против закрытия предприятий, борьба против налогов и пошлин.

Выработка программы действия.

Главный пункт организационной работы. Завоевание социал-демократических рабочих, борьба против коалиционной политики и использование противоречий между рабочими и вождями в социал-демократической партии, равно как противоречий внутри групп реформистских вождей.

Концентрация на профсоюзную работу.

4) Правильное проведение этой тактики требует ясной и решительной борьбы против правых и ультра-левых уклонов в партии. Правые оппортунистические уклоны остаются в продолжение всего периода наибольшей опасностью; но правые уклоны могут быть лишь тогда изжиты, когда одновременно ведется упорная борьба против ультра-левых уклонов, так как последние в некоторых случаях могут являться прямой поддержкой правым течениям. Правые течения в КПГ пытаются превратить гибкую тактику в беспринципность, так же как тактику единого фронта из метода агитации и мобилизации масс превращают в блок с с.-д. партией Германии, так же как необходимость завоевания рабочих, входящих в СДПГ, подменяют разговорами о том, что СДПГ — «вторая пролетарская братская партия», и делают в конечном счете из лозунга рабоче-крестьянское правительство — парламентскую комбинацию с СДПГ, что неизбежно поведет к ревизионизму и ликвидаторству. Корни правых уклонов находятся:

а) в об'ективно тяжелом положении, в замедленном темпе революции и в относительной стабилизации капитализма;

б) в использовании теперешнего положения всеми правыми элементами Коминтерна, грозящем превратиться в открытый ревизионизм, который практически в данный момент стремится к ревизии V Конгресса Коминтерна (речь Клары Цеткин на пленуме расширенного Исполкома в марте 1926 г.; платформа французской правой под руководством Лорио; правая в Норвегии и т. д.). Без постоянной энергичной борьбы против правой опасности, которая в периоды относительной стабилизации капитализма останется наибольшей, невозможно правильное проведение тактики Коминтерна. Без такой постоянной упорной борьбы революционный характер наших партий находится в данный период в опасности.

5) Ультра-левые уклоны в КПГ имеют свои корни в неверии, что возможно решение задачи образования большевистской массовой партии без того,

527 чтобы скатиться в болото. Ультра-левые в КПГ борются против оппортунизма путем отклонения тактики, которая сама по себе вполне правильна, так как полагают, что соответствующие тактические методы могут быть использованы и искажены правыми. Осложнения теперешнего положения частично усилили ультра-левые течения и облегчили происки открытых ликвидаторов, как Кац. В данный момент решительная и энергичная борьба против группы Каца является предпосылкой для дальнейшего ведения работы. Нет никакого сомнения, что те рабочие, которые ушли за Кацем, на целый определенный период потеряны для пролетарского движения. Но завоевание ультра-левых рабочих на сторону правильной линии лишь тогда возможно, когда они увидят серьезную борьбу ЦК против сорганизовавшихся во фракцию правых, которые не пересмотрели ни в одном вопросе своих воззрений, которые прежде всего в вопросе об октябре 1923 года признают лишь одиночные ошибки и которые восприняли Открытое письмо Исполкома не как исправление ошибок 1924/25 года, а как возвращение в большей или меньшей степени к политике 1922 — 1923 годов.

6) Теперешний ЦК КПГ, образованный на основе Открытого письма ИККИ, до сих пор не осуществил этого Открытого письма. Вместо подлинной дискуссии по поводу ошибок 1923 — 1925 гг. Открытое письмо повлекло за собой ряд чисто личных нападок. Внутрипартийное положение после письма ИККИ все более ухудшается. Несмотря на об'ективно очень выгодную обстановку, которая дала партии очень большие внешние успехи в связи с вопросом об экспроприации владетельных домов, несмотря на поддержку ИККИ и партии, ЦК до сих пор не понял, как действительно нормализовать партийную жизнь и разрешить внутрипартийный кризис. Случай с Кацем мог лишь потому принять настолько серьезный характер, что ЦК вместо того, чтобы честно дискутировать об ошибках всей левой, перед всей партией, вместо того, чтобы открыто взять на себя ответственность за все ошибки, затушевывает вопрос и ссылается на ряд персональных случаев (Шолем, Вебер, Маслов, Рут Фишер и т. д.). Эти методы ведут к атомизированию левой, к идеологической неразберихе и разложению, гонят одну часть левых рабочих в группу Каца, против которой должна быть об'явлена борьба со всей решительностью, другую часть — раздражают, чем создается непосредственная опасность повторения политики, которая приведет к катастрофе октября 1923 года.

7) Открытое письмо ИККИ от сентября 1925 года было правильно. Оно явилось предупреждением для левых о необходимости излечиться от ультра-левых болезней прошлого, сохраняя все лучшее из этого прошлого, и превратиться в истинное ядро партии. Вопросы, поставленные Открытым письмом, которые до сих пор еще не разрешены, следующие:

а) проведение истинной тактики единого фронта возможно лишь после ликвидации политики левой фразы и на основе беспощадной самокритики прошлого;

б) левая стремилась к большевизму, но не являлась настоящей большевистской группой, так как до сих пор в КПГ еще не существовало настоящей большевистской группы;

в) у левых было верным: борьба против оппортунистов и ревизионистов (Эрнст Майер, Брандлер, Лейпцигский партейтаг);

528 г) борьба за роль партии. Борьба против ревизии Брандлером ленинской теории государства; борьба против октябрьской катастрофы, ее причины и последствий. Во всех основных вопросах партии левые в противоположность правым находили более верное решение;

д) неправильными в общей линии левых были: податливость по отношению антибольшевистских, враждебных Коминтерну настроений, которые с наибольшей ясностью выразились в больших колебаниях по вопросам тактики единого фронта, в особенности на Франкфуртском партейтаге, в вопросе о профсоюзах, несвоевременный отход от КАПД-элементов, создавший нездоровый базис для руководства партии. Благодаря невынесению разногласий ни на суд всех членов партии (Франкфуртский партейтаг), ни на Конгресс Коминтерна, ни на январский пленум и благодаря тому, что переворот был совершен слишком поздно, левая совершила еще две дальнейшие ошибки:

а) При исправлении ошибки, сделанной в связи с президентскими выборами, были совершены правые ошибки и неправильно применена тактика единого фронта по отношению к рабочим партии центра.

б) Стремление не смягчать борьбу против правых вызвало слишком слабое воздействие ультра-левых, вследствие чего часть левых рабочих была оттолкнута от руководства.

8) Причины настоящего партийного кризиса находят себе об'яснение, конечно, в общей об'ективной обстановке, в факте быстрого обострения классовых противоречий в Германии, т.-е. при дальнейшем продолжении относительной стабилизации. Кризис имеет свои причины также и во внутреннем состоянии партии, которая из прошлого сохранила неуверенность по отношению правых и ультра-левых уклонов. Но кризис обостряется линией ЦК, который вместо того, чтобы проводить Открытое письмо, осуществил атомизирование левой и таким образом вынужден передать руководство правым. То обстоятельство, что т. Розенберг, который потерпел неудачу со своей КАПД-группой, скатывается в лагерь с.-д. партии, ничем не может поколебать твердость положения. Вместо того, чтобы отколоть ультра-левых рабочих от ультра-левых вождей, что, очевидно, было целью, были завоеваны ультра-левые вожди, а ультра-левые рабочие были еще больше оттолкнуты. Без сомнения, такой курс способствует лишь усилению недоверия членов партии к руководству и уменьшению влияния на беспартийные массы.

9) Внутреннее оздоровление партии возможно лишь путем очищения внутрипартийной атмосферы от явно личных моментов, устранения последствий последней дискуссии и путем серьезного выяснения политических разногласий. Это — предпосылка для выкристаллизования марксистско-ленинского центра, для исчезновения всех фракций и группировок, для выделения руководства, которое действительно будет пользоваться доверием всех членов партии и будет в состоянии направлять и осуществлять курс на завоевание с.-д. рабочих и курс на профсоюзную работу без того, чтобы ставить под угрозу революционный характер партии. Необходимая ясность может быть достигнута лишь путем широкой свободной дискуссии, в которой устно и письменно могут действительно принимать участие все члены партии, без опаски перед организационными мероприятиями. Эта дискуссия должна закончиться концентрационным партейтагом, который создаст сильное, имеющее доверие большинства

529 руководство, которое должно иметь непоколебимую волю постепенно превратить партию в большевистскую и идеологически бороться против всех правых и ультра-левых уклонов. При этом необходимо привлечь к работе всех желающих принять в ней участие работников, если они на практике доказали, что избавились от своих ошибок.

10) Две перспективы стоят перед партией и ее теперешним руководством. Или она вступает на вышеуказанный путь, и путем ясной политики, путем освежения внутрипартийной атмосферы, путем действительной постановки тех проблем, которые были выдвинуты Открытым письмом, новое партийное руководство завоевывает доверие партии, делает возможным слияние центра с левой в прочное большевистское ядро, и этим самым создается возможность постепенного исчезновения правых и ультра-левых групп, при чем центр тяжести должен быть обращен на завоевание ультра-левых рабочих; или теперешнее руководство продолжает применение механических организационных методов, которые должны будут свестись к борьбе против всех левых, и попадает в зависимость от правых и их идеологии, их фракции и их политики.

Во втором случае кризис партии неизбежно разовьется еще глубже, левые рабочие будут принуждены противопоставить такой политике самый энергичный отпор и об'явить борьбу против правых и находящихся у них в зависимости групп.

Подписали: Рут Фишер, Урбанс, П. Масловский (Берлин) Грамко (комсомол Гамбурга)».

Позвольте мне в дополнение к этой декларации сказать пару слов относительно резолюции, предложенной здесь от имени немецкой комиссии.

На немецкой комиссии т. Бухарин сказал, что, кто согласен с анализом положения, кто в общем согласен с тактикой,— тот должен открыто высказаться за настоящее партийное руководство и не должен иметь никаких сомнений. Так же как и в комиссии, я вынужден заявить и здесь, что постановления III и IV Конгрессов и резолюции пленумов Исполкома, происходивших в промежутке этих конгрессов, а также резолюции расширенных пленумов Исполкома, происходивших после этих конгрессов, относящиеся к лозунгу единого фронта и лозунгу рабоче-крестьянского правительства, были правильны, и все же, несмотря на все верные анализы и правильную тактику, единый фронт и в особенности политика рабочего правительства были проведены неправильно.

Правильные постановления отнюдь не являются предпосылкой правильной политики партии. Конечно, скажут, что теперь нет никакого основания предполагать какие-нибудь уклоны в КПГ. На это я возражаю следующим образом: не только политическая линия, но в первую голову внутрипартийный курс является пробным камнем того, правильно ли партия разрешает те задачи, которые ей поставлены. Если у теперешних работников партии уклоны не явны или же не имеют острой формы, то этим не дается гарантии, что курс и в дальнейшем будет проведен. Как бы вопиющим предостережением против подобного заключения является внутрипартийный курс. Этот курс,— а это резолюцией немецкой комиссии вполне подтверждается — в своей общей линии направлен против левых и перебрасывает мосты к правым в партии. Если партия будет продолжать этот курс, то новые кризисы в партии неизбежны. Чтобы помешать проведению в жизнь этого неправильного курса, я лично считаю непосредствен-

530 ной задачей борьбу за уяснение идеологии, за устранение всех правых опасностей, как они выявляются в этом курсе. Эти опасности коренятся во внутрипартийном курсе, и их нельзя устранить никакими разговорами об организационном, политическом или моральном банкротстве той или иной группы, а также кукольной комедией с трупом Розенберга, который очень скоро будет погребен на лоне соц.-демократической партии Германии.

Эта опасность в КПГ тем более сильна, что правые опасности открыто выявляются и в других братских партиях в Интернационале. Необходимо поэтому всеми средствами бороться против всего, что может помочь усилению правых в КПГ. К таким явлениям принадлежит также и внутрипартийный курс, который ведет к атомизированию и уничтожению всей левой и в то же время перебрасывает мосты к правой. Если правая опасность даже по внешней видимости исчезла якобы с поверхности, то она все же существует в об'ективно трудном положении Германии. Необходимо во всех заявлениях, делаемых в немецкой комиссиии Майером, Фрейлихом и т. д., относительно их совместной работы с ЦК, относительно их требований, имеющих отношение к дальнейшей совместной работе, ясно услышать, что их эта работа с ЦК больше не удовлетворяет, что они намерены полностью поглотить этот ЦК без того, чтобы они отказались от всех тех правых ошибок, которые они сделали в прошлом. (Возглас Фрейлиха: Конечно!) Если наш ЦК, путем атомизирования левой, путем уничтожающей борьбы против левых, оказывает содействие этим стремлениям правых, то мы, со своей стороны, будем всеми силами бороться против того, чтобы правый курс снова восторжествовал в КПГ. Товарищи, этот курс против левых дополняется политически тем, что абсолютно все левые группы уравнены; так, например, в резолюции о Каце приведен целый ряд моментов, которые обострены до крайности. Позвольте мне сделать еще одно замечание к выводам, сделанным т. Сталиным в немецкой комиссии. Он сказал: я верю в каждое слово т. Бордиги, я иногда верю т. Шолему, хотя он не всегда говорит правду, но я никогда не верю т. Рут Фишер. Все же, товарищи, эта моральная оценка... (Возглас Бухарина: моральная?) Да, моральная! Она получает странное освещение, когда вспоминаешь речи т. Ленина, произнесенные на русских и интернациональных с'ездах. Тов. Ленин жестоко осуждал некоторых товарищей, но такого осуждения, такого метода обращения с противником я никак не могу найти. Позвольте мне, товарищи, сделать это замечание т. Сталину. Мое мнение — что против политических противников так выступать не должно. Еще одно слово к политическим вопросам. Нам говорили: Вы не противопоставляете никакой своей политической линии линии ЦК ни в одной резолюции, ни в одной речи на пленуме и в немецкой комиссии. Трудно занять позицию по отношению всех вопросов, когда даже в резолюции забыли высказаться по отношению к целому ряду важнейших вопросов, стоящих перед германской компартией. Я перечисляю некоторые: об отношении к соц.-демократической партии Германии и, в связи с этим вопросом, о саксонском правительстве, а также вопрос об имперском правительстве. Если вопросы практически станут перед партией, то я боюсь... (Возглас Брауна: Постановление ЦК!) Тов. Браун, тебе должно быть известно, что там обнаружились кое-какие разногласия, и я боюсь, что обнаружатся еще в дальнейшем расхождения, при которых ЦК отойдет от большевистской линии Коминтерна. Эти вопросы станут перед германской партией очень скоро. Я не

531 сомневаюсь, что они должны будут немедленно же после этого пленума, по крайней мере, один раз подвергнуться основательному обсуждению. Я должен еще в заключение заявить: каковы бы ни были решения расширенного Исполкома, мы будем подчиняться дисциплине, мы станем в ряды, в боевые ряды Коминтерна и партии и проведем в жизнь все то, что здесь будет постановлено.

Энгель (Германия). Товарищи, мне нечего добавить к речи и тезисам т. Урбанса. Я ограничусь оглашением нижеследующего заявления:

«ЗАЯВЛЕНИЕ К ВОПРОСУ О ПОЛОЖЕНИИ В ПАРТИИ.​

1) Я отвергаю резолюцию немецкой комиссии, но присоединяюсь к тезисам и докладу т. Зиновьева, с которыми немецкая резолюция находится в противоречии.

2) Я солидаризируюсь с общей основной линией заявления т. Урбанса и тт., но я отмежевываюсь от этого заявления в нижеследующем:

а) я попрежнему считаю правильным мое отрицательное отношение к Открытому письму, так как оно равносильно возвращению к руководству правой группы, а расширенный пленум об'являет одностороннюю борьбу в партии — против левых. На ряду с этим в Открытом письме левые охарактеризованы как антибольшевики, антикоммунисты и враги Коминтерна;

б) по поводу истории с Кацем я заявляю, что главная вина лежит на ЦК КПГ, державшемся в корне неправильного подхода к лево-настроенным членам партии. Рабочие, исключенные с Кацем, должны быть немедленно завоеваны партией обратно. Партия не должна допустить отметания от нее революционных рабочих;

в) по вопросу об ультра-левых я заявляю, что в партии, конечно, имеются КРПГ'истские тенденции, но ультра-левые — честные коммунисты и революционеры, старающиеся оградить партию от повторения октября 1923 года, и не дадут себя вытеснить из партии и Интернационала.

3) Я самым резким образом осуждаю подмену политической борьбы против левой в целом искусственным раздуванием индивидуальных случаев, отравляющим атмосферу в партии. Я считаю ошибочными все репрессивные меры по адресу отдельных личностей, так как это толкает партию на край пропасти.

Москва, 13 марта 1926 г. Энгель».

К этому заявлению мне нечего добавить.

Масловский (Германия). Прежде чем коснуться в нескольких словах предлагаемой по германскому вопросу резолюции, я от имени тт. Урбанса, Рут Фишер и от собственного имени должен сделать следующее заявление:

«ПО ПОВОДУ ЗАЯВЛЕНИЯ ГЕРМАНСКОЙ ДЕЛЕГАЦИИ В СВЯЗИ С РЕЧЬЮ Т. КЛАРЫ ЦЕТКИН.​

1. Речь т. Клары Цеткин как на расширенном пленуме, так и в германской комиссии была явным выпадом против V Всемирного Конгресса и его решений. В политической части своей речи т. Клара Цеткин отстаивала точку зрения тт. Брандлера, Тальгеймера и Вальхера на октябрьские события 1923 года и открыто требовала передачи руководства партией в руки правой группы.

532 2. На ряду с этим т. Клара Цеткин пыталась дискредитировать политически и морально всю линию КПГ, сводя политические вопросы в плоскость неуместной брани. За этими личными нападками на группу «Рут Фишер — Маслов», неимеющими ничего общего с платформой Открытого письма, притаилась политическая ненависть к левой, которая неуклонно и систематически выступала против т. Клары Цеткин и ее сторонников в период кризиса Леви — Цеткин. Чтобы двинуть вперед разложение и распыление левых, чтобы сбить с толку рабочих и вызвать замешательство среди них и этим проложить путь в партию правому руководству, т. Клара Цеткин прибегла к методу борьбы, не имеющему себе равного ни на одной конференции коммунистической организации.

3. Отвергая политические выводы т. Клары Цеткин, германской делегации следовало бы отмежеваться и от методов борьбы, применяемых против группы Рут Фишер — Маслов. Отвергая же выводы, но одобряя аргументацию, делегация этим самым занимает столь колеблющуюся и двусмысленную позицию, что косвенно играет на-руку политическим намерениям т. Клары Цеткин.

Пауль Масловский».

Я делаю это заявление не только от имени вышепоименованных тт., но и от имени (Возглас с места: Каца?) старых левых функционеров и старых левых членов КПГ, в частности берлинской организации...

Ремеле (с места). Еще месяц и ты докатишься до Каца.

Масловский... От имени тех, кто в самые тяжелые времена руководил берлинской организацией вместе с Масловым и Рут Фишер.

Пауль Фрелих (с места). Они довели организацию до гибели!

Масловский. Нет, они спасли от вас партию!

Товарищи, если сопоставить заявление германской делегации по поводу речи т. Клары Цеткин с тоном резолюции по германскому вопросу, будет вполне понятным любвеобильное лобызание с правой группировкой в резолюции. В комиссии по поводу тезисов т. Зиновьева, перебрасывающих мост к ультра-левым и левым рабочим, чтобы завоевать их на сторону партии и Интернационала, я, основываясь на своем личном опыте, особенно за последнее время, высказывал опасение, как бы при дальнейшем пользовании теми же методами дискуссии в германской партии Центральный комитет этот соединяющий мост не разрушил. Резолюция по германскому вопросу отчасти подтвердила мои опасения.

Что говорится в этой резолюции? Как расплывчато в ней отмежевание, как расплывчата позиция в отношении правых! Повидимому их не хотят замечать! В противовес этому усиливается борьба против левых.

Мне нечего добавить к словам т. Урбанса, я присоединяюсь ко взгляду т. Урбанса и заявляю, что попрежнему буду работать на почве принятых здесь решений, буду бороться и работать по возвращении так же, как работал до от’езда в Москву.

Эрнст Мейер (Германия). Товарищи! Первым делом я от своего имени и от имени моих политических друзей должен солидаризироваться с вносимой по германскому вопросу резолюцией.

Кое-кто из товарищей, слушая рассуждения тт. Шолема и Урбанса, посмеивался. Правда, в них было кое-что смешное, но мною владело при этом другое чувство, чувство стыда за товарищей из германской партии, способных

533 в такой момент таким образом выступать, товарищей, ничему не научившихся из прошлого и особенно из ближайшего прошлого партии. Сами признавая, что их политика потерпела полное крушение, полное банкротство, эти товарищи тем не менее претендуют на поучение других товарищей, учат, как лучше всего разрешить кризис в КПГ, в отличие от того, что предлагает германская резолюция. Но удивительнее всего то, что товарищ, определявший в течение целого ряда лет политический курс партии, Рут Фишер, выступает не сама, а орудует через других товарищей.

Германские рабочие, германские сотоварищи по партии политически более зрелы, более мудры и опытны, чем те товарищи, которые выявили здесь точку зрения левой оппозиции. Слушая последнего товарища, говорившего, что левую оппозицию дискредитируют, мне хотелось ему на это ответить: больше дискредитировать, чем это сделали четыре предыдущих оратора, никто не может.

Теперь — по поводу сказанного т. Бухариным. Он подчеркнул различие в оттенке между большинством и мною, выявившееся в германской комиссии. Во избежание недоразумений должен сказать следующее. Я согласен с характеристикой переживаемого кризиса, данной в резолюции, я только хотел оттенить факт относительной стабилизации, о которой т. Бухарин заявлял, что это подчеркнуто в других тезисах. Я предлагал бы здесь вновь подчеркнуть факт относительной стабилизации. Это важно для дальнейших политических выводов, для дальнейшего применения тактики единого фронта. Эти выводы в германских тезисах хотя и имеются, но я считал бы целесообразным обрисовать ситуацию в обоснование этой тактики. Это желание отнюдь не свидетельствует о наличии расхождения в политических выводах.

К бывшим оппозиционным, так называемым «правым товарищам» обращаются с призывом сделать дальнейшие шаги к сближению с ЦК. В ответ на это мы в комиссии указывали, что до сих пор нам не говорили, какие шаги должны быть конкретно предприняты. В прошлом, как это подтвердил и т. Зиновьев, так называемая правая грешила чересчур частыми декларациями. Нам де надлежит исповедывать свои настоящие ошибки, но в чем же они заключаются? В недостаточной борьбе с правыми? Не знаю, кто боролся с ними энергичнее: мы, голосовавшие за исключение в истории с Шенланком, или Шолем, при голосовании воздержавшийся, или Шван, голосовавший против? До сих пор мне не привели ни единого конкретного случая, показывающего, что мы в борьбе с правыми спасовали. Порою мне кажется, что кто-то нуждается в правых и искусственно хочет изображать нас правыми, воображая, что так можно успешнее бороться против левых и ультра-левых. Мы держимся иного мнения. Толкуя о «правых», несмотря на то, что мы работаем рука об руку с ЦК, этим дают повод думать, что партия правеет.

Тов. Шолем и его друзья, выступая здесь, требовали усиленной борьбы против т. Брандлера.

Мы неоднократно признавали прошлые ошибки и бдительно следим за тем, чтобы они не повторялись. А тт. Шолем и Урбанс — разве они способны вести успешную борьбу против прошлых и будущих ошибок? Разве при излагаемых ими здесь взглядах можно успешно бороться против оппортунистической и правой опасности? Нет, невозможно. Они добиваются восстановления прежнего положения вещей, им хочется иметь старую левую фракцию и по возможности в pendant к этой левой фракции повторение правых ошибок прошлого. Они

534 раздражены и разочарованы, слыша, что мы спокойно, без каких бы то ни было преувеличений в ту или другую сторону, заявляем, что повторения ошибок не будет, что все товарищи в партии кое-чему научились и отнюдь не помогут левым создать новую платформу для борьбы против правых. Мы решительно отказываемся придавать личный характер борьбе. Неправильный политический подход, в чем бы он ни заключался, требует борьбы, и каждую вновь всплывающую опасность надлежит преодолевать. Но не надо создавать себе никаких жупелов и, вопя: «волк, волк», тащить партию обратно к октябрю.

Еще пара слов о ЦК и нашем отношении к нему. Товарищи требуют большего сближения с ЦК. Мы готовы и просим ЦК не только в Берлине (мы не придаем столь крупного значения сотрудничеству в самом ЦК), но и в провинции привлекать наших друзей к практической работе в большей мере, чем это делалось до сих пор. Шаги к сближению с ЦК и Коммунистическим Интернационалом мы можем делать, если нам дадут возможность бороться на практической работе против всплывающих правых опасностей; при этом мы охотно предоставим товарищам, еще недавно занимавшим ультра-левую позицию, борьбу с их бывшими друзьями, находящимися на ультра-левом фланге и сейчас.

Это сотрудничество, которое в последнее полугодие стало фактом, по нашему мнению должно стать еще более тесным. Это не только в наших интересах. В этом нет никаких особых требований, как ошибочно здесь докладывалось; я удивляюсь смелости, с которой рассказывали, будто т. Фрелих в германской комиссии говорил, что мы собираемся проглотить ЦК без остатка и что все наши условия надлежит принять. И то и другое — ложь. Мы неоднократно высказывались за безоговорочную поддержку ЦК на основе линии, намеченной Коминтерном. Если мы добиваемся более тесного сотрудничества, то делается это в интересах партии. То, что нас как бы боятся, мешает партийной работе, и особенно в отдельных провинциальных организациях мешает привлекать к работе товарищей, готовых работать в практической области на почве Коминтерна. В силу этого мы добиваемся открытого признания существующего уже факта сотрудничества, дабы рассеять последний предрассудок, уничтожить искусственный барьер, отделяющий нас от большинства партийных товарищей. Но мы отнюдь не стремимся реставрировать то, что реставрировать нельзя и реставрацию чего мы считали бы неправильной.

Мы стремимся при создавшемся об'ективно благоприятном положении использовать в партии все наличные силы и достичь возможно больших успехов.

А потому мы голосуем за резолюцию, хотя и не согласны с некоторыми, касающимися нас, формулировками, как это мною выше указано.

Ганзен (Норвегия). Товарищи! Обращаю ваше внимание на то, что я выступаю против резолюции не от имени норвежской делегации, а от своего личного имени.

В чешской резолюции расширенного пленума говорится:

«Правые здесь, как и в целом ряде других стран, стараются использовать Открытое письмо к КПГ для своих фракционных целей».

Как раз на этих днях у нас в Норвегии открыто выступили ликвидаторы при поддержке руководящих правых. Руководящая правая и наш центральный орган не только не дают отпора ликвидаторству, но и ведут фракционную игру, орудуя германским вопросом, чтобы усилить правое течение. На мой взгляд

535 решение, выносимое по германскому вопросу, будет иметь гибельные последствия не только в скандинавских странах, но и в самых различных секциях Коммунистического Интернационала.

Я высказываюсь против резолюции не потому, что партийная линия т. Рут Фишер трактуется в ней как антибольшевистская. За последнее время вождей Коминтерна в важнейших коренных вопросах большевизма сравнивали не раз с меньшевиком Сухановым; в то же время их, однако, не устраняли от коммунистического руководства и Коминтерна. Мы уже привыкли к игре терминами «антибольшевизм» и «антикоммунизм» при всяком удобном случае; этим люди думают нормализовать партию. Я голосую против резолюции не потому, что я по существу расхожусь с тем, что говорится в ней об ультра-левых и о группе Рут Фишер — Маслов. После Открытого письма я никогда и нигде не солидаризировался с политикой, проводимой в Германии группой Фишер; наоборот, я в Норвегии провел резолюцию, заостренную против этой политики, и ее отстаивал на страницах печати. Я голосую против резолюции потому, что в резолюции нет надлежащего указания на правые опасности в Германии. Чрезвычайно характерно, что крупнейшую сенсацию вызывает на расширенном пленуме германский вопрос. Исключительно у т. Рут Фишер «нашли» письма, а не у кого-либо из правых, не у ревизионистов V Конгресса, а исключительно у т. Рут Фишер.

Розенберг (с места). Не везет!

Ганзен. Затем я констатирую, что некоторый поворот стратегии в борьбе против уклонов произошел еще пару месяцев тому назад: в конце декабря и в начале января. Кое-кто — и при этом довольно авторитетный — уже поговаривал о необходимости сосредоточить огонь на левых. Но тут не повезло с французскими правыми: они сильно обнаглели, и стратегию пришлось несколько изменить. Начались разговоры о французских правых и о германских левых, всплыла тенденция отодвинуть на задний план борьбу против различных ликвидаторов, каковые имеются у нас в Норвегии, в Чехо-Словакии, Румынии и проч. странах, как равно отодвинуть борьбу против разного рода других явлений, свидетельствующих об усилении правых течений.

В прениях сказались противоположные тенденции учета удельного веса правых и левых течений и уклонов; кое-кто сознательно стремился изобразить дело так, будто в международном масштабе в данный момент с левыми надлежит бороться резче, чем с правыми. Если мне позволит время, я готов осветить это на ряде примеров, как я уже это сделал в скандинавской комиссии. Характерно, что столько ораторов возражали т. Нейрату и с ним полемизировали, несмотря на то, что он подчеркивал необходимость дать общие указания на правые опасности в большинстве секций Коминтерна. «Наследие социал-демократических иллюзий нам удастся преодолеть главным образом в борьбе с правыми». Я вполне солидарен с оценкой т. Нейратом положения в Коминтерне и грозящих нам опасностей и я убежден, что дальнейшее развитие уже в ближайшее время подтвердит правильность этого подхода. Утверждают, что в Германии надо действовать против ультра-левых, а не разглагольствовать о правых,— таково, мол, в данный момент положение. Но ведь решения наши принимаются не на пару месяцев, а на более продолжительный период. Тов. Бухарин говорит: «Ультра-левая раздроблена, ей скоро придет конец», т. Розенберг уже спасен для партии, произошли различного рода передвижки, и все-таки оказывается,

536 что необходимо заострить борьбу главным образом против левых опасностей, а на правые смотреть сквозь пальцы и относиться к ним несерьезно. Где же тут последовательность? Где логика? Прения расширенного пленума, самый способ трактовки французского и других вопросов, по сравнению с трактовкой германского, показали, что многие товарищи считают правые и ликвидаторские уклоны в последнее время помехой для сосредоточивания огня на левых. Если эта сессия расширенного пленума будет иметь благие результаты, по существу дела мы этим обязаны событиям, разыгравшимся в последнее время, пожалуй, довольно-таки «неожиданно». Я вполне понимаю, что моя позиция только ухудшит мое положение в Норвегии, где рады будут ухватиться за «случай с Ганзеном», чтобы начать тактику изолирования и т. д.; это мне столь же ясно, как и выступление правых, скрывающих свои воззрения и лишь в частных беседах обнаруживающих ревизионистские тенденции. Все это мне совершенно ясно, и я с величайшим вниманием буду следить за дальнейшим развитием. Если я все же свою позицию отстаиваю, об'ясняется это главным образом моей уверенностью в том, что политические последствия такой трактовки вопросов и такого разрешения германского вопроса приведут к усилению правых течений в Коминтерне.

Свою позицию я формулирую в кратком заявлении по мотивам голосования:

«Принимая во внимание, что резолюция по германскому вопросу намечает неправильную перспективу, поскольку она не усматривает в надлежащих размерах правых опасностей в предстоящий период, а посему может иметь политическим следствием укрепление правых течений в различных секциях Коминтерна, я голосую против вносимой резолюции.

Оставляю за собой право более подробно очертить свою точку зрения в прилагаемом к протоколу заявлении.

Арвид Ганзен».

Москва, 14 III. 1926.

Бленкле (Германия). Товарищи! Заявление тт. Урбанса, Рут Фишер и пр. было подписано и одним из членов комсомола. Делегация германского комсомола поручила мне сделать здесь заявление, дабы ознакомить вас с позицией комсомола в политических вопросах германской партии:

«1. ГКСМ еще на Берлинском с'езде партии был первой и единственной организацией, отстаивавшей точку зрения Коминтерна.

2. ГКСМ сплоченно стоит за линию Коминтерна и ЦК партии.

3. Оппозиция, существовавшая несколько месяцев тому назад в комсомоле, ликвидирована. На с'езде ГКСМ в Галле (октябрь 1925 г.) ⁵/₆ делегатов голосовали за линию ЦК. После этого с'езда комсомола комитеты в ту пору еще оппозиционных районов (гамбургского, Рудные Горы — Фогтланд) в своих резолюциях признали ошибочность выступления на с'езде ГКСМ.

В настоящее время в ГКСМ нет сколько-нибудь значительной оппозиции.

4. Подписавший заявление тт. Рут Фишер и Урбанса т. Грамко действовал не по поручению гамбургской или иной организации нашего комсомола, а от своего личного имени. Тов. Грамко не является представителем гамбургской организации, а приглашен ИККИМ в качестве члена оппозиции на последнем с'езде ГКСМ с совещательным голосом в состав нашей делегации».

537 Товарищи, я делаю это заявление, чтобы обрисовать позицию ГКСМ в вопросе о линии ЦК.

Розенберг (Германия). Картина прошлого германской партии, в том виде как ее рисует резолюция, кое в чем — притом в довольно существенных пунктах — расходится с тем, как представляли и представляем себе дело т. Конрад и я, но оба мы убеждены в правильности политической линии этой резолюции как в отношении задач партии в ее борьбе против буржуазии, так и в смысле внутрипартийного курса.

В силу этого я использую свое право голоса, чтобы голосовать за резолюцию, точно так же как и т. Конрад.

Позвольте мне добавить еще несколько слов по поводу политической платформы, полученной нами, к нашему великому удивлению, в двенадцатом часу от тт. Рут Фишер и Урбанса; я не буду заниматься личным вопросом и филологическими исследованиями для установления степени сходства этой платформы со знаменитой платформой найденных писем.

Я позволю себе сказать т. Урбансу: неосторожно говорить о политических мертвецах, вызывая на бой столетия рука об руку с каким-нибудь Масловым.

Про платформу надлежит в первую очередь сказать, что, если выпустить из нее несколько мест, носящих актуальный характер, она по существу дела может относиться к 1922 г. Но то, что было, пожалуй, правильным в ту пору, нынче, после всего того, что пришлось пережить германскому пролетариату, уже неправильно. Никто не станет отрицать исторических деяний германских левых, их заслуг в 1921 — 1924 гг. Эта левая фракция потерпела в 1925 г. жалкое крушение, по существу дела благодаря теории «народного блока», проповедуемой тт. Рут Фишер и Масловым. Этот труп воистину не удастся гальванизировать. В настоящее время положение в Германии таково: масса германского пролетариата — как работающие с полной нагрузкой, так и работающие неполный рабочий день и безработные — жаждет практической политики. На опыте последних лет они поняли, что лишь широкое применение тактики единого фронта будет действительным противовесом железному фронту германского капитала. Подавляющее большинство германского пролетариата ставит себе эту реальную цель, и никакие фракционные призраки не собьют его с этого пути. Те, кто будет пытаться вытащить на свет старые фракционные доспехи из арсенала, потерпят скоро самое плачевное крушение. Предлагаемая здесь резолюция, по-моему, пойдет на пользу весьма тяжелой борьбе германского пролетариата. Ответственность, лежащая на партфункционере перед членской массой и всем германским пролетариатом, диктует собрать воедино все силы партии для успешной борьбы и установления единства партии. А потому я твердо убежден, что подавляющее большинство членов германской партии выскажется за эту практическую работу и даст самый энергичный и беспощадный отпор всем фракционным махинациям — не говоря уже о Каце. Те, кто попытается на рабочих собраниях увильнуть от актуальных вопросов и разглагольствовать лишь на тему о 1921 и 1923 гг., потерпят жестокое и вполне заслуженное поражение. Несмотря на пестроту происходящей дискуссии и удивительные выпады некоторых членов братских партий, я твердо убежден, что картина в германской компартии будет не столь пестра и оригинальна. Трудовое население Германии многому научилось на опыте прошлого и понимает, что нужно и чего не нужно. Я твердо убежден, что членская масса германской

538 партии в своем подавляющем большинстве с твердой решимостью пойдет за партией и даст основательный отпор всем хитроумным махинациям.

Рут Фишер (Германия). Товарищи! Я ограничусь немногими замечаниями по германскому вопросу. Все то, что мы хотели сказать в политическом отношении по поводу вносимой резолюции, ясно и четко сформулировано в наших тезисах и декларации, сделанной т. Урбансом от имени нескольких товарищей. Я коснусь еще раз вопроса о политической линии, якобы содержащейся в германской резолюции. Построение этой резолюции таково, что политические задачи замалчиваются, от актуальных для Германии проблем резолюция отмахивается общим положением о необходимости завоевания масс, никем не оспариваемым, чтобы затем сосредоточить всю силу на внутрипартийном вопросе — в форме, которая только обострит кризис в КПГ. Никто не оспаривает, что положение в данный момент складывается для нас благоприятно, значительно благоприятнее, чем в первый период проведения плана Дауэса, и что в настоящее время у нас действительно имеется возможность завоевать на свою сторону широкие массы. Ни обсуждать эти вопросы, ни выискивать какие-то разногласия в этой области не приходится; разногласия, если и имеются, то в «оттенке» т. Мейера, который хотя и осторожно, но затрагивает вопрос о стабилизации, при чем каждому понятно, что его анализ расходится с анализом, данным в резолюции. Необходимость сосредоточения сил на завоевании социал-демократических рабочих тоже никем не оспаривается, и обсуждать эти вопросы, замалчивая другие реальные проблемы, всплывающие в связи с вопросом о тактике единого фронта, значило бы вертеться в заколдованном кругу. Необходимо конкретно поставить вопрос о применении этой тактики в Пруссии, Саксонии, в берлинской Городской думе, в профработе, во всей политике в ее совокупности и в связи с плебисцитом по вопросу о безвозмездной конфискации. Сюда входят проблемы безработицы, работы неполным рабочим днем, закрытия предприятий и пр. Необходимо, чтобы партия нащупала правильную линию после тяжелых ультра-левых и правых лихорадочных пароксизмов в прошлом. Резолюция ходит вокруг да около этих конкретных вопросов, она дает расплывчатую общую платформу в целях сосредоточения огня на левых.

Второй пункт — вопрос о внутрипартийном положении. Только малые ребята могут поверить, что внутрипартийный кризис благодаря германской резолюции будет разрешен. Эта резолюция не содержит в себе платформы Открытого письма: в письме левая признается ядром, вокруг которого должно об'единиться все в партии. Эта резолюция противоречит Открытому письму: она затушевывает и правых и левых и порождает общую неразбериху.

Эта резолюция только усугубит внутрипартийный кризис. Заявления, которые делались здесь т. Мейером и другими и в которых указывалось, будто линия против ликвидации правых была в партии неправильной — только могут усугубить еще больше внутрипартийный кризис. Эти вопросы имеют решающее значение для дальнейшего руководства, а между тем они еще не вырешены. Мы не сумели их разрешить, тем более мы не должны в данный момент вертеться вокруг да около. То обстоятельство, что Мейер пытается затушевать никчемность октября 1923 г., свидетельствует о глубоком идеологическом крушении.

Мы принимали участие в германской комиссии и слыхали заявление т. Мейера о том, что спорить на тему об октябре 1923 г. мелочно и узко.

539 что лучше дискутировать по актуальным вопросам. Он заявлял об этом с согласия ЦК, и это значит, что ЦК не имеет идеологического базиса.

Эти оба решающие вопроса в резолюции не освещены, зато она в изобилии мечет громы и молнии против левых и ультра-левых. Но при этом никакого другого способа борьбы с ультра-левыми течениями, помимо рекомендуемого т. Тельманом «кровоочищения» ультра-левых рабочих, резолюция не выдвигает.

По нашему мнению необходимой предпосылкой для завоевания социал-демократических рабочих масс на сторону коммунистической партии является завоевание ею ультра-левых рабочих, внедрение в них понимания необходимости отметания КРПГ’истских уклонов последних лет, но мы отнюдь не за «кровоочищение», хотя бы оно стоило нам всего нескольких сотен рабочих, но таких рабочих, которые имеют решающее значение, определяют самый характер нашей партии.

Вот что я хотела сказать по поводу резолюции. Надо дать ответ на вопросы, а не ходить вокруг да около и не разглагольствовать о необходимости «завоевания масс», против которой никто не спорит. В заключение несколько личных замечаний. Повторяю, надо считать присутствующих малыми ребятами, чтобы изображать дело так, будто партия должна сосредоточить весь огонь на Рут Фишер, позволившей себе в момент раздражения возмутиться в письмах к некоторым членам ЦК. Хотелось бы мне выложить здесь на стол письма других товарищей, побывавших когда-либо в моем положении в Москве. Это довод несостоятельный.

Товарищи, меня упрекали в неверности Коминтерну и т. п. Я говорю прямо: я подписала Открытое письмо в силу внутреннего убеждения, с твердым намерением, опираясь на тактическое вмешательство Коминтерна, выправить ультра-левые уклоны, не расшатывая, однако, основ партии. Германский же ЦК проводил Открытое письмо не в духе Коминтерна, он дал использовать его целиком или наполовину в качестве орудия правых, тотчас же за Открытое письмо ухватившихся. Я с своей стороны совершенно спокойна: будущее покажет, кто верный солдат Коминтерна и кто нет.

Ремеле (Германия). Товарищи! Хотя т. Рут Фишер и развернула свою программу в трех широковещательных письменных заявлениях, все же я не собирался еще раз касаться всего того, в чем уже разбиралась германская комиссия в течение многих дней. Тов. Рут Фишер заявляет, что у ЦК нет под ногами почвы, что он неспособен бороться с правыми опасностями, угрожающими германской партии.

Послушав т. Рут Фишер — и ее первую большую программную речь, и не программную, и речи в комиссии, где она рассказывала об ошибках и недостатках и об игре на-руку правым опасностям,— поневоле удивляешься, когда нам говорят, что вся политика ЦК состояла из ошибок, и одновременно утверждают, что германский ЦК все же сумел дать отпор правым опасностям. Если бы дело не касалось партии, накопившей обильный революционный опыт, было бы еще понятно, что партия входит в полосу правых опасностей, но богатый опыт коммунистов в Германии должен оградить их от правых опасностей. Тов. Рут Фишер вновь и вновь рекомендует свою персону, подчеркивая, что, поскольку ее в Германии не будет, и не она будет руководить германским ЦК, эти опасности неизбежны.

540 Мы ничего не хотим приукрашивать: мы скажем открыто, как обстоит дело. Тов. Рут Фишер и по появлении Открытого письма предоставлялся случай работать в германской партии, но и в комиссии и на пленуме неопровержимо установлено, что т. Рут Фишер, подписав Открытое письмо, делала в Германии все от нее зависящее, чтобы взбунтовать товарищей против ЦК и Коминтерна. Затем у т. Рут Фишер была возможность работать и дальше в ЦК. При обсуждении каждой практической работы, о необходимости которой она толкует сама, при голосовании каждого практического предложения в ЦК она или воздерживалась от голосования, или голосовала против — исключительно для того, чтобы создать себе каждый раз особую платформу, не имея твердой политической платформы. Тов. Рут Фишер заявляет, что проводимая ныне ЦК и партией политика правильна. Она не имеет ничего против нее возразить. И все-таки она изображает дело так, будто эта политика приведет партию в невероятное состояние. На трибуне расширенного пленума нельзя выступать столь противоречиво.

Меня побуждает взять здесь слово в сущности не речь т. Рут Фишер. На мой взгляд она не заслуживает того, чтобы тратить на нее лишние слова. Выступить меня побуждает другой товарищ, отметивший наличие опасности для всего Коминтерна,— товарищ, выступавший в тесной связи с германским вопросом, т.-е. с проблемой группы Рут Фишер. Тов. Ганзен, точно так же как и Рут Фишер, считает долгом предостеречь Коминтерн от «правого заболачивания», на путь которого он вступил. Из этого факта видно, что группа Рут Фишер не замыкается в германском масштабе, от нее протягиваются нити в международном масштабе. Вот почему после всего того, что говорилось по германскому вопросу в течение многих дней в германской комиссии, приходится коснуться этого вопроса и здесь. На каждом расширенном пленуме, каждый раз при обсуждении таких вопросов в президиуме Коминтерна оказывается, что правые и ультра-левые уклоны от большевистской линии носят международный характер. Опасно не это: опасны попытки создать международную увязку этой группы, чтобы сообща противопоставлять во всех странах линии большевистской определенную иную линию.

Товарищи, не случайно выступал здесь в том же духе тов. Ганзен.

Тов. Ганзен пытался увязать вопросы германской партии с вопросами партии норвежской, притом делал это столь умело, что приходится на некоторых вопросах остановиться. Проблема т. Ганзена не есть проблема чисто норвежская. Спрашивается, что дает право т. Ганзену бороться против правых опасностей? Я приведу здесь один факт. Тов. Ганзен обратился к норвежской рабочей партии, к партии Транмеля, с открытым письмом, в котором он предлагал снять коммунистических депутатов при выборах гласных, выдвигая целый ряд определенных требований. Я спрашиваю сессию, призван ли т. Ганзен бороться с правыми опасностями?

Затем в истории с Масловым, уже после того, как ИККИ осветил этот вопрос, после того, как имелось суждение президиума, он обрисовал в письме свою самостоятельную точку зрения по этому вопросу. Он упрекает президиум, т.-е. ИККИ, в том, что его суждение продиктовано не юридическими нормами, а исключительно определенным политическим подходом. То же заявил т. Ганзен в норвежской комиссии при обсуждении этого вопроса.

Товарищи, подверженные столь оппортунистическим шатаниям, не могут претендовать на борьбу с правыми опасностями.

541 Я заявляю: перед Коммунистическим Интернационалом стоит вопрос, которому должно быть уделено самое серьезное внимание. Я хотел бы ясно показать Ганзену, куда ведет этот путь: на этот счет у нас имеется достаточный опыт в Германии. Как известно, группа Рут Фишер — Маслов в Германии пыталась противопоставить коммунизму какой-то западно-европейский большевизм, а коммивояжером, предлагающим эту разновидность, был Кац. Он раз'езжал из страны в страну, чтобы найти сбыт своему западно-европейскому большевизму. Куда Кац причалил, хорошо известно всему Интернационалу.

Еще задолго до исключения из партии Кац со своим «западно-европейским большевизмом», пребывая в группе Рут Фишер — Маслов, явно предавал партию. У нас в Германии имеется антибольшевистский орган, издаваемый Пфемфертом, именуется он «Ди Аксион»; в этом органе сотрудничал Кац, помещая пошлейшие плагиаты, направленные против партии и Интернационала.

Вот куда приводит тенденция противопоставить большевистской линии Коминтерна какую-то западно-европейскую линию. Мы ясно видим, куда ведет этот путь, и все попытки осчастливить компартии и в частности КПГ при помощи этого западно-европейского коммунизма встретят самый энергичный отпор с нашей стороны.

Фергюсон (Англия). Вопрос о германской партии и о кризисе в Германии достаточно важен и носит достаточно серьезный характер, чтобы все товарищи, собравшиеся здесь, уделили ему самое серьезное внимание.

Я слушал речи тт. Рут Фишер и Урбанса, и, откровенно говоря, для меня в их деятельности важна не двойная бухгалтерия и т. п., а то, что перед нами зародыш новой фракционной борьбы,— борьбы, которая подрывает и саботирует работу в массах, ведет к расколу германскую партию и грозит свести на-нет достигнутые ею успехи. Тов. Рут Фишер заявляет, что Центральный комитет политически обанкротился, а затем говорит, что резолюция, предложенная пленуму, противоречит Открытому письму и что она не разрешает актуальных для Германии проблем. По-моему мы имеем право спросить т. Фишер, не считает ли она эту резолюцию отвечающей интересам правого крыла и не для того ли вернется она и другие члены ее группы в Германию, чтобы, толкуя так резолюцию, вновь повести фракционную борьбу и срывать единство германской партии? Я считаю этот вопрос весьма серьезным, ибо в нынешний момент важно экономить энергию, использовать ее на поддержку нынешнего Центрального комитета и на его усиление. Подобно тому как прежние речи тт. Фишер и Урбанса были совершенно лишены политического анализа и политического синтеза, так лишены их и нынешние выступления. Тов. Фишер сетует на т. Тельмана, на автократичность нынешнего ЦК. Некоторые товарищи поступали точно так же в 1923 году. Их речи были букетом жалоб и причитаний насчет внутрипартийного курса. Ни одного слова о проблемах, о линии, о политических задачах, стоящих перед ЦК германской партии. Мы уже устали разоблачать старую тайну: что делал Брандлер в 1923 году? Рут Фишер всегда прикрывается этим, чтобы скрыть, чего не сделала в 1923/24 г. она. Я хочу сказать, товарищи, что это настойчивое копание в политике 1923 года — только предлог. Мы приехали сюда издалека для того, чтобы обсуждать вопросы политики, а не спорить насчет внутрипартийного курса. Большинство из нас едва ли много знает о внутреннем курсе германской партии. Мы должны обсуждать политические проблемы и судить о них на основании резолюций, как это делают

542 все коммунисты, и мы видим, как тт. Фишер, Урбанс и другие ультра-левые товарищи — в политическом отношении более малые ребята, чем можно было бы предполагать.

Они ничего не сделали для международного единства профдвижения. Мы имеем право рассчитывать на поддержку германских товарищей. Если бы германская партия твердо поддерживала борьбу русских профсоюзов и английских за единство, мы вогнали бы здоровый клин в руководящую амстердамскую клику и раскололи бы реакционную бюрократию сверху донизу.

Взять хотя бы вопрос об организации безработных, о мобилизации социал-демократических рабочих — тоже ничего не было сделано; были только распри и раздоры, мешавшие германской коммунистической партии завоевать надлежащее влияние.

Пленум должен выяснить, будут ли эти товарищи после принятия резолюции лойяльно работать и поддерживать Центральный комитет при проведении им этой резолюции.

Тов. Шолем выступил с пространной речью, которая ничего не доказывает, т Рут Фишер ничего не сказала, а т. Урбанс, который обычно выбалтывает то, что другие думают, заявляет: «Я вернусь в Германию для того, чтобы еще раз поднять весь этот вопрос». Я считаю, что давно уже пора перестать гладить этих товарищей по головке. Это серьезный вопрос, ибо об'ективное положение в нынешней Германии таково, что мы должны сосредоточить всю свою энергию на поддержке нынешнего ЦК. Стараясь ослабить авторитет партии, саботируя политическую линию, группа Шолем — Фишер — Урбанс саботирует преуспеяние и борьбу Коммунистического Интернационала, и с ними надо обойтись со всей строгостью.

Я полагаю, что резолюция, внесенная на пленум, такова, что мы должны ее безоговорочно поддержать и принять решительные меры в отношении товарищей, не желающих поддерживать эту резолюцию, лойяльно работать и безоговорочно проводить ее в жизнь.

Лангсет (Норвегия). В связи с выступлением т. Ганзена я сделаю краткое заявление от имени норвежской делегации:

Тов. Ганзен выступал здесь в качестве своенравного подростка, бил себя в грудь и вопил: «Я тоже вхожу в эту компанию и хочу получить свою порцию розог». Тов. Ремеле эту порцию розог ему всыпал. Дальше я не буду об этом распространяться. Как т. Фишер, так и т. Ганзен усматривают в международном масштабе какую-то общую правую опасность, какого-то правого оппортунистического исполина, который вырвался на свободу и свирепствует и натворит множество бед, не встречая отпора со стороны Коминтерна. Тов. Ганзен утверждал, что норвежский ЦК тоже неспособен дать отпор этой опасности в Норвегии. У Коминтерна имеются, однако, традиции в деле борьбы с правыми опасностями, и скандинавская комиссия, на основании последних сообщений и протоколов, должна была убедиться, что наш ЦК способен дать отпор и правым и ультра-левым опасностям; смею уверить расширенный пленум, что в этом отношении нечего опасаться. Чего стоит здесь выступление т. Ганзена, будет, быть может, ясно, когда товарищи узнают, что в нашем ЦК тоже была история с путчем, несколько подобная история с Кацем, и что ответственность за всю эту историю скандинавская комиссия возложила на т. Ганзена и проводимую им политику.

543 Я хочу сказать, что у т. Ганзена нет права, что с его стороны прямо-таки смешно разыгрывать из себя судью.

От имени норвежской делегации, меня уполномочившей, я должен заявить, что делегация в полном своем составе будет голосовать за предлагаемую по германскому вопросу резолюцию, и что все вышесказанное т. Ганзеном сказано им от своего личного имени.

Дорио (Франция). Нынче вечером мы присутствуем на международных маневрах ультра-левой, выдвинувшей сегодня множество ораторов. Тов. Шолем заявлял, что ультра-левый уклон потерпел политическое крушение, и подчеркивал политическое значение этого крушения. Все это так, но сегодня мы видим, что дуло его ружья направлено в другую сторону, и он образует единый фронт с Фишер; держат их сторону и тт. Ганзен и Бордига, нехватает только т. Домского. Приходится констатировать, что ультра-левые очень легко обрели друг друга, легче, чем это было раньше. Бесполезно заниматься тайной дипломатией, надлежит констатировать, что мы имеем дело с отчетливой попыткой соорудить ультра-левый Интернационал. Случается это не впервые. Тов. Рут Фишер уже посылала однажды своих уполномоченных во Францию для образования ультра-левой. Попытки ее потерпели поражение. Если же сегодня т. Рут Фишер отрицает факт посылки ею своих уполномоченных и самое наличие у нее такого намерения, то у нас имеются основания не придавать значения этому отрицанию. Попытки образования ультра-левого Интернационала не связаны с наличием какой-либо определенной политической платформы; этой платформой является исключительно борьба против правой опасности и против мнимого правого курса в Коминтерне. Я хочу дать маленькую информацию т. Рут Фишер. Между правой, имеющейся у нас во Франции, и Коминтерном дистанция значительная, между Лорио — Сувариным и Исполкомом Коминтерна — расстояние огромное. Коминтерн, как показал расширенный пленум, помогает нам разбить правое крыло во Франции и открывает нам самые широкие возможности борьбы против правой. Мы стремимся разбить это крыло, но делаем это на основе ленинизма, на основе V Всемирного Конгресса. Совершенно невозможно разбить правую на основе масловских доктрин, на основе ленинизма Западной Европы. Чувствительная декларация т. Рут Фишер не вызвала в нас сегодная жалости. Тов. Рут Фишер благодаря своей сектантской рут-фишеровской политике оторвалась от масс, она уже не пользуется доверием германской рабочей массы. А потому она апеллирует к членам Исполкома тщетно. Вот вам пример того, что политические ошибки т. Рут Фишер сказываются не только на Германии: последние коммунальные выборы во Франции происходили одновременно с выборами президента в Германии. Тогдашняя политика ЦК, отказ его осуществить единый фронт сильно отразились на политике французской партии. Не стану оспаривать, что французской партией были совершены ошибки; но поведение германской партии на выборах президента имело свое влияние. Мы заявляем, что отвергаем все патетические заявления т. Рут Фишер и дадим отпор всем ее попыткам взять вновь в свои руки руководство партией. Она изображает здесь из себ якакого-то спасителя Интернационала, мы заявляем здесь ей, что подобного рода спасителей нам не надо. Она не спасает Интернационала, а ведет его к крушению. Ультра-левая должна быть искоренена и уничтожена, как и правая во Франции. Нам в Интернационале нужно ленинское ядро, которое боролось бы в равной мере как против ультра-левых, так и против правых уклонов.

544 Председатель. Слово для личного заявления имеет т. Ганзен.

Ганзен (Норвегия). По поводу сказанного здесь т. Ремеле я констатирую, что он ни единым словом не обмолвился о ликвидаторах и их правых пособниках в норвежской партии, несмотря на то, что ими предлагался — притом на страницах транмелевской печати — ни больше, ни меньше, как роспуск партии, и это — несмотря на то, что т. Ремеле как раз есть «надлежащий» человек для борьбы с правыми опасностями. Затем я констатирую, что решения по вопросу о тактике на коммунальных выборах в Осло были приняты общим собранием членов партии столицы всеми голосами против четырех и единогласно утверждены Политбюро. Открытое письмо партийного комитета Осло встретило энергичный отпор со стороны Транмеля.

Я решительно протестую против неслыханных сопоставлений с Кацем, до которых унизился т. Ремеле. Я на пути к Кацу в той же мере, как и т. Зиновьев на пути к Суханову.

По поводу заявления т. Лангсета я констатирую, что его утверждение относительно возложения скандинавской комиссией на меня ответственности за попытку путча в стиле Каца есть очевидная и наглая ложь, в чем убедиться может всякий, познакомившись с резолюцией и материалами скандинавской комиссии.

Председатель. Слово для заявления имеет еще т. Ремеле.

Ремеле (Германия). Тов. Ганзен не хотел уходить без заявления, по существу дела ничего не говорящего. Мне думается, т. Ганзен ошибся местом. Не к чему было выдвигать норвежскую проблему в связи с германской. После его выступления я ему поставил ряд специальных вопросов. Тов. Ганзену прекрасно известно, что я, как и всякий другой член комиссии, давал отпор правым уклонам и ликвидаторским попыткам в норвежской партии, и если т. Ганзен все еще осмеливается заявлять здесь, что я против этих уклонов не боролся, он сам не верит тому, что говорит.

Ганзен (с места). Но не на пленуме.

Ремеле. Я не говорил об этом здесь потому, что мы не занимались Ганзеном и норвежским вопросом.

Затем т. Ганзен заявляет, что я сравнивал его с Кацем. Таких случаев в истории партии много. Всякий, вступающий на этот путь, несомненно подвергается опасности докатиться до бывшего т. Каца. Подвергается этой опасности и т. Ганзен. Вот о чем я говорил. Если же т. Ганзен хочет себя от этого оградить, время серьезно подумать, на какой путь он вступает.

Заседание закрывается.

545

ЗАСЕДАНИЕ ДВАДЦАТОЕ​

15 МАРТА 1926 ГОДА.

Продолжение дискуссии по германскому вопросу. — Заявления. — Заключительное слово т. Бухарина. — Принятие резолюции по германскому вопросу. — Доклад американской комиссии и резолюция. — Заключительная речь т. Зиновьева. Речи тт.: Эрколи, Дорси, Бордиги, Пеппера, Семара, Чильбума, Ломинадзе, Куусинена, Мануильского, Огняновича, Димитрова, Богуцкого Тельмана, Бухарина, Фергюсона, Дорси, Санборна, Зиновьева.

Председатель т. Гешке.

Эрколи (Италия). Я просил слова лишь для мотивирования голосования, но дискуссия по немецкому вопросу приняла такой характер, что необходимы более подробные раз'яснения. Здесь пользуются резолюцией по немецкому вопросу для проведения оппозиции против всей общеполитической линии расширенного пленума. Этой оппозиции необходимо дать совершенно ясный ответ.

Прежде всего имеются ли противоречия между основной политической линией, установленной во время обсуждения тезисов т. Зиновьева, и той линией, которая проводится в резолюции по немецкому вопросу? Таких противоречий безусловно нет. Вот почему мы с большим удивлением констатируем, что товарищи, в общеполитической дискуссии не возражавшие против намеченной пленумом линии и даже вообще тогда не выступавшие, воспользовались теперь обсуждением немецкого вопроса для проведения принципиальной оппозиции.

В обсуждавшихся нами тезисах т. Зиновьева имеются общая оценка опасностей справа и слева, угрожающих сейчас Коминтерну, а также и методы борьбы с этими опасностями. В тезисах указано, что опасности со стороны крайней левой особенно велики в Германии. Опасности справа мы главным образом имеем во Франции и с ними мы энергично должны вести борьбу. Таким образом вопрос об уклонениях от линии Коминтерна был поставлен совершенно конкретно и ясно. Во время дискуссии по вопросам общей политики никто не протестовал у нас против такой постановки проблемы. Теперь же, когда эти тезисы должны быть практически проведены в жизнь, появляется оппозиция. Но ведь нелепо, одновременно целиком поддерживая какую-либо политическую линию, в то же время протестовать против ее применения на практике.

Проблема борьбы с опасностями справа и слева, как трактует эту проблему т. Ганзен, совершенно не совпадает с принятыми нами положениями в дебатах

546 общеполитического характера. Эти опасности т. Ганзен считает чисто абстрактными и благодаря этому предлагает совершенно абстрактные методы борьбы. Он стремился изобразить перед нами опасность справа, но в его изложении она оказалась чем-то крайне бесформенным и схематичным. Не опасность справа, а лишь ее призрак показал он нам, желая этим доказать неправильность наших резолюций. Но именно в этих резолюциях мы боремся с подобным абстрактным изображением уклонов. Всякий уклон должен рассматриваться в связи с об'ективным положением в международном и национальном масштабе. Только на основе такого анализа мы можем установить, какая опасность является в данный момент наиболее серьезной в интернациональном масштабе или в масштабе отдельной страны и каковы наиболее действительные методы борьбы с ней. Этот анализ мы и дали в прениях по основному докладу, и наши выводы были совершенно ясно зафиксированы в принятых нами тезисах. Мы установили, как общее правило, что в тот период, когда наши партии должны приложить наибольшие усилия, чтобы связаться с массами, опасности слева могут помешать выполнению наших основных политических задач и затруднить нашу борьбу за завоевание большинства рабочего класса. Точно так же не абстрактно, а вполне конкретно мы поставили и, не оставляя никаких лазеек, разрешили вопрос в отношении правых уклонов. Мы подчеркнули в тезисах, что особенно велики опасности справа во французской партии, и в своей резолюции по французскому вопросу указали ей средства для борьбы с ними. Наш расширенный пленум продолжает в этом вопросе линию всех предыдущих конгрессов Коминтерна. Мы всегда стремились не афишировать бессодержательный призрак правых и левых опасностей, а рассматривать и анализировать наши ошибки и уклоны в их конкретной и реальной форме, в связи с об'ективной ситуацией и теми задачами, которые она ставит перед нами. Я полагаю, что было бы нелепо покинуть этот единственно допустимый для марксистов путь и стать на ту точку зрения, которую нам навязывает т. Ганзен.

Некоторые товарищи, реагировавшие на выступление т. Ганзена, указывали на опасность об'единения левых течений в международном масштабе. Не надо так трагически смотреть на это. Среди крайних левых группировок мы замечаем сейчас тенденцию к разложению, а не к об'единению. Крайняя левая предстала здесь перед нами без всякой идеологической платформы, которую она могла бы противопоставить нашей. Самый метод поднятия общих вопросов, пользуясь дебатами по частному вопросу, самый этот метод, принятый левыми товарищами, доказывает отсутствие у них единой политической линии. Если бы она была у них, то они должны были выступить с нею во время дебатов по основному докладу, а не сейчас. Знаменательно, что единственный товарищ из крайней левой, у которого есть общеполитическая линия и который защищал ее здесь, оказался совершенно изолированным даже среди левых. Этим, быть может, и об'ясняется все более и более минорный и смущенный тон его заявлений. Тов. Бордига сознает свою изолированность. Именно поэтому, быть может, он и занял не совсем ясную позицию по отношению к другим товарищам из крайней левой, выступавшим в прениях. Он не хочет отрезать себе путей об'единения с ними, хотя и заявил здесь, что не может с ними солидаризироваться с точки зрения теоретической и принципиальной. Где же те крайние левые, которые смогли бы образовать международную фракцию для борьбы с Коминтерном? Скажем прямо: перед нами лишь жалкие остатки группировок, лишь несколько

547 политиканствующих товарищей, которые не сумели выполнить задачи, возложенной на них историческим положением своей страны, которые не сумели вовлечь в ряды большевистской партии, под знамя Коминтерна, авангард рабочего класса своей страны.

Но именно поэтому, товарищи, мы и должны с максимальной энергией бороться с подобными попытками подорвать авторитет наших решений; он не может быть подорван из-за недовольства отдельных личностей. Они не выступают открыто против нас, но стремятся внести смущение в наши ряды, стараются внушить мысль, будто Коминтерн собирается покинуть ту марксистскую и ленинистскую основу, на которой он был создан и с которой не сходили предшествующие конгрессы.

Наш расширенный пленум установил ту линию, по которой будет развиваться работа наших секций в ближайшем будущем. Эта линия правильна. Мы должны в каждой стране развиваться в массовую партию, расширить свое влияние и укрепить систематическим правильным применением тактику единого фронта. В резолюции по германскому вопросу нет отклонений от этой основной линии. Германские товарищи должны суметь при полной поддержке всего Коминтерна провести в жизнь принятые нами решения как внутри своей партии, так и среди следующих за нею рабочих масс.

Дорси (С.-А. С. Ш.). Я хочу высказаться в пользу резолюции по германскому вопросу и особенно в пользу нового ЦК германской партии. Тов. Фишер жалуется на то, что ее деятельность встретила ожесточенное сопротивление, но, по-моему, оно было вполне обоснованным. Тов. Фишер совершила ряд весьма серьезных ошибок и отказывается их исправить. Она участвовала в явной попытке ревизии главных принципов ленинизма и не только не исправила этого промаха, но даже не хочет в этом сознаться. Она пыталась подорвать авторитет русской партии в Коминтерне. Она не исправила и эту ошибку и играла русской революцией. Я считаю, что позиция группы Фишер — Маслов, особенно по отношению к русской революции, должна встретить решительное осуждение. Русская партия, по моему мнению, должна осуществлять преобладающее влияние в Коммунистическом Интернационале. Свое руководящее влияние в Коминтерне она должна выполнять и, я думаю, выполнит ее несравненно лучше, чем любая другая секция Коминтерна.

Тов. Фишер систематически держалась ошибочной политики, отказываясь открыто выявлять свое отношение как к германской партии, так и к Коминтерну. Возьмем, например, ее позицию в вопросе об Открытом письме. Тов. Фишер в Москве подписывает Открытое письмо, а потом ведет в Германии пропаганду, рассчитывая вызвать оппозицию Центральному комитету КПГ, дабы он не проводил в жизнь указаний Открытого письма Исполкома. Не подлежит сомнению, что она была против Открытого письма, но не высказывала этого открыто. Ее поступки показывают, что, не желая открыто выступить и высказать свое мнение, она рассчитывала обмануть и Коминтерн и КПГ.

К чему сводится ее позиция в отношении нынешней резолюции по вопросу о положении в Германии, к чему сводится ее открытая оппозиция к этой резолюции? Что говорит теперь Рут Фишер? Она заявляет, что резолюция ошибочна, что в ней дан неверный анализ и что намеченные в ней задачи не соответствуют положению в Германии. Чего хочет Рут Фишер? Ей очевидно нужна международная оппозиция Коминтерну. Но в этом есть и одна хорошая сторона. Дело

548 в том, что т. Фишер голосует против нынешней резолюции. Обычно же она высказывается за резолюцию, а на практике ее не проводит. Наконец-то она решилась открыто защищать свою позицию. Я уверен, что отстоять свою позицию ей не удастся.

Весьма важно, по моему мнению, и другое обстоятельство, а именно, ее полная неспособность осознать величайшую проблему, стоящую перед германской партией. В чем эта проблема заключается? Она сводится к организации борьбы против ультра-левых. Тов. Фишер этого не понимала и сейчас не понимает, а всякий претендующий на то, чтобы быть вождем германской партии, и неспособный видеть эту величайшую опасность, грозящую германской партии, особенно со стороны ультра-левых,— по моему разумению не может руководить германской партией. Рут Фишер может принять это на свой счет.

Во Франкфурте она отказалась подчиниться инструкциям Коминтерна в деле борьбы против ультра-левых, особенно же в профсоюзном вопросе. Она не сумела признать правильности в изложенной в Открытом письме линии Коминтерна в части, касающейся борьбы против ультра-левых; в ее речи на последнем пленуме в Москве не было ни слова об ультра-левой опасности в Германии, несмотря на то, что она произносила эту речь после Франкфурта, а ее нынешняя позиция тоже ошибочна, поскольку она и теперь не признает, что эта опасность в Германии настолько велика, что германская партия должна с нею бороться. Тов. Фишер с этой трибуны признала ряд мелких совершенных ею ошибок, но это абсолютно ничего не означает. На практике она этих ошибок не исправила. На словах она даже соглашается с необходимостью борьбы против ультра-левых, но на деле она и теперь и раньше организовала и укрепляла ультра-левых в Германии в борьбе против Коминтерна. По моему мнению положение в Германии таково, что т. Фишер должна уйти и предоставить руководство германской партией товарищам, которые действительно способны отдавать себе отчет в стоящих перед партией проблемах и руководить ею в борьбе. Тов. Фишер должна стать рядовым солдатом, пока она не обнаружит готовности более твердо держаться линии Коминтерна.

Я высказываюсь за нынешнее руководство германской партии. По моему мнению нынешний Центральный комитет КПГ пользуется поддержкой не только официального аппарата Коминтерна в Москве, но и всех секций Коминтерна. Я уверен, что во всем Интернационале господствует мнение, что Открытое письмо Исполкома было мастерским приемом в деле руководства и усиления ЦК германской партии. Новый Центральный комитет пользуется доверием всего Коминтерна и, по моему мнению, сможет создать истинную ленинскую руководящую группу в партии. Нпынешний Центральный комитет будет бороться против ультра-левых, как и против правых уклонов. Мы были свидетелями не только этого, но и другого не менее важного обстоятельства, а именно, что Центральный комитет умеет организовать массы под руководством партии. ЦК доказал это на деле, вопреки всем трудностям, с которыми ему приходилось бороться. Я хочу сказать о положении в Германии и о позиции ультра-левых товарищей — Шолема, Фишер и других — еще вот что: я думаю, что было бы ошибкой со стороны Центрального комитета уделять этим товарищам, как личностям, слишком большое внимание. Чтобы бороться с ними, надо стараться завоевать на свою сторону их последователей. В данном конкретном случае

549 Центральный комитет должен создать, если можно в такой связи применять этот термин, единый фронт изнутри.

В прениях товарищи не щадили усилий, чтобы убедить ультра-левых в правильности линии Центрального комитета; эти усилия остались бесплодными, и Центральный комитет должен продолжать работу без них.

Бордига (Италия). Дискуссия по докладу немецкой комиссии приняла такое направление, что я считаю себя вынужденным сделать вторую декларацию. Эта декларация должна быть очень ясна, так как т. Эрколи заявил, что тон Бордиги все более смягчается в его последующих декларациях. Я заявляю, во-первых, что считаю правую опасность реально существующей. Тов. Эрколи полагает, что во время политической дискуссии был дан точный анализ и что была указана вполне точно правая опасность, локализуя ее во Франции, в то время как т. Ганзен неправ, ставя ее как призрак перед всем Интернационалом. Я спрашиваю себя, можно ли рассматривать как серьезное применение марксистского метода тот анализ, который полагает, что он в состоянии дать нам адрес мировой правой опасности, которая избрала себе местопребыванием «Quai de Jemappe, 96», или «Rue Monmartre, 123», т.-е. в журналах «Революсион Пролетариен» или же «Бюллетэн Коммюнист». Может быть, будет еще указано, что правая опасность принимает ежедневно от 6 — 8 часов вечера, как нам передавали французские товарищи. Анализ должен быть совершенно иным. Правая опасность существует, она существует не только в писаных на бумаге резолюциях, но главным образом в фактах и политических действиях Коминтерна, как я это изложил в моей речи во время политических дебатов.

Эта опасность ощущается в резолюциях, принятых здесь как для общей полититической линии, так и по вопросам отдельных партий, которые здесь обсуждались, особенно по вопросам немецкому и французскому. Эта опасность выражена также тем фактом, что здесь на расширенном пленуме не сумели развить дискуссию по русскому вопросу. Я отметил в моей речи, что в теперешнем их состоянии органы КИ неспособны вмешаться в русские дела, и я нашел в этом подтверждение моей критики. Абсолютно необходимо, чтобы Интернационал поставил перед собой центральный вопрос об отношениях между революционной борьбой международного пролетариата и политикой пролетарского государства и коммунистической партии в России; необходимо, чтобы Интернационал был способен взяться за эти вопросы.

Вполне желательно образование сопротивления слева — я не говорю о фракции, но о сопротивлении слева — против подобных опасностей справа, но я заявляю вполне открыто, что эта полезная и необходимая, вполне здоровая реакция не должна и не может представлять собой маневр или же интригу. Я вполне согласен с т. Эрколи, когда он находит абсурдным то, что товарищи, вполне согласные с политическим докладом и тезисами, стараются в последнюю минуту выступить в качестве оппозиции против уклона вправо в связи с немецким вопросом. Иногда эти товарищи, не сумевшие противопоставить никаких возражений общей политической линии, становятся в оппозицию только потому, что они не удовлетворены как группа, как вожди или бывшие вожди, в резолюциях, касающихся их партий и их страны. Вот почему я не могу солидаризироваться с ними, с этой оппозицией так называемых ультра-левых. Я говорю это не для того, чтобы завоевать симпатии большинства, которому я приписываю как раз ответственность за эту систему, так как нынешняя оппозиция ведь

550 была именно этим большинством, была некогда выдвинута в качестве лучших вождей.

В заключение: в специально немецком вопросе мое мнение, что необходимо сказать лучшим революционным рабочим Германии, принадлежащим к левой, что они должны опасаться двух неправильных линий: фетишизма и недоверия по отношению к КИ и к русской революции. Это отношение и к КИ и к русской революции, с одной стороны, маскируют и прячут в заявлениях о полном согласии, а с другой — в слепом оптимизме, который отказывается от всякой дискуссии и всякого об'яснения. Этот слепой оптимизм не желает реального участия в опыте создания коммунистического рабочего авангарда, он подчиняется форме религиозной, догматической. Я об'яснил уже, что второе отношение нам не менее чем первое опасно в том, что касается связи между мировым пролетариатом и русской революцией.

ВКП и СССР имеют наибольший революционный опыт, опыт единственной победы, но немецкие революционные рабочие имеют также свой собственный опыт, они должны опереться также на уроки своей собственной борьбы, как и своих собственных неудач. Необходимо предоставить их традиции и их классовому чутью высказаться по поводу правой опасности, которая дала себя так чувствовать в их последних боях. Этот рабочий авангард Германии должен определить свое отношение к тактике партии — таковой, какой она является сегодня, с ее довольно сомнительными маневрами по отношению к соц.-демократии в пресловутой кампании плебисцита, а также к вопросам об общей линии КИ и вопросам о проблемах ВКП, являющихся политическим центром мировой революции. Революция в России, будучи первым большим этапом революции мировой, является также и нашей революцией, ее проблемы являются нашими проблемами. Всякий настоящий борец революционного Интернационала не только имеет право, но обязан участвовать в решении этих проблем.

Пеппер. Я хочу только по поручению американской делегации дополнить рядом замечаний речь т. Дорси.

Американская делегация вполне согласна с тем, что т. Дорси сказал здесь об ультра-левых. Ультра-левая опасность действительно велика, и аргументы т. Дорси прекрасны, в дискуссии они уже неоднократно приводились. Мы с радостью приветствуем эти аргументы как хороших старых знакомых и солидаризируемся с ними. Мы хотим их только немножко дополнить.

Тов. Дорси пытался осветить политику Коммунистического Интернационала и особенно положение его германской секции с американской точки зрения. Американская же делегация полагает, что если бороться, исходя из американской точки зрения, с левой опасностью, то нельзя забывать и об опасности справа. А т. Дорси ни одним словом не обмолвился о правой опасности.

Но разве можно забывать, что все рабочее движение в Америке проделывает сейчас колоссальный сдвиг вправо? Ведь это является сейчас основным фактором американского рабочего движения. Какое положение создается благодаря этому в коммунистической партии Америки?

Во-первых, весьма значительная ультра-левая опасность. Вы хотите знать почему? Возникает опасность, что, в то время как все рабочее движение сдвигается вправо, коммунисты, отчаявшись и утратив всякую надежду, застынут на мертвой точке или же оторвутся от рабочего движения, пойдут влево. Это несомненно важнейшая опасность, грозящая коммунистическому движению

551 в Америке. Но можно ли забывать о другой опасности? Нет ли опасности, что коммунисты просто, вместе с рабочим классом Америки, проделают этот общий сдвиг вправо, что они поддадутся настроениям рабочей аристократии, что попросту превратятся в арьергард правеющего рабочего движения. Если анализировать с американской точки зрения политику секций Коминтерна, то нельзя забывать, что еще недавно мы в американской партии имели борьбу с влиятельными руководящими элементами социал-демократии и что этих вождей — Лорэ и других — мы принуждены были исключить из нашей партии. Америка имела своего Лорэ, подобно тому как Чехо-Словакия — своего Гула, Норвегия — своего Сундби и Франция — своего Суварина. Вот что я хотел бы добавить к словам т. Дорси.

Перейду теперь к главной интересующей нас проблеме. Несомненно, ультра-левая опасность является в Германии главнейшей опасностью. Я считаю важным признаком процесса идеологической «расчистки» в Коммунистическом Интернационале, что дискуссия по германскому вопросу стала широкой, действительно политической дискуссией. Надо подчеркнуть всю важность того, что Интернационал вполне осознал это усиление ультра-левой опасности и что Интернационал готов не только начать борьбу против нее, но и действительно вести борьбу беспощадно. Вот в чем смысл происходящей дискуссии. Теперь Интернационал выражает свою готовность идеологически совершенно ликвидировать ультра-левую опасность.

Я хотел бы еще остановиться на одном моменте дискуссии. Тов. Шолем сказал, что по мнению Интернационала ультра-левая является теперь деморализующим элементом потому, что мы переживаем период относительной стабилизации. Верно ли это? Удивительно, что т. Шолем, как германский товарищ, попросту не видит, чтó является исходной точкой тезисов по германскому вопросу. Ведь исходной точкой как раз и является констатирование того, что в Германии сегодня и завтра основной момент — не относительная стабилизация, а жгучий, глубокий экономический и политический кризис. До странности «левая идея», т. Шолем! Вы не видите «мелочи», которая как раз составляет основу всего анализа, вы просто забываете об определяющем моменте, о кризисе в Германии, о том, что стабилизация в Германии уже не так стабильна.

Тов. Шолем говорит, будто Интернационал считает ультра-левых деморализующим элементом потому, что мы переживаем период относительной стабилизации. Но Интернационал говорит как раз обратное. В тезисах указывается, что ультра-левые — деморализующий элемент как раз потому, что мы переживаем в Германии политический и экономический кризис и что глубокий кризис расстраивает ряды социал-демократических рабочих. Ультра-левая является теперь поистине деморализующим элементом, ибо мы имеем кризис в социал-демократической партии, ибо теперь налицо возможность, наконец, сломить китайскую стену, разделяющую социал-демократических и коммунистических рабочих. Интернационал не говорит, что ультра-левая — деморализующий элемент потому, что во время относительной стабилизации мы должны проводить «разумную», «умеренную» политику. Но он говорит, что ультра-левая — вредный элемент, так как она мешает нам использовать экономический и политический кризис, кризис социал-демократии.

Как следует толковать слова т. Шолема? Либо так, что они являются грубой спекуляцией на чувствах хороших левых рабочих элементов германской

552 партии, либо же так, что т. Шолем не имеет представления ни о содержании тезисов оп германскому вопросу ни о действительном положении в Германии. Тов. Шолем говорит здесь об относительной стабилизации, а на деле мы имеем кризис. Придя в отчаяние, он безнадежно и пессимистически вздыхает, как старый Антон в драме Геббеля: «Я больше не понимаю свет». Разумеется, мы все знаем, что в международном масштабе господствует относительная стабилизация,— этот факт мы положили в основу своих политических тезисов. Но в Германии мы имеем, пожалуй, самый слабый участок этой относительной стабилизации.

Тов. Шолем этого не понимает, он больше не разбирается в германской действительности. Он не понимает нынешних серьезных процессов, совершающихся в рядах социал-демократических рабочих. Можно даже сказать, что он не понимает того, что происходит в рядах коммунистических рабочих, которые действительно испытывают потребность в завоевании социал-демократических рабочих масс на сторону революции, на сторону классовой борьбы. Да, т. Шолем, вот в чем процесс завоевания социал-демократических рабочих на сторону революции, вот в чем вы оказываетесь деморализующим элементом. Нельзя говорить, что вы хороши в период революции, но не хороши в период относительной стабилизации.

Тов. Зиновьев правильно охарактеризовал эти новые ультра-левые течения в Интернационале, сказав, что на III Всемирном Конгрессе у нас была левая группа, которая, обуреваемая революционным нетерпением, совершала левые ошибки; но нынешняя ультра-левая группа уже не имеет ничего общего с революционным нетерпением. В ней есть что-то гнилое.

Это верно, товарищи. Новая ультра-левая не есть порождение революционного нетерпения; наоборот, она — продукт нереволюционной безнадежности. Если кто-либо не замечает кризиса, царящего в Германии, если кто-либо не видит глубокого кризиса в рядах социал-демократических рабочих, то это может об'ясняться только двумя причинами: либо физической слепотой, либо же — ведь надо говорить на политическом языке — нереволюционной безнадежностью. Устанавливая этот факт, я хочу заклеймить величайший грех ультра-левой группы.

Эта нереволюционная безнадежность, а не просто бесхарактерность, является причиной странного зрелища, как эти ультра-левые товарищи здесь же на наших глазах не раз меняли свое мнение. Сначала явилась т. Рут Фишер и, бия себя в грудь, говорила: «простите меня, я великая грешница». Это подействовало, товарищи. Затем явился т. Шолем и сказал: «я виноват, я десять раз виноват, я еще больший грешник». Это тоже подействовало. Товарищи думали, что ультра-левые честно и серьезно осознают свои ошибки. И вдруг какая, божьей волею, перемена! Грешники, раскаявшиеся два дня тому назад, на наших глазах внезапно превратились в общественных обвинителей. Позавчера только они приносили покаяние, а сегодня они сознательно утверждают, что они — лучшие революционеры Интернационала и их миссия — спасти Коммунистический Интернационал от оппортунистических правых опасностей.

Если последние речи и заявления тт. Шолема, Рут Фишер и Урбанса вообще имели смысл, то их смысл был только таков.

Эти хамелеоны на наших глазах, перед лицом всего Коммунистического Интернационала, не один, а несколько раз меняли свою окраску. Эта смена была

553 произведена быстро и умело, но все же удалось установить их основную окраску, а именно: нереволюционную безнадежность.

Большая опасность кроется в словах этих товарищей.

Какая, собственно, мысль скрывается за этой позицией? Как т. Шолем совершенно открыто сказал,— та мысль, что в совершенных ошибках никогда нельзя признаваться. Другими словами: совершение ошибок возводится в революционную добродетель, в героизм упорства.

Тов. Шолем заявил: как могу я теперь отречься от своего прошлого, от своей хорошей, старой борьбы? Ведь я же стану ренегатом! Этой идеей играют ультра-левые товарищи и многие правые: они, видите ли, не хотят стать ренегатами в Интернационале.

Что это такое? Возможно ли, чтобы кто-нибудь внутри и на платформе Коммунистического Интернационала стал ренегатом? По-моему это величайшая клевета на Интернационал и полное непонимание революционной роли Коммунистического Интернационала. Интернационал должен сказать этим товарищам, что, наоборот, правые и ультра-левые товарищи не становятся ренегатами, когда Коминтерн исправляет их ошибки, когда они эти ошибки осознают; наоборот, они становятся истинными ленинцами, полноправными гражданами Коммунистического Интернационала.

Семар (Франция). После выступлений ничему не научившихся левых французская делегация считает своим долгом обрисовать свою позицию как в германском вопросе, так и в отношении ультра-левых в различных партиях, которым вздумалось бы продолжать неправильную политику и вести фракционную борьбу в Интернационале.

Тов. Дорно вчера уже обрисовал позицию нашей партии в отношении кризиса КПГ. Я подчеркиваю, что наш ЦК осудил двойную бухгалтерию группы Рут Фишер — Маслов тотчас же после X с'езда КПГ. Делегированный им генеральный секретарь, бывший представителем ЦК в том и другом Центральном комитете, на X с'езде тоже осудил ультра-левые элементы КПГ. Голосуя за резолюцию, внесенную германской комиссией, наша партия этим самым вновь выражает доверие ЦК КПГ, поручая ему проводить правильную политику в духе этой резолюции и Открытого письма Исполкома.

КПФ решительно осуждает все ультра-левые попытки образования фракций и фракционной борьбы в рядах Интернационала.

Теперь присмотримся ближе к характеру ультра-левой опасности в КПГ. Не приходится закрывать глаза на то, что в коммунистической массе, в течение целого года воспитываемой группой Рут Фишер — Маслов, в массе, которой памятны еще события 1923 г., существуют ультра-левые тенденции. Задача ЦК — не только обезвредить ультра-левый уклон нескольких вождей, но и искоренить этот уклон в рядах партийных рабочих. Необходимо было политически основательно разбить группу Рут Фишер — Маслов здесь, чтобы создать возможность для надлежащей работы ЦК и для правильного развития КПГ. Эта ультра-левая группа питает тенденции, родственные Суварину. Она проникнута тем же пораженческим духом и недооценивает роли и силы выступления рабочих масс; с этой пораженческой тенденцией надо решительно бороться при создавшемся положении в германской компартии и при том экономическом и политическом кризисе, который переживает Германия.

554 Есть ли в Германии правая опасность? Да, такая опасность имеется со стороны не ассимилировавшихся элементов, притихших и поникших головой после поражения брандлерианства, но наибольшую опасность, несомненно, представляет ультра-левая.

Произведенные здесь выпады ничему не научившимися левыми не могут изменить принятых Исполкомом решений — бороться одновременно с ультра-левыми уклонами в Германии и правыми во Франции.

Имеется ли ультра-левая опасность во Франции? Да, она имеется в коммунистической массе, еще не изжившей окончательно анархистских тенденций, а серьезные события могут эту опасность усугубить. Кое-кто из активных работников склонен совершать подобные ошибки, но отсюда не следует, что вообще эти ошибки были введены в систему.

Мы боремся с ультра-левыми опасностями у нас столь же энергично, как и в международном масштабе. Но не приходится сомневаться, что у нас величайшая опасность грозит справа, как это мы здесь решительно подчеркивали. Необходимо дать надлежащий отпор насмешливому тону Бордиги и его манере критиковать Интернационал и нашу партию в плоскости применяемых ими методов борьбы с правой. Дело не в том, чтобы Интернационалу и нашей партии указать адреса правой и взломать двери на Quai de Jemappe № 96 и Rue Monmartre № 123. Необходимо вести против нее идеологическую борьбу во всех партиях Интернационала, сверху донизу, во всех организациях, надлежащим образом вскрывая оппортунистическую опасность. Своими выступлениями Бордига отнюдь не облегчает нашей задачи. Совершенно очевидно, что он недооценивает силу правой, той правой, которая гнездится во всех странах и внутри партий и извне. Интернационалу нельзя ограничиваться указанием на эту опасность, он должен выжечь язву каленым железом.

Повторяю, мы будем бороться со всеми ультра-левыми тенденциями, со всеми попытками образования ультра-левой фракции, но не следует недооценивать факта существования международной правой фракции, факта, остающегося в силе и при наличии выпадов ничему не научившихся левых.

Тов. Бордига обнаружил нечто неладное внутри Исполкома; я отчасти с ним согласен: надо взять за обычай действовать прямее. Кое-кто из ультра-левых шопотом поговаривает, что предстоит возвращение на политическую сцену и на ответственные посты Радека, Тальгеймера и Брандлера; ультра-левые усматривают в этом правый уклон, вменяемый ими в вину ответственным работникам Интернационала. Мы — сторонники использования и сотрудничества со всеми товарищами любого течения, поскольку они заявляют о желании честно работать на основе постановлений Интернационала. Мы думаем, что, поскольку германская партия докажет, что руководство у нее твердое и однородное, этих товарищей надо использовать: мы не слишком богаты хорошими работниками в Интернационале. Мы доверяем нынешнему руководству КПГ и готовы по соглашению с Интернационалом обсудить, может ли наладиться честное сотрудничество в интересах развития нашей братской партии.

Мы — сторонники использования всех сил в Интернационале сторонники использования всех, кто хочет честно и искренно работать на основе постановлений, принятых конгрессами, и ныне вынесенных решений; мы не доверяем только тем, кто трубит о торжестве своей былой оппортунистической политики и сваливает все текущие ошибки на левые течения в партиях и в Интернационале.

555 Не приходится отрицать, что левая имеет свою историю во всех партиях и сыграла доминирующую роль в деле образования наикрупнейших партий. Не приходится отрицать и того, что в партиях и сейчас имеются различные течения; даже среди тех, кто якобы солидаризируется с постановлениями Интернационала, имеются различные толкования этих постановлений.

Во Франции, например, имеются правая, только что образовавшийся центр и ультра-левые элементы; работники, проводящие правильную линию Интернационала, твердо намеренные работать на основе решений, вынесенных нашей конференцией 1 и 2 декабря, автоматически образуют левое крыло. Не подлежит сомнению, что центристские элементы будут толковать на свой лад решения этого пленума, особенно в вопросе о применении демократического централизма. Надо подчеркнуть, что Англер, голосовавший за резолюцию, внесенную во французскую комиссию, за исключением того места, где осуждается политика и практика правой, завтра позволит себе говорить о своем согласии с Интернационалом, продолжая вместе со своими друзьями борьбу против ЦК партии. Ассимиляция различных элементов, нащупывание однородного ЦК не может затушевать наличия различных тенденций, из которых каждая толкует решения Интернационала на свой лад, якобы вполне солидаризируясь с ними. Борьба с ультра-левыми и левыми ошибками не должна умалять той роли, которую сыграло и будет еще играть левое крыло Интернационала.

Мы энергично восстаем против попыток некоторых товарищей причислить т. Зиновьева к ультра-левым, а тт. Сталина и Бухарина обвинить в попустительстве правым. Эти попытки мы считаем при создавшемся положении крайне опасными, они отравляют атмосферу, окружающую большевистских работников, ту старую гвардию, которой суждено играть наибольшую роль в СССР и Интернационале. Мы постараемся воспрепятствовать всякому распылению старой гвардии, и мы твердо верим работникам ЦК ВКП (б), которые сумеют блюсти дисциплину в рядах партии. Мы отнюдь не разделяем бордиговского скептицизма и полагаем, что он ошибается, говоря, что замалчивание дискуссии, происходившей на XIV с'езде ВКП(б), помешало очищению атмосферы на пленуме.

Ни одна партия не могла иметь здорового продуманного суждения по дискутируемым в ВКП вопросам, ни у одной не было в распоряжении необходимого материала для составления серьезного мнения, и дискуссия вылилась бы неизбежно в распрю течений, довольно расплывчатых, в совершенно произвольное отстаивание позиции того или другого товарища — без всякой пользы для ВКП и Интернационала.

Мы считаем, что решение ВКП (б) о недопустимости механического перенесения русской дискуссии в различные секции Коминтерна было правильным и мудрым. Мы считаем, что этот вопрос подлежит изучению со стороны различных секций Интернационала в интересах защиты русской революции против всех ее врагов, в интересах теоретической выучки всех партий; если же вопрос дискутировать нужно будет, это можно сделать на ближайшем Всемирном Конгрессе, когда все партии и их активные работники будут в состоянии разобраться в проблеме после серьезного изучения ее и зрелого продумывания.

Правда, в рабочем классе чувствуется тревога, усугубляемая тем ядом, который вливается буржуазной печатью, чувствуется некоторая тревога и в наших компартиях, в связи с проблемами, которые дискутировались на XIV с'езде ВКП.

556 Мы уверены, что борьба против правых будет вестись всем Интернационалом, что выносимые здесь решения продиктованы всеми предыдущими решениями конгрессов и совпадают с линией ленинизма и марксизма. Работая в этом духе и применяя эти решения, мы постараемся сблизиться с широкими рабоче-крестьянскими массами и создать могучие коммунистические массовые партии для конечной борьбы с капитализмом.

С этой целью мы будем противостоять и будем бороться как с правой, так и с ультра-левой опасностью и в национальном и в международном масштабе, с опасностью, которая к концу пленума пыталась выкристаллизоваться. Мы грудью встретим эти опасности в Интернационале, секции поведут против них борьбу и одолеют и ту и другую в процессе роста и усиления коммунистического влияния во всем мире.

Чильбум (Швеция). Товарищи, я считаю, что наша шведская партия с некоторым правом может протестовать против утверждения ультра-левых, будто мы недостаточно решительно боролись с правой опасностью. Между тем мы три года в самой тяжелой обстановке боролись против правой опасности. Мы раскололи партию и прогнали к чорту правых вождей. Я думаю, что это достаточное доказательство несправедливости утверждения, будто ИККИ, который деятельно поддерживал нас в нашей борьбе, не борется против правых опасностей.

Ультра-левые и здесь продолжают свою прежнюю тактику. Когда в Германии было опубликовано Открытое письмо, они говорили, что германская партия предоставлена произволу правых. Теперь т. Ганзен говорит, что резолюция по германскому вопросу усилит правые течения во всех секциях. Таким образом сначала будто бы выдали германскую партию на произвол правых, а теперь выдают на их произвол весь Интернационал. Смешно же, что, например, т. Бордига пытается отделаться шуточкой от всей этой истории. Не указали адреса правой опасности, не отметили часов ее приема. Прекрасно, но в чем заключается эта правая опасность? Ультра-левые не указали ни на один вопрос. В тактике единого фронта, в профсоюзном вопросе, в работе в муниципалитетах,— где эти правые опасности?

Своим поведением ультра-левые товарищи только доказывают, что они в действительности против тактики единого фронта.

Тов. Ганзен говорит: «Я голосую против резолюции потому, что ничего не сказано о правой опасности в Германии». Это новый метод. Тов. Ганзен против резолюции, потому что в ней не затронут определенный пункт. Не было ли бы более правильным для коммуниста, для товарища, который ставит себя в пример другим, сказать: в этой резолюции есть недостатки, но все же я голосую за нее, потому что в основе она правильна.

Я не вижу в этом ничего иного, как доказательство того, как мало у ультра-левых товарищей убедительных аргументов. Но они в то же время жалуются, что «правые скрывают свои взгляды». Говоря так, они в то же время требуют мобилизовать весь Исполком более решительно, чем до сих пор, против правых. Как же можно бороться против чего-нибудь, что не выявилось? Ведь заявление, будто расширенный пленум не боролся против правых опасностей,— ложь. Тов. Семар недавно отчетливо изложил, как велась во Франции борьба против правых опасностей. Правые опасности были выявлены и в Германии и в Норвегии и т. д.

557 Чего хотят ультра-левые? Они хотят, чтобы партия прогнала правых к чорту. Тов. Ганзен жаловался в нашей скандинавской комиссии на то, что Сундби не исключен из партии. Значит, правых надо исключать, если они делают глупости, а ультра-левые, если они своей глупой тактикой гонят из партии рабочие массы,— должны не только оставаться в партии, но и получить возможность руководить ею.

Товарищи, я думаю, что против таких методов надо весьма решительно протестовать.

Ультра-левые доказали, что они не верят в революцию, в рабочие массы и т. д. Тов. Шолем против этого протестует... Что же? Это ясно и недвусмысленно показывает, что он считает себя лично задетым.

Шолем (с места). Совершенно ясно, что ты имеешь в виду меня, когда говоришь об ультра-левых!

Чильбум. Почему? Потому что т. Шолем является хорошим, или, если хотите, дурным примером для ультра-левых.

Кроме того, т. Шолем, я должен вам сказать, что вы олицетворяете в нашем движении определенный тип, который вообще не имеет ничего общего с рабочими и никогда не пустит корней в массах. Вот в чем дело. Этот тип у нас есть в каждой партии, но особенно в германской.

Впрочем, я думаю, что если т. Шолем имеет мне что-нибудь возразить, он может со мной полемизировать.

Шолем. Вам можно отвечать с места!

Чильбум. Что касается неверия в рабочих и революцию, то в этом отношении ультра-левые и правые одинаковы. Почему Хеглунд сейчас социал-демократ, почему стали социал-демократами Фроссар и Леви? Да потому, что они не верили в революцию и в рабочий класс. Надо бороться и с вами и с ними.

Тов. Бордига предостерег нас. Он указал на необходимость бороться против правой опасности в международном масштабе. Это — не что иное, как организация ультра-левой фракции в масштабе Интернационала. Мне хочется спросить, например, т. Ганзена, согласен ли он с этим, стал ли бы он работать в такой фракции? Тов. Шолема я не спрашиваю, я думаю, что у него уже есть известный опыт в этой работе. Он кое-чему научился у Рут Фишер.

Какой результат могли бы дать такие призывы? Вероятно, правые сказали бы:

«Существует ультра-левая опасность, ультра-левые хотят даже создать фракцию; мы должны с ними бороться, а раз Исполком не принимает нужных мер, то и нам надо организовать фракцию».

Таково, товарищи, было положение в Германии. Там правые говорят, что у них нет фракции, и тем не менее ультра-левые заставляют против них бороться и выступать против них. ЦК для этого недостаточно силен. Стало быть, они должны организоваться во фракцию. Ультра-левые и правые, таким образом, взаимно друг другу помогают.

Товарищи, по-моему здесь необходимо самым недвусмысленным образом подчеркнуть, что ультра-левую идеологию надо ликвидировать. Тов. Шолем, боюсь, что эту борьбу не удастся довести до конца прежде, чем из коммунистического движения не будут удалены некоторые товарищи. Так или иначе, мы в ближайшем будущем увидим, как повернется дело.

558 По-моему единственная тактика должна быть такова: надо бороться против ультра-левых, но не упускать из виду и правые опасности. Такая линия проводится в резолюции по германскому вопросу, за которую мы безоговорочно голосуем. Если мы не будем держаться этой линии, то мы получим в международном масштабе то, что произошло в Норвегии и Германии. Тов. Ганзен долго был в ЦК партии. Какие блестящие успехи были тогда достигнуты? Массы мало-по-малу сбежали от нас. То же самое было в Германии. Тов. Рут Фишер и т. Шолем руководили германской партией. Какие блестящие победы они одержали? Какие массы они привели в партию? Там тоже ультра-левые были организаторами развала, и ими они являются везде. Надо покончить с этой историей. Но одновременно мы будем самым жестоким образом бороться и против правых там, где они окажутся опасными.

Ломинадзе (СССР). Товарищи! Я хочу сначала сказать несколько слов о т. Бордиге. Его здесь противопоставляли всем остальным ультра-левым: искренний, прямой, убежденный, честный левый оппозиционер,— все очень приятные, превосходные эпитеты, и мне кажется что т. Бордига сам стал подчиняться гипнозу этих комплиментов, во всяком случае, он усиленно разыгрывал роль милого мальчика-забияки, «анфан террибль», мальчика, которому все прощается, потому что он всегда говорит правду прямо, честно и открыто. Но всему есть границы и пределы. Тов. Ленин говорил: «Достоинство при его продолжении превращается в недостаток». И достоинство т. Бордиги в данном случае превратилось на наших глазах, за время пленума, в злейший недостаток. Вначале выступления т. Бордиги носили просто комичный характер. Тов. Бордига после тезисов т. Зиновьева произнес 4-часовую речь, в продолжение которой громил политику Коминтерна, но не предложил ничего конкретного: никакой своей особой линии, никаких своих тезисов, никакой резолюции, потому что, видите ли, почта не доставила во-время нужные бумаги в Москву, не пришли еще его тезисы. Хотел перевернуть целую пирамиду, но почта запоздала, и пирамида стоит так же, как и раньше. Причина смехотворная, так же как и все выступления т. Бордиги, которые напоминают того известного барона фон-Гринвальдуса, про которого говорит Козьма Прутков, что он «все в той же позицьи на камне сидит». Но когда т. Бордига переходит к русскому вопросу и изо дня в день долбит, что правая опасность заключается в том, что запрещается говорить о русской дискуссии,— это уже принимает отвратительный характер. Тов. Бордига скачет и играет около нашей партийной дискуссии и не решается сказать, что он думает о политике русской партии: правильна она, как ее определил XIV с'езд, или нет? Тов. Бордига говорит везде: во всех комиссиях выступает, по всем вопросам произносит речи, ему не ограничивают времени, и все же он не находит мужества сказать относительно существа дела — что же представляет собой политика нашей партии? Что же получается? — Вы мужественны, вы поучаете других революционной откровенности, а поступаете как мещанин и обыватель, потому что вся мещанская и обывательская среда будет болтать: ВКП зажала рот делегатам Коминтерна. Дальше этой мещанской сплетни т. Бордига не идет. Он не посмел сказать ни одного слова по существу относительно русской политики. Мещанский подход к русскому вопросу! И не только об обывательщине идет речь; я думаю, эта игра с русским вопросом носит блудливый характер. Одно из двух: или он считает неправильной политику ВКП, так никто ему не запрещает говорить — он был бы счастлив, если бы запретили,— пусть скажет. Если же

559 вы не можете сказать ничего, вы должны прекратить блудливую болтовню и не болтать, что правая опасность заключается в том, что русский вопрос запрещается обсуждать. Я должен сказать, что и другие ультра-левые применяют этот недостойный, пошлый прием. Некоторые открыто, другие скрыто пытаются противопоставить тезисы и доклад т. Зиновьева резолюции по немецкому вопросу. А что означают нападки на тт. Сталина и Бухарина с одновременным заявлением о согласии с политическими тезисами? Это — пошлый, мелкий, гнусный прием фракционера, целью которого является попытка расколоть русскую делегацию. И резолюция по немецкому вопросу и тезисы т. Зиновьева одобрены русской делегацией. Неужели вы думаете, что русская делегация похожа на Рут Фишер, которая думает одно, а говорит другое, что русская делегация и наша партия будут менять свои взгляды и линию через день? Извините, товарищи! И я могу сказать, что если бы т. Бордига выступил с критикой линии ВКП по существу, он никого бы в нашей партии не испугал. Мы хорошо понимаем, что представляет собой т. Бордига! О ленинизме он отзывается свысока, по его мнению дискуссия внутри нашей партии означает крах ленинизма. Мы знаем, как в прошлом революционная теория Маркса развивалась и шла вперед в процессе серьезной внутренней борьбы среди марксистов. И тогда мещане кричали: марксизма нет. Мы знаем, что известные расхождения, расхождения по тем или иным вопросам неизбежны и среди ленинцев, но ленинизм есть и останется нашей руководящей теорией. А что противопоставляет т. Бордига ленинизму? Почта запоздала с его бумагами, но я имел несчастье или счастье читать тезисы т. Бордиги, это — чудовищно путаная философия, с выхваченными цитатами из Маркса и Бергсона, в которой нет ни материализма, ни диалектики, ни монизма. Я советовал бы направить т. Бордигу к нам в политшколу II ступени, не говоря уже об Институте красной профессуры. Там от его теории не осталось бы камня на камне. Неужели же наша партия будет бояться критики т. Бордиги.

Но какова об'ективная роль т. Бордиги на пленуме? Что мы здесь видим? Началось так: выступают ультра-левые — тт. Рут Фишер, Домский, Шолем и все, кроме Энгеля, единственного человека — не говоря о т. Бордиге,— у которого хватило смелости, выступают с покаянными речами, отказываются от своей линии, исповедуются: mea culpa (моя вина). Это факт, который свидетельствует не только о политическом, организационном и идейном банкротстве вождей ультра-левой, но и об их личном банкротстве. Очень характерно, если взять немецких товарищей: Шолема, Фишер, Энгеля; они вначале грызлись как скорпионы, которых посадили в одну банку. Ничего, кроме мелкой организационной склоки, не могли противопоставить ультра-левые политической линии германской партии. Это — яркий показатель того, что ультра-левые выродились, что нет ни одной идейной, политической, нет даже организационной позиции, на которой им можно было бы бороться, осталась личная борьба, склочничество, весь идейный багаж ультра-левой сводится к выдумкам Рут Фишер — Советский Союз, кажется, собирается вступить в Лигу наций. Эта волна покаяния была в начале пленума. Неожиданно, к концу — спешная, торопливая, неуклюжая попытка об'единения ультра-левых в интернациональном масштабе. Шолем и Рут Фишер — заклятые враги — выходят и заявляют одно и то же. Энгель повторяет их слова. Потом высказывается т. Бордига и солидаризируется в основном с ними. Не знаю, что скажет Домский, думаю, что, по закону природы, он займет ту же самую позицию Но что об'единило в последний момент все

560 оттенки ультра-левой? Что есть общего в попытке их об'единения? Это — попытка создать единство ультра-левых на платформе борьбы против Всесоюзной коммунистической партии, потому что к этому сводились, по сути дела, все скрытые и открытые, смелые и трусливые выступления всех ультра-левых, включая особо стоящего т. Бордигу. Но эта попытка, предпринятая наспех, под конец, когда увидели, что на организационной склоке далеко не уедешь, попытка найти общую платформу против ВКП, есть провозглашение борьбы и Коминтерну. Здесь дело идет об угрозе создания международной левой фракции, если не нового Интернационала. Мне интересно было бы посмотреть на этот Интернационал с тт. Рут Фишер, Шолемом, Масловым и Бордигой, не знаю только, кто был бы у них председателем, так как каждый из этих сверх-человеков воображает себя гениальным руководителем мирового коммунистического движения. Эта попытка, несомненно, имеет место. Тут, по моему мнению, не надо, однако, преувеличивать значение этой угрозы. Все выступавшие здесь ультра-левые не имеют за собой сколько-нибудь серьезной поддержки в рядах своих партий: т. Бордига в Италии не представляет силы, он потерял весь Союз молодежи и огромное большинство своих сторонников, он потерял лучших революционеров, своих бывших товарищей, не нужно обманываться,— он представляет только самого себя и маленькую недовольную группку, которая идет за ним. И Шолем и Рут Фишер не ведут массы, и за Ганзеном нет масс, как и за Домским. Но что получается на пленуме...

Домский. А за вами кто идет?

Ломинадзе. Я особой от партии политики не веду и не нуждаюсь в том, чтобы вести за собой особые массы, а вы стоите на особой линии, не смеете сказать, что думаете, и воображаете себя представителем масс. Этих людей специально пригласили, чтобы они выступили и изложили точку зрения: создается впечатление, что Коминтерн об'ят грозным левым кризисом! Это заблуждение нужно рассеять! И нужно сказать, что за этими людьми никаких политических сил нет!

Что это означает, что ультра-левые не имеют никакой идейной позиции? Это означает, что за эти два года как германская партия, так и другие должны были тактику, приемы и методы борьбы приспособить к новым условиям, и против этого восстали мелко-буржуазные революционные элементы в рядах этих партий. Это вызвало кризис в Польше, Италии, Германии. Но полоса кризисов закончилась, мелко-буржуазная революционность преодолена, и создать видимость нового кризиса не удается. Задача пленума — ответить этим товарищам и в резолюциях и в речах так, чтобы было ясно и компартиям и нашим врагам: кризиса нового не будет и не может быть.

Я хотел еще сказать о необходимости не только идеологической, но и организационной борьбы с ультра-левой. Идеологическая борьба, это — основное и главное. Но представьте себе германскую партию, которая ведет огромную работу, и Рут Фишер, которая будет в рядах этой партии организовывать переписку по всем городам со своими бывшими и настоящими друзьями. Неужели здесь можно ограничиться только идеологической борьбой? Чем более безыдейной становится оппозиция, тем более нужны и организационные приемы борьбы. Так же обстоит вопрос и со всякой другой партией.

Что же касается нашей Всесоюзной коммунистической партии,— я никем не уполномочен говорить, но думаю, что попытка создать единый фронт против

561 нашей партии потерпит такое же политическое банкротство, как и все другие попытки ультра-левой фракции. (Аплодисменты.)

Куусинен (Финляндия). Уважаемые товарищи, я не намеревался брать слова по германскому вопросу на пленарном заседании. Но после того как вчера здесь было оглашено заявление т. Урбанса, я считаю своей обязанностью выступить.

Я коснусь только одного из вопросов, содержащихся в германской резолюции, а именно: проблемы руководства германской партией. Я уже несколько раз публично подчеркивал, что левая — со всеми ее недостатками и промахами — выполнила в германском революционном движении исторически достойную миссию, прежде всего в 1923 году. Своим поведением она во многом способствовала обольшевичению германской партии. Но, товарищи, власть в партии, которую получила левая фракция на Франкфуртском с'езде, не пошла ей впрок. Левая фракция закостенела, получив эту власть. Она не вела в ЦК партийной политики, а продолжала свою фракционную деятельность. Несколько позже, в 1925 г. главным образом, руководство этой фракции во главе с т. Рут Фишер выродилось в систему, которую президиум КИ охарактеризовал как «режим Рут Фишер».

Слово «режим» происходит от «править». Я думаю, что т. Рут Фишер сейчас тоже еще не понимает разницы между «править» и «руководить». Несколько слов по поводу этих двух понятий. Во время III Конгресса мы писали в тезисах:

«Демократический централизм коммунистической партийной организации должен быть действительным синтезом — слиянием централизма и пролетарской демократии. Это слияние может быть достигнуто только на основе постоянной совместной деятельности, постоянной совместной борьбы всей партийной организации в целом.

Централизация в коммунистической партии означает не формальную механическую централизацию, а централизацию коммунистической деятельности, т.-е. образование сильного боеспособного и в то же время гибкого руководства.

Формальной или механической централизацией была бы такая, которая стремилась бы к господству над остальными членами партии или над стоящими вне партии массами революционного пролетариата. Но только враги коммунизма могут утверждать, что коммунистическая партия своим руководством пролетарской классовой борьбой и централизацией этого коммунистического руководства стремится к господству над революционным пролетариатом. Это ложь».

Я знаю, что и т. Ленин был вполне согласен с этой трактовкой. Повторяю, что клика т. Рут Фишер никогда не умела различать между руководством коммунистической партией и поверхностным управлением ею. Управление, как самоцель, является основой беспринципности этой клики. Горькие последствия этого сказываются как в форме падения влияния германской партии в массах, так и во внутрипартийной жизни. Последствия эти мы видели в Рурской области и в профессиональном движении, в ужасающем падении влияния коммунистов в массах. Что касается внутренней жизни партии, то здесь можно было констатировать почти полное удушение внутрипартийной демократии и пульсирующей партийной жизни. Исполком должен был вмешаться, ибо каковы бы были последствия, если бы такой режим продолжался? Продолжение этого режима

562 погубило бы партию. Исполком вмешался, и германская братская партия быстро накопила силы для нормализации своего партруководства. Сопротивление Рут Фишер было сломлено.

Тогда политика Рут Фишер вступила в новую фазу, в фазу двойной бухгалтерии, подписания Открытого письма и одновременной секретной переписки с Германией, в фазу явной и тайной двойной бухгалтерии. Теперь Рут Фишер вступает в новую фазу. Теперь она опять подписала... то, что было оглашено здесь т. Урбансом. Эта новая фракционная платформа является последним этапом двойной игры.

Эту новую фракционную платформу мы должны детальнейшим образом изучить. Тов. Рут как-то сказала в германской комиссии, что не стоит дискутировать в комиссии, ведь дела она не улучшит. Вчера, на последнем заседании комиссии, она не хотела сообщить содержания этой так называемой «декларации», этой фракционной платформы; декларация была чем-то вроде бомбы; она подлежала в последний момент огласке на пленуме. Уже это одно характерно. Но еще характернее содержание этого документа, составленного в лицемерных выражениях. В этом документе в нескольких местах говорится о «кризисе» в партии. Они утверждают, что в германской партии теперь господствует кризис. Нет, товарищи, в германской партии кризиса нет, он уже преодолен. Но они твердят: «кризис, кризис», ибо надеются, что кризис в партии возникнет. Далее, в этом документе выдвигается утверждение: «Несомненно, такой курс (курс нынешнего ЦК партии) способен укрепить недоверие членов к руководящим органам и ослабить авторитет партии в беспартийных массах». Как раз недоверие членов партии к нынешнему ЦК — оно-то и усилило бы эту новую фракцию.

Гейнц Нейман (с места). Они спекулируют на кризисе!

Куусинен. В этой своей платформе они не могут утверждать, что нынешний ЦК ведет неправильную политику, у них нехватает смелости это утверждать. Что же они говорят? Они заявляют: налицо опасность того, что нынешний Центральный комитет «вынужден будет сдать руководство правой группе». Что это такое, как не попытка породить недоверие среди членов партии? «Быть может, нынешний ЦК сдаст партию правым»,— говорят они, чтобы посеять недоверие среди членов. Вот цель этой платформы.

И далее, «внутреннее оздоровление партии» (это пишет Рут Фишер!) «возможно только путем очистки внутрипартийной атмосферы» (и это она, стало быть, хочет очистить внутрипартийную атмосферу) «от мнимых «личных» моментов». — «Устранение последствий последней дискуссии и действительное выяснение политических вопросов — такова предпосылка подготовки марксистски-ленинистского центра» (он должен быть подготовлен, а знаете, кто должен быть в нем главной персоной?), «к устранению всех фракций и группировок, к созданию ЦК, который действительно пользуется доверием всех членов партии» (т.-е. ЦК с Рут Фишер!) и т. д. Все это очень прозрачно. Это вовсе не так хитро, как оно задумано. В каждой фразе можно разглядеть ее истинную цель, а следовательно, это не так уж опасно.

Дальше: «Необходимое выяснение положения может быть достигнуто только путем широкой свободной дискуссии, в которой все члены партии, не считаясь ни с какими организационными мероприятиями, смогут принять участие как словесно, так и в печати». Это вчера подписала т. Рут Фи-

563 шер. Но мы достаточно знаем, что она подписала по этому вопросу некоторое время тому назад, какую политику она вела. В резолюции немецкой комиссии говорится о партийных дискуссиях следующее: «Дискуссии, служащие идеологическому углублению и укреплению, а не дезориентации и разложению партии, определенно отвечают интересам развития партии». Но фракционная работа Рут Фишер служит только дезорганизации, разложению партии. И это она называет «внутренним оздоровлением партии», «очищением атмосферы», «концентрацией» и т. д. Товарищи, никогда в жизни я не видел более наглой двойной игры!

Я прочту вам еще другую часть резолюции немецкой комиссии:

«Поэтому здоровое развитие, нормализация, рост КПГ требуют скорейшей ликвидации фракции Рут Фишер с ее двойной бухгалтерией в политике и с ее практикой, согласно которой она говорит одно, а делает другое.

Ее беспринципность, ее вредящая партии дипломатия поколебали доверие членов партии к ЦК, взаимное доверие руководящих кадров и доверие некоторых слоев партии к Коминтерну».

Это я считаю одним из существеннейших пунктов резолюции комиссии, и я говорю этой новой фракции: то, что вы замышляете, не удастся! Повторяю не удастся!.. Коминтерн и германская партия этого не позволят. Мы не требуем слишком многого от Рут Фишер и ее товарищей по убеждениям. Мы не требуем, чтобы она подписывала все постановления, она уже и так слишком много подписала, пусть она перестанет подписывать. Мы не требуем от нее большего, чем она могла бы добросовестно выполнить. Мы требуем только прекращения фракционной работы. Но этого мы требуем безусловно. Если она этого не сделает, если она будет продолжать фракционную работу, то она вылетит из Коминтерна. Я думаю, что у Коминтерна хватит силы помешать распространению этой фракционности в рядах Коммунистического Интернационала. Коминтерн не позволит, чтобы в его рядах велась такая разрушительная работа.

Перед германским движением открываются благоприятные перспективы. Положение в Германии, как подчеркивается в резолюции, благоприятствует развитию революционного движения. По крайней мере, настолько же, насколько американский капитализм демонстрирует стабильность относительной стабилизации, Германия в настоящее время демонстрирует относительность временной стабилизации послевоенного капитализма. У германского ЦК наверное хватит силы действительно в ленинском духе руководить революционным движением в Германии. Вчера в комиссии т. Тельман внес предложение, которое мы единогласно отвергли. Он предложил не фиксировать в резолюции, что нынешний ЦК является кадром истинно ленинистского партийного руководства. Он полагал, что было бы рискованно называть так этот ЦК, поскольку он находится еще только в стадии развития в ленинистский партийный руководящий орган. Мы ответим, что как раз ленинист постоянно развивается, постоянно глубже проникает в ленинизм, и, по моему мнению, эта революционная ленинская способность развиваться является одним из лучших качеств нынешнего германского ЦК. Мы призовем от имени Коммунистического Интернационала не только всех членов КПГ, но и всех честных революционных рабочих Германии сплотиться вокруг этого ЦК.

Мануильский (СССР). Дискуссия, развернувшаяся в последний день заседаний расширенного пленума ИККИ вокруг немецкого вопроса, приняла несколько

564 неожиданно характер сорганизованного напора международной группы ультра-левых. И она вскрыла перед нами такие стороны их позиции, которые заслуживают того, чтобы быть отмеченными с особой силой. На одной стороне этой позиции, незатронутой в речах предыдущих ораторов, я хотел бы остановиться несколько подробнее. Бесспорным является то положение, что мы имеем дело сейчас с ультра-левыми и правыми вывихами в разных партиях Коминтерна. В Германии — с ультра-левым уклоном, во Франции — с правым. Но эти вывихи, идущие с разных сторон, ведут на деле к образованию одной дефетистской фракции или, вернее, дефетистской группки в Коминтерне. Мы не знаем, произойдет ли перегруппировка между этими двумя течениями так ясно и очевидно для всех, как она произошла, например, во II Интернационале с эрвеистским течением или в III Интернационале с группой Гортера. Но что идеологически почва для такой даже организационной «пересадки» имеется налицо, это не подлежит сомнению. Позиция Рут Фишер или Корша уже находится в соприкосновении по основным вопросам с французской правой. К тому же и об'ективное положение ведет к такому «смешению языков». История рабочего движения научила тому, что передвижки слева направо особенно катастрофически быстро происходят в момент бурной смены событий; в других случаях они носят характер более медленной «эволюции», определяемой в конечном счете сдвигами, происходящими в рабочем движении. А мы именно живем как раз в полосу таких сдвигов; рабочее движение преодолевает европейскую реакцию, возникшую на почве разгрома революции в Серединной Европе. Компартии вступают в новую фазу большего внедрения в массы. И в этот момент от них отщепляются правые и левые группки сектантского характера, подходящие к новой фазе с масштабом предыдущей полосы рабочего движения. Французские правые не понимают, что политический и финансовый кризис во Франции тащит их к острым классовым конфликтам, которые с неизбежностью примут революционную форму. Течение ультра-левых в Германии не в состоянии понять новых задач по завоеванию масс, встающих на этой новой стадии перед германской компартией. Обе эти группы играют консервативную роль. Они мешают партии в ее движении вперед. И поэтому против них должна быть поведена беспощадная борьба. Именно в такие периоды левая фраза служит прикрытием на деле весьма оппортунистической пассивности. И роль Коминтерна — беспощадно вскрывать подлинный правый оппортунистический смысл таких идейных позиций. Три момента особенно сближают германских ультра-левых с их правыми коллегами во Франции. При этом мы хотим напомнить товарищам, что эти ныне правые союзники ультра-левых — Суварин, Росмер, Монатт — когда-то стояли также на левом фланге рабочего движения во Франции.

Эти три момента следующие:

Во-первых, их неверие в Коминтерн, во-вторых, их неверие в силы нашей революции; в-третьих, их безверие в отношении своей собственной партии.

Возьмите отношение какого-нибудь Суварина к Коминтерну. В нем нет ни одной ясной точки, все мрачно, как ночь, всюду одни сплошные кризисы. Даже в Англии, где наша компартия сделала за последнее время большие общепризнанные успехи, пораженец Суварин видит лишь одни тени, отражающие его собственное упадочное настроение. Сравните эту картину с теми речами Рут Фишер, Урбанса, Ганзена, которые мы слышали здесь. Это те же ноты безверия, это та же философия людей упадка, для которых призрак правого

565 потопа, захлестывающего Коминтерн, только идеологическое прикрытие нахлынувшего на них потопа собственного скептицизма. Рут Фишер пугает Коминтерн неизбежным поворотом направо, своего рода «брандлеризированием» Коминтерна. Но почему Рут Фишер не попыталась установить точной географии этой правой опасности? Потому что, по ее классификации, правая лежит не там, где начинается, например, Лорио во Франции, а правая, это — все наше мировое коммунистическое движение, которое стоит вне группки Рут Фишер — Ганзена и Урбанса. Правая, это — ВКП, правая, это — вся нынешняя германская компартия. И от этой «правой» Рут Фишер готовится спасать Коминтерн. Вы, Рут Фишер, в роли спасительницы Коминтерна! Бросьте смеяться. Вы, которая чуть не погубила германскую компартию, что вы оставили после себя в германской компартии? В Руре, в этой крупнейшей по своему значению организации, вы оставили после себя всего 4 тысячи членов партии. В течение нескольких месяцев после вас т. Флорину удалось более чем удвоить число членов партии. Ныне в Руре мы имеем 9 тысяч рабочих, организованных в партию. Число абонентов нашего печатного органа также более чем удвоилось, с 15 тыс. при вас оно выросло до 35 тыс. Это, конечно, еще очень малый успех, чтобы мы могли кричать о нем, но он свидетельствует о том, что партия справляется постепенно с тем катастрофическим состоянием, которое вы оставили в наследство ей после себя. Далее, что сделали вы с нашей организацией на таком гигантском предприятии, как известный концерн Сименса в Берлине? Здесь также при вашем руководстве мы потеряли позиции. Без вас, после Открытого письма, после тяжелейшего внутрипартийного кризиса партия выиграла в Берлине на последних коммунальных выборах 40 тысяч голосов, в то время как социал-демократия потеряла 150 тысяч. Много ли можете вы привести таких хотя бы небольших, успехов из периода вашего управления германской компартией? Далее, не вы ли, Рут Фишер, рассылая своих агентов по европейским компартиям, вроде Каца, который представлял компартию Германии в Чехии, убили авторитет германской компартии среди братских секций Коминтерна? Вы теряли позиции в Германии с каждым днем, но вам, как типичным интеллигентам, было тесно в ней, вы уже мечтали о завоевании Коминтерна. И только теперь пролетарскому ядру и руководству германской компартии удалось завоевать тот авторитет, которого заслуживает эта действительно крепкая, рабочая по своему составу партия.

Вторым моментом идеологической близости германской ультра-левой с французскими правыми является их общее отношение к русской революции. В статье, посвященной 8-й годовщине русской Октябрьской революции, Суварин берет под сомнение завоевания российского пролетариата. Ему вторит правая Марта Биго, заявляющая, что Октябрьская революция не оправдала ее надежд, не создала «социального ритма», что она была сильна своей разрушительной работой, в ней еще властвует «культ гражданской войны». У гроба Ленина Суварин написал, что эта могила напоминает ему «могилу Тамерлана или Магомета, а не вождя рабочих и крестьян». Достаточно сравнить эти писания не в их отдельных фразах и выражениях, а в их общей линии с тем, что говорили немецкие ультра-левые о Советском Союзе, о ВКП, чтобы убедиться, что мы имеем дело здесь с сиамскими близнецами. Проф. Корш повторяет старые заезженные фразы буржуазной печати «о красном империализме». Чем суваринское циничное хулиганство с легендами о Тамерлане политически отличается

566 от легенды о «красном Тамерлане», идущем с Востока на Запад? Когда Рут Фишер инсинуирует о вхождении СССР в Лигу наций, какую политическую цель преследует она? Она пытается внушить берлинским рабочим мысль, что и СССР и ВКП уже не те, что были раньше, что они переродились, что они втянуты в фарватер обще-европейской капиталистической политики. В связи с этой оценкой СССР и роли ВКП в Интернационале стоит концепция об особом, настоящем «западно-европейском коммунизме», противостоящем мужицкому коммунизму ВКП. Эти люди не заметили того, что их ориентация отражает «западно-европейскую» локарнскую ориентацию буржуазии, что они, с их «левыми» фразами,— такое же орудие буржуазной политики по отношению к рабочим и крестьянским массам СССР, как и Суварин во Франции в руках французского капитала. Третий момент — пораженчество в отношении собственной партии. Само об'ективное положение такого рода группы, отрезанной от рабочего движения своей страны, создает почву для пораженческих настроений. Все, что бы партия ни сделала,— все будет скверно. Эта группа будет только подстерегать партию на каждой маленькой ошибке, чтобы напомнить вновь о себе криком о «катастрофе» в партии. Она и во Франции и в Германии спекулирует на трудностях. И это ее единственный политический капитал, на проценты с которого она рассчитывает прожить до лучших времен. И этой спекуляции в Германии со стороны Рут Фишер, во Франции со стороны правых Коминтерн должен положить предел.

Я хотел бы, товарищи, еще остановиться на выступлении т. Урбанса, а именно, на его выпаде против т. Сталина. Урбанс здесь заявил, что в немецкой комиссии Сталин открыто сказал, что он не доверяет Рут Фишер. С каких это пор, спрашивает Урбанс, раздаются патенты на доверие и недоверие со стороны руководящих русских товарищей? Этого не было при Ленине,— подчеркивает Урбанс. А я позволю себе Урбансу задать другой вопрос: с каких пор Коминтерн поставлен в такое положение, что он может судить о подлинных взглядах кандидата в члены Исполкома Коминтерна Рут Фишер только после того, как ЦК германской компартии представил убедительные письменные данные, что все заявления Рут Фишер, делаемые ею до сих пор, представляют сплошную цепь лжи. До сих пор у нас были нравы, что все товарищи открыто отстаивали свою точку зрения перед Коминтерном. Вспомните II, III Конгрессы. Итальянские товарищи, грешившие тогда ультра-левым уклоном, боролись на конгрессе против т. Ленина. Шла открытая идейная борьба, а не двойная бухгалтерия. Мы имеем право говорить о недоверии к Рут Фишер, ибо она пытается ввести в обиход Коминтерна двойную бухгалтерию. При Ленине у нас такой политической школы не было. И ныне ее нужно выжечь в корне. Не было в наших нравах и таких инцидентов, какие разгорелись вокруг оценки поведения Маслова на суде. Когда Брандлер на суде занял ложную и неправильную линию, партия и Коминтерн осудили эту линию Брандлера перед буржуазным судом. Маслов, по признанию Международной контрольной комиссии, не вел себя перед буржуазным судом, как подобает революционеру. Сотни рядовых рабочих, отбывающих ныне каторжные работы в германских тюрьмах, могли Маслова научить элементарной революционной этике на судебном процессе. Было бы преступлением со стороны партии замолчать недостойное поведение Маслова на суде. В этом отношении не может быть двух разных оценок у большевиков-коммунистов. Почему же со стороны ультра-левого Ганзена и Рут Фишер недо-

567 стойное поведение Маслова на суде нашло неожиданных защитников? В каких левых традициях Коминтерна они черпают оправдание такого рода глубоко правым оппортунистическим поступкам? И это вы называете революционной позицией? Нет, товарищи, вы запутались безысходно. И чем скорее вы выберетесь из этого болота, открыто признаете свои ошибки, тем будет лучше для вас. Никакой рабочий не поверит вам, что вы защищаете революционную позицию, солидаризируясь с поведением Маслова на процессе. Этой «новой вашей традиции» мы противопоставляем старую революционную традицию Гибнера, Каневского и Рутковского, трех польских пролетариев, застреленных в Польше польской буржуазией почти одновременно с процессом Маслова. Мы не сомневаемся, за какую позицию выскажется коммунистическая масса нашей германской компартии и других секций Коминтерна.

Огнянович (Югославия). От имени югославской делегации я присоединяюсь к позиции остальных делегатов расширенного пленума, выступивших против вылазки ультра-левых и против их пораженчества. Ультра-левая не впервые нашла свое выражение в международном масштабе. Но такого рода ультра-левой фракции, лишенной всякой принципиальной платформы и какой бы то ни было программы, у нас еще не было. Мы должны констатировать, что в этой фракции играют решающую роль два момента: полное отсутствие идеологической ясности и неверие в победу Интернационала.

Как весьма правильно указывается в предложенной т. Бухариным резолюции, мы имеем здесь опасность, напоминающую каапедистскую¹ опасность, и мы должны приложить все усилия к тому, чтобы эту опасность преодолеть. В резолюции указывается также правильная основа, и если в декларации ультра-левых говорится о борьбе против каапедистских тенденций, то это мы можем рассматривать только как маневр. Ультра-левая фракция не сказала на пленуме, чего она хочет, какова ее база, но мы можем констатировать следующее: у этих ультра-левых обнаруживается в нынешнюю эпоху стабилизации пессимизм, и мы знаем, почему они не высказали своего мнения. Им известно, что их открытое ультра-левое выступление привело бы к крушению. Они отлично знают, что каапедистская и бордигианская попытки потерпели полное крушение в глазах пролетариата и что открытое выступление в этом смысле обречено на такую же участь. Они уже чувствуют идеологическую мощь Коммунистического Интернационала, и т. Шолем, который выступал более открыто, чем они все, тоже не выдвинул программы, ибо он знал, что, как только программа будет выдвинута, Коммунистический Интернационал ее в пух и прах разобьет. Их уклоны сказываются в вопросе единого фронта и в профсоюзном вопросе, но свойственное всем ультра-левым пораженчество показывает, что, вопреки ультра-левым уклонам, они очень близко соприкасаются с правыми.

В нашей собственной партии есть сильные правые уклоны: например, правые не были согласны с политикой в национальном вопросе и об'ективно были на стороне великосербского империализма. Отмечались правые уклоны и в крестьянском вопросе.

В вопросе об Открытом письме Коммунистического Интернационала они тоже заявляли, что письмо свидетельствует о сдвиге Коминтерна вправо.

¹ КАПД — коммунистическая рабочая партия Германии: группа, отколовшаяся от КПГ.

568 А теперь те же самые правые элементы начинают занимать ультра-левую позицию в профсоюзном и крестьянском вопросах.

Таким образом мы видим, что правая, которую мы имеем в Югославии, теперь тоже играет левой политикой — ультра-левая сейчас в моде. Это показывает также, что такая пораженческая ультра-левая фракция имеет базу, могущую сплотить вокруг себя и правые элементы. Если т. Бордига отрекается здесь от некоторых ультра-левых, то он все же помогал им в их борьбе против Коммунистического Интернационала. Возможно, что т. Бордига выступает здесь с наилучшими намерениями, но об'ективно он помогает ультра-левой фракции в ее скрытой борьбе.

Если т. Рут Фишер нападает на деятельность ЦК, то надо ей задать вопрос: что она сделала в деле проведения Открытого письма и для улучшения развития нашей партии? А если проведение письма удалось и если партия проделала прогресс, то это совершилось вопреки затруднениям и препятствиям, которые ставила Рут Фишер Центральному комитету и всей коммунистической партии. Коммунистическая партия, вопреки всем трудностям и саботажу ультра-левых, имела в последнее время значительные достижения и должна стараться теперь совершенно ликвидировать фракции, дабы таким путем получить возможность успешно бороться.

Коммунистическая партия Югославии вела упорную борьбу против правой и теперь заявляет, что она целиком и полностью поддерживает борьбу против ультра-левой в международном масштабе. В этой борьбе Коммунистическому Интернационалу поможет значительное полевение и революционизирование рабочих в Европе, и он сумеет окончательно преодолеть эти пораженческие ультра-левые уклоны и повести пролетариат на революционные бои, которые должны быть проведены без таких «вождей», как Рут и Маслов, и вопреки им, если они будут продолжать свою пораженческую борьбу против Интернационала и русской революции.

Димитров (Болгария). Болгарская делегация целиком поддерживает предложенную резолюцию по германскому вопросу. Эта резолюция находится в полном соответствии с политическими тезисами пленума. Мы считаем, что самая большая опасность в настоящий момент в германской партии — ультра-левая опасность, которая мешает развитию партии как массовой пролетарской и большевистской партии. Эту опасность нужно во что бы то ни стало окончательно преодолеть в ближайшее время. С непролетарской, двойственной и дезорганизаторской политикой группы Рут Фишер — Маслов — Шолем надо навсегда покончить. Это является неизбежной предпосылкой для дальнейшего правильного развития германской партии. Теперешняя руководящая рабочая группа германского ЦК должна получить всемерную поддержку со стороны всех секций Коминтерна.

Утверждения тт. Бордиги и Ганзена о том, что Коминтерн будто бы идет вправо и что он отказывается вести борьбу против правой опасности,— мы решительно отвергаем как совершенно неосновательные. Пример с Францией, Чехо-Словакией, где главная борьба ведется именно против правых, ясно показывает всю неосновательность этих утверждений. К этому можно прибавить еще пример с Болгарией. Как раз этот «правый» Коминтерн нам помог скорее и легче преодолеть нашу роковую правую ошибку, сделанную 9 июня 1923 года

569 во время буржуазного переворота против крестьянского правительства Стамбулийского, когда руководство нашей партией заняло позицию нейтралитета.

И теперь, после пережитых тяжелых поражений, в болгарской коммунистической партии непосредственную опасность представляют правые ликвидаторские уклоны. Мы боремся против правой опасности как против главной опасности. И в этой борьбе нам безоговорочно помогает Коминтерн и, в первую очередь, Всесоюзная коммунистическая партия.

Товарищи, то, что сейчас, в последний момент при закрытии пленума происходит здесь, свидетельствует с полной ясностью, что мы находимся перед одним организованным покушением на единство и на большевистский характер Коминтерна со стороны мелко-буржуазных, интеллигентских ультра-левых группировок. Спекулируя самым недостойным образом с русским вопросом, эти группировки делают попытки международного об'единения для борьбы против Коминтерна. (Голос: Верно!) Весь Коминтерн должен решительно восстать против этого покушения и сохранить свое революционное единство и свой большевистский характер. И мы глубоко убеждены, что действительно левые рабочие в Германии, Италии и Польше пойдут не с Рут Фишер, Шолемом, Бордигой и Домбским, а с Коминтерном, вместе с испытанной в революционных боях Всесоюзной коммунистической партией. (Аплодисменты.)

Богуцкий (Польша) оглашает декларацию польской делегации, в связи с дискуссией по германскому вопросу:

«Вполне солидаризируясь с резолюцией комиссии по германскому вопросу, равно в оценке ультра-левого уклона, как и неизжитых еще правых опасностей, делегация компартии Польши заявляет:

1. По отношению к ультра-левому течению, возглавляемому т. Домбским, делегация наша остается на позиции, занятой в дискуссии по докладу Исполкома Коминтерна.

2. Делегация наша считает, что выступление ультра-левых против резолюции комиссии по германскому вопросу свидетельствует об угрожающей Коминтерну опасности со стороны ультра-левого крыла, которое будет пытаться расшатывать столь необходимое вообще, а в данное время в особенности, единство Коммунистического Интернационала и его секций.

3. Последние выступления ультра-левых доказали, что они намерены продолжать свою антикоминтерновскую и антибольшевистскую работу.

4. Признание в начале пленума т. Домбским ряда совершенных им ошибок не обозначает, что т. Домбский подверг основательной ревизии свою ультра-левую линию и что он перешел целиком и безоговорочно на позицию Коминтерна, совпадающую с резолюциями IV конференции и компартии Польши. Наоборот, попытка свести вопрос с линии к отдельным ошибкам в сущности является замазыванием основного вопроса, охарактеризованным нами как польское издание двойной бухгалтерии.

Делегация констатирует, что т. Домбский не только не противопоставил себя международной ультра-левой, но, по нашему глубокому убеждению, и теперь солидаризируется с ней. Подобно тому как июньское выступление т. Домбского против Коминтерна и наших братских секций находилось в тесной связи с ме-

570 ждународными ультра-левыми группировками, точно так же его теперешняя позиция по существу является поддержкой этих группировок.

5. Польская делегация будет единогласно голосовать за резолюцию комиссии».

Тельман (Германия). Товарищи! Вчерашние прения по отчету немецкой комиссии показывают, какое серьезное значение имеет германский вопрос в международном масштабе. Роль германской партии в недавнем прошлом, решения, принятые в последние недели и месяцы, резолюция немецкой комиссии и обсуждение вопроса на пленуме расширенного исполкома должны были сказаться на развитии всего Интернационала. Во вчерашних и сегодняшних прениях мы видели, что все представители важнейших партий высказались в пользу решения немецкой комиссии. С другой стороны, красной нитью проходила вылазка ультра-левой фракции, порешившей использовать разногласия в германской партии в своих международных, фракционных интересах.

Напомню о III Всемирном Конгрессе, где т. Ленин выступил против революционных, не в меру нетерпеливых элементов, только еще вышедших из боевого огня (после мартовского выступления в Германии, в Чехо-Словакии — после великих боев, в Италии — после борьбы за приостановку предприятий). Тов. Ленин уже тогда сигнализировал относительную стабилизацию. Тогдашняя оппозиция имела известное оправдание: она вышла из огня борьбы, она еще не понимала тогдашнего положения. Наоборот, нынешняя «левая» оппозиция является оппозицией буржуазной идеологии и мещанства.

Если бы методы оппозиции сделались общим достоянием Коминтерна, то Коминтерн был бы дезорганизован и разрушен. Поэтому не одна только германская делегация выступает против группировки, приведшей к разложению германской партии, задерживавшей, тормозившей развитие партии.

Организованная фракционная вылазка, предпринятая вчера ультра-левыми, характер их методов свидетельствуют о беспринципности и беспомощности этой группы.

Группа Рут Фишер — Шолем — Урбанс — Энгель заявила, что она стоит на платформе доклада и тезисов т. Зиновьева, которые являются не только тезисами Зиновьева, но и тезисами русской делегации и, по всей вероятности, тезисами всего пленума — быть может, за исключением т. Бордиги.

Эти товарищи вели двойную игру, с одной стороны, заявляя, что они согласны с тезисами т. Зиновьева, а с другой стороны, высказываясь против политической резолюции, принятой в немецкой комиссии.

Товарищи, резолюция немецкой комиссии и тезисы т. Зиновьева — единое и неразрывное целое. Резолюция была принята в немецкой комиссии с одобрения т. Зиновьева. Товарищи, можно ли вести такую двойную бухгалтерию, можно ли отделять резолюцию по германскому вопросу от содержания тезисов т. Зиновьева? Германская делегация отвергает эту двойную игру на пленуме, тем более, что ультра-левые пытаются злоупотребить именем т. Зиновьева как председателя Коминтерна.

Далее, мы видели, что ультра-левые пытались создавать противоречия в другой области. Некоторые ультра-левые товарищи дошли даже до того, что воспользовались противоречиями, возникшими на XIV с'езде ВКП (б), чтобы перенести эти противоречия в Интернационал. У т. Урбанса даже хватило смелости и дерзости предпринять атаку на т. Сталина. Мы не знаем, от чьего имени

571 говорил здесь т. Урбанс, мы не знаем, согласны ли с ним Рут Фишер и другие товарищи. Но я должен заявить от имени германской делегации и всей германской партии, что мы всецело солидаризируемся с генеральным секретарем ЦК ВКП т. Сталиным. (Аплодисменты.)

Мы заявляем: вылазка, направленная против русской партии, заострена не только против нее, но и против Коммунистического Интернационала, а следовательно, и против революции в Западной Европе.

Далее, я заявляю, что вылазки ультра-левых товарищей не поколеблют солидарности германской партии и других секций с ВКП (б) и что все попытки в этом направлении потерпят неудачу. Лица, предпринимающие такие попытки, погибнут благодаря им.

Я хотел бы сказать несколько слов об ораторах от германской партии, выступавших с этой трибуны. О личности т. Рут Фишер едва ли стоит тратить слова: это совершенно не соответствовало бы ее значению. Весь пленум со всей резкостью порицает и осуждает политическую позицию и поведение т. Рут Фишер. Мы видели, что ее двойная бухгалтерия, ее бесхарактерность, ее фракционные методы, свидетельствующие только о низком уровне ее политического развития, означают не только ее крушение, но и крушение всей ее группы.

Я должен остановиться на заявлении, сделанном вчера т. Урбансом. Что означает это заявление, с которым он выступил от имени т. Рут Фишер, Масловского и своего собственного и с которым до некоторой степени солидаризировался т. Энгель?

Я думаю, что связь между т. Рут Фишер и т. Шолемом довольно тесна. То, что здесь обнаружилось в последние минуты, показывает, что их связывают общие фракционные интересы.

Что касается заявления т. Урбанса, то оно является фракционной платформой, которую товарищи хотят противопоставить политической резолюции как другую политическую платформу.

Некоторые товарищи говорили, что это 1) расплывчатая платформа, 2) платформа против Коминтерна и 3) что касается внутрипартийного курса — равносильна в корне неверной оценке курса развития германской партии после Открытого письма.

Как раз в немецкой комиссии т. Урбанс, как и другие товарищи, уклонялся от ответа на вопрос: как относитесь вы к ультра-левым, к делу Маслова?

Урбанс (с места). Мы не уклонялись.

Тельман. Нет, вы уклонялись. Такие вопросы были подняты, а т. Урбанс отказался отвечать и здесь на пленуме тоже не высказался по поводу них.

Тов. Сталин заявил в немецкой комиссии, что т. Урбанс должен выбирать между ЦК и бандой Каца. Тов. Урбанс сделал выбор в своем вчерашнем заявлении, в котором он противопоставляет политической линии немецкой комиссии другую линию.

И все же т. Урбанс пытается утверждать, что он был в общем и целом согласен с политическим курсом, но не с внутрипартийным курсом.

Товарищи, разве можно это отделять? Разве внутрипартийный курс не находится в тесной связи с политическим курсом? Внутрипартийные мероприятия имеют решающее значение для развития партии.

Тов. Урбанс заявил, что внутрипартийный курс гонит рабочих в ряды КРП. Немецкая делегация единогласно держится того мнения, что как раз эти това-

572 рищи гонят рабочих к КРП, а последние события показали, что эти товарищи создают у рабочих каапедистские настроения. Мы еще несколько месяцев тому назад были свидетелями деятельности исключенного теперь Каца вместе с Розенбергом, Шолемом и другими. После того как Кац был исключен, Шолем и Розенберг расстались с ним: новый раскол... И вот Урбанс заявляет: «Розенберг сближается с ЦК; скоро он пойдет к социал-демократам». Это означает, что Урбанс тоже выражает масловскую теорию, нашедшую свое выражение в уже цитированном мною письме и сводящуюся к тому, будто КПГ приближается к Нюренбергу, к социал-демократии. Это заявление т. Урбанса является обвинением по отношению к Центральному комитету и свидетельствует о полном непонимании развития германской партии и политики ЦК.

Тов. Шолем заявил, что резолюция, судьба которой решится сегодня, означает продолжение Открытого письма. Разумеется, она есть продолжение Открытого письма, соответственно применению других методов и другой линии, отвечающей об'ективному положению. Она является усовершенствованием Открытого письма, ибо мы сделали уже шаг вперед, вступили в новый этап. Мы уже переживаем второй этап, пытаемся упрочить процесс консолидации партии и более серьезно взяться за разрешение задач. Надо осведомить пленум о том, что т. Кюне сделал в немецкой комиссии заявление, чрезвычайно интересное и для других секций.

Заявление т. Кюне гласит:

«В прениях т. Мейер обвинял т. Шолема в том, что ему были известны враждебные партии действия бывшего члена КПГ Каца. Тов. Шолем с места отрицал правильность этого утверждения. По этому поводу я имею сказать следующее:

В разговоре с тт. Розенбергом и Шолемом я выразил мнение, что содержание ряда статей, напечатанных в издаваемом Пфемфертом журнале «Die Aktion» и содержащих гнуснейшие денунциации членов ЦК КПГ и неслыханные оскорбления Коминтерна, могло стать известным Пфемферту благодаря тому, что Кац нарушил оказанное ему доверие. Шолем ответил, что Кац не только сделал эти сообщения Пфемферту, но и сам написал эти статьи. На мое возражение, что Кац не обладает достаточными способностями для написания таких статей, Шолем заявил, что я ошибаюсь и что не может быть никакого сомнения насчет личности автора, поскольку он сам видел составленные Кацем рукописи статей.

Шолем не считал нужным осведомить ЦК об этом неслыханном предательстве интересов партии. Поэтому я констатирую, что утверждение т. Мейера, что Шолем был осведомлен о вредной для партии деятельности Каца, вполне соответствует фактам».

По этому поводу я имею сказать следующее. Если т. Шолем еще несколько месяцев тому назад знал, что Кац поставляет статьи каапедистскому журналу, редактируемому Пфемфертом и уже много лет открыто борющемуся против Советской России, против Коминтерна и коммунистической партии, и не довел об этом до сведения ЦК, то такое поведение характеризует позицию т. Шолема по отношению к партии и Коминтерну. Заявления т. Шолема и его голосование в немецкой комиссии, заявления его здесь на пленуме свидетельствуют о двойной игре т. Шолема. Поэтому в связи с этим политическим заявлением мы раз'ясним массам в Германии, что в серьезной ситуации, когда надо было поддерживать ЦК, т. Шолем оказывал помощь агентам буржуазии, следовательно, сам уже

573 находился в рядах буржуазии. Германская партия серьезно отнесется к этому факту.

Вчера т. Энгель в немецкой комиссии и здесь на пленуме заявил, что он еще не совсем отмежевался от Каца. Мы видим, с одной стороны, что т. Энгель солидаризируется с т. Рут Фишер и что, с другой стороны, Рут Фушер молча солидаризируется с Энгелем. Мы видим тесную связь каапедистских течений, обнаруживающуюся в этих отношениях. Кац — агент буржуазии; стало быть, тот золотой мост, о котором здесь так много говорилось — мост от Рут Фишер к агентам буржуазии,— уже перекинут.

Мы будем вести на основании принятой политической платформы упорную идеологическую борьбу; мы постараемся уничтожить все те яды, которыми отравлена германская партия. Мы будем бороться за каждого члена партии. Мы будем упорно бороться за то, чтобы сплотить нашу партию, чтобы превратить ее в монолит. Вчера мы были свидетелями разногласий насчет того, что правые опасности должны особенно обнаружиться в период относительной стабилизации. ЦК справится с этой борьбой против правой и ультра-левой; мы достаточно сильны, чтобы в нынешний период не только бороться с правыми опасностями, но и их исправить и ликвидировать. Что касается позиции т. Мейера в комиссии и на пленуме, то мы заявляем, что мы хотим с ним сотрудничать, но открыто, без дипломатии. Тов. Мейер при всяком случае, как в немецкой комиссии, так и на пленуме, говорил, до некоторой степени в дипломатической форме, об общей поддержке Центрального комитета. Условиям, которые выдвигает Мейер, мы с своей стороны противопоставляем другие. Если он готов сотрудничать с ЦК, то это возможно на следующей основе: 1) сотрудничество с ЦК без дипломатии, 2) борьба сообща с нами против всех товарищей, которые сейчас еще солидаризируются с Брандлером, 3) борьба сообща с ЦК против правой опасности и 4) ликвидация всех фракций и пережитков фракционности, открытая борьба против всех нежелающих так действовать. На этой основе сотрудничество с т. Мейером возможно.

Что касается ультра-левой группировки, то я думаю, что ее можно преодолеть только в процессе серьезной, упорной борьбы со стороны самой партии. Мы уже заявили в немецкой комиссии, что мы хотим нормализации, что мы привлечем к серьезному, активному сотрудничеству все рабочие элементы, что мы будем по-товарищески дискутировать с ультра-левыми товарищами, но не с т. Рут Фишер, ибо она показала, что с ней дискутировать действительно не стоит. Кроме того, мы должны будем бороться в Германии против Рут Фишер, так как здесь ясно обнаружилось, что она не только враг Центрального комитета, но и враг германской партии. Мы вынуждены вести эту серьезную идеологическую борьбу до окончательного уничтожения т. Рут Фишер, если мы хотим иметь мощное массовое коммунистическое движение и сильную коммунистическую партию. Поэтому мы согласны с т. Куусиненом, который здесь напрямик заявил, что, если Рут Фишер будет впредь применять свои методы, она вылетит из Коммунистического Интернационала. Наша позиция такова: агентам буржуазии не место в Коммунистическом Интернационале, и мы не только здесь, на расширенном пленуме Исполкома, заявляем, но и сигнализируем для будущей работы, что мы покончим с фракциями разных Рут Фишер для того, чтобы итти вперед в развитии партии, чтобы итти вперед по пути подлинного единства коммунистической партии Германии.

574 Да здравствует же единая коммунистическая партия!

Да здравствует единый Коммунистический Интернационал! (Аплодисменты.)

Бухарин (заключительное слово).

Мое положение, как докладчика, довольно затруднительно, потому что общие политические прения, которые, собственно говоря, должны были развернуться раньше, возникли лишь после доклада германской комиссии. Мне приходится поэтому касаться в заключительном слове разнообразных вопросов.

Прежде всего несколько предварительных замечаний. Тов. Бордига повторял здесь с трибуны о существовании «идеологического террора» в Коминтерне. Мы все имели возможность видеть вчера, какой в действительности «идеологический террор» существует у нас. Здесь были оглашены всевозможные платформы, сделаны разнообразнейшие заявления, с этой трибуны выступали всяческие группировки. Я не знаю, какая еще большая свобода мнений может быть предоставлена.

Демонстративные атаки, предпринятые отдельными группами и группками германской партии или, вернее, внутри этой партии, преследовали цель, правильно охарактеризованную т. Куусиненом. Она заключалась в том, чтобы создать видимость существования кризиса внутри Коминтерна. Я, однако, полагаю, что мы не должны позволить запугивать себя. Ибо в чем, собственно, дело? Существует громадное несоответствие между силой ораторских выступлений и действительным соотношением сил в соответствующих партиях. Этот факт определяет все положение, и было бы поэтому смешно говорить о большом кризисе в Коминтерне или даже о кризисе внутри КПГ. Имеется еще одна иллюстрация нашего мнимого террора или террора со стороны ЦК германской партии. Что делал ЦК германской партии? Разве не мог он иметь на этом пленуме абсолютно однородное представительство? Конечно, мог. Но именно для того, чтобы осветить вопрос всесторонне, ЦК КПГ сознательно дал представителям таких групп и группок, которые сами по себе не имеют никакого значения, возможность участвовать в политической дискуссии и защищать с этой трибуны свою точку зрения.

Возвращаюсь к Бордиге. О каком же терроре в германской партии или в Коминтерне можно позволить себе говорить при такой постановке дискуссии? Ведь при желании можно было не приглашать сюда ни одного оппозиционера. В действительности, однако, было сделано как раз обратное, с целью показать, что ЦК германской компартии не имеет никакого основания бояться открытого обсуждения сложных вопросов в Москве на пленуме расширенного Исполкома Коминтерна.

Тов. Бордига в своих речах несколько раз выдвигал вопрос о партийной демократии как в отдельных национальных секциях, так и во всем Коминтерне. Нет нужды останавливаться слишком долго на этом вопросе. В тезисах т. Зиновьева, а также в специальной резолюции, мы взяли курс на партийную демократию в отдельных секциях, внутри Коминтерна и его руководящих органов и, наконец, во взаимоотношениях Коминтерна с отдельными секциями; этот курс должен быть проведен в жизнь последовательнее, чем раньше. Вопрос таким образом должен только получить свое разрешение на практике. Но я должен воспользоваться случаем, чтобы отметить расхождение, которое существует между нами и т. Бордигой, а также другими, например, Шолемом, в по-

575 нимании того, что, собственно, следует считать партийной демократией. Я позволю себе сказать несколько слов по этому поводу. Когда нам предлагают все аннулировать и созвать «концентрационный» с'езд партии, на котором каждая группа выскажет свое мнение и будет избран новый ЦК, то я полагаю, что это совершенно неправильная тактика. Товарищи, рассуждающие так, не понимают проблемы преемственности руководства в партии. Тов. Бордига представляет себе дело так, что в определенный момент какое бы то ни было партийное руководство, партаппарат, руководящий актив, перестают вообще существовать и что все это должно быть построено заново с самого начала. Существует только полная свобода мнений, полная свобода всевозможных группировок, фракций и т. д., и из этой хаотической путаницы фракционных сил возникает партийный с'езд и ЦК партии. Этому ЦК Бордига снова поставит задачу проделать ту же процедуру, и так до бесконечности: никакой партии, никакого партаппарата, никакой преемственности и т. д. Так ставить вопрос недопустимо, это не имеет ничего общего с ленинизмом. Я не могу себе представить такое положение, в котором между прошлым и будущим партии возникает хронологическая пропасть. То, что предлагают Бордига и некоторые другие товарищи, совершенно немыслимо.

Несколько слов о дискуссии. Я думаю, что т. Бордига и некоторые товарищи из немецкой оппозиции стремятся вести перманентную дискуссию по вопросу о том, возможна ли дискуссия, но в действительности не желают никакой дискуссии по существу. Вот маленькая иллюстрация этого. Тов. Бордига заявил в германской комиссии, после моей речи о Корше и о письмах Рут Фишер, что необходимо этот вопрос изучить и подвергнуть его серьезной дискуссии. Но почему вы не дискутируете, т. Бордига, почему вы не говорите, что цитаты неверны, что мы их исказили, или же что товарищи, говорившие так,— правы, или же что мы ошибаемся в понимании их заявлений. Мы предлагаем вам открытую дискуссию по этому вопросу. Мы утверждаем, что, говоря о «красном империализме», Корш проявляет ликвидаторские тенденции, что он является проводником буржуазного влияния на пролетариат. Когда Рут Фишер пишет: «болтовня о левом крыле» или Коминтерне, находящемся на «ложном пути», то это является выражением того же ликвидаторства. Дискутируйте же с нами по существу по этим вопросам, выясняйте — мы или вы правы, сделайте одолжение, дискутируйте, мы предоставляем вам полную возможность делать это, я даже провоцировал вас на такую дискуссию. Но для вас удобнее ограничиваться дискуссией о возможности ведения дискуссии. Это в действительности, пользуясь терминологией Рут Фишер,— онанизм. Такого рода дискуссия бессмысленна. Мы не имеем никакого желания заниматься дискуссией для дискуссии, дискуссией, не имеющей никакого содержания, пустым, попугайским повторением слова «дискуссия».

Также обстоит дело с выдвинутым Бордигой важным вопросом о цитатах. Как можно разоблачать и бороться с ошибочными взглядами? При помощи цитат? Я думаю, да! Если не существует других возможностей, то мы должны пользоваться всеми средствами, обнаруживающими, что что-то гнило в душе соответствующих товарищей. Я думаю, что это правильный метод и правильная тактика. Некоторые из этих товарищей приводят такие аргументы: «Ну, да, мы писали в том или другом письме кое-что, но это только фраза, одно предложение в общем комплексе». Но если (я позволю себе этот грубый пример)

576 какой-нибудь товарищ или бывший товарищ, вроде Каца, напишет для полиции одну только фразу, то этой фразы достаточно, чтобы его выбросить из партии; то же самое и в политике. Можно написать короткую фразу, даже одно слово, но если они обнаруживают ошибки, то с ними нужно бороться. Но как это сделать, не приводя соответствующей цитаты? Конечно, речь идет о цитатах, имеющих известный смысл, в данном случае — вполне определенный политический смысл. Характерно, однако, что т. Бордига и другие ни одним словом не обмолвились по поводу содержания приведенных мною цитат. Предлагая открытую дискуссию по этим вопросам, мы защищаем подлинную внутрипартийную демократию в Коминтерне, потому что такая дискуссия является важнейшей составной частью партийной демократии. Если вы отказываетесь дискутировать, если вы скрываете свое мнение по существу вопросов, заключающихся в цитатах, то вы тем самым — против открытого обсуждения всех этих вопросов на этом заседании. Разве это не ясно? Думаю, что вполне. Разговоры же о возможности являются только пустой болтовней.

Столь же неправильна у т. Бордиги постановка вопроса о борьбе против правых. Он остроумно говорил здесь об адресах и т. д. Но вопрос в том, должны ли мы вести борьбу против правых конкретно или абстрактно, должны ли мы бороться против какого-то духа правых или против живых людей, которые обнаруживают правые тенденции? Здесь в зале находится только один «Энгель» (в переводе — ангел), но это тоже только фамилия, а не небесное существо. Правые, по общему правилу, это — люди, существующие в соответствующих партиях во времени и пространстве; я лично предпочитаю бороться против конкретной правой, а не против абстрактного духа. Постановка этого вопроса у Бордиги вполне соответствует его образу мышления. Он вообще оперирует исключительно в царстве теней и абстракций и поспешно бежит прочь, как только сталкивается с конкретными явлениями. Он избегает конкретной борьбы в мире конкретного. Смешно ли, что при изучении конкретной правой опасности указываются географические «адреса»: Париж, Гамбург, Берлин и т. д.? — Нисколько! Наоборот, смешно, когда забывают о Париже, Гамбурге, Берлине и т. д. и утверждают, что следует бороться против правой вообще. Но так бороться нельзя. Смешна, следовательно, аргументация Бордиги, а не тех товарищей, которые указывают адрес, т.-е. указывают, где именно конкретно проявляется та или иная опасность.

Некоторые товарищи говорили здесь об опасностях, возникших в связи с русским вопросом. Я считаю своим долгом сделать несколько замечаний по этому вопросу. Я полагаю, что по этому вопросу даже т. Бордига, может быть впервые, говорил не особенно смело. Следовало ли понять его речь в том смысле, что он требует немедленной дискуссии! Я, по крайней мере, этого не понял. Он заявил — Коминтерн не в состоянии обсуждать этот вопрос. Он ограничился констатированием факта. Что же вы предлагаете, т. Бордига? Нам очень хотелось бы это знать. Я не понял, чего добивается т. Бордига, я обратился за раз'яснением к нему, так сказать, в частном порядке. Сначала он ответил — это была вторая фаза развития его предложения,— что стоит он за дискуссию принципиально. Но когда я ему «популярно» раз'яснил, что в принципе можно быть за что угодно, то он заявил, что он персонально был бы за дискуссию. Это была уже третья фаза развития его точки зрения. Наконец, здесь перед нами на столе находится уже четвертая фаза: т. Бордига предла-

577 гает летом текущего года созвать специальный мировой конгресс для обсуждения вопроса об отношении между правительственной политикой СССР и политикой революционного пролетариата. Это уже нечто конкретное, Бордига покидает область абстракции и опускается на землю. Надо, впрочем, заметить, что он это сделал под давлением того, что я поставил перед ним вопрос в конкретной форме.

Мнение нашего ЦК, а также нашей делегации — в данном случае я говорю как член ЦК ВКП, а не как представитель немецкой комиссии — следующее: если все потребуют, чтобы эта дискуссия была открыта, мы согласны и будем голосовать за нее. Заявляю и, если представится необходимость, повторю еще раз, что если иностранные товарищи потребуют дискуссии, мы готовы голосовать за ее открытие и провести ее. Но не играйте вопросом об ответственности. Позвольте нам открыто заявить вам, что вы также будете нести ответственность за эту дискуссию. Не будьте же малодушны.

Шолем (с места). Неразборчиво.

Бухарин. Тов. Шолем, мне не приходится тут спорить только с вами: это было бы слишком большим вниманием к вам, повторяю еще раз, если вы берете на себя ответственность и берете инициативу открыть дискуссию, мы будем голосовать за нее. Но мы не можем допустить, чтобы вы играли этим вопросом, чтобы мы могли изображать дело так, будто ВКП зажала вам рот. Подобной игры мы вам не позволим. Мы вам открыто сказали, каковы наше желание и наше мнение, но не больше. Если же главные секции Коминтерна полагают, что полезнее сделать иначе, то мы готовы голосовать за проведение дискуссии в Коминтерне. Я заявляю об этом официально. Говорить: «вы нам не разрешили (в кавычках или без кавычек) вести дискуссию» и в то же самое время не иметь смелости требовать ее,— значит обнаруживать только свою трусливость.

В какой форме касались этого вопроса товарищи из немецкой оппозиции и некоторые другие? Мы, заявили они, за тезисы т. Зиновьева, но против тезисов по немецкому вопросу. И это несмотря на то, что присутствующие здесь товарищи прекрасно знают, что вся русская делегация в целом знакомилась со всеми тезисами, в частности с тезисами т. Зиновьева и немецкой комиссии, что т. Зиновьев голосовал за эти тезисы, что́ он, конечно, сумеет подтвердить с этой трибуны. К чему же эта игра? Тов. Рут сама подписала, что находит дискуссию по русскому вопросу нецелесообразной. Но затем она начинает вести игру по поводу якобы запрещенной дискуссии. Разве это честная политическая линия? Тов. Рут Фишер качает головой; вы можете, т. Рут, делать головой и другие движения. Я остаюсь при мнении, что это — игра и притом трусливая.

Во французской делегации произошел следующий казус. Делегация просила устроить совещание совместно с бюро русской делегации. Мы согласились, и совместное заседание состоялось. На этом заседании было сделано бесконечное число заявлений, при чем в некоторых делались попытки использовать разногласия в ВКП. Русская делегация единогласно сделала контр-заявление, в котором она в категорической форме осуждает попытки использовать эти разногласия. Это факт. Это наша единодушная позиция в этом вопросе.

Тов. Рут все позволено; одной рукой она подписывается в нецелесообразности дискуссии, другой рукой она делает другое движение, противоречащее первому. Когда я цитировал совершенно неправильные и антибольшевистские выражения т. Корша, т. Рут торжественно заявила: «Я не позволю себя про-

578 воцировать, я не буду говорить о русском вопросе». Но затем она пытается использовать этот вопрос. Как назвать такую политику?

Перехожу к другим вопросам. Что касается жизни КПГ, то никто не сможет отрицать, что в последнее время, после Открытого письма Исполкома, в германской партии произошел определенный перелом. Позвольте мне в связи с этим сказать несколько слов о «принципиальности» ультра-левой, сидящей в этом зале. Вчера от ее имени говорил ряд товарищей. Резюмируем эти речи с точки зрения того, как эти товарищи относятся к содержанию Открытого письма Исполкома. Что говорит мой друг Ганзен? Я, говорит он, был за Открытое письмо, я провел его в моей норвежской партии. Ну, слава богу, что ты его провел! Но вот Шолем заявляет, что он голосует против немецкой резолюции именно потому, что она является продолжением Открытого письма.

Рут Фишер в свою очередь утверждает, что она — за Открытое письмо, но против этой резолюции. По мнению Шолема Открытое письмо «предало партию в руки правых», поэтому он и сейчас голосует против него. Таким образом, с точки зрения Шолема, Рут предала партию в руки правых. Ясно, что каждый из этих ораторов, утверждающий обратное тому, что говорит его единомышленник по крайней левой, стремится только использовать положение. Все они говорят ерунду.

Теперь — о т. Энгеле. Я не знаю, какое употребить выражение для характеристики замечательного заявления т. Энгеля.

Он заявляет: «Я полностью солидарен с основной линией заявления Рут — Урбанс». Но затем он приводит приблизительно следующие разногласия с ними: Прежде всего, «я категорически отвергаю Открытое письмо». Недурно! Что же, Открытое письмо есть такая пустяковая вещь? Оно выясняет политическую и организационную линию, следовательно, касается важнейших вопросов германской политики. Тов. Рут — за это письмо, т. Урбанс — тоже за него. Заключает оно в себе кое-какие основные положения? Я думаю, да. И не только основные положения, но ряд важных частных вопросов. И вот т. Энгель говорит, что он с основной линией заявления Урбанса согласен, но не приемлет Открытого письма, осью же заявления т. Урбанса является именно признание Открытого письма. Куда же делась общая линия? И еще находятся люди, не понимающие, что здесь полное противоречие.

Далее. В заявлении Рут — Урбанса на стр. 54 стенограммы мы читаем: «Трудности нынешнего положения отчасти усилили ультра-левые течения и облегчили игру таким открытым ликвидаторам, как Кац». Я спрашиваю: если обнаружены открытые ликвидаторы, то где же скрытые ликвидаторы?

Рут Фишер (с места). Неразборчиво.

Бухарин. Тов. Рут, я поднесу вам зеркало. В том же заявлении Рут — Урбанса при анализе ошибок, сделанных левой, сказано: «В общей политике левой неправильным было попустительство антибольшевистским, враждебным Коминтерну течениям, которое выразилось главным образом в больших колебаниях на Франкфуртском партийном с'езде по вопросу о тактике единого фронта, в особенности о профсоюзах, а также в том, что левая не отграничилась своевременно от каапедистских элементов, в результате чего образовалась нездоровая обстановка для руководства партией». Затем я беру заявление т. Энгеля, солидаризировавшегося, как известно, с заявлением Урбанса. Здесь черным по белому написано: «Что касается Каца, то я заявляю, что ЦК КПГ является

579 главным виновником вследствие своей абсолютно неправильной тактики по отношению к левым членам партии». Рут и Урбанс говорят: «Кац — откровенный ликвидатор». В заявлении Энгеля об этом ни слова и вопрос о нем смазан. И действительно, какое нам дело до Каца, раз ЦК виновен во всем! В заявлении Рут и Урбанса признается одной из больших ошибок левой то, что она не повела немедленно борьбы и не отмежевалась от каапедистских тенденций, а у Энгеля в декларации сказано: «По вопросу об ультра-левых я заявляю, что каапедистские тенденции в партии имеются, но что ультра-левые являются честными коммунистами и революционерами». Все это хорошо с точки зрения морали. Но ведь мы подходим к вопросу политически, с точки зрения его политической оценки. Рут и Урбанс признают свою ошибку в том, что они не отмежевались от ультра-левых, а т. Энгель твердит: я вполне солидарен с Урбансом и Шолемом, но каапедисты хорошие парни. Что же это такое? Принципиальная оценка положения? Ни в коем случае. Здесь полный хаос. Одно заявление противоречит другому, одно предложение противоречит другому. В особенности интересна... способность логического мышления у т. Шолема.

В своем заявлении № 2 он говорит о самом себе следующее: моя ошибка, «которая не состояла в том, что я имел каапедистские тенденции; у меня таких тенденций никогда не было». Дальше следуют доказательства. Тов. Шолем говорит о своей почтенной особе и утверждает, что у него не было каапедистских тенденций и что его ошибки не в этом заключались. Затем он дополняет это положение. Но каким образом? Прошу товарищей вникнуть в его слова: «Ошибка, сделанная мною,— говорит он,— заключается в том, что после прекращения дебатов по поводу Открытого письма, я не порвал сейчас же всяческой внешней или внутренней связи с людьми вроде Каца, благодаря чему могло случиться и т. д.». Здесь же он говорит о тех своих политических воззрениях, от которых он не отказывается. Признаюсь, ничего не понимаю. Тов. Шолем, вы сказали, что у вас не было каапедистских уклонов. Это ваше первое положение. Ваше второе положение заключается в том, что вы находились в близких отношениях с людьми вроде Каца; вы говорили о «внешней и внутренней связи с людьми вроде Каца». В чем могли заключаться ваши внешние и внутренние связи с такими людьми? Надеюсь, вы имеете в виду не близость во времени и пространстве, а также не физиологические взаимоотношения; здесь речь идет о вашем политическом отношении к Кацу. Если бы т. Шолем случайно жил под одной крышей с Кацем или же гулял с ним вместе, то это нас бы не интересовало, и говорить об этом в политическом заявлении было бы, простите, просто глупо. Но здесь вопрос идет о политической связи т. Шолема с Кацем. Только так можно понять его заявление. Но это, другими словами, означает, что вы в самом себе носите Каца, что вы политически близки ему, что у вас имеются кацевские тенденции. Затем вы заявляете, т. Шолем, что каапедистские тенденции вредны, и тут прибавляете, что от ваших политических воззрений вы не отказываетесь. Предоставляю вам самому разобраться в этой путанице. Трехлетний ребенок мог бы понять, что логика у т. Шолема хромает. Разумеется, дело здесь не только в счастливых особенностях логики т. Шолема, но и в определенной системе политического маневрирования, которая находится в прямой связи с эволюцией, проделанной т. Шолемом с первого его выступления на пленуме до сегодняшнего заседания. Эти люди не имеют смелости открыто отстаивать свое мнение: у них нет смелости искать и находить правильные политические решения, у них

580 нехватает даже смелости, чтобы признать свои собственные ошибки. Нужно давление всего Коминтерна, чтобы они почувствовали, что в них что-то гнило, и тогда они начинают копошиться, как черви после дождя.

Таким образом, присмотревшись к новорожденной ультра-левой, от Урбанса до Энгеля, мы видим, что между отдельными частями этой группировки существует полнейшее противоречие. Но существуют и такие чудеса природы, когда одно и то же лицо находится в противоречии с самим собой. Они олицетворяют собой идеологический распад новорожденной ультра-левой. И эта разлагающаяся ультра-левая группа полагает или делает вид, что полагает, что должно спасти Коминтерн от «оппортунистического болота». Такого рода ультра-левые пионеры только смешны.

Несколько слов о представленных здесь документах. Возьмем важнейший документ оппозиции, представленный Урбансом и Рут Фишер. Я утверждаю, что все, что в этой платформе правильно, списано полностью из наших тезисов. То же, что не списано, политически никуда не годится. Тов. Рут Фишер произнесла громовую речь, утверждая, что в нашей резолюции все затушевано и что самые жгучие вопросы вообще не затронуты. При этом Рут Фишер, так же как и Урбанс, поясняет, что наибольшим недостатком нашей резолюции является то, что в ней не затронуты вопросы о прусском правительстве и о нашей политике в Саксонии.

Шолем (с места). Я ни слова не говорил об этом.

Бухарин. Но я также сейчас о вас не говорил. Впрочем, вы все так тесно связаны друг с другом, что довольно трудно вас различать. Мы согласны вставить пункт о политике в Саксонии, я могу его предложить пленуму. Но послушайте, как Урбанс и Фишер решают вопрос, который они считают самым важным:

«Увязка парламентских кампаний с массовой работой, при чем центр тяжести должен всегда находиться в массах... и мы должны суметь использовать такие положения, как в Пруссии, Саксонии и берлинской общине, чтобы на деле показать рабочим массам необходимость разрыва с политикой коалиции ЦК германской социал-демократической партии». И это все. Они действительно открывают новую Америку: «Мы должны вести массы к тому, чтобы они порвали с «людьми из Форвертса». В этом ли заключается главное расхождение между нами и ультра-левыми? Не смешно ли это? Так вы себе представляете «наиболее жгучие вопросы» германской политики? Лучше уж ничего не писать, чем нечто подобное. Это только общие места, пустые фразы, в которых нет ничего для воспитания масс.

Что касается других проблем, то я утверждаю, что достаточно простого сравнения, чтобы убедиться, что резолюция т. Урбанса списана с нашей. Только одно замечание по поводу этого метода списывания: группа Рут Фишер — Урбанс забыла списать известные части писем Рут Фишер. Жаль, это было бы хорошо для сравнения и показало бы немецким рабочим различие между тем, что провозглашается в тезисах и сообщается в письмах: в тезисах — болтовня о симпатиях к Советскому Союзу, в письмах — указание на разбитый вдребезги Советский Союз; в тезисах — разговоры о тактике единого фронта, в письмах — рутфишеровский «онанизм»; в тезисах — верность Коминтерну, в письмах — «Коминтерн разваливается». Было бы очень полезно рядом с тезисами Рут Фишер — Урбанс напечатать соответствующие места писем и показать

581 немецким рабочим. Тогда всякому станут понятны принципы этой группы, всякий поймет, за какую действительно «революционную», действительно «ленинскую» политическую линию эта группа борется.

Несколько слов о левых и правых. Я уже напомнил в прениях по политическому докладу, что тактику единого фронта мы начали проводить одновременно с чисткой Коминтерна от правых элементов. Я привел примеры — Эклунда, партии Транмеля и др. Этого не следует забывать всему Интернационалу; нами была предпринята тогда большая чистка от правых элементов. Интересно, что т. Шолем, несмотря на все вызовы, и словом не обмолвился о его голосовании при исключении Шенланка. Но поставим этот вопрос в общей форме. Тов. Урбанс во вчерашнем выступлении пытался выдвинуть теорию, согласно которой правая опасность сейчас гораздо серьезнее, потому что мы переживаем процесс стабилизации; необходимо, следовательно, бороться везде против правой опасности с большей энергией. Это, по крайней мере, попытка общей постановки вопроса. Итак, по мнению т. Урбанса, во время стабилизации опасность правых уклонов гораздо больше. Но подойдем к этому вопросу несколько иначе. А во время непосредственной революционной ситуации крайне левая опасность является также всегда преобладающей? Я полагаю, что, согласно выводам т. Урбанса, который попробовал создать какую-то общую теорию о правой и левой опасностях, в период революционной ситуации опаснее левый уклон, а в период стабилизации — правый. Но ведь это абсолютно не соответствует действительности. Я беру, пример, положение в 1923 году, которое всем очень хорошо памятно. Какая опасность в это время была серьезнее — правая или левая? Конечно, правая; мы боролись против нее всеми силами.

Нельзя вообще в такой общей форме утверждать, что во время революционной ситуации правая опасность меньше, а во время стабилизации — больше левой. Я полагаю, что такая общая теория процентного распределения опасностей невозможна. В разных странах этот вопрос зависит от различных факторов, и наша обязанность, как коммунистов, заключается именно в том, чтобы конкретно проанализировать различные ситуации в различных странах. В период революционной ситуации правая опасность в Германии была больше, теперь же, в период стабилизации, в Германии крайне левая больше. Между тем в тот же период стабилизации во Франции правая опасность гораздо серьезнее левой. Это правильно и соответствует вполне положению. Вот почему наша обязанность заключается в анализе конкретной обстановки, а не в фразах о той или иной опасности. Почему же мы думаем, что в Германии сейчас правая опасность не так опасна, как левая? Потому что в течение прошлого периода правая была сильно бита, и я вполне разделяю мнение, что левая имеет заслуги в этой борьбе против правой. Было бы совершенно недопустимо вычеркнуть все прошлое левой, это и политически неверно и не соответствует действительности. Но именно потому, что вся левая в целом так хорошо била правую, ультра-левая опасность сейчас больше. Те, которые утверждают, что правая опасность в Германии больше, не понимают, что они тем самым отрицают заслуги левых. Ибо в чем заключались эти заслуги? В успешной борьбе против правой, благодаря чему правая опасность уменьшилась. Но когда вы заявляете, что эта борьба была безуспешна, то тем самым вы вычеркиваете заслуги левых, ибо в чем же тогда они заключаются?

582 Постановка вопроса у Урбанса неуклюжа и вульгарна. Это не марксистская постановка, ибо марксизм требует конкретного анализа положения, а на это у вас нет и намека. Во Франции обстановка совершенно иная, так как там правая никогда не была так бита, как в Германии. Мы только сейчас приходим к такому положению во Франции, что должны будем бить правую; одна из наших ближайших задач заключается именно в том, чтобы сконцентрировать силы против этой опасности. Надо же отличать различные ситуации в различных странах, учитывая различные исторические периоды. Вы же все сваливаете в одну кучу, для вас все кошки серы. Вы можете здесь тысячу раз повторять, что проводите ленинскую тактику, что вы — настоящие марксисты, марксисты в квадрате, но все это — болтовня, потому что вы не в состоянии дать конкретного анализа положения. И с таким блестящим анализом вы приходите сюда и позволяете себе кричать, что мы хотим предать партию правым. Какова наша позиция? Мы говорим, что конкретная обстановка в общем таит в себе обе опасности. Но эти опасности распределяются, так сказать, в различных пропорциях, и эти пропорции определяются различными условиями в разных странах и различными боями, через которые эти партии уже прошли. Вы не хотите никаких «адресов», ничего конкретного, только крика. Но для всех наших партий самое вредное заключается именно в этой аргументации пустыми словами, без живого содержания. Я думаю — и говорю это совершенно открыто,— что в Германии в настоящем положении еще существует эта болезнь, что там еще оперируют шаблонами. Лишь сейчас делается попытка вложить в эти слова подлинное политическое содержание.

Необходимо кончить с болтовней о «крови ультра-левых рабочих». Нас обвиняют в том, будто мы «требуем крови ультра-левых рабочих». Что же мы предлагаем? Мы говорим в резолюции о необходимости убедить ультра-левых рабочих. Говорится об этом в резолюции? Да, говорится. Почему же вы утверждаете, что мы хотим оттолкнуть ультра-левых рабочих? Кто вам это сказал? Зачем распространять столь вздорные слухи? Это можно об'яснить только тем, что в вашем арсенале нет политических аргументов, что вы вынуждены выезжать только на демагогии. Мы заявляли, заявляем и будем заявлять, мы написали в резолюции, что Коминтерн и руководство КПГ считают одной из своих важнейших задач переубедить ультра-левых рабочих. Но эта задача может быть разрешена при беспощадной идеологической борьбе против ультра-левых уклонов. Мы открыто заявляем, что считаем необходимой крайнюю идеологическую борьбу, идеологическую войну против этих уклонов, мы этого не скрываем. Мы стоим на правильной позиции необходимости борьбы за правильную политическую линию. И то, что такую борьбу неизбежно сопровождает, мы считаем делом второстепенным.

Не думайте, что мы не понимаем значения ультра-левых рабочих. Мы отлично понимаем это значение, но мы не демагоги и не хотим перетянуть на свою сторону рабочих, уступая их предрассудкам. Наоборот, мы хотим завоевать рабочих, поднимая их на более высокий политический уровень. В этом заключается задача партии, которая действительно хочет быть руководительницей рабочего класса. Но это, конечно, совершенно непонятно вождям такого типа, как т Рут Фишер. Она часто говорила нам, что, боясь правой опасности, она делала то-то и то-то, но она ничего не говорила о своей принципиальной линии. Этим решается вопрос и о возможности совместной работы с новорожден-

583 ной ультра-левой фракцией,— я уже показал, что она не имеет никакой политической линии. Для настоящего революционера и политика самое важное, это — политическая линия, эти же люди не имеют решительно никакой политической линии.

Подведем итоги. Политической линии у основного ядра теперешней оппозиции, у т. Рут Фишер, нет, а если есть, то скрыто-ликвидаторская. Организационно т. Рут Фишер превратилась в пламеннейшую демократку. Но в таких случаях необходимо вспомнить слова Ленина: «кто верит на-слово, тот — идиот». Мы не идиоты, мы проверяем такие заявления на опыте, а опыт — всем это хорошо известно — показал, какой демократкой является т. Рут Фишер. Она сама признала свои демократические добродетели, подписав Открытое письмо. Но и после подписания этого письма в чем проявились ее демократические тенденции? Куда делось развитие истинной демократии? Может быть, его следует искать в двойной игре, при помощи «частных» писем, или же в отказе высказаться по деликатным вопросам? Где доказательства готовности вести правильную организационную линию? Их нет. Характерным для т. Рут Фишер является организационный развал. Что же касается моральной стороны дела, то я лично вполне согласен с заявлением т. Сталина, что у него нет ни атома доверия к т. Рут Фишер. На чем основано наше убеждение? На фактах, на данных опыта. Когда речь идет о т. Рут Фишер, вопрос не в том, когда она нас обманула, а о том, когда она сказала правду. И на этот второй вопрос: когда Рут Фишер говорила правду, я могу со спокойной совестью ответить: я таких случаев не знаю. Я, конечно, имею в виду правду в области политической, а не личной жизни. А если это так, то имел ли т. Сталин право сказать об этом открыто или он должен, по системе Рут Фишер, применить двойную бухгалтерию, т.-е. он должен был сказать самой Рут Фишер, что он ей не доверяет, а в комиссии заявить, что он имеет полнейшее доверие к ней? Чего вы хотите, т. Фишер? Вы поставили вопрос о доверии, и т. Сталин дал вам совершенно правильный ответ.

Конечно, человек способен развиваться в различных направлениях. Тов. Шолем обнаружил в этой области исключительные способности, появляясь в течение короткого времени в различных видах. Может быть, т. Рут Фишер через некоторое время убедит нас, что ее натура изменилась и вместо лжи она стала говорить правду. Тогда и мы будем в политических вопросах — снова подчеркиваю, я имею в виду только политические вопросы — соответствующим образом судить о ней. Я не говорю уже о ряде других вопросов, которые, например, обсуждались в наших комиссиях при составлении Открытого письма и еще до этого. Столько обнаружилось тогда грязи и лжи, двойной и тройной бухгалтерии, а также многое иное,— но об этом я сейчас не говорю. И если т. Рут Фишер сейчас смеется, то я должен сказать ей: вы подобны гусю, который выходит сухим из воды; вам можно сказать что угодно, вы делаете вид, что ничего не случилось.

Несколько слов о теперешнем партийном руководстве КПГ. Тт. Урбанс, Рут Фишер и др. в заявлениях и выступлениях били тревогу: при теперешнем руководстве партия погибнет. Это, конечно, только спекуляция. Необходимо раз навсегда запомнить, что при руководстве Рут Фишер партия почти всегда терпела поражения. В то же время что же говорит о теперешнем положении в партии даже такой «сторонник» теперешнего ЦК, как т. Шолем? В первой

584 фазе своего развития на этом расширенном пленуме он заявил: «дело в том, что после долгого периода впервые — я даже думаю — впервые со дня основания КПГ — партия развила и ведет большую массовую кампанию». Но позвольте, по каким данным можно судить о руководстве? Конечно, в первую голову по его успехам и поражениям. И если враг теперешнего ЦК говорит, что впервые в истории КПГ компартия руководит большими рабочими массами, то одного этого утверждения достаточно для положительного баланса. В чем же заключается стратегия левой? Как раз против того ЦК она ведет борьбу, при котором партия впервые становится руководителем трудящихся, вождем пролетариата. О чем же это свидетельствует? О том, что левая является фактором, препятствующим ЦК в его работе по завоеванию масс. Левая борется против явлений, которые она сама констатирует. Она ведет борьбу против ЦК, который впервые кое-что сделал. Поэтому она является препятствием на пути завоевания масс. И если мы сравним неуспехи, которые имели при ЦК Рут Фишер, с успехами теперешнего партийного руководства, которые даже т. Шолемом были признаны, то выводы вполне ясны. Коминтерн обязан поддержать всемерно теперешнее руководство, поддержать его в борьбе со всеми помехами, находящимися на его пути. Вот тактические выводы из того положения, которое мы сейчас имеем в Германии.

Значит ли это, что теперешний ЦК КПГ — идеальный, что его работа — идеальная? Нынешний ЦК не так силен, идеологическая работа еще недостаточно проделана, демократия еще не вполне проведена. И в области так называемой большой политики, в области профсоюзной работы и в пропаганде — везде еще имеется ряд недостатков. Но ведь мы хоть немного марксисты и, как обычно говорит наш друг т. Тельман,— должны видеть вещи также в «процессе». Процесс же и динамика развития состоят именно в том, что не может быть и сравнения между нынешним состоянием партии и тем, что было при Рут Фишер. И в области партийного руководства и в области отношения партии к пролетариату мы имеем такое положение, которого, по любезному сообщению т. Шолема, никогда раньше не было. Разве левая хочет поддержать этот ЦК? Нет, она этого не хочет. Было бы еще хорошо, если бы немецкая оппозиция в своей организационной работе имела какую-нибудь политическую линию. Но ведь политической линии у нее нет. Не имея честной платформы, не имея действительно политической линии, она ориентируется на личности, на кон'юнктуру». Такое положение невыносимо. Нужно быстрое оздоровление германской компартии. Я думаю, что ЦК и Коминтерн вполне ясно сознают эту задачу.

Коминтерн поддерживает теперешний ЦК, так как этот ЦК стоит полностью на платформе Коминтерна. Мы будем поддерживать этот ЦК и в борьбе против всяких уклонов, против правых, против ультра-левых и против самой беспринципной группы, группы т. Рут Фишер. (Громкие аплодисменты.)

Председатель. Переходим к голосованию резолюции по германскому вопросу.

В имеющемся на руках тексте резолюции нехватает еще предложения т. Зиновьева, которое гласит:

«Цель тактики единого фронта заключается в том, чтобы чем дальше, тем больше вести массы в повседневную борьбу против буржуазии, освобождать их от антипролетарского влияния вождей социал-демократии и профсоюзов, завое-

585 вывать широчайшие массы на поддержку целей КИ и, в конечном счете, об'единить весь рабочий класс на платформе Коммунистического Интернационала».

Это предложение было в германской комиссии единогласно принято, и я думаю, нет надобности ставить его здесь отдельно на голосование.

Итак, переходим к голосованию.

Резолюция по германскому вопросу принята большинством всех голосов против т. Ганзена.

Имеются еще заявления: румынской делегации, предлагающей продолжить работу румынской комиссии, передав ее Исполкому, а также заявление¹ т. Бордиги, относительно которого есть предложение передать его президиуму.

Оба предложения принимаются.

Переходим к следующему пункту — докладу американской комиссии.

Фергюсон (Англия). Я думаю, товарищи, что вы одобрите отчет американской комиссии хотя бы за его краткость. Я считаю, что прения, которые он вызовет, будут весьма существенно отличаться от дебатов по отчету германской комиссии, и, предлагая пленуму нашу резолюцию, я хочу только остановиться на одном-двух пунктах.

Во-первых, ее единодушно приняли все без исключения фракции американской партии. У нас не было таких споров, как в германской комиссии, где некоторые товарищи отказались согласиться и поддержать линию комиссии.

Разногласия, существовавшие некоторое время в нашей американской партии, вызваны не раздорами личного свойства, а об'ясняются главным образом весьма серьезной обстановкой, в которой нашей братской партии приходится работать. В Америке класс капитала весьма могущественен — класс, развивающийся по восходящей линии, подчиняющий Европу своему игу и принимающий активные меры для того, чтобы остановить, удушить американское рабочее движение. Рабочее движение Америки, это — профессиональное движение, в котором господствуют самые реакционные профсоюзные бюрократы, каких только можно себе представить — бюрократы типа Гомперса и Грина,— равных которым мы не имеем в европейских странах.

Приняв во внимание эти два факта: капиталистическое восхождение, устанавливающее гегемонию над всем миром, и разложившееся, весьма, весьма отсталое профессиональное движение (разложившееся, поскольку это касается вождей), мы сможем составить себе, по крайней мере в общих чертах, представление о трудностях, с которыми встречается наша братская партия в Америке. Принятая нами резолюция сформулирована весьма отчетливо, и все эти факты встречают в ней должную оценку.

Я хочу только сказать, что, по нашему мнению, эта резолюция поможет закончить пустившую глубокие корни фракционную борьбу, которая помешала

¹ Заявление т. Бордиги. «Я письменно излагаю свою позицию в вопросе об обсуждении русских проблем. Я вправе констатировать, что пленум не обсуждал русских вопросов, что он не имеет для этого ни достаточной возможности, ни достаточной подготовки, и этот факт позволяет мне заключить, что в этом — один из результатов общей неправильной политики Интернационала и правых уклонов в этой политике. То же самое я говорил в своем выступлении в общей дискуссии.

Конкретно я предлагаю, чтобы VI Всемирный конгресс был созван летом и чтобы в его порядок дня был включен вопрос об отношении революционной борьбы мирового пролетариата и политики русского государства и ВКП, а затем эти вопросы должны быть, после соответствующей подготовки, обсуждены во всех секциях.

586 нашей американской братской партии выявить всю свою роль в борьбе. Эта резолюция дает обоим течениям в американской Уоркерс-парти возможность дружно работать, сотрудничать друг с другом и путем взаимного сотрудничества и совместной работы построить в Америке истинную массовую коммунистическую партию. Я хочу также сказать, что в резолюции мы весьма определенно и решительно высказываемся против фракционности и ее возрождения. В ней также более детально раз'ясняются некоторые задачи нашей братской партии, в частности вопрос о более интенсивной работе среди фермеров, о более энергичной работе среди негров, о более решительной позиции в отношении независимости южно-американских стран. В частности, в связи с этой последней проблемой, американская Уоркерс-парти уже добилась известных, весьма значительных достижений. Не кто иной, как президент мексиканской республики послал Уоркерс-парти приветственную телеграмму по поводу борьбы, которую партия проводила в связи с империалистической интервенцией Соединенных Штатов в Мексике. Это — весьма знаменательный показатель развития партии и прекрасный признак ее активности.

Я уверен, что обе американские фракции возвратятся домой преисполненные решимости отказаться от всякой фракционной борьбы и в корне подавить ультра-левые тенденции, если они проявятся в Америке, как в Германии. Американские товарищи возвращаются для того, чтобы об'единить вокруг Исполкома всю американскую партию и, следуя руководству Исполнительного Комитета, выполнять задачи, изложенные в резолюции, дабы построить в Америке истинную массовую коммунистическую партию, которая об'единит рабочий класс Америки под своим знаменем, под знаменем Коммунистического Интернационала.

Дорси (С.-А. С. Ш.). Прежде чем высказаться в пользу резолюции, я считаю нужным сделать, в интересах облегчения ликвидации ошибок нашей партии, следующее заявление:

«Резолюция, предложенная американской комиссией, такова, что мы можем ее принять и сосредоточить все усилия на проведении намеченных в ней мероприятий. Мы всецело согласны с основной линией резолюции, поскольку в ней подчеркнута и развита главная линия профсоюзной работы, принятая IV с'ездом нашей Уоркерс-парти. Резолюция IV с'езда нашей партии предусматривает проведение правильной политики для расширения базы Лиги профсоюзной пропаганды и ее превращения в массовое движение левого крыла. Она предусматривает также правильную политику по отношению к центру или к так называемой прогрессивной группе профсоюзов и намечает тактику единого фронта, которую Лига профсоюзной пропаганды должна применять в отношении группы центра. В резолюции подчеркивается существенная важность профсоюзной работы и указываются средства для вовлечения всех членов партии в профсоюзы и для повышения активности профсоюзной работы партии в целом. Поддерживая основную линию профсоюзной резолюции IV с'езда нашей партии, резолюция по американскому вопросу, предложенная комиссией, отвергает расчеты на пересмотр этой правильной линии и упрочивает решимость партии итти по верному пути в профсоюзной работе. Во-вторых, в резолюции по американскому вопросу выражается уверенность в нашей лойяльности. Мы надеемся, что это выражение доверия положит конец фракционным обвинениям в «нелойяльности», послужившим основой широкой кампании против нас. Резолюция

587 по американскому вопросу позволит исправить серьезный ущерб, нанесенный партии этой направленной против нас кампанией. В-третьих, предлагаемая пленуму резолюция исправляет ряд серьезных ошибок в профсоюзной работе, совершенных нашей партией со времени последнего партийного с'езда, а именно: ошибки, допущенные в связи с забастовкой на антрацитных копях, тенденцию недооценивать борьбу за власть в профсоюзах и тенденции в пользу создания параллельных профессиональных организаций ¹). Резолюция, несомненно, обеспечит нашу партию от повторения такого рода ошибок. В-четвертых, тот факт, что в резолюции придается большое значение вопросу о пересмотре всей программы Лиги профсоюзной пропаганды и об ее увязке с потребностями политики единого фронта, необходимости расширения базы Лиги профсоюзной пропаганды, вовлечения в ее организации и органы возможно большего числа беспартийных рабочих и общее указание на необходимость сосредоточения деятельности партии на создании массового левого крыла в американских профсоюзах,— все это целиком и полностью совпадает с нашими взглядами. Такую позицию мы всегда занимаем в нашей партии. Мы твердо решили сделать все, что в наших силах, для проведения этой политики в жизнь. Мы согласны с заключающимся в резолюции предложением, предусматривающим известное разделение работы, которое дало бы нашей группе руководство профсоюзной работой партии. Мы рассматриваем это предложение под углом зрения своеобразного положения, господствующего в настоящее время в нашей партии. Мы отнюдь не истолковываем это предложение, как продиктованное намерением создать искусственное средостение между членами партии, исключить одну группу от участия в профсоюзной работе, а другую от участия в общей деятельности партии. Мы всецело согласны со всеми другими специфическими задачами нашей партии, очерченными в резолюции, как-то: организация неорганизованных рабочих, необходимость уделять больше внимания тяжелой промышленности, не отодвигая на задний план работу в легких производствах, борьба против компанийских профсоюзов, интенсивная работа среди негров, оказание всемерной поддержки строительству юношеского движения, использование аграрного кризиса в интересах действенной работы среди фермеров, усиление работы среди женщин, систематическая борьба против империализма и установление органической связи с рабочим и освободительным движением колоний. Мы, наконец, вполне согласны с категорическим требованием резолюции о немедленном прекращении фракционной борьбы, кем бы она ни велась. Мы полагаем, что искренние и добросовестные усилия Центрального комитета по проведению в жизнь этой резолюции позволят партии сосредоточить свои силы на успешном выполнении стоящих перед нею важных задач. Стоя на платформе резолюций пленума, мы обязуемся поддерживать Центральный комитет.

Санборн (С.-А. С. Ш.). Я считаю нужным вкратце коснуться вопросов, стоявших перед американской комиссией, сказать, как эти вопросы возникли и как они были в нашей резолюции разрешены.

На последнем с'езде нашей партии руководство было передано новому ЦК. Тов. Фостер был в оппозиции, и ему разрешили протестовать перед Коминтерном против нового руководства и Центрального комитета. Тов. Фостер приехал в Москву и предложил, чтобы состав Центрального комитета был изменен таким

¹) Dual unionism.

588 образом, чтобы Фостер получил большинство в соотношении 13 : 8. Это требование т. Фостера в нашей резолюции, конечно, отвергнуто. Вы, товарищи, много слышали о фракционной борьбе в американской партии, но я должен констатировать, что эта борьба не была борьбой между личностями, а являлась борьбой политических течений из-за политических вопросов, касающихся будущего нашей партии. На последнем пленуме стоял вопрос о рабочей партии. На нынешнем пленуме центральным вопросом работы американской партии является вопрос о развитии профессионального движения в Соединенных Штатах. Оба эти вопроса были разрешены пленумом и обеспечивают работе нашей партии максимальные результаты. Мы полагаем также, что, поскольку дело касается внутреннего положения партии, поскольку речь идет о том, чтобы между членами партии было достигнуто соглашение, эта борьба из-за политических вопросов усилила нашу партию, идеологически очистила ее и позволила взять более отчетливую политическую линию в деле расширения влияния партии. В нашей резолюции мы прежде всего констатируем, что состав Центрального комитета должен остаться без изменения, и Коммунистический Интернационал в лице расширенного пленума своего Исполкома призывает всю партию оказывать всемерную поддержку нынешнему ЦК.

Товарищи, с того самого момента, как мы взяли на себя руководство партией, мы считали своей главнейшей задачей ее об'единение. Мы знали, что после 20-месячной жестокой фракционной борьбы наша партия не останется боеспособной, если не будет расти и укрепляться. Центральный комитет взял линию против фракционной борьбы. Он старался об'единить вокруг себя всех членов партии, как на это и указывается в нынешней резолюции, он добился известных достижений на этом пути. Мы открыто говорим, товарищи, что мы не об'единили всю партию. Но мы считаем, что на основе этой резолюции, при поддержке Центрального комитета и расширенного пленума Исполкома, мы сможем предпринять дальнейшие шаги, которые позволят нам выполнить эту задачу: ликвидировать фракционную борьбу.

Переходя к вопросу о профсоюзной работе, я должен коснуться оглашенного т. Фостером заявления касательно резолюции нашего с'езда. В предлагаемой вам нынешней резолюции подчеркивается правильность основной линии резолюции с'езда, развитием которой она служит.

Товарищи, это дальнейшее развитие политической линии имеет в высшей степени важное значение для нашей профсоюзной работы. Каково было положение в связи с нашими попытками создания левого крыла в Соединенных Штатах? У нас была для этого соответствующая организация — Лига профсоюзной пропаганды, которая фактически являлась параллельным органом нашей партии. К ней принадлежали члены партии и наиболее близкие сочувствующие. Главнейшими пунктами программы были диктатура пролетариата и содействие работе компартии в Соединенных Штатах. Обсуждая этот вопрос, Центральный комитет пришел к выводу, что на основании такой программы невозможно создать левое крыло в профдвижении. Нельзя рассчитывать на вовлечение в единый фронт с нами беспартийных рабочих, положив в его основу коммунистическую программу, и если в нашей партии возникли разногласия, то как раз по профсоюзному вопросу, ибо ЦК знал, что с такой программой, какую проводит Лига, с таким составом, как состав ее органов, эта работа не будет иметь успеха, и в нее надо внести существенные изменения.

589 Эти-то изменения и предусматриваются резолюцией американской комиссии. В ней устанавливается тот факт, что в программе Лиги профсоюзной пропаганды заключался целый ряд ошибок, в ней подчеркивается необходимость коренным образом пересмотреть программу, вовлечь новые элементы в руководство левого крыла, а что касается названия Лиги профсоюзной пропаганды, то в резолюции говорится, что нет непосредственной надобности его изменять. Мы полагаем, товарищи, что эта резолюция свидетельствует о правильности той линии, которую ЦК проводил в борьбе за пересмотр нашей работы в этой области, и что эта резолюция заложит основу развития левого крыла в американских профсоюзах вопреки тому факту, что наши профсоюзы — самые реакционные профорганизации в мире. Поскольку резолюция комиссии является развитием резолюции с'езда нашей партии, мы можем ее принять и высказаться за нее.

Что касается вопроса о фракционной борьбе в нашей партии, то в резолюции пред'является к т. Фостеру и его приверженцам требование отказаться от продолжения фракционной борьбы и поддерживать Центральный комитет партии. Поскольку т. Фостер и его приверженцы будут выполнять это требование, можно будет ликвидировать остатки фракционности в нашей партии и в Центральном комитете.

Я обещаю с этой трибуны, что мы приложим все усилия к достижению этой цели, что мы даже пойдем на уступки т. Фостеру, ибо при поддержке Коминтерна, каковой является эта резолюция, мы можем итти на такие уступки для устранения пережитков фракционной борьбы. На нынешнем пленуме больше говорилось о роли Соединенных Штатов, чем на любом из предшествующих конгрессов и пленумов Коминтерна. Мы сознаем, какую важную роль Соединенные Штаты играют сейчас в капиталистическом мире. Мы отдаем себе отчет в важном значении борьбы, которую наша партия должна вести против могущественного американского империализма. Мы сознаем, что для этого нам необходима единая партия, что нам нужна партия, способная проводить линию Коминтерна. Мы сознаем, что эта партия не может быть цеховой организацией, сосредоточивающей свое внимание на одной стороне борьбы: она должна, как это и указывается в резолюции, учитывать все ее стороны и этапы, мобилизовать эксплоатируемых рабочих, негров, сельских рабочих, поддерживать борьбу Центральной и Южной Америки против американского империализма. И мы обязуемся прилагать все усилия к выполнению решений пленума, к осуществлению строительства мощной партии, которая стала бы вождем американского пролетариата и в будущем бросила бы вызов могучему империализму и сообща с коммунистическими партиями других капиталистических стран и Коминтерна нанесла бы этому империализму последний удар.

Председатель. Переходим к голосованию американской резолюции.

Американская резолюция принята единогласно.

Переходим к следующему пункту повестки дня: к голосованию по политическим тезисам.

Вновь подчеркиваем, что редакционная и стилистическая обработка всех резолюций и тезисов поручена президиуму.

Кто за политические тезисы т. Зиновьева, прошу поднять мандаты.

Политические тезисы приняты единогласно.

Слово для заключительной речи имеет т. Зиновьев.

590

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ РЕЧЬ ТОВ. ЗИНОВЬЕВА.​

Колеблющаяся стабилизация и крепнущая большевизация.​

Товарищи, я вполне согласен с той оценкой работы нашего пленума, которую дал в сегодняшней своей речи т. Эрколи: действительно, главные наши резолюции мы выработали на основании внимательного изучения положения вещей в Европе и Америке и мы наметили дальнейшую принципиальную линию и подробный маршрут для всех важнейших партий Коммунистического Интернационала. Со спокойной совестью мы можем сказать, что мы сделали все, что было в наших силах, для самого внимательного изучения положения вещей на каждом существенном участке борьбы, в каждом сколько-нибудь важном уголке европейского рабочего движения и революционного движения всего мира. Мы собрали и проанализировали важнейшие факты. Мы тщательно продумали ошибки, совершенные в наших секциях в минувший период, и мы попытались наметить дальнейшую линию борьбы в свете теории и тактики ленинизма.

Незачем закрывать глаза на то, что открытию нашего расширенного пленума предшествовали события довольно тяжелые. Некоторым из наших важнейших партий пришлось пережить трудные времена. И все мы, здесь собравшиеся, не без раздумья и не без серьезной заботы открывали нынешний пленум. Не будем утверждать, что наша работа на этом пленуме проходила вполне гладко, без каких-либо трений, помех, осложнений. Но мне все-таки кажется — и я думаю, что таково общее мнение собравшихся товарищей,— что вопреки всем этим трудностям и несмотря на испытания последнего периода, предшествующего пленуму, нам все же удалось — и, надеюсь, не хуже, чем в прежние годы — достаточно удовлетворительно разрешить стоящие перед нами проблемы.

В первой вступительной речи мы указывали, что этот расширенный пленум ИККИ пойдет под знаком освещения нынешнего периода, как периода «колеблющейся стабилизации капитализма». Этими словами лучше всего определяется современное положение вещей в важнейших капиталистических странах мира и на Востоке.

Неустойчивость, шатание стабилизации капитализма есть факт. Эта характеристика есть основное в том анализе мирового положения, который мы дали в наших резолюциях. Но сказать: «колеблющаяся стабилизация капитализма» — это еще мало. Важно то, что рядом с колеблющейся стабилизацией капитализма Коминтерн мог констатировать крепнущую большевизацию наших партий.

Колеблющаяся стабилизация капитализма — крепнущая большевизация Коминтерна,— вот главнейший итог сессии.

Борьба за единство международного профдвижения.​

Важнейшая тактическая проблема, стоявшая перед нашим пленумом, сводилась к изысканию способов сближения нашего революционного авангарда с широкими рабочими массами. Отсюда понятно, что и на данном пленуме крупную, решающую роль играл вопрос о тактике единого фронта и в частности вопрос о международном единстве профсоюзов.

Товарищи, всего лишь год назад спорным был самый вопрос о желательности образования англо-советского профсоюзного комитета. Некоторые выдающиеся товарищи из среды германской и французской компартий опасались,

591 не приведет ли этот путь к оппортунизму. Время доказало, что путь этот был правилен. Англо-советский комитет стал одним из мостов, связующих революционный авангард с массами. И теперь местами кидаются уже в другую крайность: там, где раньше отрицали полезность англо-советского комитета, склонны признавать необходимым изолированное вступление в Амстердам профсоюзов СССР. Мы решительно отклоняем обе крайности.

Англо-советский комитет сыграл и еще сыграет свою крупную роль. Но я должен вас предупредить, товарищи: правое амстердамское крыло не дремлет, оно изо всех сил работает против нас, оно развивает особенно усердно деятельность в Англии, стремясь взорвать тот мост к единству, который представляет собою англо-советский комитет. Кое-какие симптомы говорят о том, что работа правого крыла проходит не без некоторого успеха. Но и наши друзья в Англии, друзья международного единства профдвижения, не сидят сложа руки. Здесь собрались вожди всех наших партий. Они должны ясно отдать себе отчет в том, что дальнейший рост движения за международное профессиональное единство зависит от наших усилий, зависит, прежде всего, от успеха нашей борьбы в Англии. Мы должны быть на-чеку и внимательно следить за тем, что будет происходить в ближайшие недели и месяцы. Мы обращаемся ко всем друзьям международного единства и говорим им: удесятерите усилия в борьбе за наше дело, потому что враг не дремлет и энергичнее прежнего старается взорвать уже наведенные нами мосты международного профессионального единства.

Правое крыло Амстердама проявляет большие дипломатические таланты, в особенности в Англии. Но вопрос решится не мелкой дипломатией. Решающую роль сыграет ход классовой борьбы. В Англии предстоят серьезнейшие битвы труда с капиталом. Именно эти битвы решат вопрос о дальнейшем развитии рабочего движения в Англии. Общая ситуация в Англии складывается благоприятно для нас. Предательский характер правого крыла реформистов будет обнаруживаться все больше и больше с каждым днем. Через голову правого крыла Амстердама английский рабочий класс подаст руку пролетарскому авангарду всех остальных стран. Делу единства международного профдвижения будут чинить помехи со всех сторон. Вокруг этого вопроса неизбежно будут кипеть страсти, ибо это один из важнейших вопросов современности. Борьба за международное единство профдвижения остается, как и прежде, нашим главным лозунгом. С величайшей энергией будем мы работать во всех странах мира для подлинного осуществления единого фронта. Если враги международного профединства стараются взорвать один из наших мостов,— мы приложим все усилия к тому, чтобы грудью защитить этот мост и в то же время навести три других.

Ленинизм и борьба против уклонов.​

На нашем пленуме дело не обошлось без резкой полемики, особенно на двух последних заседаниях. Мне приходится сейчас произносить заключительную, до некоторой степени торжественную речь. В таких речах обыкновенно не принято полемизировать. Но вы поймете, товарищи, что при создавшемся положении я должен отступить от этой традиции.

Со стороны может показаться, что к концу работ нашего пленума в связи с германскими разногласиями у нас разыгрался серьезный кризис. Несомненно, что именно так будут толковать смысл последних двух заседаний наши враги.

592 Но я вполне согласен с т. Бухариным, указавшим, что не следует преувеличивать и изображать происшедшее здесь как серьезный кризис. Однако это не должно нам помешать разобраться в том значении, какое имеют развернувшиеся в последние два дня прения.

Мне совершенно непонятно, как это можно голосовать за тезисы Зиновьева — а ведь эти тезисы являются тезисами всей нашей русской делегации, одобренными нашим Политбюро и принятыми единогласно также всем Исполкомом — и тут же единым духом осуждать Открытое письмо ИККИ от августа 1925 г. или отвергать здесь предлагаемую германскую резолюцию, являющуюся лишь дальнейшим развитием Открытого письма. Ведь в моих тезисах содержится прямое подтверждение Открытого письма. И линия на все 100% и в тезисах и в письме одна и та же. Кто голосует за эти тезисы, тот должен поддержать и Открытое письмо и не может голосовать против линии, изложенной в германской резолюции. Иначе получается позиция, полная противоречий, позиция, совершенно недопустимая.

Товарищи, здесь говорили о необходимости «кровоочищения». Я против таких «страшных» слов. Гораздо важнее подумать об очищении мозгов от кое-каких принципиальных заблуждений.

Против правых и ультра-левых уклонов в защиту ленинизма нам придется бороться еще в течение годов и годов. На наших глазах возникают новые социально-политические ситуации, происходят новые перегруппировки в партиях, к нам приходят новые слои пролетариата, и нам зачастую приходится вновь твердить азы, возвращаться к тем вопросам, которые, казалось, были уже разрешены.

Нужно ли было нам на нынешнем пленуме измышлять какую-то новую принципиальную позицию? По-моему, нет. Все наиболее важное и существенное в этом вопросе сказано было уже Лениным. Позиция Коминтерна, враждебная как ультра-левым, так и правым уклонам, не есть случайность, не есть сезонная установка, рассчитанная на месяц или год. Это — основа, фундамент ленинизма, фундамент Коминтерна. Но, в сущности говоря, оглядываясь назад, мы видим, что более или менее аналогичную позицию приходилось в свое время занимать и самому Марксу. Ультра-левизна в те времена иногда называлась прудонизмом и т. п. На протяжении всего своего развития марксизму приходилось бороться и против оппортунизма и против анархизма. На той же принципиальной почве стоит и Коминтерн. С первых же шагов своей политической деятельности Ленин, ставший марксистом, боролся с обоими уклонами — и в рамках русской партии и в рамках всего Интернационала.

Итак, нуждались ли мы в какой-либо новой принципиальной установке на этот счет? Нет, не нуждались. Достаточно ли было нам остаться на старой позиции Коминтерна? Да, достаточно. Поступили ли мы на этом пленуме именно так? Да, поступили. Остались ли мы на тех принципиальных позициях Коминтерна, которые были обоснованы еще Лениным? По-моему, да. Вели ли мы здесь борьбу против ультра-левых и правых уклонов и ошибок? Да, вели. Так ли вели мы ее, как следует? Об этом пусть судят другие, но мне кажется, что в общем и целом мы провели эту борьбу не так плохо. Никакой ревизии решений V Конгресса мы не допустили. В то же время мы особенно подчеркнули и выдвинули на первый план те из важнейших решений III Всемирного Конгресса, которые имеют особенно большое значение в нынешний период. Мы нанесли

593 достаточно сильные удары как ультра-левым, так и правым группировкам, распределив количество и силу этих ударов сообразно конкретному положению вещей в различных странах и партиях.

Здесь же указывалось, что ультра-левые периода 1925 — 26 гг. совсем не то, что ультра-левые периода 1921 — 22 гг. Это верно и в применении к правым. Они тоже не те, какими были в 1921 — 22 гг. И те и другие стали хуже. Тов. Тельман совершенно справедливо указал, что в 1920 — 21 гг. ультра-левые приходили к нам со своими ошибками, еще обвеянные пороховым дымом сражений, увлеченные горячими схватками с классовым врагом и полные искренних иллюзий, будто победа зависит только от нас. В ту пору в этих ультра-левых элементах иногда била свежая революционная струя. Не так обстоит в 1925 — 26 гг. Теперь ультра-левый рецидив не содержит в себе ничего ни свежего, ни революционного. Теперь вред этих ошибок гораздо больше.

Теперешние правые тоже во многом отличны от правых коммунистов периода 1920 — 21 гг. Тогда часть правых вместе с довольно широкими слоями рабочих масс еще искренно искала дорогу от социал-демократии к коммунизму. Не так обстоит дело в 1925 — 26 гг. Теперь правые часто представляют собою фигуры, абсолютно не верящие в коммунизм. Теперь это иногда политики, постепенно развивающиеся от нас к социал-демократии. А бывает и так, что эти люди остаются на некоторое время в наших рядах со специальной целью подтачивать изнутри Коминтерн.

В чем величайшая опасность ультра-левых и правых уклонов?

Ультра-левые со своей окаменелой позицией — даже лучшие их представители — отрывают нас от масс, тормозят наше сближение с массами. Правые достигают той же цели другими путями. Можно было бы сказать так: ультра-левые в их теперешнем виде отрывают коммунизм от масс, а правые отрывают массы от коммунизма. И то и другое одинаково плохо; с тем и другим надо решительно бороться.

Уроки прошлой борьбы с обоими уклонами.​

У нас в этой области накопился уже порядочный опыт. Мы могли бы нарисовать уже целую галлерею живых портретов, живых политических фигур, воплотивших эти уклоны. Это в некоторых отношениях могло бы быть интереснее и поучительнее любых тезисов. Вспомним ультра-левых, впоследствии ушедших от нас. Среди них были и такие люди, как Гортер, Панекук — ранее выдающиеся марксисты. Среди них было и некоторое количество рабочих КРПГ, честных революционных борцов. Этих людей стоило пытаться переубедить. Затем идет другая «плеяда» — Шумахер, Кац. С Шумахером также ушло некоторое количество рабочих. Часть из них мы, несомненно, сумеем вернуть назад в наши ряды. Каждая такая фигура может послужить темой для хорошей и поучительной политической брошюры, которая поможет разобраться в сути разногласий. У нас и сейчас еще имеется в наших рядах довольно богатая коллекция ультра-левых. Будем надеяться, что эти товарищи от нас не уйдут, а научатся на уроках прошлого. Называть имена было бы излишне: они всем известны.

Теперь возьмем галлерею правых вождей, ушедших от нас. Их целая серия: Леви, Фроссар, Фрисланд, Хеглунд, Транмель; теперь уходят Суварин и пр.,

594 не говоря уже о таких типах, как Бубник, который прямо продался буржуазии. Целая галлерея оторвавшихся от нас вождей. Среди них также были люди, которые могли бы оказать серьезные услуги международному рабочему движению. Некоторое количество правых вождей остается еще в нашей среде. Тем из них, которые искренно готовы вырабатываться в коммунистов, Коминтерн должен помочь всеми силами.

Не забудем, что из числа правых некоторые сумели сознать свои ошибки и искренно вернуться на стезю коммунизма. Здесь уместно напомнить о т. Серрати. Суровую борьбу пришлось Коминтерну выдержать с ним. Какой горячий обмен письмами, сколько ударов, сколько прямых сражений, сколько тяжелых ошибок совершил тогда т. Серрати. И однако, как только выяснилось, что он искренно убедился в своих ошибках, Коминтерн и итальянская партия сделали все от них зависящее, чтобы облегчить ему путь к возврату. А сколько есть бывших ультра-левых товарищей в итальянской, германской и других компартиях, которые теперь занимают вполне правильную позицию и сознали свои ошибки. Задача Коминтерна — облегчить им путь к возврату.

Одними разговорами о золотых мостах для грешников многого не сделаешь. Надо сказать твердо и определенно: мы — мировая коммунистическая партия, мы поставили себе задачей свалить могучего врага — мировую буржуазию; с этой целью мы стремимся собрать воедино все силы, готовые бороться с нами заодно за диктатуру пролетариата. В этой огромной борьбе мы должны использовать каждую силу, которую можно заставить работать для Коминтерна. Мы не должны швыряться, мы должны помнить, что работников у нас немного. С величайшей заботливостью мы должны собирать каждую кроху сил, способных служить делу международного пролетариата. Против ошибок и уклонов от ленинской линии мы должны бороться беспощадно, щадя в то же время, насколько это только возможно, искренно заблуждающихся революционеров и облегчая им путь к возвращению на правильную партийную позицию.

На нынешней сессии расширенного пленума мы воевали против правых во Франции, Чехо-Словакии, Норвегии, отчасти Германии. Мы воевали против ультра-левых — прежде всего в Германии. Эта борьба была продиктована нам не личным усмотрением кого-либо из нас, не шахматными ходами или дипломатией, не компромиссами того или другого ЦК, но всей обстановкой классовой борьбы в Германии, во Франции и в других странах. Против ультра-левых нам пришлось бороться и в Италии (Бордига), и в Норвегии, и в Польше, и в кое-каких других странах. Мы это делали и будем делать впредь.

Товарищи! Вполне понятно, что те, кто служит об'ектом борьбы, хотели бы избежать ударов. Каждый из них рассуждает так: ультра-левая «вообще»? Что же, пусть ударят по ней, но только я, имя рек, не ультра-левый. Мы указываем на Ивана, а он «украдкою кивает на Петра». То же относится и к правым. Здесь сидит французский правый т. Англер. В отличие от германских ультра-левых он на пленуме не особенно шумел, не кипятился, как т. Шолем. С ним не пришлось на пленуме много полемизировать. Но он воплощает опасность нисколько не меньшую, чем ультра-левая в Германии. Он упорствует в своей позиции, он попрежнему защищает Суварина, он не хочет признать ошибок своей группы. Вместо того чтобы присоединиться к абсолютно правильной и мотивированной резолюции французской комиссии, направленной против правых, Англер «остроумно» предложил следующее: он предложил похе-

595 рить всю резолюцию французской комиссии и принять коротенькую, в две строки резолюцию, говорящую о том, что только ошибки ЦК привели к образованию оппозиционной группы. Итак, требование полной амнистии. На это, пожалуй, охотно пошли бы и ультра-левые в Германии. Они тоже, вероятно, предпочли бы резолюции с упоминанием имен (Рут Фишер, Маслов и др.) и фактов «об'ективную» резолюцию, подчеркивающую ошибки только других. Коминтерн в том и другом случаях отверг этот путь, поступив вполне правильно.

Я считаю также здесь неуместными и глубоко вредными попытки цепляться за полы сюртука того или иного товарища, попытки использовать серьезные разногласия в ВКП. Разумеется, каждый коммунист должен изучать принципиальные проблемы во всех странах и прежде всего в стране победоносной пролетарской революции. Но мелочно использовывать расхождения в рядах ВКП, это — недопустимо. В этом не заинтресованы ни одно течение, ни одна группировка. Надо прежде всего разобраться в собственных политических ошибках и из них извлечь надлежащий урок

Расширенный пленум остался на почве ленинизма и боролся одинаково как против ультра-левых, так и против правых уклонов. Попытки изобразить дело так, будто нынешний Исполком вел борьбу лишь на один фронт, опрокинуты фактами. Простое перечисление принятых здесь резолюций покажет, что Коминтерн попрежнему беспощадно борется и с правыми и с ультра-левыми уклонами, не делая уступок ни тем ни другим. Линия Коминтерна осталась прежней. Коминтерн остается на почве ленинизма и будет твердо стоять на ней и в дальнейшем.

Кадры крепнут.​

Разбор ошибок тех или других секций или тех или других выдающихся товарищей всегда тяжел и неприятен. В связи с этим понятны раздававшиеся в комиссиях голоса пессимизма. И все же мы должны об'ективно констатировать, что, несмотря ни на что, партии наши окрепли, они постепенно большевизируются, они выкристаллизовываются в настоящие боевые большевистские партии. Нам нехватает еще достаточно испытанных кадров. Мы были особенно бедны ими в самом начале. Но все же без преувеличения можно теперь сказать, что наши кадры растут, что политический уровень среднего партийца повышается, социальный состав наших партий улучшается. В последнее время поднимаются новые вожди из самой гущи рабочего класса. Все эти явления говорят об успешном развитии, несмотря на все препятствия.

Гладить по головке тех, кто делает большие ошибки, мы не можем. Оценивая беспристрастно принятые резолюции, мы должны сказать, что при данной ситуации удары, обрушившиеся на отдельных представителей ультра-левых и правых уклонов, были правильны. Удары, нанесенные Рут Фишер и тем, кто вокруг нее группируется, и тем, кто занимает ту же или подобную позицию, совершенно справедливы. Удары, нанесенные правым во Франции, надо признаться, довольно суровы, но они и справедливы и необходимы.

Рост и укрепление компартий.​

Пленум констатировал, что в некоторых наших партиях успехи весьма значительны.

596 Что представляла собою, например, анлийская компартия год назад и что представляет она теперь? Разве не шагнула она колоссально вперед?

А итальянская компартия? Сравните ее положение год назад и теперь,— разве она не шагнула колоссально вперед?

То же самое можно сказать и о германской компартии, несмотря на все те трудности, которые ей приходится еще преодолевать. Она находится на правильном пути к массам. Она сумела выйти из изолированного положения, она сумела пробить брешь в стене, отделявшей ее от социал-демократических и беспартийных рабочих. Говоря это, мы вовсе не хотим сказать, что стена уже рухнула. Но что она рухнет, это — ясно. Случаю было угодно, чтобы подоспела история с плебисцитом о возмещении владетельным князьям и облегчила нам нашу задачу. При первом голосовании подписей собрано больше 11 миллионов. Во главе этой кампании шла наша партия. Тов. Тельман рассказывал нам, что тираж газеты Красного союза фронтовиков за самые последние недели подскочил от 145 до 180 тысяч экземпляров. Это, конечно, мелочь, но это — знамение времени, симптом того, что мы стоим на правильном пути к сближению с массами. Или взять хотя бы Красный союз женщин и девушек. Он неуклонно растет и постепенно охватывает беспартийную массу. Каждый факт сам по себе значит немного, но в совокупности они говорят о том, что мы на верном пути.

Французская компартия стоит перед большими успехами, если только она сумеет справиться с внутренними трудностями. Только что происшедшие перевыборы в одном из районов Парижа показали, что мы растем, а социалисты ослабевают. Само по себе это событие тоже, конечно, невелико, но и оно является небольшим симптомом роста французской партии.

Американская партия, кажется, находится, наконец, на пути к изживанию разногласий. Мне очень жаль, что в последнюю минуту представители большинства и меньшинства выступили с декларациями. Перед самым моим выступлением с заключительным словом я предложил обоим авторам этих деклараций отказаться от деклараций, вычеркнуть их из протокола и предоставить президиуму заявить, что вопрос согласован. К сожалению, мне не удалось убедить в этом представителя меньшинства. Представитель большинства соглашался. В результате у нас получились две декларации.

Колоссальные задачи, стоящие перед американской партией, должны побудить всех нас с особым напряженным вниманием следить за ходом событий в американской партии и во что бы то ни стало добиться единства ее. Мы не должны ни на минуту забывать ту роль, какую играет теперь американский капитал. Об'ективные условия для развития коммунизма, нужно сказать это откровенно, пока что в Америке не блестящи. Если при этом будет хромать еще и суб'ективный фактор, то может получиться так, что массовое коммунистическое движение не разовьется в течение нескольких лет. Коммунистическая партия Америки имеет против себя крепкого и сильного врага. Теперь часто сопоставляют привилегированное положение американского капитализма с прежним могуществом английского капитала. Но это сопоставление хромает. Мощь американского капитала теперь гораздо сильнее. Более сильным и более наглым является также и реформизм в Америке. В Америке нам приходится теперь иметь дело не с Сиднеями Веббами, не с интеллигентами-фабианцами. О, нет, нынешние главари Американской Федерации Труда — ученики приснопамятного Гомперса, они не фабианцы, не кунктаторы, это — шайка обнаглевших слуг капитала,

597 это — представители наступательного антикоммунистического движения, это — господа, которые быстро докатятся до прямого фашизма; это — люди, не стесняющиеся в средствах борьбы с коммунистами.

Итак, об'ективное положение для развития массового коммунистического движения в Америке пока нельзя признать особенно блестящим. Если наша партия не об'единится немедленно, не сплотит ряды, не прекратит фракционной борьбы, то она может на некоторое время и вовсе сойти со сцены. Говорю это открыто, хотя это признание не особенно приятно, чтобы ясно сказать товарищам о действительном положении вещей. Наша партия в Америке должна быть во что бы то ни стало единой, или ее не будет вовсе. Я думаю, что президиум получит от вас полномочия самым решительным образом подавлять любую фракционную вспышку в американской компартии.

Не могу обойти молчанием вопроса о Китае. Я уже сказал, что стратегическое положение китайской революции за последнее время ухудшается. Народные армии потерпели некоторое поражение. Нажим враждебных сил крепнет, и враг наглеет. И все же мы полагаем, что в ближайшем будущем положение улучшится и что оно обязывает нас к сугубо внимательному отношению к событиям в Китае.

Ускорение темпа революционного развития.​

Коммунистический Интернационал, конечно, не творит чудес. Там, где отсутствуют об'ективные предпосылки для революционного движения, Коминтерн не может одним мановением руки эти предпосылки создать. Но, окидывая взором прошлое, мы можем сказать, что Коминтерн оказал нашим партиям действенную поддержку и не раз помогал им быстрее изживать труднейшие кризисы. Сопоставьте нынешний этап с минувшим. После Парижской Коммуны 1871 года рабочему классу во Франции пришлось выжидать чуть ли не целое десятилетие, пока снова возродилось более или менее массовое социалистическое движение. Теперь взгляните на современную Италию. Как вы думаете, товарищи, победа фашизма — была ли она меньшим поражением для итальянского пролетариата, нежели гибель Парижской Коммуны для французского? Я думаю, что нет. Но итальянскому рабочему классу уже не понадобилось целое десятилетие, чтобы снова подняться на ноги, чтобы снова воспрянуть и воссоздать свою партию.

Или возьмите Болгарию. Никто, разумеется, не усумнится в том, что болгарское поражение было не меньше парижского кровопускания 1871 года, что физическое истребление болгарских коммунистов зашло не менее далеко, чем расправа с коммунарами. Наша партия в Болгарии находится еще в чрезвычайно тяжелом положении. Но ясно одно: ей, во всяком случае, не понадобится десятилетие, чтобы вновь встать на ноги.

Откуда этот сравнительно ускоренный темп восстановления подавленных движений нашего класса теперь? Дело об'ясняется, прежде всего, конечно, тем, что темп развития вообще стал энергичнее и быстрее. Но и суб'ективный фактор играет здесь немалую роль,— я имею в виду опыт русской революции, опыт Коммунистического Интернационала. Этот опыт есть самое драгоценное сокровище Коминтерна. Вот почему Коминтерну удалось оказать некоторую помощь итальянским рабочим, болгарским рабочим, целому ряду передовых отрядов международного пролетариата. Наш опыт, наша международная смычка, самое

598 существование пролетарской революции в России помогли и еще помогут и впредь ускоренному восстановлению и росту сил рабочего класса в той или другой стране.

О грядущих классовых битвах в Англии, Франции и Германии.​

Каково положение вещей в важнейших странах Европы с точки зрения перспектив грядущего революционного развития?

Всем нам, товарищи, должно быть ясно, что Англия находится накануне — это не значит, что вопрос исчисляется днями и неделями,— грандиозных боев, равносильных началу социальной катастрофы. Еще и еще раз возвращаюсь к предстоящему конфликту углекопов. Если стачка вспыхнет,— первоочередной и главной задачей Коминтерна будет оказать международную поддержку на всех участках европейского и всемирного фронта этой стачке. Вполне вероятно, что английским коммунистам придется скрестить шпаги в этом вопросе с некоторыми так называемыми левыми вождями тред-юнионов — с колеблющимися их группами. Некоторые из этих вождей прячут голову под крыло перед надвигающейся социальной бурей. Они все еще мечтают о так называемом «нормальном» развитии без больших стачек, без катастроф, без риска, без переворотов. А между тем положение в Англии таково, что рабочий класс должен открыто итти навстречу именно таким потрясениям и боям. Все вы должны будете внимательно следить за тем, что будет происходить в Англии и, если стачка разгорится, проявить инициативу в международном масштабе.

Во Франции кризис постепенно назревает. Во время работ нашего пленума он назрел еще более. Товарищи, несколько скептически относившиеся к нашему французскому диагнозу, должны будут, как и в силу приведенной здесь аргументации, так и в силу самых событий, признать, что кризис действительно назревает. Лозунг рабоче-крестьянского правительства теперь во Франции уместен более, чем где бы то ни было. Мы слышали, что кое у кого на этот счет остались сомнения. Они неосновательны. Разумеется, мы должны суметь увязать этот лозунг с повседневной борьбой масс, с частичными экономическими и политическими требованиями. Но по мере развития надвигающегося кризиса лозунг рабоче-крестьянского правительства должен все более и более уверенно звучать в нашей агитации.

Германии мы уже касались. Что касается значения германского кризиса,— мы вполне солидаризируемся с тем, что было сказано докладчиком германской комиссии. Мы имеем дело в Германии не с маленьким эпизодическим кризисом, который бесследно пройдет через пару месяцев. Нет, пред нами раскрывается новая глава. Кризис этот правильно охарактеризован в резолюции германской комиссии. Мы не склонны преувеличивать его. Мы не ставим знака равенства между нынешним положением в Германии и положением в 1923 году. Но необходимо ясно отдать себе отчет в том, что данный кризис не мимолетен, что это не мелкий эпизод, что он не может быть ликвидирован в короткий срок. Кривая еще может колебаться вверх и вниз, но в общем кризис будет углубляться.

И важнее всего, товарищи, то, что линия развития во всех трех главных европейских странах — Англии, Франции и Германии — в основном теперь одинакова. Во всех этих трех странах дело капитализма идет под уклон.

599 В 1923 году Коминтерн справедливо указывал на то, что внешние угрозы для германской пролетарской революции могут при известных обстоятельствах оказаться сильнее внутренних. Трудности в области внутреннего развития в 1923 г. оказались достаточно велики. Битва была проиграна. Но, в сущности говоря, и в 1923 — 24 гг. поддержка, оказанная германскому капитализму со стороны англо-американского капитала, в значительной мере решила дело. В 1923 году, в случае победы пролетарской революции в Германии, можно было ожидать даже прямой интервенции со стороны Франции и Англии. Теперь международное положение германской революции было бы лучше. Возможно, что германскую буржуазию еще раз-другой будет спасать американский капитал. Но если взять картину в целом, нельзя не признать, что международное положение складывается для развивающейся германской революции теперь более благоприятно.

Накануне под'ема.​

Одновременно с нарастанием революционной кривой в Англии, Франции и Германии происходит назревание революционных событий на Востоке. Все это, вместе взятое, показывает, что мы приближаемся к новому под'ему. В качестве революционеров даже наиболее об'ективные и спокойные из нас иногда склонны переоценивать революционность положения. Это, так сказать, уже профессиональная черта революционеров. Но если даже сделать поправку на эту черту, все же можно и должно утверждать, что в мировой обстановке назревает перелом. Все мы уже чуем приближение под'ема рабочего движения. Революционного под'ема в подлинном смысле этого слова еще нет. Но свежая струя в рабочем движении дает уже себя чувствовать. Постепенный переход от обороны к наступлению намечается.

В решающих странах Европы и на Востоке начинается поворот. Он совершится не в течение недель или месяцев, но он уже чувствуется, он носится в воздухе. Окно еще не распахнулось, но форточка уже раскрылась. Свежий приток воздуха бьет навстречу. И все мы жадно стремимся глотнуть этого свежего воздуха.

СССР и мировое революционное развитие.​

Мы должны изучать свое собственное прошлое, оно очень поучительно. Но все же основной вопрос, это — будущее. Русская революция никогда еще не обладала такой притягательной силой для рабочего класса всего мира, как именно теперь, когда, несмотря на все трудности, с которыми необходимо считаться Союзу ССР, мы все же находимся в процессе социалистического строительства. Верный классовый инстинкт помог рабочим всего мира, в том числе и социал-демократическим рабочим, верно оценить и понять то, что происходит теперь в СССР. Это не значит, что нет трудностей, что наша внутренняя борьба была напрасна, что спор шел о пустяках. Нет, дело касается крупнейших проблем пролетарской революции. Всем нам ясно, что мы переживаем эпоху великого социалистического строительства, что эта эпоха имеет, разумеется, своеобразные трудности, но работа по социалистическому строительству идет.

Некоторые буржуазные профессора любят вдаваться в разговоры о психологии масс. Не мешало бы им на этот счет поучиться у революционеров, прежде всего у русских революционеров, воочию наблюдавших три революции. Крайне

600 интересна, в самом деле, массовая психология с.-д. рабочих в наши дни. Крайне характерно их отношение к нынешней стадии русской революции. Много лет пытались отравлять с.-д. вожди с.-д. рабочих клеветой на русскую революцию и советскую власть? И что же? При первых же серьезных успехах социалистического строительства с.-д. рабочие своим верным пролетарским инстинктом уже угадали то, что происходит у нас. Это очень интересный вклад в историю психологии масс. Именно теперь для всех честных с.-д. рабочих русская революция стала величайшим магнитом. Этот фактор является сейчас одним из важнейших во всей работе Коммунистического Интернационала.

Трудности, стоящие перед русской пролетарской революцией, окруженной пока со всех сторон буржуазными государствами, еще велики. Ленина с нами нет. Встают и еще будут вставать новые трудные проблемы. Но притягательная сила пролетарской революции в СССР растет и будет расти не только для коммунистического, но и для всего пролетарского мира.

Изучайте решения Коминтерна.​

Товарищи, я горячо желаю, чтобы дело не ограничилось только принятием резолюций. Необходимо, чтобы наши решения были:

1) хорошо изучены, что бывает далеко и далеко не всегда;

2) чтобы эти решения были хорошо проведены в жизнь, что тоже, к сожалению, бывает не всегда.

Дело не в том, чтобы Коминтерн выработал столько и столько новых тезисов и резолюций. Надо сосредоточить внимание всех членов партий на подлинной проработке, конкретизации и осуществлении в каждой отдельной стране принимаемых нами решений.

Нам придется во многих отношениях ввести теперь новый метод работы. Об этом здесь достаточно говорилось. Мы должны сейчас приступать к подготовке VI Конгресса. А лучшей подготовкой будет изучение и проведение в жизнь принятых решений, практическая проверка их на опыте всех наших партий и участие всех наших работников от первого до последнего в претворении в жизнь принятых решений.

Прошли времена провозглашения голых принципов, простого декларирования тезисов коммунизма. Мы выросли в мировую организацию. Мы накопили большой опыт. Нам удалось уже кое-чего достичь в деле подбора руководящих кадров наших партий. Надо тщательно готовиться к VI Всемирному Конгрессу. Мы считаем, что подготовка к этому пленуму — при создавшемся положении, которое всем вам известно и насчет которого распространяться излишне,— была недостаточно полной. В деле подготовки VI Всемирного Конгресса мы должны шире развернуть внутрипартийную демократию не на словах, а на деле. Мы должны наладить подлинную коллегиальную работу и в Исполкоме Коминтерна и в каждой из коммунистических партий. Это не будет теперь простым пожеланием. Наши кадры теперь окрепли, они гораздо лучше подготовлены, чем раньше. В данный период, когда непосредственной гражданской войны нет, когда ряд политических ошибок исправлен, мы можем смелее проводить начала «нормализации», начала внутрипартийной демократии. Все мы предпочли бы, конечно, некоторый ущерб внутрипартийной демократии, только бы разыгралась гражданская война против буржуазии. Однако, к сожалению, в целом ряде

601 стран непосредственной революционной ситуации в настоящий момент еще нет. Мы переживаем сейчас подготовительный период,— период, когда бойцы чистят оружие, готовятся к боям. Так сделаем же так, чтобы ни одна минута не пропала даром.

Здесь говорилось о необходимости изменения режима Коминтерна. Разумеется, у нас есть слабые стороны. Не всегда наши руководящие органы были на высоте положения. Связь с партиями не всегда была достаточно налажена. Порой можно было бы избегнуть того или другого кризиса, если бы своевременно последовали советы Коминтерна. А с другой стороны, порою перегибалась палка в другую сторону — «вмешательство» происходило слишком часто. Менее чем кто-либо я склонен идеализировать положение. Постоянная работа над улучшением организаций Коминтерна, постоянная работа над устранением недочетов — вот наша задача.

Товарищи, Коминтерн, как мы уже говорили, ведет борьбу против обоих уклонов. Когда приходится наносить удары, бывает так, что кулак опустится и лишний раз. Все, кто внимательно следил за работой нашего пленума и наших комиссий, кто внимательно ознакомился с основными докладами, тезисами и резолюциями, тот должен признать, что Коминтерн сделал все возможное для преодоления обоих уклонов. Без борьбы с этими уклонами нет ленинизма.

Мы наметили две перспективы дальнейшего развития. Поступить иначе было невозможно. Этот анализ безусловно правилен.

В чем при таком положении вещей заключается задача революционера, революционной партии, революционного руководства? Эта задача заключается в том, чтобы об'ективно оценить положение, ясно разглядеть обе перспективы, сделать все, что зависит от суб'ективного фактора, т.-е. от собственной партии, для осуществления наиболее короткой, наиболее благоприятной перспективы. Эту задачу мы должны разрешить. Центральный комитет германской компартии, центральный комитет французской компартии, центральный комитет итальянской компартии и других партий в своей дальнейшей работе могут рассчитывать на полную поддержку со стороны Исполкома Коминтерна.

Коминтерн преодолеет все трудности.​

Мы не можем обещать, что в дальнейшей нашей работе не будет кризисов. Конечно, такие кризисы будут. Те, кто не понимает духа коммунистического движения, всегда в таких случаях будут — с отчаянием или злорадством — регистрировать каждый новый кризис как новую трудность. Нам приходилось уже переживать десятки кризисов; придется переживать их в будущем. Мы представляем собою организацию, которая охватывает до 50 партий и ведет борьбу на всем земном шаре. Если вспомнить, сколь различны текущие политические задачи в разных странах, то станут понятны трудности. Но вспомните также, товарищи, как велик и разнообразен опыт, который мы накопили в промежутке между I и V Всемирными Конгрессами. Вот почему, когда та или другая из наших партий или отдельная группа работников в той или другой из наших партий попадает под колеса, мы должны мобилизовать весь свой международный опыт и помочь товарищам.

Я смело могу сказать: коммунизм, это — здоровенный парень, он все преодолеет. Его организм слишком крепок — он справится со всеми болезнями.

602 Это отнюдь не значит, что мы должны спокойно смотреть на совершаемые ошибки, на назревающие новые затруднения и кризисы. Отнюдь нет. Но и запугивать себя тем или другим кризисом и впадать в отчаяние мы не должны.

Уже пахнуло свежей струей после нескольких лет тяжелой капиталистической реакции. Одна шестая поверхности земного шара нами завоевана уже, и враги убедились, что ее отобрать у нас нельзя. Мы стоим у истока возникновения крупного национально-революционного движения на Востоке, в частности в Китае, где живет почти полмиллиарда людей. Мы заняли уже правильные исходные позиции в деле профдвижения, тактики единого фронта, в частности в области борьбы за единство мирового профдвижения.

В крупнейших европейских капиталистических странах, прежде всего в Англии, наше движение неудержимо будет расти. Надеюсь, что другие партии последуют примеру английской компартии, которая докладывала на нашем пленуме не о кризисах, а о своих успехах. Надеюсь, что на ближайшей сессии расширенного пленума с аналогичными докладами выступят уже не одна, а две-три партии.

Товарищи, что сказано, того не вычеркнешь. Полемики, которая здесь развернулась, ударов, которые здесь наносились, не вычеркнешь. Но не будем останавливаться на них слишком долго. Идемте дальше сплоченными рядами за дело Коминтерна. Не грядущему, а уже нашему поколению удастся увидеть победу социализма в Европе и, надеемся, не только в Европе. Пролетариат восстанет, пролетариат возьмет буржуазию за горло; он уже протягивает для этого руку. Несмотря на все трудности, Коминтерн растет. Это — Интернационал марксистский, ленинский, большевистский. Он не преувеличивает своих успехов, он знает, какие еще громадные недочеты существуют в его работе, но он полон решимости устранить эти слабые стороны, работать над самим собой, над совершенствованием своей организации, своего внутреннего режима, над улучшением своей связи, своей пропаганды и агитации. Используя богатейший опыт, накопившийся в его недрах, Коминтерн постарается помочь своим партиям избежать повторения ошибок, сделанных другими секциями.

Все мы живем одной надеждой и одной уверенностью: всемирный пролетариат поднимется, всемирный пролетариат победит. Помочь скорейшей победе всемирного пролетариата — задача жизни каждого из нас. (Продолжительные горячие аплодисменты. Делегаты встают и поют «Интернационал».)

Заседание закрывается.

603

ПРИЛОЖЕНИЯ​

ТЕЗИСЫ И РЕЗОЛЮЦИИ VI РАСШИРЕННОГО ПЛЕНУМА ИККИ​

604 605

I. Резолюция по отчету Исполкома.​

Расширенный пленум с удовлетворением принимает к сведению отчет ИККИ и констатирует наличие больших достижений Исполкома в деле проведения резолюций V Всемирного Конгресса и расширенного пленума 1925 года.

Прежде всего должны быть отмечены достижения в борьбе за единство профдвижения.

Важные шаги сделаны в области большевизации. Больших успехов добились коммунистические партии Великобритании и Китая. Открытое письмо Исполкома к КП Германии создало предпосылки консолидации КПГ и ее первых больших успехов в массах. Правая опасность в Чехо-Словакии и ультра-левая опасность в Италии были с помощью Исполкома преодолены.

Расширенный пленум выражает Исполкому свое доверие и призывает его в большей мере проводить в жизнь, как в национальном, так и в международном масштабе, внутрипартийную демократию. Расширенный пленум призывает все секции Коминтерна всемерно поддерживать ИККИ в его работе по созданию подлинно массовых партий, которые и в период относительной стабилизации смогли бы завоевать и сохранить доверие масс.

II. Очередные проблемы международного коммунистического движения.​

(Тезисы по докладу т. Зиновьева.)

1. «Стабилизация» капитализма и тактика мировой революции.​

Предыдущая сессия расширенного Исполкома Коминтерна (март 1925 г.) констатировала известную частичную стабилизацию капитализма. И в то же время предыдущая сессия ИККИ указала на всю относительность, всю непрочность этой стабилизации. Истекший с этого времени год целиком подтвердил анализ, данный Коммунистическим Интернационалом.

Под «стабилизацией» Коминтерн ни в коем случае не понимал, что капитализм, в особенности европейский капитализм, вышел из периода загнивания и заката, что капитализм залечил раны, нанесенные ему первой всемирной империалистической войной, что он преодолел противоречия, особенно наглядно обнаруженные и в чрезвычайной мере обостренные этой войной. Период упадка капитализма продолжается. Но внутри этого периода возможны временные, частичные улучшения. Такое улучшение, такую «стабилизацию» капитализма констатировал Коминтерн в 1925 году. Эта «стабилизация» есть факт. Ее отнюдь

606 нельзя понимать как процесс постоянного упрочения капитализма,— упрочения, выражающего новую эпоху под'ема капиталистического строя вообще, а лишь как достигнутую теперь ступень известной его относительной прочности по сравнению с первыми послевоенными годами. Относительность и непрочность этой «стабилизации» становятся особенно ясными именно теперь.

К началу 1926 года капиталистическая Европа вновь переживает целый ряд новых тяжелых затруднений кризисного порядка: в Англии — явления преимущественно промышленного кризиса, во Франции — преимущественно инфляционный кризис, в Германии — тяжелый хозяйственный кризис — начало кризиса плана Дауэса, в Польше — почти хозяйственная катастрофа, в Австрии — кризис и т. д. Истекший год с особой наглядностью подтвердил неустойчивость «стабилизации» в целом ряде решающих стран Европы.

Для того чтобы отдать себе отчет в том, в какой степени мировому капитализму удается укрепить свое положение, мы можем пользоваться сравнением с его положением: 1) в 1913 г. (довоенный уровень) и 2) с 1918 г. по 1921 г. (момент окончания войны и наибольшего упадка капиталистического хозяйства). Но мы должны помнить, что простое сравнение с 1913 г. или каким-нибудь другим годом по существу дела невозможно, потому что за истекшее десятилетие произошел целый ряд сдвигов «качественного» порядка внутри самого мирового хозяйства.

Если взять за масштаб довоенный уровень, то капитализм почти ни в одной из крупных стран Европы (Америка стоит особняком) в общем не только не перевалил за этот уровень, но еще полностью не достиг его. Если же взять за масштаб годы наибольшего упадка капиталистического хозяйства в первое время по окончании войны, то в некоторых странах хозяйственное положение капитализма в настоящий момент относительно лучше.

Однако одного этого критерия недостаточно. Чтобы судить о степени устойчивости капитализма в нынешний период, нужно брать критерием не только абсолютные цифры производства,— нужно еще обследовать вопрос о пропорциональности важнейших частей хозяйства, о внутренних тенденциях развития.

Частичная стабилизация капитализма в Европе достигается в значительной степени путем: 1) неслыханного нажима на народные массы европейских государств (налоговый пресс, понижение заработной платы, понижение жизненного уровня масс вообще), 2) нажима на колонии и 3) «помощи» со стороны Соединенных Штатов Северной Америки (американские займы), закабаляющих Европу, т.-е. в последнем счете заставляющих европейских рабочих работать и на американских капиталистов.

Другими словами, мировая буржуазия стремится переложить «издержки стабилизации» на рабочий класс и широкие трудящиеся массы. Это делается в разных странах в разной форме, но везде дело сводится к более энергичной эксплоатации трудящихся.

1. Германский метод сводится к усиленному процессу трестирования промышленности и закабалению народного и государственного хозяйства Америкой к банкротствам, к безработице. Английский «Экономист» прямо считает увеличение числа безработных в Германии следствием «оздоровительного» процесса, долженствующего привести к «более дешевому и более экономному производству». Вся германская буржуазия и верхи социал-демократии называют это «рационализацией производства».

607 2. Английский метод — дефляция, с определенно выраженным намерением заставить рабочий класс пойти на понижение заработной платы и создать таким образом возможность понизить издержки производства, т.-е. повысить прибыль.

3. Нынешнее сравнительно благоприятное состояние французской промышленности в значительной степени проистекает из состояния инфляции, равносильной снижению реальной заработной платы французского рабочего.

В то же время громадную роль в ослаблении «стабилизации» капитализма играют такие факторы, как упрочение СССР и рост антиимпериалистического движения в колониях и полуколониях. Один факт выпадения из «обычной» (капиталистической) системы мирового хозяйства такой громадной страны, как Россия, имеет немаловажное значение.

Беспрерывные правительственные кризисы в ряде крупных стран, почкование и расколы в буржуазных партиях и т. д. в свою очередь являются симптомами относительности капиталистической «стабилизации»

* * *

Америка. — Гегемония Америки в мировом хозяйстве принимает все более выпуклые формы. При территории, равной всего 5% мировой, и населении в 6,2% земного шара Америка производит более половины мировой продукции наиболее важных товаров: угля, меди, хлопка, железа, стали, нефти, автомобилей. По экспорту капиталов она стоит на первом месте. 1½ миллиарда долларов, т.-е. треть общей эмиссии 1925 года, достигшей 4½ миллиардов, было вывезено за границу, прежде всего в Канаду и Южную Америку, а также — во все возрастающей степени — в Среднюю и Восточную Европу. Сумма помещенных за границей займов составляет вместе с военными долгами уже 21 миллиард долларов. Путем экспорта капиталов Соединенные Штаты прокладывают себе дорогу во все части света, в том числе и в Европу, попадающую во все большую и большую зависимость от американского капитала.

Экспорт капиталов осуществляется и в форме преобладания вывоза над ввозом: внешняя торговля Соединенных Штатов быстро возрастает, в то время как внешняя торговля важнейших европейских стран сильно отстает от довоенного уровня. Под'ем американского капитализма, разумеется, носит циклический характер: в настоящее время наблюдаются также и частичные кризисы (горнозаводская, текстильная и швейная промышленность). Неминуемо будут возникать и общие экономические кризисы.

Сверхприбыли, выкачиваемые Северо-Американскими Соединенными Штатами, становятся все больше. Главенствующее положение американского капитализма во всем мире стало бесспорным. На всех важнейших международных «соглашениях» последних лет — Вашингтон, план Дауэса, отчасти и Локарно — лежит неизгладимая печать гегемонии американского империализма.

«Сращивание» госаппарата с трестами перестали уже скрывать. Американский капитал перестал в этом отношении нуждаться в маске.

Высасывая соки из Европы, американский капитал об'ективно содействует революционизированию Европы.

В то же время из Англии в Америку перешло не только первенство на мировом рынке, но и «первенство» реакционности рабочего движения (Американская Федерация Труда).

608 * * *

Англия. — Промышленный кризис и хроническая безработица по-прежнему накладывают неизгладимый отпечаток на всю хозяйственную жизнь Англии. Пассивность торгового баланса Англии возрастает (в 1922 г. пассив составлял 180 милл. фунтов стерлингов, в 1924 г. — 344 милл. фунтов стерлингов, в 1925 г. — 395½ милл. фунтов стерлингов). Пассивность торгового баланса едва компенсируется скрытым экспортом (поступлениями от судоходства и банковских операций и прибылями от помещенного за границей капитала). Производство угля в 1924 г. составляло 92,2% довоенного уровня, в 1925 г. упало до 88,2%. Железная и стальная промышленность составляла в 1924 г. 86,7% довоенного уровня, а в 1925 г. упала до 76,2%. Дороговизна жизни в 1924 г. выражалась по сравнению с 1914 г. в цифре 174,7%, в 1925 г. возросла, достигши цифры 175,6%. Заработная плата рабочим не только не была увеличена, а в ряде отраслей промышленности фактически была сокращена. Кризис угольной промышленности, не раз ставивший под вопрос всю промышленную жизнь Англии, грозит принять небывалые еще по грандиозности размеры.

Англии приходится: 1) вести борьбу с Америкой и Японией на Тихом океане, 2) в Европе Англии приходится бороться с Францией (сделавшей во время войны огромный шаг вперед в деле развития крупной промышленности), с Германией (германская промышленность вновь пытается и вынуждена пытаться конкурировать с английской) и с СССР (восточная проблема). Английские доминионы, по мере своей индустриализации, все больше эмансипируются от влияния Лондона. Капиталы, которые могут быть выделены Англией для экспорта, не удовлетворяют потребностей доминионов, и последние вынуждены, таким образом, импортировать капитал из Америки.

Чтобы противодействовать тенденции расшатывания британского империализма со стороны колоний, английская буржуазия пытается создать систему взаимного благоприятствования в области экономических отношений между Англией и доминионами.

События в Китае нанесли серьезнейший удар английскому влиянию на Востоке.

Несмотря на частичное и эпизодическое улучшение в отдельных областях за последние месяцы, можно смело сказать, что кривая экономического развития Англии в основном систематически идет вниз; что политическое влияние английского империализма ослабевает; что гегемония безвозвратно вырвана у него американским империализмом; что мощь английского империализма медленно, но неуклонно близится к закату, несмотря на отдельные временные успехи в некоторых колониях, как, например, в Индии.

Либеральная партия вследствие обострения классовой борьбы находится в процессе распада. Внутри консервативной партии идет борьба по таким крупнейшим вопросам, как 1) протекционизм, 2) моссульский вопрос, 3) вопрос о тактике по отношению к рабочему классу. Рабочая партия переживает длительный кризис, приводящий к усилению левого крыла.

Ход экономического развития Англии вызвал глубокие перемены в английском рабочем движении. Влияние рабочей аристократии ослаблено. Рабочие

609 массы левеют и ищут новых путей. Сдвиг, происшедший в английском рабочем движении, имеет всемирно-историческое значение.

* * *

Франция. — Новым является тот факт, что за истекший год Франция вошла в круг тех стран, которые переживают хронический кризис. За один год стоимость франка упала с 25 центов до 18. Бремя налогов растет. Налоги, составлявшие до войны 13,3% национального дохода, поднялись в 1923/24 г. до 21%, а в 1925/26 г. подымутся до 25%. Тяжелый финансовый кризис, переживаемый Францией (несмотря на активный баланс, несмотря на то, что за последнее десятилетие во Франции выросла мощная промышленность, несмотря на отсутствие безработицы), свидетельствует о том, что положение капитализма в этой стране, хотя и вышедшей победительницей из империалистической войны, становится все более затруднительным. Выход из положения в рамках сохранения частной собственности, без применения таких мер, как хотя бы частичная экспроприация крупных капиталистов, становится все более и более затруднительным даже для правительства мелкой буржуазии. События в Марокко и Сирии показывают, что владычество французского империализма подтачивается и со стороны ее колониальных владений. Мелкая буржуазия, стоящая (левый блок) у власти, в лице ее верхушки, при каждой новой смене министров на деле сдает одну за другой позиции крупному капиталу. Но в то же время широкие слои мелкой буржуазии (в частности крестьянство) неизбежно радикализируются и революционизируются, хотя пока еще обнаруживают большую политическую беспомощность. В господствующем классе растет неуверенность в своих силах, неуверенность в том, что ему удастся найти выход из усложняющегося и запутывающегося кризиса.

Таким образом вслед за Англией Франция вступает на путь затяжного кризиса и упадка. Не только страны, побежденные в первой всемирной империалистической войне, но и главнейшие страны-победительницы (Англия, Франция) вошли в полосу хронических кризисов, которые смогут найти свое полное разрешение только на пути социалистической революции.

Новая программа крупной французской буржуазии: 1) ограничение парламентаризма; 2) создание колониальной армии из кадров метрополии, лучше вооруженных и специально подготовленных к ведению колониальных войн; 3) стабилизация «внутреннего бюджета» буржуазией за арендную сдачу ей государством налоговой системы (так называемая стиннесизация); 4) поощрение фашизма, как силы против пролетариата и революционизирующейся части средних слоев.

Эта программа дает возможность коммунистическому авангарду французского пролетариата выступить застрельщиком многочисленнейших слоев трудящихся, организуя массы в борьбе против «национального блока» и бичуя колебания «левого блока».

* * *

Германия. — Экономическое положение Германии характеризуется глубоким противоречием между ее высоко развитыми производственными возможностями и общим положением ее как побежденной и обезоруженной страны. Высокое развитие промышленности, производительность которой значительно

610 превышает нужды внутреннего рынка, и ее монополистическая концентрация в картелях и трестах толкают Германию к империалистической политике. Разоружение, к которому вынуждает Германию мирный договор; контроль над налогами, над рейхсбанком и имперскими железными дорогами со стороны иностранцев; репарационные платежи и все возрастающее внедрение заграничного капитала,— все это, с другой стороны, оттесняет Германию на степень зависимой от империалистических держав страны. Это противоречие должно повлечь за собой ряд кризисов.

Еще год тому назад преодоление инфляционного кризиса и политическое усиление буржуазии могли казаться одним из самых импонирующих симптомов относительной стабилизации. Но Коммунистический Интернационал — в отличие от социал-демократии, строившей всю свою политику на окончательной стабилизации германского капитализма,— предвидел, что эта стабилизация на деле будет непрочна и недолговременна.

Истекший год с полной наглядностью доказал правильность коммунистического анализа политического и экономического положения Германии. Несмотря на бесспорно значительные преимущества в области внешней политики, принесенные в форме частичного мораториума планом Дауэса в первый год после вступления его в силу, относительная стабилизация в этот период превратилась в чрезвычайно острый кризис. Последний вызвал массовую безработицу (более 3 миллионов безработных), массовые банкротства капиталистических предприятий или сокращение производства. План Дауэса только еще начинает сказываться,— и он неизбежно вызовет дальнейшее ухудшение экономического положения, дальнейшее обострение кризиса.

В 1925 г. Германия уплатила в виде репараций только 224 миллиона марок; в 1925/26 г. ей предстоит (по плану Дауэса) заплатить 1 миллиард золотых марок репараций, а «репарационная проблема есть проблема понижения зарплаты» (Кейнс). Налоговое бремя составляло в 1924/25 г. 11,3 миллиарда (против 4,8 миллиарда в 1913/14 г.); в 1926 г. налоговое бремя будет, как результат применения плана Дауэса, расти еще больше.

Но план Дауэса означает не только растущее обнищание для масс германского народа,— он создает большие трудности и для германской буржуазии. Первой предпосылкой этого осуществления (возможность которого оспаривается теперь не только коммунистами, но и многими руководителями экономической политики буржуазии) является перевес экспорта над импортом в германской промышленности. А это при нынешнем кризисе сбыта на всем мировом рынке,— кризисе, которому не предвидится конца,— возможно лишь путем свертывания ввоза фабрикатов и снижения потребления. Такая искусственно созданная, достигнутая за счет рабочего класса конкурентная способность Германии неизбежно приводит к сужению сбыта Франции, Англии и других европейских государств и к обострению кризиса в этих государствах.

Германский экспорт начинает проникать в заокеанские страны и завоевывать почву. Тот факт, что кризис в английской угольной промышленности обострился благодаря плану Дауэса, общеизвестен. План Дауэса обостряет кризис капитализма во всем мире; в Германии он в меру своей реализации воспроизводит каждый кризис во все более заостренной форме.

Не исключена возможность частичного смягчения хозяйственного кризиса в Германии даже и в 1926 г. Но подлинная стабилизация хозяйства на капита-

611 листических путях совершенно исключена,— она возможна лишь на путях пролетарской революции. Непрекращающиеся правительственные и парламентские кризисы, рост монархической реакции, кризис буржуазных массовых партий и социал-демократии, банкротство парламентаризма, полевение рабочих масс, колебание мелкой буржуазии в сторону рабочих,— все это открывает коммунистам широкие возможности завоевания масс.

* * *

Италия. — Стоящий у власти фашизм был вынужден в процессе исторического развития, под давлением инфляционного кризиса и нужды в заграничных займах, открыто проводить политику буржуазии и крупных аграриев. Часть средних слоев экспроприирована. Рабочие подверглись усиленной эксплоатации (отмена 8-часового рабочего дня, введение фашистской дисциплины на предприятиях). По отношению к средним и мелким крестьянам применяется политика беспощадного «фискального» террора. Социальная сущность фашизма принуждает его применять ряд диктаторских мероприятий против рабочих, против средних слоев населения: закон об отмене права коалиций, новый избирательный закон, закон об уничтожении профсоюзов, отмена права общин выбирать собственных бургомистров, полное подавление оппозиционных партий и прессы. Внутренняя политика Муссолини все более заходит в тупик, и фашизм стремится найти выход в империалистической политике, в завоевании новых колоний, в угрозах войною. Этот новый фашистский империализм все в большей мере низводит фашистскую Италию до степени орудия крупных империалистических мировых держав.

* * *

Польша. — Катастрофическое хозяйственное положение Польши лучше всего характеризуется следующей запиской представителей всех об'единенных фабрикантов, банков, торговли, ремесла и земледелия, поданной 17 ноября 1925 года президенту Польской республики.

«Экономическая жизнь Польского государства с каждым днем, с каждым часом замирает. Безработица в промышленности все возрастает и уже достигла числа 213.000 рабочих, т.-е. 30% занятых в настоящее время в производстве. Такой процент нигде не встречается в Европе. Те же, которые работают, часто работают только по 5, по 4 и даже по 3 дня в неделю. Вследствие этого из каждых 6 работающих имеется 4 неработающих... Это положение с каждым днем все ухудшается. Вскоре окажется, что меньшинство будет принуждено кормить большинство... Промышленность стоит, так как некому продавать. Мелкие землевладельцы, являющиеся чрезвычайно важным фактором емкости рынка промышленных товаров, не имеют средств на покупку. Крупные землевладельцы, сгибающиеся под тяжестью высокого процента краткосрочных обязательств, тем более не могут играть роль в потреблении продуктов промышленности. Рабочие при настоящем положении умирающей промышленности также перестали быть потребителями. Служащие также перестали покупать. Ремесленные заведения, разделяя судьбу промышленности, также сокращаются. Торговля... никогда еще до сих пор не была в таком тяжелом положении, как теперь. Господин президент! Вся производственная жизнь Польши тонет. Многие предприятия уже погибли бесповоротно. Мы не можем более терять ни одной минуты».

612 Министр финансов об'являет сейму, что «в кассе пусто», и констатирует «кризис доверия» внутри и вне государства. Бюрократический аппарат претерпевает невиданное разложение. Продажность господствует повсюду. Этому сопутствуют система белого террора и насилия над рабочими, вспышки отчаяния среди голодающих безработных и т. д. Национальный гнет по отношению к украинцам, белоруссам, евреям, немцам, литовцам и т. д. вызывает все большее возмущение. Эксплоатация масс увеличивается. В то же время растут налоговый гнет и дороговизна. Не только рабочие, но и мелкие служащие и значительные слои мелкой буржуазии видят, как с каждым днем ухудшается их экономическое положение.

* * *

Придунайские и балканские страны. — Глубокое дробление придунайских и балканских стран привело к хроническому хозяйственному кризису. Довоенная промышленность страдает от потери прежних, сросшихся с нею хозяйственных областей. Новая промышленность, стимулируемая таможенной политикой, страдает от ограниченного рынка сбыта. Попытка оздоровления, предпринятая Лигой наций в Австрии и Венгрии, порождает перманентный экономический кризис в этих странах. Проведенные после войны земельные реформы не покончили с пережитками феодального распределения собственности и в общем и целом не облегчили положения крестьянских масс. Большой наплыв беженцев в отдельных государствах (Греция и Болгария) порождает новые экономические и политические затруднения.

Национальный вопрос не только не был разрешен мирными договорами, но принял еще более острую форму. Для подавления национальных меньшинств необходим громоздкий государственный аппарат насилия, содержание которого тяжело ложится на население.

Придунайские и балканские страны являются ареной империалистической борьбы между Англией, Францией и Италией, в последнее время — и Америкой. С другой стороны, отдельные страны на Балканах, в особенности Югославия, стремятся к гегемонии на Балканах. Франция пытается использовать Малую Антанту против находящихся под английским влиянием Венгрии, Греции, Болгарии, а также против Германии, как и против СССР. В противовес этому английский и американский капитал старается создать балканский или юго-восточный европейский блок. Сумма этих противоречий создает новые опасности войны.

Несмотря на систематический террор, революционное рабочее движение не прекращается. Союз пролетариата с крестьянством, страдающим от экономического и отчасти национального гнета, должен лечь в основу политики коммунистической партии.

* * *

Восток. — Истекший год подтвердил также абсолютную правильность ленинской оценки развития событий на Востоке, которая дана была предыдущей сессией расширенного Исполкома Коминтерна. Национально-освободительное революционное движение на Востоке сделало громадный шаг вперед и развивалось местами даже быстрее, чем ожидалось. На фоне начинающейся индустриализации Востока события получают особенно важное значение.

613 Мы можем констатировать следующие важные сдвиги, а также достижения освободительной борьбы народов Востока:

1. Обостренные формы борьбы против империалистов, вылившиеся в Марокко и Сирии в непосредственное вооруженное восстание.

События в Сирии и Марокко показывают, с одной стороны, что национально освободительное движение в колониях неуклонно растет, ослабляет империализм и укрепляет борющийся за социализм рабочий класс; с другой стороны, решительная борьба Французской коммунистической партии против колониальных войн в Марокко и Сирии показывает, как авангард пролетариата солидаризируется с борющимися за свободу колониальными народами, сочетая эту борьбу с международной борьбой пролетариата за социализм.

2. Широкий массовый характер национально-революционного движения в Китае, охватившего многие миллионы городского и крестьянского населения.

3. Отход некоторых слоев туземной промышленной и торговой крупной буржуазии в Индии, в Китае и отчасти в Египте от национально-освободительного движения и переход руководства движением к революционным слоям.

4. Самостоятельные классовые выступления революционного пролетариата в Китае (политические стачки в Шанхае, Гонконге, Кантоне). В Индии быстрая индустриализация усиливает социальный вес индийского пролетариата, начинающего играть значительную роль.

Движение в Китае, без сомнения, имеет всемирно-историческое значение и показывает, как неизмеримо огромны на Востоке резервы пролетарской мировой революции.

Значение молодого китайского рабочего движения в рамках общей национально-освободительной борьбы весьма возросло. Рабочее движение сделало ряд важных завоеваний в Китае: организация профсоюзов, стоящих на классовой точке зрения, рост влияния связанной с коммунистами народно-революционной партии Гоминдан, усиление революционного правительства в Кантоне — первый пример революционно-демократического правительства на Востоке, опирающегося на широкие массы трудящихся в городе и деревне и ведущего стойкую борьбу против империализма.

* * *

Латинская Америка также может и должна стать опорным пунктом освободительного движения против империализма (против империализма Соединенных Штатов). При теперешнем положении вещей живущие в Латинской Америке нации являются в большинстве угнетенными нациями, которые раньше или позже втянутся в борьбу против империализма Соединенных Штатов.

СССР. — В то же время на другом полюсе, в Союзе Социалистических Советских Республик, в союзе стран, отвоеванных пролетариатом у буржуазии, происходит бурный рост хозяйства и укрепление экономической и политической мощи пролетариата. Несмотря на продолжающуюся политику изолирования и окружения Союза ССР со стороны буржуазных государств, несмотря на тяжелое наследие гражданской войны, Союзу Социалистических Республик удалось в сильной мере подвинуть свое хозяйство к уровню довоенного периода, удалось одержать серьезные успехи в деле социалистического строительства, которое

614 будет теперь шириться и расти все больше и больше. Несмотря на все трудности внутреннего развития, которые еще предстоит преодолевать Союзу ССР, хозяйственное, политическое и культурное строительство, начатое пролетариатом СССР, уже сейчас привлекло пристальное внимание и горячее сочувствие со стороны широких, все растущих слоев рабочих всего мира. Даже социал-демократические вожди, в течение ряда лет яростно боровшиеся против русской революции и советской власти, вынуждены теперь, под давлением рабочих, признать, что Союз ССР крепнет и преодолевает самые тяжелые препятствия, встающие на его пути. Успехи в деле строительства социализма в СССР все больше становятся теперь масштабом успехов международного социализма вообще. СССР становится центром притяжения для пролетариев всех стран, осью международной пролетарской революции.

Во всем мировом положении ныне господствует основное противоречие двух систем, двух миров, между которыми пока что удерживается более или менее неустойчивое равновесие: с одной стороны — мир капитала, возглавляемый Америкой, с другой стороны — мир пролетарской революции, во главе которого стоит Союз ССР. Американский империализм продолжает оставаться гегемоном капиталистического мира. В области международной политики Америка, когда это ей нужно, привлекает к себе в качестве союзника Англию (англо-американский блок). Но это не значит, что внутри самого этого блока нет противоречий. Достаточно назвать противоречия между Америкой и Англией в таких кардинальных вопросах, как Китай, Моссул, Мексика. Это не значит также, что в остальном буржуазном мире, являющемся до известной степени об'ектом воздействия со стороны англо-американского блока, также нет своих внутренних противоречий.

Экономические противоречия между Америкой и Англией за 1925 год возросли. Налицо противоречия между Англией и Соединенными Штатами на Тихом океане, в Китае, Японии и Турции, в Южной Америке и т. д.,— противоречия, таящие в себе угрозу новой мировой войны. Англия сама является должником Соединенных Штатов, в то время как Соединенные Штаты, с их наиболее мощным развитием производительных сил и колоссальным накоплением капитала, являются кредитором почти всего остального буржуазного мира. Соединенные Штаты Америки являются ныне страной, ищущей не только рынков сбыта для своих товаров, но также в еще большей степени — рынков вывоза капитала, между тем как Англия переживает хронический промышленный кризис и безработицу. Пользуясь поддержкой Соединенных Штатов, империалистическая Англия систематически стремится изолировать СССР, препятствовать ему в мировой торговле и в получении заграничных кредитов, ведет против него политику окружения, готовя в подходящий момент новое нападение на Республику Советов.

На истинную картину вещей в капиталистическом мире, на этот грандиозный комплекс противоречий, выросший из мировой войны, в истекшем году наброшена маска, назначение которой — сбивать с толку трудящиеся массы. Эта маска — Локарнский договор.

Об'ективное значение Локарно сводится к следующему: 1) американский капитализм закрепляет через эти соглашения свои интересы против всей капиталистической Европы («пацификация» Европы как гарантия того, что должники будут заниматься «делом», будут исправно платить проценты Америке; и в то

615 же время Америка с неудовольствием смотрела на то, как европейские «нации-должники» делают первую слабую попытку об'единиться до известной степени против нее самой); 2) английский империализм защищает через эти соглашения свои особые интересы против Франции (Англия — «гарант», арбитр); 3) французская буржуазия закрепляет свои особые интересы против Германии (ангажируя Англию как союзника); на-ряду с этим Локарно наглядно свидетельствует о крушении попытки Франции установить свою гегемонию на европейском континенте; 4) английский империализм, при поддержке французского, через локарнские соглашения строит свой фронт против изолируемого СССР, пытаясь втянуть в свою орбиту для этой цели и Германию.

Методы «упрочения мира» через Лигу наций (в частности договоры вроде Локарнского) все больше разоблачают себя, как направленные на деле к подготовке новых войн. Пацифистские иллюзии, связанные с деятельностью Лиги наций, в частности с Локарно, несомненно, имеют еще некоторое распространение также среди рабочих масс благодаря вождям социал-демократии, которые соучаствуют в обмане, практикуемом Лигой наций, которые превращают весь II Интернационал в одно из звеньев Лиги наций. Но весь ход событий заботится о том, чтобы рассеять эти пацифистские иллюзии, показать и доказать самым широким слоям пролетариата и наиболее близким к нему слоям мелкой буржуазии всю лживость Лиги наций. Среди самых широких слоев трудящихся всего мира все более зреет мысль о том, что избегнуть новых империалистических войн можно только на путях пролетарской революции, что самым надежным оплотом против новых войн является упрочение СССР, что единственным руководителем трудящихся масс против разбойничьих войн является только Коммунистический Интернационал.

* * *

Итог может быть подведен в следующих словах:

1. Капитал усилился в Америке и некоторых других заокеанских странах.

2. Во вторую половину 1925 года экономический кризис обострился во всех важнейших капиталистических странах Европы.

3. Колоссальный рост концентрации средств производства в руках трестов и картелей, за спиной которых стоит банковский капитал. Рост трестизации мы находим и в Америке, и в Англии, и во Франции, и в Германии.

4. Обострение экономических антагонизмов между Америкой и Англией. Как перед первой всемирной империалистической войной главный антагонизм был антагонизм Англия — Германия, так теперь все более развивается антагонизм Америка — Англия. (Не следует рядом с этим недоучитывать значение и других крупнейших антагонизмов, как-то: Америка — Япония, Англия — Франция и т. д.)

5. Начало банкротства плана Дауэса.

6. 5 миллионов безработных (с семьями цифра гораздо выше).

7. Обеднение средних слоев почти во всех странах Европы.

И в то же время:

1. На территории, обнимающей ¹/₆ земного шара, строится, хотя и с большими трудностями, социализм (СССР).

2. На территории, обнимающей почти ¹/₄ народонаселения земного шара, ширится и растет национально-освободительное движение и рядом с ним рево-

616 люционное движение рабочих, возглавляющее национально-освободительную борьбу (Китай).

3. В Марокко и Сирии национально-освободительное движение вылилось в прямую войну. В Индии и Египте медленно, но верно назревают национально-освободительные движения против империализма.

4. Во всем капиталистическом мире закаляются коммунистические партии и — хотя и с приливами и отливами, связанными в значительной мере с промышленной кон’юнктурой,— растет рабочее движение.

Коминтерн отвергает поспешные выводы о том, будто никакой «стабилизации» капитализма уже нет, но он решительно отвергает попрежнему и «выводы» социал-демократических вождей, будто капитализм вновь укрепился на целую историческую эпоху.

Ход событий за истекший год еще и еще раз доказал незыблемость основной ленинской линии Коммунистического Интернационала — на мировую пролетарскую революцию! Отсутствие непосредственно-революционной ситуации в период частичной и непрочной стабилизации капитализма может и должно побудить Коммунистический Интернационал соответственно изменять некоторые методы работы, но цель и основы деятельности Коминтерна остаются старыми.

2. Новые явления в международном рабочем движении и тактика единого фронта.​

Стремление к единству проявляется среди широких масс рабочих различных стран за последний период с особой силой, и рядом с этим намечается некоторая переоценка ценностей реформизма, некоторое разочарование в реформистских методах среди тех широких слоев рабочих, которые шли за реформизмом в последние годы. Стремление к единству при нынешних условиях является стремлением к единству на основе классовой борьбы.

Эти новые явления вызваны целым рядом причин.

1. Экономическое развитие целого ряда крупнейших буржуазных стран вновь приводит к ухудшению положения, а иногда даже к обнищанию широких масс рабочих. Ухудшающееся положение английской буржуазии все больше лишает ее возможности получать сверхприбыли из своих колоний и полуколоний и тем самым лишает ее возможности создавать некоторые привилегии для рабочей аристократии, являвшейся главным проводником реформистского влияния на широкую рабочую массу.

Безработица принимает в Англии все большие размеры. Опыт первого «рабочего» правительства Макдональда нанес серьезный удар реформистским иллюзиям. Наступление капитала, порождающее все более грандиозные конфликты (горняки), приучает широкие рабочие массы к мысли о необходимости организованных массовых выступлений рабочего класса.

В Германии в громадных размерах выросла безработица. Экономическое положение широких рабочих масс ухудшается с каждым днем. В то же время усиливается монархическая опасность. Господствующие классы собираются вознаградить свергнутые династии 2½ миллиардами марок. Правительственный кризис становится перманентным. Налоговое бремя растет.

Во Франции последствия финансового кризиса грозят целиком обрушиться на трудящиеся массы. События в Сирии и Марокко не могут не явиться

617 в глазах рабочих маленькой репетицией будущих «великих» империалистических столкновений. Безвыходный парламентский и правительственный кризис дает широким трудящимся массам наглядное доказательство того, что вся система буржуазной демократии гниет на корню.

Аналогичные явления происходят в Польше, в Чехо-Словакии, в Италии, на Балканах и в ряде других стран.

2. В ряде важнейших стран Европы коалиционная политика (т.-е. политика участия социал-демократии в коалиционных буржуазных правительствах, долженствовавшая мирным, реформистским путем осчастливить массы) явно обанкротилась. В социал-демократических партиях Франции, Германии, Польши происходит открытая борьба как раз по вопросу о том, можно ли вновь принимать участие в коалиционных правительствах. И представители «левого» крыла социал-демократии, выступающие против сотрудничества с буржуазией, против дальнейшего участия в коалиционных правительствах, несомненно, выражают (только в очень слабой степени) недовольство рядовых рабочих социал-демократов, которые на ряде коалиционных опытов изжили (или изживают) реформистские иллюзии, убеждаясь в тщете их. Это ни в коем случае не значит, что эти слои социал-демократических рабочих уже раз навсегда покончили с реформистскими иллюзиями. Рецидивы возможны и до известной степени неизбежны. Но циклы увлечения реформистскими иллюзиями — при правильной тактике с нашей стороны — будут становиться все более кратковременными, пока, наконец, широкие слои социал-демократических рабочих не будут завоеваны нами окончательно.

3. Громадное влияние на широкие массы социал-демократических рабочих всего мира оказывает факт хозяйственного роста СССР. Даже те слои социал-демократических рабочих, среди которых особенно широко распространены были предрассудки против диктатуры пролетариата, против революционного насилия, против гражданской войны, теперь на живом примере убеждаются, что путь рабочего класса СССР был правилен. СССР — единственная страна, в которой рабочие держат свою судьбу в собственных руках, в которой происходит строительство социализма, в которой материальное и моральное положение рабочего класса постепенно поднимается,— не может не служить магнитом для широких слоев социал-демократических рабочих всего мира. Прежняя клевета, которой окутывали Союз ССР вожди международной социал-демократии, теперь рассеивается. Рабочие делегации, приезжавшие в СССР, сыграли и еще сыграют колоссальную роль в деле освобождения социал-демократических рабочих от реформистского влияния.

4. Социал-демократические рабочие ряда стран Европы инстинктивно почувствовали за последний период, что постепенно вновь надвигается опасность империалистической войны. Рост вооружения во всем мире, переложение репарационных издержек на плечи рабочего класса, поход империалистов против поднимающегося национально-освободительного движения Востока, продолжающаяся работа над заключением новых тайных договоров,— все это будит в социал-демократических рабочих сознание опасности новой мировой бойни, предупредить которую можно только подлинным, прочным об'единением всего пролетариата в международном масштабе.

Все это вместе взятое создает новое настроение в широких кругах социал-демократических рабочих (и беспартийных), вызывая в них прежде всего

618 подлинное массовое, стихийное стремление к единству рядов рабочего класса. Все это привело к первым серьезным успехам тактики единого фронта и в таких странах, как Англия, Бельгия, Швеция и др.

* * *

Этим честным стремлениям социал-демократических рабочих к единству Коммунистический Интернационал и его секции должны решительно и искренно пойти навстречу.

В этом смысле только теперь создается широкая база для подлинного проведения тактики единого фронта.

Эти громадной важности новые явления и привели к образованию англо-советского комитета профсоюзов, к успехам английской компартии и движения «меньшинства», к совместной борьбе коммунистов и социал-демократов в Германии (кампания за безвозмездную конфискацию имущества Гогенцоллернов), к первым успехам об'единения рабочих на профессиональном фронте в Швеции, к идее рабочей партии в Норвегии и т. д.

Под давлением широких масс вожди социал-демократов начинают, по крайней мере на словах, менять свою тактику. Рядом с «направлением» Каутского, открыто выступающего с проповедью белогвардейской тактики по отношению к СССР, во II Интернационале возникло якобы «левое» направление (его наиболее ярким выразителем служит Отто Бауэр), проповедующее «дружественное» отношение к СССР. Австрийская социал-демократия — одна из самых многочисленных и сильных социал-демократических партий, имеющая во главе наиболее искусных дипломатов реформизма. Вот почему поворот Отто Бауэра и К⁰

(Компер — Морель во Франции) имеет симптоматическое значение и показывает, насколько глубоко изменилось настроение широких кругов социал-демократических рабочих.

В то же время «левые» социал-демократические вожди продолжают клеветать на Коммунистический Интернационал, выдвигая против него самые коварные и отравленные обвинения. Тот же Отто Бауэр на недавнем конгрессе II Интернационала в Марселе в «дружественной» резолюции об отношениях к СССР и народам Востока провел следующее утверждение: «Коминтерн распространяет иллюзию, будто освобождение рабочих может быть принесено им на острее штыков Красных армий. Коминтерн считает, что нужно вызвать новую мировую войну для того, чтобы добиться победы мировой революции. Коминтерн поддерживает революционное движение в Азии и Африке в надежде, опираясь на него, через войну нанести капитализму смертельный удар». Прекрасно зная, что новую войну в действительности готовит не СССР, а империалистические правительства против СССР, «левые» социал-демократические вожди, играя на справедливой ненависти социал-демократических рабочих к войне, пытаются под маской благожелательности оттолкнуть рабочих от СССР вышеприведенными лживыми утверждениями и тем самым оттолкнуть социал-демократических рабочих от идеи единого рабочего фронта в международном масштабе.

Другим излюбленным средством социал-демократических вождей против идеи единого фронта является попытка представить «своих» коммунистов (т.-е. коммунистов своей страны) наихудшими элементами коммунистического движения, с которыми, в отличие от коммунистов других стран, будто бы невозможно

619 итти вместе. Это достигается сеянием клеветы против коммунистов своей страны.

И, наконец, чтобы сорвать тактику единого фронта, иные социал-демократические вожди прибегают еще к следующему приему: они изображают себя еще гораздо более решительными «сторонниками единства», чем коммунисты, и выдвигают ту мысль, что подлинное единство можно создать только в том случае, если коммунисты откажутся от идеи самостоятельной политической партии и согласятся войти в партию социал-демократическую и т. п.

Само собою разумеется, что ни о каком слиянии коммунистических партий с социал-демократическими партиями не может быть и речи. Это было бы прямым предательством дела пролетарской революции. Это было бы полным отказом от великой исторической роли пролетариата. Существование отдельной, самостоятельной коммунистической партии есть азбука марксизма и ленинизма. Основное завоевание рабочего класса за последний период заключается в том, что, несмотря на все колоссальные трудности, в отдельных странах мира удалось создать самостоятельные коммунистические партии, открыто выступающие против предательства социал-демократических вождей, открыто защищающие идею пролетарской революции и подготовляющие ее. Только под знаменем коммунистической партии может об'единиться — и в свое время, несомненно, об'единится — весь пролетариат.

И в то же время расширенный ИККИ заявляет, что с большей силой, чем когда бы то ни было, он будет проводить тактику единого фронта, т.-е. будет предлагать социал-демократическим рабочим (и беспартийным) совместную борьбу, совместные выступления против буржуазии по всем наиболее важным вопросам политики и экономики, по которым может быть достигнуто соглашение между социал-демократическими рабочими и коммунистами.

Расширенный ИККИ категорически предлагает всем своим секциям решительно, смело и искренно пойти навстречу стремлениям социал-демократических рабочих к единству борьбы против буржуазии, соединиться с социал-демократическими рабочими для тех или других практических действий даже на самых минимальных лозунгах, проявить к социал-демократическим рабочим внимательное, товарищеское, корректное отношение, дабы дать им возможность итти вместе с нами против буржуазии.

Коммунистический Интернационал не имеет оснований пересматривать свою оценку об'ективной роли социал-демократии и в особенности ее вождей (в том числе и «левых»). Эта оценка дана в ряде документов Коминтерна, начиная с I Конгресса и кончая V Конгрессом Коминтерна. Расширенный ИККИ решительно отвергает ликвидаторские толки относительно необходимости «ревизии» решений V Конгресса (мнение французской правой оппозиции и некоторых других ликвидаторски настроенных «коммунистов»).

Коминтерн не сомневается в том, что большинство социал-демократических вождей будет попрежнему срывать единый фронт рабочих, как это делают сейчас, например, социал-демократические вожди в Германии даже в таком вопросе, в каком простые республиканцы могли бы поддержать рабочих. Но изменяющаяся обстановка меняет настроение широких слоев социал-демократических рабочих; в различные периоды, в разных условиях социал-демократические массы играют об'ективно различную роль, что и должно быть в первую голову учитываемо при проведении тактики единого фронта.

620 Коммунистический Интернационал остается при том мнении, что тактика единого фронта ни в каком случае не есть тактика парламентского блока с социал-демократическими верхами и тем более не есть слияние коммунистических партий с социал-демократическими верхами, не есть отказ компартий от своей самостоятельности в деле пропаганды и агитации. Коммунистический Интернационал попрежнему считает, что тактика единого фронта есть не что иное, как метод революционной агитации среди масс, метод организационной мобилизации масс, метод завоевания большинства рабочих на сторону Коминтерна. При данной исторической обстановке тактика единого фронта есть единственно правильный метод об'единения возможно более широких слоев международного пролетариата, единственно правильный метод систематического перевоспитания широких кругов социал-демократических рабочих и беспартийных в духе марксизма против реформизма.

Социал-демократические вожди, противодействующие единому фронту, часто утверждают, будто коммунисты на деле не хотят единого фронта. Такое толкование в корне ложно. Лозунг «единый фронт» есть для нас прежде всего лозунг действительной классовой мобилизации рабочих масс во имя борьбы за их неотложнейшие нужды и потребности против буржуазии. Если наша агитация при этом направляется против социал-демократических лидеров, то именно потому, что эти последние препятствуют об'единению рабочих для борьбы за их самые насущные нужды.

* * *

Параллельно с тем как буржуазия европейских стран тянется к американским империалистам, ища у них спасения, вожди социал-демократии также устремляют свои взоры на Америку, ища вдохновения у вождей американского рабочего движения, являющихся типичными агентами буржуазии в рабочей среде.

На основе высоких сверхприбылей магнаты американского капитала с особой систематичностью поощряют создание рабочей аристократии, подкупая и деморализуя всю верхушку американского рабочего движения.

Руководство Американской Федерацией Труда целиком находится в руках самых продажных вождей «рабочей» аристократии. Путем создания многочисленных «профсоюзных» банков, распространения акций фабрично-заводских предприятий среди рабочих, создания предпринимательских союзов (Company Unions) и т. п. американские гомперсовские профсоюзы на деле прямо «сращиваются» с капиталистическими предприятиями. Число членов профсоюзов сокращается. Союзы обнаруживают тенденцию к превращению в замкнутые организации в составе преимущественно рабочей аристократии. Выработалась целая система классового сотрудничества профсоюзов с предпринимателями (план Б — О). Пан-Американская Федерация создана прежде всего для того, чтобы не допускать в Соединенные Штаты «чужих» рабочих, могущих угрожать привилегиям рабочей аристократии. Самыми злостными клеветниками на СССР являются вожди этих «профсоюзов».

И вот на эту «работу» с завистью смотрят многие реформистские вожди Европы. В Германии, в Австрии и в других странах эти вожди проповедуют «американизацию» рабочего движения. Начинается подражание в деле создания

621 «рабочих» банков, связанных с предпринимателями. Покупка акций верхушечными слоями рабочей аристократии изображается как мирное «врастание» в социализм. В Американской Федерации Труда правые вожди Амстердама видят спасение от большевистской опасности. «Американизация» противопоставляется стихийному стремлению европейских социал-демократических рабочих к сближению с пролетариатом СССР. Вместе с «благами» плана Дауэса из Америки в Европу ввозятся «блага» гомперсовской «американизации» рабочего движения.

Одна из важнейших задач современности — разоблачить перед рабочими всего мира буржуазное, контр-революционное значение такой политики.

3. Кризисы в секциях Коминтерна и борьба с уклонами.​

Кризисы молодых секций Коминтерна в первые годы существования Коминтерна были неизбежны: они вызываются переходным характером эпохи в целом, недостатком революционного опыта недавно сложившихся коммунистических партий, наличием в этих партиях зачастую многочисленных слоев, пришедших к нам от социал-демократии, отсутствием штаба общепризнанных вождей, большим численным превосходством социал-демократических партий над нашими и т. д. Задача Коммунистического Интернационала в целом заключается в том, чтобы помогать отдельным секциям быстрее и безболезненнее изживать кризисы и привести партии к такому состоянию, когда кризисные явления вообще будут редким исключением. Об'ективное положение в Европе благоприятно для борьбы рабочего класса за свое освобождение. Тем большее значение получает суб'ективный фактор, т.-е. степень подготовки коммунистических партий к выполнению той исторической миссии, которая ложится на них.

За истекший год удалось полностью изжить кризис в Чехо-Словацкой и Итальянской компартиях. Если на предыдущей сессии расширенного ИККИ (март 1925 г.) внутреннее положение Чехо-Словацкой компартии было чрезвычайно напряженным, то с помощью Коммунистического Интернационала к нынешней сессии ИККИ Чехо-Словацкая компартия консолидировалась, выпрямила линию и благодаря этому имела уже серьезные успехи.

Долголетний ультра-левый кризис внутри Итальянской коммунистической партии (Бордига) благополучно закончен недавно состоявшимся с'ездом, который нашел в себе достаточно внутренних сил, чтобы победить отклонения от основной коммунистической линии. Правильная политическая линия Итальянской коммунистической партии дала уже ей серьезные успехи в массах и в ближайшем будущем, несомненно, даст еще гораздо большие успехи.

Развитие событий в Чехо-Словацкой партии может служить примером того, как следует изживать правые уклоны. А развитие событий в Итальянской партии может служить примером того, как изживать ультра-левые уклоны.

Не вполне закончен еще кризис, пережитый Германской компартией. Коммунистический Интернационал вынужден был после поражения 1923 года и банкротства брандлеровского ЦК согласиться на переход руководства к «левым», несмотря на то, что знал, что Маслов, Фишер, Шолем способны сделать величайшие ультра-левые ошибки. Коминтерн решительно боролся на франкфуртском («левом») партейтаге против ошибок названной группы (в вопросах о профсоюзах, тактике единого фронта и пр.). Коминтерн с первой же минуты перехода руководства в руки названной группы предостерегал партию против

622 ее ошибок. Когда выяснилось, что эта группа неспособна освободиться от уклонов, когда из среды самих ультра-левых выкристаллизовалась группа лучших рабочих, способных взять дело в свои руки, Коминтерн поддержал устранение от руководства группы Маслов — Фишер. Линия, изложенная в известном Открытом письме ИККИ (август 1925 г.) Германской компартии, уже оправдала себя целиком. Партия получила возможность сблизиться с более широкими кругами рабочих масс. Партии удалось достигнуть больших результатов на пути к осуществлению единого фронта. Стена между нашей партией и социал-демократическими рабочими начинает падать. Для того чтобы окончательно ликвидировать кризис, вызванный событиями 1923 года, Германской компартии необходимо окончательно побороть ультра-левый уклон, представители которого (Шолем — Рут Фишер — Маслов) тащат партию назад. При этом задача заключается в том, чтобы обезвредить ошибки «вождей» без того, чтобы потерять сколько-нибудь значительные круги рабочих, идущих еще за этими «вождями», без того, чтобы в какой бы то ни было мере повторить Гейдельберг (т.-е. исключение из партии массы левых рабочих), и без того, чтобы сделать какие бы то ни было принципиальные уступки правым течениям, не вполне еще ликвидированным в Германской компартии.

Особенно важное значение для Коминтерна имеет положение дел во Франции. В силу об'ективной обстановки Французской компартии предстоит в ближайшее время сыграть крупнейшую политическую роль. Об'ективная обстановка в высшей степени благоприятна для работы компартии Франции. Главной опасностью здесь является правый уклон. Правая оппозиция во Франции неоднородна. Рядом с совершенно антикоммунистическими и контр-революционными элементами (Суварин), рядом с группой явно идущих назад от коммунизма к синдикализму (Росмер, Монатт), рядом с отжившими элементами, неспособными понять новые задачи и твердящими социал-демократические зады (Лорио), во французской оппозиции, несомненно, есть элементы, отброшенные туда отдельными ошибками партийного руководства, отброшенные более или менее законным недовольством теми или иными ненормальностями в рабочей партии. Задача КПФ должна заключаться в том, чтобы 1) широкой раз'яснительной работой, демократизацией всей партийной жизни создать обстановку, которая, между прочим, приведет к расслоению нынешней правой оппозиции и вернет партии лучшие ее элементы; 2) на этой основе восстановить дисциплину в партии, не останавливаясь перед исключением из партии тех, кто не хочет порвать с Сувариным и К⁰

.

Коммунистическая партия Польши прошла через период тяжелых кризисов. Ультра-левые ошибки партийного руководства чуть было не погубили партию. Решения, принятые недавно закончившейся конференцией КПП по крестьянскому вопросу, по национальному вопросу и т. д., одобрены Коммунистическим Интернационалом и вполне пригодны для того, чтобы вывести партию на дорогу. В истекшем году Коминтерн пережил рецидив «ультра-левых» уклонов в Германии, Италии, Польше. В нынешней обстановке этот уклон мог принести особенно большой вред. Главная опасность этого уклона — неумение бороться за массы, неумение применять тактику единого фронта, неспособность даже ясно поставить вопрос о завоевании большинства рабочих на нашу сторону.

Борьба против «ультра-левого» уклона в Германии, борьба против правой оппозиции во Франции — этим определяется линия Коминтерна в связи с со-

623 временными уклонами. В то же время в отдельных партиях Коминтерну по-прежнему придется одновременно бороться как против ультра-левых, так и против правых уклонов. Основное направление деятельности Коммунистического Интернационала остается прежним — ленинским, умеющим давать отпор как правым, так и ультра-левым уклонам, в зависимости от обстоятельств места и времени.

Само собою разумеется, что борьба против ультра-левой может явиться борьбой за ленинизм лишь тогда, когда правой не дается никакой возможности истолковать эту борьбу как свою победу. И наоборот.

Коминтерн подтверждает в этом отношении, как и во всех остальных, тезисы о большевизации, принятые предыдущей сессией расширенного ИККИ.

Расширенный пленум Коммунистического Интернационала вполне одобряет постановление президиума ИККИ, согласно которому дискуссия по спорным вопросам XIV с'езда ВКП не должна быть перенесена в секции Коммунистического Интернационала.

4. Задачи Коминтерна.​

1. Об'ективные условия для победы социализма в Европе все больше созревают. Все большее значение приобретает суб'ективный фактор, т.-е. вопрос о том, насколько сплотится рабочий класс, насколько окрепнут коммунистические партии, насколько станут они подлинно большевистскими партиями, насколько окажутся на высоте исторической ситуации. Предвидя (в связи с частичной стабилизацией капитализма) возможность и более затяжного развития пролетарской революции, коммунистические партии должны, однако, работать над собой так, чтобы быть готовыми и к более быстрому темпу развития революции. Внимательнейшее пестование коммунистических партий, работа над их политическим воспитанием, закалкой, организационной сплоченностью, идейной выдержанностью, революционной решимостью, умением подходить к массам — вот важная задача Коммунистического Интернационала на ближайшие годы.

2. Сейчас, когда ряд важнейших европейских капиталистических государств, несмотря на частичную «стабилизацию» капитализма, заходит в экономический тупик; когда производительные силы капиталистической Европы деградируют или топчутся на месте; когда жизненный уровень широких масс трудящихся падает; когда американский империализм все больше превращает капиталистическую Европу в своего вассала; когда широкие массы рабочих, в том числе и рабочие социал-демократы, все настойчивее ищут выхода из создавшегося положения, на опыте убеждаясь в том, что «коалиционная» политика сотрудничества социал-демократии с буржуазией не приносит разрешения все более запутывающегося кризиса,— в такой обстановке задачей коммунистических партий является: шире, решительнее и настойчивее, чем когда бы то ни было, развернуть перед широкими народными массами свою программу спасения Европы — через пролетарскую революцию, через диктатуру пролетариата, через Соединенные Штаты Социалистической Европы (лозунг, одобренный Коминтерном еще в 1923 г.), через осуществление лозунга: «Пролетарии всех стран и угнетенные народы мира, соединяйтесь!».

Пропагандируя идею образования Соединенных Штатов Европы как путь освобождения пролетариата и народов Европы от двойного гнета,— гнета на-

624 ционального капитала и капитала Северной Америки,— следует иметь при этом в виду следующие обстоятельства. Во-первых, лозунг Соединенных Штатов Европы нужно рассматривать как политическое выражение междугосударственных отношений Советских Социалистических Республик Европы, возникающих в результате победоносной пролетарской революции в странах Европы. Во-вторых, победоносную пролетарскую революцию в Европе в связи с лозунгом Соединенных Штатов Европы нужно понимать не обязательно как одновременную победу пролетариата во всей Европе, а как целый период революционных потрясений, в ходе которых пролетарская революция может побеждать сначала в отдельных странах или в одной из стран Европы с тем, чтобы затем овладевать всеми странами Европы. В-третьих, лозунг Соединенных Штатов означает, что освобожденные национальности Европы могут федерироваться лишь на основе полной добровольности и полного признания права наций на самоопределение. В-четвертых, этот лозунг, будучи лозунгом пролетарской диктатуры, означает провозглашение освобождения колониальных и полуколониальных стран и налаживание сотрудничества с этими последними на основе полной добровольности.

Пропаганда лозунга «Соединенные Штаты Социалистической Европы» или «Соединенные Штаты Рабоче-Крестьянских Республик Европы», поставленная на должные рельсы (критика и осмеяние банально-пацифистского истолкования лозунга «Соединенные Штаты», разоблачение бессилия буржуазной мысли на этот счет), принесет громадную пользу.

В то же время в ряде стран Европы (Франция, Италия, Балканы, Польша, Чехо-Словакия, Германия) следует выдвинуть с особой силой лозунг: «рабоче-крестьянское правительство».

Соединенные Штаты Социалистической Европы в союзе с СССР, в союзе с угнетенными народами мира, в союзе с социалистическим ядром американского пролетариата представляли бы такую грандиозную силу, с которой ничего не могла бы поделать империалистическая Америка.

3. В частности в связи с созываемыми Лигой наций международными конференциями (хозяйственной и по разоружению) коммунистическим партиям необходимо, исходя из общих программных взглядов Коминтерна, развить в агитационных целях перед широкими массами трудящихся конкретную программу спасения Европы на путях антикапиталистической политики.

4. Но рядом с этой широкой пропагандистской работой коммунистические партии должны суметь подойти к самым широким массам рабочих с рядом конкретных частичных требований, с программой действия на самый ближайший период, с минимальными требованиями, варьирующими в каждой данной стране в каждый данный момент, выдвигая во главу угла такие требования, которые могут найти и частью уже находят поддержку со стороны рабочих социал-демократов и беспартийных рабочих, которые лежат по линии улучшения жизненного уровня трудящихся и которые способствуют освободительной борьбе пролетариата.

5. Стремление к единству — вот основная черта, характеризующая нынешние настроения рабочих почти во всем мире. Все более твердая воля к единству; сознание, что без восстановления единства в рядах рабочего класса положение будет все больше и больше ухудшаться; популярность лозунга единства в среде рабочих масс, в частности популярность лозунга профессионального единства,— такова основная черта современного момента в рабочем движении.

625 6. На этой основе должна теперь с особенной широтой развиваться тактика единого фронта. Широкое применение тактики единого фронта только еще начинается. Впервые в основных чертах провозглашенная на III Конгрессе Коммунистического Интернационала эта тактика конкретизировалась на IV и V Конгрессах Коминтерна, как и на сессиях расширенного ИККИ. Будучи тактикой пролетарского авангарда на целый период, вплоть до завоевания на нашу сторону большинства рабочего класса, тактика единого фронта должна видоизменяться и конкретизироваться в зависимости от меняющейся обстановки, применительно к обстоятельствам места и времени.

В настоящее время в особенности необходимо напомнить тактические решения III Всемирного Конгресса, впоследствии развитые и дополненные IV и V Конгрессами. Основные тактические положения этих конгрессов остаются верными до сих пор и поэтому никакой «ревизии» не подлежат.

7. Центром тяжести в проведении тактики единого фронта в настоящее время является профессиональное движение. Характерной особенностью ныне образующихся «левых крыльев» в рабочем движении различных стран является их профсоюзный характер. Отсюда — еще и еще большая важность работы коммунистов в профсоюзах. Помощь левым элементам профсоюзов, поддержка их стремлениям к сплочению сил рабочего класса, борьба за восстановление единства профсоюзов в каждой отдельной стране, борьба за создание единого Интернационала классовых профсоюзов — вот главный рычаг в деле проведения тактики единого фронта. Коминтерн подтверждает, что в интересах единства все коммунисты дадут согласие на прекращение самостоятельного существования Профинтерна и слияние его с Амстердамским Интернационалом на началах созыва единого Всемирного Конгресса обоих профессиональных интернационалов, при сохранении свободы агитации за обеими сторонами. Само собою разумеется, что до тех пор, пока такое слияние станет возможным, долг каждого коммуниста — всеми силами помогать работе Профинтерна. Коминтерн вполне одобряет заявление ЦК ВКП (б) о том, что о вхождении профсоюзов СССР, являющихся частью Профинтерна, в Амстердам не может быть и речи, ибо Амстердамский Интернационал, являясь в нынешнем его виде орудием империалистской Лиги наций, не ведет классовой пролетарской политики, саботирует рабочее единство и т. д.

Коминтерн настаивает на том, что Французская компартия (разумеется, в согласии с Унитарной конфедерацией труда) и Чехо-Словацкая компартия (разумеется, в полном согласии с ЦК красных профсоюзов) должны гораздо более энергично, чем до сих пор, взяться за проведение тактики Коминтерна в вопросах профсоюзного единства. Коминтерн указывает на то, что консерватизм в этом вопросе наносит величайший ущерб делу. Коминтерн находит, что без преодоления этого консерватизма во Франции и Чехо-Словакии нельзя сделать ни одного серьезного шага по проведению тактики единого фронта и успешного завоевания масс. Под углом зрения борьбы за единство международного пролетариата, в частности борьбы за создание единого Интернационала классовых профсоюзов, Коминтерн будет всеми силами поддерживать работу англо-советского комитета профсоюзного единства, как и всякую другую честную попытку в этом направлении. Коминтерн непоколебимо убежден, что идея единства мирового профдвижения победит и в том случае, если англо-советскому комитету почему-либо не удастся все шире и шире разворачивать свою работу. Под этим же углом

626 зрения Коминтерн будет всецело поддерживать начавшееся движение рабочих делегаций в СССР, приобретающее все большее значение для борьбы за единство международного пролетариата, и содействовать развитию всякого серьезного левого движения в профсоюзах.

8. При проведении тактики единого фронта на практике нередко обнаруживались две ошибки:

а) Обращаясь к рабочим социал-демократам, наши партии выставляли условием совместного выступления такие требования, которые были заведомо неприемлемы для рабочих, настроенных еще реформистски. Например, Французская партия, предлагая французским социалистам совместный фронт в борьбе против марокканской войны, ставила условием такого совместного выступления признание лозунга эвакуации французских войск и братания с риффами.

б) Стремясь к соглашению с социал-демократами, наши организации иногда давали обязательства не выступать ни единым словом против социал-демократической партии, т.-е. отказывались от свободы коммунистической агитации (недавний случай в одной из местных организаций Германской компартии).

Ни то ни другое недопустимо. Пропагандировать идею эвакуации французских войск из Марокко или идею братания французских войск с риффскими войсками — абсолютно правильно. Но ставить условием совместных действий поддержку этих лозунгов рабочими-реформистами в данных условиях — совершенно неправильно. Искать всеми силами соглашения с рабочими социал-демократами для совместных выступлений — абсолютно правильно. Но отказаться от своей самостоятельности — совершенно недопустимо. Наша задача при проведении тактики единого фронта заключается в том, чтобы, сохраняя самостоятельность и пропагандируя в подходящей форме свои идеи полностью, в то же время брать на себя инициативу соглашения с социал-демократическими рабочими и беспартийными рабочими хотя бы на элементарных лозунгах, приемлемых для реформистских и полуреформистских слоев рабочих, раз только эти лозунги лежат по линии борьбы против буржуазии. Большей частью это будут требования, приемлемые и желательные для рабочих социал-демократов и мало приемлемые (или принимаемые лишь поневоле, под давлением масс) для вождей социал-демократии. Лучшим примером может служить борьба вокруг конфискации имущества бывших владетельных особ в Германии.

Непонимание роли коммунистов в существующих или могущих образоваться рабочих партиях (по типу Labour Party) приносит существенный ущерб тактике единого фронта.

Непонимание того, что нельзя ограничиться одной посылкой социал-демократам Открытого письма (или нескольких писем); что нельзя ограничиваться только формальными аксессуарами «единого фронта»; что и при правильном применении тактики единого фронта надо думать не только об агитационных успехах, но и об организационном закреплении,— эти ошибки еще широко распространены в ряде секций Коминтерна.

Больше чем когда бы то ни было компартии должны помнить о том, что тактика единого фронта имеет и свои опасности. Идя поневоле на соглашение с нами (под давлением масс), социал-демократические вожди при каждом случае усиленно будут стараться о том, чтобы превратить компартию в хвост социал-демократической партии, т.-е. обезличить коммунистов, и в решительный мо-

627 мент либо предать вовсе данное движение, либо изменить его характер в сторону буржуазии.

При всех и всяческих совместных выступлениях, при всех и всяческих уступках настроениям социал-демократических рабочих компартии должны оставаться самими собой, должны пропагандировать свою программу целиком, в неурезанном виде, должны подымать движение выше и выше, не теряя контакта с массами.

9. В то же время, разумеется, не может быть и речи об организационном слиянии коммунистических партий с социал-демократическими партиями или о слиянии Коммунистического Интернационала со II Интернационалом (недавнее предложение Независимой рабочей партии Англии). Такие предложения иногда делаются вождями социал-демократии из расчета: предложив невозможное, сорвать возможное, т.-е. неосуществимым, якобы дальше идущим, предложением (слить две партии) пытаются сорвать осуществимое предложение соглашения рабочих-коммунистов с рабочими социал-демократами на данных конкретных требованиях, на данных конкретных выступлениях против буржуазии.

Восстановление полного международного единства рабочего класса, создание единого Интернационала, включающего все силы рабочего класса, есть всемирно-историческая задача, которую со временем осуществит Коммунистический Интернационал. Как раз во имя осуществления этой задачи пролетарский авангард и создал себе в тяжелой борьбе и с громадным трудом самостоятельные пролетарские коммунистические партии, которые одни до конца враждебны буржуазному миру и мелко-буржуазной половинчатости вождей социал-демократии. Создание самостоятельных коммунистических партий, которые одни только и способны последовательно и до конца защищать интересы пролетариата в целом, есть такое завоевание, от которого коммунисты никогда не откажутся.

10. Что касается предложения Английской независимой рабочей партии, то расширенный пленум считает, что оно продиктовано в значительной степени давлением пролетарских членов Независимой рабочей партии, возмущенных фактом отклонения Центральным комитетом НРП предложения компартии Великобритании об образовании единого фронта, направленного против наступления капитала. Расширенный пленум солидаризируется с мнением компартии Великобритании, полагающей, что готовность к образованию единого фронта рабочих собственной страны служит наилучшим доказательством искренности стремлений к установлению международного единства рабочего класса.

Расширенный пленум Исполкома Коминтерна рекомендует ИККИ внимательно следить за дальнейшим развитием событий Великобритании и в любое время быть готовым вести Коммунистический Интернационал в борьбу за подлинный единый фронт британского рабочего класса, необходимый в первую очередь и главным образом для отпора наступления капитала на английских горняков.

11. Тактика единого фронта рассчитана, разумеется, прежде всего на совместные выступления рабочих. Но этим не исчерпывается тактика единого фронта. При наличии благоприятных для этого обстоятельств коммунисты должны выдвигать такие частичные требования, которые способны привлечь также некоторые полупролетарские и мелко-буржуазные слои. При инфляции, например, мелко-буржуазные слои населения страдают в первую голову. Создаются прямые кризисы мелкой буржуазии. В такой обстановке, какая сложилась, например,

628 теперь во Франции, значительные слои мелкой буржуазии могут и должны быть привлечены к выступлению против буржуазии. Это же может относиться к такой кампании, как кампания за конфискацию имущества бывших владетельных особ. Недостаток конкретности в нашей агитации до сих пор был главным недостатком в работе наших партий. Преодолеть этот недостаток — одна из важнейших наших задач.

12. В ряде стран происходит серьезная диференциация крестьянства, отражающаяся на буржуазных (и католических) крестьянских организациях. Внутри этих организаций образуются левые крылья и т. п. Начинается все более организованная борьба за крестьянство (проект аграрной программы австрийской социал-демократии, проект Ллойд-Джорджа и т. п.). Усилия отдельных компартий (Италия, Франция), уделивших больше внимания работе в крестьянстве, дали серьезные результаты. Все секции Коминтерна должны усилить работу в этой области, координируя ее с работой Коминтерна.

13. Пробуждение национально-освободительного движения на Востоке и постепенное усиление там рабочего движения представляют собою новый факт первостепенной важности. Приковать к этому факту внимание рабочих Европы и Америки, об'яснить им всю важность этого движения для освободительной борьбы пролетариата, приучить рабочих Запада и Америки к мысли о необходимости помощи и сотрудничества с Востоком — является одной из важнейших задач современности.

И в то же время Коминтерн обязан уделить максимум сил для всесторонней поддержки и пестования рабочих организаций в странах Востока, все ближе приобщая их к международной борьбе пролетариата.

II Интернационал внезапно начинает обнаруживать интерес к восточному вопросу. Марсельский конгресс выявил побудительные причины этого «интереса». II Интернационал, как и империалистическая буржуазия, встревожен революционным движением на Востоке. Он хочет попытаться подорвать влияние Коммунистического Интернационала и СССР на Востоке. С этой целью он намерен подчинить реформистскому влиянию рабочее движение в Японии, Индии и Китае.

Резолюция Международного бюро труда Лиги наций по вопросу о созыве пан-азиатской рабочей конференции есть решительный шаг в этом направлении. Предпринимаются также попытки разложить молодое рабочее движение Индии путем прививки идеологии британских реформистских профсоюзных вождей. Коммунистический Интернационал должен обратить внимание на активность, проявляемую в этом деле, в интересах империалистической буржуазии, представителями рабочей аристократии, и против нее бороться.

14. ИККИ поручает президиуму уделить серьезнейшее внимание рабочему движению в Японии, где имеются все предпосылки для массового пролетарского движения. Это тем более необходимо, что реформисты пытаются (и в дальнейшем с помощью американских социал-предателей еще больше будут пытаться) овладеть зачаточными органами рабочего движения в Японии и через них перенести буржуазное влияние и на рабочее движение Китая, имеющее такое великое будущее.

15. Мысль о неизбежности новой, еще более кровопролитной империалистической войны (если только раньше не победит рабочая революция) все больше встает перед пролетарским авангардом всего мира. Рабочие всего мира все яснее сознают, что борьбу против войны они смогут вести только в тесном союзе

629 с СССР. В деле создания единого международного пролетарского фронта борьба против опасности войн займет виднейшее место. Внимание коммунистов должно быть направлено к тому, чтобы инициативу в этом отношении удержать в своих руках.

16. Задача коммунистических партий заключается в том, чтобы именно в нынешний период сравнительного затишья революционной борьбы еще больше внедриться в повседневную борьбу и быт широчайших масс рабочих, завоевать на свою сторону большинство рабочих, во что бы то ни стало стать если не единственной, то во всяком случае главной и самой влиятельной рабочей партией в стране. При правильном проведении тактики единого фронта эта задача вполне осуществима.

17. В значительном количестве стран Восточной и Южной Европы — в Финляндии, Литве, Латвии, Польше, Румынии, Болгарии, Венгрии, Италии, Испании, население которых составляет в совокупности 150 миллионов человек, вот уже несколько лет применяется система открытого террора буржуазии; рост легального коммунистического массового движения не допускается мерами грубого насилия. Система буржуазного террора обнаруживает тенденцию дальнейшего распространения, а потому неотложной задачей Коммунистического Интернационала является подробный анализ классовых основ и методов этой системы, а также формы борьбы с нею. Необходимо делать ряд серьезных, настойчивых, повторных попыток к выходу из подполья и использованию легальных возможностей. От социал-демократических партий следует требовать поддержки требования легализации всех рабочих организаций, поддержки борьбы против белого террора, заставляя вождей социал-демократии показать свое истинное лицо.

18. Ввиду массового характера безработицы в некоторых важнейших странах соответствующие партии Коминтерна должны обратить особенно серьезное внимание на движение безработных. Коммунистическая партия должна брать на себя дело организации безработных и руководство их движением. При этом она должна заботиться о том, чтобы движение безработных не отрывалось от профдвижения и тем самым от движения рабочих, занятых в производстве; коммунистические партии должны сделать все от них зависящее, чтобы заставить правления профсоюзов использовать силу профсоюзов и в интересах безработных.

Однако само собой разумеется, что в тех случаях, когда профсоюзы (под влиянием реакционных вождей) отказываются или игнорируют дело оказания надлежащей помощи безработным, коммунисты обязаны обединять безработных путем образования комитетов безработных и всеми мерами поддерживать работу последних и через них руководить движением безработных.

19. В некоторых странах (Болгария, Польша) за истекший период обнаружилась опасность террористического уклона. В среде болгарских рабочих на почве созданного палачом Цанковым режима появилось известное увлечение актами вроде взрыва софийского собора, несмотря на резко отрицательное отношение к индивидуальному террору со стороны ЦК Болгарской компартии. В Польше одно время также проявлялась террористическая тенденция.

630 Коммунистический Интернационал является решительным противником индивидуального террора. Отвергая этот метод борьбы, Коммунистический Интернационал руководится исключительно принципами революционной целесообразности. Коминтерн отвергает мелко-буржуазно-мещанский подход к вопросам революционного насилия. Каждый сознательный пролетарий знает, что без применения революционного насилия нельзя ниспровергнуть буржуазию, нельзя освободить мир от ига капитала. Только вооруженной силой может рабочий класс освободить человечество от позора капитализма. Но именно поэтому коммунисты отвергают применение индивидуального террора, памятуя, что метод подмены борьбы масс выступлениями одиночек способен лишь деморализовать наше движение, способен только распылять и подрывать наши собственные силы.

20. Коминтерн констатирует, что в ряде компартий до сих пор отсутствует элементарно необходимый минимум внутрипартийной демократии. Ряд внутрипартийных кризисов последнего времени обострялся отсутствием внутрипартийной демократии. Правильный принцип демократического централизма часто истолковывается слишком механически. В результате этого инициатива снизу оказывается связанной и затрудняется формирование свежих руководящих кадров партии. Центральные комитеты иногда отрываются от массы членов партии. На этой почве тот или другой уклоны легко оформляются во фракцию и тем самым становятся особенно опасными.

Коммунистическая партия может быть построена только на принципе демократического централизма. Но система демократического централизма должна функционировать так, чтобы не только сверху вниз шли директивы и руководства, но и снизу вверх шло бы подлинное, свободное выражение мнений и воли всей массы членов нашей партии.

Демократический централизм есть не только дисциплина, но дисциплина плюс подлинная выборность руководящих органов, плюс свобода обсуждения внутри партии всех вопросов (кроме моментов непосредственного действия, когда вопрос уже разрешен), плюс подлинная самодеятельность рядовых членов партии.

Ввиду всего этого расширенная сессия ИККИ решительно настаивает еще раз на «нормализации» в тех секциях Коминтерна, где эта нормализация еще не произошла.

21. Система реорганизации партий на основе фабрично-заводских ячеек оправдала себя целиком. Возражения французской правой или итальянской ультра-левой против этого принципа организации свидетельствуют лишь о том, что эти возражения связаны у них с неправильным антибольшевистским уклоном. На-ряду с этим опыт реорганизации коммунистических партий вполне отчетливо подтвердил правильность постановлений V Конгресса по вопросу об образовании уличных ячеек и организационном об'единении в уличные ячейки тех коммунистов, которые не работают на предприятиях, для планомерной работы их в районе их местожительства.

22. Необходимо обратить серьезное внимание на работу коммунистических партий в крупнейших промышленных центрах и на крупнейших промышленных предприятиях. Констатировано, что в ряде мест коммунистические ячейки являются ячейками мелких и средних промышленных предприятий, в то время как на крупнейших промышленных предприятиях влияние коммунистов слабо.

631 Все компартии должны иметь на особом учете самые крупные и решающие промышленные предприятия своей страны и сделать предметом особых забот создание в этих предприятиях наиболее сильных коммунистических ячеек.

23. Необходимо усилить пропагандистскую работу наших партий, в особенности работу над поднятием идейного уровня основных кадров компартий, памятуя, что в период нынешней передышки ни одна минута не должна пропасть даром для коммуниста, готовящего себя к будущим битвам.

24. Задача организационного закрепления и расширения влияния коммунистических партий на массы, правда, уже начата почти всюду в капиталистических странах; она, однако, до сих пор проводится бессистемно и страдает значительными пробелами. Методы и формы этой работы должны отныне подвергаться во всех ее областях планомерной и всесторонней разработке. В соответствии с указанием т. Ленина относительно организационного искусства «использовать все и вся» в пролетарской классовой борьбе необходимо не только целесообразно организовывать работу членов партии, но и уметь втягивать в дело постоянной агитации и мобилизации широких масс возможно больше других активных сил пролетариата. Недостаточно организовывать массовые кампании, демонстрации и выступления на основе единого фронта,— надо уметь также в каждом таком случае отбирать из пришедших в движение масс активные беспартийные синдикалистские и социал-демократические элементы для вовлечения их в состав целого ряда различного рода комитетов агитации и действия или иных органов единого фронта, могущих служить опорными организационными пунктами для подготовки дальнейших массовых кампаний и выступлений. Задача коммунистов — побуждать такие органы единого фронта к непрерывной и длительной активности, постоянно руководить их работой, налаживать между ними взаимную связь и деловое сотрудничество.

Кроме того, надлежит широко применять различные формы массовых организаций для специальных целей и организаций сочувствующих, строя их в соответствии со своеобразными условиями каждой страны в отдельности. Из уже существующих массовых организаций содействия коммунистов требует, в первую голову, работа МОПР'а. Важно также сотрудничество коммунистов в работе таких организаций, которые, как Межрабпом, сложились в самостоятельные беспартийные организации и уже охватывают массы.

С целью вовлечения наиболее активных сил женского пролетариата в постоянную революционную работу надо со всей энергией применять всюду в соответствующих условиям формах метод женских делегатских собраний.

Работа по укреплению парторганизации, абсолютно необходимая, должна вестись так, чтобы это ни в коей мере не порождало опасности изолирования компартии или хотя бы ослабления ее влияния на массы. Каждому отдельному члену партийной ячейки и коммунистической фракции с самого начала надлежит внушать, что наша работа в среде беспартийных, социал-демократических и синдикалистских рабочих есть тоже партработа, а для большинства членов партии даже основная их партработа.

Нелегальные компартии не в меньшей мере, чем легальные, должны прилагать усилия к организации революционной работы

632 в широких массах. Правильно понятая задача эта отнюдь не служит препятствием в постоянной работе по укреплению самой парторганизации, а, наоборот, создаст расширенные возможности такого укрепления. Нелегальные партии обязаны в большем об'еме, чем это было до сих пор, применять открытые формы организации массовых движений и вести неуклонную борьбу за расширение легальных и непосредственных возможностей участия во всех видах массового движения пролетариата.

25. Потребительская кооперация тоже есть массовая организация, в которой коммунистические партии должны вести систематическую практическую работу для завоевания широкой массы членов и втягивания кооперации в единый пролетарский фронт борьбы с капиталом. До сих пор многие секции сильно пренебрегали этой работой.

26. Среди рабочей молодежи наблюдается усиливающееся движение в пользу единого фронта и некоторый упадок влияния Социалистического Интернационала молодежи. Важным симптомом этого служат многочисленные делегации рабочей молодежи в СССР. Усиливается также тяга рабочей молодежи к активному участию в профдвижении. Коминтерн должен внимательно следить за всеми этими явлениями и стараться использовать их для распространения своего влияния на новые, широкие массы рабочей молодежи. Особенно необходимо поддерживать кампанию КИМ по вовлечению всей массы молодежи в профсоюзные организации и по образованию единого фронта рабочей молодежи. Необходимо, чтобы Коммунистический Интернационал молодежи в большей мере, чем до сих пор, уделял внимание злободневным вопросам жизни молодежи.

27. Организационная работа ИККИ должна быть усилена и систематизирована. К непосредственному руководству Коминтерном в гораздо большей степени, чем до сих пор, должны быть привлечены наиболее сильные секции Коминтерна. (См. проект, выработанный секретариатом.) Это — вопрос не только организационный, а глубоко политический. Условием более быстрого и нормального созревания молодых коммунистических партий, предпосылкой того, что эти партии сумеют сложиться в силу, способную стать во главе решающих революционных событий в своей стране, является возможно более интенсивное участие руководителей этих партий во всей работе Коммунистического Интернационала.

Широкое применение тактики единого фронта только еще начинается. Применение ее будет расширяться с каждым годом.

За единство рабочего класса — этот лозунг явится основным во всей дальнейшей деятельности Коммунистического Интернационала. Еще и еще больше внимания завоеванию профсоюзов, путем длительной систематической работы внутри их! За единый Интернационал классовых профсоюзов!

Еще и еще больше приковать внимание рабочих всего мира к хозяйственному развитию и строительству социализма в СССР. Всесторонняя помощь международного пролетариата индустриализации СССР!

Больше внимания Востоку! Научить рабочих понимать, что национально-освободительное (и рабочее) движение на Востоке имеет самое близкое, самое насущное отношение к революционной борьбе пролетариата.

633 Больше внимания новым континентам — рабочему движению в Латинской Америке, Африке, Австралии!

Борьба за крестьянство! Борьба за средние слои населения. Борьба за важнейшие слои городской и мелкой буржуазии. Выдвигание для этой цели в подходящих случаях минимальнейших требований с целью об'единить вокруг них не только реформистски настроенных рабочих, но и другие слои трудящихся (мелкое крестьянство, мелких служащих и т. д.).

Борьба против опасности новых войн!

Поддержка движения рабочих делегаций в СССР!

Систематическая, упорная борьба за завоевание большинства рабочего класса!

Систематическая и упорная работа над большевизацией всех секций Коммунистического Интернационала!

III. Ближайшие задачи коммунистов в профессиональном движении.​

(Тезисы по докладу т. Лозовского.)

1. Новое в мировом профдвижении.​

Со времени V Конгресса Коминтерна в мировом профдвижении произошел ряд событий, заслуживающих самого тщательного изучения для правильного определения нашей дальнейшей тактики. Новое в мировом профдвижении сводится к следующему: 1) понижение жизненного уровня рабочих масс; 2) новые формы классового сотрудничества; 3) усиление влияния Американской Федерации Труда на реформистское профдвижение Европы; 4) быстрый темп развития профдвижения в колониальных и полуколониальных странах; 5) оформление левого крыла в большинстве реформистских профсоюзов; 6) рост влияния профсоюзов СССР на мировое профдвижение и тяга рабочих делегаций в СССР; 7) организационное оформление англо-советского комитета единства; 8) обострение борьбы в недрах Амстердамского Интернационала; 9) растущая потребность масс к единству.

Всем коммунистическим партиям нужно обратить особое внимание на все эти новые влияния, которые знаменуют собой новую фазу в нашей борьбе за завоевание большинства рабочего класса.

2. Понижение жизненного уровня рабочих масс.​

Весь последний год продолжалось бешеное политическое и экономическое наступление буржуазии на рабочий класс. Целью этого наступления было удешевить товары путем понижения жизненного уровня масс, чтобы успешно конкурировать на мировом рынке. Хозяйственно-экономический кризис, небывалая безработица и тактика международного реформизма облегчили буржуазии выполнение поставленной цели: во многих странах удлинен рабочий день, почти везде понижена заработная плата, налоговый пресс продолжает все сильнее давить на трудящиеся массы. Вся экономическая и политическая власть буржуазии была направлена на понижение жизненного уровня рабочих масс, а все силы рабочего класса были направлены к тому, чтобы удержаться хотя бы на старых позициях. Рабочий класс в подавляющем большинстве стран находился

634 и продолжает находиться все время в состоянии обороны. Этот нажим на рабочий класс происходил одновременно и планомерно повсюду, независимо от того, какое правительство — реакционное, демократическое или социал-демократическое — управляло делами государства. Понижение жизненного уровня масс не происходило одновременно и в одинаковой степени во всех странах; отсюда постоянное равнение на хуже оплачиваемого рабочего в каждой стране и на обедневшие страны континента. Так господствующие классы вели и ведут борьбу за мировые рынки за счет рабочего класса. Эта конкуренция на спине рабочего класса приняла к началу 1926 года такой характер, она затрагивает такое громадное количество рабочих, жизненный уровень настолько понизился, что гигантские социальные столкновения в ближайшее время неизбежны. Период пониженной боеспособности прошел,— рабочее движение вступает в новую полосу ожесточенных экономических и политических боев.

3. Новые формы классового сотрудничества.​

Наиболее яркие формы классового сотрудничества мы находим в Соединенных Штатах Америки, где реакционные руководители профсоюзов сделали еще несколько шагов на пути к подчинению рабочего класса интересам капитала. В этом отношении крайне характерны соглашения между профессиональными союзами и предпринимателями о повышении производительности труда,— так называемый «Балтимора — Огайо-план» (по той железной дороге, где впервые было введено это новое «завоевание» американских профсоюзов),— и организация при участии предпринимателей профсоюзных банков, помещение профсоюзных денег в капиталистические предприятия, рабочие акции и т. д. Этот профсоюзный капитализм встречает такое сочувствие со стороны американских трестов, что даже наиболее могущественные из них начинают относиться снисходительно к профсоюзам, против которых они вели раньше ожесточенную войну. К этому же разряду новых форм сотрудничества нужно отнести и смешанные рабоче-хозяйские профсоюзы (компани-юнион), создаваемые на предприятиях предпринимателями, и готовность Американской Федерации Труда пойти на соглашение с предпринимателями по этому вопросу, если взносы будут итти в профсоюзную кассу. Эти новые формы экономического сотрудничества выходят далеко за пределы Америки, они начинают перекидываться в Европу, при чем наибольшее подражание это находит в «американизированной» Германии, где последний профсоюзный с'езд в Бреславле выдвинул в качестве ближайшего конкретного лозунга хозяйственную демократию и т. п. Реформистские руководители германского профдвижения недавно публично заявили о том, что между немецкими и американскими профсоюзами никакой разницы нет ни в целях ни в методах. Эти новые формы порабощения рабочего класса через профсоюзный аппарат представляют собой серьезную опасность для всего мирового профдвижения, и в первую голову для европейского, реформистские руководители которого сейчас устремляют свои взоры на Америку.

4. Усиление влияния Американской Федерации Труда на реформистское профдвижение Европы.​

За последнее время идейно-политическое влияние Американской Федерации Труда в значительной степени выросло, и не только в Америке, где она стоит во главе Пан-Американской Федерации Труда, но и в Европе, где правое

635 крыло Амстердама уже давно мечтает о том, чтобы опереться на Америку в своей борьбе против левеющего профдвижения Англии. Этот рост влияния реакционной Американской Федерации Труда идет вслед за ростом мировой гегемонии американского империализма. Этот поворот реформизма лицом к Америке отражает неверие реформистов в способность европейского капитализма выйти из хозяйственного, экономического и социального кризисов. И так же как полнокровный американский империализм должен влить свежую кровь в вены отощавшего европейского капитализма, так и Американская Федерация Труда, занявшая теперь первое по реакционности место в мире, должна поддержать слабеющий с каждым днем европейский реформизм и помочь Амстердамскому Интернационалу отбить нападение Профинтерна и левеющих широких пролетарских масс. Было время, когда английское рабочее движение — это соответствовало периоду расцвета английского капитализма и его господства на мировом рынке — было наиболее консервативным и было предметом зависти и похвал континентальной буржуазии и всякого рода катедер-социалистов. Теперь место Англии заняла Америка, которая в состоянии уделить крохи сверхприбыли части рабочего класса. Эта часть рабочего класса поддерживает американский империализм и его мировую гегемонию. Таким образом вместе с перемещением финансово-экономической гегемонии из Европы в Соединенные Штаты перемещается и рабочий империализм, наиболее ярким представителем которого является сейчас Американская Федерация Труда. Именно к ней обращаются взоры правого крыла европейского профессионального движения, и уже одно это доказывает, что положение Амстердама не особенно прочно.

5. Быстрый темп развития профессионального движения в колониальных и полуколониальных странах.​

Профессиональное движение колониальных и полуколониальных стран является продуктом послевоенного времени, и только за последний год оно выступило как организованная сила и сразу начало играть исключительно большую роль в национально-освободительной борьбе. Особенно важны в этом отношении выступления профсоюзов Китая и Индии. Шанхайские, гонконгские и тяньцзинские забастовки показали такую степень революционной энергии и революционной организованности, которую трудно было и подозревать один-два года тому назад в отсталом и вдвойне порабощенном китайском пролетариате. В борьбу китайского народа за свое национальное освобождение была этим выступлением сразу внесена последовательная пролетарская струя, и китайский пролетариат стал стержнем, основной силой национально-освободительного движения Китая. В таких условиях присоединение китайских профсоюзов к Профинтерну имеет исключительно большое значение и показывает, что профсоюзы порабощенных мировым империализмом стран ищут себе союзников там, где они действительно могут себе их найти,— в Москве, а не в Амстердаме. Активное выступление китайского пролетариата можно считать важнейшим историческим событием после Октябрьской революции, ибо это знаменует новый этап в ослаблении мирового империализма и в поступательном шествии мировой революции. Исключительно большое значение имеют также гигантские стачки, потрясшие последние полтора года Индию. В Индии борьба не приняла еще такого характера, как в Китае, но эти стачки являются предвестником надвигающихся политических боев и показывают, что в Индии имеются достаточно солидные пролетарские

636 массы, которые в ближайшее время начнут, как в Китае, играть центральную роль в национально-освободительной борьбе. Выступления пролетариев этих двух стран наносят такой удар английскому империализму, от которого он оправиться не сможет, а в этом и заключается историческая роль возросшей активности и революционности профессионального движения порабощенных мировым империализмом стран. Если прибавить к этому рост революционного профессионального движения в Индонезии, Тунисе, Сирии, Египте и т. д., то мы увидим, что мировое рабочее движение вступило в новую фазу своего развития.

На арену мирового рабочего движения активно выступили новые отряды мирового пролетариата, играющие очень большую роль в национально-освободительной борьбе, а стало быть, и в мировой политике. Отсюда также попытки со стороны правого крыла Амстердамского Интернационала овладеть профдвижением колоний, взять под опеку рабочее движение «отсталых» стран и направить его по европейскому, т.-е. по реформистскому пути. Именно этим об'ясняется возросшая активность правого крыла международного рабочего движения (роль Жуо в подавлении революционного профдвижения Туниса, создание в Индии, по инициативе англичан, фабианского общества, антимосковское выступление представителя Рабочей партии Англии Грахама Поля на с'езде профсоюзов Индии и т. д.) в борьбе с революционным профдвижением колоний.

По отношению к рабочему движению колониальных и полуколониальных стран у всех компартий троякая задача: 1) установление постоянной непрерывной связи между рабочим движением всех стран, и особенно метрополий, с рабочим движением колониальных и полуколониальных стран; 2) полная, безоговорочная и всемерная поддержка рабочего движения этих вдвойне угнетенных стран в борьбе за их национальное и социальное освобождение; 3) в тех странах (Франция), где рабочие колоний ввозятся для работы в метрополию, вовлечь этих рабочих в профсоюзы и развить среди них большую культурно-просветительную работу для того, чтобы создать из них борцов за свое национальное и социальное освобождение.

6. Оформление левого крыла в реформистских профсоюзах.​

Вместе с ростом безработицы, непрекращающимся хозяйственно-экономическим кризисом, понижением жизненного уровня масс и растущей финансово-экономической гегемонией Соединенных Штатов на мировом рынке растет недовольство в широчайших массах пролетариата, что не может не найти своего отражения в реформистских профсоюзах. Рабочие, которые на протяжении многих лет шли целиком за международной социал-демократией и за Амстердамским Интернационалом, начинают сомневаться в целесообразности реформистских методов и способов борьбы и начинают искать выхода из создавшегося тупика. Нажим предпринимателей, рост фашистской реакции, отмена 8-часового рабочего дня, ухудшение условий труда, понижение заработной платы,— все это ставит перед рабочими массами конкретный вопрос о сплочении своих рядов для борьбы, а это невозможно без создания единого фронта, без практического сговора между рабочими разных направлений, в предприятии и за пределами его, по конкретным вопросам, интересующим рабочие массы. Таким образом нажим организованного капитала вселяет все глубже и глубже в рабочие массы идею единства, и это начинает находить свое выражение в повседневной борьбе пролетариата. Нет почти ни одной амстердамской организации, где бы рядом

637 с совершенно оформленным и давно ведущим свою работу революционным крылом не оформилось левое течение, отличительная черта которого от правой верхушки заключается в том, что оно выставляет лозунг единого фронта и единства национального и мирового профдвижения. За и против единого фронта с коммунистами — по этой линии проходит водораздел внутри всех реформистских организаций.

Левое крыло не есть нечто совершенно сложившееся, идеологически оформленное, оно не имеет законченной программы и тактики: в каждой стране левое крыло имеет свои особенности, но об'единяющая большую часть этих групп и течений идея, это — единый фронт налево, единый фронт с профсоюзами СССР и единство национального и мирового профдвижения.

Отношение Коминтерна и коммунистических партий к растущей оппозиции внутри реформистских союзов совершенно ясно, оно вытекает из основных правил большевистской тактики: всегда поддерживать всякое оппозиционное движение внутри реформистских политических и экономических организаций, направленное против теории и практики этих организаций. Мы не можем и не должны ждать, пока эти левые течения окончательно выкристаллизуются и оформятся; мы должны приложить всю свою силу и энергию к тому, чтобы помочь оппозиционному движению оказать содействие тем рабочим, которые начинают высвобождаться из-под влияния реформистской идеологии, сделать все от нас зависящее для того, чтобы установить тесный контакт и правильные взаимоотношения между рабочими-коммунистами и рабочими социал-демократами и беспартийными. Одним словом, коммунистические партии должны чутко относиться ко всем происходящим в реформистских организациях процессам, идейным брожениям и сделать все возможное для того, чтобы оказать содействие этим элементам внутри реформистских организаций в их борьбе против классового сотрудничества. Коммунистические партии должны совершенно открыто итти на соглашение со всеми оппозиционными элементами на основе конкретной программы действий, ни на минуту, конечно, не отказываясь от борьбы за развернутую коммунистическую программу и развернутые коммунистические требования. Основная задача по отношению к оформляющейся оппозиции заключается в том, чтобы не ставить ей невыполнимых требований, не предлагать неприемлемых для нее программ, а вступать в соглашение с этой оппозицией по практическим и конкретным вопросам, интересующим широкие массы и могущим при блоке сторонников Профинтерна с оппозицией подвинуть дело об'единения сил рабочего класса вперед.

7. Рост влияния советских профсоюзов и тяга рабочих делегаций в СССР.​

В то время как международная социал-демократия и правое крыло Амстердамского Интернационала повернулись лицом к Америке, среди рабочих, членов этих организаций, растет тяга в СССР. Этот поворот об'ясняется двумя причинами: продолжающимся экономическим и политическим ухудшением положения рабочего класса и хозяйственно-экономическим ростом СССР. Эта тяга к СССР выходит далеко за пределы Европы. Широкие массы хотят через своих представителей ознакомиться с тем, в каком состоянии находится в настоящее время СССР и его рабочее движение. И по мере притока в СССР рабочих делегаций, их возвращения на родину тяга еще более увеличивается, так как социал-демократические рабочие, побывав в СССР, вынуждены признать, что рабочий

638 класс нашей страны идет по восходящей линии, в то время как рабочий класс капиталистических стран идет по линии нисходящей. Таким образом в международном рабочем движении происходит крайне любопытное явление. В то время как реакционная верхушка его поворачивается лицом к Америке, широкие массы, т.-е. фундамент реформистского движения, поворачиваются лицом к СССР. Это развитие верхушки и масс в разных странах свидетельствует о глубоком кризисе, который переживают в настоящее время международная социал-демократия и Амстердамский Интернационал.

8. Англо-русский комитет единства.​

Организационным выражением новых настроений широких масс и большинства организованного рабочего класса Англии является организационное оформление англо-советского комитета единства. Это организованное оформление произошло не без борьбы.

Амстердамский Интернационал оказывал сближению между английским и русским профдвижением исключительно большое противодействие; не меньшее противодействие оказывало этому реакционное крыло профдвижения Англии, и тем не менее это сближение произошло и нашло свое закрепление в создании англо-советского комитета.

Англо-русский комитет, вызвавший радостный отклик в широких массах, означает новую полосу в развитии международного профессионального движения. Самый факт сближения между английским и советским профдвижением доказывает, что мировое профдвижение переросло рамки существующих интернационалов, что потребность в единстве настолько велика, что она находит для себя новые организационные формы. Англо-советский комитет, состоящий из сильнейших организаций Профинтерна и Амстердама, доказывает на практике возможность создания единого Интернационала и совместной борьбы рабочих разных направлений против реакции, фашизма и наступления капитала.

Так рабочие массы и поняли этот комитет, который встретил поддержку и выражение солидарности как целых организаций (Норвегия, Финляндия), так и отдельных местных союзов и картелей. Несмотря на бешеную травлю со стороны II Интернационала и правого крыла Амстердама, Англо-советский комитет продолжает завоевывать симпатии масс. Все коммунистические партии должны оказать полную и всемерную поддержку Англо-советскому комитету и повести решительную борьбу против всех социал-демократов и правых амстердамцев, которые саботируют его работу и пытаются разорвать Англо-советский блок. Коминтерн горячо приветствует сближение между английскими и советскими профсоюзами и сделает с своей стороны все, что в его силах, чтобы помочь Англо-советскому комитету в осуществлении поставленной им цели.

9. Борьба течений в недрах Амстердамского Интернационала.​

Создание Англо-советского комитета и оформление левого крыла обострило в значительной степени борьбу течений внутри Амстердамского Интернационала. До последнего года внутри организаций, примыкающих к Амстердаму, существовала лишь оппозиция, организованная коммунистическими партиями в виде революционных меньшинств и примыкающая идейно к Профинтерну.

За последние полтора года оформилась внутри Амстердамского Интернационала оппозиция, которая представлена большинством профдвижения Англии

639 и довольно солидными оппозиционными группами и течениями внутри значительного большинства примыкающих к Амстердаму организаций. Таким образом внутри Амстердама имеются сейчас три основных течения: правое, левое и центр. Своеобразие положения заключается в том, что центр и революционное крыло имеют в Англии территориальную базу, а это в значительной степени осложняет положение Амстердамского Интернационала и заставляет руководителей его искать помощи против оппозиции — и, в частности, против «английского уклона» — за пределами Европы. Внешне, формально правое крыло одерживает победу: все предложения представителей Генерального совета тред-юнионов Англии и международных секретариатов в области единства обычно отвергаются. Руководители Амстердамского Интернационала в лице Удегеста, Мертенса, Лейпарта и других продолжают решительно и последовательно выступать против единства и вместо единого фронта налево цепляются за Лигу наций, Международное бюро труда и буржуазные организации, предпочитая единый фронт с буржуазией единому фронту с революционными рабочими. Но правое крыло имеет только формальное большинство, фактическое большинство членов организаций, примыкающих к Амстердамскому Интернационалу, несомненно, на стороне единства. Это усиливает и осложняет кризис. Таким образом внутри Амстердама происходит серьезная идейно-политическая борьба, при чем руководящая верхушка, в которой главным образом представлены, кроме Германии, небольшие организации, стремится удержать в своих руках гегемонию против английского профдвижения и подавляющего большинства своих собственных организаций.

10. ВЦСПС и Амстердам.​

Выдвинутый V Конгрессом Коминтерна и III Конгрессом Профинтерна лозунг слияния Профинтерна и Амстердама путем международного конгресса единства и лозунг Англо-советского комитета «единый всеоб'емлющий Интернационал» встретили ожесточенное сопротивление со стороны международной социал-демократии и правого крыла Амстердамского Интернационала. Сопротивление шло по следующим линиям: с одной стороны, ведется кампания против самой идеи международного конгресса единства, как «неосуществимой и вредной идеи»; с другой стороны, реформисты пытались свести всю проблему единства мирового профдвижения к взаимоотношениям между Амстердамом и ВЦСПС, а после этого они начали и продолжают саботировать переговоры с ВЦСПС по вопросу об единстве, отказываясь даже от конференции без предварительных условий до того, как ВЦСПС заявит о желании присоединиться к Амстердамскому Интернационалу. Требование ВЦСПС и англо-советского комитета единства о созыве конференции без каких-либо предварительных условий для совместного обсуждения вопроса о методах восстановления единства мирового профдвижения категорически было отвергнуто руководящим большинством Амстердамского Интернационала. Искреннее желание ВЦСПС сделать все возможное, не обращая внимания на формальности, для установления на деле единства международного профдвижения и его готовность вести переговоры с Амстердамом по вопросу об установлении единства международного профдвижения международная социал-демократия пыталась и пытается истолковать как желание ВЦСПС выйти из Профинтерна, разорвать узы, связывающие его с революционным профдвижением других стран, войти в Амстердам, освободиться

640 из-под влияния ВКП и тем самым изменить всю политическую ориентацию профдвижения СССР.

ВЦСПС является органической частью Профинтерна и, как все организации, входящие в этот революционный Интернационал, ведет и будет вести ту линию, которая будет установлена мировым революционным профдвижением в лице Профинтерна, который стремится к установлению единства мирового профдвижения. Если разговоры реформистов о том, что ВЦСПС ведет политику против ВКП, Коминтерна и Профинтерна, могли смутить отдельных товарищей, то это только доказывает, что эти товарищи недостаточно понимают ту неразрывную связь, которая существует между компартией и профсоюзами СССР. Взаимоотношения между партией и профсоюзами в СССР закреплены рядом с'ездов партии и профсоюзов, в частности последним, XIV с'ездом ВКП (б). ВЦСПС в своих переговорах с Амстердамом преследовал и будет преследовать одну и ту же общую Профинтерну и Коминтерну цель: добиться всеми силами, всеми способами восстановления единства в каждой стране и создания единого Интернационала, в котором все организации, примыкающие к Амстердаму, Профинтерну, а также стоящие вне обоих Интернационалов, нашли бы себе место. Эта цель ничего общего не имеет со всякого рода реформистскими комментариями тактики советских союзов, которые действовали и впредь будут действовать в полном согласии с Коминтерном и Профинтерном.

11. Наши сильные стороны в борьбе за единство.​

Борьба компартии за единство дала в ряде стран осязательные результаты: по мере развития борьбы наши партии учатся, как, не отказываясь от своих коммунистических принципов, быть двигателем всей борьбы за единство, расширяя и укрепляя свое влияние на массы. Образцом того, как нужно проводить лозунг Коминтерна для завоевания масс, может служить компартия Англии. Правда, об'ективная обстановка в Англии очень благоприятна для расширения влияния компартии, но, кроме об'ективных условий, большую — можно сказать, решающую — роль играет умелая, гибкая и последовательная тактика компартии.

Основная заслуга английской компартии заключается в том, что она сумела установить деловое сотрудничество со всеми левыми элементами по важнейшим вопросам текущей политики. Лучшим примером этой линии поведения является оформление движения меньшинства, за которым идет сейчас около миллиона рабочих, и то, что даже наиболее умеренные элементы среди левых не мыслят себе единого фронта без компартии и движения меньшинства. Несмотря на небольшое количество членов (6.500), компартия является сейчас серьезным политическим фактором в Англии, а движение меньшинства играет все большую и большую роль в европейском профдвижении. Компартия пользуется доверием широких масс даже умеренно настроенных рабочих. Рабочие знают, что ее предложение единого фронта не есть политиканство, а серьезное, искреннее и деловое предложение; отсюда ее успех и непрерывное расширение ее влияния.

Удачным примером тактики единого фронта является также состоявшаяся в конце января конференция единства в Швеции, которая об'единила около 80.000 организованных рабочих. Была заключена коалиция между коммунистами, синдикалистами и беспартийными, которые теперь вместе борются за единый фронт и единство национального и международного профдвижения.

641 Единый фронт и борьба за единство — не маневр против рабочего класса или против отдельного отряда его: это — маневр против буржуазии, это — серьезное, искреннее желание добиться единства действий против капитала — вот что каждая партия должна доказать всей своей повседневной работой широким массам. В этом весь секрет успешного применения тактики единого фронта и единства.

12. Борьба против исключений, раскола и преследования революционного профдвижения.​

Правое крыло Амстердамского Интернационала продолжает свою политику исключений и раскола.

В Италии, в тот самый момент как фашизм обрушился всей силой государственной власти на профсоюзы, руководящая верхушка приступила к исключению коммунистов за то, что они предлагали энергично бороться против фашистского насилия.

Во Франции лидеры реформистской конфедерации вырывают из унитарных союзов членов и не останавливаются перед созданием в противовес унитарным союзам — союзов из 3 — 5 человек. Правительство при явной помощи руководителей реформистских союзов разгромило Тунисскую конфедерацию труда и отменило свободу коалиции для туземного населения.

В Бельгии началась полоса исключений из профсоюзов, при чем ненависть бельгийских реформистов к СССР так велика, что они грозят исключить из своего состава те союзы, которые осмелились принять во время стачки денежную помощь от советских союзов.

В Финляндии социал-демократия открыто перед всем миром готовит раскол профдвижения, и делается это под лозунгом «за Амстердам против Москвы». Этот чудовищный заговор против интересов рабочего класса Финляндии делается явно не без ведома Амстердамского Интернационала, на помощь и содействие которого финские социал-демократы ссылаются в своей раскольничьей работе.

В Болгарии, Югославии и Румынии революционные профсоюзы разгромлены или поставлены в крайне тяжкое положение полицией при активном содействии социал-демократии и руководителей реформистских союзов. Теперь, после полицейского разгрома большей части левых профсоюзов на Балканах, после массовых арестов и убийств руководителей революционного профдвижения, Амстердамский Интернационал созывает балканскую конференцию профсоюзов для того, чтобы воспользоваться плодами белого террора.

Полицейски-реформистское наступление на коммунистов и революционные профсоюзы должно встретить суровый и энергичный отпор. В интересах единства и боеспособности профсоюзов компартии должны оказать ожесточенное сопротивление исключению коммунистов и оппозиционных элементов из профсоюзов, разгрому левых профсоюзов. Там, где реформисты проводят политику исключений и расколов, коммунисты должны мобилизовать широчайшие массы, и в первую голову членов соответствующего профсоюза, против угрозы раскола, за обратный прием исключенных и восстановление разрушенных союзов. На борьбу против полицейских набегов и использования реформистами разгрома левых организаций должен быть мобилизован весь Коминтерн: исключение

642 коммунистов и левых элементов, раскол или разгром любого профсоюза, где бы это ни происходило, является ударом по всему международному рабочему движению, по всему Коммунистическому Интернационалу.

13. Наши слабые стороны в борьбе за единство.​

У нас накопился не только положительный, но, к сожалению, и отрицательный опыт. Наиболее ярким примером неправильной профсоюзной линии была тактика Рут Фишер и Маслова. Эта тактика сводилась к обострению взаимоотношений между коммунистами и социал-демократами в предприятии и в механическом, формальном предложении единого фронта с заведомым желанием сорвать единый фронт и явной боязнью, как бы предложение о совместных действиях не было принято. Это предопределило банкротство всей профсоюзной деятельности и тактики единого фронта и понизило влияние компартий в массах. Работа каждой компартии в профсоюзах — одна из важнейших политических задач, и эту работу нельзя оторвать от всей политики и тактики партии. Неправильное применение тактики единого фронта и единства привело к катастрофическим результатам, и только после смены руководства и после того как новый ЦК коммунистической партии Германии показал на деле, что он хочет создать действительно единый фронт и уничтожить пропасть, отделяющую рабочих-коммунистов от рабочих социал-демократов,— только после этого начало расти влияние компартии в профсоюзах. Во Франции компартия и Унитарная конфедерация труда почти ничего не сделали до сих пор для организации левого крыла внутри реформистской конфедерации труда. В некоторых странах сохранился явно неправильный лозунг — единство во что бы то ни стало,— что не может не привести к отказу от самостоятельной пропаганды коммунистических идей. Такого рода лозунг связывает наши компартии по рукам и ногам в их политической борьбе. В некоторых странах борьба за единство была понята как безоговорочное подчинение всем требованиям социал-демократических руководителей профсоюзов. Там коммунисты шли так далеко, что даже не голосовали против своего собственного исключения.

Два опасных уклона имеются среди отдельных коммунистов: с одной стороны, недооценка сил противника и переоценка своих собственных сил, с другой — обратное,— переоценка сил противника и недооценка своих сил. Последний уклон проявился у отдельных коммунистов в переоценке сил Амстердамского Интернационала и недооценке сил Профинтерна (и Коминтерна), а это неверие в свои собственные силы не может не отразиться на нашей тактике в профсоюзах. Все эти примеры свидетельствуют о том, что компартиям нужно чаще делиться друг с другом своим опытом по части методов и способов практической борьбы за единый фронт и единство и помнить, что мы хотим организационного единства, но не политического растворения в реформистских организациях, что борьба коммунистов за право работать в профсоюзах является важнейшей задачей партии.

14. Борьба за единый Интернационал.​

Рост активности профсоюзов колониальных и полуколониальных стран, проекты созыва пан-азиатского и тихоокеанского с'ездов профсоюзов, выступление на арену мирового профдвижения Австралии, создание Англо-русского

643 комитета, поддержка этого комитета профдвижением Норвегии, Финляндии и целого ряда других стран доказывают не только актуальность, но и фактическую осуществимость единого Интернационала профсоюзов. Коммунистические партии всех стран должны с особой силой повести борьбу за единый Интернационал, раз'ясняя рабочим массам, что Интернационал, обеспечивающий наиболее правильно и полно единство международного профдвижения, может быть создан только лишь на международном конгрессе единства, путем слияния всех существующих интернационалов, с привлечением всех тех профсоюзных организаций, которые стояли и стоят вне какого бы то ни было интернационала. Борьба за единый Интернационал, охватывающий профсоюзные организации всех стран, всех рас и всех континентов, тем более необходима, что международная социал-демократия и руководящая верхушка Амстердамского Интернационала делают попытку представить Амстердам, за которым стоит только часть рабочего класса Европы, в качестве единственной мировой организации.

С такой демагогией надо повести решительную и энергичную борьбу. Амстердамский Интернационал об'единяет только лишь часть организованного пролетариата Европы, Амстердам не только не является мировой организацией, но он не является и даже общеевропейской организацией. Надо дальше иметь в виду, что большинство членов Амстердамского Интернационала несомненно за единство и против раскольнической политики нынешней руководящей его верхушки. Борьба за международный конгресс единства, за слияние Профинтерна и Амстердама, за единый Интернационал должна итти параллельно с раз'яснением того, какой Интернационал рабочему классу нужен. Нам нужен Интернационал на основе классовой борьбы, Интернационал действия, Интернационал, организующий параллельные и совместные, одновременные выступления рабочих всех стран против фашизма, против реакции, против понижения жизненного уровня масс, против порабощения колониальных стран и за полное освобождение трудящихся масс от власти капитала.

15. Укрепление Профинтерна в центре и на местах.​

Борьба за единый Интернационал и работа над сближением рабочих-коммунистов и социал-демократов даст только в той мере благоприятные результаты, в какой мы будем работать над укреплением собственных рядов в национальном и международном масштабе. Крепко отстаивая единство профдвижения, подчиняясь союзной дисциплине, коммунисты должны с величайшей энергией отстаивать свое право идейной борьбы внутри профорганизаций, право защищать свою точку зрения и организованно выступать в защиту своих взглядов. Эта борьба за укрепление своих рядов в каждой стране и борьба за оформление сторонников Профинтерна должна итти одновременно с борьбой за укрепление самого Профинтерна. Необходима систематическая, планомерная работа по укреплению всех примыкающих к Профинтерну организаций и революционных меньшинств в соответствии с тактикой единого фронта и единством профдвижения.

Одновременно с этим необходимо повести решительную борьбу за единый фронт и об'единение всех профсоюзов — социал-демократических, либеральных, демократических, концессиональных, красных и т. д. — в единую национальную организацию.

Необходимо популяризировать программу и тактику Профинтерна. Необходимо, чтобы каждый рабочий социал-демократ отдал себе отчет в том, что до тех

644 пор, пока верхушка Амстердамского Интернационала будет смотреть сверху вниз на рабочих колониальных и полуколониальных стран, которые в организованном большинстве своем группируются вокруг Профинтерна, до тех пор, пока она будет отказываться от единого фронта с Профинтерном, об'единяющим революционное профдвижение всех стран для борьбы против фашизма и наступления капитала,— до тех пор нельзя будет отбить нападения буржуазии и защитить даже элементарные требования рабочих. Это мы должны основательно вколотить в сознание масс, это должно быть одной из важнейших задач всей нашей пропаганды и агитации. Чем сильнее мы будем в национальном и международном масштабе, тем скорее добьемся мы настоящего, а не только формального единства профдвижения.

16. В профсоюзы, в массы!​

Несмотря на повторные постановления конгрессов Коминтерна об исключительной важности работы в профсоюзах, несмотря на систематические указания в этом направлении всех расширенных пленумов и президиумов ИККИ, есть еще до сих пор компартии, где большинство членов не только не работает в профсоюзах, но даже не состоит членами последних. С другой стороны, там, где коммунисты уже организовались в профсоюзные фракции, эти последние вместо того чтобы вплотную заниматься практической работой в профсоюзах и завоевывать массы на основе этой практической деятельности, посвящают ⁹/₁₀ своего времени вопросам «высокой политики», забывая, что социал-демократы держатся в профсоюзах своей практической повседневной работой. Такое систематическое нарушение всех постановлений Коминтерна и самого существа большевистской тактики об'ясняется тем, что многие коммунисты считают работу в профсоюзах второстепенной, черной работой: каждый коммунист должен-де заниматься политикой, и мелкая повседневная, черная работа в профсоюзах, это — ниже нашего коммунистического достоинства. Эти настроения существуют во многих партиях, и, что важнее всего, с ними недостаточно борются. Необходимо об'явить беспощадную борьбу такому небольшевистскому подходу к работе в профсоюзах.

Партия, которая не сумеет путем кропотливой, черной, повседневной работы в профсоюзах создать кадры профессионалистов-практиков, создать умелых руководителей повседневной экономической борьбы пролетариата и завоевать у рабочих больше доверия, чем реформисты, не только правильной политической линией, но хорошей практической работой,— такая компартия никогда не овладеет массами.

Исключительно большое значение Коминтерн всегда придавал и придает вовлечению работниц и рабочей молодежи в профсоюзы и в активную борьбу. Все компартии должны проявить в этой области максимальную инициативу и энергию. Завоевание работниц и рабочей молодежи должно быть существенной частью коммунистической работы в массах и в профсоюзах.

Надо заставить всех членов партии не только числиться, но быть активными в профсоюзах, надо покончить с пассивным сопротивлением решениям конгрессов Коминтерна, надо раз навсегда запомнить, что работа в профсоюзах — важнейшая политическая работа каждой компартии, и успехи ее будут измеряться успехами в профессиональном движении.

645

17. Программа действий.​

Расширенный пленум ИККИ, принимая во внимание продолжающееся экономическое наступление капитала, рост фашистской реакции, разгром левых профсоюзов в целом ряде стран, продолжающееся исключение коммунистов из профсоюзов, блок социал-демократии с реакцией против революционных профсоюзов (Югославия, Румыния и т. д.), постановляет повести энергичную кампанию во всех странах на основе следующей программы действий:

1. Борьба против прямого и косвенного удлинения рабочего дня, борьба за 8-часовой рабочий день, как максимум, и за 6-часовой рабочий день на подземных работах и во вредных производствах.

2. Борьба против понижения жизненного уровня и за повышение реальной заработной платы. За равный труд — равная зарплата!

3. Борьба за государственное страхование безработных в размере прожиточного минимума.

4. Борьба за полную свободу профсоюзных организаций.

5. Борьба против фашистской реакции и монополии фашистских профсоюзов.

6. Борьба за переложение налогового бремени на имущие классы.

7. Борьба против бюрократизма и за рабочую демократию в профсоюзах.

8. Борьба за свободу мнений внутри профсоюзов.

9. Борьба против всех мер классового сотрудничества вообще и новых американских форм в особенности.

10. Борьба за вовлечение всех рабочих, работниц и рабочей молодежи в профсоюзы.

11. Борьба за создание в каждой стране единой организации профсоюзов.

12. Борьба за сближение рабочих всех стран с рабочим классом СССР.

13. Борьба за сближение рабочих Запада с рабочими угнетенного Востока.

14. Борьба против Лиги наций и Международного бюро труда.

15. Борьба против войны.

16. Борьба за боевой братский союз рабочих — коммунистов, социал-демократов и беспартийных — против капитала.

17. Борьба за создание единого, охватывающего профсоюзы всех стран, всех рас и всех континентов, классового Интернационала.

Эта программа действий не только не исключает, но предполагает разработку практической программы действий для каждой страны, каждого района, каждого производства. Такого рода программы действий должны считаться с экономикой страны, с положением данного производства и с соотношением сил и пр. Настоящая же программа действий может и должна служить в общем и целом платформой для об'единения и мобилизации широких масс не только для обороны против наступающей реакции, но и для нападения на капитализм и буржуазное государство.

IV. Резолюция о методах и формах организационного охвата масс, вовлекаемых в круг влияния коммунистических партий.​

1. После того как начавшаяся с III Всемирного Конгресса работа по завоеванию широких масс пролетариата и распространению на них влияния коммунистических партий дала благодаря применению тактики единого фронта

646 значительные политические результаты в целом ряде капиталистических стран, настала пора уделить исчерпывающее внимание и задаче организационного закрепления и углубления этого влияния на массы. Если наши партии не сумеют разрешить этой задачи, значительная доля уже завоеванного влияния на массы будет в тот или иной переживаемый период опять ускользать из их рук, и придется вновь, при помощи новых усилий, добиваться этого влияния. Наши партии должны путем изыскания и применения надлежащих организационных форм и методов обеспечить закрепление и неуклонное расширение своего влияния на массы.

Хотя эта работа по организационному закреплению влияния коммунистических партий на массы уже начата почти повсюду в капиталистических странах, она, однако, велась до сих пор бессистемно и отмечена многими недостатками. Методы и формы этой работы должны отныне подвергаться во всех ее областях планомерной и всесторонней разработке. В соответствии с указанием т. Ленина относительно искусства «использовать все и вся» в пролетарской классовой борьбе, необходимо не только целесообразно организовывать работу членов партии, но и уметь втягивать в дело постоянной агитации и мобилизации широких масс возможно больше других активных сил пролетариата и даже наиболее передовые элементы из рядов крестьянства и промежуточных слоев.

2. Уже сама задача организации массовых кампаний, демонстраций и выступлений на основе единого фронта возлагает на каждую компартию обязанность учиться в этой области и учиться. Но только организовать — недостаточно. Надо уметь в ходе каждого такого выступления, каждой кампании отбирать из участвующих в них масс активные беспартийные, синдикалистские и социал-демократические элементы для вовлечения их в состав целого ряда различного рода комитетов агитации и действия или иных органов единого фронта, могущих служить опорными организационными пунктами для дальнейшего воздействия на массы и дальнейших массовых кампаний и выступлений. Такие созданные на основе единого фронта комитеты, в первую очередь местные (и созданные по предприятиям), являются почти во всех областях работы естественными организационными формами для работы членов наших партий.

Такого рода комитеты могут либо основываться для различного рода преходящих целей и для выполнения периодически повторяющихся задач (как некоторые комитеты безработных), либо представляют собой более или менее постоянные образования (как, например, в Италии агитационные комитеты по предприятиям).

В тех случаях, когда комитеты эти по первоначальному замыслу создаются лишь для преходящих целей, надлежит выяснять, не представляется ли возможным дальнейшее использование их активности в деле проведения других задач. На коммунистах лежит долг неотступно и постоянно направлять на протяжении всей их деятельности работу этих органов единого фронта, налаживать между ними взаимный контакт и деловое сотрудничество. В случае когда того требует значительность задач, могут быть с согласия соответствующих партий или ИККИ устанавливаемы и международные связи.

3. Во всех областях рабочего движения, в рамках профсоюзов, кооперативов, рабочих спортивных союзов, разнообразных массовых рабочих организаций культурно-просве-

647 тительного характера и пр. работа по созданию коммунистических фракций и вся работа коммунистов должна быть поставлена так, чтобы она не только исключала возможность изоляции коммунистов, но, наоборот, сближала партийцев с возможно более широкой массой беспартийных, синдикалистских и социал-демократических рабочих и открывала пути их активизации и постоянного на них воздействия. Для этой цели в каждой отдельной области работы могут быть изысканы особые организационные методы и формы, но всюду при этом надо сознательно стремиться к развертыванию широкого левого массового движения, всегда и неразрывно, с большей или меньшей степенью незаметности, связанного с коммунистической фракцией. То же относится и к работе в фабзавкомах, а в особых условиях и к работе так называемых лебор-парти.

Во многих странах на почве послевоенной экономики возникли различные массовые организации (жертв войны, жертв инфляции, союзы квартиронанимателей и пр.), в которых коммунистам непременно надлежит работать. С целью вовлечения наиболее активных сил женского пролетариата в постоянную революционную работу надо со всей энергией применять всюду в соответствующих условиях метод женских делегатских собраний.

Организационное закрепление нашего массового влияния в крестьянском движении, а в специальных условиях и в рядах национально-революционного движения, также требует особых, соответственно приноровленных методов и форм работы.

4. Весьма важной формой организационного закрепления коммунистического влияния на массы являются симпатизирующие массовые организации, создаваемые для выполнения специальных задач. Эти организации могут либо находиться в автономной зависимости, либо быть независимыми. В отношении этих организаций должны быть избраны наиболее эластичные организационные формы; на-ряду с индивидуальным членством следует, как правило, допускать и коллективное членство. В каждой стране надлежит отдельно согласовать с ЦК вопрос о том, какие из этих организаций могут пользоваться правом предлагать профсоюзам коллективное вступление в свой состав.

Из уже существующих массовых организаций содействия коммунистов требует в первую голову работа МОПР’а. Важно также сотрудничество коммунистов в работе таких организаций, которые, как Межрабпом, сложились в самостоятельные беспартийные организации и уже охватывают массы.

В качестве новых симпатизирующих массовых организаций следует на ближайшее время взять в расчет возникающие в целом ряде стран союзы недопущения войны и общества борьбы против колониальной тирании и угнетения восточных народов. В странах, где широкие рабочие и крестьянские массы живо охвачены движением сочувствия СССР (особенно в связи с кампанией по посылке рабочих делегаций в СССР), можно организовать союзы «Рабочих — друзей новой России». При известных обстоятельствах широкий массовый приток наблюдается и в пролетарские союзы самообороны, которые таким образом приобретают крупное значение (как это имеет место с Союзом красных фронтовиков в Германии). Кроме того, в ряде стран может оказаться целесообразным создание и небольших сочувствующих рабочих организаций, как-то: рабочих клубов, союзов народных домов, просветительных рабочих обществ, студенческих ферейнов и пр.

648 5. Во многих капиталистических странах целесообразным и действительным способом закрепления и расширения коммунистического влияния на массы представляется развертывание — частью через сочувствующие массовые организации, частью через особые издательские общества — беспартийной издательской деятельности широкого размаха. Издатели, однако, должны уметь правильно определить, какие произведения популярно-научной литературы, иллюстрированные рабочие газеты, народный календарь, революционная беллетристика и т. п. могут в большей степени служить интересам революционизирования масс; они должны суметь организовать надлежащий аппарат массового распространения изданий: даже и такой аппарат распространения может стать важной «симпатизирующей организацией».

6. Все методы и формы организационного закрепления нашего массового влияния должны быть конкретизированы применительно к своеобразной обстановке каждой отдельной страны. Сухой схематизм здесь менее всего уместен. Кроме того, каждая отдельная партия должна по возможности планомерно выделять в этом направлении те области работы, на которых следует концентрироваться в первую голову. Бессистемное разбрасывание активных коммунистических сил на непосильное число новых областей работы сулит мало доброго.

7. Особенно важно, чтоб постановке революционной работы в широких массах посвятили свои усилия нелегальные коммунистические партии. Правильно понятая, работа эта отнюдь не является препятствием в деле упорного строительства собственной парторганизации, а, наоборот, открывает расширенные возможности такого строительства. Долгом нелегальных партий является в большем чем до сих пор об'еме воспринять все открытые формы организации массового движения, неуклонно ведя при этом настойчивую работу в направлении расширения легальных и непосредственных возможностей участия во всех областях массового движения пролетариата.

8. Вся работа коммунистов в массах должна вестись под политическим руководством руководящих парторганов на основе постановлений и директив ИККИ. Политические и тактические директивы руководящих органов должны быть возможно точнее специализированы применительно к той или иной области работы, при чем внимание надлежит концентрировать не только на правильности самой линии, но и на связанной с ходом работы опасности тех или иных уклонов. Парторганы должны заботиться о целесообразном распределении отдельных членов партии по различным видам массовой работы и неуклонно контролировать выполнение (вменять в обязанность представление регулярной отчетности и пр.).

Партийные комитеты не должны упускать из виду того обстоятельства, что значительная часть членов наших партий во всех капиталистических странах все еще недостаточно усвоила директиву III Всемирного Конгресса относительно обязанности каждого члена партии выполнять ту или иную партработу и что многие считают партработой лишь работу непосредственно в самой парторганизации. Необходимо поэтому раз навсегда внушить каждому отдельному члену партячейки и коммунистической фракции, что его работа в среде беспартийных, социал-демократических, синдикалистских рабочих (на предприятиях, в профсоюзах, кооперативах, в рабочих спортивных организациях, среди трудящихся женщин, в сочувствующих массовых организациях, а также в рядах крестьянства и пр.) есть тоже партработа, а для большинства членов партии даже

649 важнейшая часть их партработы. Они лишь не должны на этой работе растворяться в массе, а оставаться революционными организаторами активности масс.

V. Резолюция об итогах II Оргсовещания ¹).​

Заслушав доклады представителей ячеек и районных комитетов СССР, Германии, Чехо-Словакии и Франции и профработников тех же стран, а также Италии, Англии и Норвегии и оживленные прения с участием представителей КИ Америки, Швеции, Швейцарии и Интернационала Молодежи, II Организационное совещание секций КИ констатирует, после обсуждения и принятия резолюций и инструкций о ячейках, низовом и центральном партаппарате, фабзавгазетах и работе комфракций в профсоюзах, следующее:

1. Практика целиком подтвердила правильность решений КИ, принятых в отношении реорганизации партий на основе ячеек, оправдав линию I Оргсовещания в вопросе уничтожения старого традиционного, унаследованного от социал-демократов, института функционеров и необходимости построения уличных ячеек, в целях организационного охвата не работающих на предприятиях коммунистов и проведения партработы по месту жительства рабочих и трудящегося городского населения.

За истекший год организационная работа коммунистических партий сделала шаг вперед. Реорганизация партий на основе ячеек благоприятным образом отразилась на участии членов партии в партийной работе, доведя в некоторых ячейках до 60% число активно работающих товарищей. Вместе с тем реорганизация фактом существования и работы ячеек в значительной степени содействовала изживанию внутрипартийных кризисов в ряде крупнейших секций КИ и ускорению проведения линии Коммунистического Интернационала.

Благодаря созданию и работе ячеек нашим партиям удалось вовлечь в свои ряды новые рабочие элементы с предприятий, стало возможным проникновение и распространение коммунистической литературы среди рабочих фабрик и заводов. Фабрично-заводские газеты, с своей стороны, сыграли чрезвычайно важную роль в деле расширения и углубления нашего влияния на рабочие массы, содействуя в ряде случаев приближению партии к беспартийным и социал-демократическим рабочим, находя доступ даже к более отсталым слоям, помогая ознакомлению рабочих предприятий с сущностью и политикой коммунистических партий.

Таким образом при всех своих еще существующих очевидных недостатках работа ячеек дала возможность нашим партиям вступить на путь сближения с рабочей массой вообще и теми ее слоями, которые до сих пор еще находятся под влиянием и руководством социал-демократии. Она помогает компартиям во многих случаях добиться на предприятиях осуществления единого фронта с рабочими, до последнего времени сторонившимися нашей партии; наконец,— и это имеет первостепенное значение — коммунистические ячейки побудили во многих странах рабочих фабрик и заводов вступать или возвращаться в покинутые ими союзы. Все это доказывает, что ячейки по предприятиям и для

¹) Принята II Оргсовещанием секций КИ 10 — 17 февраля и утверждена расширенным пленумом ИККИ 11 марта 1926 г.

650 компартий капиталистических стран, работающих как в легальных, так и в нелегальных условиях, действительно являются той формой основной парторганизации, которая наиболее приспособлена для обсуждения и проведения решений партии среди рабочих масс, а также к тому, чтобы учитывать их настроения, давать возможность и содействовать высшим парторганам своевременно реагировать на эти настроения.

Вместе с тем секции КИ должны совершенно отчетливо видеть все действительно существующие трудности на пути реорганизации партии, состоящие в проявлениях хозкризиса (наличие большого числа безработных коммунистов, сокращение производства и т. д.), обостренном терроре предпринимателей, вытеснении коммунистов из крупных предприятий и сосредоточении их в мелких предприятиях, мастерских и пр.

Поэтому Оргсовещание подчеркивает, что ячейкам нужно посвятить еще больше внимания, чем до сих пор; еще больше оживить их политическим содержанием работы, связыванием всей их деятельности с кампаниями и политическими выступлениями партий и количественным усилением фабрично-заводских ячеек за счет притока новых членов из числа рабочих на предприятиях; всеми силами сохранить и укрепить ячейки в крупных предприятиях, особенно в условиях хозяйственного кризиса и массовой безработицы.

Далее, практика показала, что в большинстве партий одним из важнейших дефектов в работе ячеек является то обстоятельство, что их бюро либо совсем еще не существуют или представлены лишь одним секретарем, либо развернули свою деятельность в явно недостаточной степени.

Бюро ячеек все еще не выполняют, таким образом, функции руководящего органа, что весьма вредно отражается на всей работе последних. Коммунистические партии должны в большей мере, чем до сих пор, уделять внимание вопросам создания, работы и структуры ячейковых бюро и следить за тем, чтобы путем выдвижения активнейших и наиболее опытных и испытанных членов ячейки, целесообразного распределения между ними отраслей партработы обеспечить ячейкам такой руководящий орган (бюро), который способен осуществлять систематическое, постоянное руководство всей их работой.

В отношении уличных ячеек следует устранить все недочеты, имеющиеся в их построении и составе. Необходимо создать уличные ячейки в тех парторганизациях, где они еще не построены, освободив фабрично-заводские ячейки от чрезмерного количества прикрепленных, которые не должны принадлежать к ячейкам предприятий, а состоять в ячейках по улицам. С другой стороны, необходимо извлечь из уличных ячеек и включить в ячейки их предприятий всех тех членов партии, которые не должны входить в уличные ячейки (такие категории рабочих, как строители и транспортники, безработные и т. д.). Наконец, следует избегать повторения ошибок, которые допустили некоторые партии созданием слишком крупных уличных ячеек, об'единяя в них товарищей со всей территории района или подрайона, что превращало их фактически в старые организации по месту жительства. Во избежание такой возможности в пределах одного района или подрайона нужно создавать, как правило, не одну, а несколько уличных ячеек, охватывающих улицу или квартал, не выходящие за границы данного района (или подрайона).

2. Упорядочение еще в общем плохо работающего партийного аппарата снизу доверху является одной из важнейших задач коммунистических партий.

651 Прежде всего необходимо создать единство руководства, устранив искусственное обособление организационной работы от политической, отказавшись от системы двойственного руководства в подрайонных, районных и губернских комитетах (орг- и политсекретари) и перейдя к выборам этими комитетами одного ответственного за всю работу секретаря комитета, которому подчинены соответствующие отделы и их руководители.

Большое значение для закрепления и увеличения успехов в области работы ячеек будет иметь улучшение низового аппарата районных и подрайонных комитетов, сплошь и рядом еще не оформленных. Оргсовещание находит обязательным создание районных и подрайонных комитетов в больших городах, так как руководство и направление всей работы на низах из одного городского центра — а в очень больших городах при помощи одних райкомов — невыполнимо. Совещание констатирует, что этот низовой партийный аппарат хотя уже и существует в ряде городских организаций наших партий, все же является очень несовершенным, без платных секретарей райкомов и без систематически работающих отделов с постоянными работниками, вследствие чего работа низового партаппарата далеко еще не удовлетворительна.

Улучшение деятельности партийных (центральных, губернских, уездных и районных) комитетов требует поэтому создания при них постоянно работающих отделов, при помощи которых партийные комитеты только и смогут как следует подготовлять материалы и разрабатывать вопросы, по которым надлежит выносить решения и проводить эти решения в жизнь. Для наиболее крупных секций КИ ближайшей задачей в области усовершенствования партаппарата является укрепление и качественное улучшение отделов их центральных комитетов как в смысле их состава, так и в отношении методов и системы их работы. Вместе с качественным улучшением аппаратов должно итти возможное количественное сокращение их состава и увеличение в то же время еще слабых аппаратов губернских и крупных районных комитетов.

Центральный аппарат, независимо от его величины, не в состоянии выполнить всю совокупность работы и задач, падающих на партию в целом. ЦК не должен работать за всю партию, а лишь давать директивы, которые проводятся губернскими и местными парторганами. Поэтому такое рациональное распределение работ дает возможность и требует, чтобы аппарат ЦК и количественно был сокращен за счет одновременного усиления губернских, районных и других парткомитетов.

Одна из ближайших задач центральных аппаратов секций КИ заключается в том, чтобы положить начало систематическому изучению как состава партии в целом, так и ее кадров в частности. В этих целях секции КИ должны перейти к исследованию партий с точки зрения их социального состава и пр., принадлежности членов партии, в первую очередь, к профсоюзам и другим массовым организациям, динамики членов партии и т. д., а также к организации систематического учета кадра партработников, их распределения и выдвижения на руководящую работу в различных областях партработы и т. д.

3. Оргсовещание с удовлетворением отмечает, что начало образования фракций во внепартийных массовых организациях уже привело к некоторым достижениям. Эти достижения, относящиеся преимущественно к области профсоюзной работы, сказались в том, что в ряде стран компартии приобрели внутри профсоюзов некоторые симпатии: кое-где возросло количество поданных за ком-

652 мунистов голосов; в некоторых низовых союзных организациях члены наших партий прошли на выборные должности на фабриках и заводах и в правления соответствующих профсоюзов; установилось в известной мере сотрудничество с оппозицией внутри профдвижения и т. д.

Эти первые успехи необходимо укрепить и расширить посредством более активной деятельности комфракций и устранения недочетов фракционной работы.

Для этого партийные организации должны, прежде всего через ячейки и фракции, приложить все усилия к тому, чтобы в компартиях в ближайшем будущем не оставалось членов, не входящих в профессиональные союзы, и чтобы наши товарищи приняли самое активное участие в каждодневной кропотливой профработе как внутри союзных организаций, так и на предприятиях.

Парткомы должны установить тесную и постоянную связь с комфракциями, систематически руководить, направлять и контролировать работу фракций и заслушивать доклады об их деятельности. Вместе с тем необходимо отказаться от кое-где существующей практики выполнения партийными комитетами (профотделами) повседневной работы фракций, предоставив целиком проведение ее соответствующим фракциям и работающим в них товарищам.

С другой стороны, и фракции при теперешнем состоянии организации в секциях КИ должны быть ограничены кругом вопросов той организации, в которой они созданы, и не заниматься вопросами, подлежащими разрешению основными парторганизациями и органами (ячейками, парткомами и пр.). Обсуждение общепартийных вопросов во фракциях ведет, как показал пример некоторых стран, к тому, что фракции заменяют собой партийные организации.

Совещание считает для данной стадии развития партий и фракционной работы необходимым установление руководства ниже стоящих комфракций со стороны выше стоящих и связи между ними, в целях согласования работы и взаимного осведомления о работе в организациях и органах, в которых работают фракции.

Оргсовещание подчеркивает, что установление руководства ниже стоящих фракций выше стоящими и поддержание связи между ними не только не должно повести к ослаблению, а наоборот, к усилению общего руководства со стороны парткомов работой подчиненных им фракций.

Констатируя, что созданию фракций и их руководящих органов (бюро) со стороны парткомитетов уделялось недостаточно внимания, совещание считает единственно правильным положение, при котором руководство каждодневной деятельностью фракций, как общее правило, сосредоточено в руках тех товарищей, которые находятся в руководящих органах тех организаций, где находятся фракции, и поэтому наиболее осведомлены в области повседневной практики.

4. Оргсовещание отмечает более удовлетворительную связь, установившуюся за истекший год по организационным вопросам между секциями КИ (через орготделы их ЦК) и ИККИ (через его Орготдел). Установление этой связи следует в значительной степени отнести за счет введения Орготделом ИККИ, согласно решения I Оргсовещания, института инструкторов, вполне оправдавшего свое назначение. Оргсовещание считает поэтому чрезвычайно полезным сохранение инструкторов и на будущее время.

Вместе с тем Оргсовещание находит нужным еще больше укрепить связь между компартиями и ИККИ в области организационной работы и установить

653 еще более полную информацию Орготдела ИККИ со стороны отдельных секций КИ.

На-ряду с этим совещание считает полезным откомандирование секциями КИ практикантов для временной работы в Орготделе ИККИ. Эта мера даст Орготделу ИККИ возможность, с одной стороны, использовать организационный опыт секций для работы в международном масштабе и, с другой стороны, передать партиям при помощи практикантов международный опыт организационной деятельности, так же как и соответствующий опыт ВКП.

Наконец, Оргсовещание считает необходимым подчеркнуть большое значение письменной связи между ячейками разных стран (взаимная информация о работе ячеек, партии, профсоюзов и т. д., о вопросах, интересующих рабочих, их настроении и пр.

Оргсовещание констатирует, что эта область работы получила недостаточное развитие, и предлагает Орготделу ИККИ принять меры к расширению и улучшению этой связи и вовлечению в нее большего числа ячеек.

VI. Резолюция по вопросу о реорганизации работы Исполкома Коминтерна.​

1. Работа Исполкома КИ должна стать более планомерной. Сильнейшие секции КИ должны в большей, чем до сих пор, мере привлекаться к непосредственному руководству Коминтерном. Реорганизация работы Исполкома в этом направлении, имеющая не только организационное, но и большое политическое значение, безусловно необходима по следующим причинам:

Исполком должен более тесно, чем до сих пор, связаться с секциями. Секции должны принимать гораздо более интенсивное участие в разрешении интернациональных проблем, ибо только таким путем можно добиться более быстрого и нормального развития коммунистических партий. Усиленное привлечение всех секций к руководству КИ является предпосылкой приобретения партиями нужного опыта, который сделает их способными руководить революционным движением в своих странах.

Активное сотрудничество всех секций в работе Исполкома будет тоже как в интернациональном, так и в национальном масштабах способствовать отбору руководящих партийных кадров. Оно воспитает инициативу партий и их руководящих работников, оно в большей, чем до сих пор, мере привьет партийной массе понимание проблем Коммунистического Интернационала. Более активное и интенсивное сотрудничество всех секций в работе Исполкома в конечном счете усилит и притягательность коммунистических партий в отношении беспартийных масс. Развитие в этом направлении возможно и необходимо уже сейчас, так как в важнейших странах уже существуют прочные коммунистические партии, имеющие за собой 6 — 7-летний опыт и окрепшие внутренно. На основании этих соображений пленум расширенного Исполкома одобряет иницативу XIV с'езда ВКП, высказавшегося следующим образом:

«С'езд поручает делегации ВКП усилить аппарат Коминтерна, проводя при этом линию увеличения влияния иностранных коммунистических партий в руководстве КИ».

Расширенный пленум констатирует, что эта инициатива целиком совпадает с линией прежих постановлений Коминтерна.

654 Неизменно, само собою разумеется, то, что Коминтерн, как и до сих пор, должен остаться централизованной мировой партией. Партии должны, однако, в большей степени полагаться на свои собственные силы. В особенности это относится к вопросу об отборе руководящих органов секций КИ.

Для осуществления этой реорганизации пленум расширенного Исполкома КИ обязует крупнейшие секции КИ, а именно: германскую, французскую, чешскую и итальянскую, выделить по два представителя, а остальные из более крупных партий (в том числе и партии стран Востока) — по одному представителю, которые после расширенного пленума, по меньшей мере в течение полугода, принимали бы участие в работе ИККИ.

Расширенный пленум поручает ИККИ незамедлительно и обязательно провести в жизнь эти мероприятия.

Дабы сделать возможным проведение этой реорганизации, расширенный пленум поручает ИККИ на первом же после пленума заседании наново избрать Президиум, Оргбюро и Секретариат, а также бюджетную комиссию ИККИ.

2. Расширенный пленум поручает ИККИ впредь придать своей работе более планомерный и систематический характер. В этой связи пленум расширенного Исполкома отмечает правильность принципов, положенных в основу выработанного Секретариатом ИККИ проекта реорганизации работы Исполкома. Регулярно один раз в месяц должны созываться заседания Исполкома с привлечением на таковые всех присутствующих в Москве членов Исполкома. Для разрешения важнейших политических и принципиальных вопросов раз в три месяца должно созываться пленарное заседание ИККИ, в котором должны участвовать все члены ИККИ. Заседания Президиума и Оргбюро ИККИ должны тоже созываться регулярно. Секретариат ИККИ должен быть расширен, и в основу его организации должны быть положены секционные секретариаты.

Деятельность КИ должна строиться на определенном плане работ. Секции КИ должны каждые три месяца представлять ИККИ доклады о своей деятельности и планы работы. Точно так же Оргбюро ИККИ должно регулярно рассматривать планы работы побочных организаций КИ и отделов Исполкома. Оргбюро ИККИ должно подвергать планомерному обследованию не только структуру партий, но и всю их организационную деятельность, а также постановку дела, распространение прессы и партийной литературы в секциях. ИККИ должен тщательно рассматривать программы действия партий.

Проблемам стран Востока должно в соответствии с новым, большим значением этих проблем уделяться впредь значительно большая часть в работе Исполкома, чем до сих пор.

Расширенный Исполком одобряет мероприятия ИККИ в области создания международных ленинских курсов и обязует партии провести разработанные Президиумом директивы.

При выработке общего плана работы ИККИ центр внимания должен быть уделен предстоящему очередному Всемирному Конгрессу Коминтерна. Пленум расширенного Исполкома считает желательным, чтобы VI Всемирный Конгресс, если возможно, был созван в феврале-марте 1927 года, и поручает ИККИ окончательно установить срок его созыва. Конгресс должен быть тщательно подготовлен Исполкомом. Повестка дня конгресса, конечно, еще не может быть окончательно установлена, но во всяком случае надо собирать и изучать весь материал, относящийся к основным вопросам нашей политики (к профсоюзному,

655 крестьянскому, национальному вопросу и т. д.) и своевременно представить его для обсуждения в распоряжение секций. ИККИ должен провести всю подготовку к рассмотрению вопроса о программе Коминтерна на VI Конгрессе. С этой целью расширенный пленум поручает ИККИ составить постоянную авторитетную комиссию, которая взяла бы на себя руководство дискуссией по вопросу о проекте программы КИ в различных секциях.

3. Проведенное изложенным образом укрепление аппарата Исполкома сделает возможным более интенсивный контроль над осуществлением постановлений КИ. ИККИ и секции Коминтерна должны принять меры по созданию системы представления отчетов от низовых ячеек до комитетов партии и от комитетов партии вплоть до Исполкома КИ. Только на основе интенсивнейшей связи возникнет возможность осуществления большевистского принципа контроля над проведением постановлений. Пленум расширенного Исполкома поручает ИККИ тщательно и неотступно контролировать проведение в жизнь постановлений всемирных конгрессов и в особенности постановлений V Всемирного Конгресса, а равно и постановлений расширенных пленумов. В качестве об'ектов такого контроля могут быть указаны: проведение международных кампаний; большевистское воспитание членов партии; проведение реорганизации партии; подготовка новых кадров партработников; осуществление нормализации внутрипартийной жизни; выполнение постановления о вступлении членов партии в профсоюзы; применение тактики единого фронта и т. д., и т. д.

На партс'ездах секциями должны делаться доклады о деятельности Исполкома.

ИККИ поручается шаг за шагом, но систематически организовать такой контроль.

VII. Резолюция по немецкому вопросу.​

1. Положение в Германии.​

Современное положение в Германии характеризуется прежде всего глубоким экономическим кризисом, который вылился в форму кризиса сбыта со всеми сопровождающими его явлениями.

Кризис этот, с одной стороны, является общим кризисом всего хозяйства страны — в результате международного положения Германии, Версальского договора и плана Дауэса. Германия потеряла свои колонии, ее экспортные возможности суживаются в связи с таможенной политикой ряда государств; с другой стороны, Германия вынуждена создавать предпосылки для выплаты репараций, т.-е. расширять производство. Это противоречит весьма ограниченным возможностям сбыта за границей и уменьшившейся покупательной силе населения внутри страны, что и находит свое выражение в общем экономическом кризисе.

Попыткой преодоления этой тенденции является растущее подчинение германского хозяйства иностранному капиталу (в особенности американизация) и напряженные усилия германской буржуазии к перестройке всего производственного процесса (закрытие менее доходных предприятий, сокращение производственного аппарата, интенсификация труда, техническая реорганизация предприятий, далеко идущие синдицирование и трестизация, удлинение рабочего дня, снижение зарплаты и т. д.). Но это ведет к дальнейшему обнищанию масс, к росту безработицы, к уменьшению спроса и, следовательно,— по крайней мере, на ближайший период,— к обострению экономического кризиса.

656 Под руководством заграничного капитала магнаты промышленности и банков пытаются переложить все издержки этого процесса на плечи широких масс. Этой цели служат таможенная и налоговая политика, экспроприация средних классов, разорение значительной части трудящихся крестьян вследствие налогов и аграрного кризиса, сужение социальной политики и наступление против рабочего класса. Таким образом безработица и обнищание широких слоев стоят в центре всех социально-политических проблем в Германии.

Невозможность решить основные противоречия общей кон'юнктуры, осложнения, созданные договором в Локарно (с одной стороны, кажущийся выход из тупика, с другой — сильнейшее закабаление Германии заграничным капиталом), последствия экономического кризиса,— все это ведет к перманентному политическому кризису.

В связи с кризисом происходят глубокие перегруппировки внутри рабочего класса. Широкие массы пролетариата под давлением обстоятельств все в большей и большей степени становятся на почву единой классовой борьбы. Верхушки социал-демократии и профсоюзов, напротив, пытаются в тесном сотрудничестве с правящей финансовой буржуазией расколоть рабочий класс, развратить часть рабочей аристократии и — по точному образцу Американской Федерации Труда — «освободить» этих рабочих от всяких понятий о социалистической классовой борьбе (пропаганда так называемого «американизма» в германском рабочем движении). Это открытое предательство интересов германского пролетариата совершается параллельно со всеподданнейшей поддержкой всех важнейших мероприятий буржуазии. С другой стороны, развивается левое течение в широких слоях рабочего класса, в том числе и внутри профсоюзов и социал-демократии. Оппозиция в профсоюзах, оппозиция в «Имперском флаге», комитеты безработных, левые течения в рядах социал-демократических рабочих, процесс диференциации в рядах христианских рабочих и т. д.,— все это симптомы глубокого брожения в пролетариате. Безысходность положения зависящей от милостей заграничного капитала буржуазной Германии, с одной стороны, растущий хозяйственный под'ем Советского Союза, рабочие делегации и влияние их, с другой стороны, действуют в том же направлении. Идея единства рабочего класса в борьбе против капитала становится в центре внимания всего рабочего класса.

2. Курс на завоевание масс.​

Это общее положение определяет главные задачи нашей партии.

Единственным действительным выходом для германского пролетариата является освобождение от двойного ига отечественного и заграничного капитала. Единственный выход из тупика экономического упадка и понижения жизненного уровня, из перманентных политических кризисов, закабаления и низведения Германии на степень полуколонии лежит на пути советской Германии.

Рабоче-крестьянское правительство, как воплощение советской власти, становится теперь лозунгом пролетарского авангарда. Этот лозунг нельзя осуществить, не имея за собой большинства пролетариата. КПГ должна своей главной задачей считать завоевание масс. КПГ должна всегда выступать как политический представитель и политическое олицетворение идеи единства внутри рабочего класса. Энергичнейшая работа

657 в профсоюзах, тактика единого фронта, выставление и борьба за частичные требования, которые нашли бы отклик в самых широких слоях пролетариата, при данной обстановке являются единственно правильной тактикой. Сдвиг влево внутри рабочего класса — одно из важнейших явлений политической жизни Германии. Задача партии заключается в том, чтобы, в целях содействия этому процессу, принять все меры к мобилизации сил всего пролетариата для борьбы против буржуазии.

Коммунистическая партия должна научиться энергичнее и конкретнее, чем социал-демократия, выступать в защиту повседневных требований рабочего класса. При этом КПГ должна на практике показать пролетариату, что она, в отличие от социал-демократии, действительно борется за повседневные требования рабочего класса. Эту борьбу партия должна координировать с общими революционными целями партии. Расширенный пленум ИККИ с удовлетворением констатирует, что КПГ удалось провести широкие кампании, мобилизовать широкие массы трудящихся и таким образом создать базис для дальнейших массовых движений стремящегося к единству пролетариата.

Цель тактики единого фронта заключается в том, чтобы вести все более широкие массы на повседневную борьбу против буржуазии, вырвать их из-под антипролетарского влияния вождей социал-демократии и профсоюзов, постепенно привлечь сочувствие все более широких масс целям Коминтерна и, наконец, завоевать весь рабочий класс на сторону Коммунистического Интернационала.

5. Ультра-левые тенденции.​

Большой помехой на пути партии к завоеванию масс в последнее время была и теперь еще остается ультра-левая идеология некоторых партийных группировок, которые отступают только перед растущим давлением фактов и перед нажимом Коммунистического Интернационала. Ультра-левые забыли марксистское положение, что тактика в каждом данном случае определяется об'ективными условиями. Они неспособны были уловить новые моменты, не говоря уже о том, чтобы правильно их анализировать, и вследствие этого механически переносили старые методы в совершенно новую обстановку. Во время Франкфуртского с'езда велась упорная борьба против точки зрения Коминтерна в профсоюзном вопросе; во время V Мирового Конгресса велась борьба против международной кампании за единство, и это мотивировалось тем, что такая тактика якобы диктуется интересами русского правительства и означает поддержку правительства Макдональда; они совершенно не сумели найти правильных путей к сближению с социал-демократическими рабочими. Ультра-левое крыло явилось главнейшим тормозом в процессе завоевания масс.

В особенности необходимо вскрыть гнилое, почти социал-демократическое ядро этой идеологии, ее явно ликвидаторский уклон. Левые говорят о «красном империализме» СССР в полном согласии с буржуазией и социал-демократической прессой; о возможности повторения 4 августа 1914 г. для Коминтерна, о мнимых соглашениях СССР с японским империализмом, о «государственных необходимостях» СССР в связи с организацией англо-русского комитета единства (все это говорит профессор Корш); говорят о том, что «новая тактика» (т.-е. правильная ленинская тактика) равносильна чудовищному предательству 1914 года (экс-товарищ Кац); распространяют слухи о связи нашей

658 борьбы за международное единство профсоюзов с мнимым вступлением СССР в Лигу наций (Рут Фишер); болтают о событиях «всемирно-исторического значения», подразумевая под этим мнимый крах Коминтерна; утверждают, что с «грезами о большевизации» покончено и что «V Мировой Конгресс провалился»,— да и не только он; спрашивают: «Что станет с Коминтерном?». (Рут Фишер.)

Эти и тому подобные мысли, распространяемые в последнее время, всецело доказывают верность оценки ультра-левых, данной в Открытом письме ИККИ к германской партии.

Там говорится:

«Так называемая ультра-левая тенденция порою служит лишь ширмой для социал-демократических, реформистских, «левитских» настроений, грозящих превратиться в открытое предательство интересов международного рабочего класса».

Буржуазно-социал-демократическое происхождение подобных идеологических течений не подлежит сомнению. Коминтерн заявляет, что против этой ликвидаторской идеологии должны быть мобилизованы все здоровые силы партии, дабы вырвать ее с корнем.

Проблема завоевания масс еще и сейчас не понята некоторыми ультра-левыми группировками и некоторыми их вождями. Маслов писал, что Ленин сделал на III Мировом Конгрессе большие ошибки и совершенно не понял характера Германской партии; Кац пишет в своих листовках, что тактика партии, это — тактика 1914 года; т. Шолем говорит об об'единении списков в Берлине, как о цейгнеровской политике худшего сорта; Рут Фишер говорит о «болтовне по поводу левого крыла»,— она с насмешкой и презрением пишет о кампании партии в пользу всенародного голосования; воззвание Шолема — Розенберга («единство левого крыла») утверждает, что Открытое письмо выдает партию правым и т. д.

Таким образом ультра-левое крыло действительно является тормозящим элементом. КПГ должна без остатка преодолеть этот идеологический недуг, дабы быть в состоянии завоевать массы. Убеждение и привлечение на свою сторону ультра-левых рабочих является одной из важнейших задач партии, так как понятно, что после ряда тяжелых поражений, после ряда горьких разочарований находятся рабочие, верящие, что нынешняя политика партии неправильна. Необходимо убедить их и показать им, что политика ультра-левых неминуемо ведет к изолированию от масс, к «каапедистским» настроениям и даже — об'ективно — к прямому ликвидаторству.

Расширенный пленум Исполкома констатирует, что благодаря давлению рабочих фракция ультра-левых находится в процессе самоликвидирования. С одной стороны, некоторые группы, например, группа Розенберг — Конрад, вступает на правильный путь, заявляя о своей солидарности с политической линией ЦК партии и Коминтерна; с другой стороны, налицо имеются течения, доведшие ультра-левые ошибки до степени открытого предательства партии (Кац), или которые находятся под опасностью притти к этому (Корш). Исполком выражает надежду, что ультра-левые рабочие поймут, какой ущерб угрожает партии, если они не преодолеют до конца ультра-левых течений.

659

4. Группа Маслов — Рут Фишер.​

Группа Рут Фишер представляет собою самый шатающийся и бессодержательный элемент в КПГ. Идеологический базис этой группы — неверие в коммунистическую партию, рабочее движение и пролетарскую революцию. На этом основании Маслов представляет развитие германской революции как процесс, который затянется на целые десятилетия, и даже пытался доказать (см. его показания на суде), что такая перспектива исключает возможность обвинения его в «государственной измене». Исходя из этого неверия, Рут Фишер утверждала, что германские коммунисты не чувствуют себя носителями будущего, а лишь людьми традиции, участвующими в движении «из чувства приличия», что «скрытые ликвидаторские настроения таятся и в партийной массе», что «массы бегут от будней» и т. д.

Эта точка зрения выражает упадочное настроение разоренной мелкой буржуазии, а отнюдь не начинающийся под'ем германского рабочего движения и коммунистической партии.

На почве такой идеологии совершенно невозможно проводить ясную и твердую политику. И этим об'ясняются постоянная беспринципность и шатания этой группы. На Франкфуртском с'езде группа Маслов — Рут Фишер колебалась в важнейших вопросах между линией Коминтерна и ультра-левыми противниками этой линии.

Когда ультра-левые в апреле 1925 года приступили к открытой борьбе против Коминтерна, группа Рут Фишер формально с ними порвала, чтобы не потерять руководящего положения в партии. Но после этого разрыва колебания не уменьшились, а наоборот, усилились и участились.

X (Берлинский) партс'езд был сплошным шатанием между Коминтерном и ультра-левыми. Наконец, группа Рут Фишер вступила в союз с ультра-левыми, против которых она еще недавно боролась, для общей атаки на Коминтерн. На это Исполком ответил Открытым письмом членам коммунистической партии в августе 1925 г. Рут Фишер подписалась под этим письмом и тем самым осудила свое собственное поведение.

Тотчас после возвращения германской делегации она, однако, организовала подпольную борьбу против линии Коминтерна и мелочную фракционную войну против нового партийного руководства.

Руководящие берлинские партийные инстанции, окружком и общегородской комитет, находившиеся всецело под руководством группы Рут Фишер, сначала отрицательно отнеслись к Открытому письму. Лишь под давлением партийной массы они после долгих колебаний одобрили письмо, но продолжали борьбу против ЦК по всей линии. Под руководством Рут Фишер была организована оппозиция против вполне правильного решения ЦК использовать остатки голосов на берлинских выборах в муниципалитет путем об'единения списков с СПГ. Рут Фишер вела рука об руку с берлинским окружкомом и с группой Шолема борьбу против этой политики. Точно так же она боролась против мероприятий ЦК, направленных к проведению нового политического курса и к привлечению прежней оппозиции,— все это совместно с ультра-левой группой от Шолема до Каца.

Если фракция Рут Фишер до опубликования Открытого письма была «срединной группой» между Коминтерном и ультра-левыми, то во время по-

660 следней дискуссии она все более превращалась в «срединную группу» между ЦК КПГ и «каапедистскими» элементами. Рут Фишер во многих важных политических вопросах близка к воззрениям Корша, а именно: в недооценке германского рабочего движения, в антибольшевистском анализе русской революции и международной политики СССР, в поддержке разлагающей легенды о мнимом «повороте» вправо, т.-е. об оппортунистическом вырождении КПГ и Коминтерна.

Одновременно с этой фактической поддержкой антикоммунистической пропаганды Рут Фишер «солидаризируется» на словах со всеми решениями Коминтерна и с политической линией германского ЦК. Она заявляет, что «необходимо вести борьбу против ультра-левых».

Подобная двойная игра разлагающим и разрушительным образом действует на коммунистическую партию.

До тех пор пока на руководящих постах будут оставаться лица, практикующие подобные методы, рабочие социал-демократы и беспартийные не будут питать уважения к коммунистам, и будет убито доверие членской массы КПГ к руководству собственной партии.

В интересах здорового развития, нормализации и роста КПГ необходима скорейшая ликвидация фракции Рут Фишер с ее политикой «двойной бухгалтерии» и расхождением между словом и делом.

Ее беспринципность, ее пагубная для партии дипломатия подорвали не только доверие членской массы партии к руководству, но и взаимное доверие руководящих кадров и доверие некоторой части партии к Коминтерну.

Таким образом фракция Рут Фишер обанкротилась политически, организационно и морально.

Благодаря своему постоянному шатанию между Коммунистическим Интернационалом и наименее устойчивым ультра-левым крылом партии, благодаря подмене руководства и партпросвещения безудержной демагогией группа Рут Фишер лишилась доверия как Коммунистического Интернационала, так и левых членов партии.

Расширенный пленум с негодованием констатирует, что Рут Фишер нарушила обязательства, принятые ею на себя фактом подписания Открытого письма. Исполком Коминтерна и ЦК КПГ дали Рут Фишер полную возможность исправить свои ошибки и на деле доказать свою готовность работать в Коммунистическом Интернационале.

Несмотря на это, Рут Фишер продолжала свою дезорганизаторскую работу и борьбу с политикой Коминтерна.

Расширенный пленум заявляет, что поле коммунистической партработы свободно для всех членов КПГ, в частности и для всех тех сторонников бывших правых и ультра-левых группировок, которые не только декларациями, но фактами покажут, что они честно поддерживают политику Коминтерна и ЦК КПГ.

Сторонники группы Маслов — Рут Фишер должны сделать выбор между политикой ЦК и методами беспринципной оппозиции. Промежуточного пути, средней группы между этими обоими пунктами быть не может.

661

5. Преодоление правых тенденций.​

Расширенный пленум указывает на наличие и в дальнейшем опасности правых уклонов в КПГ. С этой опасностью надо решительно бороться. Новый ЦК КПГ давал резкий отпор всем выступавшим на сцену правым уклонам. Это показывает: исключение Шенланка,— за это исключение не голосовали лишь тт. Шолем и Шван,— осуждение оппортунистической платформы местной организации в Цейце и факта избрания социал-демократа Мелиха, осуждение воздержания коммунистов от голосования при образовании баденского правительства и выдвигания общих списков на коммунальных выборах в ряде сельских местностей Вюртембергского района (местами вплоть до прекращения борьбы против социал-демократии), исправление целого ряда более мелких правых ошибок.

В интересах подлинной борьбы против конкретных правых уклонов надо опровергать пускаемые ультра-левыми слухи о мнимом «поправении», так как это на руку оппортунистам. «Тот, кто перебарщивает в деле борьбы с центризмом, играет на руку центристам» (речь Ленина к иенскому партейтагу).

Расширенный пленум заявляет, что лишь при полном непонимании нового положения и новых задач партии можно вообразить, что нынешний курс КПГ равносилен возврату к старому положению партии до октября 1923 года. Партия не только не идет вспять, но, наоборот, идет вперед. Борьба против группы Брандлера после смены руководства КПГ не только не отмирает, но достигнутое в этой области закрепляется. Его ничем не вычеркнуть из сознания членов КПГ.

Об'ективное положение, замедленный темп развития революции, приток в партию новых масс из реформистского лагеря порождают оппортунистическую опасность. Особенно ярко может сказаться эта опасность в процессе работы коммунистов в парламентах, в коммунальных управлениях, в профсоюзах, в кооперации и пр. Расширенный пленум убежден, что ЦК партии и в дальнейшем будет уделять серьезнейшее внимание реформистским тенденциям и своевременно их отметать.

Расширенный пленум констатирует, что группа Эрнста Мейера свои крупные ошибки в прошлом признала и в своей партийной работе сделала крупный шаг по пути исправления этих ошибок и приближения к правильной точке зрения нынешнего ЦК. В дальнейшем она должна открыто и недвусмысленно отмежеваться от всех пережитков своей старой фракционной позиции и не только в общих формах, но и на отдельных политических и внутрипартийных вопросах отчетливо выявить свое несогласие с позицией брандлеровского течения. В частности тов. Мейер должен осознать неправильность своего утверждения, якобы не он приблизился к ЦК, а ЦК политически приблизился к нему, т.-е. эволюционировал вправо.

6. Руководство КПГ.​

Нынешнее руководство КПГ возникло в борьбе с правыми ошибками и окрепло в борьбе с ультра-левыми ошибками. Рабочая группа, стоящая во главе КПГ, образует ядро подлинно ленинистского ЦК партии. Этим об'ясняется отсутствие в нем фракционной узости, правильный подход

662 к германским рабочим массам и основанное на взаимном доверии взаимоотношение ЦК КПГ с Коминтерном.

При новом руководстве партия достигла целого ряда успехов, в частности — на берлинских коммунальных выборах, в кампании против возмещения владетельных домов, в борьбе против Локарно, отчасти в профсоюзах, равным образом и во внутрипартийной области — в деле реорганизации на основе производственных ячеек, в развертывании широкой, просветительного характера партдискуссии, в привлечении к партработе тех, кто был отброшен в сторону, и формировании новых кадров партработников.

На-ряду с этим в партии имеется еще много недостатков. Особенно слабым местом является идеологический фронт партии, теоретическая подготовка членов. Профсоюзная работа, несмотря на заметные в последнее время успехи и необходимость преодоления сложных препятствий (материальная нужда рабочих и бюрократизм профсоюзной демократии), поставлена все еще недостаточно хорошо. Активные кадры партии должны быть значительно расширены, укреплены и вышколены. Само руководство должно быть усилено на ближайшем с'езде партии. Численность и социальный состав партии (необходимость преобладания промышленных районов и крупных предприятий) все еще оставляют желать лучшего. ЦК находится на пути решительного устранения недостатков.

Расширенный пленум отметает нападки различных группировок на политику и руководство КПГ и надеется, что ЦК партии будет в усиленной мере проводить свою нынешнюю политику, направленную к завоеванию масс, ликвидирует последние пережитки фракционизма и сосредоточит борьбу за правильную партлинию на преодолении ультра-левой опасности, на-ряду с беспощадным отметанием каких бы то ни было правых уклонов.

Задача ЦК КПГ — втянуть в активную партработу всех членов партии, независимо от принадлежности их к той или иной группировке в прошлом, поскольку они готовы поддержать политическую линию партии не только на словах, но и на деле.

Правильное применение принципа внутрипартийной демократии умножит силы партии, облегчит и стимулирует выкристаллизовывание новых активных кадров из гущи членской массы. Дискуссии, служащие делу идеологического углубления и укрепления, а не дезориентирования и разложения партии, несомненно, соответствуют интересам партийного развития.

7. Ближайшие задачи КПГ.​

Главнейшей политической задачей партии является завоевание основной массы германского пролетариата, об'единение усиливающихся левых течений в германском рабочем классе под руководством коммунистов, организация и руководство массовой борьбы против дауэсовских тягот, против снижения жизненного уровня пролетариата и против безработицы, боевой союз со всеми трудовыми слоями населения — как с мелкой городской буржуазией, так прежде всего с мелким трудовым крестьянством,— под руководством промышленного пролетариата и его революционной партии — КПГ.

Чтобы справиться с этой задачей и дать надлежащий отпор как оппортунистическим попыткам отказа от задачи революционного захвата власти, так и ультра-левой тенденции отметания частичных требований; чтобы увязать

663 борьбу за частичные требования с курсом на диктатуру пролетариата и с революционной перспективой; чтобы толкнуть рабочие массы в свободных профсоюзах на путь четкой и целесообразной коммунистической профсоюзной политики и твердо наметить задачу пока еще бесформенных левых течений,— партия должна оформить главнейшие требования рабочих масс в программу действия.

При нынешнем положении в центре борьбы трудящихся должны быть следующие требования:

1. Борьба с наступлением предпринимателей — борьба в защиту безработных: против какого бы то ни было снижения и за повышение зарплаты, абсолютный 8-часовой рабочий день и 7-часовой — в горной промышленности; борьба за создание боевого союза по образцу английских тред-юнионов, имеющих решающее значение профсоюзных организаций, энергичное содействие движению фабзавкомов; включение безработных в процесс производства, выдача всем безработным достаточного пособия в течение всего периода безработицы, отстаивание системы пособий безработным в противовес реакционной системе страхования безработных; борьба за отстаивание интересов безработных профсоюзами, образование советов безработных и принятие их в профсоюзные организации; в тех случаях, когда профсоюзы не оказывают безработным серьезной помощи, КПГ должна самостоятельно принимать меры к отстаиванию интересов безработных (устройство местных собраний безработных, демонстраций, с'ездов безработных и пр.).

2. Переложение дауэсовских тягот на имущих. Отмена обременяющих массы налогов и пошлин на продукты массового потребления. Борьба против повышения квартирной платы.

Национализация банков и командных отраслей промышленности (горной промышленности, металлопромышленности, химической промышленности, транспорта) и крупных концернов под контролем рабочих и служащих.

Установление контроля со стороны комиссий фабзавкомов и профсоюзных уполномоченных над закрытием предприятий. Во всех случаях производственного саботажа безвозмездная экспроприация предприятия и переход управления им в руки государства или муниципалитета под контролем пролетариата. Предоставление государственных кредитов лишь при условии приобщения государства к управлению предприятием и установления рабочего контроля.

3. Усиление профсоюзов: создание мощных, единых, боеспособных профсоюзов, организованных по производственному принципу, вовлечение в свободные профсоюзы всех 100% работающих на предприятиях. Профсоюзная организация безработных, об'единение раздробленных профсоюзов. Осуществление профсоюзного единства в Германии и в международном масштабе.

4. Борьба против монархизма и фашизма: усиление активной борьбы за полную безвозмездную экспроприацию бывших владетельных домов и развертывание вокруг этого требования широкого единого народного движения.

Смещение с постов монархического командного состава рейхсвера и полиции, разоружение и роспуск контр-революционных союзов, чистка административного аппарата в общегерманском, провинциальном и коммунальном масшабах. Самая энергичная борьба против деморализованной монархической классовой юстиции и за амнистию политзаключенных.

664 5. Борьба с бедственным материальным положением трудового крестьянства: экспроприация помещичьего землевладения, в частности — княжеского; наделение землей малоземельного крестьянства, арендаторов, поселенцев и сельских рабочих; облегчение налоговых тягот, прдоставление льготного кредита бедняцкому крестьянству, борьба с юнкерскими привилегиями, аннулирование торговых договоров и отмена таможенных мероприятий, направленных как против рабочих, так и против трудового крестьянства и особенно против виноградарей.

6. Организация работы и активнейшая борьба за требования рабочей молодежи и трудящихся женщин, а также чиновников и обедневших слоев мелкой буржуазии. В борьбе за эти требования широких трудящихся масс сформируется единый пролетарский фронт борьбы против общих бедствий, фронт, опирающийся на складывающийся в рамках этого движения левый блок германского рабочего движения, на мощные профсоюзные организации и комитеты единства.

В связи с борьбой за текущие интересы трудящихся компартия должна стать активным руководителем борьбы против Версальского договора, плана Дауэса и Локарно, против козней империалистов вообще.

Об'единяющим лозунгом этой борьбы служит лозунг независимой социалистической Германии в свободном союзе с СССР, с классово-сознательным пролетариатом и угнетенными народностями всего земного шара.

Эта борьба может быть доведена до победного конца лишь путем ниспровержения капиталистического правительства и передачи власти в руки рабоче-крестьянского правительства, опирающегося на советы трудящихся, на вооруженную силу пролетариата, на мощь и доверие трудового населения.

Роль компартии в этой трудной, длительной самоотверженной борьбе, это — роль решительного, не знающего колебаний, четко намечающего перспективу вождя.

На компартии лежит огромная историческая ответственность. Она должна сомкнуть свои ряды, выступать едино и сплоченно, максимально развернуть все свои силы. Она должна действительно стать железной когортой революции.

Да здравствует германский пролетариат!

Да здравствует коммунистическая партия Германии!

VIII. Резолюция по французскому вопросу.​

1. Экономическое положение.​

Изменения, происшедшие в структуре французского капитализма.​

Современная Франция коренным образом отличается от Франции довоенного периода. В структуре французского капитализма произошли изменения, оказывающие решающее влияние на самый тип и формы рабочего движения.

Со времени войны Франция пережила бешеный темп индустриализации. Уже война с ее огромными потребностями способствовала этому процессу. Громадные военно-промышленные заказы во время войны, необходимость компенсировать утрату промышленности оккупированных районов путем основания новых

665 предприятий, крупные заказы в связи с восстановлением разрушенных войной областей и, наконец, приобретение Францией таких новых промышленных райнов, как Эльзас-Лотарингия,— все это вместе взятое изменило экономическое лицо современной Франции.

До войны во французском хозяйстве преобладающее место занимали мелкая и средняя промышленность и торговля. Теперь же в народном хозяйстве господствует крупный капитализм. Соответственно этому и экономическое значение средней и мелкой буржуазии и крестьянства все более и более уменьшается.

Решающую роль в этом отношении сыграло соединение в руках французского капитала угля и стали. Средние предприятия перерабатывающей промышленности уступили место предприятиям-гигантам, изготовляющим главным образом орудия производства. Старая рудиментарная форма банковского капитала, ограничивавшего свои операции ссудами, отошла в прошлое; произошло сращение промышленного капитала с банковским, подчинение финансовым капиталом целых отраслей промышленности. Место скромного рантье в хозяйственной жизни занял предприниматель новейшего типа, место отдельных капиталистов, промышленников и коммерсантов — могучие монополистические организации: картели, тресты; место квалифицированных рабочих, рассеянных в мелкой и средней промышленности,— сконцентрированные в крупной промышленности десятки тысяч полуквалифицированных и неквалифицированных пролетариев. Ныне французская промышленность и по об'ему своего производственного аппарата, и по размерам предприятий, и по техническому усовершенствованию оборудования стоит гораздо выше довоенной.

Эта бурная индустриализация сопровождалась глубокой передвижкой в имущественных отношениях Франции. Два фактора оказали решающее влияние на этот процесс имущественных перегруппировок: во-первых, военные сверхприбыли, во-вторых, инфляция. Благодаря инфляции городская мелкая буржуазия и крестьянство лишились ⁵/₆ своего движимого имущества, которое перешло в руки финансовых заправил, вложивших эти капиталы в «материальные» ценности и использовавших их для расширения и усовершенствования производственного аппарата. Таким образом средние классы потеряли около 100 миллиардов золотых франков, что составляет около ¹/₃ всего национального богатства Франции. Около 10 миллионов человек пострадали от инфляции, из которых 4 — 5 миллионов находятся на пути к разорению и все более и более пролетаризируются.

Глубокие изменения произошли также во французском сельском хозяйстве. Уже до войны ему нехватало рабочих рук. Война сделала это положение еще более критическим. Свыше миллиона убитых и искалеченных крестьян французская деревня потеряла во время войны. Развитие промышленности продолжает выкачивать рабочие силы из деревни. На отлив рабочих рук из деревни влияет также неблагоприятное для крестьянства отношение между ценами на продукты сельского хозяйства и ценами на продукты промышленности («ножницы»). Если инфляция способствовала уменьшению задолженности малоимущего крестьянства, то она в то же время поглотила ренту его более зажиточных слоев; в деревне произошел процесс нивелировки на фоне общего хозяйственного оскудения. Из-за недостатка рабочих рук и материальных средств многие крестьяне не в состоянии обрабатывать свои участки. Наблюдается обезлюдение целых селений, посевная площадь сокращается. И в этот момент на сцену вы-

666 ступает крупный капитал, который захватывает земельные участки и проникает в сельское хозяйство в форме акционерных компаний.

Обнищание французской деревни не может не повысить политической активности французского крестьянства, не вызвать в его среде большого недовольства. Крестьянство сумело использовать войну для своего обогащения, но ныне оно особенно больно чувствует последствия обнищания трудящихся масс.

Перегруппировка классов.​

Эти экономические потрясения оказывают влияние на перегруппировку классов внутри страны. Процесс концентрации производства, роста влияния финансового капитала, перемещение имущества вызвали более глубокое расслоение социальных классов, чем это имело место в довоенной Франции. Старая демократическая, мирно развивающаяся в рамках парламентского режима Франция уступает место новой Франции, Франции острых классовых конфликтов, быстрого полевения разоренных слоев населения, попыток различных классов поставить и разрешить вопрос о власти внепарламентским путем.

На одном политическом полюсе находится крупная буржуазия: промышленная, торговая, земельная, об'единяемая крупными банками. Она держит в своих руках руль экономической диктатуры, она крепко организована в картели и тресты; она имеет возможность через свои банки пред'явить к уплате 20 миллиардов краткосрочных обязательств и тем самым в любую минуту создать парламентский кризис. Она не довольствуется больше старыми политическими партиями, являвшимися ее агентурой в парламенте, вместо них она создает «аполитичные» хозяйственно-политические организации, которые, по ее словам, стоят над партиями, но при помощи которых она оказывает давление на правительство левого блока. Но ее стесняет еще старая парламентская форма, основанная на господстве политических партий, отражающих прежние экономические отношения в стране. Эти партии, зародившиеся в старой довоенной Франции в эпоху господства групповых и местных интересов разных отраслей промышленности, не отвечают более интересам концентрированного капитала. Отсюда — попытки крупного капитала либо окончательно подчинить своим интересам парламент, либо сломить сопротивление мелкой буржуазии и ее политических партий и решить социальный конфликт внепарламентским путем.

На-ряду с этим, побуждаемая экспортной горячкой, обогащенная инфляцией, опьяненная победой над Германией, французская крупная буржуазия стремится к дальнейшей империалистической экспансии как на европейском материке, так и в колониях. Ее роль в международной политике меняется в соответствии с изменением экономического положения французского капитала. Финансовый капитал, установивший свое господство в повоенной Франции, приобретает все более и более агрессивный характер. Но экономический базис для его европейской гегемонии слишком узок, он приходит в противоречие с французской внешней политикой и создает для трудящихся масс угрозу новых военных авантюр. Война в Марокко и Сирии — только первые шаги на пути более серьезных военных потрясений. Особенно ярко это противоречие между претензиями французской буржуазии и ее подлинной ролью в международных отношениях обнаружилось на Локарнской конференции, сузившей политическую роль

667 Франции в Европе, превратившей Францию в европейскую державу второго разряда.

На противоположном полюсе стоит пролетариат, который может в грозящих вот-вот вспыхнуть социальных конфликтах сыграть решающую роль. Он вырос численно: человеческие потери во время войны, задерживающие прирост французского населения, и в особенности индустриализация Франции вызвали сильный приток иностранных рабочих. Около 3 миллионов поляков, итальянцев, испанцев, бельгийцев и т. д. пополнили ряды французского пролетариата. Ряд промышленных центров представляет характерную для Америки пеструю картину скопления рабочих всех наций. Возросший численно, сосредоточенный в мощных промышленных центрах, нивелированный в отношении заработной платы техникой крупного производства французский пролетариат является могучей потенциальной силой. От нашей партии и Унитарной конфедерации труда зависит, сумеем ли мы в ближайшее время в процессе классовых конфликтов сорганизовать эти новые силы пролетариата для разрешения им его исторической задачи.

Наконец, между пролетариатом и крупной буржуазией находятся вечно колеблющиеся, экономически оскудевшие, теряющие постепенно свое политическое господство средние слои. На последних выборах, под влиянием вызванного инфляцией обнищания, под влиянием воинственной политики национального блока эти слои ориентировались влево и вместе с неизжившей мелко-буржуазных иллюзий частью рабочих помогли победе левого блока. 20 месяцев, прошедшие со времени победы левого блока на выборах, показали все бессилие мелкой и средней буржуазии в ее борьбе против крупного капитала. Вся политика левого блока была сплошной цепью капитуляций перед натиском финансовой олигархии. И именно потому, что мелкая буржуазия и крестьянство при разрешении сложнейших проблем финансового и политического кризиса не решались выйти из рамок капиталистических отношений и искать союза с единственной силой, могущей оказать сопротивление крупному капиталу, с пролетариатом,— вся политика левого блока не могла быть не чем иным, как политикой демонстрации его бессилия.

Именно в этом несоответствии между весьма сузившейся экономической ролью мелкой буржуазии и ее политическим весом нужно искать источник перманентного парламентского кризиса. Деморализованные этим бессилием левого блока массы, следовавшие за ним, начинают разочаровываться в его политике и ориентироваться влево. И задачи нашей партии заключаются в том, чтобы использовать этот процесс полевения трудящихся масс для установления союза с ними в предстоящих классовых битвах.

К этой группе все более и более оскудевающих средних слоев нужно отнести также и деклассированные социальные группы — частично разорившихся мелких рантье, интеллигентов, бывших кадровых военных, которые при известных условиях могут выделить для крупного капитала кадры фашистских отрядов. Процесс диференциации, происходящий сейчас среди мелкой буржуазии, может пополнять эти слои новыми группами. Поэтому наша партия должна с особым вниманием следить за перегруппировками, происходящими среди этих слоев, и своевременно принять меры, чтобы не быть застигнутой врасплох их нападением.

668

Перегруппировка политических партий.​

Одновременно с перегруппировкой в соотношении классов происходит перегруппировка и политических партий. Уже борьба между национальным и левым блоками показала, что на очереди дня во Франции стоит вопрос о создании более широких политических группировок, чем старые политические партии. Процессу концентрации капитала соответствует также концентрация политических сил и углубление социальных противоречий. Социальная база многих партий изменяется.

Вполне отчетливо этот процесс сказывается на социал-демократии, становящейся ныне об'ективно партией мелкой буржуазии, несмотря на находящихся еще в ее рядах рабочих. Роль, которую играет социал-демократия в левом блоке, особенно ярко свидетельствует о той эволюции, которую проделала социал-демократия за последние годы. Между нею и компартией будет итти в ближайшее время решающая борьба за влияние на широкие массы разоренной мелкой буржуазии и крестьянства. Наша задача будет заключаться в том, чтобы убедить эти массы в необходимости применения революционных методов в союзе с пролетариатом, показать на конкретном опыте, что только компартия ведет подлинную борьбу за интересы широких масс трудящихся, и повести эти массы за авангардом рабочего класса.

Финансовый кризис.​

Современный финансовый кризис Франции свидетельствует о том, что французский капитализм неизбежно приближается к крупным революционным осложнениям. Этот кризис выдвигает в настоящее время следующие основные вопросы:

1. Бюджетный вопрос — на какие классы взвалить новые тяготы для уничтожения дефицитности бюджета? Об эту проблему расшибает себе голову уже четвертое мелко-буржуазное правительство.

2. Вопрос о банкротстве государственного казначейства. Чтобы избежать банкротства государственного казначейства, необходимо к моменту выхода краткосрочных займов в тираж (приблизительно 60 миллиардов франков) получить согласие держателей этих обязательств на их продление; это ставит во всей остроте вопрос о «кризисе доверия» к платежеспособности государства, который может стать большим революционным кризисом.

3. Валютный вопрос. Несмотря на активный торговый баланс, франк неуклонно падает, так как потребность государства в деньгах вновь и вновь покрывается при помощи бумажных эмиссий.

4. Вопрос о межсоюзных долгах. Стабилизация валюты возможна только при помощи иностранных кредитов. Но французская буржуазия может получить иностранный заем лишь после консолидации военного долга, достигающего приблизительно 40 миллиардов золотых франков. Если урегулирование долга будет произведено на основаниях, выставленных американцами, оно потребует около 2 миллиардов золотых франков в год, которые придется выплачивать ежегодно в течение почти целого столетия. Отсюда — трудность сбалансирования бюджета при одновременном подчинении англо-американскому капиталу основных отраслей народного хозяйства. Такое разрешение вопроса о долгах даст возможность экономически колонизировать Францию, что значи-

669 тельно сузит политическую независимость последней. Проникновение во Францию и во французские колонии американского капитала подготовляет своего рода дауэсизацию Франции, как основное условие стабилизации ее государственных финансов и франка.

Все это создает крайне неустойчивое положение для правящих классов Франции. Но если бы даже французской буржуазии удалось справиться с отдельными финансовыми затруднениями, в частности добиться стабилизации франка, все же это не предотвратит неизбежного серьезного промышленного кризиса. Нынешнее кажущееся благополучие французской промышленности обусловлено в значительной степени инфляцией и является искусственным. Страна лишилась накопленных до войны и вложенных за границей капиталов в сумме 38 миллиардов золотых франков. Обусловленный инфляцией активный торговый баланс фактически равносилен непрерывному обеднению страны, так как продажа французских фабрикатов производится ниже стоимости производства. Уже сейчас мы наблюдаем тенденцию к уравнению розничных цен внутреннего французского рынка с ценами мирового рынка, а это делает дальнейшую инфляцию для буржуазии бесполезной. В этом случае французская промышленность станет перед проблемой нехватки оборотного капитала, головокружительного удорожания себестоимости производства, потери способности к конкуренции на мировом рынке, кризиса сбыта и безработицы. Чтобы выйти из этого положения, французская буржуазия поведет наступление на рабочий класс, чтобы за его счет вернуть себе способность к конкуренции на мировом рынке.

Другой причиной ухудшения положения рабочего класса и обострения революционного положения явятся попытки французской буржуазии к установлению бюджетного равновесия. Этого она может достичь только при помощи косвенных налогов за счет трудящихся. Все это свидетельствует о том, что Франция идет к глубокому революционному кризису; в этом кризисе могут быть периоды временной задержки, но общая линия развития лежит вне парламентских и легальных способов его разрешения.

Роль пролетариата и партии.​

Происшедшие в структуре французского народного хозяйства изменения и новая политическая установка Франции особенно резко ставят вопрос о роли пролетариата в надвигающихся событиях. Пролетариат не может оказаться пассивным зрителем в той борьбе, которая разыгрывается сейчас между крупным капиталом и экспроприированной им мелкой буржуазией. Уже в борьбе против войны в Марокко и Сирии он показал, что он является единственным классом, способным к последовательному сопротивлению империалистическим стремлениям французской буржуазии и берущим инициативу в свои руки.

Первая основная задача, встающая перед нашей партией, заключается в том, чтобы поставить во весь рост перед широкими пролетарскими массами вопрос о гегемонии пролетариата в борьбе против крупного капитала. Только пролетариат, сознающий свою историческую роль, организованный в могучие профсоюзы, имеющий массовую коммунистическую партию, сможет оказать решающее влияние на исход классовых конфликтов. Поэтому вторая настоятельная задача нашей партии заключается не только в том, чтобы расширить свое агитационное влияние на широкие пролетарские массы, но и в том, чтобы организационно закрепить его путем создания массовых организаций.

670 Наша партия должна ясно понять, что без завоевания профсоюзов, без сплочения в их рядах подавляющего большинства рабочего класса она не сможет с успехом руководить пролетариатом в его классовых боях. Нужно сказать прямо, что под влиянием компартии во Франции находился до сих пор лишь авангард рабочего движения. С своей стороны, социалистическая партия шла на поводу у мелкой буржуазии и политически отсталых слоев рабочего класса. Такое положение дает возможность правым элементам компартии выступать с теорией, утверждающей, будто борьба между крупной и мелкой буржуазией, вызванная вопросами инфляции, налогов и межсоюзных долгов, не должна ни в какой мере интересовать рабочих. Сужая таким образом роль пролетариата, правые элементы пытаются вернуть современное французское рабочее движение к былой социал-демократической пассивности.

Ленинская компартия, в противовес этим реформистским теориям, должна со всей отчетливостью поставить своей третьей основной задачей вопрос о теснейшем контакте между пролетариатом, с одной стороны, и разоренными средними слоями населения, а также крестьянством — с другой.

Мы стоим в настоящее время во Франции перед альтернативой: либо пролетариату удастся завоевать на свою сторону большинство мелкой буржуазии и крестьянства и разрешить революционным путем нынешний кризис за счет крупного капитала, либо мелкая буржуазия, как в Италии, пойдет за крупной буржуазией, и последняя установит реакционный режим, основанный на усиленной эксплоатации пролетариата и мелкой буржуазии и перекладывающий на их плечи все бремя кризиса.

Увлечь широкую пролетарскую массу на путь революционной борьбы, втянуть в нее слои мелкой буржуазии и крестьянства, подчинив их политическому руководству пролетариата, стать в центре широкого революционного движения против крупного капитала,— такова главнейшая задача нашей партии.

2. Внутрипартийное положение и задачи партии.​

Недомогание, наблюдаемое во Французской партии, не подходит ни под один из тех типичных кризисов, которые имели место за последние годы в разных секциях Коминтерна. Это совершенно своеобразная болезнь партии, партии, сделавшей в течение трех лет огромный шаг вперед по пути большевизации, но партии, еще не участвовавшей в гражданской войне.

Идеологическая слабость партии.​

Три года тому назад партия пережила сильнейший правый кризис, очистивший ее от наиболее оппортунистических элементов, группировавшихся вокруг Фроссара. За три года она превратилась в действительно рабочую по своему составу партию, впитав в себя наиболее передовые элементы рабочего движения, преодолев в значительной степени анархо-синдикалистский консерватизм в профсоюзах и усвоив основные тактические положения ленинизма. Но именно то обстоятельство, что партия состоит в подавляющем своем большинстве из молодого довоенного поколения, не прошедшего марксистской выучки, не сумевшего на опыте классовых боев переварить основ ленинизма, делает ее идеологический базис пока еще не особенно устойчивым. Свою тактическую линию партия определяет ощупью, живет непосредственными впечатлениями политического дня и поэтому страдает в своей политике часто отсут-

671 ствием широкой политической перспективы. Сложнейшие процессы, происходящие внутри рабочего класса, не были предметом серьезного и глубокого анализа партии.

Отсутствие боевого опыта.​

Этой идеологической слабости Французской партии отвечает и недостаточное политическое воспитание ее кадров, отсутствие закалки, полученной в открытых боях. Большевизация Германской компартии происходила в суровых кровавых битвах германского пролетариата; в сознании рабочих эти бои оставили неизгладимый след величайшего революционного урока. Итальянские коммунисты закалялись и крепли в борьбе с фашизмом. Иное дело — Французская компартия. Она не знала таких боев и не несла никаких поражений в них. Она жила в обстановке легальности; ее политический опыт крайне ограничен, и массовые движения исчерпываются в лучшем случае формой стачек и уличных демонстраций, заканчивающихся изредка стычкой с полицией. Поэтому во Франции большевизация компартии проскользнула в известном смысле по верхушке, не проникнув в глубину, как это было в партиях, руководивших крупными боями масс.

Недооценка правой опасности.​

Правая опасность, например, не осознается здесь партийной массой так чутко, как в странах, переживших полосу гражданской войны. Здесь рабочие не видели Суваринов и их поведение в моменты острых вооруженных конфликтов, как это видел германский коммунист на примере измены Пауля Леви. В сознании французского коммуниста-массовика она носит еще отвлеченный характер. Создается таким образом величайшая угроза недооценки значения правой опасности внутри партии. А между тем эта правая опасность уже настойчиво стучится в двери партии. Она идет не столько через канал интеллигентски-мещанской группы Суварина, сколько через посредство некоторых синдикалистов, связанных с правым крылом и не изживших старых представлений об автономии профсоюзного движения. Этой группе орган Росмера и Монатта подсовывает ныне готовую идеологию. Расширенный пленум одобряет энергичную идеологическую борьбу партии против правого крыла, предпринятую после декабрьской конференции.

Ультра-левые ошибки.​

Но отсутствие боевого опыта у партии влияло отрицательно на ее развитие еще и в том отношении, что она не продумала глубоко и своих отдельных ультра-левых ошибок. Во Французской компартии никогда не было оформившегося ультра-левого течения; ей не приходилось преодолевать его в обстановке жесточайшей борьбы, как, например, итальянским, немецким и польским товарищам. Об этом уклоне в других партиях партия знала по наслышке, а не по собственному опыту.

Тенденция Трэна — превратить колониальную войну в войну гражданскую, рассматриваемую под углом зрения сравнительно близкой перспективы — при данных условиях была серьезной политической ошибкой.

Перспектива, намечавшаяся в мае 1925 г., согласно которой в близком будущем должна была разыграться решительная схватка между пролетариатом

672 и буржуазией, мало повредила партии, и все дело ограничилось тем, что партия изолировала себя от некоторых рабочих и мелко-буржуазных слоев. Так как эти ультра-левые ошибки не имели серьезных последствий для широких масс членов партии, то последние и не сумели оценить их по достоинству.

Сужение проблемы большевизации.​

Но подлинная большевизация партии без такой переработки проделанного опыта немыслима: французским товарищам казалось, что достаточно перестроить их организацию на основе фабрично-заводских ячеек, чтобы стать подлинной большевистской партией. Несомненно, что орабочение партии является одним из предварительных условий ее большевизации, но оно не покрывает еще ее целиком. Нельзя сводить всей задачи большевизации к одному моменту организационного порядка. Когда партия всю проблему большевизации суживает, она тем самым механизирует ее, сводя сложнейшую задачу к ряду циркуляров, распоряжений и т. д. Вместо того чтобы добиться во внутрипартийной организации органического влияния двух поколений, т.-е. старых кадров и молодых, партия мерами одного организационно-формального порядка отсекает старые кадры механически. То, что является особенно характерным в физиономии Французской компартии, это — обновление за последние годы ее кадров. Было бы величайшей ошибкой отрицать огромное значение этого нового притока сил, но этот перелом не мог ни вызвать сокращения партии, ни отбросить в оппозицию «стариков» против «молодых», ни создать некоторого болезненного состояния внутри организации,— состояния, требующего немедленного внесения коррективов.

Отношения между партией и профсоюзами.​

Правильные взаимоотношения между партией и профсоюзами, отчетливое понимание роли профсоюзов суть основные предпосылки сближения партии с широкими массами, облегчающие партии задачу руководства рабочим движением.

В момент, когда основная задача профсоюзного движения — превратиться из движения меньшинства в движение большинства, в соответствии с размахом послевоенного промышленного развития, руководящая роль партии, вне всякого сомнения, должна быть выражена особенно ярко. Вот почему связь между партией и профсоюзами приобретает решающее значение. Ошибки ультра-левого крыла, его лозунги, не соответствуя об'ективному положению, показывают, что партия неправильно понимала свою руководящую роль и свои отношения с массами.

Результатом этого непонимания была прямая недооценка роли профсоюзов. Это, в первую очередь, способствовало ухудшению взаимоотношений между партией и профсоюзами.

Но это положение еще осложнялось и тем, что в то время, когда партия пережила ускоренный темп обновления и реорганизации, профсоюзы в своей организации базировались на старых кадрах; процесс обновления этих кадров не поспевал за темпом развития партии. С своей стороны, молодые кадры партии, очутившись пред лицом нового положения, не имели времени накопить достаточно опыта, чтобы вести плодотворную работу внутри профсоюзов и завоевать доверие организованных масс. Между

673 партией и профсоюзами возник разнобой, который нельзя было устранить одним вхождением нескольких членов конфедерального бюро в партию. Старые синдикальные кадры не изжили всецело своих предрассудков, они сказывались в вопросе о «независимости» профсоюзного движения по отношению к партии. Тут нужно было величайшее терпение, упорная длительная работа по перевоспитанию членов, постепенному обновлению не поддающихся ассимиляции профсоюзных кадров и налаживанию надлежащего сотрудничества.

Одна из ошибок руководства т. Сюзанн Жиро заключалась в том, что она слишком механизировала взаимоотношения между партией и профсоюзами, не считаясь с особенностями французского профсоюзного движения.

Наша партия и руководители Об'единенной конфедерации труда должны ясно отдать себе отчет в том, что только в сотрудничестве, основанном на взаимном доверии, лежит гарантия нормального развития как профсоюзного движения, так и партии. Товарищи, работающие в профсоюзах, должны понять, что и внутри профсоюзов они остаются работниками партии, проводящими ее основные директивы. С особенной настойчивостью они должны выдвинуть в настоящее время задачу профсоюзного единства и тактику единого фронта, ибо только таким путем они смогут расширить свою пока слишком ограниченную базу. С другой стороны, наша партия должна подвергнуть серьезной критике те методы переадминистрирования в отношении профсоюзов, которые характеризовали политику старого руководства партии до декабрьской конференции. Не победив внутреннего сопротивления правильной тактике единого фронта, ни партия, ни профсоюзы не способны будут завоевать широкие массы.

Профсоюзы и путь к массам.​

В настоящее время красные синдикаты служат основой для массовой коммунистической партии Франции. И если во всех странах вопрос о взаимоотношениях партии с профсоюзами является мерилом зрелости партии, ее способности завоевать массы, то во Франции это — наиболее чуткий барометр. Всякие трения в отношении партии с профсоюзами немедленно отражаются на влиянии партии на массу и обратно. В силу этого неурегулированность взаимоотношений с профсоюзами сигнализирует как Французской компартии, так и Об'единенной конфедерации труда начало кризиса в их отношении с массами. Если наша партия не растет, а некоторые профсоюзные организации даже начинают терять своих членов в обстановке жесточайшего финансового кризиса, инфляции, массового разорения средних слоев, распада старых партий и процесса перегруппировки классов, в обстановке гниения парламентаризма, двух колониальных войн, растущего недовольства масс,— то такого рода тревожный факт должен поставить на ноги всю партию и Об'единенную конфедерацию труда, внушить им мысль о необходимости исправить что-то в своих методах подхода к массам. Партия подходила во Франции к массам главным образом с агитационной точки зрения: ее организующая роль далеко отставала от масштаба ее агитационного охвата этих масс.

674

Сектантские традиции рабочего движения.​

Нигде процент организованных в партию и в синдикаты рабочих так не низок по отношению к числу неорганизованных, как во Франции. Из предвоенной полосы французское рабочее движение вступило в новую, повоенную эпоху распыленным на школы, течения сектантского характера. Это состояние рабочего движения было отражением экономического состояния Франции, являющейся страной мелких рантье, сберегателей, мелких и средних буржуа. Пресловутый «индивидуализм» французского рабочего обусловливается отсталым индустриальным состоянием Франции, связью пролетариата со слоями мелкой буржуазии. Только здесь, в этой стране распыленного и неорганизованного рабочего движения, могла зародиться «теория инициативного меньшинства», подводящая идеологическое оправдание под сектантскую тактику старых школ и течений, на деле изолированных от масс. В течение ряда лет в предвоенный период вырабатывался консерватизм этих сект в рабочем движении, довольствовавшихся узким кругом своих последователей и омертвевавших в своей кружковщине. Повоенное развитие Франции, ее бешеная индустриализация, рост новых слоев пролетариата — все это перетряхнуло до основания рабочее движение с его старыми группировками. Но и партия и Об'единенная конфедерация труда не отделались еще вполне в своей практике от остатков консервативной психики прошлого периода. Методы работы Об'единенной конфедерации труда и тип об'единения профсоюзов, построенных на принципе локализма, а не на базе фабричного предприятия, мало изменились в повоенный период. Некоторое механизирование взаимоотношений партии с профсоюзами, партийного центра с его широкой периферией, отрыв партийного аппарата от низовой базы партии — все это в известной мере шло по линии сектантских настроений. Партия и Об'единенная конфедерация труда успокоились на тех завоеваниях, которые были сделаны в период повоенных «бури и натиска» (1918 — 1920 гг.). По сравнению с довоенным состоянием организованности рабочего класса это был, несомненно, большой успех, но по сравнению с тем фактом, что Франция после войны стала страной сконцентрированного на крупнейших предприятиях пролетариата, значение этого успеха относительно. История поставила и нашу компартию и Об'единенную конфедерацию труда в послевоенной Франции в исключительно благоприятное положение.

Борьба за неорганизованные массы как основная задача.​

Во Франции мы можем и должны стать и массовой партией и массовой конфедерацией труда, если мы сумеем не только бороться за организованных уже в других организациях рабочих, но и поставить задачей дня — найти путь в гущу неорганизованной массы пролетариата. Именно поэтому, в отличие от других стран, где пролетариат организован, тактика единого рабочего фронта должна быть рассчитана во Франции на совместное выступление не только с рабочими, входящими в состав реформистских профсоюзов и социалистической партии, но и с теми рабочими, крестьянами и разоренными слоями населения, которые до сих пор не охвачены никакой организацией. Здесь поэтому тактика единого фронта должна носить не только характер разоблачения

675 измены вождей, но и показать неорганизованным массам нашу готовность бороться с ними за осуществление самых простых насущных их требований. Во Франции больше, чем где бы то ни было, мы должны на-ряду с агитационно-революционной мобилизацией масс выдвигать организующую роль тактики единого фронта. На этом пути партия приобрела уже известный опыт. Французские с'езды рабочих и крестьян являются отправным пунктом для расширения и углубления этого начинания. Партийная мысль должна коллективно работать над поисками новых организационных точек опоры, которые позволили бы нам глубже внедриться в массы. Партия должна серьезно продумать и отбросить все те уклоны в применении тактики единого фронта, которые, вместо того чтобы приблизить нас к массам, отдаляли нас от них и вели к политической ликвидации партии. Она должна очистить свою тактическую линию от импрессионистских шатаний.

В минувшем году партия проводила тактику единого фронта не всегда правильно. Выдвигание всех партийных лозунгов (братание и др.) в качестве непременного условия осуществления единого фронта с рабочими-реформистами было ошибкой, мешавшей его осуществлению. Эта ошибка была исправлена декабрьской конференцией. Как общее правило, партия должна выдвигать лозунги единого фронта, доступные пониманию самых широких слоев трудящейся массы.

Тактические ошибки и дефекты партии.​

Так, например, как ни импозантна была демонстрация в связи с перенесением в Пантеон праха Жореса, но партия не должна была переоценивать ее значения и делать отсюда выводы о готовности рабочих Парижа к восстанию. Это только отвлекало партию от организационной работы и толкало на путь суб'ективистской тактики, грозившей оторвать партию от основной массы рабочего класса. Не меньшей ошибкой было преувеличение зимой и весной 1925 г. фашистской опасности во Франции, когда об'ективное положение не вело к открытому столкновению классовых сил. Нельзя было держать партию и рабочий класс в состоянии длительного напряжения при отсутствии непосредственно-революционной обстановки. Партия должна была своевременно отвести эти настроения по каналу организации масс. Такой же ошибкой было выдвигание лозунга революционного трибунала при отсутствии непосредственной революционной ситуации. Такие голые лозунги не могли привести в движение массы.

Далее, прекрасная и мужественная кампания партии и Об'единенной конфедерации против войны в Марокко и Сирии, историческая 24-часовая стачка французского пролетариата, напомнившая о лучших революционных традициях французского рабочего класса, отнюдь не исключали в партии здоровой критики организационных промахов в деле подготовки этой стачки. Решительнейшим образом отметая ренегатское пораженчество правых в отношении к стачке, разоблачая их отрицательное отношение к стачке, наша партия должна была сделать уроки стачки против войны предметом серьезнейшего изучения партийной и конфедеральной массы. В нынешней обстановке Франции мы не можем довольствоваться участием во всеобщей стачке одного миллиона рабочих при десятимиллионном составе французского пролетариата. И здесь партия и Об'единенная конфедерация труда должны порвать со старой традицией, при-

676 учившей их считать нормальным явлением всеобщие стачки, устраиваемые меньшинством рабочего класса. Мы должны и можем вести за собой ныне во Франции широчайшие слои рабочего класса. Это нужно запомнить, усвоить и внедрить в сознание партии. На уроках последней стачки мы должны показать партийной и конфедеральной массе наши основные болезни, научить ее в открывающуюся перед нами полосу стать не только агитаторами, но, в первую голову, организаторами рабочего класса.

К этому же типу ошибок относятся и ошибки партии в деле проведения различных кампаний. Здесь также нужно признать, что эти кампании не носили характера связанных и планомерных выступлений партии, концентрирующей в течение определенного времени внимание широких трудящихся масс на определенных требованиях. Очень часто партия распыляла свои кампании, нагромождая без всякого плана одну на другую, и быстро забрасывала их, не доводя до конца.

Расширенный пленум с полным удовлетворением констатирует, что в течение последнего периода партия достигла значительных успехов в своей работе в колониях, среди крестьян, среди женщин и в деле агитации против колониальных войн.

Широкая критика ошибок партии Исполкомом имеет целью не умаление значения ее успехов, а, наоборот, облегчение ей задачи извлечения надлежащих уроков из ошибок прошлого и решительного прогресса ее.

Декабрьская конференция, устроенная по собственной инициативе партии, служит прекрасным примером самокритики и исправления ею собственных ошибок. Эта конференция есть значительный шаг вперед в деле выпрямления тактики единого фронта.

Расширенный пленум вполне одобряет решения конференции и солидаризируется с намеченной ею политической линией; он заявляет, что всякая попытка вернуться к тактике и политике, проводимой до декабрьской конференции, встретит с его стороны резкое осуждение. Он предлагает ЦК партии проводить решения этой конференции на всех ступенях парторганизации и окончательно изжить остатки старых методов партработы.

В области политической.​

1. Партия должна при определении своей политики исходить из предпосылки углубления и развития нынешнего финансового и политического кризиса. Не гадая о сроке революции, партия должна поставить себе задачей расширение в нынешней благоприятной обстановке ее влияния на массы и организационного закрепления каждого успеха, ибо только такая политика, даже в случае временной приостановки роста революционной волны, поможет партии удержаться на завоеванных позициях.

2. Партия должна для открывающегося перед ней периода выдвинуть с особой силой лозунг рабоче-крестьянского правительства, сделав его не только своим пропагандистским орудием, но средством революционной мобилизации масс, противопоставляя его коалиционному, социалистическому и всякому другому виду правительства, не посягающему на основы частной собственности и стоящему на почве капиталистических отношений. Чтобы стать средством мобилизации масс, лозунг рабоче-крестьянского правительства должен быть выдвигаем не как абстрактный, лишенный конкретного содержания лозунг. Партия должна

677 увязывать свою агитацию за этот лозунг с программой революционных мероприятий, выходящих за рамки капиталистического общества, об'ективной ситуацией и подчеркивать неустанно, что только такого рода мероприятия могут вывести трудящиеся массы из тупика, в который их завела французская буржуазия при поддержке социалистов и профсоюзных реформистов.

3. Вместе с тем партия, учитывая переходное состояние нынешнего политического кризиса, не должна отказываться от выдвигания и отдельных частичных лозунгов, хотя и выходящих из рамок капитализма, но могущих стать отправным пунктом широкого массового движения, так как массы считают возможным их немедленное осуществление. К числу таких лозунгов относятся: а) покрытие внутренней государственной задолженности за счет банков и крупного капитала, б) перенесение всех налогов на богачей, драконовы меры борьбы против утечки крупных капиталов за границу и т. д. Эти лозунги не могут, однако, содержаться в программе рабоче-крестьянского правительства, так как они отняли бы у этой программы ее истинное революционное содержание. Хотя они и не могут быть осуществлены никаким буржуазным правительством, они все же кажутся массам немедленно осуществимыми и способны поэтому увлечь их и дать им понять необходимость рабоче-крестьянского правительства и более радикальных революционных мер, содержащихся в его программе.

4. Выдвигая лозунг рабоче-крестьянского правительства, партия должна в то же время бороться и за такие частичные требования, которые могут быть осуществлены и в рамках капиталистического строя, как-то: уравнение в гражданских правах иностранных рабочих с французскими рабочими, защита женского и детского труда, государственное страхование рабочих и т. д.

5. Особое внимание, на-ряду с активной защитой интересов крестьянства и разоренных инфляцией трудовых слоев населения, партия должна сосредоточить на отстаивании требований рабочего класса. К числу таких требований в первую голову относится защита 8-часового рабочего дня, твердого уровня реальной заработной платы и иностранных рабочих.

6. Наступающая реакция с особой остротой ставит вопрос о борьбе с существующими фашистскими лигами и обществами, постепенно вырастающими в серьезную угрозу всем завоеваниям рабочего класса. Партия и Об'единенная конфедерация труда должны развернуть немедленную кампанию за роспуск этих лиг и постараться привлечь к участию в этой кампании как реформистскую конфедерацию труда, так и социалистических рабочих. Кроме того, нужно вести энергичную кампанию по раз'яснению партии и широким массам методов и форм пролетарской борьбы в период революции.

7. На-ряду с этим наступление капитала в области как экономической, так и политической требует от Унитарной конфедерации труда четкого и настойчивого выдвигания вопроса о профсоюзном единстве.

8. Войны в Марокко и Сирии служат лишним поводом для продолжения партийной работы против войны. На-ряду с этим она должна использовать шаткое положение французского империализма для широкого развертывания работы во французских колониях, и в частности в колониях на Средиземном море. Для усиления и улучшения колониальной работы партии во Франции и в колониях необходимо действительное руководство колониальной комиссией со стороны Политбюро и ЦК.

678 9. Экономическое положение теперешнего периода побуждает крестьян к увеличению их политической активности. Партия должна обратить особое внимание и направить особые усилия на работу среди крестьянских масс.

Такое же усиленное внимание должно быть обращено на агитационную и организационную работу среди иностранных рабочих, а также и среди женщин-работниц как непосредственно вовлеченных в процесс капиталистического производства, так и среди домашних хозяек, особенно интересующихся вопросами дороговизны, налогов и т. д.

Работа партии в кооперативах, спортивных организациях и т. д. должна быть усилена.

10. Партия должна выработать требования для зажиточного населения разоренных войной районов. Необходимо добиваться осуществления этих требований, сорганизовав на этой платформе пострадавших от войны.

В области внутрипартийной.​

Здесь партия должна добиться, в первую очередь, ликвидации отголосков старой групповой борьбы внутри ЦК, сосредоточив все внимание на правой опасности. Только изменение внутрипартийного курса на основе линии, намеченной конференцией 1 — 2 декабря и подтвержденной расширенным пленумом ИККИ, может обеспечить нормальное развитие партии. Болезнь, переживаемая партией, учит французских товарищей тому, что партия переросла фракционно-сектантскую форму управления одной группой. В полосу серьезнейшего кризиса в стране, возлагающего на ее плечи огромные задачи, партия не хочет управляться одной фракцией. Всякая попытка воскресить кружковое управление партии неизбежно натолкнется на противодействие партии. Задача руководящей группы Французской компартии требует расширения базы партийного руководства. Руководящая группа должна стать подлинным об’единяющим центром всех членов партии, работающих как в профсоюзах, так и в других организациях, а равно сплотить вокруг себя на намеченной ИККИ платформе все слои партии против правых элементов, вносящих дезорганизацию в момент подготовки партии к серьезным боям.

а) Проведение внутрипартийной демократии: ослабление преувеличенного централизма партийного аппарата, большая инициатива местных организаций, более тесная связь с ними, выделение для этой цели одного из секретарей ЦК для постоянной связи с провинциальными организациями.

б) Проведение перед с’ездом серьезной политической дискуссии, если в ближайшие месяцы события позволят осуществить подобную дискуссию и не потребуют от партии максимальной концентрации сил для крупного масштаба политических выступлений, исключающих возможность дискуссии.

в) Более действительный контроль со стороны ЦК партии над деятельностью Политбюро.

г) Установление нормальных отношений как в центре, так и на местах с руководителями профсоюзов на началах взаимного доверия, теснейшего сотрудничества и выполнения основных директив партии.

д) Более регулярное политическое руководство работой Коммунистического союза молодежи и более серьезное внимание специальным запросам комсомола.

679 е) Подлинное руководство парламентской группой и более внимательный контроль со стороны ЦК за политической работой депутатов.

ж) Активизация низовых органов партии.

з) Необходимо обратить большое внимание на организацию и руководство партийной прессой. Необходимо, в первую очередь, во всех промышленных округах, где это только возможно, создать местные партийные органы, которые вели бы борьбу за завоевание масс.

3. Против правых в компартии.​

А) АНАЛИЗ ПРАВЫХ ТЕЧЕНИЙ ВО ФРАНЦУЗСКОЙ КОМПАРТИИ.​

В нынешней обстановке на компартии лежит огромная обязанность: мобилизовать массы для борьбы против дороговизны, против недостаточной зарплаты, невыносимых налогов, колониальных войн, происков реакции и пр. Усиливающийся кризис французской буржуазии ставит партию в дальнейшем пред лицом еще более крупных задач.

Совершенно ясно, что пред лицом нарастающего кризиса французская буржуазия будет стремиться разложить коммунистическую партию, изолировать ее от широких масс и сделать ее неспособной к выполнению ее исторической задачи — руководства выступлением пролетарских масс.

Об'ективное положение во Франции весьма благоприятно для развития нашей партии. Однако в течение последнего периода ее успехи не находились в соответствии с этими условиями, чему, разумеется, немало способствовали ультра-левые ошибки партийного руководства. Больше того, они создали почву для критики правых и дали им возможность об'единить недовольные элементы, при помощи которых правые повели политику разложения партии. Чисто отрицательная критика правого крыла, его открытый отказ от дисциплины, его грубые выпады и клевета по адресу партии и Интернационала и в особенности его политическая платформа, носящая явно чуждый коммунизму характер, не способствовали выправлению линии, а наоборот, мешали ему, так как энергия партии уходила на борьбу с мелко-буржуазным оппортунизмом и возрождением синдикалистской идеологии. Об'ективно правое крыло служило интересам французской буржуазии. В данный момент, при наличии громадных задач, стоящих перед нашей партией, оно является главной опасностью, с которой нужно бороться. Правое крыло в лице некоторых своих членов, а также всей своей политикой связано с некоторыми бывшими членами партии, исключенными за неподчинение партийной дисциплине, которые стремятся дискредитировать и разложить нашу партию, изливая на нее и на Интернационал самую грязную клевету (Суварин), которые недооценивают или отрицают роль коммунистической партии, воскрешая старый синдикализм времен «Амьенской хартии» («Революсьон Пролетарьен»).

Это открытое или замаскированное сотрудничество правого крыла с «Бюллетэн Коммюнист» и «Революсьон Пролетарьен» и постоянные выражения солидарности с этими органами подрывают дисциплину и ведут лишь к разложению партии.

Правые стремились не исправить ошибки и выправить политическую линию партии, а дискредитировать ее и Интернационал в глазах французских рабочих.

680

Кампания по дискредитированию партии.​

Все номера «Бюллетэн Коммюнист» представляют собой гнусный памфлет, направленный против Французской партии, Коминтерна и русской революции. Даже внешне подчиняясь партийной дисциплине и прекращая издание своего органа, редакция «Бюллетэн Коммюнист» снова осыпает партию оскорблениями:

«Руководители Французской партии не способны положить конец невыносимому, гнетущему партию режиму, ибо это было бы равносильно их самоубийству. Партия этих руководителей не избирала, она их не признает и никогда не согласится признать. Они знают это и лишь надеются на несколько месяцев продлить свое жалкое политическое существование с помощью намордника, клеветы и лицемерия...

Необходимо самым решительным образом осудить аморализм, цинизм, лицемерие, ложь, фальсификацию, двойственность, интриги, характеризующие высокую политику у новоиспеченных «ленинцев», которые ждали смерти Ленина, чтобы прикрыться его именем».

Даже худшие враги партии никогда не осыпали ее такими грязными обвинениями, как «Бюллетэн Коммюнист», с которым солидаризируется правое крыло партии. Когда «Пёпль» или «Матэн» печатают такие оскорбления, они не производят никакого впечатления на рабочий класс,— он знает, что буржуазия пытается всеми средствами дискредитировать революционную партию. Но когда уважение к партии в рядах рабочего класса и самой партии подрывается органом, именующим себя коммунистическим, то действительно происходит то разложение, которого не может добиться буржуазия с помощью своей прессы. Партия должна реагировать на это самым энергичным образом.

Правое крыло Французской партии, солидаризирующееся с «Бюллетэн Коммюнист», стремится дискредитировать и оклеветать не только Французскую партию, но и весь Интернационал, стараясь в корне подорвать доверие рабочих к нему. В подтверждение можно было бы привести сколько угодно цитат из «Революсьон Пролетарьен» и «Бюллетэн Коммюнист». Никогда ренегаты Леви, Фроссар, Хеглунд не изливали такого потока грязи.

Для правого крыла — весь Интернационал деморализован и находится в процессе разложения.

«Наша Болгарская партия потерпела сильный урон, а затем была почти уничтожена.

Наша Эстонская партия подверглась такой же судьбе.

Наша Германская партия потеряла все, что она завоевала в 1923 г., потеряла ¾ своих членов, потеряла 2 миллиона рабочих голосов на выборах, потеряла все свое влияние в профсоюзах (2 коммуниста на последнем с'езде профсоюзов) и главные свои позиции в фабзавкомах.

Наша Шведская партия раскололась, и одна ее фракция присоединилась к социал-демократии.

Наша Английская партия с ничтожным числом членов получила более чем смешное количество голосов на выборах и понесла сильнейшее поражение на последнем Ливерпульском с'езде Рабочей партии.

Наши Чехо-Словацкая, Итальянская, Американская партии пережили глубокие кризисы и избежали раскола лишь благодаря уступкам Исполкома Коминтерна, испугавшегося размеров катастрофы.

681 Наконец, Французская партия, потерявшая половину своих членов, дезорганизованная, дискредитированная, потерпела неудачу во всех своих начинаниях... Особенно серьезно интеллектуальное и моральное падение Французской партии. Престиж, которым коммунизм пользовался после войны, отошел в область преданий. Буржуазия смеется над нами, а социал-демократия всюду усиливается и уже не боится нас. Подавляющее большинство рабочего класса видит в коммунистах людей неспособных, безответственных, интриганов, авантюристов, в лучшем случае — неразумных утопистов... Коммунистическая пресса Западной Европы ограничивается претенциозными утверждениями, грубостями, выкриками... Что останется от жалкой эпохи, последовавшей за смертью Ленина? — Ничего, кроме развалин».

В «Революсьон Пролетарьен» все это выражается в еще более циничной форме:

«Почему Москва в 1924 году сменила руководство Чешской партии? Кого назначили в ЦК? Людей, которые должны загладить какие-нибудь провинности ленинцев 1924 г.: полицейского, вора, штрейкбрехера и т. д.

Исполком, и без того скомпрометированный людьми с запятнанной репутацией, замешанных в самых грубых интригах, все более и более теряет уважение».

Чего добиваются «Бюллетэн Коммюнист» и «Революсьон Пролетарьен» подобными кампаниями? Чего хотят правые, солидаризирующиеся с их выступлениями? Обратного приема тех, которые пишут такие гнусности о международном революционном движении? Или они хотят посеять в рабочем классе Франции недоверие к Коммунистическому Интернационалу, дискредитировать его в интересах французской буржуазии, которая переживает сейчас глубокий кризис и не в состоянии собственными средствами деморализовать и разложить слои пролетариата?

Нельзя предполагать, что правое крыло играет эту роль бессознательно.

Рабочие, недовольные политикой партии, которые пошли за правой группой, должны понять настоящую роль последней и осудить ее пораженческую деятельность.

Это пораженчество существует и в отношении русской революции, которую правая якобы защищает, но значение которой она старается преуменьшить и запятнать в глазах французских рабочих.

Лузон пытается доказать в «Революсьон Пролетарьен», что от революционных завоеваний в России ничего не осталось. «Бюллетэн» в своем цинизме доходит до того, что пишет после смерти Фрунзе:

«Мавзолей Ленина с его набальзамированным телом, с его таинственно освещенной крышей, с его вооруженными часовыми у стен Кремля, над которым развевается освященное знамя, напоминает скорее могилу какого-нибудь Магомета или Тамерлана, чем могилу вождя рабочих и крестьян.

Ленин был героем. Теперь же героев фабрикуют. Пишут, что Фрунзе был гениальным стратегом, исключительно твердым революционером, не знавшим страха храбрецом. Но те, кто знали его, утверждают, что это был человек третьестепенного разряда, который в тюрьме вел себя таким образом, что Общество бывших политкаторжан отказалось принять его в число своих членов».

Это — гнусная клевета на Фрунзе. Почему именно в тот момент, когда целый ряд рабочих делегаций отправляется в Россию, чтобы убедиться в том,

682 что революционные завоевания рабочих и крестьян, это — не то, что «завоевания» реформистов, правые проявляют стремление все преуменьшать, все загрязнять? Не для того ли, чтобы помочь Беро и другим агентам буржуазии посеять пессимизм и недоверие в рабочем классе?

Эта позиция по отношению к Советскому Союзу основана на мнении, что при данной ситуации роль русской партии кончена, а диктатура пролетариата стала излишней.

Суварин пишет в «Бюллетэн Коммюнист»:

«В России арестовывают меньшевиков, хотя Советская республика уже не боится их. Нужно полное отсутствие каких бы то ни было доводов в споре, чтобы опираться только на репрессии».

Марта Биго в том же органе помещает следующие строки, хорошо характеризующие психологию французских правых:

«В этот период замедленного темпа развития хотелось бы видеть, что в единственной стране, где пролетариат является хозяином своей судьбы, строится новая социалистическая организация. Но рабочий класс не видит этого нового ожидаемого социального ритма, он видит лишь те формы власти, которые были необходимы в период острой революционной борьбы, но которые бесполезны в теперешнем периоде строительства».

Таким образом, по утверждению «Бюллетэн Коммюнист», русская революция не создала нового «социального ритма», теперешний период не есть период созидательной работы. Сохранились лишь пережившие себя остатки периода гражданской войны.

Саботаж партийной работы.​

Это систематическое отрицание всего сделанного русской революцией, Коммунистическим Интернационалом и Французской партией, разумеется, ведет к саботажу работы партии. В октябрьском номере «Революсьон Пролетарьен» один из членов партии следующим образом об'ясняет тактику оппозиции:

«Наши товарищи по группе решили после долгого обмена мнениями окончательно прекратить всякую борьбу в партии и следовать политике «чем хуже, тем лучше». Что касается меня, то я колеблюсь, тем более что товарищи по группе потеряли всякую веру и готовы при малейшем поводе спровоцировать свое исключение или разорвать свой партбилет.

Я думаю, чем больше мы изолируем их, тем скорее мы избавим от них партию».

Можно ли таким способом усилить партию и исправить ее ошибки? Это — организованный саботаж, организованное разложение нашей партии. Политика «чем хуже, тем лучше», провоцирование исключений — вот реальные результаты пораженчества в рядах партии.

Этот саботаж и это разложение партии проводились как раз тогда, когда наша партия предприняла выступление против марокканской войны и когда ей нужен был максимум усилий для мобилизации масс против французского империализма и буржуазных хищников.

Колониальный и национальный вопросы.​

Правые критиковали борьбу партии против колониальных войн и саботировали ее, потому что они разделяли взгляды французских империалистов на

683 марокканскую войну, считая, что марокканцы являются нецивилизованным племенем, низшей расой. В этом вопросе особенно ярко проявляется и социал-патриотическая психология правого крыла. «Революсьон Пролетарьен» в июле 1925 года приводит по этому поводу такие заслуживающие внимания рассуждения:

«Руководители Французской компартии отнеслись к Абд-Эль-Кериму, как наши русские товарищи к Сун-Ят-Сену. Другими словами, они считают его представителем революционного, национального, пролетарского движения. Но это не причина, чтобы французские коммунисты неумеренно поддерживали Абд-Эль-Керима, который представляет совершенно иные социальные слои и преследует совершенно иные цели... Кемаль-паша был воплощением действительно национально-освободительного движения, а не выступления племен одной незначительной провинции».

Таким образом героическая борьба риффов против хищников французского империализма не есть борьба за национальную независимость, которая наносит удар французскому империализму и пробуждает дух независимости унетенных колониальных народов. Коммунисты не должны поддерживать этой борьбы воинственных риффских племен против французского империализма. «Коммунист», пишущий подобные вещи, пытается доказать, что против Абд-Эль-Керима надо бороться, так как он — не коммунист. Без сомнения, мы должны бороться с религиозными и социальными предрассудками, с панславизмом колониальных народов и содействовать развитию у них массового рабоче-крестьянского движения. Но когда воинственные племена восстают против империализма метрополий и воюют за свою независимость, мы должны вести борьбу не против их вождей, хотя бы им и свойственны были некоторые предрассудки, а против империализма, который стремится подчинить их. Этот своеобразный коммунист, который хочет бороться против Абд-Эль-Керима в тот момент, когда французская буржуазия старается утопить в крови восстание риффов, восклицает: «Марокко — марокканцам, но не Абд-Эль-Кериму».

Ту же позицию занял несколько позже Пенлеве в палате, заявив, что он желает вести переговоры не с Абд-Эль-Керимом, а непосредственно с племенами. Это — позиция социал-патриотов и французского империализма, оправдывающая продолжение разбойнической колониальной войны.

Из этой чисто социал-патриотической позиции вытекает и критика правыми лозунга братания. В тезисах Паза говорится:

«Братание — не есть абстракция и не может применяться при всякой обстановке. Оно основано на взаимности, оно предполагает известное соответствие уровней экономического развития воюющих народов и, следовательно, известное равенство политической зрелости борющихся войск; оно предполагает также наличие с обеих сторон революционной организации, способной пропагандировать лозунг братания. Но не так обстоит дело, когда мы имеем, с одной стороны, крестьян и рабочих капиталистической, империалистской страны, а с другой — крестьян, стремящихся, под руководством феодального вождя достичь национальной независимости. Лозунг братания при марокканской войне не должен был выдвигаться».

684 Как могут солдаты страны «права и цивилизации» брататься с полуварварскими крестьянами? Не слышится ли в этих словах отзвук «героических» времен социал-патриотизма?

Такую же социал-патриотическую позицию правые занимают в вопросе об Эльзас-Лотарингии.

Письмо «250-ти» утверждает:

«Насколько лозунг плебисцита в Эльзас-Лотарингии был правилен в 1918 году, настолько в настоящее время он встретит лишь равнодушие или смех. Почему не требовать тогда эвакуации Ниццы, Савойи или Корсики?».

Под этим насмешливым тоном скрываются чисто шовинистические взгляды. Эльзас-Лотарингия с 1918 года подверглась издевательствам со стороны французского империализма. Население желает автономии. Правое крыло думает, что если в 1918 году, в момент Версальского договора, наша партия должна была протестовать против присоединения Эльзас-Лотарингии к Франции, то теперь на нее следует смотреть как на Ниццу или Савойю, т.-е. как на область, окончательно аннексированную, и не восставать вместе с населением Эльзаса и Лотарингии против издевательства французского правительства. Эта фраза, сопоставленная со всем сказанным о марокканской войне, обнаруживает чисто социал-патриотический характер правого крыла.

24-часовая стачка.​

Таково же было отношение к 24-часовой стачке протеста против войны в Марокко.

Правые были против стачки прежде всего потому, что они считают необходимым бороться против Абд-Эль-Керима, а не поддерживать его. Но они вообще против этого антивоенного выступления партии. Никто, разумеется, не мог ожидать, чтобы 24-часовая стачка была действительно всеобщей. Но она была бы лучше подготовлена, если бы члены оппозиции вместо того чтобы сеять безверие и пессимизм, вместо того чтобы проводить политику «чем хуже, тем лучше» и изолировать партийное руководство,— активно участвовали в ее работе. Можно критиковать тактику партии при подготовке и проведении стачки. Но стачка протеста против войны была необходима. Это была первая политическая стачка в истории современного французского рабочего движения, прошедшая под лозунгом, выдвинутым одновременно партией и профсоюзами. Она не увлекла за собой всего пролетариата, она не была вполне успешной, но она не была и поражением, как это стремилась доказать оппозиция, стараясь перекричать даже буржуазную прессу. Партия должна проводить свои выступления, идя даже на репрессии; при этом она должна, конечно, стремиться к максимальному успеху — и с этой точки зрения 24-часовая стачка не была свободна от ошибок. Но поведение правых по отношению к самому выступлению, их обвинения в связи с последовавшими репрессиями — все это не имеет ничего общего с революционностью.

Позиция правого крыла в национальном и колониальном вопросах, его отношение к выступлениям нашей партии против войны тем более опасны, что освободительное движение в колониях расширяется, и что оно на-ряду с рабочим движением является важным фактором, углубляющим послевоенный кризис капитализма.

685

Проблемы повседневной борьбы.​

Подобное же непонимание мы встречаем в ряде статей Лузона в «Революсьон Пролетарьен».

Согласно «Революсьон Пролетарьен», все вопросы о налогах, о дороговизне, о финансовом кризисе, так тесно связанные с повседневной жизнью рабочего класса и радикально меняющие прежние отношения между крупной буржуазией и средними слоями, не имеют никакого значения для нашей партии и для борьбы пролетариата. Этот орган пишет в мае 1925 года:

«В вопросах дороговизны, как во многих других вопросах, пролетариат не должен тащиться в хвосте мелкой буржуазии. Он должен не жаловаться на дороговизну, а приветствовать ее как наступление часа битвы. Дороговизна облегчит ему победу во всех областях, самое худшее, что может случиться сейчас с пролетариатом, это — падение курса доллара».

Почему же не выдвинуть тогда лозунг: «Да здравствует дороговизна и торговцы, ей способствующие»? Эта политика «чем хуже, тем лучше» противоречит всем коммунистическим понятиям повседневной борьбы, в целях завоевания пролетариата и нейтрализации или вовлечения в движение широких слоев крестьянства и мелкой буржуазии.

Та же позиция по отношению к налогам («Революсьон Пролетарьен», январь 1926 г.).

«Борьба вокруг налогов есть борьба внутри буржуазии, а не борьба пролетариата».

В декабре 1925 года тот же орган писал:

«Именно потому, что пролетариат ничего не имеет, финансовые кризисы не могут его коснуться, по крайней мере непосредственно. Спор по вопросу — «кто будет платить налоги?» — идет вне рабочего класса».

Из такого понимания налогового вопроса вытекает, что проблема межсоюзных долгов и плана Дауэса так же чужда пролетариату, как и налоги.

В октябрьском номере «Революсьон Пролетарьен» Лузон утверждает:

«Это — дела буржуазии, дела взаимных кредиторов, и для пролетариата они не имеют непосредственного значения.

Будет ли миллиард золотых франков, который приходится ежегодно вносить англо-саксонским буржуа, взыскан с французских промышленников путем увеличения налогов или с французских рантье путем нового обесценения франка... — все это непосредственно интересует только рантье и не имеет непосредственного отношения к пролетариату.

Если бы эти богатства — и это самое важное — не шли в карманы англо-саксонских буржуа, они все же не остались бы в карманах французских рабочих: они пошли бы в карман французских буржуа. Рабочий совершенно не заинтересован, платит или не платит долги его хозяин».

Этот парадоксальный анализ ясно обнаруживает отход оппозиции, солидарной с «Революсьон Пролетарьен», от коммунистической политики и наличие у нее своего рода анархистского максимализма, абсолютно чуждого массам. По этим теориям план Дауэса не имеет никакого значения для германского пролетариата. Платит ли Германия или платит Франция,— всегда при этом платит лишь буржуазия. По Лузону буржуазия не может усилить эксплоата-

686 цию рабочих до такой степени, чтобы сохранить свою прибыль, выплачивая в то же время американским капиталистам долги из прибылей, создаваемых путем усиленной эксплоатации пролетариата.

Пример Германии, Италии показывает всю парадоксальность рассуждений «Революсьон Пролетарьен».

Эрриус в «Революсьон Пролетарьен» (№ 12) доказывает, что защита нашей партией мелких сбережений рабочих есть социал-демократический уклон:

«Не есть ли это социал-демократический уклон, если предложенное нашей партией разрешение финансового кризиса в буржуазном государстве принимается радикальными депутатами, если мы выступаем защитниками мелких сбережений?..».

Политические последствия для партии, которая подходила бы таким образом к проблеме дороговизны, налогов, финансового кризиса и к проблеме взаимоотношения с мелкой буржуазией и крестьянством, были бы катастрофичны.

Роль партии.​

Кроме того, «Революсьон Пролетарьен» пытается ревизовать коммунизм в вопросе о роли партии в рабочем движении. Это более или менее замаскированный возврат к синдикализму времен «Амьенской хартии». Шамбелан пишет в «Революсьон Пролетарьен» (№ 10):

«Отвоевывая Унитарную конфедерацию у анархистов, мы думали остаться верными духу «Амьенской хартии». Задачей профсоюзных об'единений является организовать, развить в обеих конфедерациях движение в пользу возврата к подлинному синдикализму, к автономии профсоюзов, к единству, к свободе выступлений для различных течений».

Следствием этого возврата к «Амьенской хартии» является умаление роли коммунистической партии. Она не должна быть авангардом пролетариата, не должна вмешиваться в борьбу рабочего класса.

Алло пишет после стачки в Дуарнэне:

«Стачка в Дуарнэне совершенно не походит на стачки, имевшие место в нашей стране в последние годы. В Дуарнэне — факт совершенно новый — коммунистическая партия самым непосредственным образом вмешалась в стачку. С самого начала был послан туда ее делегат — депутат Анрие.

В этой борьбе профсоюзные организации и Унитарная конфедерация труда совершенно стушевались и играли довольно жалкую роль. Можно было думать, что в Унитарной конфедерации нехватает людей, способных руководить движением и довести борьбу до победы. Можно было подумать, что Унитарная конфедерация труда хотела оправдать тех, которые утверждают, что коммунистическая партия является авангардом пролетариата, руководящим генеральным штабом и что само профсоюзное движение не обладает достаточной энергией и нуждается в «оплодотворении». Областное об'единение профсоюзов, союз пищевиков и конфедеральное бюро, руководившие стачкой, должны были бы действовать так, если бы они были простыми филиалами коммунистической партии».

В № 8 Монатт пишет:

687 «Что же будет назавтра после Октября (т.-е. после революции), если профсоюзы окажутся неспособными бороться с торжествующим бланкизмом и сохранить за революцией ее пролетарский характер?

... Они знают, что рабочий класс должен сам создавать своих вождей, а не брать их готовыми извне; они знают, что синдикализм былых времен должен приспособиться к потребностям нынешней борьбы и что для этого ему незачем становиться придатком или хвостом партии».

Единый фронт и организационный вопрос.​

Для Лузона партия есть милитаризованная организация, хорошо приспособленная для целей восстания, необходимая для его удачи, но неспособная подготовить весь рабочий класс к революции. Организация этого типа неспособна развить классовое самосознание, внушить рабочему классу веру в свои собственные силы и таким образом создать в нем волю к революции.

«Революсьон Пролетарьен» (№ 6) отрицает за партией способность революционно воспитывать пролетариат:

«Политическая партия не может выполнять роль воспитательницы рабочего класса. Если она берется за дело его воспитания, она старается выучить рабочих какому-то катехизису, а не развивать в них способность критической оценки. Она должна это делать по самой своей сущности, как партия. Отсюда я делаю вывод: было бы желательно, чтобы во Франции и во всякой другой стране существовала организация, независимая от политических партий, но твердо стоящая на точке зрения классовой борьбы и ставящая себе целью воспитание пролетариата».

Все эти цитаты показывают, что «Революсьон Пролетарьен» отнюдь не стремится к усилению партии, а что она, напротив, стремится воскресить старые синдикалистские воззрения времен «Амьенской хартии», умалить роль партии, оторвать ее от рабочего движения. Правое крыло внутри партии не только не осуждает этих опасных уклонов, не ведет борьбы против них, но солидаризируется с выступлениями «Революсьон Пролетарьен».

Единый фронт и организационный вопрос.​

Высказанные правыми взгляды на единый фронт насквозь проникнуты оппортунизмом. Лорио заявляет: «Думать, что вождей можно изолировать от масс — чистейшая утопия. Нельзя осуществить единый фронт через голову вождей».

Думать, что реформистские вожди не могут быть изолированы от рабочих масс, значит не иметь никакого представления о дальнейшем развитии революционной борьбы во Франции. Все наши выступления должны быть, напротив, направлены к тому, чтобы оторвать массы от реформистских вождей, обманывающих эти массы, предавая их гибнущей буржуазии.

Наконец, в вопросе о фабрично-заводских ячейках правое крыло Французской партии заняло совершенно ложную позицию. Внутрипартийная жизнь слишком механизирована, ячейки не обладают достаточной политической активностью. Но правая, вместо того чтобы стремиться к улучшению этой в основе

688 своей правильной, но слишком молодой и еще несовершенной организации, нападала на самый принцип ячейковой организации.

Правое крыло как в своих статьях и тезисах, так и в тех органах печати, с которыми оно солидаризировалось, обнаружило ряд очень серьезных и очень опасных для нашей партии уклонов.

Б) ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПО ВОПРОСУ О ПРАВОМ КРЫЛЕ.​

Партия должна дать энергичный отпор идеологическим уклонам правого крыла, его недисциплинированности, его работе по разложению партии.

Но ведя борьбу против правого крыла, партия должна не упускать из виду его неоднородности.

Прежняя политика партии создала некоторое число недовольных элементов, отошедших к правому крылу не потому, чтобы они одобряли его социал-демократическую и синдикалистскую программу, а потому, что они сочувствуют его критике, направленной против механических методов внутрипартийного руководства, против неправильной линии в отношении к профсоюзам и левых уклонов политики. Таким образом значительная часть недовольных рабочих и профработников присоединилась к правому крылу, не принимая всей его программы. Другие, понимая, насколько идеологическая платформа правого крыла противоречит коммунистической партии, образовали группу центра (Морен, Эмбердо); наконец, многие не потеряли веры в партию и способствовали как своей критикой, так и своей дисциплинированной работой выпрямлению политической линии партии и исправлению ее ошибок.

Изменения, внесенные декабрьской конференцией партии в политику и внутренний режим партии, в ее взаимоотношения с профсоюзами,— изменения, одобренные и расширенные пленумом Исполкома, дают возможность всем этим недовольным, но тесно связанным со своей партией элементам продолжать работу для партии.

Кроме этих недовольных элементов, временно последовавших за правым крылом, не разделяя его идеологии, оппозиция состоит из разнородных по идеологии и социальному составу групп, которые, однако, тесно переплетены друг с другом и ведут согласованную атаку против партии.

а) Группа «Бюллетэн Коммюнист» как по составу, так и по идеологии чисто интеллигентского, мелко-буржуазного характера, обнаруживающаяся характерные социал-демократические уклоны; эта группа специализировалась на дискредитировании партии и КИ, в работе по разложению партии, стремясь разрушить в партии дисциплину и руководя извне фракционной работой.

Центральный комитет должен повести энергичную борьбу против этой группы, не отступая перед исключением и борясь с недисциплинированностью тех, кто останется связан с этой группой.

б) Группа Лорио — Паз — Дюнуа, близкая к предыдущей по своему социальному составу и по своей идеологии. Вожди этой группы делают вид, что остаются в рамках партийной дисциплины, обнаруживая в действительности те же социал-демократические уклоны и побуждая часть своих сторонников к участию в кампаниях «Бюллетэн Коммюнист» по дискредитированию и разложению партии.

в) Группа «Революсьон Пролетарьен», главным образом опирающаяся на некоторые профсоюзные элементы, пролетарская по своему составу, но пытаю-

689 щаяся возродить синдикалистскую идеологию. Тенденция этой группы является самым опасным течением правого крыла; она пользуется ошибками партии, чтобы оживить традицию, некогда сыгравшую важную роль во французском рабочем движении, здоровую и необходимую в тот период, когда не было революционной партии, но означающую ныне возврат к старому, ложное понимание роли партии и роли профсоюзов во Франции.

Профсоюзы в теперешний период широкой индустриализации должны стремиться стать массовыми организациями рабочего класса, а не синдикалистскими сектантскими организациями типа довоенной Всеобщей конфедерации труда. Партия должна уделить особое внимание и энергию борьбе с этой синдикалистской идеологией.

«Синдикалисты-коммунисты» 1926 года весьма отличаются от синдикалистов 1922 года и играют в рабочем движении совершенно другую роль. Тогда они эволюционировали от синдикализма к коммунизму и старались проявить все, что у них было общего с Коммунистическим Интернационалом, ускоряя таким образом процесс об'единения всех революционных сил. Теперь же они идут назад от коммунизма к синдикализму, стремясь углубить разницу между ними и партией и вызвать новый раскол революционных сил Франции. Пред лицом растущего кризиса французского империализма и тех задач, которые он ставит перед французским революционным движением, наша партия должна энергично бороться против этой попытки и провести идеологическую кампанию, разоблачая всю реакционность этой позиции.

Партия должна бороться с обеими вышеозначенными группами:

1) проводя правильную политику и избегая в будущем тактических ультралевых ошибок, которые способствовали бы распространению правой идеологии среди недовольных элементов внутри партии;

2) установив в партии режим внутрипартийной демократии, который в корне устранит авторитарные и механические методы руководства;

3) установив нормальные взаимоотношения с профсоюзами;

4) на основе этого выпрямления политической линии партия должна вести идеологическую борьбу против правых социал-демократических или синдикалистских уклонов, стараясь высвободить из-под влияния правых подлинных коммунистов, недовольных политикой партии и временно введенных в заблуждение;

5) восстановив внутри партии на-ряду с внутренней демократией суровую дисциплину по отношению к элементам, которые будут сотрудничать или солидаризироваться со стоящими вне партии органами и будут попрежнему саботировать работу партии, ведя политику «чем хуже, тем лучше».

В некоторых последних документах часть правого крыла сделала попытку стратегического отступления, замалчивая свои наиболее глубокие ошибки, разоблаченные Французской партией.

Но отмалчиваться недостаточно. «250» должны ясно сказать, отказываются ли они от своих ложных взглядов по важным тактическим вопросам, от своей солидарности с «Бюллетэн Коммюнист» и «Революсьон Пролетарьен», осуждают ли они антикоммунистическую политическую линию этих органов и их работу по разложению партии.

Правое крыло поставило вопрос об обратном приеме исключенных из партии. Коминтерн никогда не отказывался принять обратно тех исключенных, которые и вне рамок партии оставались верными и дисциплинированными ком-

690 мунистами и, признав свои ошибки, сами их осудили и выразили желание вернуться в Интернационал. После V Мирового Конгресса Суварину были поставлены известные условия. Он этих условий не выполнил, и Президиум ИККИ ответил отказом на его просьбу об обратном приеме в партию; расширенный пленум Исполкома подтверждает это решение Президиума.

Партия и Интернационал не откажутся пересмотреть вопрос об обратном приеме тех исключенных, которые, несмотря на наложенные на них партией взыскания, остались верными партии и дисциплинированными, доказали всей своей деятельностью, что они не имеют ничего общего с антикоммунистической идеологией, что они не солидаризируются с людьми, оскорбляющими и разлагающими революционное движение, и просили об обратном приеме их в партию. Поставив ясно все эти вопросы, партия и Интернационал будут безжалостны к тем, которые, несмотря на изменения в политике и внутреннем режиме партии, внесенные декабрьской конференцией и расширенным пленумом, будут продолжать свою фракционную разлагающую работу.

Расширенный пленум Исполкома требует от правых полного и решительного разрыва с элементами, стремящимися извне разложить партию, и лойяльной работы внутри партии на основе политической линии, исправленной партией и Интернационалом.

Расширенный пленум призывает всех членов партии воссоздать честное сотрудничество всех сил партии в работе и борьбе партии на основе политической линии, утвержденной Коминтерном.

IX. Резолюция по английскому вопросу.​

Достижения коммунистической партии и выводы, которые должны сделать из них секции коммунистического Интернационала.

1. Положение в Великобритании.​

Характерной чертой положения в Великобритании является неуклонный развал британского империализма. Британский финансовый капитал не смог удержать за собою позиций, находившихся в его руках до войны. Положение Англии, как доминирующей империалистической державы, перешло к Северо-Американским Соединенным Штатам.

Этот факт находит свое отражение в хронически неблагоприятном торговом балансе, в хронической безработице и в сокращении продукции основных отраслей промышленности ниже довоенного уровня. В то же время прожиточный минимум, по крайней мере, на 75% выше, чем в довоенный период.

Хотя новая политика британского империализма в отношении его колоний, т.-е. политика экономических уступок известным слоям туземной буржуазии и экспорта капитала, на-ряду с углублением политического гнета, может временно давать большие прибыли некоторым слоям британских капиталистов,— она в конечном счете должна вызвать более сильную конкуренцию со стороны колониальной промышленности и таким образом не может ослабить еще более промышленной системы Великобритании.

В период преобладания британского империализма английские капиталисты могли добиваться активной поддержки своей империалистической политики со

691 стороны верхних слоев британского рабочего класса ценою уступок этим слоям за счет сверхприбылей, выжатых из народов колоний. Утратив свое доминирующее положение, британские капиталисты стараются переложить свои потери вместе с военными расходами на рабочих, для чего понижают заработную плату и прожиточный минимум последних.

2. Революционизирование рабочего класса Англии.​

Метод, применяемый британскими капиталистами, стремящимися к отвоеванию своего прежнего положения путем переложения на рабочих убытков британской промышленности, ведет к постепенному революционизированию британского рабочего класса. Старания капиталистов понизить заработную плату рабочих, а также хроническая безработица вынуждают пролетариат в целях самообороны прибегать к дружному сопротивлению и к борьбе против капиталистического строя.

Другим фактором, толкающим влево британский пролетариат, является их опыт с рабочим правительством. С одной стороны, этот опыт поднял политическое сознание широких масс, никогда не принимавших активного участия в политической жизни; с другой — неспособность правительства Макдональда помочь рабочим массам и его открытая поддержка британского империализма вызвали глубокое разочарование в реформистских вождях среди активного меньшинства пролетариата.

В то же время безостановочный прогресс и достижения Советского Союза в строительстве социалистического хозяйства и в повышении прожиточного уровня рабочих, в свою очередь, способствуют революционизированию английского пролетариата.

3. Симптомы революционизирования британского рабочего класса.​

Революционизирование английского пролетариата находит свое выражение в следующих фактах:

1) рост социалистической идеологии среди рабочих;

2) развитие внутри британского профессионального движения мощного левого течения, наиболее оформленным слоем которого является «движение меньшинства»;

3) резолюции, принятые конгрессом тред-юнионов в Скарборо (резолюции против империализма, против плана Дауэса и за фабзавкомы);

4) движение за профсоюзное единство, нашедшее свое организационное выражение в англо-русском комитете;

5) поддержка, оказываемая коммунистической партией, борющейся против резолюций ливерпульской конференции Рабочей партии;

6) начинающаяся организация левого крыла Рабочей партии;

7) массовое движение безработных;

8) движение рабочих за освобождение 12 членов ЦК Британской коммунистической партии (петиция подписана 300.000 рабочих);

9) мобилизация рабочих на поддержку горняков в «красную пятницу» (создание советов действия и «промышленный альянс»);

10) давление, оказываемое низами НРП на вождей этой партии в целях осуществления единого фронта с коммунистами;

11) рост влияния коммунистической партии.

692

4. Достижения коммунистической партии.​

Коммунистическая партия играла важную и руководящую роль в развитии процесса революционизирования рабочего класса Великобритании. Своими достижениями в этой области она обязана способности быстро реагировать на повседневную борьбу рабочих и умению правильно проводить тактику единого фронта.

Достижения коммунистической партии Великобритании в области расширения ее влияния и ее плодотворная работа по завоеванию руководящей роли в пролетариате имеют большое значение для всех секций Коминтерна.

Достижения коммунистической партии в этой работе основаны на следующих факторах:

1. С 1924 г. в Британской партии не существовало фракций. Партия была в состоянии развернуть большую работу среди руководящих элементов и внедрять в партийные низы ясное понимание политики партии путем тесного контакта с ними и привлечения всех членов партии к активной и сознательной поддержке политики ЦК.

2. Британская партия осознала на опыте прошлого необходимость внедрения в профсоюзы. Она требовала, чтобы все ее члены состояли активными членами профсоюзов и участвовали в повседневной профсоюзной работе, увеличивая таким образом свое влияние и обеспечивая себе руководящую роль в профорганизациях.

3. Партия осознала необходимость изыскания путей и мостов, через которые она могла бы притти к массам. Она оказывает существенную поддержку движению меньшинства в профсоюзах и целиком отдается задаче оформления левого крыла в Рабочей партии. Систематическая организация фракций в профсоюзах, кооперативах и в организациях Рабочей партии тоже являлась важной частью этой работы.

4. Тактика партии, настойчиво добивающейся своего присоединения к Рабочей партии, и борьба против исключения из последней отдельных ее членов-коммунистов показывают, что партия отдает себе полный отчет в важности сохранения постоянного контакта авангарда рабочего класса с организованными массами.

5. Партия добилась больших успехов, увязывая борьбу безработных с борьбою рабочих на предприятиях. Она осуществляла это путем организации безработных (настаивая в то же время, чтобы безработные оставались членами профсоюзов), путем присоединения этих организаций безработных к местным профессиональным организациям и посредством создания национального об'единения совета из представителей безработных и конгресса тред-юнионов.

6. Партия требовала от своих членов неустанной активной работы и сумела, несмотря на свою малочисленность, значительно проявить свое влияние.

7. Поддержка, оказанная партией движению за международное единство профсоюзов, укрепила последнее, что отразилось на Англо-Русском комитете единства.

8. Благодаря неуклонной активной поддержке, которую партия оказывала борющимся горнорабочим, она добилась у горняков широкого признания, как единственная из всех политических партий Великобритании, выступающая на

693 защиту интересов горнорабочих в условиях нынешнего затяжного кризиса в английской горной промышленности.

9. Неустанно раз'ясняя британским рабочим практическое значение для сохранения заработной платы и общего прожиточного уровня английского пролетариата эксплоатации трудящихся колоний, британская партия сумела впервые добиться того, чтобы широкие массы рабочих сознали необходимость борьбы против империализма. Это сознание вылилось в форму выступлений, свидетельствующих о крупных сдвигах в британском рабочем движении (оказание существенной материальной помощи индийским текстильщикам, оказание моральной и материальной поддержки китайским стачечникам, принятие резолюции против империализма на конгрессе тред-юнионов в Скарборо).

10. Партии удалось убедить рабочие массы в важности привлечения на свою сторону армии, особенно ввиду надвигающегося наступления капиталистов (открытое письмо к генеральному совету Исполкома Рабочей партии, процесс коммунистов и ответ рабочих).

5. Задачи коммунистической партии.​

1. Партия должна и впредь уделять максимум внимания работе в профсоюзах, остающихся центральной ареной работы в массах, и оказывать всемерную поддержку движению меньшинства. В связи с этим систематическая работа по созданию комфракций и по руководству ими, осуществляемому активно работающими профсоюзными отделами местных и дистриктных организаций, приобретает большее значение, чем когда-либо. Ввиду надвигающихся конфликтов в промышленности работа в кооперации требует также специального внимания.

2. Выполняемая уже задача содействия оформлению левого крыла в Рабочей партии имеет большое значение для развития британского движения и должна занимать центральное место в работе партии.

3. Британская партия должна попрежнему оказывать активную поддержку движению за международное единство в профсоюзах, указывая рабочим, что снижение прожиточного уровня рабочего класса Европы и развитие промышленности в колониях настоятельнее чем когда-либо диктует необходимость об'единения британских рабочих с рабочими колоний и всех других стран на основе всеоб'емлющей мировой федерации профсоюзов.

4. Британская партия должна активно поддерживать борьбу угнетенных народов колоний и мобилизовать трудящиеся массы Англии на поддержку всякого возмущения против британского империализма. Британская колониальная политика в Китае приобретает характер непосредственной интервенции, что об'ясняется антагонизмом между американским и британским империализмом. Задачей Английской партии является поднять британский рабочий класс на борьбу против такой интервенции. Кроме того, партия должна продолжать и расширять свою работу по мобилизации британских рабочих на борьбу против плана Дауэса и Локарнского договора, первый из которых имеет целью превратить Германию в колонию британского и американского империализма, а второй является орудием, направленным против Советского Союза.

5. Партия успешно продолжала укрепляться в гуще масс британских рабочих при посредстве своих заводских ячеек. Эту работу партия должна продолжать вплоть до полной своей реорганизации на основе фабзавячеек.

694 6. Выработка земельной политики для Великобритании является одной из крупнейших задач партии. КП Великобритании должна наметить тактическую линию и проводить таковую в массах сельских рабочих, мелких землевладельцев и мелких арендаторов, страдающих теперь от жестокой эксплоатации. Партия должна увязывать борьбу эксплоатируемых слоев сельского населения с борьбой промышленных рабочих, об'единяя как тех, так и других для совместной борьбы против капитализма.

7. Огромные массы британских рабочих все еще подвержены иллюзиям парламентаризма и традиций либерализма. Партия должна вести энергичную кампанию против той иллюзии, будто британский рабочий класс может завоевать свободу при посредстве буржуазного парламента, и должна раз'яснять рабочим, что британские капиталисты никогда не допустят, чтобы рабочий класс взял и удержал власть, не дав непосредственно боя вне парламента.

Далее, растет популярность лозунга всеобщей забастовки, что свидетельствует о росте активности рабочих масс. Одновременно партия должна попрежнему указывать, что хотя всеобщая или массовая забастовка является действительным методом борьбы против капиталистов и правительства, однако британский капиталистический класс уже дает понять, что он не остановится перед террором и гражданской войной, лишь бы сломить такую забастовку. Поэтому партия должна попрежнему раз'яснять британским рабочим, что всеобщая забастовка не может быть успешной, если рабочие не готовы сломить вооруженное сопротивление класса капиталистов.

8. Хотя партия и расширила свое идеологическое влияние на британские массы, ей все же еще не удалось добиться такого его оформления, которое выразилось бы в притоке новых сил в партию. Одним из важнейших этапов работы партии является увеличение в самом близком будущем числа своих членов. Если партия решительно приступит к этой работе, то она сможет еще в 1926 году, по крайней мере, удвоить свой состав.

9. Партией уже начата работа среди женщин и уже даже налицо известные достижения. Эту работу надо еще шире развертывать, в частности среди промышленных работниц и среди домашних хозяек, непосредственно затрагиваемых наступлением капитала на заработную плату трудящихся. Партия должна уделять особое внимание организации в профсоюзах работниц, занятых на предприятии, а также созданию советов домашних хозяек, в целях мобилизации этих последних на поддержку борьбы пролетариата.

10. Партия должна уделять больше чем прежде внимания и оказывать бо́льшую поддержку работе комсомола, всемерно содействуя ему в проведении кампаний в пользу организации рабочей молодежи в профсоюзах и против милитаризма. Особое внимание надо, в частности, уделять кампаниям комсомола в пользу единого фронта с другими организациями молодежи. Кроме того, партия должна содействовать организации заводских ячеек и районных комитетов КСМ.

Х. Резолюция по американскому вопросу.​

1. Расширенный пленум ИККИ придает громадное значение вопросу создания действительно массовой пролетарской партии в Америке. Гегемония империалистов Северо-Американских Соединенных Штатов во всем мире делает работу американских коммунистов особенно важной и особенно ответственной.

695 Коммунистической партии Америки предстоит сыграть громадную, во многих отношениях решающую роль. Уже по одному этому все секции Коминтерна и Коминтерн в целом будут внимательно следить за работой американской секции и будут оказывать ей всестороннюю помощь.

2. Вместе с тем расширенный пленум ИККИ отдает себе ясный отчет в том, какие громадные об'ективные трудности в ближайшем будущем будут стоять на пути к развитию Американской партии.

Реформизм принял наиболее уродливые формы именно в Америке. Подкуп верхних слоев рабочего класса со стороны буржуазии приобретает особенно большие размеры в силу того, что американская буржуазия, выкачивающая сверхприбыли в небывалых еще размерах, широко пользуется возможностью подкупать рабочую аристократию.

Тем не менее при правильной политике американских коммунистов и при поддержке их всем Коминтерном, им несомненно удастся преодолеть все трудности и об'единить вокруг своего знамени широкие массы рабочего класса, интересы которых не совпадают и не могут совпасть с интересами деморализованной и продажной верхушки рабочей аристократии из Американской рабочей федерации.

3. Для того чтобы Американская коммунистическая партия могла выполнить свою историческую миссию, первым условием является полное безусловное прекращение не на словах, а на деле, фракционной борьбы внутри Американской компартии. Расширенный Исполком имеет основание ожидать, что большинство Центрального комитета Американской коммунистической партии не станет злоупотреблять аппаратом и не будет в этом смысле майоризировать меньшинство, в лойяльности которого Коминтерну нет оснований сомневаться. Коммунистический Интернационал глубоко убежден в том, что после той тяжелой и мучительной фракционной борьбы, которую Американская партия пережила, новый цикл фракционной борьбы может надолго подорвать коммунистическое движение в Америке.

4. Расширенный пленум ИККИ подтверждает линию, намеченную резолюцией Исполкома Коминтерна, принятой весной 1925 г. Расширенный пленум считает, что на очереди не стоит ни в коем случае пересмотр этой линии. Расширенный пленум ИККИ находит, что не может быть и речи о новых переменах в составе нынешнего Центрального комитета Американской коммунистической партии; партия сама определяет на партс'езде состав своего Центрального комитета. Задачи партии заключаются в том, чтобы провести в дружном сотрудничестве намеченную линию и раз навсегда покончить с фракционной борьбой.

Расширенный Исполком призывает всех членов партии оказывать поддержку Центральному комитету, который за небольшой срок руководства партией добился уже заметных результатов в деле воссоздания партии. Путем энергично проведенной реорганизации Центральный комитет сумел добиться централизации партии, которая еще недавно была расщеплена на 18 говорящих на разных языках федераций. В партийной прессе отмечается решающий физиологический сдвиг. В связи с новым оживлением кампании в пользу создания лебор-парти, в связи с движением за защиту иноземных рабочих Центральный комитет правильно применял тактику единого фронта. Центральный комитет продолжал развертывать кампанию за вступление членов партии в профсоюзы.

696 Расширенный пленум рассчитывает, что Центральный комитет и все члены партии будут единодушно и искренне проводить постановления расширенного Исполкома по американскому вопросу.

5. Резолюцию по профсоюзному вопросу, единогласно принятую обоими течениями на последнем с'езде Воркерс-парти, расширенный пленум Исполкома считает в основных чертах правильной. Эта резолюция находит в настоящей резолюции расширенного Исполкома свое дальнейшее развитие.

Пленум полагает, что возобновление в какой бы то ни было форме фракционной борьбы вокруг вопросов тактики партии в профессиональном движении было бы особенно вредным.

6. Расширенный пленум полагает, что профсоюзной работе должно быть уделено значительно больше внимания, чем это имело место до сих пор, и что Центральный комитет Американской коммунистической партии должен провести внутри своих рядов следующее разделение труда: тов. Фостеру и тем стоящим близко к нему товарищам, которые тесно связаны с профдвижением, следует в первую голову поручить профессиональную работу. Само собой разумеется, что никто и из других членов партии не должен оттесняться от этой работы. С этой целью т. Фостеру и его единомышленникам должно быть предоставлено большинство в профсоюзной комиссии Центрального комитета. В задачу этой комиссии входит непосредственная организация и руководство профработой членов партии. Необходимо, чтобы профсоюзная комиссия располагала полной свободой в выполнении этих функций. Само собой разумеется, что эта работа должна вестись в полном контакте и под контролем Центрального комитета и Политбюро партии. Исполком рассчитывает, что Центральный комитет и Политбюро не станут применять к профсоюзной комиссии того мелочного контроля, от которого Коминтерн предостерегал все свои секции в резолюции оргсовещания по вопросу об организации профотделов. Вместе с тем Исполком рассчитывает, что ни одно постановление, ни одно мероприятие профсоюзной комиссии не поведет к дезориентации, сведению на-нет или неувязке в деле проведения общеполитической и внутрипартийной линии партии.

Исполком Коминтерна считает, что большинство ЦК должно создать для т. Фостера и его ближайших товарищей подлинную возможность применять свои силы на работе в указанной области. Ни в коем случае не допустимы теперь попытки продолжения борьбы против т. Фостера и тех из его единомышленников, которые, в свою очередь, не на словах, а на деле откажутся от фракционной борьбы.

Такое разделение труда в кругу руководящих американских товарищей имеет сейчас первостепенное значение. Оно подлежит проведению в ближайшем будущем и должно добросовестно соблюдаться всеми товарищами.

7. Расширенный пленум ИККИ считает необходимым расширение состава нынешнего Политбюро Американской партии. При этом в Политбюро должен быть введен один товарищ от меньшинства.

8. Расширенный ИККИ считает, что партия должна обратить гораздо больше внимания чем до сих на такие решающие слои рабочих, как горнорабочие, железнодорожники, металлисты и т. д. Не оставляя ни в коей мере в пренебрежении профработу среди текстильщиков, портных, скорняков и т. д., следует со всей энергией повести работу среди огромных масс пролетариата тяжелой индустрии и шаг за шагом усиливать ее. Не следует ни одного момента

697 упускать из виду, что в такой стране как Америка решающие слои представляет основная тяжелая пехота промышленного пролетариата, а не рабочие легкой индустрии.

9. В области профработы партия не должна ограничиваться только идеологической пропагандой: в ее задачу входит применять всюду тактику единого фронта. Для завоевания влияния в массах необходимо, как правило, терпеливо проделывать кропотливую подготовительную работу и вести настойчивую борьбу, в первую очередь через местные комитеты единого фронта, за простые, конкретные, повседневные требования соответствующего рабочего. Выступления перед массами непосредственно от имени коммунистической партии (как в самое последнее время в связи со стачкой углекопов) не ведут, если им не предшествовала соответствующая подготовка, к желательным результатам. Их следует избегать. Всюду, где в профсоюзах возникает возможность завоевать с помощью применения тактики единого фронта руководящую позицию, следует эту возможность толково использовать. Одной из важнейших задач коммунистической партии является борьба за овладение профсоюзами, которая должна, разумеется, вестись в полной увязке с принципами и тактикой Коминтерна и не вырождаться в беспринципную погоню за должностями в профсоюзах.

Как при их строительстве, так и в самой работе коммунистических фракций в профсоюзах следует самым заботливым образом следить за тем, чтобы коммунисты никоим образом не оказались изолированными от прочих рабочих. Ни течения, направленные к расколу профсоюзов, ни самое создание параллельных профсоюзов не должны ни в какой форме побуждаться или поощряться.

10. Что касается Профсоюзной лиги, то расширенный пленум находит, что ее программа должна быть радикально пересмотрена. Организация, призванная об'единить не только рабочих-коммунистов, но также сочувствующих и беспартийных, не может и не должна официально выступать с чисто коммунистической программой. Эта организация должна работать так, чтобы иметь подлинную возможность проводить тактику единого фронта, т.-е. должна суметь выдвинуть ряд повседневных требований, об'единяющих коммунистический авангард с широкими беспартийными массами, а не отгораживающих его от них.

11. Было бы неправильно взвалить вину за то, что партия и Профсоюзная лига допустили ряд ошибок как в программе, так и в работе, на то или другое лицо, ошибку же необходимо во что бы то ни стало исправить.

Расширенный пленум ИККИ не считает необходимым изменить название Профсоюзной лиги немедленно, но характер работы лиги и ее программа должны быть приведены в соответствие с задачами тактики единого фронта. Руководящий кадр Профсоюзной лиги должен быть изменен в направлении привлечения гораздо большего количества беспартийных и сочувствующих деятелей профсоюзного движения. Во главе Профсоюзной лиги следует оставить товарища Фостера.

12. Расширенный ИККИ рассчитывает на добросовестное выполнение принятых решений всеми членами Американской коммунистической партии. Расширенный ИККИ заявляет, что полное и безусловное прекращение фракционной борьбы является требованием со стороны Коминтерна и что каждый, кто нарушит это требование, должен будет считаться с самыми для себя серьезными последствиями.

698 Дискуссии, которые служат делу идеологического воспитания, роста и укрепления партии, но не ведут к дезориентированию и развалу последней, лежат в интересах партии.

13. Одной из важнейших задач коммунистической партии попрежнему остается вовлечение в профсоюзы миллионов еще не организованных рабочих. В этом решающий шаг вперед на пути организации американского рабочего движения. Программа организационной работы должна быть направлена на то, чтобы укрепить существующие профсоюзы и поддерживать дело создания новых профсоюзов в тех отраслях промышленности, где их до сих пор еще нет. Важной стороной кампании по организации неорганизованных рабочих является борьба против «компани-юнионов»¹. Ее лозунгом должно быть: «Долой компани-юнионы, да здравствуют профессиональные союзы!». Там, где компани-юнионы имеют массовый характер, наши товарищи должны проникать в эти организации, подхватывать требования рабочих и пользоваться возникающим среди них движением в качестве исходного пункта для создания подлинных профсоюзов.

14. Партия должна далее уделить гораздо больше внимания чем до сих пор работе среди негров. Эта работа будет с каждым днем получать все большее политическое значение.

15. Расширенный ИККИ считает, что в связи с вновь обостряющимся аграрным кризисом партия должна отнестись самым внимательным образом к фермерской проблеме.

16. Партия должна вести энергичную работу среди пролетарок, дабы вовлечь их в профсоюзы и втянуть в классовую борьбу.

17. Больше внимания должно быть уделено строительству массовой организации коммунистической молодежи и пионерскому движению. Комсомол в будущем послужит резервуаром подготовленных членов партии. Лозунг Центрального комитета: «Организация молодежи всюду, где есть организация партии» — верен. Должны быть предприняты шаги, чтобы претворить этот лозунг в действительность. Заботливое наблюдение и взаимное согласование, в особенности в такой момент, когда коммунистическая организация молодежи еще весьма слаба, необходимы в интересах перевода молодых коммунистов в партию и их втягивания в партийную работу.

18. Расширенный ИККИ обращает внимание Американской компартии на то значение, какое ныне получает рабочее движение (и движение за независимость) в государствах Южной Америки. Нет ни малейшего сомнения в том, что в будущей борьбе за свержение империалистского ига буржуазии Соединенных Штатов рабочему классу и крестьянству Латинской Америки принадлежит громадная роль. Американская компартия не должна быть партией цеховых интересов, а должна стать партией, умеющей ставить вопросы о гегемонии пролетариата во всем освободительном движении, направленном против империалистов Соединенных Штатов. Необходимо, кроме того, чтобы Воркерс-парти установила теснейшую связь с рабочим движением в колониях на Кубе, Филиппинах и пр. и поддерживала его в борьбе против американского империализма.

В связи с этим Исполком Коминтерна поручает Центральному комитету Американской коммунистической партии обратить серьезнейшее внимание на указанные задачи и прежде всего выделить серьезную группу работников, ко-

¹ «Компани-юнионы» — рабочие организации, создаваемые предпринимателями.

699 торая, по соглашению с Президиумом Исполкома Коминтерна, должна принять участие в постоянной работе в Южной Америке.

XI. Резолюция по норвежскому вопросу.​

В рядах норвежского пролетариата обнаруживается сильная тяга к единству. Рабочие начинают понимать, что успешно бороться против безработицы, снижения зарплаты, жилищной нужды и против наступления капитала вообще можно лишь путем об'единения сил всего рабочего класса для дружного отпора буржуазии. Расширенный пленум Коминтерна приветствует это стремление к единству и одобряет инициативу Норвежской компартии в направлении образования лебор-парти,— этой организации единого фронта, охватывающей профсоюзы и все политические рабочие партии.

Расширенный пленум Исполкома, в противовес распространяемой клевете, настойчиво подчеркивает, что постановка вопроса о лебор-парти Коминтерном отнюдь не есть какой-нибудь двусмысленный маневр. Создание лебор-парти означает об'единение сил норвежского пролетариата, который должен обороняться от наступления капитала.

Крупное политическое значение лебор-парти должны понять все норвежские рабочие. Рабочие — члены Норвежской компартии — должны в первую очередь дать себе отчет в историческом значении стремления рабочего класса к единству. Компартия должна стать движущей силой этой тяги рабочих. С помощью лебор-парти будет создан теснейший контакт между компартией, как авангардом пролетариата, и широкими рабочими массами.

Партия должна понять, что уже самый факт борьбы за создание лебор-парти имеет огромное значение. Транмель исключительно в целях усиления своей партии выдвинул лицемерный лозунг сплочения рабочих в рядах Рабочей партии Норвегии. Этот лозунг Транмеля не в состоянии устранить дробление норвежского пролетариата на враждебные лагери.

Такого рода «сплочение» не смогло бы оказывать заметного сопротивления наступлению капитала. Транмелевскому лозунгу должен быть поэтому противопоставлен лозунг образования лебор-парти. Только на основе пролетарской классовой борьбы сможет об'единение всех профсоюзов и трех существующих партий — при сохранении их самостоятельности — явиться формой сплочения сил рабочего класса, способной вести борьбу против буржуазии и ее государственного аппарата.

Расширенный пленум констатирует, что некоторые товарищи в борьбе Норвежской компартии за лебор-парти, которая в общем и целом велась правильно, совершили серьезные ошибки. Предложение образовать лебор-парти путем вступления компартии в Норвежскую рабочую партию равносильно полному непониманию роли коммунистической партии. Рабочие коммунисты должны, разумеется, решительно отмести, как типично ликвидаторскую тенденцию, это предложение, готовое принести в жертву самостоятельность компартии и ее связь с III Интернационалом.

Расширенный пленум Коминтерна решительно высказывается против такого неправильного истолкования лозунга лебор-парти. Рабочие-коммунисты ни в коем случае не принесут в жертву ценнейшее достояние норвежского рабочего класса, его авангард, его коммунистическую партию.

700 Огромная тяга к единству со стороны пролетариата на-ряду с правыми уклонами одних товарищей породила и ультра-левую нервозность некоторых других товарищей. Товарищи с уклонами вправо реагировали на тягу к единству таким образом, что оказались готовыми затушевать политическую физиономию партии, дать партии затеряться в массах. Товарищи с противоположным уклоном хотели бежать от рабочей массы, дабы изолировать партию от опасностей «об'единительной заразы». Правое течение вредно, так как упускает из виду революционизирующее влияние партии на рабочий класс, ультра-левое — потому, что жертвует связью партии с массами. Собирание сил норвежского пролетариата на едином фронте классовой борьбы может успешно протекать лишь при участии компартии, а компартия может стать движущей силой собирательного процесса лишь в том случае, если она, не отказываясь от своей самостоятельности, останется вместе с тем подлинной партией широких масс. Здоровое рабочее ядро Норвежской компартии должно безостаточно изжить правые и левые уклоны, обнаружившиеся в борьбе за лебор-парти.

Даже и в том случае, если бы врагам единства удалось сорвать верхушечные переговоры об основании лебор-парти, начавшиеся по инициативе секретариата Всенорвежского об'единения профсоюзов, это обстоятельство не должно повлечь за собой отказа от борьбы за лебор-парти.

Борьба за лебор-парти является для рабочих-коммунистов лучшим способом пойти навстречу стремлениям масс к единству, лучшим способом удовлетворить этому стремлению и выполнить революционную роль коммунистической партии. Борьба за лебор-парти наилучшим образом побуждает членов партии итти в массы и активно работать, в особенности в профсоюзах, без участия которых основание лебор-парти невозможно.

Компартия должна путем повышения активности каждого члена партии и каждой парторганизации напрячь все свои силы и повести настойчивее прежнего борьбу за лебор-парти и в местных профсоюзах и в местных профсоюзных об'единениях. Борьбу эту надлежит увязать с борьбой против дороговизны, безработицы, жилищной нужды. Настоятельно необходимо, чтобы партия выработала программу действия на основе важнейших злободневных требований пролетариата, увязанных с новейшими политическими требованиями. Партия должна серьезно поставить дело ленинского воспитания своих членов.

Рабочий класс Норвегии находится в трудном положении. Широкая борьба пролетариата против наступления капитала неминуема, но значительная часть рабочих еще не осознала этого. Отсталость социальных отношений тяжело отзывается на рабочем классе. Отсутствие революционных традиций затягивает процесс освобождения пролетариата от реформистских иллюзий. Но материальная нужда пролетариата усиливается. Агрессивность капитала день ото дня чувствуется все сильнее и сильнее. Только сплочение сил всего пролетариата может сломить единый фронт буржуазии. Основание лебор-парти есть необходимая предпосылка для нанесения разгрома наступлению капитала. Коминтерн призывает всех честных рабочих Норвегии следовать компартии в ее борьбе за лебор-парти.

XII. Резолюция по китайскому вопросу.​

1. Шанхайская и гонконгская политические забастовки китайских рабочих (июнь — сентябрь 1925 года) создали переломный момент в освободитель-

701 ной борьбе китайского народа против иностранных империалистов. Забастовки эти явились исходным пунктом мощного общенародного движения под лозунгами независимости страны и образования народной власти, при чем во время этого движения китайский рабочий класс, организованный в классовые профессиональные союзы и руководимый китайской коммунистической партией, выявился как руководящая сила движения демократических масс, как застрельщик и главный борец за независимость страны и за установление народной власти. В то же время это политическое выступление китайского пролетариата под революционно-демократическими лозунгами и в особенности дальнейшая стачечная экономическая борьба против китайских капиталистов, укрепляя классовые организации пролетариата, вели к расслоению национально-освободительного движения, к отходу от него некоторых слоев крупной китайской торговой и промышленной буржуазии.

2. Политическое выступление пролетариата дало мощный толчок дальнейшему развитию и укреплению всех революционно-демократических организаций страны, и в первую очередь народно-революционной партии Гоминдан и революционного правительства в Кантоне. Партия Гоминдан, выступавшая в основном своем ядре в союзе с китайскими коммунистами, представляет собой революционный блок рабочих, крестьян, интеллигенции и городской демократии на почве общности классовых интересов этих слоев в борьбе против иностранных империалистов и всего военно-феодального уклада жизни за независимость страны и единую революционно-демократическую власть.

Созданное партией Гоминдан в Кантоне революционное правительство успело уже связаться с самыми широкими массами рабочих, крестьян и городской демократии и, опираясь на них, разбило поддерживаемые империалистами контр-революционные банды (и проводит работу по радикальной демократизации всей политической жизни Гуандунской провинции). Являясь таким образом авангардом в борьбе китайского народа за независимость, кантонское правительство служит образцом для будущего революционно-демократического строительства в стране. (Коммунистическая партия и Гоминдан должны всемерно содействовать расширению и углублению работы по демократизации страны, проводимой кантонским правительством, организуя на местах демократические местные органы, проводя аграрные реформы, демократические свободы слова, печати, собраний и т. д.)

Отдельные слои крупной китайской буржуазии, временно группировавшиеся вокруг партии Гоминдан, за последний год отошли от нее, что вызвало образование на правом крыле Гоминдана небольшой группы, открыто выступавшей против тесного союза Гоминдана с массами трудящихся, за исключением коммунистов из Гоминдана и против революционной политики кантонского правительства. Осуждение этого правого крыла на II Конгрессе Гоминдана (январь 1926 г.) и подтверждение необходимости боевого союза Гоминдана с коммунистами закрепляет революционное направление деятельности Гоминдана и кантонского правительства и обеспечивает Гоминдану революционную поддержку пролетариата.

3. Рост массового национально-освободительного движения в Китае еще более усилил процесс ослабления, расслоения и распада военно-феодальных клик — мукденской и чжилийской, которые служат опорой господства в стране иностранных империалистов и, будучи постоянно поддерживаемы последними,

702 составляют основное препятствие для победы национально-освободительного движения в Китае.

На почве этого распада и расслоения военно-феодальных клик и роста влияния демократических организаций китайское национально-освободительное движение вступило на путь формирования своих собственных военных сил, которые призваны нанести решительный удар военно-феодальным кликам и быть опорой национальной независимости Китая против иностранных империалистов. Кантонское правительство и в этом отношении создало более последовательные формы организации демократических военных сил и их взаимоотношений с массами трудящегося населения и городской демократии. Образование народных армий на севере Китая и их борьба против военно-феодальных клик являются серьезным достижением национально-освободительного движения и вместе с кантонской армией служат базой для образования национальной революционно-демократической армии Китая. Задачей китайских коммунистов и Гоминдана должна быть самая решительная поддержка этому делу формирования военных сил демократической революции и в то же время самая настойчивая и решительная работа по революционизированию как внутренних отношений в самой армии (ее формирование, подбор и перевоспитание кадров, серьезная постановка политической работы), так и ее взаимоотношения с массами населения в районах постоянного и временного расположения.

4. Рост национально-демократических тенденций в китайском национально-освободительном движении и усиление влияния в нем китайского пролетариата находятся в самой тесной связи с той мощной моральной и политической поддержкой, которую китайское национально-освободительное движение получает от мировой пролетарской революции в лице Коммунистического Интернационала и трудящихся СССР. Борьба китайского народа против господства империалистов и борьба против тех же империалистов всего мирового пролетариата развивается в тесном взаимном общении. Задачей всех секций Коммунистического Интернационала должно быть самое широкое освещение перед массами трудящихся всех империалистических стран всего значения той борьбы, которую ведут трудящиеся Китая против империалистов, самая мощная поддержка этого движения и решительная борьба против всех попыток империалистов разгромить это движение военной интервенцией или блокадой. Борьба эта должна вестись под лозунгом «Руки прочь от Китая», признания полной независимости Китая, отмены всех неравноправных договоров, вывода из Китая всех войск империалистических правительств. Одновременно китайские коммунисты должны раз'яснять массам китайских трудящихся, что только Коммунистический Интернационал, возглавляющий революционную борьбу против мирового капитала, является революционным союзником трудящихся масс в их борьбе за национальное и социальное освобождение. Необходимо вскрыть перед массами весь предательский характер поведения II Интернационала и Амстердама по отношению к китайскому национально-освободительному движению и их стремление под маской доброжелательства на самом деле оказать империалистам поддержку в их стремлении ликвидировать борьбу китайского народа за независимость.

5. Борющиеся за сохранение своего господства над Китаем империалисты разных стран стремятся использовать некоторую передышку в развитии массового национально-освободительного движения в Китае для нового наступления на Китай, основной целью которого является разгром революционно-демократи-

703 ческих центров и организаций. Пред лицом новых опасностей Китайская компартия и Гоминдан должны развить самую широкую политическую работу, организуя массовые выступления на поддержку борьбы народных армий, используя внутренние противоречия в лагере империалистов и противопоставляя им единый национально-революционный фронт самых широких слоев населения (рабочих, крестьян, буржуазии) под руководством революционно-демократических организаций.

6. Китайская коммунистическая партия сможет выполнить стоящие перед ней исторические задачи руководителя трудящихся масс Китая в их борьбе против империалистов только в том случае, если на всем протяжении борьбы будет постоянно укреплять свою организацию и свое влияние, как классовой партии китайского пролетариата и секции Коммунистического Интернационала. Процесс самоопределения Китайской коммунистической партии за последний год значительно подвинулся вперед в результате широких экономических и политических забастовок, прошедших под руководством партии, но тем не менее организационное оформление партии далеко еще не завершено. Политическое самоопределение китайских коммунистов будет развиваться в борьбе против двух одинаково вредных уклонов: против правого ликвидаторства, игнорирующего самостоятельные классовые задачи китайского пролетариата и ведущего к бесформенному слиянию с общим демократическим национальным движением, и против крайних левых настроений, стремящихся перескочить через революционно-демократический этап движения непосредственно к задачам пролетарской диктатуры и советской власти, забывая о крестьянстве, этом основном и решающем факторе китайского национально-освободительного движения. Тактические проблемы китайского национально-революционного движения, при всей особенности обстановки, очень близко подходят к проблемам, стоявшим перед русским пролетариатом в период русской первой революции 1905 года. Усвоение Китайской компартией уроков этой революции, как они сформулированы ленинизмом, и политическое и организационное укрепление партии значительно помогут изживанию и предупреждению указанных здесь уклонов от правильной тактической линии.

7. Основным вопросом китайского национально-освободительного движения является крестьянский вопрос. От того, в какой мере массы 400-миллионного китайского крестьянства окажутся вовлеченными в решительную революционную борьбу совместно с китайскими рабочими и под их руководством, зависит победа революционно-демократической тенденции китайского национально-освободительного движения. Китайское крестьянство живет в неслыханно тяжелых условиях. Внедрение в страну иностранного капитала подорвало патриархальные отношения в деревне. Крайне отсталая техника земледелия не дает возможности прокормиться у земли растущему населению страны. Конкуренция иностранных дешевых товаров подрывает кустарные промыслы. Беспрерывная гражданская война между империалистическими кликами вконец разоряет массы крестьянства. Безземелье и пауперизация десятков миллионов крестьян; малоземелье и кабальные условия аренды при существовании к тому же ростовщического института посредников между богатыми землевладельцами и массой арендаторов; изнуряющая система непосильных налогов с установившейся практикой взимания их за несколько лет вперед; широко развивающийся бандитизм и грабежи со стороны регулярных войск; специальные налоги на предметы первой

704 необходимости и в том числе налог на соль, установленный иностранными империалистами; существование таможенных перегородок между деревней и городом — все это подрывает основы хозяйства китайского крестьянства и превращает его в колоссальный резервуар революционной энергии, которая может и должна быть обрушена на виновников всех бедствий крестьянства, на милитаристические клики и на иностранных империалистов. В массе крестьянства еще живы воспоминания об огромных крестьянских войнах-восстаниях недавнего времени (восстание тайпингов в середине прошлого столетия, восстание боксеров и др.). Деревня в различных районах покрыта сетью самого различного типа революционных крестьянских организаций, время от времени выступающих на вооруженную борьбу против угнетателей. Но в общем крестьянство в Китае остается еще распыленным, дело организации его очень мало еще продвинулось вперед. Основной задачей китайских коммунистов в Гоминдане является — раз'яснить массе крестьянства во всем Китае, что только образование независимой революционно-демократической власти на основе союза рабочего класса и крестьянства может радикально улучшить материальное и политическое положения крестьянства, вовлечь массу крестьянства в активную борьбу под боевыми лозунгами, об'единяющими понятные и близкие ему политические и экономические требования с общими политическими задачами борьбы против милитаристов и империалистов. При этом необходимо иметь в виду, что в борьбе против остатка военно-феодального режима и против империализма китайское крестьянство еще долго будет выступать как единая сила. Поэтому, учитывая наличность в крестьянстве известного расслоения и стремясь максимально сблизиться с пролетарскими и полупролетарскими слоями деревни и их организациями, все же необходимо все существующие в деревне крестьянские организации об'единить в общие революционные центры (см. тезисы по крестьянскому вопросу, принятые сессией расширенного пленума Исполкома Коминтерна в апреле 1925 г.), которые были бы способны поднять все крестьянство на вооруженную борьбу против милитаристов и против поддерживающих нынешние полуфеодальные порядки в крестьянской деревне администраторов, посредников и джентри.

8. В области рабочего движения ККП должна стремиться к углублению экономической борьбы за улучшение неслыханно тяжелого положения рабочих и к укреплению и развитию дальнейшего профессионального рабочего движения. Профессиональные союзы, руководимые ККП, должны и далее принимать самое решительное и постоянное участие во всей общей революционной борьбе с Китаем, но в то же время должны стать подлинно-экономическими организациями рабочих, чутко прислушивающимися к повседневным экономическим нуждам рабочих и руководящими их борьбой против иностранных китайских капиталистов. Необходимо укрепить профессиональные связи, добиться их открытого существования, перестроить их на производственной основе, организовать делегатские собрания, фабрично-заводские комитеты. В то же время партия должна внутри профессиональных союзов образовать свои партийные фракции, закрепляя таким образом свое влияние в союзах.

9. С особым вниманием ККП должна относиться ко всем попыткам международного реформизма создать себе точки опоры в китайском пролетариате и национально-освободительном движении. Мы можем ожидать наступления на Китай всех группировок международного реформизма, начиная от крайнего правого крыла в лице американского и японского гомперсизма и кончая так называемым

705 левым крылом, возглавляемым Отто Бауэром. Против пропаганды всех этих групп, которая будет итти под лозунгом пацифизма и демократизма и будет служить прикрытием для наступления американского капитала, ККП должна развернуть широкую раз'яснительную кампанию о предательской роли всего международного реформизма, который на Востоке будет пытаться стать оплотом империализма в его борьбе против освободительного движения трудящихся масс.

10. Китайская коммунистическая партия должна стать массовой организацией китайского пролетариата. Ее рост за минувший год при существовании классовых профессиональных союзов, об'единяющих сотни рабочих, конечно, не является достаточным. Китайской компартии необходимо возможно скорее изжить старые узко-сектантские взгляды на членство в коммунистической партии массовика-рабочего. Необходимо устранить все излишние формальные препятствия для вступления в партию рабочих. Только на основе своего расширения и сплочения партия обеспечит свое руководство в движении.

XIII. Ответ на меморандум группы правых в КПЧ.​

(В. Гула, К. Ванек, И. Гандлир, И. Гора, В. Ванек, Л. Герлих, Ф. Фридрих.)

Расширенный Исполком, ознакомившись с меморандумом группы Гулы и других, пытающимся дискредитировать ЦК КПЧ, решительно отвергает этот меморандум и полностью одобряет деятельность ЦК КПЧ и ответ делегации КПЧ на этот меморандум.

КПЧ за период со времени V расширенного Исполкома сделала весьма значительные успехи.

Опираясь на решения расширенного Исполкома, на основе предложенного последним блока, ЦК твердой и разумной политикой сумел вывести партию без больших потрясений из тяжелого кризиса, в котором она находилась.

Партия решительно отвернулась от явных и скрытых бубниковцев, и созванный в сентябре 1925 г. III партейтаг КПЧ, на котором правые не получили почти никакого представительства, ибо не имели поддержки в партии, явил картину полного единодушия, революционной стойкости и безусловной преданности Коммунистическому Интернационалу.

После блестяще проведенной кампании КПЧ одержала крупную победу на выборах, собрав около миллиона голосов и став второй по величине партией Чехо-Словакии. Далее, партия провела ряд кампаний, нашедших широчайший отклик в массах и весьма способствовавших правильному усвоению ими коммунистических лозунгов и идей. Такова кампания в связи с предложением чешских социал-демократов об образовании рабоче-крестьянского правительства, еще не закончившаяся кампания единого фронта в связи с предложением, сделанным немецкими реформистскими профсоюзами немецким социал-демократам, а также кампания по национальному вопросу в связи с переговорами правительственной коалиции с партией Глинки. Партия сделала далее успехи в деле реорганизации, в работе среди крестьянства, в кооперативном движении и в других отраслях работы.

В области профсоюзного движения — важнейшей, но вместе с тем и самой сложной и трудной для Чехо-Словакии работы — достижения еще незначительны, но здесь партия наткнулась на сильнейшее противодействие и прямой саботаж со стороны правых элементов, в частности одного из авторов

706 меморандума, т. Гандлира, который, между прочим, вопреки постановлениям Коминтерна, Профинтерна и партии, воспрепятствовал присоединению союза деревообделочников к Об'единению красных профсоюзов (IAV). Чтобы достигнуть решительного сдвига в области профсоюзов, партия должна во что бы то ни стало сломить сопротивление засевших в них правых элементов.

В меморандуме успехи партии замалчиваются или извращаются. Так, успех партии на выборах, признанный даже ее врагами, авторы меморандума пытаются умалить хитроумными арифметическими выкладками, совершенно не учитывая всей предыдущей истории партии и сложности обстановки, в которой компартии пришлось бороться против сплоченного антикоммунистического блока, не останавливающегося перед самой низкой клеветой и самыми ожесточенными преследованиями.

Утверждается далее, что партия пренебрегает работой в движении фабзавкомов, между тем как и в этой области могут быть отмечены существенные успехи: так, например, в настоящее время ведется большая кампания за созыв общего конгресса представителей фабзавкомов горнорабочих, и аналогичное движение происходит среди металлистов. В борьбу против введения налога на заработную плату были втянуты и фабзавкомы. Фабзавкомы издают газету «Единый Фронт»; они же организовали поездку чехо-словацкой рабочей делегации и подготовительную и отчетную кампании, связанные с этой поездкой.

Вообще весь документ правых полон нетоварищеской придирчивой критики, между тем как сами эти товарищи пальцем о палец не ударили, чтобы помочь партии в разрешении стоящих перед нею труднейших задач.

Авторы меморандума пытаются отмежеваться от Бубника, утверждая, что они не оказывали ему никакой поддержки и что вопрос о Бубнике будто бы вообще не имеет особенно большого значения для партии (между тем как на деле это был вопрос жизни и смерти для партии). Эти утверждения не отвечают действительности. В самый разгар кампании против Бубника Гула в ячейке редакции «Руде Право» выступил с резолюцией, в которой он возражал против исключения Бубника. Кроме того, взгляды Гулы, нашедшие отражение и в меморандуме, вполне совпадают со взглядами Бубника и К⁰

и в вопросе о причинах кризиса в Чехо-Словацкой партии, и в оценке V Конгресса Коминтерна (рецидив «детской болезни левизны»), и в других вопросах.

Но и после V расширенного Исполкома группа правых (Скала, Кованда) на собрании доверенных лиц в Кладно пыталась провести резолюцию, осуждавшую решения расширенного Исполкома.

Да и до сих пор авторы меморандума считают неправильным решение расширенного Исполкома о блоке и не отказываются ни от одного из своих ошибочных взглядов. Наоборот, они пытаются представить дело так, что Коминтерн приблизился к их взглядам, и будто Коминтерн лишь в самое последнее время понял необходимость борьбы с ультра-левыми уклонами.

«В настоящее время,— сказано в меморандуме,— после того как Исполком Коминтерна опубликовал свое Открытое письмо к немецкой партии, и после того как Коминтерн начал серьезную борьбу против рецидива мелкобуржуазного революционаризма и линия одной из важнейших секций выпрямляется, все спорные вопросы в КПЧ могут быть более деловым образом разрешены, чем это могло быть сделано

707 прежде — в период острого кризиса в целом ряде секций Коминтерна».

Правые пытаются здесь, как и в ряде других стран, использовать Открытое письмо к КП Германии в своих фракционных целях, пытаются представить дело так, что и в Чехо-Словакии, подобно Германии, партии угрожала и угрожает опасность не справа, а «слева». Но уже предыдущий расширенный Исполком Коминтерна указал на то, что все развитие КПЧ и вся обстановка внутренняя и международная (происхождение партии, национальные особенности страны, ее провинциализм, ее положение маленькой страны в окружении больших стран с противоположными интересами) — все это ставит партию перед опасностью оппортунистических (правых) уклонов. Поэтому попытка правых использовать Открытое письмо в своих фракционных целях является попыткой с негодными средствами, как и совершенно ясно сквозящая в документе попытка пролезть сквозь щель дискуссии, происходившей на XIV с'езде ВКП (б).

Расширенный Исполком решительно осуждает эти попытки, как и весь меморандум, который должен быть рассматриваем как стремление группы Гулы создать фракционную платформу, и требует от ЦК КПЧ попрежнему самой решительной борьбы с этой группой, которая, будучи ничтожной по своей численности и по своему влиянию, является все же организованной фракцией, которая терпима быть не может.

Тот, кто хочет остаться верным Коминтерну и выполнять его директивы, кто искренне и дисциплинированно желает работать в партии и с ЦК, должен быть партией использован, но всякой попытке сохранения фракции должен быть положен конец.

Да здравствует большевистское единство коммунистической партии Чехо-Словакии!

Да здравствует Коммунистический Интернационал!