СЕДЬМОЙ РАСШИРЕННЫЙ ПЛЕНУМ ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОМИТЕТА КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА. ТОМ I​

(22 НОЯБРЯ — 16 ДЕКАБРЯ 1926)

ПУТИ МИРОВОЙ РЕВОЛЮЦИИ

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ И ПРОЛЕТАРСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ. — АНГЛИЙСКИЙ ВОПРОС. — ПУТИ РАЗВИТИЯ КИТАЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. — ТРЕСТИФИКАЦИЯ, РАЦИОНАЛИЗАЦИЯ И НАШИ ЗАДАЧИ В ПРОФДВИЖЕНИИ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКВА — ЛЕНИНГРАД
1927

V

ПРЕДИСЛОВИЕ​

VII расширенный пленум Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала собрался 22 ноября 1926 г. Работа пленума и его комиссий продолжалась до 16 декабря 1926 г. На пленуме присутствовал 191 представитель коммунистических партий разных стран, из них 100 делегатов с правом решающего голоса, 91 — с правом совещательного.

Пленум обсудил и разрешил важнейшие вопросы международной политики и мирового рабочего движения. Он дал исчерпывающую оценку состоянию мирового капитализма и наметил в связи с этим задачи и тактику коммунистических партий на ближайший период. Собравшись после великого стачечного движения, потрясшего Англию, в момент широкого развертывающейся революционной борьбы в Китае, пленум уделил исключительно большое внимание этим вопросам. Фракционные выступления оппозиционного блока в 1926 г. в ВКП(б) поставили в порядок дня пленума и так называемый «русский вопрос». По этим основным вопросам, а также по ряду других вопросов пленум вынес решения весьма важные для развития коммунистического движения всех стран.

Предлагаемое издание, выпускаемое в 2 томах, содержит стенограммы всех заседаний пленума. В приложении даны тезисы и резолюции пленума.

1

ЗАСЕДАНИЕ ПЕРВОЕ​

22 НОЯБРЯ 1926 ГОДА

Вступительное слово тов. Бухарина. Приветствия: тт. Тан-Пин-Сяна, Шао-Ли-Цзи, Семауна, Галлахера, Бухарина. Выборы президиума и секретариата. Утверждение порядка дня и регламента. Воззвания. Письмо тов. Зиновьева и постановление пленума. Приветствия тт. Белова и Коларова.

Пленум открывается в 7 час. 20 мин. вечера в Андреевском зале Большого дворца в Кремле товарищем Бухариным.

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО ТОВ. БУХАРИНА​

Бухарин (встреченный бурной овацией). Товарищи! По поручению президиума ИККИ я приветствую VII расширенный пленум Исполкома Коминтерна.

Наше первое слово должно принадлежать английским горнякам, находящимся на передовой линии боя, героически отражающим натиск капитала. (Бурные аплодисменты.)

Преданные профсоюзной бюрократией, частично оставленные на произвол судьбы своими вождями, мужественные горняки продолжают борьбу несмотря ни на что. Им мы шлем наше первое слово привета.

Мы приветствуем также великий китайский народ, ведущий огромную революционную освободительную борьбу. Мы обещаем от имени всего Коммунистического Интернационала, от имени рабочего класса всего мира, что мы поддержим всеми средствами, всеми силами, любой ценой его всемирно-историческую борьбу. (Бурные аплодисменты.)

Мы приветствуем с этой трибуны рабочих и крестьян Индонезии, широкие трудящиеся массы этой голландской колонии, которые также ведут кровавую борьбу с капиталом. Эту борьбу мы готовы всемерно поддержать. (Бурные аплодисменты.)

Наше второе слово мы посвящаем нашим героям, томящимся и истязаемым в тюрьмах капиталистических государств, нашим революционерам в Италии, Юго-Славии и Болгарии, во всех странах, где наши партии борются за дело Коминтерна. (Бурные аплодисменты.)

Наше третье слово мы посвящаем памяти умерших лучших товарищей, которых мы потеряли в этом году. Начну с тов. Дзержинского (все встают со своих мест), лучшего борца нашей партии, лучшего солдата и вождя пролетарской революции, одного из вождей нашей партии и в то же время одного из вождей мирового пролетариата.

2 Я напоминаю также о тов. Серрати, отдавшем всю свою жизнь мировому пролетариату, в особенности пролетариату Италии. Я напоминаю также о тов. Ткаченко, одном из молодых товарищей румынской компартии, истерзанном в застенках румынской охранки.

Я вспоминаю о тех бесчисленных неизвестных героях нашего великого движения, идущего все вперед и вперед, несмотря на то, что теряет по пути многих героев. Их память чтит с благодарностью революционный пролетариат.

Седьмой расширенный пленум Исполкома Коминтерна собирается в такое время, когда многие наши партии прошли через историческое испытание.

Итальянская компартия, которой приходится работать в условиях кровавого режима Муссолини, собрала свои силы, консолидировалась, проникла в гущу рабочих и крестьян, несмотря на ужасный режим, несмотря на кровавую работу палачей. Она преодолела различные уклоны внутри себя и ныне идет вперед, как одна из лучших наших партий.

Наша британская партия, которая еще совсем недавно была незначительным фактором в политической жизни Великобритании, та партия, к которой так называемое общественное мнение этой страны относилось почти с презрением, сделалась одним из первостепенных политических факторов в жизни Англии. На последней конференции профсоюзной бюрократии горняков было заявлено, что компартия сыграла огромную роль в героической борьбе горняков. Эта «аргументация» против нашей партии является для нее высшей похвалой.

Наша ВКП (б) добилась за этот год многих успехов. Она идет вперед по пути к социализму. Так называемый кризис, о котором так много кричали, был преодолен с чрезвычайной легкостью. Наша партия идет сплоченно по пути, ведущему к социализму.

Германская компартия консолидировалась.

Французская, чехо-словацкая и компартии других стран находятся на пути к консолидации, на пути к завоеванию масс.

При этих обстоятельствах главнейшими задачами нашего расширенного пленума являются: дальнейшая большевизация наших партий, дальнейшая внутренняя консолидация и укрепление их, дальнейшее воспитание их в духе ленинизма. В порядке дня пленума стоят задачи завоевания масс при новых условиях и новых формах; великие проблемы и задачи китайской революции; великие проблемы, стоящие перед нашей партией в Англии; великие задачи построения социализма в СССР и вопросы надвигающейся борьбы в Центральной Европе.

Несмотря на все предсказания, несмотря на все крики о так называемом кризисе Коминтерна, Коминтерн идет вперед по пути революции. Коминтерн — единственная сила, которая ведет по этому пути пролетарские массы.

Приветствую от имени президиума ИККИ всех делегатов и выражаю надежду, что наша работа будет успешной. Мы уйдем с VII пленума ИККИ еще более окрепшими, как подлинные ленинцы, как подлинный авангард пролетарской революции.

Об’являю сессию VII расширенного пленума Исполкома Коминтерна открытой. (Бурные и долго не смолкающие аплодисменты. Делегаты встают и поют «Интернационал».)

3

ПРИВЕТСТВИЯ​

Тан-Пин-Сян (Китай). Китайская компартия от имени пролетариата и трудящихся масс Китая шлет горячий революционный привет VII расширенному пленуму Исполкома Коминтерна. Коммунистический Интернационал — центральный лагерь мирового пролетариата и генеральный штаб всемирной революции, следуя предначертанной Лениным линии, в состоянии руководить не только социалистическим строительством в СССР, не только пролетарской революцией в капиталистических странах, но и национально-революционной освободительной борьбой в колониальных и полуколониальных странах, являющихся крупной ареной мировой революции.

СССР — единственное пролетарское государство, отпраздновало недавно лишь 9-ю годовщину своей победы и занимается строительством в течение лишь 5 лет. Но Советский Союз камень за камнем, балка за балкой, при помощи всех трудящихся, под руководством ленинской партии, вопреки всем внешним и внутренним трудностям, уже заложил основу социализма. СССР уже настолько силен, столь непоколебим, столь непобедим, что мировой капитализм считает его своим заклятым врагом. Рост и укрепление СССР является мощным фактором, разделяющим весь мир на два диаметрально противоположных лагеря — лагерь пролетариата и лагерь буржуазии.

Обострение противоречий в переживаемый период между Англией и Францией, Англией и Германией, Францией и Италией; рост анти-американских тенденций среди европейских капиталистов; обострение отношений на Востоке между Америкой и Японией, между Японией и Англией, между Англией и Америкой, особенно ярко сказавшееся в развитии китайских событий; под'ем пролетарского движения в капиталистических странах, особенно в Англии; нарастание национально-революционного движения угнетенных народов, особенно в Китае и Индонезии,— все это целиком подтвердило правильность анализа, данного Коминтерном, который констатировал относительность, неустойчивость стабилизации капитализма.

Чтобы отстоять еще на некоторый срок свои привилегии, умирающий империализм вынужден усиливать эксплоатацию и угнетение трудящихся масс как в метрополии, так и в колониальных и полуколониальных странах, создавать повсюду еще более жестокий, еще более варварский режим, ускоряя таким образом процесс мировой революции, ускоряя свою агонию.

Национально-революционное движение в Китае, главные движущие силы которого составляют пролетариат, крестьянство и мелкобуржуазная масса, переживает момент вооруженной схватки между революцией и реакцией, схватки на жизнь и смерть. Ясно, как день, что ленинский и только ленинский взгляд на национальное движение в колониальных странах правилен. Победа китайского революционного движения не только даст толчок и вольет мужество в борьбу угнетенных народов, особенно азиатских, она скажется и на пролетариате империалистических стран и двинет вперед пролетарскую революцию. Капитализм неизбежно рухнет. Коммунистический Интернационал руководит работой могильщиков капитализма.

Да здравствует Коммунистический Интернационал!

Да здравствует ленинизм!

Да здравствует об'единение пролетариев и угнетенных народов всех стран!

4 Шао-Ли-Цзи (Китай). Товарищи! Разрешите мне от имени Гоминдана в день открытия VII расширенного пленума приветствовать вас, представителей коммунистических партий всех стран. (Аплодисменты.)

Вся история революционной борьбы за освобождение трудящихся и угнетенных народов показала, что спасет человечество от угнетения и эксплоатации не Лига наций, которая является орудием империалистических держав для раздела колониальных стран, не Амстердамский Интернационал, который выполняет роль пособника империалистических государств, а лишь штаб мировой революции — Коммунистический Интернационал. (Аплодисменты.)

Коминтерн, основоположником и создателем которого был Ленин, является единственным центром, который объединяет мировой пролетариат и угнетенные народы колониальных стран и руководит их борьбой за освобождение от ига господствующей буржуазии и империалистической эксплоатации. Партия Гоминдан, организованная под непосредственным руководством Сун-Ят-Сена в 1923 году и взявшая линию единого фронта с китайской коммунистической партией, ведет борьбу за освобождение угнетенного Китая. Она достигнет успеха именно потому, что Гоминдан правильно рассматривает китайскую революцию, как составную часть мировой революции, и потому может рассчитывать на полную поддержку со стороны Коминтерна и мирового пролетариата. (Аплодисменты.)

Мы убеждены в том, что только Коминтерн может объединить весь мировой пролетариат и все угнетенные народы Востока в целях достижения полной победы над империализмом. Единому фронту мирового империализма нужно противопоставить единый фронт международного пролетариата и угнетенных народов Востока. (Аплодисменты.)

Да здравствует Коммунистический Интернационал!

Да здравствует победа мировой революции! (Аплодисменты.)

Семаун (Индонезия). Тов. Бухарин в своей речи на русской партконференции уже отмечал, что на Яве вспыхнуло восстание, развернувшееся в настоящую гражданскую войну. В голландской колонии Индонезии — 50 млн. жителей. Голландский капитализм, особенно за последние годы, там сильно развивается. Пролетаризация охватила 30% населения. Рабочий зарабатывал несколько лет тому назад в среднем до 55 сотых доллара в день. Сейчас однодневный заработок рабочего составляет лишь 25 сотых доллара; у неквалифицированного же рабочего — лишь 10 сотых доллара. Движение пролетариата и крестьянства, враждебное голландскому гнету, насильственно подавляется правительством. Вождей заключают в тюрьмы, приговаривают к многолетнему заключению. За участие в забастовке арестовывают. Правительство пытается самыми крутыми мерами подавить поднявшееся голову народное движение.

В Индонезии нет национальной буржуазии: голландское правительство чинит всякого рода помехи развитию туземной буржуазии. Руководит национальным движением коммунистическая партия. Работать ей приходилось всегда в чрезвычайно тяжелых условиях. В прошлом году она была загнана в подполье, но все же сохранила за собой руководство движением. В исключительно трудной обстановке научилась она ценить и понимать ленинское учение о смычке пролетариата с крестьянством... Крестьянство обременено тяжкими налогами. Середняцкое крестьянское хозяйство дает около 75 долларов в год, 25 из них уходит на уплату налогов.

5 Правительство распустило не только коммунистическую партию, но и народные организации (Сарыкат Раят) и профсоюзы. После насильственного подавления в 1924 году крупной стачки железнодорожников страна стала с 1925 года ареной целого ряда политических покушений и частичных восстаний.

Сейчас Индонезия охвачена крупным восстанием. Развивающаяся китайская революция встречает горячий отклик среди населения, а победы кантонской армии много содействовали началу вооруженного восстания в Индонезии. Быть может, голландскому империализму еще удастся потопить это восстание в крови. Но, как указывал уже тов. Бухарин, каждая победа империализма родит новые классовые противоречия и усиливает борьбу против империалистского гнета со стороны широких слоев населения. Голландское колониальное министерство сообщает, что в текущем году оно надеется выжать из Индонезии 2 миллиарда гульденов чистой прибыли. Эта усиленная эксплоатация и яростный гнет голландского империализма окажут свое революционное действие и вызовут целый ряд новых восстаний, которые в конечном счете принесут освобождение угнетенному индонезийскому народу.

Да здравствует коммунистическое движение!

Да здравствует Коминтерн! (Долго несмолкающие аплодисменты.)

Галлахер (Англия). Товарищи! Я приветствую вас от имени коммунистической партии Великобритании. Верная своим международным обязательствам, наша партия проявила всю свою энергию во время героической забастовки, которую с такой решимостью ведут углекопы Великобритании. Партия борется с врагом, об'единяющим все организованные силы английского капитализма, его лакеев из II Интернационала и бюрократов-предателей из тред-юнионов. Враги коммунистической партии являются также врагами и углекопов. Углекопы знают об этом. Важнейшие события последнего времени убедили их в том, что единственным руководителем рабочих масс Великобритании является коммунистическая партия.

Борьба углекопов имеет огромное значение для Коминтерна. Здесь мы заслушали приветствия китайских делегатов; мы с восхищением следим за той достойной изумления борьбой, которую ведут народные массы Китая с об'единенными силами мирового империализма. Позицию революционного Китая несомненно укрепляет та мужественная и стойкая борьба, которую ведут английские углекопы. Углекопы Великобритании парализуют международную деятельность английских империалистов. Английский капитализм охотно напал бы на Китай и Советскую страну. Ему помогают лакеи из II Интернационала и предатели из Генерального Совета. После срыва всеобщей забастовки они считали уже, что победа на их стороне. Но углекопы не покинули поля сражения и продолжали борьбу.

Английские горняки борются в крайне тяжелых условиях, против воли лидеров тред-юнионистского движения, при чем большинство должностных лиц даже из их собственного союза не на их стороне. На последних конференциях только Кук и член Цент. К-та коммунистической партии Артур Хорнер — только эти двое — упорно и непреклонно боролись за продолжение забастовки до окончательной победы. Несмотря на саботаж предателей-бюрократов, несмотря на попытки английских капиталистов взять бастующих измором или путем террора, углекопы готовы продолжать борьбу. Вы знаете из последних сообщений, что, несмотря на результаты голосования самих углекопов, конференция поста-

6 новила начать по округам переговоры о заключении местных соглашений. Но последние сведения из Англии говорят о том, что углекопы Южного Уэльса постановили продолжать борьбу и добиваться приемлемых условий соглашения, независимо от того, какое создается положение в остальных районах.

Я вспоминаю при этом, как в 1920 году, во время II конгресса, группа английских делегатов, проезжая на обратном пути из Москвы через Мурманск, посетила там красноармейцев. В беседе с ними мы их спрашивали, в каких условиях они живут. Они нам ответили: «Да, мы голодаем, но мы готовы бороться со всеми врагами для защиты нашей революции».

Я прибыл сюда непосредственно из угольных районов. Я жил с углекопами, когда вел среди них пропаганду. Я ел ту же пищу, что и они. Я вполне знаком с условиями их жизни. Углекопы Великобритании в очень многих случаях страдают от голода. Но, как и красноармейцы, о которых я вам рассказывал, они говорят: «Да, мы голодаем, но мы решили бороться до полной победы». Чтобы добиться поражения углекопов, британский капитализм сбросил с себя все демократические одеяния. Он установил открытую, грубую и наглую диктатуру. Правительство использует для борьбы с углекопами бюро попечительств, прекращает, по возможности, все виды помощи углекопам. Оно предоставило полиции в угольных районах право чинить расправу и действовать по своему усмотрению. Как я уже сказал, правительство ведет политику, рассчитанную на то, чтобы взять горняков измором и путем террора. Процессии и митинги запрещены, но все же они происходят. На митинги и процессии полиция приезжает на грузовиках и врезывается в колонны, не щадя людей. Наши товарищи заключаются в тюрьмы. Одна женщина за разговор со штрейкбрехером была брошена в тюрьму вместе со своим ребенком нескольких месяцев от роду. Такие факты происходят по всей стране. Я мог бы вам привести целый ряд подобных случаев. Однако капиталистам не удается сломить боевой дух углекопов. И несмотря на террор правительства и голод среди горняков, наша партия работает так, как никогда не работала раньше. Отправьтесь в любой угольный район, и углекопы станут собираться массами, готовые слушать представителей коммунистической партии и внимать ее советам.

Я хотел бы также указать на тот характерный факт, что голодающие углекопы Великобритании не получают почти никакой помощи из тех стран, где союзы в руках реформистов. Они получают поддержку только от рабочих СССР. Из Советской страны идет помощь и ободрение горнякам, и эта поддержка является одним из самых важных факторов, укрепляющих международную солидарность углекопов Великобритании и трудящихся СССР. Важны не столько размеры помощи, получаемой углекопами, ибо, разделенная между всеми нуждающимися в ней, она оказывается сравнительно небольшой, а важен дух международного рабочего единства, лежащий в основе этого великого дела. Чувство пролетарской солидарности, которое проявили русские рабочие, имеет огромную ценность для всего международного революционного движения. Во многих районах наша партия работает совместно с углекопами, руководит ими и ободряет их в борьбе, а также создает общественные столовые и починочные мастерские. Будучи недавно в Лочгелли, я отдал в общественную починочную мастерскую свою обувь для починки. На следующее утро я получил после починки свою обувь вместе с красным флагом, на котором были начертаны слова: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». В этих починочных мастерских работают углекопы. Среди наших рабочих господствует дух солидарности

7 с рабочими СССР, они признают, что только коммунистическая партия способна руководить борьбой углекопов и всякой другой части рабочего класса. Борьба углекопов является борьбой всего Коминтерна, ибо она направлена против самой крупной реакционной силы Европы, против британского империализма. Но углекопы Англии борются не только с империализмом Великобритании: руководимые английской коммунистической партией, они борются за принципы всего Коминтерна.

Товарищи! Приветствуя вас от имени английской компартии, предлагаю встать и провозгласить троекратное «ура» в честь углекопов Великобритании.

(Троекратное «ура», аплодисменты, овация.)

Бухарин (ВКП(б)). Товарищи! По поручению и от имени Центрального Комитета Всесоюзной Коммунистической партии приветствую VII расширенный пленум Исполкома. (Аплодисменты.)

Товарищи! В нашей стране мы, вопреки различным затруднениям, которые можно было констатировать в нынешнем году, продолжаем итти по пути, ведущему к нашей цели, и абсолютно уверены, что мы в своей стране победим, разобьем нашу буржуазию в экономической области, в совершенно иных условиях, в совершенно иной обстановке, нежели прежде.

Товарищи! Наша вера в эту победу не есть вера каких-то легкомысленных оптимистов, это — вера сильных, вера пролетариев, уже разгромивших свою буржуазию на политической арене, укрепивших диктатуру пролетариата, отбивших все интервенции. Это — вера сильных, и, товарищи, эта вера тем крепче в нашей стране, эта вера тем крепче в рядах нашей железной партии, что мы боремся, живем, умираем и побеждаем не для себя, а за дело международного пролетариата.

Товарищи! От имени нашей партии я здесь заявляю, что мы готовы сделать все от нас зависящее для победы мировой революции. Наша партия — секция Коммунистического Интернационала, наше государство — могучая база освободительного движения во всем мире, начиная от движения западного, опытного, квалифицированного пролетариата и до движения угнетенных народов Азии. Мы видели сегодня представителей Китая и Индонезии и мы слышали, что огромные народные массы маршируют под советской звездой, под знаменем коммунизма.

Товарищи! Наш пролетариат готов сделать все для укрепления сил мировой революции, для содействия процессу мировой революции. Разве наша партия не доказала, что она сделает все необходимое для защиты дела мировой революции? Во время гражданской войны в нашей стране, в 1923 г., когда наша партия поставила все на карту, теперь, во время великой английской забастовки, теперь, во время великой китайской революции, наша партия,— мы можем это утверждать, мы смеем это утверждать,— оказалась на высоте. И мы заявляем здесь, что если история будет ставить еще более крупные задачи, мы бросим все наши силы на чашу весов мировой революции и будем бороться до победного конца.

Товарищи! Мы — детище мирового революционного движения. Мы всегда стояли, стоим и будем стоять на страже мировой революции. Мы были, есть и будем самой интернациональной партией Коминтерна. Мы приветствуем от имени нашей партии наш совместный боевой штаб — Исполком Коминтерна.

8 Да здравствует Коммунистический Интернационал!

Да здравствует наша истинная цель — мировая пролетарская революция! (Аплодисменты.)

Заслушав приветствия, пленум приступает к выборам президиума:

ВЫБОРЫ ПРЕЗИДИУМА​

В президиум единогласно избираются следующие тт.:

Бухарин, Сталин и Мануильский (ВКП(б)), Тан-Пин-Сян (кит. компартия), Клара Цеткин (КПГ), Катаяма (КП Японии), Рой (КП Индии), Куусинен (КП Финляндии), Бернард (КП Франции), Маджи (КП Италии), Плек (КП Чехо-Словакии), Богуцкий (КП Польши), Бирч, Биттельман (КП Америки), Фуруботен (КП Норвегии), Ломинадзе (КИМ), Тельман, Ремеле (КП Германии), Галлахер (КП Англии), Коларов (КП Болгарии), Семаун (КП Индонезии) и Бошкович (КП Югославии).

Секретариат избран в следующем составе:

Эмбер-Дро, Мерфи, Эрколи, Гешке, Кремэ, Шмераль, Пятницкий, Петров, Корнблюм, Пеппер и Дмитров.

Затем единогласно избираются: политическая комиссия, комиссия по профсоюзным вопросам, английская комиссия, китайская комиссия и комиссия по аграрному вопросу.

Об'является порядок дня работы пленума.

ПОРЯДОК ДНЯ ПЛЕНУМА​

1. Международное положение и ближайшие задачи Коминтерна. (Докладчики тт. Бухарин и Куусинен.)

2. Вопросы ВКП (б). (Докладчик тов. Сталин.)

3. Уроки английской забастовки. (Докладчик тов. Мерфи.)

4. Китайский вопрос. (Докладчик тов. Тан-Пин-Сян.)

5. Работа коммунистов в профдвижении. (Намечено обсуждение вопросов в комиссии. Докладчики в комиссии тов. Лозовский и по одному представителю от чешской и французской делегации.)

6. Работа коммунистов в крестьянском движении. (Намечено обсуждение вопроса в комиссии. Докладчики в комиссии: представитель крестьянской комиссии и по одному представителю от итальянской, германской и китайской делегаций.)

7. Вопросы отдельных секций.

После утверждения порядка дня и регламента принимаются следующие воззвания:

К АНГЛИЙСКИМ ГОРНЯКАМ​

VII расширенный пленум Коммунистического Интернационала, открывая свои работы, шлет горячий братский привет мужественным горнякам Англии и их семьям. Скоро исполнится 7 месяцев, как длится героическая борьба горняков. Семь долгих месяцев горняки вели борьбу не только против шахтовладель-

9 цев, но и против всей английской буржуазии, предательства верхушки рабочей партии и Генерального Совета и колебаний многих своих собственных вождей. Сейчас наступил самый критический момент в стачке горняков, когда струсившие профбюрократы становятся поперек решений горняцких масс.

Коммунистический Интернационал заверяет горняков, что все симпатии международного революционного рабочего движения на их стороне, что Коминтерн и все его секции делали и дальше будут делать все, чтобы помочь горнякам в их борьбе против могущественной английской буржуазии и ее агентов в рабочей среде.

Да здравствуют мужественные горняки Англии!

Долой лейтенантов капитала в рабочих организациях!

Долой правительство шахтовладельцев!

Да здравствует настоящее рабочее правительство Англии!

К БОРЮЩИМСЯ КИТАЙСКИМ МАССАМ​

Недавно исполнилась пятнадцатая годовщина со дня свержения китайской монархии, служившей символом застоя и политической реакции.

Пятнадцать лет назад великая китайская революция под руководством покойного Сун-Ят-Сена ниспровергла феодальную монархию и поставила вопрос о новом и свободном Китае. С тех пор революционному Китаю пришлось выдержать не мало кровавых битв и жесточайших испытаний. Но, несмотря на интервенцию мировой империалистической реакции, несмотря на все интриги и козни контрреволюционных милитаристов, китайская революция достигла крупных успехов в деле вовлечения в русло национально-освободительной борьбы широких рабоче-крестьянских масс. Такие факты, как прошлогодняя шанхайская всеобщая забастовка или шестнадцатимесячная гонконгская стачка, закончившаяся лишь на-днях, наглядно показывают, что китайский пролетариат начинает играть руководящую роль в национально-революционной борьбе, об'единяющей под своими знаменами на-ряду с рабочим классом крестьянские массы, мелкую и среднюю буржуазию и трудовую интеллигенцию.

В последние месяцы интересам мирового империализма в Китае нанесен тяжелый удар. Гигантские успехи кантонских армий распространяют власть гоминдановского национального правительства почти на половину Китая. Революционное правительство, возникшее в Кантоне, выходит сейчас на широкую всекитайскую арену и становится могучим фактором китайской революции. Это открывает новый этап в развитии национально-освободительного движения на всем Востоке, во всех колониях. Успехи китайской революции встречают безграничные симпатии со стороны угнетенных колониальных народов Индонезии, Индии и других стран, задыхающихся под железной пятой империалистического гнета.

VII расширенный пленум ИККИ шлет горячий привет борющемуся китайскому народу, революционному кантонскому правительству и национально-революционным и народным армиям, несущим освобождение и революционное об'единение Китая.

Да здравствует об'единенный Китай, независимый от империалистического ига!

10 Да здравствует единый национально-революционный фронт!

Да здравствует Гоминдан!

Да здравствует китайская коммунистическая партия!

К ТРУДЯЩИМСЯ ВСЕГО МИРА​

О борьбе с итальянским фашизмом​

Фашизм только что обрушил на итальянский пролетариат новую волну кровавого террора. Воспользовавшись, как предлогом, покушением на Муссолини, которое, вероятно, является лишь новым примером преступной провокационной деятельности самого фашизма, реакция обрушивается на рабочих, на крестьян, на всех, не желающих раболепно преклониться перед диктатурой крупной промышленной буржуазии, банков и крупных землевладельцев, орудием которых является фашистское правительство.

Десятки рабочих убиты. Тысячи брошены в тюрьмы, искалечены, стали жертвой преследований, подвергаются пыткам. Жилища активных рабочих и всех «оппозиционных» с точки зрения фашизма элементов разорены и сожжены.

Не удовлетворяясь фактическим лишением классовых профсоюзных организаций всякой возможности существования и работы, фашизм теперь в законодательном порядке обрекает на роспуск все нефашистские организации и угрожает самыми суровыми карами всем тем, кто попытается их восстанавливать. Принадлежность к любой партии, кроме фашистской, принадлежность к профессиональной или к какой-либо иной организации, ставящей себе задачей защиту интересов трудящихся от экономической эксплоатации и политического угнетения, квалифицируется как преступление, которое может караться тюремным заключением на срок от 5 до 10 лет. Для борьбы с авангардом пролетариата, с коммунистической партией, фашизм вводит закон о высылке и о смертной казни. Для применения этого закона созданы чрезвычайные комиссии, в состав которых входят только фашисты. Сотни рабочих, повинных только в том, что они боролись за освобождение своего класса, уже посланы в эти комиссии. В то же время пресса, находящаяся в оппозиции к фашизму, запрещена.

Кампания реакции сопровождается все более и более ощутительным ухудшением условий жизни рабоче-крестьянских масс. 8-часовой рабочий день отменен в законодательном порядке. Сейчас на итальянских предприятиях работа длится до 10 — 12 часов в день. Зарплата не достигает прожиточного уровня. Рабочие, крестьяне, весь трудовой народ обречены на все более и более усугубляющуюся эксплоатацию, цель которой заключается в том, чтобы возложить на плечи трудящихся масс издержки по так называемой стабилизации, осуществляемой в интересах ничтожного меньшинства — крупных промышленников, банкиров и крупных землевладельцев.

Но, невзирая на это неуклонно усиливающееся давление, пролетариат приступил к реорганизации своих сил с тем, чтобы возобновить борьбу со своими классовыми врагами. Под влиянием и руководством пролетариата в широкой массе населения возрождается воля к сопротивлению варварскому гнету фашизма. Пред лицом этого факта фашизм, видящий, как растут силы, которые

11 должны его уничтожить, и чувствующий себя внутренне ослабленным целым рядом противоречий, вспыхивающих в его собственных рядах, прибегает к провокации, к убийствам и к террору, только бы остаться у власти.

Между тем он является беспрестанно усугубляющейся опасностью для трудящихся всех стран, которым он угрожает своей империалистической политикой и своими усилиями найти в войне выход из возрастающего экономического кризиса и преодолеть противоречия и внутренний кризис фашистского режима.

Трудящиеся! То, что происходит сейчас в Италии, показывает, что все усилия буржуазии добиться стабилизации капиталистического строя, систематически верша насилие над пролетариатом и крестьянством, осуждены на неудачу. Если, с одной стороны, кажется, что метод фашистского террора задерживает экономический кризис, то фактически он его только усугубляет. Он задерживает на некоторое время продвижение масс вперед, но он в то же время создает условия и поводы к все более обостряющимся социальным конфликтам, которые вспыхнут с еще большей силой. Он только прикрывает кровавой завесой разложение капиталистического общества — разложение, которое неизменно прогрессирует и углубляется. Результаты опыта, проделанного фашизмом в Италии, должны быть ясны для рабочих, крестьян и широких народных масс всех стран, в которых буржуазия постоянно угрожает прибегнуть к «итальянским методам».

Товарищи!

Пролетариат Италии не остается пассивным перед лицом ситуации, созданной гнетом, провокациями и убийствами фашизма. Под руководством своего героического авангарда, коммунистической партии, он собирает свои силы, реорганизует их, готовится к новому сопротивлению, к новым битвам. Коммунистическая партия, которую усилили и закалили прошлые бои и преследования, не склонится перед обрушиваемой на нее новой волной террора. Все более и более широкие слои рабочих и крестьян Италии, которые после убийства Маттеотти были позорно преданы социал-демократией и партиями буржуазной демократии, маневрировавшими для того, чтобы избегнуть падения фашизма, группируются вокруг авангарда, который поведет их на борьбу в защиту их экономических интересов, их зарплаты и их жизни, на борьбу за восстановление их разрушенных организаций, за завоевание отнятых свобод, на борьбу, которая должна окончиться ниспровержением фашистского режима и установлением власти рабочих и крестьян.

Международный пролетариат должен поддержать пролетариат Италии своею активной солидарностью. Рабочие всех стран должны всеми средствами помогать рабочим Италии в их сопротивлении и в их освободительной борьбе, которую они ведут в интересах трудящихся всего мира.

Демонстрируйте против фашистского террора, готовьтесь с оружием в руках бороться со всякими попытками установления фашистского режима в ваших странах!

Боритесь с опасностью войны, которую олицетворяет фашизм, боритесь с империализмом, подготовляющим новый мировой конфликт!

Долой итальянский фашизм, установивший режим угнетения, провокации, террора и убийств!

Да здравствует активная солидарность пролетариев всех стран в борьбе с буржуазным террором!

12

К ВКП (б) И ТРУДЯЩИМСЯ СССР​

Собравшись непосредственно после девятой годовщины Октябрьской революции, на пороге 10-го года пролетарской диктатуры в СССР, расширенный пленум Исполкома КИ шлет горячий привет всем членам, ячейкам и комитетам ВКП (б) и ее твердому, надежному ленинистскому вождю — Центральному Комитету.

Тот простой факт, что пролетарская диктатура существует в СССР уже десятый год, представляет собой важнейший фактор дальнейшего развития мировой революции. Рабочие СССР показали, что может осуществить рабочий класс, если он мыслит и действует в согласии с направлением исторического развития, под крепким руководством, сплоченными рядами, концентрируя всю свою волю и все свои силы на великой цели, если он способен бороться за великую цель и приносить ей жертвы. Это доказательство дано рабочим классом СССР в годы жестоких преследований, под властью царизма, в эпоху борьбы за завоевание власти, в годы гражданской войны и хозяйственной разрухи. Это доказательство дает рабочий класс СССР перед лицом мирового пролетариата и теперь, когда он восстановил разрушенное хозяйство, когда он вышел на широкую, верную дорогу гигантского расширения промышленного производства, строительства новой, социалистически организованной индустрии, когда он приступает к строительству социализма.

В годы гражданской войны русские рабочие своим героизмом, своей готовностью к жертвам преисполнили революционным энтузиазмом и действенной решимостью пролетариат всего мира. То же действие производит теперь героизм систематического труда, с которым рабочие СССР преодолевают все экономические трудности роста, расширяют промышленность пролетарского государства и строят социализм. Это имеет большое значение с точки зрения мировой социальной революции.

Фронт социальной мировой борьбы за освобождение рабочего класса от оков капитализма подвигается вперед. Решительные бои даются рабочими на капиталистическом Западе и массами национально-революционных армий на Востоке. Огромная область освобожденного от капиталистического господства СССР стала опорным пунктом этих битв. Рабочие СССР показали, какое решающее значение для дальнейшего победоносного развития боев на классовом фронте имеет советский тыл. Каждый шаг, сделанный СССР в направлении расширения промышленного производства, в области строительства социализма, означает непосредственную поддержку боев пролетариата в капиталистических странах.

В последнее время целый ряд делегаций воочию убедился, как рабочий класс в государстве пролетарской диктатуры и после победы ведет работу, направленную к осуществлению социализма. Трудовой героизм у рабочих СССР отнюдь не меньше, чем был героизм борьбы. Рабочие делегации увидели, как быстро СССР оправился от экономической разрухи. Они увидели, что в теперешний период строительства социализма элементы советского хозяйства нарастают быстрее, чем частно-хозяйственные, что служит доказательством победоносного внедрения социализма и успешного хода социалистической созидательной работы в СССР. Они могли собственными глазами наблюдать, что рабочие СССР чужды какой бы то ни было национальной ограниченности и среди собственных огромных задач никогда не забывали, что они составляют только часть мировой революционной армии. Они видели, что в СССР помощь бастующим английским горнякам была

13 стихийно организована снизу, благодаря инициативе масс. Они видели, какой интерес и какое напряженное внимание вызывает каждая фаза развития революционных событий в Китае среди трудящихся СССР. Все, что рабочие делегации могут сообщить о творчестве и созидающей социализм работе пролетарских масс СССР, с энтузиазмом воспринимается всеми рабочими капиталистических стран, в том числе и некоммунистическими. Все это поднимает волю к борьбе, революционную энергию и решимость миллионной армии на нынешнем боевом фронте социальной революции.

Задача, которую выполняет рабочий класс СССР в великом стратегическом плане социальной мировой революции, ничуть не меньше и не легче той, которую он выполнял в эпоху баррикадных битв и гражданской войны. С точки зрения мировой революции большое счастье, что во главе пролетариата СССР стоит партия, основанная Лениным, Лениным воспитанная, исполненная ленинского духа и ведущая рабочий класс через трудности, через все опасности, через всю сложность различнейших этапов революционного развития — твердо, сознательно, без колебаний всегда вперед, ближе к окончательной победе социализма.

Пленум расширенного Исполкома констатирует, что ВКП(б) быстро и энергично преодолела все трудности, стоявшие перед ней в последнее время. Авторитет ВКП(б) сильно возрос за последние месяцы среди рабочих СССР. Он возрос также во всем Коминтерне.

Сплоченная и сильная вступает ВКП (б) в 10-й год революции, отразив атаки на ленинизм, победоносно преодолев трудности роста, углубив смычку между пролетариатом и бедняцким и середняцким крестьянством и укрепив таким образом пролетарскую диктатуру; как все члены ВКП(б) после потрясений последней дискуссии сплотились вокруг Центрального Комитета, так теперь все секции КИ смыкаются в железное кольцо взаимной верности, преданности, революционной солидарности вокруг ВКП(б). В тот момент, когда международная буржуазия при помощи своих меньшевистских агентов всех видов и мастей пытается создать антисоветский единый фронт, расширенный пленум ИККИ приветствует от имени сотен тысяч революционных рабочих всех стран пролетариат Советского Союза и его вождя — ленинскую коммунистическую партию. Рабочие всех стран знают, что Советский Союз есть главная опора мировой революции, что каждая атака против СССР есть в то же время атака против мировой революции и что каждый шаг вперед, сделанный рабочим классом СССР, приближает к революционной победе мировой пролетариат.

Да здравствует ВКП (б) и ее Центральный Комитет!

Да здравствует строительство социализма в СССР!

Да здравствует социальная мировая революция!

ПРОТИВ СМЕРТНОГО ПРИГОВОРА ТТ. САККО И ВАНЦЕТТИ​

VII расширенный пленум Исполкома Коминтерна горячо призывает рабочих всего мира энергично выступить против грозящего юридического убийства наших братьев по рабочему классу — Николая Сакко и Бартоломео Ванцетти.

Рабочие всего мира! Невозможно более питать иллюзий по отношению к так называемым конституционным гарантиям, которые будто бы защищают права этих преследуемых товарищей. Сакко и Ванцетти стоят под непосредственной

14 угрозой смерти. Апелляция к верховному суду Соединенных Штатов не спасет их. Верховный суд Соединенных Штатов является орудием диктатуры капитала в еще большей мере, чем судебные органы других буржуазных стран. Так как им ничего не осталось, кроме формального права апелляции в верховный суд Соединенных Штатов, то мы имеем все основания для того чтобы сказать, что Сакко и Ванцетти уже находятся на пути к смерти.

В течение шести лет капиталистические власти Массачузетса колебались привести в исполнение свой акт хладнокровной мести по отношению к этим рабочим ввиду протестов рабочего класса. В течение того периода, когда Сакко и Ванцетти находились в тюрьме, были использованы все способы одурачивания, чтобы создать иллюзию того, что это дело передано в «беспристрастный» суд, который пересмотрел его, основываясь на фактах. Но все факты, выясненные за последние годы, могли только окончательно доказать невиновность Сакко и Ванцетти и самое позорное участие полицейского аппарата в инсценировке процесса этих рабочих агитаторов.

Однако перед лицом всего мира, который знает, что эти двое рабочих не имеют ничего общего с пред’явленными им обвинениями и что единственная причина их осуждения заключается в том, что они являются непримиримыми классовыми врагами буржуазии,— американская капиталистическая «демократия» приступает к их юридическому убийству.

Рабочий класс всего мира не может допустить смерти Сакко и Ванцетти! Необходимо, чтобы рабочий класс всех стран немедленно единодушно возвысил голос для спасения Сакко и Ванцетти.

Рабочий класс всего мира еще в состоянии спасти Сакко и Ванцетти.

В Соединенных Штатах Америки весь рабочий класс должен быть мобилизован, как один человек. Во всех странах, где демократия доллара с Уолл Стрит выступает как «цивилизованная» и «просвещенная» нация, где она содержит посольства и консульства, на которые возлагается обязательство сообщать о настроении общественного мнения по отношению к американским делам, многие тысячи и многие миллионы рабочих могут заставить будущих убийц Сакко и Ванцетти выслушать себя.

Рабочие всего мира! Убийство героев товарищей Сакко и Ванцетти будет ударом по рабочему классу всего мира. Этого допустить нельзя.

Коммунистический Интернационал призывает рабочих всех стран об’единиться для проведения демонстраций в мировом масштабе, чтобы спасти жизнь наших братьев по рабочему классу — Сакко и Ванцетти.

Председательствующий тов. Тельман оглашает следующее письмо тов. Зиновьева, направленное им 21 ноября в президиум расширенного пленума.

«РАСШИРЕННОМУ ПЛЕНУМУ ИККИ.

Вследствие решений, принятых руководящими органами наиболее крупных секций Коминтерна, прошу освободить меня от обязанностей председателя ИККИ и вообще от работы в Коминтерне в настоящее время.

С коммунистическим приветом

Г. Зиновьев».

15 Пленум по поводу письма тов. Зиновьева единогласно принимает следующее постановление:

«Принимая во внимание решения, принятые наиболее крупными секциями Коминтерна (ВКП(б), КП Германии, Франции, Америки, Англии, Чехо-Словакии, Польши, Италии и т. д.), а также президиумом ИККИ, и ознакомившись с просьбой тов. Зиновьева от 21 ноября 1926 года, VII расширенный пленум ИККИ постановляет освободить тов. Зиновьева от обязанностей председателя ИККИ и от работы в Коминтерне».

Председательствующий предоставляет слово для приветствия тов. Белову.

Белов (от партконференции Московского гарнизона). Товарищи! Партийная конференция Московского гарнизона избрала делегацию, которой поручила принести приветствие расширенному пленуму Исполкома Коминтерна. Разрешите нам от имени Московской гарнизонной партийной конференции передать в вашем лице коммунистам всего мира свой братский пламенный привет. (Аплодисменты.) Военная партийная организация зорко и чутко смотрит и прислушивается ко всему, что делается в коммунистическом движении в мировом масштабе.

Московская гарнизонная партийная конференция является частью армейской организации и глубоко переживает все те отдельные моменты, которые занимают внимание нашей Всесоюзной Коммунистической Партии. Гарнизонная партийная конференция заслушала отчет о внутрипартийном положении и об итогах XV партийной конференции и постановила единогласно присоединиться к решениям Всесоюзной партийной конференции. В наших рядах не нашлось ни одного колеблющегося. В своем стремлении к единству наша организация крепка и сплочена.

Мы подвели итоги нашей военной и политической учебе. Мы лишний раз убедились в том, что с каждым днем наша боевая мощь крепнет в военном отношении. Под руководством коммунистической партии, под руководством ее полномочного представителя — народного комиссара по военным и морским делам, тов. Ворошилова, наша армия сильна сознанием своей задачи защиты Советского государства и задачи по завоеванию Мирового Октября. Сила нашей рабоче-крестьянской Красной армии заключается в ее интернациональном ленинском воспитании. (Аплодисменты.)

Наша гарнизонная партийная конференция уверена в том, что пленум Исполкома Коминтерна еще больше укрепит единство коммунистического движения во всем мире. В единстве коммунистического движения — сила Коммунистического Интернационала. Мы выражаем пленуму пожелание успешного выполнения всех тех задач, которые стоят перед ним. Мы выражаем уверенность в том, что недалек тот день, когда под руководством Коммунистического Интернационала трудящиеся всего мира в разных точках земного шара поднимутся на последний бой с капиталом, и тогда рабоче-крестьянская Красная армия займет свой боевой пост. (Аплодисменты.)

Да здравствует грядущая мировая пролетарская революция!

Да здравствуют пролетарии всего мира!

Да здравствует Коммунистический Интернационал! (Аплодисменты.)

Председательствующий. Для ответа на приветствие имеет слово тов. Коларов.

16 Коларов. Товарищи! Позвольте мне от имени пленума ответить на приветственные слова представителей коммунистов Московского гарнизона.

Товарищи красноармейцы, представители Московского гарнизона, мы заслушали с большой радостью то твердое заявление, которое вы сделали перед нашим пленумом. Вы нам сказали, что восприняли линию ВКП, установленную XV конференцией партии. Вы нам сказали, что вы ученики Ленина, что вы под руководством его партии хотите осуществить заветы Ленина. И без ваших уверений мы это знали, нам не надо было ваших слов для того, чтобы быть в этом убежденными. Перед нами ваши красноречивые дела, дела героической Красной армии, дела вооруженного народа Советских Республик. (Аплодисменты.)

Товарищи красноармейцы! Вы имеете великую честь быть защитниками СССР, этого общего отечества угнетенных и порабощенных всего мира. Стоя настраже против многочисленных врагов, вы защищаете не только дело рабочих и крестьян Советского Союза, вы защищаете в то же время общее дело порабощенных и угнетенных всего мира. Вы знаете превосходно ваши обязанности, вы знаете, что вы должны делать, и нам не приходится сейчас учить вас. Но позвольте мне сказать вам о наших обязанностях.

Представители коммунистических партий всех стран, собравшись сюда, на пленум ИККИ, в чрезвычайно важный момент, для обсуждения вопросов мирового революционного движения, имеют ясное представление о том, что наше общее отечество СССР окружено многочисленными врагами, что капиталисты и империалисты всего мира готовятся напасть на первое рабоче-крестьянское государство, чтобы потушить этот очаг мировой революции. Вот это обстоятельство возлагает на международный пролетариат и коммунистические партии очень важные обязанности. Долг мирового пролетариата в этот момент — отбивать все удары, направленные против СССР. Долг компартий капиталистических стран — клеймить предательскую политику меньшевиков, которые, в союзе с буржуазией, устраивают заговоры против Советского Союза, их долг — раз'яснять рабочему классу всех стран значение Советского Союза и Октябрьской революции, все больше и больше готовить его последовать вашему примеру.

Товарищи красноармейцы! Представители компартий заявляют вам торжественно, что рабочие, революционное крестьянство и порабощенные народы Востока готовятся и сумеют нанести смертельный удар мировому капитализму и империализму и Советский Союз, ограниченный в пределах 6-й части земного шара, расширить на весь земной шар.

Да здравствует Красная армия, застрельщица мировой революции!

Да здравствует ВКП, стальная партия Ленина, руководительница Коммунистического Интернационала!

Да здравствует мировая революция! (Аплодисменты.)

Заседание закрывается.

17

ЗАСЕДАНИЕ ВТОРОЕ​

23 НОЯБРЯ 1926 ГОДА

Приветствия: т.т. Кона, Клары Цеткин. Доклад тов. Бухарина О международном положении и задачах Коминтерна.

Председательствует тов. Коларов.

Председатель. Слово для приветствия предоставляется тов. Кону.

Феликс Кон. Уважаемые товарищи! Приветствую вас от имени Московского отделения Общества бывших политкаторжан и бывших политпоселенцев. (Аплодисменты.)

В наших рядах, товарищи, сгруппировались все революционные поколения. Среди нас имеется товарищ, который боролся еще на баррикадах Парижской Коммуны. (Аплодисменты.) У нас имеются товарищи, которые были приговорены к смерти и жили под этой угрозой, имеются товарищи, которые провели 20 лет в Шлиссельбургской крепости. В наших рядах имеются еще те, которые ходили в народ, для того, чтобы будить сонное мужицкое царство. Есть те, которые подняли геройскую борьбу с царизмом — старые народовольцы. Есть члены первой польской социалистической партии «Пролетариат». Есть целый ряд поколений. Есть, наконец, рабочие, крестьяне, матросы и солдаты, которые в последние годы, накануне падения царизма, были приговорены уже издыхающим самодержавием к каторжным работам. Товарищи, многие из тех, которые теперь входят в Общество, уже не в силах активно работать для революции. Кто в силах — тот в рядах партии, в рядах революционеров. У кого нет сил, которым теперь 70 — 75 — 80 и более лет, те с огромным сочувствием следят за каждым движением рабочего класса, за той борьбой, которая происходит. И вот они все, собравшись на заседание в то время, когда собрался VII расширенный пленум ИККИ, приветствуют вас и приняли следующую резолюцию:

«Общее собрание членов Московского Отделения Всесоюзного Общества бывших политкаторжан и ссыльно-поселенцев постановило приветствовать в лице VII расширенного пленума Исполкома Коммунистического Интернационала боевой авангард, поднимающийся на борьбу за свободу бесчисленных миллионов пролетариата и трудового крестьянства всех стран и колоний.

Московское Отделение этого Общества насчитывает в своих рядах около 1.000 революционеров и революционерок различных боровшихся против царизма партий и различных поколений. В наших рядах есть товарищи, боровшиеся еще на баррикадах Парижской Коммуны, есть ветераны революционной пропаганды и террористической борьбы 70-х и начала 80-х гг. прошлого века, проведших целые десятилетия в кровавых застенках самодержавия, и есть мо-

18 лодые рабочие, солдаты и матросы, попавшие в когти царского правительства незадолго до его крушения.

Эта тысяча революционеров и революционерок заплатила в общем итоге более чем 8.000 лет мук, избиений и пытки в застенках кровавого царизма за то, что, вместо мирной жизни обывательского благополучия, они предпочли стать под красное знамя революционного социализма и связать свою личную судьбу с судьбою рабочих и крестьян, борющихся за освобождение трудового человечества от всякой эксплоатации и гнета.

Наше Общество политкаторжан и ссыльно-поселенцев знает по собственному опыту, что чем ближе история толкает угнетающий класс и его деспотическое правительство к краям раскрывающейся для них исторической могилы, тем более кровавыми становятся их зверства и тем более отчаянной их борьба за продление своего гнусного существования.

Мы видим в настоящий момент пьяный разгул кровавого белого террора, физически уничтожающего или терзающего, еще более зверски, чем это делало царское самодержавие, бесчисленные десятки тысяч из миллионных масс революционных рабочих и крестьян, борющихся за свою свободу во всем капиталистическом мире,— от Японии, Китая и Индонезии через Индию, страны Ближнего Востока, Италию, европейские «демократии», до «демократии» американских миллиардеров, Аргентины и пр.

Этим узникам мирового капитала мы, бывшие узники царского самодержавия, посылаем через вас наш братский пламенный привет. (Аплодисменты.)

Мы видим в этом разгуле зверского белого террора определенные доказательства приближающегося торжества мировой коммунистической революции и мы с гордостью приветствуем в лице вас, члены VII расширенного пленума Исполкома Коминтерна, достойных представителей того счастливого поколения мирового пролетариата и крестьянства, на долю которого выпала завидная роль и задача — разбить оковы и освободить из тюрьмы капитализма и империализма все трудовое человечество,— выпустить его на волю и дать ему возможность слиться с уже освободившимся его авангардом — народами СССР — для совместного строительства мировой Советской Социалистической Республики.

Охраняйте же, как зеницу ока, начертанные на вашем знамени Коминтерна великие революционные принципы и лозунги.

Охраняйте, как зеницу ока, единство в рядах ваших партий и всего Коминтерна — залог победы этого знамени. (Аплодисменты.)

Боритесь за объединение и переведение на революционные рельсы всего международного профессионального движения.

Крепите в ваших рядах революционный дух, веру в победу и волю к борьбе за торжество мировой коммунистической революции во что бы то ни стало.

Вовлекайте во всех ваших странах под знамена МОПР'а миллионы рабочих и крестьян не только на защиту жертв белого террора, но и для создания более мощных резервов для революционного авангарда.

Несите дальше вперед вверенное вам историей великое, священное знамя раскрепощения всего человечества и вы, революционные коммунары еще этого поколения, будете вознаграждены, как еще ни одно поколение революционеров не было вознаграждено. Вы завершите дело мирового Советского Октября и откроете молодым поколениям мирового пролетариата и крестьянства путь к истинной свободе, просвещению и счастью всего трудового человечества.

19 Да здравствует мировая смычка рабочих и крестьян всех стран и колоний под знаменем Коминтерна!

Да здравствует революционное сознание, воля и единство трудовых масс, коммунистических партий и Коминтерна!

Да здравствует МОПР!

Да здравствует мировая коммунистическая революция! (Бурные аплодисменты.)

Клара Цеткин (на русском языке). Горячий привет, очень горячий привет нашим старым героям. Они тоже были нашими революционерами-учителями.

Да здравствуют старшие каторжане! (Бурные аплодисменты.)

(Возгласы с мест: «Да здравствует Клара Цеткин!»).

Т.т., да здравствует мировая революция! (Аплодисменты, крики «ура».)

Председатель. Переходим к первому пункту порядка дня. Слово имеет тов. Бухарин.

ДОКЛАД ТОВ. БУХАРИНА

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ И БЛИЖАЙШИЕ ЗАДАЧИ КОМИНТЕРНА​

Товарищи! Обширный доклад, содержащий в себе анализ текущего положения,— с цифрами и различными датами,— все это имеется в печатном виде, в моем печатном докладе¹. А потому я считаю совершенно излишним повторять развитые мною в этом докладе мысли. Полагаю, что товарищи с этим письменным докладом уже ознакомились, и предлагаю после моего доклада развернуть прения на основе не только моего устного доклада, но главным образом на основе печатного доклада. Теперешняя моя задача — выделить лишь некоторые существенные вопросы.

В моем печатном докладе я охарактеризовал текущее положение как положение промежуточное между двумя валами революции. Я считал бы полезным развернуть здесь с этой трибуны маленькую, а если хотите, и большую полемику с нашими противниками, особенно с социал-демократами.

ОБЩАЯ ОЦЕНКА ПЕРЕЖИВАЕМОЙ ЭПОХИ​

Как расценивает текущее положение социал-демократия, которая как-никак представляет собой «рабочую» партию, хотя в кавычках?

По мнению социал-демократии, мы живем в нормальную эпоху капиталистического развития. Состояние капитализма — почти нормальное, а то и вовсе нормальное. По мнению социал-демократии, новое в этом развитии, это — новая организационная форма капитализма как в национальных, так и в международных рамках: в целом ряде стран конкуренция уступает место организованному капиталу; создаются очень сильные организации и в мировом хозяйственном масштабе. Политическим выражением всех этих

¹ Доклад «Капиталистическая стабилизация и пролетарская революция» смотри в конце протокола данного заседания.

20 процессов, по мнению социал-демократии, служат такие факторы, как Лига наций, пан-европейское движение, различные конвенции и договоры межгосударственного характера и пр. Все эти факторы столь важны, столь крупны, имеют столь необычайно крупное значение при анализе текущего положения, что якобы в корне изменяют положение вещей. Социал-демократия дерзает утверждать, что общепризнанные марксистские положения, например, знаменитое всеоб'емлющее, всем известное положение о неизбежности войн в эпоху капитализма, уже устарели, не соответствуют действительности. Итак, говорят социал-демократы, мы переживаем новую фазу капиталистического развития. Не на небесах, а на земле у нас сейчас мир. Так называемые идеи мира и пр. теперь претворяются в жизнь, и как раз Лига наций является орудием этого благородного движения в пользу мира. Это совершенно отчетливо высказал Гильфердинг да и другие теоретики социал-демократы.

Можно ли утверждать что-либо подобное с точки зрения реальности? На наш взгляд подобного рода утверждения при сопоставлении их с действительностью комичны: с точки зрения действительности вся эта теория — сплошной пуф. Действительно, разве можно говорить сейчас даже о положении, аналогичном довоенному? Разве можно утверждать, что капитализм переживает «нормальную» эпоху и развивается в «нормальных» условиях? По-моему, можно утверждать как раз обратное: достаточно одного факта существования СССР, чтобы утверждать, что капитализм живет в ненормальных условиях. Факт существования наших пролетарских республик уже сам по себе служит выражением не обычного состояния, не обычной обстановки, в которой развивается сейчас капитализм.

Мы имеем перед собой столь крупные события, как восточно-азиатская революция, началом которой мы считаем великую революцию в Китае. Разве это выражение «нормального» развития? Разве это пустяк? Разве это незначительный факт? Разумеется, нет. Факт этот столь крупный, исторический удельный вес его столь велик, что уже по этому одному текущее положение нельзя считать нормальным. Закат Англии, противоречия внутри капиталистического строя, это — тоже факты не пустячные, это — факты крупнейшего значения, и недооценивать их нельзя.

Если расценивать эти события под углом зрения противоречий капитализма и внешних событий, разыгрывающихся между различными государствами, спрашивается, можно ли утверждать, что противоречия ослабели? Отнюдь нет. Кто это доказал? Кто хотя бы попытался это доказать? Мы утверждаем, что противоречия после войны выросли, увеличились и расширенно воспроизведены на более высокой ступени. Крупнейший, существеннейший факт — диктатура пролетариата в бывшей России и китайская революция, два эти факта громко свидетельствуют об отсутствии прежней основы для капиталистического строя. И действительно, мы сейчас наблюдаем попытки спасти капитализм при помощи чрезвычайных, резко заостренных методов эксплоатации в странах, где непосредственной революционной ситуации нет и где кривая капиталистического развития порою ползет даже вверх.

Таким образом отсутствие комплекса условий, составляющих в былое время основу для капитализма, сказалось в заостренной борьбе с рабочим классом, так как только путем такого заострения буржуазия надеется спасти капиталистический строй.

21

ЗА ИЛИ ПРОТИВ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ СТАБИЛИЗАЦИИ​

Теперь перед рабочими партиями стоит вплотную вполне принципиальный вопрос: за капиталистическую стабилизацию или против капиталистической стабилизации? Этот вопрос служит своего рода водоразделом внутри рабочего класса. Социал-демократия за стабилизацию, мы — против.

Этой основной принципиальной линией определяется целый ряд других тактических положений. Так, например, социал-демократия — против СССР. Почему? Да потому, что существование СССР есть фактор, об'ективно направленный против капиталистической стабилизации. СССР — разрушительный момент в рамках мирового капиталистического хозяйства и всей системы капиталистических государств.

Разумеется, капитализм в процессе товарообмена может наживаться на СССР, но это имеет второстепенное значение: все торговые договоры, признания СССР и пр., все это — явления второстепенного порядка. Не это принципиально важно, не это определяет мировую историческую линию. Буржуазия это прекрасно понимает.

В общем и целом социал-демократия против восточно-азиатской революции. Даже об относительно столь лево ориентирующейся социал-демократии, как австрийская, даже о партии Отто Бауэра можно сказать, что она враждебно или полувраждебно-нейтрально относится к восточно-азиатской революции. Почему? Потому, что восточно-азиатская революция — крупный фактор разрушительного характера, очень значительный фактор, мешающий капиталистической стабилизации.

Социал-демократия против всех так называемых «волнений» в Западной Европе, «волнений» каких бы то ни было видов. Она относится в значительной степени враждебно к английской стачке. Она, разумеется, была против всеобщей стачки в Англии и особенно против ее дальнейшего развития, так как это равносильно «нарушению нормального порядка».

Против всех разрушающих или тормозящих капиталистическую стабилизацию элементов, будь то восточно-азиатская революция, будь то СССР, будь то крупная политическая или экономическая стачка в Европе,— против всего этого социал-демократия ведет борьбу в той или иной ее форме. Наоборот, чуть ли не всякий фактор, способствующий, помогающий капиталистической стабилизации, пользуется поддержкой со стороны социал-демократии. Почему? Социал-демократия всех стран поддерживает, например, такую разбойничью организацию, как Лига наций, потому, что Лига наций в ее глазах является наилучшим способом ликвидации противоречий внутри капитализма, лучшим средством двинуть вперед стабилизацию капитализма, хотя бы на некоторое время, по крайней мере на ближайшее будущее. В силу этого Лига наций является орудием мира, которое надлежит поддерживать. Социал-демократия считает Лигу наций по существу орудием стабилизации и потому орудием мира. В силу этих же соображений социал-демократия и за пан-европейское движение, за «правильное распределение» колоний, и пр. и пр.

Выводы, к которым мы должны здесь прийти, приблизительно таковы:

Предательство социал-демократии в нашу эпоху, в наши дни, в последние недели и месяцы, гораздо крупнее ее измены в августе 1914 г. Это не осознано еще вполне отчет-

22 ливо даже в наших собственных рядах. Можно утверждать, что пролетариат в целом этого тоже еще не осознал. Наша задача в первую голову разъяснить этот факт пролетариату.

Почему предательство социал-демократии в наши дни значительнее, чем в августе 1914 г.? Очень просто. В августе 1914 г. социал-демократия стояла на точке зрения защиты национального капитализма. И только. Положение тогда было исключительным, социал-демократы говорили, что враг разоряет «наши» очаги. Мы хотя и интернационалисты — оправдывались они — однако интернационализм отнюдь не противоречит так называемым «национальным моментам». И т. д.

Вся эта история нам хорошо известна.

Теперь же социал-демократия отстаивает капитализм не только в национальном масштабе, как во время войны. В наши дни она принципиально защищает капитализм как мировую хозяйственную систему. (Аплодисменты.) С первого взгляда это неясно, это тем опаснее и тем больше мы должны прилагать усилий к разоблачению этой проклятой идеологии. Без энергичной работы в этом направлении мы не одержим победы ни в коем случае.

СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКИЙ «МИР» — ШИРМА ДЛЯ ПОДГОТОВКИ НОВЫХ ВОЙН​

Социал-демократия увязывает вопрос о капиталистической стабилизации с проблемой мира. Проблема эта стоит очень серьезно именно теперь. Приглядимся к настроениям рядового пролетария, к психологии пролетарской массы. Какова эта психология? Масса эта пережила великую войну. Положение теперь, через 7 лет после заключения мира, сравнительно улучшилось, и эта масса говорит: «Пожалуйста, оставьте нас в покое. Мы — против войны, мы — против нарушения мира,— вот все, чего мы хотим». Эта психология широких народных масс весьма понятна. Это — своего рода реакция против воинственных настроений времен войны, и социал-демократия ее удачно использует в своих целях. Как она это делает? Приблизительно так: кто нарушитель мира? Глядите на Лигу наций,— она есть орудие мира; а вот проклятые «русские» — бродило в этой системе мира; или — гляньте-ка на Восток, там революция: «русские»,— т.-е. СССР,— «натравливают» восточно-азиатские народы на цивилизованные государства. Мы, т.-е. социал-демократия, стараемся, чтобы пан-европейское движение, пацифистские круги, Лига наций служили делу мира, мы изо всех сил стараемся осуществить мир. А СССР нам мешает. А восточно-азиатские народы нам мешают в этой работе. Коммунистам хочется «раздуть повсюду пожар», выражаясь словами Каутского. Вначале думали «ограбить» Запад — не удалось, теперь пытаются «поджечь» и «ограбить» Восток. Вот где, в сущности, враги мира. Вот где помеха, которую надо преодолеть.

Так говорит социал-демократия. Такова ее ядовитая «идеология».

Наши партии должны разбить эту идеологию, сорвать такую постановку проблемы мира, увязанную с так называемой ультра-империалистической болтовней, с пан-европейским движением и пр. Разоблачите социал-демократический «мир»! Это — ширма для подготовки еще более ужасных, еще более грандиозных войн, каких не видывала история. Доказывать это положение излишне.

23 Но прощупать до дна эту постановку вопроса, действовать в этом направлении среди пролетариата — этого мы, на мой взгляд, в надлежащей степени не сумели. Итак, еще раз: социал-демократический «мир» — ширма для новых чудовищных войн.

С другой стороны, наше революционное движение, наши восстания, наши стачки, наша работа по строительству СССР,— да и сам по себе СССР,— служат наилучшей гарантией подлинного мира. Это популярное положение, это почти банальное положение мы должны основательно уяснить всему пролетариату. Мы должны сказать,— и это будет вполне соответствовать действительности: коммунистические партии, это — партии мятежа, партии восстания, а Коминтерн, это — мировая организация пролетариата, ведущая к восстанию. (Аплодисменты.) Но именно потому, что Коминтерн — партия мирового мятежа, именно потому, что Коминтерн — мировая партия вооруженного восстания,— он является твердой, как скала, гарантией подлинного мира всего мира. Так должен ставить эту проблему Коминтерн сейчас, и особенно сейчас.

ЧЕТЫРЕ ОСНОВНЫХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ СОВРЕМЕННОГО МИРА. ОТНОШЕНИЕ К НИМ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИИ​

Мысль о необходимости разбить ультра-империалистическую и лже-пацифистскую идеологию тесно связана с общей оценкой теперешнего положения. Одной из главнейших идей в отпечатанных тезисах и в моем отпечатанном докладе является мысль, что общая постановка проблемы капиталистической стабилизации недостаточна ни в теоретическом, ни в практическом отношении. В особенности для нашей практической работы недостаточно одной общей оценки положения для всех стран, при огромном разнообразии отношений и условий, в которых приходится бороться нашим организациям.

В своем письменном докладе я попытался набросать подразделение стран на различные группы. Думаю, что сегодня можно остановиться на четырех крупных подразделениях. Истории угодно было установить сходство в наименованиях: Союз Американских Штатов и Союз Социалистических Советских Республик,— вот два «Союза», и в то же время два противоположных полюса существующего мирового положения; далее идут Восток и Европа.

Как понимать очень и очень благосклонное отношение социал-демократии к Америке, как расценивать его с точки зрения всей мировой ситуации? Америка представляет собой тот полюс мировой истории, где точно в фокусе собрались крупнейшие силы капитализма. С точки зрения широкой исторической перспективы, это — главный враг социализма. Как же понимать похвалы, расточаемые социал-демократией Америке? Это — яркое выражение контрреволюционной роли социал-демократии, потому что это — вексель, залог грядущей поддержки крупнейшего из существующих врагов рабочего класса. Весь этот восхищающийся тон, все эти гимны, воспеваемые социал-демократией Америке,— все это надо понимать именно так, и главным образом так.

В корне противоположно отношение социал-демократии к другому «Союзу» — к Союзу ССР; стоит только вспомнить помехи, которые она чинит нам, стоит только вспомнить ту травлю, которую она ведет по отношению к нам, и ту оценку нашей работы по социалистическому строительству, которую она дает. В этом

24 опять-таки сказывается явно контрреволюционная роль социал-демократии. В мировой истории сейчас имеются два противоположных полюса: Америка и СССР,— полюс революционный и полюс контрреволюционный. Отношение социал-демократии к Америке и к СССР под углом зрения крупных проблем совершенно ясно: она за Америку и против СССР, за капитализм, против социализма, за капиталистическую контрреволюцию, против пролетарской революции.

Нынешняя пропаганда социал-демократии против восточно-азиатских революций — третье крупное проявление контрреволюционной роли социал-демократии. В целом ряде статей, тезисов и пр. социал-демократия говорит: мы за «освобождение» всех народов, в том числе, разумеется, и китайского народа, но мы против «хаоса» в Китае, мы против «ненависти» к иностранцам и других подобных вещей.

«Правильное распределение» колониальных мандатов тоже очень занимает всю социал-демократическую прессу, и в особенности орган господина Гильфердинга «Гезельшафт». И это тоже служит признаком контрреволюционной роли социал-демократии. Далее, сюда же присоединяется положительное отношение к стабилизации, положительная роль социал-демократии в деле спасения капиталистической системы. Во всех важнейших пунктах, где обнаруживаются слабые места капиталистической системы, социал-демократия играет прямую контрреволюционную роль, борясь против Советской России, против китайской революции, против волнений в Западной Европе и за ее «американизацию». Здесь яснее всего обнаруживается контрреволюционная роль социал-демократии.

[ ЗАДАЧИ НАШИХ СЕКЦИЙ. ТАК НАЗЫВАЕМЫЙ «РУССКИЙ ВОПРОС»​

Что касается работы наших партий, то с этой широкой точки зрения само собой понятно, что задачи наших партий и Коммунистического Интернационала должны видоизменяться в различных странах. В СССР перед нами стоит одна задача, в Америке — другая. В Западной Европе и в Китае перед нами стоят тоже совершенно особые, специфические задачи. И эта разница основана не на том, что эти задачи принципиально отличны, а как раз наоборот. Чтобы осуществить нашу общую задачу — пролетарскую революцию, мы должны ставить вопрос каждый раз по-иному, в зависимости от особенностей обстановки.

Остановимся прежде всего на работе коммунистов Советского Союза. Здесь, в СССР, наша главная задача — созидательная работа, строительство социализма. Социал-демократия это отрицает. Но и в наших рядах, в различных оппозиционных группах нашей партии и заграничных партий можно натолкнуться на некоторый скептицизм по отношению к социалистическому строительству. И, я думаю, необходимо сказать, что этот скептицизм имеет социал-демократическое происхождение.

Что касается теоретической стороны вопроса, то я не буду подробно ее излагать, так как она обстоятельно будет освещена в докладе тов. Сталина. Я хотел бы сказать только несколько слов о том, откуда берется этот скептицизм. Отчего оппозиционные товарищи говорят чуть ли не о невозможности социалистического строительства, о непреодолимых трудностях и о тому подобных вещах? Почему у них нехватает веры в победоносные перспективы социалисти-

25 ческого строительства в Советской России? Почему это неверие находит некоторый отклик в западно-европейских партиях, даже среди некоторых слоев пролетариата? Если поставить этот вопрос теоретически, то очень легко понять, где корни этих скептических настроений. Скептики говорят, что Россия была отсталой страной. В ней можно было завоевать власть, но другое дело — строить социализм. Еще Энгельс-де сказал, что можно предвидеть такой случай, когда рабочая партия слишком преждевременно получит в свои руки кормило правления. Эта возможность не исключена. И, по мнению социал-демократов и скептически настроенных товарищей внутри коммунистического движения, именно этот случай имеет место у нас в СССР. Большевики слишком рано завоевали власть — прежде чем назрели об'ективные предпосылки для подлинного строительства социализма. Это выражается, говорят социал-демократы, прежде всего в том, что большевики вынуждены все снова и снова отступать. Во всяком случае, если бы немедленно вспыхнула мировая революция, то положение было бы другим. Тогда мировая революция спасла бы революцию русскую. Но мировая революция не приходит, и большевики делают одну уступку за другой. Сам нэп был, по мнению всех социал-демократов (и — увы! — не только социал-демократов), показателем недостаточности об'ективных сил революции в России. Нэп был, так сказать, грехопадением — и, как полагается по законам природы, в результате этого грехопадения появились дети. И вот теперь создалась целая греховная семья: происходит «перерождение» соввласти и партии, создается «термидорианская линия», делаются недопустимые уступки крестьянству, Сталин входит в роль «крестьянского короля», образуются «ликвидаторские течения» внутри Коминтерна и т. д. и т. п. — социал-демократы и их прихвостни выдумывают всевозможные благоглупости, которые мы в последнее время слышим с разных сторон.

Конечно, социал-демократия находит некоторое утешение в том, что и внутри наших партий были такие настроения. Я говорю: «были», так как надеюсь, что после настоящего пленума эти настроения будут ликвидированы. В этом смысле мы самые горячие «ликвидаторы». (Шумные аплодисменты.)

Товарищи, все эти теоретические положения могут быть подтверждены с самых различных точек зрения.

Прежде всего за них говорят фактические данные о ходе развития СССР. Я не буду приводить цифр, так как вы найдете их в моей брошюре и в других статьях и книгах.

Важной косвенной оценкой является тот отклик, который встретила наша оппозиция в буржуазном и социал-демократическом лагере. Это — чрезвычайно важный показатель, который необходимо принять в расчет. Какой же отклик нашли оппозиция и ультра-левые? Я полагаю — очень плохой. Их осыпали похвалами буржуазия, полубуржуазия, эсеры и меньшевики. Это — факт, факт неоспоримый.

Далее вопрос о союзниках оппозиции. Случайно ли, что в германской партии Рут Фишер находится в том же парламентском списке, что и господин Корш? Отнюдь нет, как и то, что Рут Фишер, Маслов, Урбанс идеологически движутся по направлению к Коршу.

Случайно ли идеология ультра-левой оппозиции в так называемом «русском вопросе» в ряде пунктов соприкасается с такими вульгарными, подлыми контрреволюционными произведениями, как брошюра Каутского? Это вовсе не случайно.

26 Случайно ли, что так называемые «антимосковские течения» связаны с ориентацией германской буржуазии на Запад? Нет, это не случайность, это оборотная сторона того же вопроса.

С точки зрения нашей внутренней работы в СССР, наша главная задача — до конца бороться против буржуазных элементов нашего хозяйства, бороться со всей силой веры и уверенности, что мы в состоянии преодолеть внутреннюю буржуазию в экономической области. Если кое-кто подходит к этой области скептически, то это — скептицизм социал-демократии. Наша задача в СССР — строительство социализма — может быть осуществлена только при том условии, что мы действительно будем верить в дело, которое мы делаем.

МЫ ДОЛЖНЫ БОРОТЬСЯ ЗА ПОБЕДУ РЕВОЛЮЦИИ И НЕКАПИТАЛИСТИЧЕСКУЮ ЭВОЛЮЦИЮ В КИТАЕ​

Иная задача у нас в Китае. На прежних конгрессах и заседаниях Исполкома мы обсуждали китайский и восточный вопросы. Но я хотел бы подчеркнуть, как я подчеркивал в тезисах и в письменном докладе, что наша ближайшая перспектива и наша ближайшая задача в Китае — побить империалистического врага. Это — главная задача настоящего момента, это та задача, которая создает предпосылки для дальнейшего строительства. Но мы отнюдь не такие уж грубые эмпирики, чтобы видеть только ближайшие задачи, хотя бы это и были главные задачи настоящего момента. Мы хотим смотреть несколько дальше. Мы должны подчеркнуть, что Коминтерн считает возможным некапиталистическое развитие в Китае, и что эта перспектива собственно и является той перспективой, за которую мы должны бороться в качестве коммунистической партии. Разумеется, это звучит совсем не по-социал-демократически; социал-демократы попытаются нас осмеять, как они пробовали осмеять Октябрьскую революцию и наше социалистическое строительство. Они попытаются нас высмеять и по поводу китайского вопроса. Но мы посмотрим, что скажет будущее. Пока в Китае развитие идет таким путем, что первая половина нашей задачи — борьба против империалистов — разрешается (не разрешилась еще) довольно успешно. Кантонская армия наступает, а народная армия Фына стоит так, что ее взоры направлены на Пекин. При этом в Китае совершается объединение страны под гегемонией революционных сил. Если оно совершится, то это, разумеется, немедленно отразится на всей мировой обстановке. Но что дальше? Каковы наши дальнейшие задачи? Я полагаю, здесь Коминтерн может сказать, что самая общая перспектива, самая широкая перспектива, самая величайшая перспектива — осуществить союз между Китаем, СССР и западным пролетариатом, чтобы таким образом сделать возможным некапиталистическое развитие Китая. Это — достаточно большая задача и, я бы сказал, смелая задача, стоящая перед Коммунистическим Интернационалом, перед коммунистическими партиями. Но мы сознаем наши собственные силы и мы попытаемся эту задачу решить. Мы эту задачу себе ставим, мы будем бороться за ее разрешение и мы уверены, что мы ее разрешить сумеем.

ЗАПАДНЫЕ КОМПАРТИИ В БОРЬБЕ ЗА МАССЫ​

В Америке наша партия довольно мала. Американский капитализм — оплот всей капиталистической системы, самый мощный капитализм в мире. Наши задачи в этой стране пока еще очень скромны. Мы находимся лишь на пути

27 к завоеванию масс. Лишь эту скромную задачу мы можем поставить себе в данный момент для того, чтобы создать дальнейшие опорные пункты для грядущей борьбы в этой стране.

Иначе обстоит дело в Западной Европе. Лозунг «ближе к массам» и «завоевание масс» остается и впредь в центре нашего внимания. С этой задачей завоевания масс, с задачей борьбы за организацию и руководство классовыми боями этих масс мы являемся осложняющим моментом в развитии капитализма. Даже проблема стабилизации с этой точки зрения представляет собой не что иное, как об'ект классовой борьбы. Конечно, стабилизация есть об'ективный процесс капиталистического развития. Но весь процесс его в целом, это — такой процесс, который, на-ряду с целым рядом факторов, включает в себя и такой фактор, как рабочий класс, его способность к мобилизации, к обороне и к нападению. Равнодействующая определяется различными факторами, и отпор рабочего класса будет «осложняющим моментом» в процессе капиталистической стабилизации. Единственная партия, являющаяся этим моментом отпора и борьбы,— коммунистическая партия, и единственная мировая организация, играющая эту роль,— Коммунистический Интернационал.

Здесь несколько слов о западно-европейских вопросах.

Проблема завоевания масс — основная проблема в данный момент. Говорить о борьбе против стабилизации, не имея в руках массовых организаций,— пустой звук. Мы много об этом писали, мы принимали много резолюций, центральные комитеты наших партий и весь Коминтерн осознали всю важность этой проблемы. Но одно — принять решение, и другое — провести его в жизнь. Если мы, например, возьмем такую проблему, как завоевание профсоюзов, то мы должны сказать, что эта задача, всеми нами признанная одной из важнейших задач, осуществлена пока в очень незначительной степени. Профсоюзы являются преимущественно экономическими организациями, хотя, конечно, чисто экономических «нейтральных» организаций не существует. Профсоюзы — важнейшие массовые организации пролетариата. Если наступление капитала в Западной Европе отливается в особую форму, в значительной мере в форму экономического давления, то роль этих массовых организаций еще более возрастает. Но как обстоит дело с работой наших партий в профсоюзах? Каково здесь положение?

Ответ с точки зрения развития коммунистических партий не особенно удовлетворителен. Мы можем перечислить партию за партией, и почти о каждой из них можно сказать, что ее работа в профсоюзах недостаточна.

Если рассмотреть настроения внутри пролетариата, то мы можем выдвинуть следующее положение: политическое влияние наших партий растет, широкие массы верят в наши партии, когда речь идет о политических вопросах. Возьмем, например, германскую партию. В кампании против возмещения владетельным домам она играла руководящую роль даже в такой мере, что под влиянием нашей партии даже социал-демократия вынуждена была сделать кое-какие шаги по нашему пути. Но как ведут себя рабочие в случае обычных мелких стачек? Здесь мы видим нечто совсем другое, доверия к коммунистам здесь несравненно меньше.

Что касается темпа развития, то наилучшие успехи достигнуты в английской партии. Правда, английская партия еще и сейчас относительно мала по сравнению с другими партиями. Но темп достигнутых успехов бесспорно

28 хорош. И это имеет место именно потому, что английская партия больше, чем все другие, работала в профсоюзах. Это — одна из величайших заслуг английской партии. Я не говорю здесь об ее ошибках, о них мы поговорим в другом месте. Но этот факт сохраняет свое значение как большая заслуга нашей английской партии.

Все ли нами сделано в профсоюзах и в различных массовых организациях? Вполне ли мы ликвидировали сектантский дух? Расширена ли нами проблема, связанная с левыми социал-демократическими рабочими? Нет. Порою мы не имеем достаточного доступа к массам и не в состоянии найти к ним настоящий, правильный путь. Эта проблема и задача — работа в массовых организациях, в первую очередь в профсоюзах — по-моему, есть основная проблема, стоящая перед нашими западными партиями. Это необходимо подчеркивать еще и еще раз. Быть может, утомительно все снова и снова об этом говорить, все снова это слушать. Но мы не сможем ни на шаг подвинуться вперед, если мы не бросим всех сил на этот важнейший фронт.

С этим связан вопрос о самокритике внутри наших партий. Мы уже отметили здесь, что некоторые товарищи так понимают дело, как будто мы здесь занимаемся вопросами «престижа». В письменном докладе многие из товарищей старались отыскать в первую очередь то, что написано о той партии, от которой они делегированы. Это интересует в первую очередь, и при этом эти характеристики оцениваются не с той точки зрения, верны ли они или нет, а с той точки зрения — подвергается ли критике партия данных товарищей вообще. Я думаю, что это, мягко выражаясь, не совсем правильный подход. Чего нам нехватает? Это — самокритики внутри наших партий, это — уменья правильно подвести итоги своей работы, увязав практические выводы повседневной борьбы с движением основных колонн мировой революции к победе. Мы можем говорить прекрасные слова о том, что мы стоим за коммунизм, за китайскую революцию, за мировую революцию, мы можем всячески подчеркивать эти лозунги, и все же мы, скажем в Германии или во Франции, не поможем китайской революции, если мы не будем вести достаточной работы в профсоюзах, среди самых широких рабочих масс. Так связаны все звенья этой цепи. Эта связь очень сложна, но она является непреложным фактом.

ПЕРСПЕКТИВЫ БОРЬБЫ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЕВРОПЕ​

Как думают некоторые товарищи, наша оценка положения сводится к тому, что сейчас в Центральной Европе для работы компартий нет хорошей перспективы. Это неверно. Я утверждаю, что революция теперь идет по трем главным направлениям: в Китае, Англии и Советской России. Это соответствует фактам. Но это отнюдь не означает, что в Центральной Европе положение для нас неблагоприятно. Несмотря на стабилизацию, положение для наших партий в Центральной Европе гораздо благоприятнее, чем несколько времени назад. Почему?

У нас было три этапа, которые чередовались приблизительно так:

Первый этап был периодом бури и натиска. Коммунисты шли на штурм. Это было время непосредственной революционной ситуации. Социал-демократия играла прямую реакционную роль и с оружием в руках «протестовала» против коммунистических партий, против спартаковцев и т. д.

29 Начиная с первых шагов стабилизации капитализма, мы имеем новую фазу. Произошла некоторая передвижка сил. Передвижка эта состояла в том, что коммунисты несколько отступили, а социал-демократия пережила некоторый ренессанс, несколько выросла и укрепилась. Это было связано со стабилизацией капитализма.

Теперь, я думаю, у нас новая фаза — фаза, когда процесс стабилизации капитализма все в более яркой форме выявляет свои внутренние противоречия. Отношения между классами обостряются. Это создает для наших партий благоприятное положение. Разве, например, положение в Германии, лежащей в центре Европы, для нас сейчас не благоприятно? Оно благоприятно и с каждым днем становится все более благоприятным. Капитализм наступает. Рабочий класс с каждым днем все больше и больше будет убеждаться в необходимости активной и решительной борьбы.

Сдвиг рабочего класса влево является ярким выражением этого процесса. Первым показателем этого сдвига, началом активного сопротивления рабочих давлению буржуазии была в Германии гамбургская стачка. Конечно, это только первый шаг. Активизация рабочего класса будет подвигаться вперед, по мере обострения противоречий капиталистической стабилизации. Социал-демократия будет все более и более превращаться в выразительницу все уменьшающихся по количеству и значению слоев рабочей аристократии. Разумеется, обострение классовых противоречий и перегруппировки в рабочем классе являются длительными процессами. Но эти процессы уже и сейчас создают благоприятную почву для развития наших партий.

Я здесь сказал, что стабилизация есть не только об’ективный процесс, но и об’ект классовой борьбы. Это положение прежде всего подтверждается английской стачкой, которая — я должен это подчеркнуть — не была достаточно поддержана нашими коммунистическими партиями. Это мы должны признать, чтобы извлечь отсюда некоторые уроки. Английская стачка была и сейчас является гигантской борьбой. По мере развития процесса стабилизации, в Центральной Европе тоже предстоят подобные бои, ибо трудности, стоящие теперь перед капитализмом в Центральной Европе, велики и столкновения с пролетариатом неизбежны. Поэтому задача наших партий — мобилизовать пролетариат и подготовить его к предстоящим боям. Какими методами это можно сделать? Прежде всего путем усерднейшей, упорной работы внутри профсоюзов. Как теперь надо практически поддерживать китайскую революцию или хотя бы СССР? Чем может поддержать авангард революционного пролетариата Запада отряды мировой революции, которые стоят в непосредственном бою? Разумеется, нужно мобилизовать все силы на материальную и моральную поддержку борцов. Но длительно, «всерьез и надолго» этого можно достигнуть именно выполнением той весьма «скромной» задачи, которая выражается в хорошей работе среди масс и в массовых организациях. Только от степени нашего влияния здесь мы можем рассчитывать на мобилизацию широких слоев трудящихся. То же самое скажет вам и каждый китайский рабочий. Если у вас нет достаточно денег, чтобы поддержать английских или китайских рабочих,— работайте хорошо внутри профсоюзов и различных массовых организаций,— этим вы осуществите главную задачу, стоящую теперь в Центральной Европе. И тогда у нас получится такая картина: в Китае идет непосредственная революция, в «России» идет непосредственная революция. (Ибо наша строительная работа не есть дополнение к революции, это — сама

30 революция.) В Англии — первые симптомы величайших потрясений. И от вас в Западной Европе будет зависеть, произойдут ли у вас такие потрясения. Это зависит от вашей скромной работы в массах, ибо величайшие события совершаются не как выстрелы из пистолета,— они подготовляются. Мы в нашей партии в свое время говорили об организации революции. Неверно представление старой социал-демократии о том, что революция есть естественно-необходимый процесс и поэтому никто «не вправе» подготовлять эту революцию. Нет, мы должны организовать революцию путем работы в массах и прежде всего путем работы внутри профсоюзов. Укрепление наших партий, завоевание масс под знамя революции,— вот что такое организация революции.

Если вы выполните эту задачу, то и в Центральной Европе скоро возникнет «непосредственно-революционная ситуация». Но если вы этой задачи не выполните, западно-европейский пролетариат даже в тягчайшие для капитализма времена не будет в состоянии завоевать политическую власть,— как это было в Италии и как это несколько раз было в Германии.

Но если эта «скромная» задача будет выполнена, то в нашей борьбе, в непосредственной революционной борьбе будет осуществлен величайший союз, когда-либо существовавший в мире: союз восточно-азиатских народов с диктатурой пролетариата в Советском Союзе и с борющимся западно-европейским пролетариатом. Если мы этот союз осуществим, то мы достигнем нашей цели и разрешим нашу основную задачу: коммунизм будет праздновать свою решающую мировую победу. (Шумные аплодисменты.)

КАПИТАЛИСТИЧЕСКАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ И ПРОЛЕТАРСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ​

(Печатный доклад тов. Н. И. Бухарина, представленный VII расширенному пленуму ИККИ.)

I. ВОПРОСЫ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ СТАБИЛИЗАЦИИ​

Марксистская политика есть единственная научная политика рабочего класса. Поэтому она не может не опираться на тщательный научный анализ целой исторической полосы, в рамках которой приходится действовать рабочему классу, и каждой данной конкретной экономической и политической кон'юнктуры, которые определяют соответствующие шаги рабочих партий. Поэтому немудрено, что первостепенное значение получает вопрос об оценке той своеобразной полосы капиталистического развития, которая характерна для настоящего времени.

Не подлежит сомнению, что резкий кризис всего капиталистического организма, достигавший своей наивысшей точки в 1919 — 1921 гг., потерял в известной степени свою остроту. Если в то время налицо была в ряде стран ситуация, которую на языке Ленина необходимо было определять как «непосредственно революционную ситуацию», и если эта «непосредственно революционная ситуация» имелась в основных пунктах европейского капитализма, то не подлежит никакому сомнению, что в последующие годы капитализму удалось значительно поправить свое пошатнувшееся положение. Это обстоятельство находит свое выражение в отсутствии «непосредственно революционной ситуации» в главных центрах капиталистического хозяйства. Само собой разумеется,

31 что одного этого факта недостаточно для характеристики положения. Необходимо ответить на вопрос, в какой мере удалось и удается капитализму выкарабкаться из трясины глубокого послевоенного кризиса; необходимо ответить на вопрос, каковы основные тенденции теперешнего развития капитализма и, следовательно, каковы судьбы капитализма вообще. При этом очень важно иметь в виду следующие обстоятельства. При установлении того или иного прогноза мы ни в коей мере не можем удовлетвориться только какой-либо заранее данной теоремой, которая должна оказаться правильной во что бы то ни стало. Речь идет прежде всего о тщательном изучении фактов, об изучении конкретной действительности. Только таким путем можно ответить на поставленные выше вопросы. Только на этой основе можно получить полную проверку наших теоретических обобщений.

Вполне понятно, что буржуазные теоретики не могут не стоять на апологетической точке зрения, ибо по самой своей сущности они не могут отказаться от представления о капиталистическом обществе как категории, которая должна будет существовать вечно. Даже такой факт всемирно исторического значения, как 9-летнее существование диктатуры пролетариата в огромной стране, охватывающей собой значительную часть европейско-азиатского континента, не может быть ими осмыслен в настоящем его значении. Отсюда постоянные иллюзии капиталистических кругов, рассматривающих основные тенденции хозяйственного развития в СССР как тенденции возврата к «нормальному» капиталистическому обществу, развитие которого лишь случайно было прервано внеэкономическим вмешательством «большевистских гуннов». С другой стороны, одна из основных сил, поддерживающих теперешний капиталистический режим,— «международная» социал-демократия, вполне разделяя буржуазную точку зрения на развитие пролетарской диктатуры в СССР, по сути дела этим самым разделяет и основную теоретическую позицию буржуазии в отношении долголетия и прочности капиталистического миропорядка. Крупнейшие представители социал-демократической теоретической мысли рассматривают текущую полосу мирового капиталистического развития как полосу, которая складывается из следующих основных фактов: во-первых, безусловного укрепления капиталистического режима, его хозяйственной и политической организации с перспективами грядущего капиталистического процветания; во-вторых, перехода капитализма в принципиально новую фазу его развития, а именно такую фазу, когда капиталистическая производственная анархия преодолевается не только в рамках отдельных национальных хозяйств, но даже и в рамках мирового хозяйства; это находит свое выражение, по мнению этих теоретиков, в образовании межгосударственных политических организаций (Лиги наций и т. д.), делающих излишними военные судороги капиталистического общества; в-третьих, такой перегруппировки внутренних сил капиталистического общества, которая делает возможным мирное или почти мирное «врастание в социализм» без революционных потрясений и тем более без насильственной диктатуры пролетариата. Перед нами, таким образом, налицо законченная система взглядов, которая, как это нетрудно понять, представляет собою законченную капитуляцию перед буржуазной идеологией и полный отказ («освобождение») от последних остатков марксизма.

Простым опровержением этой грубо-антимарксистской теории дело, однако, не может быть никоим образом исчерпано, ибо, если даже капитализм ни в малой степени не уничтожил своих основных внутренних противоречий, если

32 он отнюдь не вступил в ту фазу своего развития, о которой трубят во все трубы глашатаи социал-демократии, то все же остается открытым вопрос о ближайших его судьбах, о степени преодоления всех болезней послевоенного периода, о характере переживаемой полосы, рассматриваемой с этой последней точки зрения. А это и есть вопрос о капиталистической стабилизации в том смысле, в каком этот термин уже закреплен в современной литературе.

Здесь по этому вопросу существуют разногласия и в нашей коммунистической среде. Так, например, у тов. Троцкого мы находим, с одной стороны, положение о всемогуществе американского капитализма, который посадит Европу на паек, при чем «хозяйство Европы и других частей света становится составной частью хозяйства Соединенных Штатов» («Европа и Америка», стр. 74), а с другой — у тов. Троцкого мы встречаем положение о почти полном отсутствии капиталистической стабилизации.

«Моя мысль,— говорит тов. Троцкий,— та, что наступает снова критический период и что равновесия, порядка, спокойствия в Европе в этом году уже не видать. Мы недавно еще устанавливали, что наступила известная стабилизация, т.-е. известное временное равновесие европейского капитализма, а значит, его упрочение. Но оно оказалось гораздо более кратковременным, чем можно было думать» ¹.

Неопределенность взглядов на этот предмет мы находим равным образом и у тов. Зиновьева, который колеблется между признанием частичной стабилизации и ее отрицанием. В своем докладе «Всеобщая забастовка в Англии и ее мировое значение» (см. «Правду» от 5 июня 1926 г.) тов. Зиновьев заявил:

«Я думаю, что вышла не стабилизация, а новая дезорганизация капитализма. Буря треплет капиталистический корабль, наклоняя его то на правый, то на левый бок. Когда корабль дает крен направо, он, конечно, давит в тот момент на рабочих. Но все-таки корабль треплет. Стабилизация есть состояние устойчивости, а когда сегодня капитализм треплет направо, а завтра — налево, то какая же здесь стабилизация? Капиталистический корабль треплет не только в Германии, в Польше, но и в Англии, а Англия — не Германия, не Польша, не Эстония. Англия — главенствующая страна капитализма на континенте. (Очевидно, буря так «затрепала» «корабль» тов. Зиновьева, и дезорганизация мира оказалась так велика, что исчезла не только стабилизация, но Англию даже снесло с островов и перенесло на континент! Н. Б.). После Америки она — самая богатая страна в мире. Кто видит вещи не только на поверхности, а пронизывает классовым анализом «костяк» капиталистической экономики, тот скажет, что события последнего года опровергают наличие капиталистической стабилизации».

Здесь, как видно, тов. Зиновьев, вопреки ряду своих прежних заявлений, считает, что стабилизации нет, что факт ее наличия «опровергнут». Несомненно, что вожди оппозиции по этому важнейшему вопросу оценки мирового положения не имеют твердо установленной, ясной и обоснованной точки зрения. Между тем понятно, что международная революционная организация и каждая из коммунистических партий в отдельности не могут вести правильной политики, не могут взять верного тактического прицела, если они не будут иметь твердой и определенной оценки положения,— оценки, которая соответствует действительности. Вот почему вопрос о стабилизации капитализма и ее конкретной характеристике играл, играет и будет еще играть крупную роль как исходный пункт наших политических дискуссий.

¹ «Правда» от 31 января 1926 г., доклад тов. Троцкого.

33

А. Показатели капиталистической стабилизации (мировые)​

а) Мировое производство

Наиболее ярким и глубоким выражением военного и послевоенного кризисов было падение производства, этой коренной и главнейшей основы самого существования человеческого общества. Как раз в этом отразилось все разрушительное воздействие войны. Это сужение жизненной основы общества и было главнейшим показателем того тупика, в который развитие капитализма загоняло всех с железной неизбежностью. Поэтому факт выползания из этого тупика должен был отразиться прежде всего на последующем росте производства. Когда мы говорим «прежде всего», то этим мы хотим показать отнюдь не временную последовательность событий: речь идет здесь не о порядке восстановительного процесса во времени, а исключительно о хозяйственной важности соответствующих явлений. Не подлежит никакому сомнению факт роста производства вообще и роста продукции различных средств производства — в частности; а ведь это и выражает собою повышение органического состава капитала и под’ем производительных сил мирового капиталистического организма. Приведем здесь главнейшие данные по этому вопросу.

МИРОВОЕ ПРОИЗВОДСТВО УГЛЯ, ЧУГУНА, СТАЛИ

(в %% к 1913 году, без СССР)¹

МИРОВОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ ХЛОПКА

(в млн. кип на 31 июля каждого года (одна кипа=478 ам. фунтам)

Общий итог, который можно подвести на основании этих цифр, гласит: во-первых, несомненна тенденция роста мирового производства, во-вторых, количественная оценка этого роста такова, что мировой капитализм подходит в этой области к своему довоенному уровню. Таким образом, можно сказать,

¹ По данным Кон’юнктурного института и Бюро мирового хозяйства ВСНХ, опубликованным в сборнике «Мировое хозяйство в 1919 — 1925 гг.», издание ВСНХ СССР, Москва 1926 г.

³ Данные о потреблении хлопка — по сборнику «Мировое хозяйство в 1919 — 1925 гг.», изд. Кон’юнктурным институтом под ред. проф. Кондратьева.

34 что капитализм в текущем году заканчивает свой «восстановительный» процесс. Правда, термин «восстановительный» — даже в применении к капиталистическому организму — не выражает вполне сути дела, ибо речь идет не о простом восстановлении довоенных соотношений: налицо имеется новая техника, неизвестная довоенному периоду, новые формы организации труда, перегруппировка хозяйственных центров и отдельных производственных отраслей. Эти факты качественных изменений (о чем речь будет итти ниже), нимало, однако, не изменяют основного вывода, касающегося количественной стороны дела. Итак, в отношении продукции мировой капитализм подходит к своему довоенному уровню.

б) Внешняя торговля​

Другим главнейшим фактом дезорганизации мирового хозяйства в период его военного и послевоенного кризисов был факт глубокого падения международной торговли. В результате войны мировое хозяйство распалось на отдельные куски именно благодаря тому, что были разорваны нити международного обмена, этой главнейшей формы, устанавливающей единство мирового хозяйства как некоего целого. Понятно, что этот разрыв мировых торговых связей означал и громадную дезорганизацию хозяйства внутри каждой страны в отдельности, ибо соотношение между различными производственными отраслями внутри любой страны связано с мировым рынком и в известной мере определялось именно этой связью. За последние годы мы, однако, видим, как вновь восстанавливаются эти разорванные войною связи. Это находит свое выражение в росте международного товарооборота. Важнейшие относящиеся сюда данные таковы:

Внешний товарооборот

34 страны в млн. зол. марок по довоенным ценам¹

Выводы: и в области внешней торговли капитализм хотя и не достиг еще цифры довоенного периода, но довольно близко к ней подошел. Можно и здесь сказать, что под углом зрения международного товарооборота капитализм заканчивает свой восстановительный процесс. Однако приходится повторить ту же самую оговорку, которую мы сделали касательно производства: речь идет лишь о количественной стороне дела; качественно налицо имеется огромная перегруппировка торгующих центров, смещение основных узлов международного товарооборота, коренное изменение основных направлений, по которым текут товарные массы из страны в страну.

в) Валютные отношения​

Третьим показателем, характерным для оценки положения вещей, является показатель валютных отношений. Состояние денежного хозяйства в любой стране

¹ Данные «Vierteljahrshefte für Konjunkturforschung», Berlin, 1926, H. 2.

35 есть один из самых чувствительных показателей здоровья или нездоровья всего хозяйственного организма в целом. Любая дезорганизация в области хозяйства — в производстве, в обмене, в кредитной системе и т. д., любое нарушение хозяйственного равновесия между различными составными частями хозяйственной системы находят свое отражение в большем или меньшем расстройстве денежного обращения. Вот почему послевоенный кризис сопровождался, и не мог не сопровождаться, тем явлением, которое получило специфическое название «валютного хаоса». Состояние валюты в условиях товарно-денежного хозяйства есть тот узел, в котором завязаны разнообразнейшие хозяйственные связи, и нет ничего удивительного в том, что валютная проблема была и остается одной из труднейших проблем, стоящих перед мировой буржуазией. И здесь, несмотря на особо подчеркнутую пестроту картины, мы видим, как постепенно изживается тот хаос, который был столь характерен для времени наибольшего упадка капитализма. Приведем главнейшие данные по этому вопросу:

Курс иностранных валют в Нью-Йорке в %% к золотому паритету¹

Приведенная таблица указывает на достижение английским фунтом и германской маркой твердого золотого паритета. С другой стороны, странами с падающей валютой остаются попрежнему Франция, Бельгия, Польша и отчасти Италия. Из ряда валют других стран следует отметить: укрепление курсов румынской, греческой, юго-славской и болгарской валют, а также повышение курсов норвежской, датской, испанской и японской валют.

Из этих данных мы видим, что картина в области валютных отношений гораздо более пестрая, и неравномерность развития подчеркнута гораздо более резко, чем в области производства и товарооборота. Мы видим также, что здесь нет прямого параллелизма с другими хозяйственными показателями. Точно так же можно сказать, что степень приближения к довоенным цифрам значительно меньшая, чем у других показателей, о которых речь шла выше. Но тем не менее и здесь налицо основная тенденция, поскольку мы говорим о некоей условной средней. Таким образом и этот показатель говорит о неоспоримом факте определенной стабилизационной тенденции.

Показатели неустойчивости стабилизации (мировые)​

Вышеприведенные факты, однако, ни в коей мере не исчерпывают вопроса,— настолько они общи, «средни», недостаточны для всесторонней оценки положения. Для нас важно знать не только эту среднюю, где погашаются все отклонения, все противоречия, вся борьба различных тенденций. Для правильной оценки нужен и анализ всех контр-тенденций, их удельного веса, их вероятного направления, их динамики; для нас в высокой степени важна и качественная характеристика всех этих различных перекре-

¹ Данные «Vierteljahrshefte für Konjunkturforschung», Berlin, 1926, H. 2.

36 щивающихся сил. Только такой анализ, охватывающий предмет со всех сторон (или по возможности со всех сторон), может служить сколько-нибудь прочной базой для соответствующих практических выводов.

Прежде всего необходимо отметить следующее. Несмотря на то, что прошел уже ряд лет со времени заключения так называемого Версальского мира, все же капитализм едва-едва долезает до довоенной величины своей продукции. Далее необходимо отметить совершенно изменившийся характер кон'юнктурных кривых. «Нормальные» кризисы капиталистического производства были кризисами периодическими, которые повторялись через более или менее правильные промежутки времени и протекали по совершенно определенному «шаблону». Таким образом мы имели перед собою определенные циклы развития со сменой различных фаз внутри этих циклов и, следовательно, с совершенно определенной кон'юнктурной кривой. Правда, это нельзя понимать слишком упрощенно: известная разнородность структуры «капитализмов» в разных странах (их «национальные» особенности), различная степень связанности между отдельными странами, неравномерность капиталистического развития вообще и целый ряд других особенностей, в исследование которых нам здесь нельзя входить, приводили — и неизбежно должны были приводить — к разного рода отклонениям, к неравномерности в развитии фазисов промышленного цикла и к несовпадению во времени тех или других явлений в развитии этого цикла. И, тем не менее, все же закономерность промышленных кризисов была достаточно определенной. Совершенно другой характер носит кон'юнктурная кривая за послевоенный период. Самый период промышленного цикла обнаруживает иную закономерность, а следовательно, и иную природу кризиса по сравнению с «нормальным» кризисом довоенного времени. Развитие идет в высшей степени неровно, резкими скачками, о периодичности в настоящем смысле слова здесь не может быть и речи, кривая развития носит какой-то лихорадочный, совершенно болезненный характер, никакой правильности в смене различных фазисов,— той правильности, которая была столь характерна для прежних кризисов,— не наблюдается. Если взять мировое производство, то в 1919 г. мы видим его снижение, в 1920 г. мы уже видим под'ем, в 1921 г. снова острейший кризис, в 1922 — 1923 гг. снова некоторый под'ем при необычайно резком кризисе в Германии, связанном с оккупацией Рура французскими войсками. В 1924 г. мы наблюдаем снова некоторое снижение производства, а в 1925 г. опять известное повышение, которое, в свою очередь, заканчивается тяжелейшим кризисом в Германии и значительной депрессией в Англии; 1926 год знаменуется для Германии продолжением кризиса при некотором улучшении в третьем квартале года, громадным кризисом в промышленности Англии, связанным с великой угольной стачкой, и т. д. и т. п. Развертывание экономических циклов проходит, таким образом, в формах, которые почти уничтожают самое понятие этого цикла. Экономика сплошь да рядом настолько тесно срастается с факторами внеэкономического порядка (оккупация, социально-классовые конфликты, «политика» вообще), что об обычном, нормальном ходе развития не может быть и речи. Это первый факт, который нужно отметить, ибо для всякого беспристрастного наблюдателя он говорит о патологическом состоянии хозяйственного организма, а следовательно, и о не совсем обычной или, вернее, о совсем необычной природе переживаемых капитализмом затруднений. Для иллюстрации вышесказанного о характере кон'юнктурной кривой послевоенного хозяйства можно взять хотя бы данные об ампли-

37 туде колебаний производства и цен в «кон'юнктурном цикле» до войны и теперь.

Самое сильное снижение производства чугуна во время довоенных кризисов было равно в Англии 19,4% (1889 — 1892 гг.), а в С.-А. С. Ш. — 39% (1908 г.).

После войны Англия имела снижение на 60% в 1921 г., а С.-А. С. Ш. на 48% в 1920 — 1921 гг. и на 22,5% в 1924 г., хотя кризис 1924 г. считается очень слабым, а многими и совсем отрицается.

Самое сильное довоенное падение цен в Англии было равно 24,8% (1883 — 1887 гг.) за 4 года, а в С.-А. С. Ш. — 20% за 1867 — 1871 гг. После войны в одном 1920 — 1921 гг. мы имели снижение индексов в Англии на 48%, а в С.-А. С. Ш. на 40% ¹.

Вторым фактором, который должен быть отмечен при анализе качественной стороны дела, является крайняя неравномерность развития, если мы берем эту последнюю по отдельным странам. Если и раньше мы наблюдали известную неравномерность развития (стоит только сравнить кривую развития классической страны европейского капитализма — Англии — с соответствующей кривой развития Северо-Американских Соединенных Штатов), то сравнительные цифры, характерные для теперешней обстановки, создающейся в пределах мирового хозяйства, показывают прямо-таки разительное расхождение в темпах по отдельным узлам капиталистической экономики. Если, например, в Соединенных Штатах Северной Америки производительные силы довольно быстро идут вверх, то, с другой стороны, европейское хозяйство далеко не достигло еще довоенного уровня.

Средняя, о которой мы говорили выше, замазывает это коренное отличие, сбалансировывая плюсы и минусы и не давая материала для качественной оценки процесса. С другой стороны, внутри самой Европы мы имеем громадную разницу между, скажем, Францией, которая подымается кверху, и Англией, производительные силы которой находятся в процессе почти правильного падения. Общеевропейская средняя скрадывает эти различия, не давая, таким образом, представления о громадной неравномерности, столь характерной для теперешней полосы развития и имеющей, без сомнения, свои глубочайшие причины.

Если взять основные кон'юнктурные показатели по главнейшим странам мира, то мы будем иметь следующую картину исключительной неравномерности развития кон'юнктуры:

1920/21 г. — Англия, С.-А. С. Ш. — кризис, Франция, Германия — под'ем

1923 г. — Германия — кризис, остальные — под'ем.

1924 г. — Франция, Италия — под'ем, С.-А. С. Ш., Германия — колеблющаяся кон юнктура, Англия — депрессия.

1925 г. — С.-А. С. Ш., Франция — под'ем, Германия — вначале под'ем, затем кризис, Англия — депрессия.

1926 г. — Англия, Германия — депрессия, Франция, С.-А. С. Ш. — под'ем.

Но не только течение фаз кон юнктурного «цикла» в разных странах происходит часто в противоположных и различных направлениях. Для характеристики неравномерности в послевоенном развитии мирового хозяйства пока-

¹ Вычислено на основании данных проф. С. Первушина (С. Первушин «Хозяйственная кон'юнктура») и «The Economist».

38 зательнее всего различные темпы «восстановительного» процесса по отдельным странам. Нижеследующая таблица нагляднейшим образом это демонстрирует.

Производство в 1925 г. в %% к довоенному¹

Третьим показателем совершенно своеобразного положения дела является факт громадной недогрузки производственного аппарата. Никогда еще противоречия между так называемой производительной способностью, с одной стороны, и фактическим производством — с другой, не имели таких размеров, как в переживаемую нами эпоху. Это стоит, как мы подробно покажем ниже, в связи с колоссальным обнищанием широких масс, с громадным сужением внутренних рынков в капиталистических странах, со всем тем наследием, которое оставила за собою мировая война.

Вот, например, данные о фактическом использовании производственного аппарата в С.-А. С. Ш. и в Германии.

Использование предприятий в С.-А. С. Ш. в %% к технической мощности

Нагрузка германской промышленности: % предприятий, имевших нагрузку

Наконец, четвертым фактом, который должен быть отмечен нами, является огромная, совершенно исключительная по своей величине и — что особенно важно — хроническая безработица. Правда, безработица была, есть и будет постоянной принадлежностью капиталистического способа производства, правда, так называемая резервная промышленная армия всегда увеличивается во время промышленных кризисов. Но то, что мы имеем теперь, не идет ни в какое сравнение с соответствующими явлениями, наблюдающимися при «нормальных» капиталистических кризисах. Это явление настолько

¹ Данные Кон'юнктурного института и Бюро мирового хозяйства ВСНХ. Сборник «Мировое хозяйство в 1919 — 1925 гг.», изд. Центрального управления печати, 1926 г

² Составлено Сектором мирового хозяйства Госплана.

39 характерно, настолько бьет в глаза, что в экономической литературе делались даже попытки «вывести» самую природу современного капиталистического кризиса из изменений ¹ в соотношении между различными категориями людей и превратить переживаемые капитализмом хронические кризисы в так называемые «кризисы труда». Общее число безработных по всей Европе в 1925/26 г., по официальным данным, увеличилось по сравнению с 1924/25 г. на 61% и достигло 3,7 млн. Действительное же число безработных исчисляется (без неполно работающих) в 5 870 чел.

Сравнение современной безработицы с довоенной в таких странах, как Германия и Англия, показывает небывалое возрастание.

Особенно грандиозной по своим размерам является хроническая безработица в Германии, несмотря на то, что именно капитализм этой страны делает самые крупные усилия для починки своего пошатнувшегося за время войны фундамента. Классическая в прошлом страна процветания капиталистических отношений, мировая капиталистическая держава — Англия имеет точно так же нерассасывающуюся огромную армию безработных. Это гигантское количество рабочей массы, находящейся вне производственного процесса, является тяжелой гирей, висящей на ногах капиталистического общества, и эта гиря продолжает висеть несмотря даже на такие колебания кон'юнктуры, когда кривая производительных сил подымается кверху. Совершенно очевидно, что и этот «симптом» указывает на некоторый глубоко органический порок, свойственный теперешнему капитализму,— порок, которого не знал капитализм довоенного времени.

Все указанные «симптомы», взятые в своей совокупности, с достаточной убедительностью говорят нам о своеобразной природе переживаемого капитализмом кризиса. Они говорят, с другой стороны, о крайней неустойчивости капиталистической стабилизации. Что бы ни говорили певцы капиталистической эксплоатации, как бы их ни поддерживали их социал-демократические подголоски, не подлежит никакому сомнению тот факт, что капиталистическая стабилизация имеет характер частичный и непрочный. Характеристика этой стабилизации, даваемая решениями наших международных конгрессов, лишний раз подтверждается и анализом цифр последнего времени. Пересматривать ее у нас нет ровно никаких оснований. Наоборот, мы с еще большей уверенностью можем говорить, что эта характеристика выдержала историческую проверку последнего года и последних месяцев. Станет еще более ясной вся относительность, частичность и непрочность капиталистической стабилизации; она будет подчеркнута еще более решительно, если мы взглянем на факторы

¹ См. работу Роберта Фридлендера «Chronische Arbeitskrise».

² Данные Vierteljahrshefte für Konjunkturforschung, Berlin, 1926, H. 2.

40 огромнейшей важности, направленные прямо и непосредственно против капиталистической стабилизации,— факторы, имеющие поистине всемирно-историческое значение: мы говорим о росте социализма в СССР, о великой китайской революции и великой стачке английских углекопов.

В. Важнейшие факторы капиталистического разложения​

а) СССР

Крупнейшим фактором, направленным против капиталистического развития, является развитие социалистических производственных отношений в СССР. Со всех решительно точек зрения — и с точки зрения чисто хозяйственной, и с точки зрения политической, и с точки зрения общекультурной — СССР в конечном счете является фактором разложения капиталистического режима в других странах. Было бы совершенно неправильно рассматривать при анализе международного положения капиталистический мир и СССР, как какие-то величины, совершенно независимые друг от друга. СССР является в настоящее время фактором совершенно исключительной важности, и так называемый «русский вопрос», который на самом деле есть важнейший вопрос международной революции, является самым больным вопросом, стоящим перед международной буржуазией и ее политическими руководителями. Приходится в данной связи рассматривать эту проблему с нескольких точек зрения.

1. Выпадение советской территории из «нормального» товарооборота само по себе означает очень значительную брешь в «правильном» развитии мирового хозяйства. Довоенная Россия представляла собою крупный рынок для иностранного капитала и притом не только товарный, но и капитальный. Импорт иностранных капиталов в Россию и прибыльное их там помещение представляли крупное значение для ряда буржуазных стран. Это значение России характеризуется следующими цифрами.

Вся мировая эмиссия ценных бумаг за три предвоенных года (1910 — 1912) составила 66 миллиардов франков, или 24,8 миллиарда рублей. За это же время в России было выпущено ценных бумаг на 3 471,5 миллионов рублей. Таким образом доля эмиссии русских бумаг в общемировой эмиссии составляла перед войной около 14%. Между тем, как известно, выпуск русских ценностей был теснейшим образом связан с импортом иностранного капитала в Россию. Достаточно сказать, что около трети русских эмиссий падает на выпуск на иностранных рынках¹. Что касается значения СССР как рынка сбыта промышленных товаров и источника сельско-хозяйственного сырья, то оно видно хотя бы из того, что за пятилетие 1909 — 1913 гг. Россия поставила на мировой хлебный рынок 27,8% общего количества экспортируемой массы пяти важнейших хлебов. Удельный вес России в мировом лесоэкспорте в 1913 г. равнялся 23%, льноэкспорте² — 40%, в экспорте яиц — 44,7% и т. д.³ Сюда нужно добавить, что по колоссальным природным запасам промышленного топлива, сырья и т. д.

¹ Данные взяты из книги «Русские биржевые ценности 1914 — 1915 г.» под ред. Боголепова, стр. 173 и 176.

³ Данные о хлебе и лесе — из «Контрольных цифр», стр. 156 — 157; о льне и яйцах — из сб. «Мировое хозяйство за 1923 — 1925 гг.», стр. 223.

41 СССР стоит на одном из самых первых мест на земном шаре. СССР имеет 31,5% мировых запасов нефти (С.-А. С. Ш. всего 12%), 78% — запасов торфа, 28% — леса (С.-А. С. Ш. всего 8%) и т. д.

Импорт в Россию поглощал в 1913 г. 8,7% вывоза из Германии, 3,45% вывоза из Англии и 4 — 5% общемирового вывоза. При этом быстрый рост русского рынка придавал ему особо важное значение для промышленности западноевропейских индустриальных стран.

2. Вновь налаживаемые торговые связи между капиталистическими странами и Россией, превратившейся в СССР, представляют, однако, с точки зрения буржуазного мира постоянную угрозу для всего его дальнейшего развития. Эти связи способствуют дальнейшему ускорению под'ема государственной промышленности и народного хозяйства страны пролетарской диктатуры. Правда, эти связи (и по линии товарооборота, и по линии кредитов, и по линии возможных концессий) представляют собою известную отдушину для капиталистического мира, столь нуждающегося в настоящий момент в рынке для своих товаров и своих капиталов. С этой точки зрения хозяйственные связи между СССР и его капиталистическим окружением превращаются, до известной степени, в фактор, способствующий стабилизации капитализма. Однако только совершенно плоские умы типа ультра-левых ренегатов и социал-демократических шарлатанов могут ставить вопрос таким образом, что, завязывая хозяйственные связи с капиталистическими державами, страна пролетарской диктатуры отказывается от своей революционной миссии. Нетрудно понять, что использование этих связей в гораздо большей степени способствует росту сил революции, чем росту сил капиталистического мира. Если целому ряду стран по частям хозяйственные сношения с Советским Союзом дают известную чрезвычайно небольшую отдушину, то те же самые хозяйственные связи, концентрируясь на другом полюсе, на одной только советской стране, способствуют в гораздо большей степени хозяйственному под'ему именно этой страны. С другой стороны, та же самая сумма ценностей, применяемая у нас по определенному плану, возможно более целесообразно, имеет благодаря этому своему плановому распределению гораздо большее хозяйственное значение и дает гораздо больший производственный эффект, чем в любой другой стране. Это обеспечивается именно социалистической организацией «командных высот» нашего хозяйства. Поэтому с точки зрения соотношений между капиталистическим миром и Советским Союзом политика, направленная на хозяйственное использование капиталистических стран, окружающих СССР, есть политика, укрепляющая и подымающая основную базу международного пролетарского движения.

3. Решающее значение имеет, конечно, направление хозяйственного развития СССР, а также темп этого развития по сравнению с темпом развития в капиталистических странах. Еще в 1919 г. тов. Ленин писал:

«Как бы ни лгали, ни клеветали буржуа всех стран и их прямые и прикрытые пособники («социалисты» II Интернационала), остается несомненным: с точки зрения основной экономической проблемы диктатуре пролетариата у нас обеспечена победа, победа коммунизма над капитализмом. Буржуазия всего мира именно потому бешенствует и неистовствует против большевизма, организует военные нашествия, заговоры и пр. против большевиков, что она превосходно понимает неизбежность нашей победы в перестройке общественного хозяйства, если нас не задавить военной силой. А задавить нас таким образом ей не удастся».¹

¹ Собр. соч., т. XVI стр. 350.

42 Эти слова подтверждаются буквально каждым годом нашего развития. Если мы поставим вопрос о темпе этого развития по сравнению со стабилизацией капитализма, то нетрудно будет сообразить, что темп СССР будет гораздо более быстрым. В самом деле, ни одна страна не потерпела столь неслыханных разрушений в результате империалистической войны, войны гражданской, интервенции и т. д., как СССР. Известно, что в ряде крупных производственных отраслей у нас процент продукции падал до десятых долей одного процента довоенного уровня. Между тем СССР подошел к довоенному уровню приблизительно в то же время, как и капиталистические страны в целом. Отсюда нетрудно умозаключить о большей быстроте темпа развития в СССР. Это соображение можно, однако, проверить совершенно точными статистическими расчетами.

Сельское хозяйство Советского Союза под влиянием войны и революции упало чуть не до половины довоенного уровня, в то время как сельское хозяйство в капиталистических странах Западной Европы ни в один из годов периода 1914 — 1925 гг. не опускалось до такого тяжелого состояния. Однако уже к 1925 г. сельское хозяйство Советского Союза по уровню своего восстановления оказалось впереди Франции и очень недалеко от Англии и Германии. Это видно из следующей таблички¹:

Посевная площадь в %% к 1909 — 1913 гг.

Как видно, благодаря неуклонному и быстрому росту посевной площади в СССР и колеблющемуся и замедленному возрастанию посевной площади капиталистических стран, СССР в общем и целом догнал их в восстановлении своего сельского хозяйства.

Еще более яркую картину мы имеем в промышленности. Так, добыча угля в процентах к довоенной составляла²:

Несколько менее благоприятную картину мы имеем по металлургии, хотя бы по стали. Но и тут основной вывод остался неизменным: СССР, к 1921 г. дошедший до жалкого уровня 1,3% довоенной выплавки стали, к 1926 г. (1-я половина) достиг 69,4%, т.-е. увеличил свою продукцию за пять лет

¹ См. «Контрольные цифры», стр. 148.

³ Резкое понижение связано с английской стачкой. Но если даже взять для 1926 г. цифру за 1925 г., то и в этом случае основные выводы не изменятся: если бы СССР без английской стачки не перегнал Европу в восстановлении каменноугольной промышленности, то он все же догнал бы ее. Однако надо учесть еще то, что английская стачка для Германии и Польши — положительный факт, там она вызвала рост продукции

43 раз в 50. В это же время Европа с 48,7% выплавки в 1921 г. достигла 90,8% в 1926 г. (1-я половина) ¹. Таким образом СССР, несмотря на тяжелейшие условия разрухи, капиталистического окружения и т. п., восстанавливал свою металлургию настолько быстрее Европы, что к 1926 г. разница в достигнутом уровне оказалась сравнительно незначительной. О том же говорят данные по чугуну, по хлопчатобумажному производству и т. д.

Очень важным является еще то обстоятельство, что в то время как в Европе — и даже в С.-А. С. Ш. — динамика продукции, имея в общем и целом повышательную тенденцию, претерпевает в некоторые годы срывы, задержки, понижения, в СССР линия той же динамики идет плавно вверх, за все время с 1921 года не давая ни одного понижения или хотя бы застойного состояния ². Совершенно ясно, что в этом факте, как и во всех вышеприведенных, мы имеем яркое проявление преимуществ наших планово-социалистических методов хозяйствования над буржуазно-капиталистическими методами.

Что касается направления хозяйственного развития СССР, то не подлежит никакому сомнению наличие все более и более сильной тенденции к абсолютному и относительному росту как социалистических хозяйственных элементов, так и тех хозяйственных элементов, которые непосредственно смыкаются с главной цитаделью растущего социализма — с государственной социализированной крупной промышленностью и другими огосударствленными командными высотами народного хозяйства. Только люди, заранее отрицающие возможность социалистической революции в СССР, обязательно должны, благодаря этой своей исходной установке, быть против признания успехов социалистического строительства в СССР. Если же они не могут вообще отрицать наши хозяйственные успехи, то они попытаются приписать их капиталистическому развитию в СССР, на всех перекрестках толкуя о так называемом «перерождении» хозяйственной ткани в пролетарской республике. В действительности пролетариат СССР добился крупнейших успехов в области хозяйственного строительства именно на основе продвижения к социализму. Наличие этих успехов может быть подтверждено следующими статистическими данными. Валовая продукция народного хозяйства СССР выросла с 1923/24 г. по 1925/26 г. с 12 272 млн. довоенных руб. до 18 229 млн. руб., т.-е. на 49%. На 1926/27 г. намечен рост до 19 757 млн. руб., или еще на

¹ Данные из «Контрольных цифр», стр. 152.

44 8% (к предыдущему году). При этом промышленность растет быстрее сельского хозяйства, и поэтому удельный вес индустрии повышается. В процентах к предшествующему году продукция промышленности и сельского хозяйства составляла:

Благодаря такому соотношению темпов роста отдельных отраслей народного хозяйства, доля промышленной продукции, понизившаяся в годы гражданской войны и разрухи благодаря громадному упадку крупной промышленности и составившая в 1923/24 г. 27,4% от всей продукции народного хозяйства, в 1925/26 г. вновь достигла довоенных размеров — приблизительно 38%. В 1926/27 г. доля промышленности в народно-хозяйственной продукции перешагнет довоенные размеры — достигнет, примерно, 40%. Этот факт говорит о том, что СССР уже вступил на путь индустриализации и несомненно сможет в дальнейшем по нему двигаться.

При этом наша индустриализация есть и будет индустриализацией социалистической. Если в 1923/24 г. государство и кооперация имели в своих руках 94,8% всей крупной промышленности, то в 1925/26 г. эта поистине львиная доля еще более увеличилась, достигнув 95,9%. Одновременно в торговом обороте государство и кооперация увеличили за это же время свою долю с 59,2% до 76%. Во всей продукции народного хозяйства (и крупной промышленности, и сельского хозяйства, и мелкой ремесленно-кустарной промышленности) доля государства и кооперации выросла с 37,1% в 1923/24 г. до 42,4% в 1926/27 г. Доля частного хозяйства за это же время упала с 62,9% до 57,6%¹. Наконец, очень интересным и показательным является также факт роста доли пролетариата в совокупном народном доходе СССР. Если в 1923/24 г. эта доля составила 23,2%, то в 1925/26 г. она составит около 30%².

Можно было бы привести еще очень много разнообразных цифровых доказательств того положения, что в СССР социалистические тенденции развития преодолевают и перевешивают противодействие, оказываемое им со стороны капиталистических элементов нашего народного хозяйства, и ведут это последнее по пути к социализму. Однако нам кажется, что и приведенные данные достаточно веско и ясно говорят о том, что пролетариат Советского Союза действительно движется по пути постепенного, но неуклонного строительства полного социалистического общества. Ни один новый общественный порядок не возникал готовым и, так сказать, обстроенным со всех сторон. Капиталистический способ производства, который долго рос в недрах феодального общества, развивался уже после буржуазных революций в течение долгих и долгих десятилетий. Было бы абсурдом думать, что социализм, в особенности в такой отсталой стране, как Россия, мог быть рожден в краткий срок, как законченная со всех сторон система новых производственных отношений. Он растет и

¹ До 1925/26 г. доля государства и кооперации выросла до 40,8%, а частного хозяйства упала до 59,2%; на 1926/27 год «Контрольными цифрами» намечены указанные данные.

² Все данные из «Контрольных цифр».

45 строится в борьбе с другими формами, вытесняя одни из них, переделывая другие и постепенно распространяя сеть новых взаимоотношений на весь хозяйственный организм страны. Как и во многих других случаях, решающим обстоятельством является динамика развития. И эта динамика есть динамика развития социалистических отношений в первую голову и в первую очередь. Вот почему не только стабилизация, но и быстрый рост социализма в СССР есть несомненный факт. Этот факт становится сам по себе величайшим, важнейшим, основным фактором, великим рычагом международной пролетарской революции и, следовательно, величайшим фактором разложения сил международного капитала. Могучее влияние СССР и его воздействие в качестве пункта, вокруг которого концентрическими кругами собираются все силы, направленные против капиталистического режима, должны быть учтены как самая крупная контр-тенденция, направленная против укрепления мировой капиталистической системы.

б) Англия​

Важнейшим западно-европейским фактором разложения капиталистического порядка вещей является глубокий упадок Великобританской империи, когда-то почти монопольной «владычицы морей». Великая Британская империя — этот прежний оплот мирового капитализма, «мастерская мира» и т. д. — обнаруживает неуклонное сползание со своей прежней позиции и превращается из классического образца могущества капитализма в классический образец его заката. Целый ряд причин обусловил собою это падение: во-первых, консервативность и устарелость английской производственной техники; во-вторых, замещение угля, на котором держалось мировое экономическое значение Англии, новыми видами энергии; в-третьих, индустриализация колоний и доминионов Великобритании, индустриализация, которая получила особенно резкий толчок во время мировой войны и с возрастающей силой продолжается теперь; в-четвертых, колониальные и полуколониальные восстания и национально-революционная освободительная борьба в ряде географических пунктов земного шара, которые служили товарными или капитальными рынками английской промышленности; в-пятых, могучая конкуренция Америки и отчасти некоторых европейских стран, а также Японии. В результате всех этих причин хозяйственная позиция Англии на мировом рынке резко пошатнулась. В противовес ослаблению позиции Англии на мировом рынке вырастает роль других стран, и в первую очередь С.-А. Соединенных Штатов. Самый центр мировой торговли перемещается на наших глазах. Вот как, например, отзывается «Frankfurter Zeitung» об этих изменениях в мировой торговле:

«Развитие мировой торговли с 1913 г. характеризуется тем, что она перемещается с Атлантического океана на Тихий. С одной стороны, Соединенные Штаты покупают все меньше в Европе и все больше в Азии, а Китай и Япония, с своей стороны, покупают все больше и больше в Америке, а также меньше в Европе. Вывоз Японии в Европу упал с 23,3% всего ее вывоза в 1913 г. до 6% в 1925 г., в Америку же, наоборот, поднялся с 30% до 74,5%; таким же образом упал европейский ввоз из Австралии — с 71% до 54%, а из Аргентины — с 80% до 64%» ¹.

Чрезвычайно интересной чертой в вытеснении Англии с ее позиции в мировой торговле является одновременно растущая торговая связь английских до-

¹ «Frankfurter Zeitung» от 3 ноября 1926 г., № 821.

46 миньонов и колоний с С.-А. С. Ш. и другими государствами за счет Англии. Вот, например, любопытная таблица, характеризующая рост торгового влияния С.-А. С. Ш. в британских владениях¹

Экспорт С.-А. С. Ш. (в миллионах долларов)

Огромные суммы сверхприбылей, получившихся английским капитализмом, которые были, с одной стороны, базой великолепного экономического процветания Англии, а с другой стороны, гарантией гражданского мира внутри страны и приручения рабочего класса, сделались невозможными вместе с утратой Великобританией ее монопольного положения на мировом рынке. Мировая капиталистическая гегемония перешла в настоящее время к Северо-Американским Соединенным Штатам. Это можно проследить на ряде данных и прежде всего на показателях развития основных отраслей производства в Англии и С.-А. С. Ш. Если брать долю С.-А. С. Ш. и Англии в мировом производстве чугуна, стали, угля, а также данные о потреблении хлопка, то мы получим следующую картину:

Доля Англии и С.-А. С. Ш. в %% в мировом производстве²

Экономические факторы, разлагающие Британскую империю, находят свое политическое выражение в политике центробежных тенденций внутри Британской империи, с одной стороны, и в крайнем обострении классовой борьбы — с другой. С каждой новой так называемой общеимперской конференцией становится все более ясным тот факт, что ряд английских доминионов, в первую очередь Канада, имеют центром тяготения не столько английскую метрополию,

¹ Данные «Commerce Yearbook». 1925.

² Данные взяты из «World Almanach» 1926, «Commerce Yearbook», 1925, стат. сб. «Мировое хозяйство 1913 — 1925» гг.

47 сколько Соединенные Штаты Северной Америки. «Широко раскинувшаяся Британская империя,— говорит, например, бывший британский посол в Вашингтоне Оклэнд Геддс ¹,— во многом уступила свою руководящую роль в мире сплоченной империи Соединенных Штатов. Доминьоны считают вашингтонское правительство правительством своего поколения... Доминьоны склонны взирать на Вашингтон, а Вашингтон многообещающе смотрит на них»...

Государственному единству великой империи грозит опасность не только со стороны неспокойных колоний, но и со стороны ряда индустриализующихся доминьонов, которые, вместе с перемещением мирового хозяйственного центра из Европы во внеевропейские страны, обнаруживают стремление оторваться от своей британской пуповины. Правда, что касается колоний, то британскому капитализму удалось изменением своей экономической политики и изменением своей политики вообще укрепить — до известной степени и на время — свое влияние в таких странах, как Индия (индустриализация Индии, введение покровительственных тарифов, блок со значительной частью индусской буржуазии и т. д.), тем не менее даже этот факт не меняет общей картины постоянного, из месяца в месяц идущего все дальше и дальше процесса ослабления империи.

С другой стороны, исчезновение прежнего монопольного положения и экономической базы исключительно высокого уровня жизни английского рабочего класса, который когда-то, по выражению Энгельса, был «буржуазным пролетариатом», привело и не могло не привести к такому обострению классовой борьбы, которое вновь возрождает славные традиции чартистского движения английского пролетариата. Могучие классовые конфликты являются неизбежным спутником и выразителем падения британского капитализма, который не в состоянии обеспечить рабочему классу прежнего уровня его жизни. Этот уровень жизни, который в руках буржуазии в прежнее время служил средством приручения рабочего класса, в настоящих условиях превращается в средство, направленное против буржуазии, поскольку эта последняя ведет на него прямой и открытый поход. Совершенно не случайно, что именно угольная промышленность, это производственное сердце Англии, является очагом огромных классовых битв, каких не знала английская история в течение многих и многих десятилетий. Эти классовые битвы, возникшие в результате упадка капиталистической системы Англии, в свою очередь становятся фактором ее дальнейшего разложения. Взаимодействие экономики и политики демонстрируется здесь с наиболее поразительной очевидностью. Хозяйственно-экономическое значение этого конфликта, не говоря уже о его великом принципиально политическом значении, выходит далеко за рамки конфликта в одной отрасли производства, хотя бы даже и решающей. На самом деле в значительной мере парализована вся экономическая жизнь Англии. В результате английской стачки мы имеем в течение 1925/26 г. сокращение физического объема производства на 14,5 %, продукции угля — на 37,5 %, выплавки чугуна — на 41,5 %, стали — на 32,8 %, судостроения — на 25,4 %, экспорта — на 11,8 % ². Общая же сумма убытков, принесенных стачкой, по чрезвычайно оптимистическим подсчетам Вестминстерского банка, равняется 300 млн. ф. ст., что безусловно является преуменьшением. Но, более того, английская стачка имеет крупнейшее хозяйственное значение за пределами Англии, изменяет экономическое соотношение сил, по-

¹ См. его книгу «Memorial Lecture».

² Данные Сектора мирового хозяйства Госплана.

48 иному распределяет потоки товарных масс между различными сторонами и тем самым ослабляет в еще большей степени позицию английского империализма.

На базе систематического упадка английского капитализма через обострение классовой борьбы рабочий класс Британской империи неминуемо подводится историей к проблеме власти. Англия становится такой страной в Европе, которая ближе всех других в настоящий момент развивается в сторону приближения к «непосредственно революционной ситуации», хотя этим вовсе не сказано, что такая ситуация создается в результате именно данной стачки. Вместе с тем упадок английского капитализма, на-ряду со всеми своими последствиями, пробивает огромную брешь даже в относительной устойчивости современного капитализма.

в) Китай​

Третьим крупнейшим фактором разложения капитализма является великая национальная противоимпериалистическая революция в Китае¹. При теперешней кон'юнктуре, когда для мировой буржуазии, и в особенности для крупнейших империалистических держав, наиболее остро поставлен вновь вопрос о внешних рынках, выпадение Китая из-под влияния иностранного капитала означает крупнейший удар капиталистическому режиму. Очень значительная часть крупного промышленного производства в Китае, как известно, принадлежит иностранному капиталу. Сбор таможенных пошлин и отдельные монополии (например соляная) целиком находятся в руках иностранцев, налоговая система в целом также в значительной мере находится под их контролем. В особенности сильно заинтересованным является английский капитал, на-ряду с японским, американским и пр. С точки зрения дальнейшего развития Китай с его необычайно густым населением, насчитывающим около 440 миллионов, представляет собою в перспективе огромный рынок и для помещения капиталов и для сбыта готовых товарных масс. Равным образом Китай может служить громадным резервуаром сырья. Таким образом Китай является одной из важнейших точек приложения сил международного капитализма. Нельзя также недооценить непосредственного политического действия китайской революции на другие зависимые полуколониальные и колониальные страны. Китайская революция все более и более становится великим центром притяжения для пробуждающихся масс колониального Востока. Индонезия (Голландская Индия) уже находится в состоянии революционного брожения, переходящего местами в открытую гражданскую войну против иностранного капитала, в первую очередь голландского. Правда, англичанам удалось, как мы указывали уже выше, достигнуть довольно крупных успехов в деле «успокоения» Индии. Однако победоносное развитие национально-революционной борьбы в Китае не может не оказать своего революционизирующего воздействия и на Индию, индустриализация которой с неизбежностью будет все больше и больше выдвигать на первый план роль индусского промышленного пролетариата. В таких условиях столица революционного Китая Кантон становится своеобразной «Красной Москвой» для подымающихся масс азиатских колоний.

Чрезвычайно важен, разумеется, и весь переплет международных отношений в их целом. Еще Ленин указывал на пробуждающийся Восток как на вели-

¹ Мы здесь останавливаемся на вопросах китайской революции очень кратко, так как позже посвятим им специальный раздел.

49 чайшего союзника пролетарской диктатуры в стране советов в ее борьбе против империалистического хищничества. Можно до известной степени сказать, что огромная китайская проблема и вся судьба китайской революции будут определяться тем, пойдет ли революционный Китай по своему особому пути в союзе и в дружбе с победоносным рабочим классом прежней России, или же иностранному капиталу удастся захватить гегемонию над хозяйственным и политическим развитием Китая в свои руки. Иностранный капитал может попытаться сделать это или в форме непосредственной поддержки контр-революционных милитаристов, т.-е. в форме их победы с помощью иностранцев над силами китайской революции, или в форме ряда уступок национальной китайской буржуазии и направления дальнейшего развития Китая на чисто капиталистический путь — под благожелательным попечительством иностранных капиталистических групп. Само собой понятно, что больше всего международный империализм боится первого пути китайского развития, ибо союз еще не победивших, но борющихся масс западно-европейского пролетариата, пролетарского государства СССР и широчайших масс рабочих, крестьян и ремесленников Китая представлял бы собою такую огромную силу, которая в значительнейшей мере создавала бы гарантию победы международной революции. Китайскую национальную революционно-освободительную борьбу нельзя брать при оценке международного положения как некую совершенно изолированную величину. Она есть составная часть великого исторического преобразовательного процесса, она есть с международной точки зрения одно из слагаемых процесса международной революции, растянутого на целую эпоху. Именно поэтому китайская революция означает огромную брешь в процессе стабилизации мирового капитализма.

г) Итоги​

Из предыдущего мы видим, что прежняя «сплошная» постановка вопроса о капиталистической стабилизации является неудовлетворительной, или, вернее, недостаточной. Современное мировое хозяйство есть реальное единство в условном смысле этого слова. Если и в довоенный период связь различных частей мирового хозяйства была неизмеримо слабее, чем связь между отдельными составными частями внутри какой-либо страны, то после войны и в результате войны эта связь еще более ослабела. Вот почему так называемые «общие выводы», касающиеся всего мирового хозяйства в целом, отличаются точно так же условным характером, еще более условным, чем это было до войны. Простое сложение показателей роста капиталистических отношений, скажем, в Германии, с показателями упадка капиталистических отношений в Китае и получение арифметической средней говорит чрезвычайно мало, и на этой базе нельзя построить никаких практических выводов для борющихся рабочих партий. Этот пример можно до известной степени обобщить. Отсюда выводы: в настоящее время необходима дифференцированная, а не «сплошная» постановка вопроса о капиталистической стабилизации. Только такая постановка вопроса может указать нам и на необходимость тех или других практически-политических выводов, тех или других директив для нашей практической борьбы. В пределах мирового хозяйства необходимо различать примерно 6 различных групп стран: во-первых, Соединенные Штаты Северной Америки — страна, резче всего выражающая собою кривую подъема капиталистического хозяйства; сюда же отчасти относятся Япония, английские доминионы и т. д.; во-вторых, Советски-

50 Союз — страна развивающегося социализма, чужеродное тело внутри капиталистического мирового хозяйства, фактор, наиболее резко, решительно и последовательно выражающий антикапиталистическую тенденцию развития; в-третьих, Англия — страна, наиболее ярко демонстрирующая упадок старого капиталистического мира; в-четвертых, Германия, Франция и Италия — страны, несколько по-разному выражающие наиболее успешные попытки на пути капиталистической стабилизации и выхода — хотя и непрочного — из послевоенного кризиса; в-пятых, Чехо-Словакия, Австрия, Польша и другие страны, частью «стабилизовавшиеся» на нищенском уровне, полугниющие, иногда аграризирующиеся; в-шестых, Китай, Индонезия и др., где налицо мы имеем либо глубочайшее революционное брожение, либо прямую гражданскую войну и где, следовательно, не может быть и речи о какой бы то ни было капиталистической стабилизации.

Разумеется, в каждой группе точно так же нет полной однородности развития и, как всякое обобщение, это деление по группам точно так же далеко не полно выражает действительный ход конкретного развития. Тем не менее такая постановка вопроса значительно приближает нас к действительности, являясь как бы тем минимумом, из которого нужно исходить при оценке вопроса о капиталистической стабилизации.

2. ХАРАКТЕРНЫЕ ЧЕРТЫ СОВРЕМЕННОГО КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО КРИЗИСА И ПРОБЛЕМА РЫНКОВ​

Анализ вопроса о капиталистической стабилизации подводит нас вплотную к вопросу о характеристике того особого и специфического кризиса, который переживает в настоящее время мировое капиталистическое хозяйство как единая система. Среди буржуазных ученых, а также и среди идеологов социал-демократии чрезвычайно распространенным является взгляд, что в настоящее время капитализм переживает «нормальный» кризис капиталистического перепроизводства. В основу этой теории кладется тот несомненный факт, что действительно налицо имеется почти повсеместное перепроизводство, что налицо имеется, как мы видели выше, неполная нагрузка предприятий, что производительные способности наличного производственного аппарата значительно превышают действительные размеры производства, что огромное количество рабочей силы обретается вне производственного процесса и т. д. и т. п. Для теоретиков буржуазии и социал-демократии этого вполне достаточно, чтобы считать текущий кризис «школьным примером» обычных капиталистических кризисов. Конечно, такой взгляд относительно обычности, нормальности, типичности современного капиталистического кризиса имеет своей предпосылкой совершенно определенную оценку текущей полосы капиталистического развития. Эта предпосылка, примерно, может быть изображена следующим образом: капитализм залечил свои военные раны, капитализм стабилизировался, капитализм вышел на широкую дорогу своего нормального развития, капитализму предстоит фаза могучего расцвета, или, как это формулировал известный исследователь мирового хозяйства, кильский профессор Бьернгард Гармс: «Принцип капиталистического строя мирового хозяйства не изменился, мы только теперь идем навстречу настоящей эпохе высоко развитого капитализма» (см. «Frankfurter Zeitung» от 1 октября 1926 г., отчет о заседании «Ферейна социальной политики в Вене»). Такую же точку зрения защищал на том же собрании Рудольф Гильфердинг, повторявший основ-

51 ные положения своей ранее напечатанной статьи «О проблемах нашего времени» («Gesellschaft»). По мнению Гильфердинга, мир стоит накануне новой эпохи восхождения капитализма, окончательно долженствующей превратить этот последний в капитализм организованный, в капитализм без войн, в капитализм, который только должен быть хозяйственно демократизирован, чтобы получить полную и безоговорочную санкцию со стороны господ социал-демократов. Выше мы уже видели, что для таких оптимистических (с точки зрения капитализма) оценок нет ровно никаких оснований. Этот вопрос нужно разобрать теперь с точки зрения теории кризисов.

Прежде всего нужно остановиться на одной системе взглядов, которая может лечь в основу вывода в духе буржуазного оптимизма. Известно, что во время войны ее апологеты, исходившие из грубо эмпирического факта так называемого военного процветания промышленности, построили целую теорию, которую можно было бы назвать теорией экономической полезности войны. В самом деле, налицо был факт роста тяжелой индустрии, особенно работавшей на войну металлической промышленности, налицо факт известного под’ема в этих отраслях производства. В силу под’ема в них и соответствующего под’ема в смежных производственных отраслях мы имеем сокращение безработицы и даже повышение заработной платы в определенные периоды войны. Как же тут можно было не сделать заключения о высокой хозяйственной полезности самого разрушительного занятия, какое только знала история человечества¹? Получалась своего рода парадоксальная концепция, логическим завершением которой было бы провозглашение войны самым лучшим средством экономического под’ема. Нетрудно видеть и социальный классовый корень этой абсурдной теории и ее полную логическую несостоятельность. Социально-классовый корень этой теории, это — точка зрения, правда, очень влиятельной группы буржуазии, а именно группы промышленников, непосредственно работавших на войну. С точки зрения этой группы и с точки зрения сравнительно небольшого отрезка времени война была действительно самым экономически выгодным занятием: она повышала прибыли, или дивиденды, военной промышленности, она чрезвычайно увеличивала доходы соответствующих кругов буржуазии. Тем не менее эта точка зрения вполне абсурдна. Во-первых, она смешивает интересы народного хозяйства в его целом с интересами определенной части господствующей буржуазии. Во-вторых, она не выходит за пределы чрезвычайно ограниченного отрезка времени. Эта двойная, если можно так выразиться, близорукость, чрезвычайно крепко сидящая на барышнической корысти, лучше всего доказала свою собственную несостоятельность печальной судьбой великороссийского капитализма и его иностранных кредиторов. Ибо, в конечном счете, «военное процветание» немножко смело с лица земли наиболее матерых певцов этого самого военного процветания. Нетрудно понять, в чем здесь дело. С точки зрения всего общественного целого, непроизводительное потребление, т.-е. такого рода потребление, которое не является дальнейшим составным элементом процесса воспроизводства, есть величайший тормоз развития производительных сил. При своем значительном количественном росте непроизводительное потребление есть не что иное, как

¹ В связи с этим строились и теории, касавшиеся отдельных сторон хозяйственной жизни. Так, например, небезызвестный теоретик русской буржуазии профессор Туган-Барановский построил «новую» теорию денежного обращения, по которой отрыв бумажных денег (специфическое влияние войны) от своего золотого базиса об’являлся сущим пустяком с точки зрения «цветущего» военного хозяйства.

52 процесс, обратный расширенному воспроизводству: в таком случае мы имеем систематическое уничтожение производительных сил и тем самым сужение всего производственного базиса в его целом. Этому нисколько не противоречит тот факт, что на определенное количество времени для некоторой группы хозяйственных единиц (в противоположность всему общественному целому) этот процесс может сопровождаться нарастанием их хозяйственной мощи: это возможно благодаря перераспределению национального дохода и перераспределению производительных сил. При их общем понижении и при уменьшении совокупного национального дохода определенный участок хозяйственного фронта может расти и развиваться за счет других его участков, но и то — мы это особенно подчеркиваем — лишь на определенный промежуток времени.

К сожалению, как это ни странно, вышеупомянутая абсурдная теория может опираться и на некоторые неправильные теоретические положения тов. Розы Люксембург, которая, как известно, рассматривала милитаризм как форму капиталистического накопления, поддерживавшую капиталистическую систему в состоянии хозяйственного равновесия. Всем памятна полемика, которую нам приходилось вести против нашумевшей в свое время статьи тов. Бориса, опиравшегося на теорию тов. Розы Люксембург и утверждавшего, что время войны было временем необычайного роста производительных сил капиталистического общества и его производственного аппарата. В действительности, во время войны в странах, этой войной непосредственно задетых и подвергшихся ее разрушительному действию, в странах, где направление производства было резко повернуто в сторону непроизводительного потребления, происходили следующие процессы: во-первых, общее обнищание, разрушение производительных сил страны в целом, во-вторых, рост производства на некоторых командных участках. Другое дело такие страны, как, например, Северо-Американские Соединенные Штаты, чрезвычайно слабо подвергавшиеся разрушительному воздействию войны и взамен продуктов истребления, производившихся ими для европейских стран, получавшие совершенно реальные ценности (золото или товары), которые в большой доле могли быть употреблены и на производительные цели. Разбухшая военная промышленность Соединенных Штатов получала в обмен за свои продукты производительный эквивалент, в то время как воюющие страны расстреливали накопленные ценности в воздух. Даже если принять во внимание то обстоятельство, что известная доля промышленных товаров, проданных за время войны Северо-Американскими Соединенными Штатами воюющим странам Европы, была оплачена ими не непосредственно производительными ценностями, а в форме золота или долговых обязательств, то ведь и тут на американской стороне имелся рост экономического могущества, а на европейской — непроизводительная растрата накопленных капиталов и прямое ослабление их хозяйственных позиций. Этим, между прочим, в значительной мере об'ясняется тот огромный сдвиг в отношениях между странами, который произошел в результате войны; этим, между прочим, об'ясняется такое форсированное выступление Америки как руководящей силы мирового рынка.

Для воюющих стран война означала не только понижение производительности, но и катастрофическое обнищание широких народных масс, экспроприацию средних слоев и т. д. При этом нужно заметить, что потребности войны, обслуживавшиеся промышленностью, приводили, с другой стороны, к тому, что за счет сокращения даже элементарного потребления масс должен был во что бы то ни стало поддерживаться, а иногда и расти производственный аппарат воен-

53 ной промышленности. Фигурально выражаясь, сапоги и пиджаки превращались в станки для выделки шрапнельных стаканов.

Вышеприведенные рассуждения дают основу для правильной постановки вопроса о теперешнем кризисе. Когда Маркс развивал свою теорию «нормальных» кризисов капиталистического перепроизводства, то в числе одной из составных, и притом важнейших составных частей этой теории у него было положение о периодическом характере этих кризисов и о правильной смене различных фаз промышленного цикла. Одной из главнейших «загадок» при выяснении природы этих кризисов была именно их периодичность, т.-е. известная правильность в тех взрывах противоречий капиталистической системы, которые получили название кризисов. Объяснение их периодичности и даже объяснение, примерно, десятилетнего промежутка между ними, который, как известно, связывался у Маркса с вложениями основного капитала, составляло одну из характернейших черт марксова учения о кризисах. Если бы не было элемента этой периодичности, то тогда мы имели бы перед собою тоже кризис, но кризис особого порядка, с особой природой. Этот кризис, имея в той или иной степени общие элементы с кризисами, исследовавшимися Марксом, все же явным образом отличался бы от этих последних.

Самую войну, например, можно рассматривать как своеобразный кризис. В самом деле, война была проявлением острого противоречия между ростом производительных сил капиталистических государств и ограниченными производственными отношениями капитализма, закрепленными узлом государственных организаций. Капитализм пытался разрешить это противоречие огнем и мечом. И как всякий кризис, он сопровождался разрушением производительных сил. Это был, следовательно, тоже «кризис», но было бы в высокой степени абсурдным ставить знак равенства между «нормальным» кризисом капиталистического производства и войной. Ибо война есть такой «кризис», качественные особенности которого далеко выводят его за пределы обычного и нормального.

Необходимо отличать (если брать другие вопросы, более близкие к занимающей нас теме) три ряда явлений: «нормальные» кризисы капиталистического перепроизводства; голодные кризисы недопроизводства и недопотребления, характерные для наиболее острых моментов войны; наконец, теперешний кризис перепроизводства в его совершенно специфической форме, которая резко отличает его от кризисов капиталистического перепроизводства довоенного времени. Если мы приглядимся к теперешнему критическому состоянию капиталистической системы, то, как мы уже говорили, не подлежит никакому сомнению самый факт этого перепроизводства. При этом нелишне здесь отметить, что когда речь идет о перепроизводстве, то в данном случае этот последний термин означает вовсе не избыток производимых продуктов по отношению к действительной потребности масс, а перепроизводство соотносительно с так называемым эффективным спросом, т.-е. со спросом, имеющим своей основой действительную покупательную способность масс, т.-е. соотносительно с рынком. Нужно отметить точно так же, что речь идет о так называемом общем перепроизводстве, т.-е. о таком перепроизводстве, которое наблюдается на всех или почти всех участках хозяйственного фронта. Этот факт достаточно красноречиво иллюстрируется недогрузкой промышленных предприятий в самых разнообразных отраслях индустрии. Следовательно, мы имеем перед собою громадную диспропорцию между производством и потреблением, или, другими словами, мы

54 имеем налицо необыкновенно яркое выражение наиболее глубоких противоречий. Известно, что именно это противоречие лежит в основе и обыкновенных капиталистических кризисов, однако диспропорция между производством и потреблением может обнаружиться в результате различного сочетания между динамикой производства и потребления. Производство может расти и потребление может расти, но если производство растет быстрее потребления, то мы будем иметь налицо перепроизводство; производство может стоять на месте, а потребление падать, в таком случае мы будем иметь налицо -перепроизводство; производство может падать и потребление может падать еще быстрее, мы в таком случае будем иметь налицо факт перепроизводства. Что было характерным для «нормальных» кризисов капиталистического перепроизводства? Характерным для этих кризисов было то, что они выражали собою взрыв капиталистических противоречий на основе восходящей кривой капиталистического развития. Кризис разрешал это противоречие для того, чтобы начался новый цикл развития уже на новой ступени капиталистического производственного процесса — ступени более высокой, чем предыдущая. Движущим началом было здесь развитие производительных сил. Диспропорция между производством и потреблением складывалась на такой основе, что производство обгоняло растущее потребление. Если проследить всю историю капиталистических отношений, то она с точки зрения рынка выражалась в его непрерывном росте. Следовательно, одновременно росли и производство и потребление, но потребление периодически отставало от производства, и в результате получались конфликты, находившие свое разрешение в кризисах.

Что же мы имеем теперь? Мы имеем теперь такое положение вещей, когда диспропорция между производством и потреблением сложилась не столько потому, что вырос производственный аппарат (есть ряд данных, на основании которых можно заключить о том, что производственный аппарат действительно вырос в ряде отраслей), сколько потому, что война (именно война!) вызвала совершенно невероятное обнищание и крайне сузила внутренний рынок. Совершенно напрасны были бы здесь софистические попытки своеобразной экономической теории относительности, которая утверждала бы, что нужно брать одно лишь отношение, не ставя «бессмысленного» вопроса о том, с какой стороны нарушается равновесие. С точки зрения действительного понимания основных причин и природы настоящего кризиса никак нельзя пройти мимо этого вопроса. Наша постановка проблемы вполне сходится с действительностью и увязывает теперешний кризис перепроизводства с голодными кризисами недопроизводства и недопотребления эпохи войны. В самом деле, демобилизованный, выросший производственный аппарат промышленности¹ с внесенными в него различными техническими улучшениями натолкнулся при своем производственном функционировании на невероятную нищету масс, которая и является главной «движущей причиной» переживаемого кризиса. Таким образом этот последний представляется измененной формой послевоенного кризиса капитализма вообще, а отнюдь не тем, чем его изображают апологеты капиталистического строя и социал-демократические теоретики.

Разумеется, что не только в этом противоречии между производством и потреблением заключаются все конкретные причины переживаемого кризиса.

¹ При этом не следует смешивать этого роста с ростом производственного аппарата всей страны, так же как размеры производственного аппарата в вещественном выражении не следует смешивать с размерами производственного аппарата в ценностном выражении

55 Война нарушила хозяйственное равновесие между странами, между различными отраслями производства, она балканизировала Европу, ввела бесконечное количество новых таможенных границ, в ряде стран (например Польша) чрезвычайно подняла военный бюджет и т. д. и т. п. Но все эти моменты, которые, между прочим, видный экономист германской социал-демократии Фриц Нафтали, особенно сильно подчеркивает в своей статье «Probleme der Krise» 8-м номере «Die Gesellschaft», являются лишь новым доказательством «необыкновенности» переживаемого кризиса. Между тем этот же автор, ближе других подошедший к вопросу о природе текущего кризиса, думает все же свести его целиком к марксову учению о «нормальных» капиталистических кризисах. Этим он делает Марксу — как Маркс выражался по несколько другому поводу — «и слишком много чести и слишком много бесчестия одновременно»; не говоря уже о том, что Нафтали отодвигает совершенно на задний план момент потребления, что вовсе не соответствует правильно понятому учению Маркса, он незаметно для самого себя как бы выбрасывает подчеркнутый уже нами момент отсутствия правильной периодичности в ходе современной кон'юнктуры. С точки зрения Нафтали, который в этом отношении идет по линии, общей всем социал-демократам¹, та лихорадочная кривая кон'юнктуры, которая характерна для современного кризиса, не имеет никакого значения, хотя он сам в начале своей статьи говорит об этом отличительном признаке сегодняшнего дня. Однако что-либо из двух: либо этот момент имеет значение, и тогда нельзя подводить теперешнего кризиса под рубрику «нормальных» кризисов капиталистического производства, либо перед нами «нормальный» кризис капиталистического производства, и тогда необходимо считать специфическую кривую теперешнего развития за нечто совершенно второстепенное. Всякая теория, поскольку она претендует на правильность, должна прежде всего соответствовать действительности, а эта действительность весьма внушительным языком убеждает нас в том, что теперешний кризис перепроизводства есть продолжение послевоенного кризиса капитализма вообще, что он имеет черты, резко отличающие его от обычных капиталистических кризисов. Его «необычность» есть не что иное, как выражение всей условности, временности и непрочности так называемой капиталистической стабилизации.

Наш анализ делает вполне понятным и тот кардинальный факт, что перед буржуазией в настоящее время встал с такой остротой вопрос о рынках и специально вопрос о рынках внешних. В самом деле, если главным основанием теперешнего кризиса перепроизводства является обнищание масс, т.-е. крайнее сужение внутренних рынков, то со всей силой должна быть поставлена проблема внешних рынков. Капиталистическая буржуазия, которая ведет свое хозяйство под углом зрения прибылей, а отнюдь не удовлетворения потребностей масс, по самой своей природе не может превращать часть своей прибыли в заработную плату рабочего класса, в целях увеличения внутреннего рынка. Она ищет, наоборот, прямо противоположных

¹ Достаточно прочесть, например, следующее место из статьи Лейхтера в «Der lebendige Marxismus»:

«Какими бы своеобразными чертами ни отличался переживаемый кризис, сколько бы ни старались искать корней его не в самом строе капиталистического общества, а в вызвавших катастрофу политических и экономических положениях мирных договоров, однако анализ причин этого кризиса показал, что он может служить классическим примером в подтверждение марксовой теории кризисов. Все причины кризисов, изложенные в теории Маркса, играют роль и в этом кризисе».

56 путей: за счет понижения заработной платы пролетарских масс она пытается вести более энергичную борьбу за обладание внешними рынками. Здесь, между прочим, снова сказывается глубочайшая принципиальная разница между развитием на капиталистической основе и развитием на социалистической основе. В СССР происходят быстрый рост производства и расширение производственного аппарата, но этот рост направляется совершенно иными стимулами, а именно, стремлением в конечном счете все больше и больше повышать жизненный уровень широких трудящихся масс. Вот почему в СССР, в полной противоположности с буржуазно-капиталистическими странами, имеется ориентация на внутренний рынок, а не на внешний. Снова и снова исторические факты подтверждают глубокий и принципиальный антагонизм между капиталом и трудом, между империализмом, стремящимся вернуть себе прочные довоенные позиции, и новым миром растущих социалистических отношений.

3. ПЕРЕГРУППИРОВКИ ДЕРЖАВ И ГЛАВНЫЕ ЛИНИИ МЕЖДУНАРОДНОЙ ПОЛИТИКИ​

Общеизвестным является факт перемещения центров хозяйственной жизни из старой Европы во внеевропейские континенты и в первую голову в Соединенные Штаты Северной Америки. И в смысле торговли и в смысле капитального экспорта мировой центр тяжести переместился в эту огромную страну очень полнокровного и необыкновенно могучего американского капитала. Та тенденция, которая была ясна еще и в довоенное время, была чрезвычайно форсирована ходом войны и продолжалась во время всего послевоенного кризиса. Американское хозяйство безусловно имеет в своих руках хозяйственную гегемонию над всеми остальными странами. Однако нужно знать меру при определении этого процесса «хозяйственного засилья» Северо-Американских Соединенных Штатов. Главнейшие цифры, которые могут иллюстрировать вышеозначенный процесс, представляются в следующем виде:

В 1913 году доля Европы в мировом внешнеторговом обороте (точнее, в обороте 32 важнейших стран) равнялась 64,4%. К 1923/24 г. она снизилась до 57,4%, в то время как доля Америки за этот же промежуток времени выросла с 21,1% до 26,8% (в том числе доля С.-А. С. Ш. выросла с 11,9% в 1913 г. до 17,3% в 1924 г.)¹. Выше мы уже приводили данные о возрастании доли С.-А. С. Ш. и о падении доли Англии в мировом производстве важнейших промышленных продуктов. Добавим только несколько цифр о доле всей Европы в целом. Ее доля в добыче угля понизилась с 50,1% в 1913 г. до 45,4% в 1925 г., в производстве чугуна за этот же период — с 58,7% до 47,9% в 1925 г., выплавки стали — с 56,6% до 45,8%² в потреблении хлопка — с 53,6% в 1913 г. до 38,8% в 1924 г.³.

А то, что теряла Европа, почти полностью переходило на долю Америки.

Одновременно коренным образом перестраивались долговые соотношения капиталистических государств. Соединенные Штаты, совершенно освободившиеся от внешних (государственных) долгов, оказались в положении европейского кредитора. Достаточно сказать, что к концу 1924 года европейские государства (без СССР) были должны С.-А. С. Ш. 13 246 миллионов долларов, что соста-

¹ Данные Сектора мирового хозяйства Госплана.

³ Ср. «Мировое хозяйство» за 1913 — 1925 гг., стр. 76.

57 вляет 53% всей задолженности европейских государств ¹. А перелив золота из Европы в Америку привел к тому, что вместо довоенных 58,8% в Европе к 1924 г. осталось всего 31,4% мирового золотого запаса (включая золото в обращении), в то время как доля Америки за это же время с 25,7% возросла до 55,2% ².

Чрезвычайно важным является также то обстоятельство, что намечается тенденция перехода гегемонии в экспорте капиталов от Англии и других европейских стран к С.-А. С. Ш. Если в 1913 г. английские капиталы, инвестированные за границей, составили сумму в 3 714 млн. фунтов, а капиталы С.-А. С. Ш. — сумму в 2 605 млн. долларов (т.-е., примерно, в 7 раз меньшую), то к 1924 г. соотношение резко изменилось. Английские инвестиции за границей составляли в этом году 3 400 млн. фунтов, а С.-А. С. Ш. — 9 090 млн. долларов, т.-е. всего лишь, примерно, на 1/8 меньше Англии ³. О той же самой тенденции говорит и такой важный показатель экспорта капиталов, как внешняя эмиссия ценных бумаг. Если в 1922 г. ⁴ внешняя эмиссия С.-А. С. Ш. в среднем за месяц составляла 52,6 млн. долл., а Англии — 54,1 млн. долл. (против 80,1 млн. долл. в 1913 г.), и если в 1923 г. соответственная цифра по С.-А. С. Ш. равна 22,9 млн. долл., а по Англии 49,6 млн. долл., то в 1924 г. С.-А. С. Ш. дают уже 83,8 млн. долл. внешней эмиссии в месяц, а Англия — всего 49,9 млн. долларов; 1925 г. дает по С.-А. С. Ш. 91,0 млн. долл. среднемесячной внешней эмиссии, а по Англии — 39,8 млн.

Если мы возьмем самое последнее время, то в связи с началом известного подъема в некоторых европейских государствах можно отметить некоторую повышательную тенденцию со стороны Европы.

В ряде экономических областей доля Европы дает известный, правда, небольшой рост. Так, например, 1924/25 г. дал некоторое увеличение доли Европы во внешней торговле мира: если в 1923/24 г. эта доля равнялась 57,4%, то в 1924/25 г. она составила 58%, доля Америки соответственно упала с 26,8% до 26,4% ⁵. Правда, в 1925/26 г. в связи с английской стачкой доля Европы вновь несколько снижается. Доля Европы в мировом потреблении хлопка с 38,8% в 1924 г. выросла до 41,3% в 1925 г. ⁶. Золотой запас Европы в процентах к мировому составлял в 1925 г. 32,2 вместо 31,4 в 1924 г. ⁷ и т. д.

Другим чрезвычайно важным фактором в области международной хозяйственной жизни, фактором, определяющим собою и основные тенденции в области международной политики, является, с одной стороны, упадок Англии, с другой — новый тип промышленного развития Франции, превращающийся из государства рантье, из мирового ростовщика в крупнейшую промышленную страну, наконец, с третьей стороны — подъем германского капитализма, вновь становящегося центральным экономическим пунктом континентальной Европы.

¹ По данным Сектора мирового хозяйства Госплана СССР.

⁷ «Плановое хозяйство», № 8, стр. 282.

58 Эти основные экономические факты служат глубочайшей основой для перегруппировки между различными державами, при чем основная тенденция этих перегруппировок, поскольку речь идет о соотношении между капиталистическими странами, может быть определена как крах знаменитого Версальского мира, распад большой Антанты и разложение Лиги наций, этого основного международного инструмента союзников, по иронии истории как раз теперь с наибольшей силой воспеваемой социал-демократическими поклонниками.

Хозяйственные линии и хозяйственная закономерность в конечном счете пробивают себе путь-дорогу сквозь все препятствия и получают то или другое внешнее политическое выражение. Недаром политика определяется как «концентрированная экономика». Версальский мир со всеми его политическими последствиями мог держаться лишь на базе крайнего угнетения германского народного хозяйства. Поскольку в этой области происходят решающие перемены, поскольку параллельно с этим главнейшая сила союзников — Англия, несмотря на победу в мировой войне, хозяйственно катится по наклонной плоскости вниз, постольку неизбежно должны быть подорваны самые основы Версальского мира. Постараемся наметить здесь основные этапы тех международных политических изменений, которые явились результатами изменений в области хозяйственной жизни.

Наивысшей точки торжества Версальского мира была оккупация Рура французскими войсками. Америка, наиболее могучая капиталистическая держава мира, стояла в стороне от политики Европы, находившейся в полном смысле этого слова в хаотическом состоянии. Америка не решалась оплодотворять европейское хозяйство золотым дождем своих кредитов, боясь увязнуть своими капиталами в странах, самое капиталистическое существо которых находилось под большим знаком вопроса. В Европе налицо была политическая гегемония победоносного и опьяненного своим успехом французского империализма, вооруженного с ног до головы. Германия политически лежала на дне. Англия не могла оказать достаточного сопротивления французской политике, хотя отнюдь не желала полного разгрома Германии, которая могла явиться известным противовесом непомерному росту влияния французского империализма.

Следующая фаза развития. Франция оказалась не в состоянии переварить свои рурские успехи и свои оккупационные подвиги. На этой основе началось вмешательство американского, а отчасти и английского капитала. Вмешательство Америки, несомненно, сыграло во всем последующем движении чрезвычайно крупную роль. Намечается и принимается так называемый план Дауэса, который, с одной стороны, означает хозяйственное и политическое вмешательство Америки в судьбы капиталистической Европы, с другой стороны, способствует началу под'ема германского народного хозяйства, оплодотворенного американскими кредитами. Франция, как наиболее решительный антагонист Германии, неизбежно при таком положении вещей оттирается на задний план. Англия, «сотрудничающая» с Америкой, снова получает перевес в концерте европейских держав. Так подготовляется почва к новому этапу отношений, находящему свое международно-политическое выражение в локарнских сделках.

Локарно осуществляет эти наметившиеся тенденции. Американский капитал во исполнение дауэсовского плана энергично функционирует в Европе при поддержке и «помощи» со стороны капитала английского. Лига наций по почину Англии, за спиной которой стоит Америка, заигрывает с Германией,

59 обещая ей прием в Лигу наций взамен за открытый отказ от так называемой восточной ориентации, столь характерной для германской политики эпохи наибольшего хозяйственного и политического угнетения Германии. «Локарнский дух» есть, таким образом, проявление крупнейшей перегруппировки сил на основе изменившегося политического положения в центре Западной Европы.

Следующий этап — Женева. Американский капитал не дает Англии использовать плоды победы. Германия единогласно принимается в Лигу наций, ей обеспечивается постоянное место в Совете Лиги наций. У Франции, поставленной перед фактом экономического под’ема Германии, с одной стороны, и растущих противоречий между нею и Англией — с другой, начинается поворот в сторону более «мягкой» политики по отношению Германии. «Локарнский дух», поскольку он означает поворот Германии от восточной ориентации к западной, получает свое еще более резкое выражение.

Следующий этап — Туари. Английский капитализм обнаруживает с необыкновенной яркостью наиболее слабые свои стороны. Социальный конфликт в Англии подрывает ее хозяйство, влечет за собой еще больший под’ем европейских государств, производящих уголь, в буквальном смысле слова спасает Польшу от хозяйственного краха, быстро двигает вперед Германию, форсируя в ней производство угля и обеспечивая этому производству английский рынок. Франция делает крутой поворот в сторону сближения с Германией. На VII сессии Лиги наций она использует ослабление Англии и получает большинство и в пленуме и в Лиге и в ее Совете, подкупая целый ряд мелких государств своей «мирной» политикой по отношению к Германии. Если в Локарно наметился поворот в сторону привлечения Германии в Лигу наций вообще, что было сделано с согласия всех и по инициативе Англии, то теперь речь идет уже о настоящем сближении между Францией и Германией. Экономически это находит свое выражение в создании мощного континентального стального картеля, где первую скрипку играет Германия и основное ядро представлено франко-германским блоком. Об’ективно франко-германское соглашение, а равно и стальной картель не могут не означать попытки освободиться из-под тяжелой руки американского капитализма, несмотря на то, что американский капитал сам косвенно «участвует» в этой сделке. Соглашение в Туари с точки зрения всей этой механики представляет выдающийся интерес. Здесь была поставлена на обсуждение вся сумма важнейших вопросов, касающихся Франции и Германии. Суть сделки сводится к следующему: Франция обязуется постепенно сокращать оккупационные войска на левом берегу Рейна и припрятать остающиеся, придав оккупации «невидимый характер»; во-вторых, Франция эвакуирует в течение 1927 г. вторую и третью рейнские зоны; в-третьих, Франция в начале 1927 г. возвращает Германии Саарский бассейн без плебисцита, полагавшегося по Версальскому договору; в-четвертых, Франция изменяет методы военного контроля над Германией и т. д.; с своей стороны, Германия дает Франции 250 миллионов золотых марок наличными как выкуп за каменноугольные копи Саарского бассейна, и, с другой стороны, предоставляет в распоряжение Франции часть дауэсовских облигаций германских железных дорог на сумму примерно полтора миллиарда золотых марок. При помощи этих компенсаций правительство Франции думало поправить свое денежное обращение и, стабилизовав окончательно свою валюту, стабилизовать вместе с тем все хозяйство республики. Это соглашение, однако, повидимому, срывается вмешательством со стороны американского капитала.

60 Американские банкиры и американское правительство считают необходимым предварительное урегулирование вопроса о международных долгах, отлично зная, что финансовый план, намеченный в Туари, в особенности поскольку дело касается мобилизации жел.-дор. облигаций, не может быть решен без «помощи» американского капитала. Это вмешательство Америки делает невозможной реализацию всего плана, намеченного в Туари; тем не менее сближение между Францией и Германией (и хозяйственное и политическое) остается важнейшим фактом современных международных отношений.

Отчасти в противовес франко-германскому сближению возникает сближение между Англией и Италией, капитализм которой в общем и целом (мы говорим в общем и целом потому, что Италия, повидимому, уже вступила в полосу очень тяжелого хозяйственного и внутрипартийного кризиса) сделал ряд крупнейших хозяйственных успехов (электрификация страны, под'ем в целом ряде решающих производственных отраслей) и выступает теперь как наиболее агрессивное государство на европейском континенте. Между Италией и Францией очень обострились противоречия в Средиземном море и в Северной Африке, настолько, что поговаривали даже о возможности военного конфликта между этими странами. Однако на данной стадии развития это является совершенно явным преувеличением. Здесь необходимо отметить другой пункт соприкосновениями между Англией и Италией, а именно в связи с вероятными попытками со стороны итальянского правительства включиться в единый фронт, направленный против Советского Союза. С другой стороны, в связи с общей перегруппировкой между крупнейшими империалистскими державами стоит и изменяющаяся ориентация Польши. Польша, которая была первоначально вассалом французского империализма в момент его наибольшей агрессивности, оказывается вовлеченной в орбиту влияния Англии, активно способствовавшей перевороту Пилсудского. В настоящее время снова как будто намечается поворот Польши в сторону Франции. Таким образом и на восточном конце Западной Европы происходят изменения, отражающие перегруппировки среди политических командных высот европейского капитализма.

Несмотря на все перегруппировки различных империалистических стран и зависимых от них малых государств, основной тенденцией развития является тенденция, направленная своим острием против СССР. Переориентация Германии на Запад, которая (переориентация) все более и более закрепляется, начиная с локарнского соглашения, в основе своей не может не означать, одновременно с включением Германии в систему империалистических государств, такой ориентации, которая направлена против Советского Союза. Само собой разумеется, что Германия в поисках себе внешних рынков не может отказаться от рынка СССР и, следовательно, должна будет — и, быть может, во все возрастающей мере — укреплять свои связи с этим рынком. Но с другой стороны, не подлежит никакому сомнению тот факт, что с включением Германии в состав Лиги наций, с ее блокировкой с Францией, с консолидацией германского монополистического капитализма, в Германии довольно быстро растут элементы враждебности по отношению к Советскому Союзу. Последние выпады «Tägliche Rundschau», более или менее отражающей правительственную точку зрения по поводу советско-литовского договора, служат лишь симптомом известного роста принципиальной враждебности по отношению к Советскому Союзу. Италия, которая за последнее время изо всех сил тщится вести большую политику агрессивного империалистского образца, точно

61 так же начинает «выравниваться» по линии антисоветского фронта. Активизация итальянской политики на Востоке, соприкосновение ее с турецкими проблемами, проникновение итальянского влияния вплоть до Китая, претензии итальянского империализма даже на этот отдаленнейший от Италии пункт земного шара,— все это, взятое вместе с итало-английским сближением, дает достаточно яркую картину положения вещей. Польша, в особенности после переворота Пилсудского, почти открыто бряцала оружием против СССР, местами стягивая свои военные силы, направленные против Литвы, находящейся в дружественных отношениях с Советским Союзом. Ряд заключенных Польшей договоров и военных конвенций (польско-румынский договор, югославско-польский, чехо-словацко-польский и т. д.), а равно и политика Польши по отношению к прибалтийским государствам являются попыткой окружения Советского Союза «от моря и до моря». На-ряду с этим следует отметить франко-румынское и итало-румынское соглашения, которые точно так же идут по антисоветской линии. Главным застрельщиком и поджигателем в этой политике является английский империализм, потому что слабеющая Англия особенно угрожаема со стороны подымающихся колониальных народов, видящих в Советском Союзе свою моральную поддержку и свой моральный оплот. Английская политика в Прибалтике, в Польше, в Румынии, в Персии, в Афганистане, в Китае и т. д. направлена самым резким образом против Советского Союза. В результате, несмотря на противоречия внутри империалистических держав, несмотря на перегруппировки, несмотря на направленные друг против друга соглашения, с достаточной ясностью вырисовывается картина, обнаруживающая антисоветскую тенденцию. Примерно то же нужно сказать относительно очага великой восточной революции — Китая. Английское правительство пыталось не раз заменить здесь разговоры дипломатические разговором пушек. Если это до сих пор не могло достаточно полно реализоваться, например, хотя бы в форме общей интервенции в Китае,— и вряд ли на данной стадии развития может реализоваться,— то это происходит прежде всего от относительной слабости самих империалистических держав. Английская стачка горняков играла здесь немалую роль. С другой стороны, задача настолько технически трудна, а противоречия интересов настолько велики (стоит лишь взять американско-японские противоречия), что вполне вероятны попытки, симптомы которых уже наметились,— попытки овладеть Китаем при помощи подкупа китайской буржуазии, раскола единого национально-революционного фронта и «мирного» подчинения Китая иностранному империализму. Это отнюдь не исключает, разумеется, ряда попыток вновь и вновь возобновлять при подходящих условиях военную интервенцию в китайские дела. Таким образом проблема окружения Советского Союза и окружения китайской революции является основной проблемой, стоящей перед империалистическими державами.

Разумеется, эта общая тенденция, равно как и ряд межгосударственных соглашений, о которых мы говорили выше, ни в малой степени не отменяют противоречий между империалистическими государствами. Противоречия между Соединенными Штатами и Японией, между Англией и Францией, между Францией и Италией, даже между Францией и Германией (несмотря на сближение), противоречия между Англией и Соединенными Штатами, между всей Европой и Соединенными Штатами и т. д. и т. п.,— все это остается налицо. Местами эти противоречия временно сглаживаются при одновременном обострении их

62 в других пунктах. Достаточной иллюстрацией и выражением крайней противоречивости всего развития служит то обстоятельство, что Лига наций, на которую возлагались такие надежды, Лига наций, которая представлялась многим исходной точкой крепкого об'единения Европы и перехода всего экономическо-политического правопорядка в некоторую принципиально иную фазу развития,— эта Лига наций находится теперь в состоянии разложения. Этим ростом противоречий об'ясняется рост милитаризма, необыкновенное качественное переоборудование всей техники, гигантские успехи военных изобретений, словом, все то, что является орудием подготовки к войне и орудием войны. О развитии этой стороны деятельности так называемого «культурного человечества», под псевдонимом которого выступают правящие клики, достаточно убедительно говорят следующие факты и следующие цифры:

Военные бюджеты продолжают расти, далеко превысив довоенные размеры. Если в 1913 г. военные бюджеты Франции, Италии, Англии и С.-А. С. Ш., вместе взятые, составляли 993 млн. долларов, то к 1923 г. они достигли 1 743 млн., а к 1926 г. — 1 768 млн. В настоящее время численность сухопутных армий значительно больше, чем до войны или в 1923 г. В 1913 г. указанные 4 державы имели в своих сухопутных войсках 1 613 тыс. солдат, в 1923 г. — 1 681 тыс., в 1926 г. — 1 821 тыс. Колоссально увеличилось число действующих военных самолетов этих же держав: со 150 в 1913 г. до 2 400 в 1923 г. и до 3 550 в 1926 г.

При этом, что особенно важно, одновременно с количественным увеличением военной техники происходит ее качественное улучшение. С 1918 по 1926 г. средняя грузопод'емность бомбардировщика в авиофлоте поднялась с 160 кило до 400, максимальная скорострельность авиопулеметов — с 1 000 выстрелов в минуту до 1 600, максимальный вес фугасной бомбы — с 1 000 кило до 2 000, а процент попаданий — с 14 — 15 до 50 — 60 и т. д. В итоге, например, если в 1918 г. 480 немецких самолетов смогли сбросить над Парижем 22 тыс. кило бомб, то в 1926 г. такое же количество самолетов сбросило бы 144 тыс. кило бомб, и благодаря возросшему проценту попаданий разрушительная сила сброшенных бомб увеличилась бы в общем раз в 20.

Благодаря развитию военно-морской техники боевая сила военных кораблей всех типов тоже сильно выросла. Водоизмещение крейсеров с 1913 по 1926 г. выросло почти вдвое — с 5,5 тыс. тонн до 10 тыс., торпедоносцев — с 0,98 тыс. тонн до 2,4 тыс., подводных лодок — с 0,82 тыс. тонн до 2,52 тыс., и т. д. Наконец, следует отметить крупнейшие «успехи» в области подготовки химической войны.

Все это говорит о том, что грядущая война вызовет несравненно большее потрясение и разрушение всего хозяйственного и общественного уклада, чем война 1914 — 1918 гг. Ведь годы мира, как видно, не проходят даром для империалистов: не теряя попусту времени, предоставляя разговоры о разоружении всякого рода пацифистским дурачкам или лицемерам, они деятельно заботятся о подкреплении своих вожделений и своих планов соответственными «пушечными аргументами».

Главные выводы из нашего анализа: крайней неустойчивости экономических отношений соответствует крайняя неустойчивость политических группировок. Если в области экономических отношений правильная кон'юнктурная кривая довоенного времени уступила свое место

63 причудливой и прыгающей кон’юнктурной кривой настоящего времени, то относительная прочность международных соглашений довоенного периода уступила свое место быстро сменяющимся перегруппировкам сил, когда союзники становятся врагами, а враги — союзниками, и эта изумительная чехарда проделывается поистине с акробатической быстротой: экономика порождает соответствующую политику; эта политика в свою очередь воздействует в таком же духе на экономику. И то и другое есть выражение всей непрочности и условности капиталистической стабилизации. И то и другое есть выражение общего кризиса мирового капиталистического организма.

И то и другое позволяет нам сказать, что мы идем не к «ультра-империализму», а к пролетарской революции.

4. ПЕРЕГРУППИРОВКА КЛАССОВЫХ СИЛ И ОСНОВНЫЕ ЛИНИИ ВНУТРЕННЕЙ БОРЬБЫ​

Если стабилизационные попытки международной буржуазии в области внешней политики опираются на поиски рынков, то внутри страны буржуазия пытается выехать на понижении доли рабочего класса в национальном доходе и на присвоении части дохода трудящихся народных масс вообще. Формы этого нажима крайне своеобразны. Политическое давление на рабочий класс при помощи всего совокупного государственного аппарата, борьба буржуазии на экономическом фронте, нападение на уровень зарплаты, последовательно проводимая борьба за удлинение рабочего дня, налоговое обложение, обременяющее рабочие массы, политика цен, которая, так сказать, с другого конца помогает буржуазии повысить степень эксплоатации, и целый ряд других мероприятий, получивших общее название «рационализации производства»,— все эти своеобразные формы наступления на трудящиеся массы служат одной и той же основной цели. Политика и здесь сочетается с экономикой, и самая проблема капиталистической стабилизации (стабилизации хозяйства, с одной стороны, и упорядочения государственного аппарата — с другой) становится вопросом классовой борьбы. Это широкое наступление капитала на рабочий класс включает также определенные стратегические моменты, касающиеся, если можно так выразиться, внутрирабочей политики со стороны буржуазии. Под этим мы разумеем план буржуазии опереться на сравнительно незначительную часть рабочих, опереться в том смысле, чтобы, выделив эту часть и обеспечив ей сравнительно сносные условия существования, с тем большей остротой «нажать» на основную массу рабочего класса и удержать в повиновении огромные слои безработных, которые представляют теперь крупную угрозу всему процессу капиталистической стабилизации. С точки зрения экономики, стабилизационные попытки буржуазии, как мы выше видели, находят свою главную трудность внутри стран в крайней слабости внутреннего рынка при одновременных затруднениях в поисках рынков внешних. С точки зрения классовой борьбы стабилизационные попытки буржуазии находят себе предел в степени сопротивляемости капиталистическому наступлению со стороны рабочего класса и иногда идущих за ним слоев мелкой буржуазии.

Несмотря на все разнообразие форм, в которых развиваются эти стабилизационные попытки, все же можно уловить некоторую закономерность в общем ходе борьбы. Проблема рынков есть, как мы видели, общая проблема, вытекаю-

64 щая из общего критического состояния мирового капиталистического организма. Стабилизационные потуги различных «национальных» буржуазий есть поэтому точно так же общее явление, присущее целому ряду стран. Именно поэтому наступление капитала на рабочий класс точно так же развертывается по всему фронту. Там, где послевоенный кризис застал буржуазию в таком положении, когда ее государственный аппарат был крайне непрочен, а классовое сочетание сил представлялось для нее более или менее угрожающим, первейшей задачей со стороны буржуазии был разгром рабочего движения. Классическим примером такой страны является страна, наиболее пострадавшая от империалистической войны,— Германия. В Германии исходным пунктом стабилизации капитализма, укрепления ее хозяйства и ее госаппарата является поражение пролетариата осенью 1923 г. Этому поражению предшествовали другие тяжелые поражения германских рабочих, но главный удар рабочий класс Германии получил именно осенью 1923 г., когда была ликвидирована имевшая тогда место «непосредственно революционная ситуация», и буржуазии на сравнительно долгий срок удалось «взять в железо» рабочий класс. Политическое укрепление германской буржуазии и известная стабилизация германского государства являются, таким образом, начальной формой нового цикла развития Германии. С другой стороны, Германия, в результате поражения в империалистской войне лишенная ряда своих хозяйственных возможностей (аннексия угольных районов Францией и Польшей, потери колоний, потеря торгового флота, репарационные платежи и т. д.) и сократившая до крайних пределов свой внутренний рынок Германия, поставленная в наиболее тяжелые условия на международной арене, должна была делать наиболее интенсивные усилия, чтобы вновь завоевать, по старому славному имперскому выражению, «свое место под солнцем». Этим об’ясняется, почему германская буржуазия с особой решительностью и последовательностью должна была прибегнуть к попытке, так называемой «рационализации» и нажима на рабочий класс; возможность проведения этой политики была дана крупным поражением рабочего класса, ослабившим силу его сопротивляемости. Главные факты внутренне-политической жизни страны сводятся здесь к следующему: консолидация руководящих буржуазных групп на основе блока, заключенного между капиталистической буржуазией и аграриями, при чем крайне консервативные группировки в связи с общим изменившимся положением в Германии поклялись в своей верности республиканскому режиму (сравни известную речь Зильберберга, с’езд националистов в Кельне и пр.). Хозяйственной базой консолидации буржуазных групп является неимоверно быстрый рост предпринимательских организаций (трестификация промышленности). Таким образом и хозяйственно и политически господствующие классы укрепили свои позиции. С другой стороны, рабочий класс, имея за собой ряд тяжелых поражений и разделенный на работающих и громаднейшую, почти трехмиллионную, армию безработных (с семействами это число доходит до 10 миллионов), не в состоянии дать отпора действием. Его ответ заключается пока в так называемом «полевении», которое может стать исходным пунктом для действительной мобилизации сил, направленных против наступления капитала. Гамбургская стачка является лишь первой ласточкой тех боев, которые вновь предстоят германскому рабочему классу в будущем.

В Англии попытка нападения на заработную плату и рабочий день вызвала колоссальный отпор со стороны пролетарской массы. Тот процесс, кото-

65 рый был в Германии растянут на целый ряд лет, английская буржуазия хочет заставить пережить свой рабочий класс в сравнительно короткий срок. Английский пролетариат, в течение долгих десятилетий не подвергавшийся такому нападению и почти непрерывно повышавший свой жизненный уровень, ответил на нападение капитала всеобщей стачкой и стачкой горняков. С этой точки зрения стачка горняков имеет громаднейшее принципиальное значение. Позиции Англии на мировом рынке по всей вероятности будут все более и более слабеть; этот дальнейший упадок английского народного хозяйства неизбежно, несмотря ни на какие частичные неудачи — как бы велики они ни были,— будет вызывать обострение классовой борьбы в этой стране. Опасность со стороны рабочих и со стороны безработных, число которых неизбежно будет возрастать, настолько остра, что в кругах английской буржуазии поговаривают даже о возможности массового выселения рабочих в Индию и Австралию. В связи с величайшей остротой конфликта происходит поляризация классовых сил. Либеральная партия находится в стадии своего разложения, и значительная часть либералов уходит к консерваторам, в среде которых решающий перевес получают так называемые «твердолобые». На другом полюсе увеличивается влияние движения меньшинства и коммунистической партии. Таким образом Англия из самой консервативной страны и из оплота капиталистического режима в Европе превращается в страну, которая, по крайней мере, с точки зрения оценки теперешнего положения вещей, идет скорее, чем другие страны, к созданию в ней «непосредственно революционной ситуации». Вероятность какой бы то ни было стабилизации капитализма здесь становится вообще под большой знак вопроса.

В иных формах та же закономерность стабилизационных попыток проявляется во Франции. Во Франции в инфляционный период больше страдала мелкая буржуазия, тогда как среди рабочего класса не было безработицы, т.-е. того характернейшего явления, которое висит тяжелой гирей на хозяйственных организмах других стран. Главным уязвимым пунктом французского хозяйства, а следовательно, и французской политики было падение франка, расстройство денежного обращения в стране и угрожающее положение государственных финансов. Стабилизационные попытки буржуазии как класса в целом должны были здесь итти по линии стабилизации франка и упорядочения денежного обращения и государственных финансов. Со всей остротой эта проблема встала сравнительно недавно. Различные политические правительственные комбинации, которые отражали на себе давление мелкобуржуазных кругов, не в состоянии были разрешить финансовой проблемы, вокруг которой завязывался целый узел других противоречий. Политической предпосылкой для более или менее решительной политики был разгром «левого блока» и приход к власти Пуанкаре. Застрельщиком этого акта был комитет финансистов, состоявший из представителей: Crédit Lyonnais, Société générale Comptoir d'Escompte, Comité des Forges и Union Parisienne, под председательством президента этого последнего банка.

Крупной буржуазии удалось заставить капитулировать «левый блок», и правительство «Пуанкаре-Война» стало вершителем судеб республики. Рабочий класс далеко не в достаточной мере понял принципиальное значение этой перемены и не сумел ни мобилизовать свои собственные силы, ни повести за собой мелкую буржуазию. Правительство Пуанкаре, опирающееся на крупную буржуазию, гораздо более решительно повело политику «твердой» стабилизацион-

66 ной руки. Промышленники начали со своей стороны поговаривать о необходимости «жертв», о слишком высокой зарплате и слишком коротком рабочем дне. 1926 год оказался годом значительного количества локаутов и стачек. Орган Comité des Forges уже выставляет требования сокращения «персонала». Начались первые признаки безработицы. Дефляционная политика правительства неизбежно будет сопровождаться аналогичными попытками рационализации, как и в других странах. Столкновения рабочего класса с буржуазией лежат еще впереди.

Италия начала свою стабилизационную карьеру в широком смысле этого слова фашистским переворотом Муссолини. Хаотическое состояние итальянского хозяйства и социально-классовый хаос, получившийся в результате того, что рабочий класс, преданный социалистической партией, не сумел в острый момент кризиса довести своего революционного выступления до победоносного конца, послужили основой своеобразной формы политического укрепления буржуазии. Фашизм использовал недовольство части крестьян, мелкой буржуазии и некоторых отсталых слоев рабочих, взяв их на повод — по существу буржуазной — политики. Укрепив государственную власть в этой своеобразной форме фашистской диктатуры, Муссолини шел все время в сторону растущего сближения с кругами крупной буржуазии. В результате был отменен целый ряд законов, в том числе и закон о 8-часовом рабочем дне. Эта стабилизационная политика, особенно обострившаяся за последнее время, привела, со своей стороны, к кризису самой фашистской партии, к росту внутренних противоречий в стране, к росту недовольства рабочего класса, мелкой городской и деревенской буржуазии. Все это правительство Муссолини пытается парализовать применением совершенно неслыханного террора.

Сатибилизационная политика буржуазии и некоторые успехи этой политики отражаются в том общем факте, что буржуазия, которая для спасения и укрепления своего режима принуждена была периодически призывать к власти своего верного слугу — социал-демократию, полагает теперь, что «мавр сделал свое дело и мавр может уйти». В этом отношении интересно привести следующую сводку основных фактов: октябрь 1923 г. — выход социал-демократии из немецкого имперского правительства; начало 1924 г. — выход болгарских социал-демократов из правительства Цанкова; ноябрь 1924 г. — падение правительства Макдональда; возникшие за период 1923 — 1924 гг. некоторые министерства с участием социал-демократов исчезли почти все; апрель 1926 г. — выход ППС из правительства национальной польской коалиции; март 1926 г. — выход из правительства чешской социал-демократии; июль 1926 г. — падение социал-демократического шведского правительства; тот же июль 1926 г. — крах «левого блока» во Франции. Таким образом вытеснение социал-демократии из буржуазных правительств, несомненно, является одним из крупных политических фактов. Основой для него служит известное укрепление крупной буржуазии, т.-е. известная стабилизация ее государственного аппарата.

Конечно, обострение классовой борьбы и совершенно неизбежные затруднения капиталистических правительств могут вновь привести к коалиционным кабинетам с участием социал-демократических партий, которые не только не ведут борьбы с нажимом на рабочий класс, но и прямо поддерживают стабилизацию капитализма. Эта последняя может поэтому найти свой классовый предел лишь при действительном отпоре со стороны рабочего класса, руководимого партиями Коммунистического Интернационала.

67

5. МЕТОДЫ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ РАЦИОНАЛИЗАЦИИ​

Капиталистическая политика рационализации выражается на первых порах в непосредственном нажиме на рабочий класс, в увеличении рабочего дня, в понижении зарплаты, в повышении налогового обложения и соответствующей политике цен.

В целом ряде стран мы имеем уже законодательное повышение рабочих часов. В Италии на место 8-часового ввели 9-часовой рабочий день, в Англии вместо 7-часового рабочего дня углекопов ввели 8-часовой; нападение — и притом успешное — на рабочий день имеется и в Германии и в других странах. Но и существование законодательных ограничений рабочего дня большею частью совершенно не препятствует действительному повышению фактического рабочего дня. Вот данные о величине фактического рабочего дня в ряде стран¹:

Как капиталисты одной из стран, «классически» выражающие стабилизационные попытки современного капитализма, относятся к намерениям рабочего класса добиться государственной защиты от наступления капитала, показывает и недавняя декларация германских предпринимателей², направленная против 8-часового рабочего дня и профессиональных союзов. «По этому поводу,— говорится в этой декларации,— мы заявляем, что такое вмешательство, затрагивающее производственные основы германского народного хозяйства (речь идет прежде всего о требовании профсоюзами государственного обеспечения 8-часового рабочего дня. Н. Б.), в хозяйственном отношении равносильно уменьшению продукции, а тем самым и повышению цен со всеми роковыми последствиями этого явления как внутри, так и вовне».

Нынешнее положение слишком тяжело, по мнению германских предпринимателей, чтобы «подвергать наше производство столь тяжелым потрясениям, как те, которые, по нашему внутреннему убеждению, несет с собой законодательная мера, на которой настаивают профсоюзы». Одновременно с наступлением на 8-часовой рабочий день капиталистами понижается и заработная плата.

Снижение заработной платы за истекший 1925/26 г. прежде всего наблюдается в странах с падающей валютой: во Франции, Италии, Бельгии. Как это было всегда, и на этот раз оживление промышленной конъюнктуры, происходящее в этих странах благодаря падению валюты, в основе базируется на падении реальной заработной платы. То же мы имеем и в Польше. Вот, например, данные

¹ Данные германского «Institut für Auslandsforschung» 1925 г.

² «Frankfurter Zeitung» от 2 ноября 1926 г.

68 о необходимом ежемесячном прожиточном минимуме рабочей семьи и действительном заработке в Италии и Польше¹:

Такая же картина резкого отставания заработной платы от прожиточного минимума наблюдается, например, и в Венгрии и в Югославии, которые вместе с Италией и Польшей могут быть об'единены в группу «стран фашизма».

Если взять данные о заработной плате в Германии, то хотя мы и имели в 1925 г. некоторое повышение, тем не менее в последнее время, в связи с рационализацией — в первую очередь, наблюдается отчетливая тенденция к снижению заработных плат. «Wirtschaftskurve»², делающая обзор движения заработной платы за II квартал 1926 г., вынуждена установить, что «тарифные ставки заработной платы обнаруживают тенденции к снижению». Если же учесть огромную безработицу, ставшую хронической в Германии, то реальный доход германского рабочего составит к концу 1925/26 г. лишь 79% довоенного³.

Огромное значение в понижении реальной и относительной величины заработной платы германского рабочего имеет также повышение цен на главные товары, являющееся результатом картельной политики, и большое увеличение интенсивности труда германского рабочего, входящее в систему мероприятий по рационализации германского хозяйства. Если, например, производительность труда на одного рабочего в германской угольной промышленности выросла с 1913 г. на 17%, то реальная заработная плата упала за то же время не менее, чем на 10%.

Общей тенденции к уменьшению доли рабочего класса в национальном доходе отнюдь не избежала страна «цветущего» капитализма — С.-А. С. Ш. Громадному возрастанию производительности труда рабочего, которого достигла американская промышленность, не соответствует пропорциональный рост заработной платы. При этом особенное расхождение в движении заработной платы и производительности труда мы видим в наиболее механизированных отраслях производства, претерпевших в послевоенный период глубокое изменение производственных методов (например химическое производство). По данным американского департамента торговли и аналогичным данным Federal Reserve Board⁴, средняя производительность на одного американского рабочего выросла с 1919 г. по 1926 г. на 30%, а заработная плата (номинальная) поднялась только на 11%.

Дальнейшими шагами на пути капиталистической рационализации являются реорганизация труда и так называемая фордизация производственного процесса. Специальная анкета, произведенная американским журналом «Industrial Management» относительно причины успехов американской автомобильной промышленности, насчитывает следующие семь причин этих успехов: 1) стандартизация и массовое производство, 2) автоматизация и механизация внутризаводского транспорта (в первую очередь

¹ Данные германского «Institut für Auslandsforschung», 1925 г.

⁴ См. United States Federal Reserve Board. «Federal Reserve Bulletin», Febr. 1926,

69 система конвейера), 3) автоматизация машин, 4) организация надзора, 5) повышение интенсивности труда, 6) особые методы сбыта и 7) отсутствие производственных секретов. Некоторые специалисты считают, что из всех этих семи причин первое место занимает система конвейера, которая, разумеется, приводит к росту интенсивности и росту производительности труда. Крупнейшую роль играет, несомненно, стандартизация и нормализация производства. В этой области за последнее время достигнуты совершенно исключительные успехи.

Вышеуказанные комбинированные методы дают огромнейшую экономию и в высокой степени повышают производительность предприятия.

Следующим методом рационализации является концентрация промышленных предприятий, которая за последние годы приняла совершенно исключительные размеры. Соглашения и об’единения чисто коммерческого типа, возникшие за время войны, наиболее ярким примером которых является знаменитый концерн Стиннеса, в значительной мере разрушены последующей эволюцией, но на их месте возникли громадные об’единения производственного типа, главным образом в наиболее «последовательной» производственной форме, а именно в форме трестов; при этом процесс трестификации идет по обеим линиям: и по линии создания вертикальных, и по линии создания горизонтальных об’единений.

Наконец, необходимо отметить ряд крупных технических нововведений, которые в значительной мере качественно изменили техническую основу производственного процесса. Быстрый рост применения электрической энергии с ориентацией на постройку огромных центральных станций, переход с гидростанций на термические станции при использовании угольных отбросов, увеличение мощности турбин и напряжения тока, новые методы разжижения угля, новые методы обработки металлов, изготовление химическим путем искусственного шелка и различных солей, опыты по производству искусственного хлопка, выделка бензина из угля, широкое применение дизель-моторов в водном транспорте, широкое применение автомобильного транспорта и т. д. и т. п.,— все это качественно изменяет техническую основу производственного процесса.

Основными узлами процесса рационализации являются Америка и Германия. В Соединенных Штатах, как мы видели выше, крупнейших успехов буржуазия достигла по линии стандартизации и нормализации производства. Точно так же и система конвейера празднует там свой триумф. В металлической промышленности, в химической, стекольной, сахарной, пищевой, табачной, угольной, на зерновых элеваторах, в торговле и т. д.,— всюду конвейер занял почетное место, произведя глубокую реорганизацию всего производственного процесса, а равно в значительной мере и процесса обращения (так называемый «непрерывный поток» или «закрытые пути»). Равным образом за последние годы в С.-А. С. Ш. мы видим громадный рост трестов. На-ряду с постоянным возникновением менее мощных об’единений (эти «менее мощные» об’единения располагают капиталом в размере от 50 до 100 миллионов долларов), быстро увеличивают свои капиталы и гиганты современной американской промышленности и банков.

Та мнимая борьба, которую против создающихся монопольных об’единений затевает иногда в избирательных интересах американское правительство, нисколько не препятствует действительному и беспрерывному росту процесса трестификации. Так, например, как сообщает «The New-York Times» и «The Christian Science Monitor», готовится к осуществлению в ближайшее

70 время план создания полуторамиллиардного железнодорожного синдиката «Nickel Plate», а также план слияния 100 ж.-д. линий в 10 — 12 крупных предприятий с капиталом свыше одного миллиарда долларов. Из существующих крупнейших монополистических об'единений в Соединенных Штатах можно отметить ¹: National City Bank с капиталом свыше одного миллиарда долларов, Chase National Bank с таким же капиталом, Standart-Oil — New-York с капиталом в 660 млн. долл., железнодорожный трест Loree с капиталом в 600 млн. долл. хлебопекарный трест Ward с капиталом в 400 млн. долл. и другие.

Прямо-таки поразительной является новейшая трестификация промышленности в Германии. Примером германской трестификации может служить Об'единенный стальной трест, о котором журнал «Wirtschaftsdienst» пишет, что это есть «монументальное построение, являющееся символическим выражением немецкой рационализации». Он имеет одних первоначальных акций на сумму в 800 миллионов имперских марок. Следовательно, здесь налицо крупнейший трест Европы, который об'единяет ряд смешанных по производству отраслей. На-ряду с ним можно поставить красильный трест (A.-G. Farbenindustrie), капитал которого исчисляется в 1 100 млн. марок.

Для того чтобы судить о том типе горизонтально-вертикального треста, который мы имеем в лице этих двух об'единений, достаточно прочесть простой перечень видов производства, об'единяемых красильным трестом. Здесь мы находим: производство красящих веществ, фармацевтических средств, фабрикацию фильм, производство искусственного шелка, производство электроматериалов, производство газов, добывание азота и производство удобрительных веществ, превращение угля в жидкое состояние и т. д. Далее, красильный трест имеет свои гипсовые ломки, каменноугольные предприятия, свое производство стали и т. д.

Применение системы конвейера, этого наиболее важного производственно-технического преобразования, как и других мероприятий «американского образца», в Германии точно так же играет крупнейшую роль.

Для иллюстрации экономического значения всех вышеприведенных преобразований в современном капитализме приведем следующие цифровые данные.

«Производственные индексы» в американской автомобильной промышленности составляют:

Для американской железной и стальной промышленности соответствующий индекс 1925 г. составляет 150, для обувной — 117, бумажной — 134, прядильной — 109,7, ткацкой — 124 ².

В Германии в калиевом производстве с 1924 по 1925 г. из 224 шахт было закрыто 118, при сокращении рабочих с 23 тысяч до 9½ тысяч и при одновременном росте производительности шахт с 842 тысяч до 1 225 тысяч тонн. В угольной промышленности с 1913 г. по май 1926 г. производи-

¹ Данные взяты из «N.-Y. Times», «Daily Worker», «Locomotiv Engeneers Journal» и др.

² См. «Labour Monthly Review», июль и сентябрь 1926 г.

71 тельность одного рабочего выросла на 17 с лишним процентов, и в то же время около 200 тысяч рабочих за последние годы было вытолкнуто из производственного процесса. В производстве железа дневная производительность одного рабочего с августа 1925 по август 1926 г. увеличилась на 43,8%.

Характерно для под'ема германской экономики в настоящее время то обстоятельство, что германская промышленная организация является инициатором и главнейшей руководящей силой при создании международных об'единений. Недавно образовавшийся европейский стальной картель, например, имеет своей «головкой» германские организации.

Тенденция к интернациональному картелированию в последнее время очень сильно дает себя знать. После окончания войны; после длительного периода послевоенного хаоса создаются новые экономические группировки, образуются новые межгосударственные и экономические связи. Известно нашумевшее образование континентального стального картеля. Существует немецко-французский калийный синдикат, недавно образовались международный рельсовый и проволочный картели. Сообщают об образовании международного медного синдиката (Copper Exporters Incorporated), об'единяющего 92% мирового производства меди. Готовится образование мощного средне-европейского электрического треста, международного финансового треста и т. д.

Интересно, что эта волна интернационального картелирования начинает перекидываться и на Англию, как известно, во многом отставшую от Германии и других стран в отношении технической и организационной структуры промышленности. В настоящее время, например, в Англии готовится образование крупнейшего химического треста наподобие химических концернов в Германии и Америке. Предполагаемые размеры капитала этого треста не должны быть меньше капиталов германского химического треста. Факты ряда слияний в области угольного производства в Англии также налицо. Любопытно, что председатель одного из таких угольных об'единений Major Leslie прямо говорит, что «необходимо следовать германскому примеру» (deutschem Vorbild nachfolgen)¹.

Все приведенные выше факты свидетельствуют бесспорно о больших серьезных успехах, которые достигнуты уже на пути капиталистической рационализации. Эти успехи нужно признать. Было бы большой ошибкой, если бы мы это не сделали. Но они ни в какой степени не могут изменить того основного анализа современной стадии капиталистической стабилизации и существа переживаемого капитализмом кризиса, который был нами дан раньше. Ни одно из противоречий, трудностей, неравномерностей, диспропорций современного капитализма не упразднено происходящим процессом рационализации. И прежде всего остается неразрешенной центральная проблема для послевоенного капитализма — проблема рынков.

Главной трудностью при проведении капиталистической рационализации является для европейских стран противоречие между необходимостью массового производства, что связано с техническим прогрессом и фордизацией этого производства, и слабостью внутренних рынков, что еще более углубляется нажимом на рабочий класс. Стандартизация и нормализация производства прямо и непосредственно предполагают его массовый характер. Массовый характер предполагает соответствующую емкость рынка. Между тем, как мы видели выше, именно эта проблема труднее всего поддается разрешению. В таких условиях

¹ Данные приведены по «Frankfurter Zeitung» от 30 октября и 2 ноября 1926 г.

72 рационализация сама приобретает глубоко противоречивый характер. Для того чтобы приспособиться к непосредственно данному конкретному рынку, необходимо сокращать производство; для того чтобы уменьшить долю рабочего класса в совокупном национальном доходе, приходится еще более сокращать этот внутренний рынок, а с другой стороны, ряд мероприятий (стандартизация, нормализация, введение новых машин и т. д.) только в том случае окупаются и, следовательно, являются экономически рациональными, если может быть реализована массовая продукция. Что картелирование и сокращение производства не дает еще выхода из кризиса, это чувствуют и буржуазные экономисты. «Ограничение производства,— пишет один из них, М. Бонн,— предпринимаемое картелированными предприятиями согласно установленной процентной нормы, равносильно нормированию, но не рационализации кризиса. Это приводит к использованию лишь в половинной доли производительности предприятий и к удорожанию себестоимости производства даже на хорошо поставленных заводах. Кризис этим самым приобретает нелепый характер... Таким образом картели капитализуют убытки бездоходных предприятий, взваливая это бремя на себя и на народное хозяйство» ¹.

Большая трудность, которую не в состоянии преодолеть капиталистическая рационализация, состоит и в той политике высоких цен, которую не могут не проводить картельные объединения. Но такая политика суживает внутренний рынок, и без того ограниченный. Мало того: она перекладывает тяжесть кризиса на плечи других отраслей производства, противостоящих картелю, так же, как и на плечи потребителя. Уже цитированный нами Бонн иронически называет такую рационализацию «рационализацией навыворот». Но беда в том, что иной рационализации в капиталистическом хозяйстве и не может быть. Особенно трудно положение Германии, где обнищание масс особенно велико, где, следовательно, внутренний рынок особенно узок, где решение проблемы внешних рынков особенно затруднительно и где, кроме всего прочего, в ближайшем же будущем придется по репарационным платежам безвозмездно отчуждать возрастающие суммы ценностей. Если в 1925/26 г. нужно будет платить 1 млрд. 220 млн. марок, то в 1926/27 г. нужно будет платить 1,5 млрд., в 1927/28 г. — 1 750 млн., а в 1928/29 г. — 2,5 млрд. марок. До сих пор покрытие репарационных платежей шло исключительно за счет американских кредитов, а отнюдь не за счет ценностей, производимых внутри страны. С очень яркой откровенностью это вынужден был недавно признать президент рейхсбанка Шахт, выступивший против дальнейшего притока заграничных кредитов на заседании des Enquettenausschusses, что произвело солидную сенсацию в печати: «Частные заграничные банки и банкиры засыпают нас деньгами, но иностранные правительства при посредстве г-на Жильберта отнимают это у нас. Заботу об остальном — о получении установленных процентов частным владельцем капитала — мы оставляем провидению» ². Оплата все возрастающих сумм по репарациям, в соединении с крайним сужением внутреннего рынка и крайне затруднительным положением Германии на рынке мировом, может привести и по всей вероятности приведет к крайнему обострению основного противоречия между производительной способностью германского производственного

¹ M. J. Bonn, Rationalisierung als finanzielles Problem. «Archiv für Sozialwissenschaft u. Sozialpolitik», 1926, Bd. 56, 2. H.

² «Frankfurter Zeitung», 22 октября 1926 г.

73 аппарата и эффективным спросом со стороны внутреннего рынка, а следовательно, и к соответствующему обострению классовой борьбы.

Об упразднении или смягчении борьбы между капиталистическими или государственно-капиталистическими об'единениями в результате международного картелирования не может быть и речи. Может на время измениться форма борьбы, переходя из открытой в скрытую. Но борьба, жестокая борьба сохраняется. Это, например, прекрасно понимает заместитель управляющего делами Союза германских железо- и сталепромышленников Бухман, когда говорит о том, что борьба за квоты в европейском стальном картеле неизбежна: Ведь «в каждом производственном и контингентном картеле нормирование выработки — главная суть договоров в результате компромисса, которому предшествует борьба за долю общей выработки» ¹. Ведь Германия получила, например, по отношению к своей производственной способности меньшую квоту, нежели Франция и Бельгия. Уже в августе германское производство перешагнуло положенную для него квоту и, следовательно, должно платить дополнительную сумму в картельную кассу. А с каким, мягко выражаясь, недружелюбием встретила, например, Англия заключение стального картеля! Все это доказывает полную несостоятельность иллюзий мирного об'единения капиталистов всех стран на почве картелирования.

Наконец, величайшая трудность, с которой сталкивается капиталистическая рационализация (и это должно обнаружиться в ближайшем будущем), это — неизбежное сопротивление рабочего класса. Организационная и техническая рационализация капитализма нашего времени тем отличается от подобных процессов в прошлом капитализме, что она сопровождается хронической, не исчезающей, не поглощающейся колоссальной армией безработных, огромным наступлением на основные материальные завоевания рабочего класса, достигнутые им в рамках капитализма еще до войны. Одновременно процесс трестирования производства приводит ко все большему сплочению классовой мощи буржуазии и, следовательно, и к растущему сопротивлению рабочих. Грозную опасность в этом направлении видит известный руководитель немецкого журнала «Die Bank», Ландсбург, когда говорит: «...Мы ныне бессильны, хотя и понимаем, что отрицательные стороны рационализации ведут к общественному каннибализму и порождают чудовищную опасность наступления сумерек культуры»... ²

Здесь следует остановиться на той разнице, которая существует между рационализацией в капиталистических государствах и рационализацией в СССР. Для каждого коммуниста должно быть ясно, что в СССР рационализация совершается в интересах рабочего класса в целом, в целях построения социализма, а не для буржуазии, не для укрепления капитализма. В этом огромная принципиальная и коренная разница между обеими «рационализациями». Однако не только с точки зрения классовой сущности, но и с других точек зрения между рационализацией производства в капиталистических странах и рационализацией производства в СССР существует глубокое различие. В СССР основным стимулом рационализации является покрытие потребностей масс, при чем рынок шире производительной способности. У нас размеры рынка больше, чем размеры производства, у них рынок меньше сравнительно с размерами производства. Поэтому у нас приспособление к рынку идет через расширение производства.

¹ «Wirtschaftsdienst», 22 октября 1926 г.

² «Die Bank», май — июнь 1926 г.

74 а у них на данной стадии развития приспособление к рынку неизбежно должно итти через частичное сокращение производства. Поэтому получается и другая установка по отношению к рабочему классу и количеству занятых рабочих. Несмотря на то, что у нас происходит процесс рационализации, мы неизбежно должны будем в ближайшее время втягивать большее количество добавочных рабочих, а у них рационализация неизбежно превращается в такого рода рационализацию, которая имеет своим последствием рост безработицы в важнейших странах Европы, рост хронической безработицы, достигшей небывалых размеров, представляющей постоянное явление. Стоит только взять такие страны, как Англия, как Германия. Дальше, в связи с этим, у нас, поскольку есть безработица, она есть в первую очередь результат «аграрного перенаселения». Безработные, это — преимущественно крестьяне, пришедшие из деревни. А у них безработные, это — пролетарии, которые выталкиваются из производства и часть которых превращается из работающих пролетариев в пауперов. По всем этим направлениям имеется громаднейшая разница, которая обусловливается в конечном счете иной социально-классовой структурой и принципиально иным направлением всего развития.

6. НЕКОТОРЫЕ ПРИНЦИПИАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ТЕКУЩЕГО МОМЕНТА​

А «Новая фаза» капитализма и вопрос об «ультра-империализме»

Одним из принципиальных вопросов текущего момента является вопрос о том, переживает ли капитализм переход в некоторую принципиально новую фазу своего собственного развития, которая исключает целый ряд прежних постановок вопроса? Известным реальным основанием или, вернее, предлогом для построения особой теории «ультра-империализма» является ряд фактов, идущих по линии организации международных экономических картелей и других соглашений, по линии разного рода межгосударственных соглашений, что находит в данный момент свое завершение в деятельности так называемой Лиги наций. Среди социал-демократических кругов, кругов мелкой буржуазии и просто буржуазного пацифизма начинает вновь пышным цветом расцветать эта идеология. В социал-демократических кругах эту идеологию «марксистски» пытался еще в начале войны обосновать Карл Каутский, «убедительно» доказывавший капиталистам, что свою экспансию и свои экономические домогательства последним гораздо выгоднее реализовать мирным путем, путем свободной торговли, а не насильственной империалистической политикой. Каутский выставлял в качестве перспективы примирение интересов борющихся капиталистических держав и образование таких универсальных соглашений между государствами, которые навсегда ликвидировали бы войны и представляли бы совершенно иной вид господства капиталистического режима. В настоящее время эту каутскианскую теорию точно так же «марксистски» обосновывает (в полном противоречии с выводами своего «Финансового капитала») Рудольф Гильфердинг. В № 1 своего журнала «Общество» г. Гильфердинг пишет¹:

«Означает ли действительно капитализм войну, так что только в случае полного его (капитализма. Н. Б.) преодоления мир был бы обеспечен? Нет ли возможности..

¹ См. Р. Гильфердинг «Die Gesellschaft», № 1, «Probleme der Zeit», стр. 15.

75 создания новых политических форм мировой организации, которые ограничивают самостоятельность отдельных государств в интересах сверхгосударственной организации? Нет ли здесь для эволюционного развития гораздо больше простора, чем это считалось до сих пор? Тогда встает вопрос об интернационализме, не просто как о мировоззрении, еще меньше — как о реакции против национализма, а как практически-политическая задача».

Эта алгебраическая постановка вопроса арифметически расшифровывается всей социал-демократической прессой. Так, например, социал-демократический президент рейхстага Пауль Лебе в хемницкой газете «Голос Народа» пишет относительно «мобилизации» всех сил, стремящихся к тому, чтобы избежать войны. К этим «силам» он причисляет Лигу наций, «пан-европейское движение», «Союз европейского соглашения», «новые религиозные и гражданские мирные конференции». Наиболее «левые» австрийские социал-демократы стоят на точке зрения переделки Лиги наций, которая, изволите ли видеть, является лишь формой, могущей быть наполненной другим содержанием (см., напр., венскую «Рабочую Газету» от 9/I 1926 г.).

Следует прежде всего остановиться на теоретическом разборе вопроса об ультра-империализме. Вероятно или невероятно общее соглашение капиталистических государств между собою? Если исходить из реального соотношения сил и если попрежнему считать, что капиталистический мир и отдельные капиталистические организации исходят не из гуманитарных соображений, а из интересов прибыли и движения этой прибыли, то совершенно неизбежен вывод относительно абсолютной невероятности такого универсального соглашения. Развитие капиталистического мира идет неравномерными шагами. Любая отдельная капиталистическая держава или некоторый их комплекс не пойдет ни на какие соглашения и не будет растворяться в единой организации, если у нее есть надежда на получение иными методами гораздо большей доли при общем дележе получаемой во всем мире прибавочной ценности или прибавочного труда. Стоит только посмотреть на экономическую и политическую карту мира, чтобы понять, насколько действительная жизнь далека от пацифистских утопий. Зачем Америке связывать себя, если она имеет огромные шансы на то, чтобы поколотить своих конкурентов, не будучи связанной никакими всеобщими соглашениями? Зачем Японии вступать во всеобщий государственный картель, если она надеется на крепость своих позиций на Востоке? Зачем Италии включаться в одну упряжку с другими, если она теперь надеется — отчасти самостоятельно, отчасти путем маневренной игры на противоречиях между другими державами — получить гораздо больше, чем в случае прочного соглашения? И т. д. и т. п. Вообще нужно заметить (и это известно из практики образования картелей, синдикатов, трестов и т. д.), что более или менее прочные соглашения образуются в двух главных случаях: либо тогда, когда есть равенство сил конкурентов и полная безнадежность победы одного из них над другим,— в таком случае издержки борьбы чрезвычайно велики, и вся обстановка напоминает анекдот о крысах, которые с’ели друг друга, оставив одни лишь хвосты; второй случай, это — когда выделяется какая-нибудь одна величина, имеющая такие неслыханные преимущества перед всеми остальными, что для этих последних (будут ли они бороться в одиночку, или даже сообща) борьба заранее представляется абсолютно безнадежной и потому бесцельной,— в таких случаях вероятны прочные соглашения и прекращение борьбы. Если мы посмотрим на теперешнее положение вещей во всем мире, то мы легко убедимся, что это положение отнюдь не способствует прекращению борьбы. Америка сейчас является

76 гегемоном в мировом хозяйстве. Это верно. Но она вовсе не настолько сильна, чтобы поработить всех остальных, взятых вместе. Никакой безнадежности борьбы для этих остальных отнюдь не дано. Но если даже взять одну только Европу, то и здесь неравномерность развития и радикальные перегруппировки, которые находят себе место за последнее время, отнюдь не говорят о возможности общеевропейского государственного картеля. Характерно то, что даже пламенные сторонники «пан-европейского» движения выключают из «пан-Европы» Англию, с одной стороны, Советский Союз — с другой. Советский Союз выключается под предлогом, что центр тяжести его интересов лежит вне Европы, в Азии; в действительности он выключается, конечно, потому, что он представляет собою чужеродное тело в рамках капиталистического мира. Англия выключается под предлогом, что она опирается на огромное количество колоний; в действительности же — потому, что существует резкое англо-французское расхождение. По этому поводу известный буржуазный экономист Гобсон истекает слезой в журнале «марксиста» Гильфердинга. А г. Макдональд в «Socialist Review» (октябрьский номер, стр. 7) пишет: «Новое сотрудничество между Францией и Германией мы приветствуем самым горячим и безоговорочным образом. Пусть оно принесет хорошие плоды. Но мы не должны потерять своего значения, и мы не должны позволять за нашей спиной третировать себя с презрением или во всяком случае с пренебрежением. Поражение за поражением в Китае (г-на Макдональда страшно печалят успехи китайской революции против английского империализма. Н. Б.). Скоро мы ничего не будем представлять собой в Женеве,— вот наша судьба, которая преследует нас с тех пор, как у власти стоит теперешнее правительство. Это унизительно и опасно для нас и плохо для всего мира». «Конструктивный социалист» и воскресный проповедник Макдональд выбалтывает здесь действительный смысл всех рассуждений о европейском об'единении, с одной стороны, и отражает в своих ламентациях действительное положение вещей — с другой. Это действительное положение заключается в том, что «мирное» об'единение Европы проявляет тенденцию иметь далеко не мирное острие и против Советского Союза (что само собой разумеется) и против Англии. Но сделаем такое невероятное предположение, что произошло об'единение всей Западной Европы, включая Англию. Тогда налицо будут следующие главные соперники: Америка, Европа, Япония и Социалистический Советский Союз. Нетрудно понять, что даже такое положение вещей означало бы не прекращение борьбы и исчезновение военной опасности, а нечто совершенно противоположное, а именно: воспроизведение борьбы на ее высшей ступени, гораздо более чудовищный характер войн и колоссальное повышение их разрушительной силы. Поэтому прямо-таки отвратительной является нестерпимая болтовня относительно «ультра-империалистской» фазы развития, в которой, по Гильфердингу, якобы исчезает опасность войны и дается, вопреки Марксу, большой простор так называемому эволюционному развитию. Нужно быть совершенно слепым или шарлатаном, чтобы придавать пацифистское значение (без кавычек) нашумевшему выступлению полутора сотен банкиров и промышленников: речь идет здесь об американско-английской игре; речь идет здесь о прямой выгоде для наиболее сильных капиталистических групп, которые сами себя отгородили огромными таможенными стенами, о выгоде для них уничтожения таможенных рогаток в других странах. Именно такой смысл имеет это выступление.

Особенно нелепой является вся «ультра-империалистская» болтовня именно теперь, когда, как мы видели, обнаруживается крайняя неустойчивость и

77 текучесть межгосударственных группировок и когда главнейшее выражение «об’единительной» тенденции, а именно Лиги наций, находится в стадии своего разложения. Об’ективно ультра-империалистская пропаганда сводится к пропаганде против СССР, который не желает вступать в Лигу наций, и к пропаганде против восточных колониальных и полуколониальных народов, которые мешают эксплоататорским группировкам вытягивать из них «мирно» все соки. Социал-демократия, даже в лице своих наиболее «левых» австрийских представителей, натравливает на Советский Союз, на Китай и т. д. как на нарушителей складывающегося «всеобщего мира». В этом — и главным образом в этом — заключается смысл теории ультра-империализма в настоящее время. Будучи совершенно неправильной по существу, она с точки зрения своей служебной роли есть не что иное, как орудие в руках контр-революции против революции пролетариата в колониальных странах.

Б. Вопрос о германском империализме​

Хозяйственный рост Германии и связанная с ним перегруппировка европейских держав неизбежно должны были получить свое отражение в измененной оценке международной роли Германии. Еще в 1915 г. тов. Ленин, анализируя возможные последствия войны, писал, что в том случае, если война закончится разгромом одной из европейских империалистских держав и если мир будет заключен на «наполеоновских» условиях,— в Европе создастся такая ситуация, когда в ней станет возможна национально-оборонительная война; другими словами: если окажется, что одна из империалистских держав будет начисто разгромлена и из суб’екта империалистской эксплоатации станет ее об’ектом, то война со стороны этой униженной и порабощенной державы приобретет уже совершенно другой характер, чем прежняя война, которую эта держава вела как один из империалистских конкурентов. Такое положение вещей действительно создалось, и Версальский мир служил его выражением. Поэтому при занятии французскими войсками части Германии (рурская оккупация и т. д.) коммунистическая партия Германии считала при некоторых условиях возможной оборону против французского империализма. Если бы в то время Германия повела войну с Францией, эта вторая война уже не носила бы прежнего империалистского характера. Теперь положение резко изменилось. В течение последних лет германский капитализм до известной степени стабилизовался. Он организовал себя, достигнув высочайшей ступени прочных монополистских об’единений. Он выступает руководящей силой при организации международных картелей. Он сменил свою восточную ориентацию на западную ориентацию. Он вошел в качестве составной части в руководящие органы Лиги наций. Он поговаривает теперь о приобретении на новой основе (на основе так называемых мандатов) части своих прежних колониальных владений. Он поговаривает и о том, чтобы обратно получить возможность организации своей вооруженной силы. Другими словами, его внутренняя империалистская консолидация вызывает уже начало роста ее внешне-политических атрибутов. Эта тенденция находит свой отклик и в социал-демократических кругах. В журнале Гильфердинга был помещен ряд статей, которые ставят вопрос об общих обязанностях (сколь это возвышенно!) европейцев по отношению к колониальным народам, долженствующим быть этими

78 европейцами воспитанными. Всячески воспевается система колониальных мандатов. В старом ревизионистском журнале «Sozialistische Monatshefte» (октябрь 1926 г.) Макс Коген в статье, озаглавленной «За немецкое колониальное будущее», пишет: «Как раз для Германии, которая должна ввозить массу важнейших сырых материалов, имеет огромнейшее значение создать себе собственные, хотя сперва еще и незначительные, резервы сырья» (под этими резервами сырья разумеются поставляющие сырье колониальные владения. Н. Б.). Эта тема дискутируется на все лады и в кругах промышленников и в кругах финансистов, и, как мы видим, в кругах социал-демократии. Все эти факты, взятые в совокупности, приводят к тому выводу, что развитие Германии радикально изменило ее международную позицию, и та оценка, которая была правильна ко времени рурской оккупации, никоим образом не может быть применима к теперешнему положению вещей. Главнейший практическо-политический вывод отсюда есть тот, что в вопросе о защите «отечества» по отношению к германскому империализму вновь становится правильным положение о недопустимости защиты этого «отечества» рабочим классом.

В. Роль и значение СССР​

Поворот германской политики и перегруппировка держав, связанное с ними заострение тенденций против Советского Союза нашли свое отражение и в мелкобуржуазных колеблющихся частях коммунистического движения, вызвав отход от коммунизма и отход от Советского Союза, этой главной организационной базы коммунизма, целого ряда мелкобуржуазных «вождей». Этот отход был прикрыт и поддержан оппозицией внутри ВКП(б), чрезвычайно способствовавший дезорганизации рядов коммунистической партии Германии. Идеологически отход этот выразился в переходе на социал-демократические позиции, и притом на позиции правого крыла социал-демократии, в отношении к Советскому Союзу. Усиление «антимосковских» настроений шло параллельно усилению «антимосковской» тенденции в руководящих кругах германской буржуазии. Приведем здесь букет соответствующих высказываний в порядке их возрастающего ренегатства.

Вот, например, как характеризует исключенный теперь из германской компартии Урбанс политику ВКП(б) и советского правительства:

«Большинство ВКП (б) идет по пути уступок богатому крестьянству, по пути увеличения его политических выборных прав, облегчения налогов для богатого крестьянства, отказа от борьбы против крестьянских союзов, которые представляют зародыш партий контр-революционных классов» (меморандум «ультра-левых»).

Господин Корш, союзник «ультра-левых» «слева», в принципиальной оценке политики ВКП(б) мало чем отличающийся от «ультра-левых» — Урбанса, Рут Фишер и др., идет дальше:

«Если в 1917 году и имелась неуклонно возвещаемая всеми революционными вождями пролетариата возможность, вопреки малочисленности пролетариата и колоссальному преобладанию живущего в докапиталистическом и капиталистическом хозяйстве крестьянства, без предварительного прохождения длинного и мучительного периода развития и всестороннего развертывания капитализма осуществить пролетарскую революцию и приступить к строительству социализма, то ныне, когда революционное движение международного пролетариата временно отброшено назад, все отчетливее и отчетливее сказывается ради-

79 кально-буржуазный характер русской революции, оставшейся изолированной в окружении мирового капиталистического хозяйства.

Беспощадное отметание всех тормозящих капиталистическое развитие деревни помещичьих и феодальных рамок, национализация земли и крупной промышленности — ввиду обусловленной задержкой мировой революции невозможности строительства социализма — и реставрация капиталистического способа производства и товарообмена открывают широчайшие возможности не строительства социализма, а быстрого и основательного развития капитализма в СССР. Это развитие идет ускоренным темпом». («Kommunistische Politik», № 13 — 14, Декларация по русскому вопросу.)

Раз СССР идет по капиталистическому пути, то ясна перспектива и необходимость подготовки «второй» революции (т.-е. контр-революции).

«Ни в коей мере не было и не является задачей коммунистической партии в СССР добровольно отказаться от власти после временного захвата ее в свои руки или «красиво умереть», на том основании, что в России еще не стоит в порядке дня непосредственная организация и проведение «второй» революции. Перед нею как партией пролетариата в этот период стоит конкретная революционная задача. Она должна фиксировать сознание рабочего класса на разрешении исторической задачи пролетариата, на подготовке и осуществлении «второй революции». (Там же.)

Шварц, порвавший с Коршем, но не потому, что между ними выросли принципиальные разногласия, ставит прямо вопрос о борьбе против советского правительства:

«Решительная левая» решительно отрицает... нэп как союз советской буржуазии с советской бюрократией. Она зовет русских пролетариев города и деревни к об'единению для того, чтобы совместно с международным пролетариатом повести жестокую революционную борьбу против складывающейся буржуазной диктатуры в России».

И наконец Кац, который променял членство в коммунистической партии на обеспеченное местечко чиновника ганноверского магистрата, предоставленное ему социал-демократами, пишет («Mitteilungsblatt», № 23):

«Россия стала точно такой же капиталистической страной, как и остальные. Сталин — такой же представитель капиталистической буржуазной власти, как Пуанкаре, Гинденбург или Пилсудский. И точно так же, как в Европе должна вспыхнуть пролетарская революция против германской, французской и польской капиталистической власти, точно так же в России произойдет пролетарская революция против капиталистической власти, которая, отражая крестьянско-буржуазную классовую власть, ликвидировала завоевания героической пролетарской революции 1917 года.

Зарницы вспыхивают уже над Россией».

Интересно сличить с этим следующие основные положения Каутского.

Как известно, этот специалист по клевете на Советскую Россию в своей брошюре «Die Internationale und Sowjet-Russland» «доказывает, что большевистский «абсолютизм» ничем не отличается от абсолютизма Романовых или монархии Габсбургов и Гогенцоллернов. Вся разница между «ультра-левыми» писаками, хотя бы Кацем и Каутским, состоит лишь в том, что если первый уподобляет советское правительство правительству Пуанкаре, Гинденбурга и Пилсудского, то второй пишет, будто советское правительство «является теперь сильнейшим препятствием к под'ему пролетариата во всем мире — худшим, чем гнусный режим Хорти в Венгрии или Муссолини в Италии». В другом месте той же брошюры Каутский предвосхитил ультра-левые крики о перерождении. Он пишет, что «большевистский деспотизм отличается от других, с которыми мы

80 до сих пор имели дело, тем, что новые деспоты были когда-то нашими товарищами»... «Но ведь и в Америке есть многочисленные миллионы, которые в молодости принадлежали к самым бедным пролетариям. Их пролетарское происхождение никоим образом не мешает им позднее превращаться в циничных и самых бессердечных эксплоататоров пролетариата. То же самое мы видим у большевиков».

Как и для ультра-левых, для Каутского нет сомнения в том, что у нас не строится социализм, а развертывается капитализм. «Конечно, полной правды, а именно той, что его режим не ведет к социализму, а уводит от него, он (большевизм. Н. Б.) не признает и до сих пор». Но на деле «большевики должны стремиться к тому, чтобы снова пустить в ход производство и транспорт, которые они парализовали. Они делят монополию на эксплоатацию русского народа (к чему сводится весь их «коммунизм») с частными капиталистами, именно иностранцами, которые хорошо за это платят и которые умеют рациональнее вести дело, чем большевистские хозяйственники».

Наконец, если ультра-левые призывают ко «второй» революции, к восстанию против советской власти, то и в этом конечном выводе они оказываются простыми подражателями Каутского. «Что же должны делать социалисты России?» вопрошает Каутский. И отвечает: «Теперь и в собственно России исчезла опасность, что социалистическое восстание против большевизма (совсем «вторая революция» Корша! Н. Б.) окажет помощь реакции. И это по той простой причине, что все то, что могла принести с собой реакция, практикуется большевиками в такой мере, предела который уже нельзя перешагнуть...». «Нам нечего поэтому бояться, что благодаря вооруженному восстанию в России будет оказана помощь реакции. Наоборот, все более растет вероятность того, что такое восстание, в случае удачи, увеличит в России свободу, не затронет ни одного из еще сохранившихся скромных завоеваний революции, пробудит ряд таких завоеваний к новой жизни и в гигантской степени будет полезно народным массам и пролетариату». Как видно, и в вопросе об оценке советского правительства, и в клеветнических измышлениях о будто бы капиталистическом направлении развития нашего хозяйства, и в обвинениях в перерождении, и даже в лозунге «второй революции» — во всех существенных пунктах своей плоской «идеологии» ультра-левые попросту пересказывают своими словами Каутского, перепевают на свой особо визгливый мотив меньшевистские песни.

Вряд ли стоит серьезно опровергать всю эту контр-революционную пошлость. Мы хотели бы здесь остановиться в первую очередь на теории, которая лежит в подоснове всех этих рассуждений, а именно на теории «термидорианского» перерождения советской экономики и, следовательно, перерождения нашей партии и нашего государства.

Известно, что историческими аналогиями вообще нужно пользоваться с чрезвычайной осторожностью. С тем большей осторожностью нужно пользоваться ими, когда речь идет о непосредственных политических выводах из них. О «термидорианском» перерождении Советской России и нашей партии лидер русского меньшевизма Мартов писал еще в 1921 году, обращаясь к Ленину с лозунгом: «От своего экономического термидора шагайте к политическому 18 брюмера!». Между тем нет ничего более безграмотного и антимарксистского, чем теория пресловутого «термидорианского» перерождения. Во-первых, термидорианский переворот во время французской революции вовсе не был мир-

81 ным, как то представляют себе люди, столь усердно о нем болтающие. Термидорианский переворот был открытым актом вооруженной контр-революции, сопровождался массовыми казнями и знаменовал собою открытое выступление жирондистской буржуазии, поддержанной по глупости левыми якобинцами, против диктатуры Робеспьера. Политическая диктатура мелкой буржуазии, которую осуществляли Робеспьер и его группа, отнюдь не выражала собою крайнего крыла движения. Поставленная между молотом и наковальней, между крупной буржуазией и зародышевым движением пролетариата и городской бедноты, она должна была неминуемо пасть. Представлять себе этот фазис французской революции на мирный манер, это значит при трактовке событий французской революции спускаться до уровня обычного вульгарного эволюционизма. Во-вторых, еще более нелепой представляется аналогия с термидором, когда мы посмотрим на глубокие социально-экономические основания термидорианского переворота. Что представляла собою диктатура мелкой буржуазии с экономической точки зрения? Экономически она в наиболее последовательном своем выражении стояла на точке зрения мелкого хозяйства и мелкого хозяйчика, на точке зрения борьбы против крупного производства. Следовательно, с экономической точки зрения она отнюдь не была носителем более высокого способа производства; наоборот, она отстаивала такой способ производства, который уже отходил в прошлое под победоносным шествием технически и экономически более прогрессивного крупнокапиталистического предприятия. С другой стороны, носителем крупного производства, т.-е. носителем более высокого хозяйственного принципа, был класс жирондистской буржуазии, политически ставшей уже контр-революционной. Пролетариат, находившийся в зародышевом состоянии, не осознавший себя еще как особый класс и не имевший еще абсолютно никакой материальной базы для самостоятельного классового выступления и для своей классовой победы, не мог в силу этого играть решающей самостоятельной роли. Об'ективное противоречие между великой освободительной политической ролью мелкой буржуазии и якобинской диктатуры и ее экономической реакционностью привело к неизбежному краху диктатуры Робеспьера. Именно поэтому победа термидорианцев была заложена с абсолютной неизбежностью в самом ходе Французской революции. Этим вовсе не сказано, что якобинская диктатура была, так сказать, исторически «излишней»: наоборот, об'ективная задача состояла в том, чтобы с наибольшей последовательностью снять с французского общества скорлупу феодальных отношений. Эту сторону дела не могла выполнить жирондистская буржуазия. Эту сторону дела блестяще выполнила террористическая диктатура мелкой буржуазии с ее, как выражался Маркс, «плебейскими методами» расправы с феодальным режимом. Поэтому она, эта диктатура, сыграла величайшую прогрессивную роль в истории европейского общества. Но она не могла выполнить других, строительных задач. Эта задача движения на рельсах крупного капитализма, который по отношению к феодальному способу производства и мелкому производству был высшей производственной ступенью, могла быть реализована лишь крупной буржуазией.

Если мы поставим теперь вопрос о положении дел в Советском Союзе, то без труда увидим, что здесь нет и не может быть абсолютно никакого

82 сходства, а следовательно, и никакой аналогии с термидорианским переворотом во Франции. Во-первых, политический захват власти был произведен у нас под непосредственным руководством и гегемонией самого последовательно-революционного класса — пролетариата, организовавшего при поддержке крестьянства свою диктатуру. Никакого более «левого» класса, чем пролетариат, нет и быть не может. Пролетариат не занимает промежуточного положения между классами, он стоит на крайнем левом фланге так называемого общественного целого. Во-вторых, у пролетариата нет никакого противоречия между его политической ролью и его экономическо-организаторской ролью. Ни один класс и ни одна группировка современного общества не представляют хозяйственного принципа более высокого, чем хозяйственный принцип пролетариата. Он не только является носителем крупного производства, он является носителем этого крупного производства в его наивысшей форме, а именно в форме организованного и планового производства. Кроме того, он руководствуется в своей хозяйственной деятельности потребностями масс, а не их систематической экспроприацией. Его отношение к деревне определяется не разорением этой последней, а ее ростом, что в конечном счете дает основу для гораздо более решительного, смелого и быстрого хозяйственного подъ'ема государственной промышленности. Вот почему диктатура рабочего класса имеет твердую экономическую основу. Вот почему она является и будет являться во все большей и большей степени диктатурой победоносной. Все недомыслие мелкобуржуазной критики Советского Союза и все комичные контрреволюционные выпады против ВКП(б) выглядят особенно жалко, если принять во внимание следующие обстоятельства: говорят, что наша диктатура превращается или превратилась в «диктатуру кулака», в «диктатуру мелкого собственника», т.-е. в диктатуру мелкого капитализма; но почему же в таком случае все с большей и большей последовательностью у нас проводится принцип общественного планового государственного хозяйства? Каким образом, держа якобы курс на мелких собственников, она с наибольшей последовательностью проводит принцип, бьющий в лицо частной собственности, и каким образом она, эта мелкая собственность, проводит политику постепенного вытеснения самой себя? Все эти противоречия не могут быть объяснены с точки зрения мелкобуржуазной критики. Если посмотрим на предпосылки этой критики, то таковыми предпосылками являются утверждения о большей выгодности частного производства и частного капитала по сравнению с государственным хозяйством пролетариата. Именно поэтому вся меньшевистская братия уже в течение долгого ряда лет, вкупе и влюбе с либеральными эмигрантами и мелкой буржуазией, предрекала неизбежную победу в Советской России частного капитала, предрекала денационализацию промышленности, передачу государственных предприятий обратно в руки частных владельцев и на этой основе — перерождение политической надстройки или ее насильственное разрушение. Ничего подобного не случилось, и для того чтобы доказать при теперешних условиях, когда наша государственная промышленность делает все большие и большие успехи, победу частнокапиталистического производства над государственным хозяйством пролетариата, нужно поставить на голову все марксистские представления. В таком случае нужно было бы доказать, что мелкое производство имеет преимущества перед крупным, что мелкая и средняя торговля имеет преимущества перед крупной, что мелкие участники сберегательных касс и т. д. могут победить крупный централизованный кредитный инсти-

83 тут и т. д. и т. п. Другими словами, нужно целиком отказаться от марксизма, нужно на иной базе возродить нелепое учение Бернштейна и К⁰

, нужно опрокинуть все марксистские экономические представления, чтобы предрекать победу частника над централизованным хозяйством пролетарского государства.

В предыдущих главах мы изложили действительное положение вещей в области экономики Советского Союза и борьбы различных сил в пределах этой экономики. Мы видели, что рост социалистических элементов нашего хозяйства, который в то же самое время есть рост наиболее крупных, технически совершенных и экономически рациональных хозяйственных форм, не подлежит абсолютно никакому сомнению. По сравнению с этим фактом все трудности, имеющиеся у нас, наличие которых было бы глупо отрицать, отходят все же на второй план. Главные трудности лежат для СССР в области внешних отношений: огромную — но отнюдь не непреодолимую — трудность представляет давление мирового капиталистического хозяйства; постоянные угрозы, которые особенно обострились за последнее время, и возможность выступлений против Советского Союза со стороны капиталистических держав и их блоков есть перманентная опасность для диктатуры рабочих. Революционизирующее значение строительной работы в СССР и его политическое влияние есть важнейший фактор в процессе международной революции. Нападение на Советский Союз и коршистская, с позволения сказать, критика есть одно из слагаемых общей контр-революционной тенденции, направленной против диктатуры рабочего класса. Все подобного рода попытки должны быть отметаемы со всей решительностью со стороны всех сторонников Коммунистического Интернационала.

Г. Основные перспективы китайской революции​

Мы уже отмечали огромнейшее историческое значение революционной борьбы китайского народа против иностранного империализма. В свое время Ленин обращал внимание Коминтерна на гигантскую роль, которую суждено сыграть подымающимся народам Востока в деле освобождения мира от империалистического гнета. Его предвидения на этот счет исполнились целиком. Коминтерн обязан поставить на одно из первых мест вопросы китайской революции не только в силу того гигантского значения, которое эта революция имеет, но и потому, что китайская компартия, партия китайского пролетариата, является одной из секций нашего Международного Общества. Вообще нужно заметить, что перед Коминтерном стоит задача широкой популяризации китайского движения, ознакомления с ним рабочих масс Западной Европы и задача тщательного изучения оригинальных экономических и политических условий в восточных странах. Без этого изучения нельзя определить политику в обстановке чрезвычайно сложной, где своеобразие хозяйственных и политических соотношений внутри страны сочетается с величайшим разнообразием перекрещивающихся, частью друг другу противоречащих влияний самых различных империалистических группировок со всей их военно-дипломатической игрой. Нам необходимо прежде всего остановиться на некоторых главных цифрах, которые помогут уяснить экономическую структуру Китая.

Данные, которыми мы располагаем, говорят о явном развитии капиталистических отношений в этой стране. Начнем с каменноугольной промышленности. В «The China Year-Book» за 1926 г. приводится следующая таблица:

84

Добыча каменного угля в Китае​

Данные эти показывают в общем заметный рост каменноугольной промышленности. Для характеристики этой отрасли небезынтересно знать, что одни только кайландские рудники, принадлежащие англо-китайской компании, а по существу находящиеся в руках английского капитала, дают 22 % общей добычи. Фушунские же рудники, принадлежащие японской компании, давали 15 % общей добычи, а с апреля 1924 г. до марта 1925 г. дали 5 538 600 тонн (т.-е. 23,5 % общей добычи), превзойдя по добыче кайландские рудники ¹.

Капитал, вложенный в эту отрасль производства, по национальности распределяется следующим образом: китайский — 50 млн. долларов, английский — 22 млн. долларов, японский — 27½ млн. долларов и немецкий — 250 тысяч долларов. Значит, между китайцами и не-китайцами размер вложенных капиталов делится почти пополам. Но лучшие рудники находятся в руках империалистов.

Значительно медленнее развивается добыча железной руды, хотя вывоз ее из Китая неуклонно растет, что видно из следующих цифр:

Вывоз из Китая железной руды ²​

Тут же отметим, что железорудные предприятия в Китае почти целиком принадлежат японскому капиталу или находятся в полной финансовой зависимости от него. Японский капитал, вложенный в эту отрасль промышленности, достигает 120 миллионов иен.

Более быстро идет развитие текстильной промышленности. К сожалению, мы располагаем чрезвычайно разноречивыми данными, на которые не можем

¹ «The China Year-Book» за 1926/27 п., стр. 112.

² «The China Year-Book» за 1926/27 г., стр. 116

85 безоговорочно ссылаться. Но все эти данные отмечают общую тенденцию роста.

По национальности владельцы этой крупной индустрии распределяются таким образом: в 1924 г. китайских текстильных фабрик было 61 %, японских — 34 %, британских — 5 %. Тут же нужно оговориться, что в результате кризиса китайской текстильной промышленности в 1923 и 1924 гг. значительная часть предприятий перешла в руки японского капитала, во многих случаях при сохранении китайской вывески (фирмы). Это не позволяет нам сейчас точно учесть долю национального китайского капитала в этой промышленности.

В заключение нашего беглого обзора процесса индустриализации Китая остановимся на чрезвычайно показательных цифрах внешней торговли Китая ¹.

К этому нужно прибавить весьма характерные цифры, свидетельствующие об изменении роли отдельных стран в этой растущей внешней торговле Китая.

Участие разных стран в импорте Китая в % %

Эти данные, касающиеся промышленности, должны быть дополнены данными относительно распределения земельной собственности. Нет ничего более

¹ «The China Year-Book» за 1926/27 г., стр. 879. Таблица дана в хейквантских таэлях, средний курс которых равен 1 р. 50 к. золотом (в 1913 г. — 73 американских цента, в 1923 г. — 80 американских центов, в 1924 г. — 81 американский цент). Для 1925 г. «The China Economic Monthly», № 10 за 1926 г. (октябрь) дает очевидно неполные цифры для импорта — 947 864 944 х. т.; для экспорта — 776 352 937 х. т.

86 запутанного, чем сложные аграрные отношения в Китае. Между тем они составляют главную основу всей экономической «конституции» Китая. Крестьянство является подавляющим, огромнейшим большинство населения, его вес в развитии китайской революции, несомненно, будет повышаться с каждым днем. Крестьянская проблема является, пожалуй, центральной проблемой всей китайской революции. Главнейшие относящиеся сюда данные представляются в следующем виде.

Если взять официальные данные министерства земледелия и торговли и, основываясь на материалах о крестьянском бюджете и средней доходности земли, произвести разбивку на четыре основные группы, мы получим следующую картину распределения земли:

Парцеллярные хозяйства, насчитывающие от 1 до 20 му (му, это — мера, которая, примерно, равняется одной шестнадцатой нашей десятины), составляют 49,5% всех семейств, т.-е. всех хозяйств и владеют только 15% всей земли. Значит половина семейств-хозяйств суть карликовые, малюсенькие хозяйства, и целая половина крестьянского населения владеет только 15 — 16% годной для обработки земли. Половина имеет 16%. То, что считается у них мелким — от 20 до 40 му,— насчитывают 23% семейств и 22% земли в среднем. От 40 до 75 му имеют 15% семейств. Эта группа имеет 25% земли. А к крупным — 75 му и выше — относятся 11% семейств, которые владеют 36% всей земли. Вот вам степень дифференциации крестьян.

Для дополнения картины нужно сказать, что хотя в общем, на круг, Китай является страной мелкого землевладения, но есть известная доля земли, которая находится в руках более крупных собственников. Это то, что можно назвать помещичьим землевладением в настоящем смысле этого слова. Есть крупные поместья остатков прежней феодально-помещичьей, чиновнической бюрократии, современных генералов, которые точно так же имеют довольно значительное количество земли. Считается, что существует около 30 000 помещиков, которые владеют земельной собственностью свыше 1 000 му каждый. Среди них есть немало крупных землевладельцев, обладающих поместьями, превышающими 10 000 му. Если мы говорим о таких мелких единицах измерения земли, как му, то, с другой стороны, нужно иметь в виду, что там хозяйство чрезвычайно интенсивно, и благодаря этому меньшее количество земли имеет больший экономический вес. Еще со времени экономистов времен Великой французской революции китайское земледелие считается самым интенсивным. В некоторых провинциях есть исключительно крупные помещичьи имения, при чем нужно подчеркнуть, что как раз в провинции Гуандун крупное землевладение развито больше, чем в других провинциях Китая. 85% всей земли по долинам рек Северной, Западной, Восточной и Хань принадлежит крупным землевладельцам. В провинции Хенань, уезд Чанте, 1/8 всего уезда принадлежит семейству Юан-Шикая.

87 Не говоря о целом ряде таких крупных помещичьих семей, отметим только, что есть категории, у которых одной челяди, прислуги, обслуживающей данную помещичью фамилию, насчитывается до 1 000 и свыше человек.

Таким образом крестьянский вопрос здесь неизбежно сплетается с аграрным вопросом. Поэтому сказать, что вопрос о земле в Китае совершенно не стоит, что этот вопрос совершенно снят с очереди, что Китай — страна только мелкого землевладения,— так ставить вопрос никак нельзя.

Это подтверждается сведениями о количестве арендаторов и полуарендаторов в Китае. Официальная статистика министерства земледелия и торговли дает следующие цифры:

Известно, что вся эта масса арендаторов и полуарендаторов придавлена кабальными условиями аренды, поглощающей в среднем 50% урожая, а нередко доходящей до 80%.

Второй вопрос, который связан с широчайшими слоями китайского населения, это — вопрос о налогах,— налогах, которые в первую очередь падают на широкие массы трудящихся, т.-е. на крестьянство и на ремесленников. Китай представляет собой такую страну, которая действительно побила решительно все рекорды в смысле налогового обложения. Нередко там насчитывается более дюжины различного вида налогов, падающих на крестьян. Постоянные войны между милитаристами крайне обостряют положение: мы имеем такую обстановку, что в некоторых провинциях ухитрились собрать налог за несколько лет вперед. Некоторые американские писатели считают, что в результате последних кризисов — и политических, и экономических, и всяких других — сельское хозяйство разорено на очень значительный процент, примерно на 40%. Проверить это представляется делом совершенно невозможным, но одно ясно, и одно не подлежит сомнению: в силу малоземелья крестьянства, в силу неслыханного налогового обложения, в силу исключительного гнета со стороны иностранцев, которые имеют в своих руках порты, имеют в своих руках таможни, имеют в своих руках наиболее важные налоги,— в силу этого идет громаднейший, чудовищный процесс обнищания, пауперизации крестьянства. Он настолько чудовищен, что существуют прямо миллионные армии деклассированных людей, которые, бродя по всей стране, организуют так называемые «бандитские шайки». В одном Пекине имеется прямо исключительно огромное количество этого рода деклассированных элементов, которые поставлены, несмотря на крайне низкое развитие своих потребностей, перед угрозой полного вымирания. Поэтому они нанимаются к любому милитаристу, составляют его войска, переходят от одного правительства к другому, не чувствуя никакой социальной скрепы Этот процесс — симптом известного разложения всей экономики страны, выражающей громадное обнищание китайского крестьянства.

Наконец, нужно остановиться на классовом делении населения Китая. Тов. Попов-Татива, пользуясь японскими источниками, определяет общее коли-

88 чество промышленных рабочих в 4 850 000 человек По данным журнала «Китайский Рабочий» ², общее количество китайских индустриальных рабочих выражается числом в 1 909 000. В Китае свыше полумиллиона текстилей, около того же (468 264) — рабочих горнозаводской промышленности. Кроме того, не нужно упускать из виду рабочих чрезвычайно развитой в Китае кустарной промышленности. В 1 800 000 (в круглых цифрах) хозяйств кустарного типа числится свыше 8 000 000 рабочих. Излишне распространяться о положении всей этой массы пролетариев. Трудно представить себе более адские условия труда, нежели те, в какие поставлен китайский рабочий. Этим объясняется чрезвычайно быстрый процесс революционизирования китайского пролетариата.

После нашего беглого анализа экономического и социального положения Китая перейдем к рассмотрению основных перспектив китайской революции.

Главнейший вопрос, который должен быть поставлен на очередь, это — вопрос о возможных путях развития революции в Китае. На II конгрессе Коминтерна тов. Ленин выставил следующее положение относительно перспектив развития колониальных и полуколониальных стран:

«Постановка вопроса была следующая: можем ли мы признать правильным утверждение, что капиталистическая стадия развития народного хозяйства неизбежна для тех отсталых народов, которые теперь освобождаются, и в среде которых теперь, после войны, замечается движение по пути прогресса? Мы ответим на этот вопрос отрицательно. Если революционный победоносный пролетариат поведет среди них систематическую пропаганду, а советские правительства придут им па помощь всеми имеющимися в их распоряжении средствами, тогда неправильно предполагать, что капиталистическая стадия развития неизбежна для отсталых народностей. Во всех колониях и отсталых странах мы должны не только образовать самостоятельные кадры борцов, партийные организации, не только вести пропаганду за организацию крестьянских советов и стремиться приспособить их к докапиталистическим условиям, но Коммунистический Интернационал должен установить и теоретически обосновать то положение, что с помощью пролетариата наиболее передовых стран отсталые страны могут перейти к советскому строю и — через определенные ступени развития — к коммунизму, минуя капиталистическую стадию развития» ³.

Эта постановка вопроса, которую социал-демократия наверное будет обозначать как не-марксистскую, является тем не менее как раз революционно-марксистской постановкой вопроса. Маркс нигде и никогда не выставлял положения, что каждая «нация» обязательно должна пройти через решительно все стадии развития, которые проходили другие страны, независимо от конкретной исторической обстановки и независимо от того международного контекста, в рамки которого это развитие включено. Известно, что Маркс считал при определенных условиях возможным некапиталистическое развитие России. Вышло по-другому, но вышло по-другому потому, что налицо не было победоносной пролетарской диктатуры в европейских странах к тому моменту, когда Россия была на переломе от феодализма к капиталистическим производственным отношениям. Исторически возможность, о которой говорил Маркс, не оправдалась, но это отнюдь не означает, что для страны, только начавшей цикл капиталистического развития, невозможен иной тип развития — с преодолением капиталистических тенденций, если международная обстановка складывается не совсем обычно или, вернее, совсем необычно. В настоящее время эта совсем необычная обстановка имеется

¹ Н. М. Попов-Татива, «Китай», стр. 356.

³ Ленин. Собр. соч., т. XIX, стр. 246.

89 налицо: ослабление капитализма, подорванного мировой войной и рядом революций; наличие такого огромного организующего революционного центра, каким является СССР; непосредственная географическая близость этого последнего к Китаю при географической отдаленности Китая от основных центров хозяйственного и военно-политического могущества империалистических держав. Если ленинская постановка вопроса относительно того, что для колониальных и полуколониальных, в подавляющем большинстве совсем крестьянских стран возможно «миновать» капиталистический путь развития (речь идет, разумеется, о главной дороге и главной перспективе этого развития, а вовсе не о единой и сплошной, абсолютно без противоречий, тенденции этого развития),— то эта постановка вопроса в первую очередь должна касаться Китая. Ибо если она не может касаться Китая, то какой же страны может она касаться вообще? Нет ничего более вредного, как ставить крупнейшую проблему на поворотных пунктах истории, подходя к этой проблеме с ключом шаблона. Мы уже знаем по собственному опыту, во что обошлась бы пролетариату бывшей России эта шаблонная постановка вопроса (меньшевики), если бы она одержала победу. Главное, что должно нас всемерно предостерегать от этого шаблона, это именно два вышеуказанных обстоятельства: кризис капитализма, с одной стороны, и наличие пролетарской диктатуры СССР — с другой. С точки зрения внутреннего сочетания классовых сил в Китае положение представляется таким образом: слабая буржуазия; колоссальное крестьянство; большой слой ремесленников и мелких торговцев; рабочий класс численно не особенно значительный, но уже представляющий собою довольно сплоченную силу и играющий в высшей степени значительную политическую роль; антагонизм по отношению к иностранному капиталу настолько крупный, что значительная часть буржуазии идет пока в едином блоке с широкими массами, что находит свое оригинальное политическое выражение в руководящей роли Гоминдана.

Исходя из всего этого переплета внутренних и внешних отношений, можно и должно поставить основную проблему о двух возможных путях китайской революции. Теперь уже не подлежит никакому сомнению, что феодальный режим обречен в Китае на слом. Его положение настолько пошатнулось, что внутренние силы, направленные против него, имеют такой гигантский перевес, что крах представляется неизбежным. Однако дальше возможны две в корне отличные перспективы развития: либо Китай пойдет по пути соглашения и союза с иностранной буржуазией, которая в случае неудачи возможных интервенций постарается взять под опеку развитие Китая путем своего хозяйственного влияния и блока с промышленной и торговой китайской буржуазией; либо Китай пойдет в союзе с пролетарской диктатурой и западно-европейским пролетариатом, который будет удерживать свою буржуазию от всех попыток давления на революцию в Китае. В первом случае, после слома феодальных отношений, после ликвидации хаоса гражданской войны и под влиянием иностранных кредитов и займов, об'единенный Китай может ускоренным темпом начать «догонять» Европу на рельсах обычного капиталистического развития, при чем этот процесс естественно будет сопровождаться дальнейшим разорением основных масс китайского населения — ремесленников и крестьян, которые будут постепенно экспроприироваться победоносным шествием крупного капитала. Огромный хозяйственный перевес, который будет в таком случае иметь иностранный капитализм, будет обеспечивать этому последнему обильную жатву, хотя и не в такой хищнической и примитивно варварской форме, в какой

90 это имеется теперь. Второй путь развития, это — путь самостоятельного развития Китая при поддержке трудящихся всего мира. Нельзя опровергнуть возможности такого оригинального положения вещей, при котором мелкобуржуазное государство, находящееся под решающим влиянием рабочего класса и связанное со страной пролетарской диктатуры, имеет в своем распоряжении некоторые важные государственные фабрики и заводы, железные дороги и банковые институты, освобождает крестьянство от беспощадного налогового обложения и постепенно способствует благосостоянию страны, пока индустриализация Советского Союза и победоносные западно-европейские революции не оплодотворят всего хозяйства, решительно толкнув его развитие по социалистическому пути. Конечно, этот процесс не может быть гладким и проходить без всяких противоречий. Конечно, все время будут возрождаться капиталистические тенденции. Но, при условии минимального влияния иностранного капитализма, а равно и крайнего ослабления капитализма внутреннего (лишение его командных высот), такая перспектива отнюдь не может считаться исключенной.

Само собой разумеется, что линия компартии должна быть линией борьбы за этот путь развития. Но именно здесь приходится сталкиваться с колоссальными трудностями Главной и первейшей задачей является победа над иностранным империализмом, победа, гарантией которой в свою очередь служит единый национально-революционный фронт. Этот единый национально-революционный фронт отнюдь не является подтверждением своеобразной идеологии гоминдановского центра, идеолог которого, Дай-Чи-Тао, создал своеобразную теорию бесклассовой революции и бесклассовой «диктатуры» революции, где на место различных классовых сил выступают различные оттенки «сознательности». По этому учению, есть «сознательные» руководители, менее «сознательные» их помощники и еще менее «сознательные» массы, но нет классов. То, что верно в пределах одного класса, Дай-Чи-Тао распространяет на все общество, в котором классы исчезают вообще. Эта оригинальная теория, имеющая традиции в старой китайской философии и отчасти напоминающая учение европейской «органической школы» (так называемых позитивистов), на практике, однако, склоняется к тому, что наиболее сознательным руководителем является отнюдь не пролетариат и его идеологи. Мы не можем здесь входить в подробный разбор этих построений. Ясно, однако, что коммунистическая партия не может иметь никаких иллюзий на предмет исчезновения классовой борьбы на очень значительный промежуток времени, на целую огромную историческую эпоху. Тактика единого национально-революционного фронта для компартии покоится на реальном учете классовых сил. Именно исходя из этого учета, компартия должна в настоящее время поддерживать этот единый национально-революционный фронт. Однако самая победа над иностранным империализмом может развиваться лишь в той степени, в какой будет вовлекаться в борьбу главный массив китайского общества, а именно крестьянство. Поэтому аграрные реформы в занятых революционными войсками областях, а равно организация крестьянства на других территориях, выставление и поддержка крестьянских требований должны быть главнейшей составной частью правильной революционной политики в Китае. Громадная трудность заключается в том, что слой мелких и средних помещиков и кулаков связан через кредитный институт с торговым капиталом, и потрясение аграрного строя немедленно отражается на колебаниях той части буржуазии, которая включена в единый национально-революционный фронт. С другой стороны, крестьянство, заплатившее в некоторых местах налоги и поборы за

91 много лет вперед, крестьянство, хозяйство которого до крайности подорвано гражданской войной между различными милитаристскими кликами, крестьянство, выталкивающее миллионные армии пауперов, нищих и бродяг, не может быть вовлечено должным образом в орбиту революционной борьбы, не получая от революции никакого экономического облегчения.

Поэтому задачей компартии в настоящий момент на данном фазисе развития и при ориентации на ту перспективу, о которой мы говорили выше, является: поддерживая национально-революционный фронт, в то же время приступить к решению аграрно-крестьянской проблемы, вовлекая основную массу китайского народа в решительную борьбу против империалистских насильников.

Д. Капиталистическая рационализация и рабочий класс​

Нам необходимо ответить еще на вопрос относительно нашего принципиального отношения к капиталистической рационализации. Социал-демократия исходит из соучастия рабочего класса в строительной работе при условии капиталистического режима. Если она считает возможным, желательным и даже необходимым свое участие в правительственной власти империалистских государств, если она является в настоящее время и в настоящих условиях пламенным сторонником так называемого «конструктивного социализма» (а на самом деле — «конструктивного капитализма»), если она свою историческую миссию на данном этапе развития видит в работе по строительству буржуазного государства,— то простая логика обязывает ее к тому, чтобы она активно помогла капиталистическому хозяйству по возможности быстро выйти из критического положения. Будучи в настоящее время оппозиционной партией и стремясь вновь и вновь обмануть рабочий класс, социал-демократия, конечно, не может не протестовать (по крайней мере — на словах) против некоторых особо больно бьющих по рабочему классу составных частей процесса рационализации. В общем и целом, однако, она подает свой голос самым решительным образом за рационализацию, она «принимает» ее как целое. Общая социал-демократическая постановка вопроса такова: нужно лечить больной хозяйственный организм: это лечение не может обойтись без жертв; рабочий класс, исходя из своих интересов, должен временно помириться с необходимостью приносить эти жертвы. При помощи жесткой концентрации предприятий, при помощи закрытия нерентабельных предприятий (так называемая чистка), при помощи введения новой техники, при помощи организации труда, при помощи конвейера, хронометража, промышленных об'единений и т. д. — можно будет вылезти из теперешнего незавидного положения. Это есть «кризис оздоровления», «кризис очищения», за которым неизбежно последует под'ем. Этот под'ем с лихвой окупит временные жертвы, на которые должен пойти рабочий класс, потому что он (этот под'ем) будет означать увеличенную долю национального дохода, благодаря чему может увеличиться и заработная плата и повыситься весь жизненный уровень рабочего класса.

Такого рода постановка вопроса была бы вполне правильной при одном условии: при наличии пролетарской диктатуры и при принадлежности рабочему классу основных средств производства. Только во имя строительства социализма можно было бы призывать рабочий класс к тому, чтобы он пошел на некоторые жертвы. Призывать рабочий класс на жертвы во имя под'ема капитали-

92 стического хозяйства, это значит на деле служить агентурой буржуазии внутри рабочего класса. Революционно-марксистская постановка вопроса должна здесь быть такой: рабочий класс не может становиться на точку зрения помощи капиталистам в их стремлении починить и улучшить свое хозяйство, тем более в теперешний период. И раньше, и в довоенное время не дело рабочего класса было решать, нужно ли или не нужно вводить ту или другую машину, так или иначе организовать труд и т. д. Рабочий класс и тогда вовсе не обязан был организовывать «производственных совещаний» на помощь капиталистическим эксплоататорам.

Задачей наиболее сознательных рабочих было мобилизовать массы, используя каждое проявление слабости капиталистического класса, мобилизовать все недовольство рабочего класса, обострять классовую борьбу с конечной целью ниспровержения всего капиталистического режима. Тем более нелепа, тем более контр-революционна точка зрения помощи капиталу в теперешний период, когда капиталистический режим стоит на закате своих дней, когда он переживает приступ тяжелой болезни и когда он по всему фронту ведет наступление против рабочего класса, «рационализируя» свое хозяйство при помощи растущей нищеты трудящихся масс, безработицы и нещадной эксплоатации пролетариата. Сознательные рабочие не могут быть против введения машин, технических улучшений и т. д., но не их делом является забота об этих улучшениях в рамках капиталистического общества. Единственно возможной постановкой вопроса для них является мобилизация пролетарских сил для борьбы со всеми теми последствиями и сторонами процесса рационализации, которые ударяют по рабочему классу. Революционные рабочие не могут ставить вопрос: за или против машин, конвейера и т. д. Это — такая постановка, которая им абсолютно чужда. Они могут ставить вопрос только о беспощадной борьбе со всем тем, что ухудшает положение рабочего класса, понижает его жизненный уровень, дробит его силы, ослабляет его позиции. Задача рабочего класса не есть в условиях капиталистического режима «конструктивная» задача; его задача, это — задача обострения классовой борьбы и разрушения капиталистического общества. Этим исходным пунктом определяется и позиция революционного пролетариата по отношению к капиталистической рационализации: концентрировать все внимание масс на наиболее острых вопросах классовой борьбы: безработица, сокращение заработной платы, повышение эксплоатации, увеличение рабочего дня и пр. Эта боевая мобилизация классовых сил для отпора наступлению капитала, принимающему и формы рационализации производства, есть классовый ответ пролетариата.

7. НАСТУПЛЕНИЕ КАПИТАЛА И СДВИГИ В РАБОЧЕМ КЛАССЕ​

В связи с наступлением капитала на рабочий класс и стабилизационной политикой буржуазии, а с другой стороны — в связи с фактом роста социалистических отношений в СССР среди широких масс западно-европейского рабочего класса в большинстве стран замечается перегруппировка сил и сдвиг налево, при чем этот сдвиг в зависимости от обстановки в каждой данной стране приобретает своеобразные формы.

93 В Англии он непосредственно связан с ходом борьбы английского пролетариата и с тем грандиозным отпором, который рабочий класс дает капиталистической буржуазии. Уже применение под давлением масс такого исключительного орудия борьбы, каким является всеобщая стачка, и необычайно упорная забастовка горняков, потрясшая до основания все хозяйство Англии, свидетельствуют о мощном сдвиге внутри английского пролетариата, бывшего не так давно еще самой консервативной силой внутри европейского рабочего движения. «Буржуазный пролетариат» Англии (Энгельс), ручной, боготворивший цилиндр, ростбиф, короля и пресвятую церковь, веривший в парламент и английскую конституцию, становится передовым отрядом европейского рабочего класса. Обострение классовой борьбы освобождает рабочий класс из-под многолетнего вавилонского пленения его буржуазной идеологией. «Парламентская» Англия сбрасывает с себя маску бесклассовости, правительство открыто выступает в одной шеренге с шахтовладельцами, весь совокупный государственный аппарат репрессий и военной силы направляется своим острием против борющегося пролетариата. Вера в «нейтральность» и благожелательное попечительство государственной власти исчезает. Вместе с тем исчезает в головах рабочего класса и идеология гражданского мира и солидарности интересов между трудом и капиталом.

Ход классовой борьбы определяет собою дифференциацию внутри рабочих и их организаций. Предательское поведение вождей Генерального совета, жалкая и позорная роль так называемых «левых» его членов, колебания и перебежка на сторону классового врага,— все это вызывает глубочайший кризис внутри самого рабочего класса, усиливает его дифференциацию, главными тенденциями которой является тот факт, что вожди идут направо, а масса — налево. Не нужно думать, что этот процесс закончится в очень короткий срок. Складывавшаяся в течение многих и многих десятилетий организационная скорлупа рабочего движения, и в первую очередь могучий аппарат тред-юнионов, обладает огромнейшей силой исторической инерции, и давление этого могущественнейшего аппарата чиновников будет сказываться еще в течение очень значительного периода. Не раз и не два будут пытаться буржуазия и ее правительство раскалывать рабочее движение и при помощи реакционной профсоюзной бюрократии, этих, как их называл Энгельс, «рабочих лейтенантов капиталистического класса», пытаться подкупать небольшую верхушечную прослойку рабочих, чтобы при их помощи держать в узде и повиновении пролетарские массы. Но тем не менее общее направление процесса все же будет неизбежно итти в сторону радикализации рабочего класса, высвобождения его из-под ига реформистских иллюзий.

Этот процесс находит свое выражение с организационной стороны в двух главных фактах: во-первых, в росте влияния так называемого «движения меньшинства» в профсоюзах; во-вторых, в численном росте и гораздо большем росте влияния британской коммунистической партии, которая из небольшой группы, не имевшей никакого влияния на политическую жизнь страны, стала в сравнительно короткий срок первоклассным политическим фактором английской общественной жизни. Образование и рост левой оппозиции внутри профсоюзов и в первую очередь «движение меньшинства», появление и усиление всевозможных левых оппозиционных настроений среди масс рабочей партии, отказ ряда организаций рабочей партии от исключения коммунистов, чрезвычайно интенсивное «левение» масс горняцкого пролетариата, наиболее обстреливаемого со стороны буржуазии, наконец, сама героическая борьба горняков,— все это вместе взятое дает картину радикализации английского рабочего движения.

94 Иначе идет процесс полевения в других странах, в первую очередь в Германии. Причины своеобразных форм этого процесса мы анализировали в предыдущем изложении. Можно сказать, что пролетарские массы идут в конечном счете к коммунизму, но окольными путями. Они еще не способны в данный момент к решительному и энергичному отпору капиталистическому наступлению по всему фронту, но они видимым образом поворачивают налево и целым рядом окольных движений приближаются к грядущим крупным боям.

Рост профсоюзной оппозиции, рост левой оппозиции среди социал-демократических рабочих (которую отнюдь не следует отождествлять с искусным левым маневрированием социал-демократических вождей), раскол социал-демократической партии в Саксонии и исключение правых социал-демократов, левая социал-демократическая оппозиция в Гамбурге, Франкфурте, Бреславле, средней Германии и т. д.; возрастающая популярность таких добровольных широких массовых организаций, как «Союз красных фронтовиков» (организация, пользующаяся широчайшей популярностью среди трудящегося населения Германии), такие организации, как общие «комитеты действия»: (Италия), распад католических общенациональных партий (разложение германской партии «центра» с выделением из нее католических рабочих, выступающих по многим вопросам вместе с коммунистами: революционное выступление итальянских католических рабочих, посылающих делегацию в Советский Союз вопреки прямому запрещению со стороны «святейшего римского отца» и «безгрешного наследника апостола Петра»); мобилизация коммунистической партией Германии 15 миллионов голосов против финансирования сиятельных монархических прохвостов со стороны республиканского правительства; общие рабочие конференции в Италии, выбираемые иногда по фабрикам и заводам; организации безработных и конгресс трудящихся в Германии; различного рода комитеты единства, связанные с международной борьбой против наступления капитала и за единый фронт профсоюзов; бесчисленные рабочие делегации в СССР, избираемые по предприятиям, делегации рабочего юношества с широким участием социал-демократов, вопреки прямому запрещению со стороны социал-демократических инстанций, трогательно солидарных в этом вопросе со «святейшим римском отцом»,— все это служит выражением того поворота влево, который является крупнейшим фактором в жизни рабочего класса и ответом этого последнего на натиск капитала.

В некоторых отсталых аграрных странах (Болгария, Югославия, Польша) процесс полевения рабочего класса наталкивается на совершенно неслыханный террор и физическое истребление наиболее сознательных элементов коммунистического движения. Особые формы революционизирования рабочего класса мы наблюдаем в подымающихся колониальных и полуколониальных странах. Здесь речь идет не об освобождении из-под влияния реформистской и буржуазной идеологии. Здесь речь идет о приобщении широких масс рабочих впервые к политической сознательной жизни на базе быстро развертывающихся революционных событий. Рост сознания китайских рабочих, рост активности пролетариев Индонезии служит образцом этого быстрого развития, превращающего самые забитые части мирового рабочего класса в пионеров великих освободительных движений, играющих поистине всемирно-историческую роль.

Контр-тенденциями являются: во-первых, так называемая «американизация» рабочего движения; во-вторых, известная тенден-

95 ция, к укреплению социал-демократического влияния в связи с переходом социал-демократических партий в «оппозицию»; в-третьих, фашизм.

Так называемая американизация рабочего движения выражает собою попытку буржуазии подкупить верхушки рабочего класса. Такие попытки делаются даже в Англии, где, как это само собой разумеется, база для этих попыток в настоящее время не особенно благоприятна. Эта «американская» тенденция проявляется: а) в создании компанейских союзов (примером таких союзов является союз фирмы Диккинсона и союз, организованный редакцией либеральной газеты «Manchester Guardian»; для членов обеих этих союзов абсолютно запрещены забастовки и всякие нарушения производственного процесса); б) в создании лиг классового сотрудничества. К таким организациям принадлежит «Институт промышленного равновесия», во главе которого стоит председатель ассоциации британских торговых палат и крупнейший промышленник Вайль, с одной стороны, и «рабочие вожди» Пью, Крэмп, Сноуден — с другой. Второй такой организацией является «Лига промышленного мира в Британской империи», учредителем которой является Гэвелок Вильсон. Это учреждение ставит своей задачей «добиться постоянного мира в промышленности на основах справедливости и взаимных симпатий и покровительства духу товарищества и сотрудничества между предпринимателями и служащими». Для характеристики этого «духа» небезынтересно привести выдержку из речи г-на Томаса, произнесенной им на вечере, устроенном 25 сентября железнодорожными компаниями для железнодорожных рабочих. На этом трогательном вечере «вождь» рабочих Томас заявил: «Я не только принадлежу к числу тех вождей, которые ненавидят всякие разглагольствования о классовой борьбе, но я глубоко убежден, что не могу добиться лучших условий для железнодорожников, если мне не удастся вдолбить им в голову, что если они требуют наилучших условий от противной стороны, то они должны быть готовы с своей стороны также дать все, что только в их силах».

В Германии американские методы усиленно практикуются на новых заводах Форда в Берлине, а в более крупном масштабе они связаны с наступлением тяжелой промышленности против профсоюзов, хотя эти последние, как известно, являются совершенно ручными и способствуют предпринимателям в проведении капиталистической рационализации. В специальном номере «Wirtschaftsnachrichten aus Rhein und Ruhr» идет целая дискуссия по вопросу «Werksgemeinschaften oder Gewekschaften».

Равным образом, начинает культивироваться идея так называемых рабочих банков, которые постепенно начинают вводиться в такой стране, как Польша. Второй тенденцией, парализующей общий поток полевения, является в настоящий момент оппозиционное положение социал-демократических партий, которые «маневрируют» и пускают в оборот оппозиционные нотки, консервирующие настроения иллюзий и затушевывающие действительную роль социал-демократических партий. Наконец, третьей контр-тенденцией является фашистское движение, местами поддерживаемое социал-демократией («старая» саксонская социал-демократия в Германии, ППС в Польше, социал-демократическая партия в Болгарии и т. д.). Фашизм мешает радикализации рабочего движения и поскольку он является правящей партией (Италия, Польша, Болгария) и поскольку он стоит в оппозиции к существующим буржуазным правительствам. В первом случае он комбинирует метод невероятного террора против сознательного коммунистического авангарда с методом социальной дема-

96 гогии. Во втором случае центр тяжести лежит именно в этой социальной демагогии, соединенной с резко выраженным национальным и антисемитским характером. Деклассированная часть рабочих, а иногда и отходящие от общего потока рабочего движения разочарованные элементы, своего рода отбросы рабочего движения, попадаются на удочку и переходят более или менее сознательно на сторону фашизма.

Все эти контр-тенденции не могут, однако, остановить общего направления развития. Несмотря на все стремления буржуазии опереться на привилегированнейшую часть рабочего класса, несмотря на сложные маневры контр-революционных сил внутри самого рабочего движения, общий баланс складывается в сторону его радикализации и не может не складываться в эту сторону, ибо это есть неизбежное следствие общекапиталистического кризиса, социальная сторона которого еще более обостряется «стабилизационным» наступлением класса капиталистов.

8. ГЛАВНЫЕ ЗАДАЧИ КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА В ТЕКУЩИЙ МОМЕНТ​

В настоящий момент одной из главных задач Коминтерна является поддержка важнейших очагов международного революционного движения — английских рабочих, китайской революции и СССР. Нужно констатировать, что в отношении английских горняков и китайской революции почти все компартии, за немногими исключениями, не развили достаточной энергии для поддержки этих фронтов международной революционной борьбы. Английская стачка углекопов являлась и является самым крупным событием европейского рабочего движения последнего времени и одним из самых крупных эпизодов борьбы рабочего класса со времени Октябрьской революции. Эта героическая борьба стояла и стоит в центре европейского рабочего движения и оказывает мощное воздействие, выходящее далеко за пределы Великобритании. Задачей Коминтерна и всех его секций является усиление солидарной поддержки английских углекопов.

Точно так же необходимо обратить серьезное внимание на пропаганду поддержки борющемуся китайскому народу. Борьба против интервенционистских планов империализма, решительные и смелые выступления против возмутительных насилий со стороны англичан, организация кампаний протеста против расстрела англичанами целых китайских городов, борьба против неравноправных договоров с Китаем, борьба за юридическое признание кантонского правительства, борьба за отозвание всех и всяческих иностранных войск из пределов китайской территории и т. д. — должны входить важнейшей составной частью в политику компартий.

Равным образом необходимо оказывать сопротивление всяческим попыткам военного и дипломатического окружения СССР; необходимы решительные протесты против тайных и явных договоров и конвенций, необходима борьба за юридическое признание СССР, необходима раз'яснительная и разоблачительная пропаганда, касающаяся планов наступления на страну советской диктатуры. Поддержка борющихся

97 английских пролетариев должна быть поставлена на первое место. На кампаниях солидарности проверяется настоящий интернационализм рабочих партий, их дееспособность и их способность мобилизовать массы вокруг своих лозунгов. Такие выступления являются известной проверкой того, что может сделать партия в случае постановки гораздо более трудной и сложной задачи, а именно — задачи борьбы с войной.

Борьба с военной опасностью должна точно так же быть сугубо подчеркнута. Необходимо беспощадное разоблачение пацифистских «ультра-империалистских», «пан-европейских» и прочих утопий, которые буржуазия и социал-демократия сеют среди широких масс трудящихся с определенной целью усыпить их бдительность и пацифистской болтовней прикрыть действительную и деятельную подготовку к войне. Особенно необходимо раз'яснение настоящей роли Лиги наций как органа империалистской буржуазии, имеющего своей целью в первую очередь борьбу против пролетарской революции и против революции колониальных и полуколониальных народов. Необходимо широкое раз'яснение лживости и вздорности социал-демократической идеи о переделке и демократизации Лиги наций. Необходима пропаганда действительных сведений о росте милитаризма, о технических подготовках к войне, о применении химии, бактериологии и авиации и научной разработке истребительных методов ведения войны. Разоблачение военных договоров и тайных соглашений, раз'яснение смысла буржуазной политики, направленной против основных очагов международной революции, выяснение тех перспектив, которые ожидают рабочий класс в случае войны,— все это становится одной из важнейших обязанностей коммунистических партий.

Борьба с наступлением капитала и последствиями капиталистической рационализации есть главная основа работы компартий в капиталистических странах. «Злоба дня» и непосредственные интересы рабочего класса самым ближайшим образом связаны именно с этим наступлением, оно непосредственно бьет по рабочему классу; рабочий день, заработная плата, безработица — вот три главных вопроса, которые стоят в центре этой борьбы.

Коммунисты обязаны занимать место в первых рядах борцов, выдвигая и формулируя требования рабочих в этой области и руководя борьбой, которой суждено в более или менее близком будущем принимать все более острый характер.

С точки зрения непосредственных интересов самых широких масс рабочего класса именно эти вопросы приобретают наибольшую актуальность. Именно отсюда должны исходить коммунисты, подводя самые широкие массы рабочих к своим принципиальным общеполитическим требованиям, формулирующим вопрос о характере власти. Ввиду того, что капиталистическая рационализация приводит к крайнему повышению интенсивности труда и к чрезвычайно быстрому росту эксплоатации,— коммунистические партии должны оборонять 8-часовой рабочий день и, в случае его потери, решительно бороться за его возвращение.

В процессе наступления на рабочий класс капиталисты спешно об'единяют свои ряды. Вместе с ростом громадных хозяйственных об'единений капитала, его картелей и трестов, вместе с чудовищной концентрацией производства усиливается и социальная мощь капиталистической буржуазии. Борьба с трестифицированным капиталом стоит сейчас в порядке дня. Поэтому единый фронт рабочего класса необходим в настоящее время больше, чем когда бы то ни было. Рабочий класс должен принять во внимание, что буржуазия

98 имеет совершенно определенную стратегическую установку, пытаясь использовать относительное расхождение интересов и разногласия между рабочей аристократией и основной массой трудящихся, между работающей частью пролетариата и огромной армией безработных. Она хочет сделать своей опорой технически наиболее квалифицированные части рабочего класса, незначительные количественно, но чрезвычайно важные с точки зрения всего хода производственного процесса; она хочет держать под постоянной угрозой расчета и выталкивания с фабрики и завода работающую часть пролетариата. Таким образом, играя на различии в положении верхушек рабочего класса, его массы и огромной резервной армии промышленности, разделяя рабочий класс, буржуазия думает с наибольшим успехом для себя провести свой общий план капиталистической стабилизации и держать работающую часть пролетариата в связанном состоянии.

Единый общерабочий фронт перед лицом об'единенного трестовского капитала должен быть поэтому предпосылкой для всякой сколько бы то ни было успешной борьбы против капиталистического наступления. Проповедь этого единства в борьбе и для борьбы, проведение тактики такого единства на деле — главнейшая обязанность коммунистов. Эта задача не только не исключает, а, наоборот, предполагает беспощадную критику и разоблачение всякого реформистского предательства, капитулянтства, шатаний и перебежек на сторону классового врага. Только при такой беспощадной критике коммунистические партии выполнят свою роль на данном историческом этапе движения. Только соединение метода смычки с наиболее широкими массами пролетариата и метода систематического и решительного разоблачения всякой половинчатости и всякого реформизма может служить основой правильного проведения тактики единого фронта и способствовать завоеванию рабочих масс для целей революционной борьбы.

Различные формы полевения рабочего класса, которые в своем целом составляют основной процесс перегруппировки внутри широких рабочих масс, должны послужить базой, опорой для энергичной работы коммунистических партий. Ни одна из этих форм не должна быть оставлена компартиями без внимания. Усиление работы в профсоюзах, общие совещания и конференции с левеющими социал-демократическими рабочими при беспощадной критике их вождей, общие «комитеты действия», общие забастовочные комитеты и т. д. и т. п.,— все должно быть использовано в целях осуществления лозунга, уже в течение многих лет являющегося основным лозунгом Коммунистического Интернационала, лозунга завоевания масс.

Наш предыдущий анализ показал, что наиболее вероятной перспективой в целом ряде стран, в связи с затруднениями, которые встречает на своем пути процесс капиталистической рационализации, является обострение классовой борьбы. Во Франции, в Германии, в Англии, в Италии, в Чехо-Словакии — всюду и везде вместе с дальнейшим наступлением капиталистического класса и усилением его нажима неизбежен рост социальных конфликтов между трудом и капиталом. Самая энергичная мобилизация масс, руководство этой массовой борьбой, работа во время каждой, хотя бы и самой мелкой, стачки, рост влияния коммунистов на эту борьбу, самая активная политика связи с массами и руководство ями — должно быть очередной задачей коммунистических партий.

99 Необходимо иметь в виду то обстоятельство, что в некоторых странах, и особенно в Германии, где политическое значение компартии сугубо возросло, широкие беспартийные массы, а также массы левеющих социал-демократических рабочих, уже доверяют коммунистам, поскольку речь идет о широких политических кампаниях, но еще не доверяют им, поскольку речь идет о руководстве профессиональной работой и повседневной экономической борьбой; они считают, что коммунисты хорошие руководители в непосредственных политических столкновениях, но не способны на мелкую будничную работу и не знают стратегии и тактики экономических конфликтов. Это обстоятельство, а также то, что исходным пунктом обостряющейся классовой борьбы неизбежно будут являться экономические конфликты, перерастающие, в свою очередь, в конфликты общеклассовые, т.-е. политического характера, делает особенно важной, можно сказать, исключительно важной работу в профессиональных союзах как самых широких организациях пролетариата. Мы можем констатировать здесь, что коммунистические партии далеко не сделали всего того, что нужно сделать в области профессиональной работы.

Равным образом особенно остро ставится в настоящее время вопрос относительно кропотливой, упорной, систематической работы по объединению масс, исходя из насущнейших их требований и нужд. Проблема частичных требований, конкретных лозунгов, конкретных программ действия приобретает первостепенное значение. Коммунистические партии очень часто оказываются наиболее слабыми именно в этой области. В то время как социал-демократия в совершенстве постигла искусство «мелких дел», оставаясь только на их почве, выставляя конкретные лозунги очень часто только для того, чтобы отвлечь внимание рабочих масс от постановки больших и коренных вопросов, и предавая рабочий класс в моменты обострения его борьбы,— коммунистические партии еще не овладели в достаточной мере тактикой увязки злободневных мелких требований, которые часто для широких масс играют вначале решающую роль, с основным лозунгом пролетарской борьбы, с лозунгом пролетарской диктатуры. В данную историческую полосу развития, когда почти перед каждым рабочим стоит проблема,— будет ли он завтра на предприятии, или он будет выброшен из него, будет ли сокращен его рабочий день, или он останется на прежнем уровне, будет ли он получать столько, сколько он получает, или же он будет лишен части своего нищенского заработка; когда огромная масса безработных отсчитывает уже многие и многие месяцы полуголодного существования — в такое время вопрос о хлебе насущном для рабочих масс, в свою очередь, может служить исходным пунктом для развертывания и обострения борьбы. Научиться искусству связывать «злобу дня» и частичные требования с конечной целью революционного пролетарского движения,— это и значит решить основную тактическую задачу, особенно остро стоящую в настоящий момент.

Точно так же необходимо научиться организационному закреплению раз достигнутых успехов. Одной из характерных черт в состоянии компартий является то, что при быстром иногда повышении их политического влияния количество членов партии остается стабильным или растет на сравнительно незначительный процент. После крупных и успешно проведенных политических кампаний достигнутые успехи не реализуются с организационной стороны. Так, например, во Франции коммунистическая партия после ее антивоенных кампаний, которые чрезвычайно подняли политический вес партии

100 среди рабочего класса и даже среди довольно широких слоев крестьянства, не сумела закрепить эти успехи соответствующими организационными успехами. Или другой пример. Германская компартия провела вообще чрезвычайно успешно антимонархическую кампанию в связи с вопросом о возмещении владетельным князьям. Она была инициатором народного голосования, она была руководящей силой всей кампании. Она повела за собой самые широкие слои трудящихся, на этой кампании она отколола от социал-демократии и подчинила своему влиянию значительное количество рабочих. Она заставила социал-демократию поплестись за собой. Но после конца кампании сразу почти образовалось на время некоторое пустое место, а прекрасные результаты политической кампании, хорошо организованной и хорошо проведенной, отнюдь не получили соответствующего организационного использования. Этот недостаток партийной работы, который есть недостаток организационной активности партии и выражение слабости ее организационного аппарата, должен быть во что бы то ни стало преодолен. Повышение вербовочной силы партии и гораздо более интенсивная борьба за массовый характер партии точно так же относится к главным задачам Коммунистического Интернационала в текущий момент.

Разоблачение социал-демократии, борьба с фашизмом и белым террором стоят в порядке дня. Коммунистические партии должны обратить серьезное внимание на движение безработных, они должны стараться привлечь на свою сторону разоряемые и эксплоатируемые слои мелкой буржуазии и мелкого крестьянства, парализуя все попытки фашизма вербовать своих сторонников из этой среды. Повышение налогов в связи с стабилизацией, высокие картельные цены, «ножницы» (Америка), быстрая экспроприация средних классов в связи с централизацией капитала и образованием гигантских монополий и т. д. — все это дает базу для успешной работы компартий среди мелкобуржуазных слоев. С другой стороны, компартии должны в гораздо большей степени отражать все террористические атаки правящих фашистских клик, мобилизуя массы для отпора и проводя широчайшие кампании, в том числе и интернациональные кампании солидарности и поддержки тому отряду коммунистического движения, который попадает под наиболее ожесточенный удар фашистской реакции. Разоблачение социал-демократии и борьба с ней точно так же должны занимать одно из первых мест в ряду главнейших задач Коминтерна. Несмотря на вытеснение социал-демократии из правительственных коалиций и несмотря на «левые» маневры социал-демократических партий, эти партии в еще большей степени, чем ранее, стали прямой поддержкой буржуазного режима. Их позиция по коренным и основным вопросам текущего момента (вопрос о Лиге наций, об ультра-империализме, о колониях, о военной опасности, об отношении к СССР, о коалиции с буржуазией, о капиталистической рационализации и т. д. и т. п.) насквозь пропитана изменой рабочему классу. И с точки зрения повседневной борьбы пролетариата (например отношение социал-демократии к вопросу о рационализации, о стачке английских углекопов, об отношении к белому террору) и еще более с точки зрения перспективы движения, в первую очередь перспективы войны, социал-демократия является желтой организацией, которая должна быть разбита для того, чтобы рабочий класс в состоянии был победить. Разоблачение социал-демократических взглядов и социал-демократических маневров, разоблачение всей предательской роли социал-демократической верхушки остается по-

101 прежнему крупнейшей задачей коммунистических партий. Одновременно компартии должны со всей внимательностью относиться к нуждам и запросам социал-демократических рабочих масс, неизбежно левеющих под напором стабилизационной практики капиталистической буржуазии.

Борясь с пропагандой социал-демократии, компартии должны противопоставить лозунгу Лиги наций — лозунг федерации социалистических республик, лозунгу пан-Европы — лозунг социалистических соединенных штатов Европы, болтовне о новой фазе капитализма без войны — суровую правду о чудовищных войнах, подготовляемых буржуазией, программе коалиций с буржуазией — программу революции пролетариата, рабоче-крестьянских правительств, пролетарской диктатуры.

9. КОММУНИСТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ И РАБОТА В ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ СОЮЗАХ​

Экономические стачки и экономическая борьба вообще в теперешних условиях, когда существуют мощные предпринимательские об'единения, шагающие в ногу с буржуазным государством, когда всякая крупная стачка имеет тенденцию захватывать целиком всю данную область промышленности,— перерастают в политическую борьбу, приобретают более или менее яркий политический характер. Быстрый рост трестов и других огромных промышленных, торговых и банковых об'единений диктует рабочему классу и соответствующий тип его боевых организаций. Поэтому коммунисты должны самым решительным образом выдвигать лозунг реорганизации профессиональных союзов на производственной основе, должны бороться против всех и всяческих остатков цеховщины, против бесконечного дробления рабочих одной производственной отрасли на различные мелкие союзы, которые в данных условиях лишь раз'единяют силы пролетариата; коммунисты должны точно так же выдвигать лозунг создания боевых картелей профсоюзов и централизованного руководства при одновременной энергичной работе по завоеванию союзов вообще. Равным образом необходимо обратить внимание на соответствующую организацию фабрично-заводских комитетов, на сплочение их по производственным отраслям и на образование организации фабрично-заводских комитетов такого типа, который соответствует боевым соглашениям между крупными союзами в целях наиболее солидарной, крепкой, сплоченной борьбы. Рабочие массы, поставленные в упор перед необходимостью контр-атаки против наступающего организованного с ног до головы капитала, легко поймут всю необходимость такого типа организации, и на этой почве следует давать бой реформистским профчиновникам, из боязни потери места отстаивающим иногда устаревший тип профсоюзов. На примере каждой частичной стачки коммунисты должны пропагандировать идею крупных производственных об'единений, и на примере развертывающейся борьбы должны доказывать необходимость правильного политического руководства профсоюзным движением. Особенно остро эта задача стоит в Англии, где на-ряду с засильем консервативного профсоюзного чиновничества мы имеем значительные остатки старинной цеховщины.

Коммунисты в профсоюзах должны настойчиво бороться не только за вхождение в союзы всех работающих рабочих, но они должны вести энергичную кампанию за прием в профсоюзные организации безработных пролетариев, за всемерную поддержку движения и требований безработных со стороны органи-

102 зованного пролетариата в целом. Это тем более необходимо, что буржуазия, как мы неоднократно указывали выше, хочет играть на расколе рабочего класса. Помогая всеми силами сплочению пролетариата в рамках этих наиболее широких классовых об'единений, компартии должны разоблачать попытки реформистских профбюрократов и социал-демократических руководителей профсоюзного движения превращать профсоюзы в подсобные органы хозяйских союзов и империалистского государства. Если предпринимательские организации при поддержке так называемых социалистических партий, исходящих из идеологии «конструктивного социализма» (который, как вы видели выше, оказывается при ближайшем рассмотрении конструктивным капитализмом), всемерно стараются американизировать движение, частью ставя на место классовых об'единений пролетариата общие об'единения под гегемонией буржуазии или пытаясь подчинить своему влиянию существующие профессиональные организации, пользуясь для этого их вождями, то коммунистические партии должны разоблачать всякие такие попытки классового предательства и мобилизовать массы организованных в профсоюзы рабочих для защиты интересов наемных пролетариев против каждого проявления капиталистической атаки. Само собой разумеется, что главным содержанием работы коммунистов в профсоюзах в теперешний момент является сплочение сил рабочего класса и борьба против вредных для рабочего класса последствий так называемой капиталистической рационализации. В этой борьбе против последствий капиталистической рационализации коммунисты, работающие в профсоюзах, должны входить в каждую мелочь, отмечать каждое вредное последствие того или иного мероприятия со стороны хозяев, выдвигать свои требования, а в случае экономического конфликта, хотя бы даже маленького, быть на самых передовых постах, наиболее решительно, последовательно и смело отстаивая линию защиты пролетарских интересов. Коммунисты, разоблачая реформистских вождей профсоюзного движения, должны смело использовать полевение рабочих масс, организованных в профсоюзы, и всемерно помогать в соответствующей форме оформлению «левых крыльев» в профсоюзном движении. В этом отношении должен быть учтен и опыт «движения меньшинства» в Англии, которое сделало известные успехи, и, идя нога в ногу с компартией, оправдало полностью энергичную работу коммунистов в профдвижении.

В связи с особенностями текущего периода развития и огромным значением на протяжении этого периода профессиональных организаций проблема единого международного профсоюзного фронта становится особенно жгучей и особенно настоятельной проблемой международного рабочего движения. В этом отношении особенно важен учет опыта так называемого англо-русского комитета. Использование международной связи между рабочим классом Англии и Советского Союза через англо-русский комитет; интернациональная демонстрация тактики единого фронта при одновременной резкой и беспощадной критике всего капитулянтства и предательства верхушки английского профсоюзного движения; политика использования всякой возможности связаться с массами, хотя бы и через верхушечные организации; политика систематического завоевания масс, хотя бы начиная с отдельных их отрядов (горняки и образование англо-русского комитета горняков и т. д.); политика пролетарской солидарности, материальной и моральной помощи, мобилизация всех сил ради поддержки горняков в их борьбе,— все это может служить примером правильного и революционного проведения тактики единого фронта в международном масштабе. Благодаря этой

103 тактике борьба за единый международный фронт профессионального движения поднимается в настоящее время на некоторую более высокую ступень.

Интернациональному профсоюзному движению и организации Профинтерна было положено начало в дни, когда революционная ситуация в Европе достигла наиболее высокого пункта развития. Интересно вспомнить, что одним из основателей Профинтерна был известный итальянский реформист д'Аррагона, приезжавший тогда в Москву. Это было время, когда крах европейского капитализма казался неминуемым в самом близком будущем, и когда реформистские крысы тоже уже начали бежать с тонущего капиталистического корабля. Это было время, когда коммунизм делал за короткий период величайшие успехи и когда тяготение к нему было настолько велико, что целый ряд пацифистских, полупацифистских, полуреформистских и даже реформистских элементов стремился войти в Коммунистический Интернационал. Это было время, когда Коминтерн должен был ограждать себя забором 21 условия от излишних «симпатий» со стороны подобного рода элементов. Организованный тогда Красный Интернационал профессиональных союзов выступал непосредственно рука об руку с Коммунистическим Интернационалом. Стоит вспомнить и тот факт, что был общий орган, об'единявший руководящие инстанции Коминтерна и Профинтерна.

Отлив волны международной революции, укрепление капиталистического режима, частичная стабилизация его сопровождались отливом от Коминтерна «симпатий» всех тех элементов, которые были более или менее случайно прибиты к нему революционной волной. Началось относительное «успокоение» европейского континента, а центр тяжести борьбы постепенно перемещался из Центральной Европы на Англию, где рабочий класс только-только по-настоящему начинал отходить от своих старых консервативных позиций, привычек и идеологии. Параллельно с укреплением капиталистического режима частично стабилизовался вновь и Амстердамский Интернационал. Профинтерн вынужден был от наступательной политики перейти к обороне. Новая волна левого движения в профсоюзах начала подыматься особенно заметно с того времени, когда обнаружилась тенденция сближения между английскими и советскими рабочими. Для английского пролетариата, который начал выступать впервые как один из передовых отрядов европейского рабочего движения, Профинтерн в значительной мере был организацией, слишком близко стоящей к Коминтерну и потому на той стадии развития не пользовавшейся еще необходимой популярностью среди масс. Наоборот, советские профсоюзы, связанные с советским государством, популярность которого была уже сравнительно широкой, из всех революционных рабочих организаций имели наибольший кредит среди организованных пролетариев Англии. По мере развертывания борьбы в связи с солидарными выступлениями советских профсоюзов английские рабочие поднимались на более высокую ступеньку своего классового самосознания; неуклонно продвигались вперед рационализация и революционизирование английского рабочего движения, хотя весь процесс шел и идет в формах противоречивых и крайне болезненных. Перед коммунистами, работниками международного профсоюзного движения, стоит теперь задача постепенной интернационализации борьбы за единый международный фронт профессиональных союзов. Роль Профинтерна должна неизбежно приобретать все большее значение, при чем коммунисты профсоюзов Советской Республики должны, все энергичнее работая в рамках Профинтерна, способствовать оживлению работы этого последнего. Это вовсе не означает, что нужно хотя бы в какой бы то ни было степени изменить тактику работы в проф-

104 союзах в смысле перехода на позицию раскола реакционных профсоюзов или выхода из них. Наоборот, не было бы ничего более вредного, чем такая тактика; она обрекла бы сторонников революционного профдвижения на изоляцию от масс и на создание маловесных и малодейственных сектантских профессиональных организаций (Шумахер). Работа в реакционных профсоюзах и работа по их завоеванию есть один из центральных пунктов приложения сил со стороны коммунистических организаций. Но в то же самое время следует всемерно поддерживать авторитет Красного Интернационала профсоюзов, которому суждено сыграть крупную роль в международной борьбе за единство профдвижения и в борьбе против наступления капитала. Усиление работы внутри профорганизаций в отдельных странах является необходимейшим условием успеха революционного пролетарского движения. Но это не дает никакого основания для вхождения революционных союзов в Амстердамский Интернационал. Не может быть и речи о ликвидации Профинтерна. Наоборот, вся международная обстановка революционизирования рабочего класса, хотя и медленного, на-ряду с поистине предательской ролью Амстердамского Интернационала, которая особенно ярко проявилась на вопросе о всеобщей стачке и стачке английских горняков, выдвигает на первый план необходимость укрепления международного центра революционного профдвижения.

10. ГЛАВНЫЕ ИТОГИ РАБОТЫ, ОШИБКИ И ЗАДАЧИ ОТДЕЛЬНЫХ КОММУНИСТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ​

ВКП(б). Главнейшая секция Коминтерна — ВКП(б) за истекший отчетный год добилась весьма значительных успехов. Эти успехи идут по линии хозяйственного строительства, по линии укрепления пролетарской диктатуры и по линии консолидации самой партии. В области хозяйства, несмотря на всяческие пророчества относительно неизбежности роста и обострения затруднений, срыва государственных планов со стороны развивающегося кулака и пр., партии удалось добиться решающих хозяйственных успехов на ряде основных участков экономического фронта: индустриализация страны делает дальнейшие успехи, и на текущий год на капитальное строительство и работу по электрификации будет затрачено уже свыше одного миллиарда рублей, не считая средств, идущих из местного бюджета; вытеснение частного капитала (падение его удельного веса) наблюдается и в области промышленности, и в области оптовой торговли, и в области торговли розничной. Повышение налогового обложения частного капитала, перегруппировка обложения крестьянства в сторону роста налогового нажима на верхушечные слои деревни, ряд других мероприятий, направленных против частного капитала (например политика железнодорожных тарифов и стеснение в области перевозок частных торговых грузов) выражают собою наступление социалистических элементов, наступление пролетариата на частный капитал. Партии удалось вывести страну из сравнительно тяжелой хозяйственной полосы путем ряда решительно проведенных мероприятий (прекращение денежной эмиссии, сокращение кредитов промышленности, экономия накладных расходов и т. д.). С начала лета наметилось улучшение, которое, постепенно развиваясь, дало партии возможность к осени поднять зарплату наиболее низко оплачиваемых категорий рабочих, одновременно снизив общий индекс товарных цен и укрепив положение червонной валюты. Правильной политикой по отношению к кре-

105 стьянству удалось закрепить союз пролетариата с крестьянством и тем самым укрепить пролетарскую диктатуру. На основе правильной политической линии, которая привела к положительным хозяйственным и общеполитическим результатам, партии удалось сравнительно легко одержать всестороннюю победу над внутрипартийной оппозицией и чрезвычайно сплотить партийные ряды. Важнейшей ошибкой, которую партийное руководство сделало в значительной мере по вине оппозиции, еще до VI расширенного пленума, был так называемый хозяйственный просчет осенью 1925 года,— просчет, имевший тяжелые хозяйственные последствия. Вопреки мнению оппозиции, которая сваливала эту ошибку на наступление кулака, якобы оказавшегося в состоянии устроить хлебную забастовку, партия правильно оценила все значение этой ошибки,— извлекла из нее надлежащий урок и своей политикой преодолела эту ошибку, что с полной ясностью вытекает из хорошего хода хлебозаготовок в текущем хлебозаготовительном периоде.

Важнейшим событием в международном рабочем движении была и есть стачка английских горняков. Мы уже отмечали выше, что почти все партии Коминтерна (за исключением ВКП(б), английской компартии, итальянской компартии и некоторых других) оказались не в состоянии дать должного отпора предательской тактике социал-демократии и вождей реакционных профсоюзов, оказались не в состоянии развернуть необходимую кампанию помощи английским горнякам. Разумеется, в значительной мере это об'яснялось громадными об'ективными трудностями, в первую очередь безработицей, неполной работой и т. д. Однако известная часть ответственности должна быть возложена на слабость партийного аппарата и на недостаточную мобилизационную способность наших партий. Наибольшую активность, если не говорить об английской партии, непосредственной участнице движения, развила стоящая у руля государственной власти ВКП(б), с одной стороны, и нелегальная, преследуемая, стоящая под террористическим топором Муссолини итальянская компартия. Активность ВКП(б), которую некоторые, с позволения сказать «критики» считают чуть ли не кулацкой партией, в деле мобилизации масс на помощь английским горнякам общеизвестна. Итальянской компартии удалось, несмотря на свое нелегальное существование, добиться широкой кампании, собрать значительную сумму денег, соединить энергичную кампанию поддержки английских горняков с мобилизацией масс против кровавого режима Муссолини, проникнуть с этой кампанией не только в толщу городского пролетариата, но и в различные уголки итальянской деревни.

Опыт далеко не достаточной помощи английским горнякам со стороны большинства компартий должен быть учтен во что бы то ни стало.

В Англии компартия прекрасно выдержала экзамен во время всеобщей стачки и последующего хода событий. В значительной мере благодаря ее работе в профсоюзах, она из небольшой политической организации, не имевшей почти никакого значения в общественной жизни страны, превратилась в один из крупных факторов этой последней. В стачечных комитетах, в «комитетах действия», на левом фланге профессионального рабочего движения, на левом фланге его политического движения она достигла ряда значительных успехов, помогла оформлению оппозиции в профсоюзах и организации «движения меньшинства» и добилась в этом движении своей руководящей роли. Выдвигая в общем и целом правильную тактическую линию, британская компартия увеличила число своих членов, в особенности во время последней битвы в районах, где горняки составляют главную массу промышленных рабочих. В еще более значительной сте-

106 пени британская компартия увеличила свое политическое влияние. Решительная позиция партии во время великих боев сделала ее в глазах рабочих руководителем всего смелого и честного в рабочем движении. Предательство со стороны профсоюзных лидеров и главнейших лидеров рабочей партии, капитулянтская политика так называемых «левых» (Персель и Кº), жалкие шатания независимой рабочей партии только оттеняли мужественную позицию численно незначительной, но относительно весьма активной британской компартии. Однако за это время все же британская компартия совершила ряд ошибок, отчасти уже исправленных партией,— ошибок, которые должны быть отмечены, для того чтобы можно было их последствия легче преодолеть. Подосновой этих ошибок является недостаточно решительная позиция по отношению к так называемым «левым вождям» профсоюзного движения и некоторая недооценка того великого политического процесса, который происходит хотя и не так быстро, как бы мы того желали, в недрах самого английского рабочего класса, поставленного вплотную перед фактом ожесточеннейшего наступления предпринимателей и правительства, с одной стороны, жалкого банкротства реформистских вождей — с другой. Конкретные ошибки британской компартии сводились к недостаточно решительной критике «левых», в особенности после всеобщей забастовки, к непониманию позиции русских профсоюзов (эту позицию английские товарищи считали слишком радикальной), к неправильной постановке вопроса о разоблачительной кампании по отношению к вождям Генсовета на исполкоме меньшинства, к недостаточно энергичной позиции на конгрессе тред-юнионов и т. д. Эти ошибки должны быть возможно скорее исправлены, и они будут исправлены, потому что в общем и целом партия выходит на широкую дорогу превращения в массовую революционную партию британского рабочего класса. Главной задачей, которая стоит перед английской компартией, является усиление работы по поддержке стачки горняков, по раз'яснению массам роли правительства, по подведению этих масс к постановке коренных вопросов политической жизни при одновременном разоблачении реформистских вождей. Организационная работа партии,— это, в первую очередь, дальнейшее организационное оформление движения профсоюзного меньшинства, закрепление и расширение успехов, достигнутых этим движением, энергичная вербовочная работа. Недостаточная оформленность движения меньшинства довольно ясно проявилась в ходе событий. Удельный вес этого движения был бы во много раз больше, и радикализация английского рабочего класса шла бы гораздо более быстро, если бы движение меньшинства, идущее в ногу с компартией, было организационно оформлено и имело твердый организационный костяк, «аппарат», который способствовал бы гораздо большей боеспособности этого авангарда профессионального рабочего движения.

Китайская компартия по своему значению выдвигается сейчас на первый план в связи с огромным размахом китайского национального революционного движения. Молодая китайская компартия безусловно добилась крупнейших успехов. Действуя в полной солидарности с левым крылом национально-революционного Гоминдана, китайская компартия заняла место признанного руководителя пролетариата, крестьянской бедноты и ремесленников. Главнейшая ошибка, которая была сделана китайской компартией, несмотря на правильную в общем и целом линию, находилась в плоскости недостаточно внимательного отношения партии к крестьянскому вопросу. Излишняя боязнь развязывания крестьянского движения и недостаточная настойчивость на необходимости проведения аграрных реформ в областях, занятых Гоминданом,— таково основное

107 направление ошибок. Задачей партии является, при сохранении единого национально-революционного фронта, решительный курс на организацию самых широких слоев трудящихся масс и, на-ряду с организацией пролетариата, курс на создание, поддержку, расширение и укрепление организаций революционного крестьянства¹.

Французская компартия точно так же добилась ряда успехов. Она провела в свое время блестящую кампанию против войны в Марокко, мобилизовав вокруг этой кампании широкие слои рабочих и крестьян. Она принимала участие в руководстве целым рядом стачек во время последней стачечной волны. Она все же пыталась притти на помощь английским горнякам, проведя демонстративную стачку солидарности. Однако она сделала крупную ошибку как раз в наиболее критический момент политической жизни Франции,— мы говорим здесь о переходе власти в руки Пуанкаре. Прежде всего партия не дала себе достаточно ясного отчета в самом характере происшедшей передвижки классовых сил. Переход от инфляционной политики к дефляционной; переход от правительства «левого блока» через ряд промежуточных ступеней к открытому господству крупной буржуазии, т.-е. к правительству тяжелой индустрии и банков; далее, то обстоятельство, что эта передвижка власти является политической предпосылкой для начала «стабилизационного» наступления крупного капитала на рабочий класс,— все это не было в достаточной мере правильно оценено французской компартией. Поэтому партия, обратив внимание на различные комбинации в парламенте, не обратила достаточного внимания на мобилизацию масс рабочего класса и мелкой буржуазии. Между тем этот критический период сопровождался большим брожением среди рабочих и мелкой буржуазии,— брожением, которое не было использовано компартией, проявившей значительную пассивность. Следует отметить также недостаточную работу партии в профсоюзах, а равно недостаточную работу профсоюзов, руководимых нашей партией, среди неорганизованных масс рабочего класса. За последнее время отмечается рост партии. Главнейшей задачей партии является подготовка к неизбежно грядущим боям. Впервые против рабочего класса происходит мобилизация буржуазных сил в таких размерах, как это предполагается сейчас. Начало безработицы, рост дороговизны, повышение тона буржуазной печати по отношению к рабочим,— это только первые ласточки предстоящего обострения классовой борьбы. Укрепление позиции партии и революционных синдикатов в массах и укрепление их аппарата, их мобилизационной способности, их внутренней крепости должно составить предмет особенного внимания со стороны нашей братской французской компартии.

В Германии следует отметить ряд достижений. Увеличилось влияние компартии в профсоюзах (например среди берлинских металлистов), хотя далеко не в достаточной степени. Увеличилось влияние партии среди левеющих социал-демократических рабочих. Гамбургская стачка, делегации в Советскую Россию, левые оппозиции, общие конференции и совещания, рост влияния союза красных фронтовиков и т. д. — суть выражение этого растущего влияния. Вырос авторитет партии и в движении безработных, ибо партии удалось исправить некоторые свои ошибки в этом вопросе и развить довольно энергичную деятельность по организации безработных пролетарских масс. Кампания, проведенная партией

¹ Мы не останавливаемся дальше на этом вопросе, ибо он будет подробно обсужден как специальный пункт порядка дня VII расширенного пленума ИККИ.

108 против возмещения владетельных княжеских домов, несомненно, способствовала росту популярности партии в самых широких кругах рабочего класса и даже мелкой городской буржуазии. Последние выборы в Саксонии и общинные выборы в целом ряде мест, давшие в результате прирост коммунистических голосов, ясно указывают на этот рост общеполитического влияния партии, проводящей правильную политическую линию. Следует отметить также консолидацию партийных рядов и решительную борьбу с мелкобуржуазными уклонами. Партия в настоящее время стоит перед серьезнейшей задачей как вовне, так и внутри. Ее главной задачей вовне является подготовка к руководству предстоящими боями рабочего класса, которые вытекают из обостряющейся классовой борьбы. Необходимо огромное усиление работы в профсоюзах и энергичное продолжение тактики единого фронта и по профсоюзной линии, и по отношению к левеющей массе социал-демократических и беспартийных пролетариев. Необходимо усиление организационного аппарата партии, укрепление связи с провинцией, выдвижение новых кадровых слоев из рабочих и сплочение партийных рядов. Ближайший очередной партийный с'езд будет иметь крупное значение в истории партии.

В Италии партия целиком выдержала экзамен в труднейших условиях борьбы. Она сохранила свою организацию, больше того — она сумела связаться с широкими массами рабочих и крестьян, подняла в высокой степени свой авторитет, преодолела в своей среде антиленинские сектантские уклоны, научилась успешно проводить тактику единого фронта, оказалась на высоте, поскольку речь идет о работе в профсоюзах в условиях разгрома профессионального движения, независимого от фашистов, и организации фашистских профсоюзов. Коминтерн должен призвать все свои секции на помощь и поддержку итальянской компартии, руководящие работники которой фактически поставлены вне закона террористическим режимом фашистского диктатора.

В Польше ошибки, допущенные компартией, уже подверглись достаточно открытой критике и были осуждены самой партией. Эти ошибки сводились к в корне неправильной и оппортунистической тактике единого фронта во время переворота Пилсудского, когда наша партия, захлестнутая мелкобуржуазной волной, потеряла свое собственное лицо, очутилась в хвосте масс и в самые критические моменты не начала во-время поворачивать оружие против тенденций пилсудчиков, которым, в конце концов, при помощи Англии удалось реализовать фашистскую диктатуру в стране. Задачей партии является мобилизация масс в борьбе с фашистским режимом Пилсудского, энергичная работа в профсоюзах, использование полевения рабочих масс в связи с наступлением капитала, решительная и смелая защита интересов широких масс крестьянства и угнетенных национальностей.

Чехо-словацкой партии, которая вообще вполне успешно проводила тактику единого фронта и достигла уровня большой массовой революционной партии, несколько недостает нужной активности, особенно необходимой в настоящий момент, когда все более и более обостряется хозяйственный кризис в стране.

По отношению ко всем компартиям нужно сказать, что опыт их работы показал следующее: во-первых, вообще они сумели приспособиться к условиям переживаемого периода, хотя и не в той степени, в какой это необходимо; во-вторых, опыт показал, что действительный рост влияния компартий идет подчас быстрее, чем обычно предполагают; в-третьих, партии идут навстречу грядущим боям в условиях, которые, создавая большие трудности, все же вообще благоприятны для успехов коммунистического движения.

109

11. БОРЬБА ЗА ЛЕНИНСКУЮ ЛИНИЮ И ПРОБЛЕМА РУКОВОДСТВА​

Подводя итог некоторой критике Коминтерна за сравнительно долгий период, можно притти к следующим заключениям. Эта критика, поскольку она носила принципиальный характер, сводилась в первую очередь и главным образом к критике крестьянской политики ВКП(б), при чем эта критика подчас куталась в мантию «настоящего», «ортодоксального», «западно-европейского» (в противоположность «азиатско-большевистскому») «марксизма». Так критиковал Коминтерн Пауль Леви и вся его группа, вскоре после этого перешедшая вместе со своим шефом в лагерь социал-демократии. Критика направлялась по линии обвинения в слишком большом централизме, т.-е. по линии «режима» и по линии критики единого фронта «слева». Такую же критику наводил на коммунистические партии и бывший секретарь французской компартии Фроссар. Но характерно, что все «вожди», которые занимались подобной критикой, довольно быстро либо перешли в лагерь социал-демократии, либо чрезвычайно близки к тому. Леви стал социал-демократом, Фроссар стал социал-демократом и сотрудником газеты Кайо, Хеглунд стал социал-демократом, издающим сочинения своего прежнего противника, Брантинга, Транмель и его партия накануне об'единения с социал-демократией и т. д. Таким образом все эти «критики», очень часто направляющие свои критические стрелы «слева», завершили цикл своего развития и возвратились обратно в землю, откуда вышли.

В настоящее время Коминтерну приходится вести борьбу с небольшой сравнительно правой группировкой внутри Коминтерна и с так называемой «ультра-левой» фракцией, которая резче всего обнаружила себя в Германии. Несомненно, что деятельность фракционных группировок внутри Коминтерна чрезвычайно оживилась в связи с кавалерийским рейдом, произведенным на руководство ВКП(б) вождями русской оппозиции. Вокруг выступления этой последней стали организовываться самые различные силы, тяготеющие в большей или меньшей степени к позиции, враждебной Коминтерну и даже Советской России.

Мы уже упомянули в предыдущем изложении о том, что так называемая «ультра-левая» оппозиция особенно резко проявила себя в Германии, где ее отход от коммунизма был отражением переориентации немецкой буржуазии с Востока на Запад.

Существо «идейных взглядов» этих людей было изложено выше. Здесь нам приходится отметить лишь об'ективную связь между различными направлениями, группами и группками внутри общего оппозиционного блока. Группа Вебера поддерживает Урбанса, Урбанс идет вместе с Рут Фишер и Масловым. Рут Фишер и Маслов вступают в организационный блок с Коршем и Шварцем, хотя при случае не прочь отмежеваться и от идейной и от организационной связи с этими последними.

Так называемый русский вопрос, как мы видели, является главным пунктом, по которому идет бой. «Ультра-левая» оппозиция через ряд промежуточных ступенек и «идейных оттенков» по сути дела уже целиком возвратилась в социал-демократическое лоно и в лице своих наиболее последовательных «вождей» (Корш, Шварц) сделала все те практическо-политические выводы, которые давным-давно были сделаны Каутским в его знаменитой брошюре «Интернационал и Советская Россия». Таким образом «ультра-левые», «решительно левые» и прочие оппозиции стали играть роль самой правой социал-демократической контр-

110 революции, прикрывал действительную убогость своего идейного багажа жалкими тряпками левой фразеологии.

Если на одном полюсе Коминтерна отложились «ультра-левые» группы, то на другом полюсе заметны и правые уклоны. Достаточно напомнить о некоторых небольших группах во французской компартии, о группе Шефло в Норвегии, о статье в центральном органе компартии Чехо-Словакии «Руде Право», где защищалась позиция Отто Бауэра в вопросе о диктатуре пролетариата (статья была тотчас же дезавуирована ЦК партии); достаточно вспомнить о правых ошибках в польской компартии и т. д.

В связи с выступлением русской оппозиции была, несомненно, попытка организации международной фракции, направленной против линии Коминтерна и его основной секции, т.-е. ВКП(б). Эта фракция, однако, не могла быть организована прежде всего потому, что со стороны широких партийных масс ВКП(б) оппозиция получила сокрушительный удар и вынуждена была капитулировать. Это событие не могло не дезорганизовать оппозиционные ряды внутри других партий, в первую очередь внутри германской компартии, где оппозиция представляла все же довольно заметную величину.

Фракционные методы борьбы, которые целиком разрывают с большевистскими организационными принципами, получили свое обоснование, и притом совершенно открытое, в заявлении Урбанса, пред'явленном в ответ на ультиматум центрального комитета германской компартии. В этом ответе между прочим говорится, что нормы партийной дисциплины неприменимы к такой партии, как компартия Германии, потому что она не является якобы большевистской партией. Таким образом совершенно ясно, что эти люди подготовляли партийный раскол как раз в таких условиях, когда партия стала выходить на дорогу широкой массовой работы.

Вместе с поражением русской оппозиции и исключением, как более злостных, вождей оппозиции из германской компартии, борьба за ленинскую организационную линию, борьба с фракционностью перешла в новую фазу своего развития. Основная «установка» оппозиционных лидеров, уже исключенных из партии, заключалась и заключается в том, чтобы дезорганизовать партию, фактически аннулировать партийные решения и повторными нарушениями партийной дисциплины сделать невозможным руководство партией со стороны ЦК. Лозунг большевизации партии, предложенный в свое время тов. Зиновьевым, должен быть проводим внутри наших компартий с особой строгостью.

В своем известном заявлении, подписанном крупнейшими оппозиционными вождями в ВКП(б), оппозиция, сохраняя свою принципиальную линию по другим вопросам, признает, что теория свободы фракций и группировок противоречит ленинизму, а следовательно большевизму. Таким образом лозунг дальнейшей большевизации партий на настоящей ступени развития этих партий должен заключаться и в том, что антиленинская свобода фракций внутри Коминтерна должна быть ликвидирована. При обеспечении для каждого члена партии, не связанного особой дисциплиной ее руководящих органов, выражать и защищать свое особое мнение, Коминтерн и его отдельные секции не могут в настоящее время позволить себе роскошь существования фракции, да еще связанной с исключенными из партии,— фракции, являющейся фактическим зародышем второй партии. В особенности это применимо к такого рода группам, которые разделяют контр-революционные взгляды Корша, Шварца и т. д.,— взгляды, абсолютно несовместимые с принадлежностью к Коминтерну. Социал-демократам п

111 контр-революционерам не может быть места в недрах революционного товарищества рабочих.

Постоянной задачей Коминтерна является преодоление всяческих и всевозможных отклонений от правильной ленинской линии. Это положение остается, разумеется, верным и теперь. Коминтерн вел и будет вести борьбу как против «правых», так и против так называемых «ультра-левых», которые очень часто сходятся в своих основных идейно-политических построениях. «Ультра-левые» уклоны в западно-европейских партиях являются продуктом непонимания особой складывающейся теперь об'ективной обстановки, которая требует от компартий гораздо большего приспособления к повседневным нуждам рабочего класса, исходя из которых нужно вести эти массы к постановке революционных целей и к революционной борьбе. Точно так же якобы левые оппозиционные круги в ВКП(б) выражают и отражают непонимание специфических потребностей строительного периода пролетарской диктатуры и сбиваются на повторение лозунгов, взятых на прокат из такой полосы в развитии революции, которая отошла уже в прошлое.

Непонимание потребностей новой обстановки не находится, однако, в противоречии с тем положением, что самые эти уклоны являются продуктом этой обстановки. Если оппозиция в ВКП(б) своим напором на партию отражала давление на партию со стороны слоев, недовольных режимом пролетарской диктатуры вообще, то германская оппозиция вообще отражает колебания мелкобуржуазных слоев среди рабочего класса, а наиболее «решительные» ее выразители, скатившиеся до проповеди восстания капитализма в стране пролетарской диктатуры, являются уже непосредственными проводниками наиболее злостных, «антимосковских» буржуазных тенденций. Конечно, между господином Коршем и оппозицией в ВКП(б) дистанция огромного размера, и ставить их на одну доску было бы и неверно и несправедливо в равной мере, но такова уже механика борьбы, что наскок русской оппозиции немедленно сплотил вокруг нее целый хор «решительно» антикоммунистических элементов.

В настоящее время можно уже констатировать, что приступ оппозиционной лихорадки идет быстро на убыль. Главные силы оппозиции разбиты, ее подсобные силы дезорганизованы. Идейная борьба и идейное раз'яснение ошибок оппозиционных товарищей и всего ренегатства исключенных сделает свое дело, сплотит ряды компартий вокруг Коминтерна.

Борьба за массы, с одной стороны, и борьба за правильную ленинскую политику внутри партии — с другой, способствует отбору выдержанных и закаленных руководителей и подлинных большевистских вождей коммунистических партий. Проведение внутрипартийной демократии при недопущении фракционных группировок, неустанная работа над повышением политического уровня массы членов партии, над повышением теоретического уровня ее кадрового состава — должны обеспечить правильный рост все новых и новых партийных кадров и поднятие их партийной квалификации. Усложняющиеся потребности руководства растущего Коминтерна в свою очередь требуют подбора руководителей этого последнего и притом такого подбора, который обеспечил бы коллективное международное руководство. Одной из важнейших задач этого международного руководства является, между прочим, систематический контроль над проведением уже принятых решений, которые во многих отношениях дают исчерпывающие указания отдельным компартиям, но нередко остаются на бумаге. Живая связь между руководством Коминтерна и отдельными его секциями, абсо-

112 лютная твердость и единство руководства со стороны Коминтерна, но без мелочной опеки и при максимальной инициативе со стороны отдельных секций Коминтерна,— таков тот путь, по которому должны развиваться коммунистические партии и Коммунистический Интернационал.

Подводя общие итоги, мы можем сказать, что Коминтерн сделал несколько шагов вперед, несмотря на то, что главный враг, буржуазия, продолжает наступать на рабочий класс. Этого врага поддерживают по всей линии Амстердамский и II Интернационалы. Эти организации штрейкбрехерствуют по отношению к стачке английских углекопов, но они с «энтузиазмом» обслуживают и воспевают Лигу наций и «новую эру» капиталистических отношений. Они поддерживают буржуазные правительства, они поддерживают капиталистическую рационализацию, они поддерживают травлю Советского Союза, они поддерживают травлю национальных восточных революций, они хлопочут о колониальных мандатах. В это же самое время отряды Коминтерна сражаются против империалистских интервенций в Китае, гибнут под ударами фашистского ножа, ведут героическую борьбу на Балканах, бьются против кровавого режима Муссолини, сидят в тюрьмах и застенках маршала Пилсудского, строят социализм в России, ободряют, поддерживают и ведут в бой английских горняков, отдают последний грош их женам и детям, на всех фронтах борьбы с капиталом стоят в первых боевых шеренгах, подставляя свою грудь под пули врагов. Ближайшее будущее может приблизить ряд коммунистических партий к крупным боям.

Необходимо уже теперь вести самую энергичную подготовку, мобилизовать массы, глубже спуститься в рабочие кварталы, неустанно сплачивать армии труда.

Английские горняки, преданные профсоюзными вождями, покинутые ими, продолжают вести свою героическую борьбу, потрясая весь хозяйственный организм великой Британской империи. На крайнем Востоке подымающиеся миллионные массы впервые выходят на широкую историческую арену, образуя мощный активный тыл пролетарской революции.

Главная крепость и организующая сила международного коммунизма — Советский Союз — с каждым годом вырастает и укрепляет победоносную диктатуру рабочих. И если капитализму удается на довольно многих участках фронта классовой борьбы укреплять свои позиции; если ему частично удается вылезти из хаоса и разрухи военного времени; если он оказывается в состоянии перестроить свои ряды и сплотить свои силы,— то, с другой стороны, уже в ближайшем будущем против него выстраивается целая стена крупнейших затруднений. Это создает базу для успешной работы коммунистических партий. Завоевание широчайших масс западно-европейского пролетариата и образование великого мирового союза между рабочими Европы, победоносной диктатурой пролетариата в стране Советов и победоносной китайской революцией станет оплотом и гарантией окончательной победы коммунизма.

113

ЗАСЕДАНИЕ ТРЕТЬЕ​

24 НОЯБРЯ, УТРОМ, 1926 ГОДА

Приветственная телеграмма компартии Великобритании. Содоклад т. Куусинена.

Сообщение о смерти т. Красина.

Председательствует т. Илек.

Председатель. Слово для оглашения телеграммы имеет т. Пеппер.

Пеппер. Секретариат ИККИ получил от коммунистической партии Великобритании нижеследующую приветственную телеграмму:

«Лондон 22/XI — 26. Коммунистическая партия Великобритании шлет свой привет расширенному пленуму ИККИ. От имени английских рабочих мы выражаем благодарность партиям Интернационала за их превосходную поддержку героической борьбы английских горнорабочих. Поддержку надо оказывать и дальше. В обстановке переживаемых трудностей, так же как и во время всеобщей стачки, наша партия обязана Коммунистическому Интернационалу руководством и братской поддержкой. Коалиция реформистских вождей с Джойнсоном Хиксом чревата новым еще более яростным походом против нашей партии. Наша партия мужественно встретит его лицом к лицу. Мы со всей энергией отдаемся делу воспитания наших 6 000 новых членов, завербованных в борьбе и лишь закаленных преследованиями. Поздравляем ВКП (б) с капитуляцией оппозиции. Мировой пролетариат, будучи преисполнен доверия, считает Коммунистический Интернационал вождем всемирной революции.

Да здравствует Коммунистический Интернационал!» (аплодисменты).

Председатель. Предоставляю тов. Куусинену слово для второго доклада по первому пункту порядка дня — О ближайших задачах коммунистических партий.

Куусинен. Товарищи! В своем докладе тов. Бухарин указал на усиливающуюся из год в год во всем мире дифференциацию революционных и контр-революционных сил. Разумеется, дифференциация эта не во всех странах протекает равномерно. Но во всем капиталистическом мире вряд ли можно найти хотя бы одну страну, где бы в настоящее время не происходило этого процесса. Не случайно в наши дни во многих странах свирепствует белый террор. Вся эта, можно сказать, «горячая зона», опоясывающая СССР с Запада, состоит из стран, являющихся ареной белого террора, но даже и за этими странами дает себя чувствовать жар русской революции. Наличие белого террора в этих странах свидетельствует не о прочности стабилизации, а о том, что наши партии — хотя это и маленькие партии — вызывают серьезные опасения, и еще и о том, что, по сравнению с довоенной эпохой, контр-революционный характер

114 капиталистического строя все более и более выдвигается на первый план. Насилие всегда было акушером при рождении нового общественного строя. Но не в меньшей мере к насилию прибегает и отживающий общественный строй, если он путем удушения революционных сил может хоть сколько-нибудь продлить свое существование. Открытое насилие все в большей мере делается системой капиталистического искусства управления. Применяется оно не только в классических странах белого террора; буржуазия сама, правда, предпочла бы заменить белый террор, систему неприкрытого дикого насилия,— системой скрытого насилия, установить своего рода «легальную» диктатуру. Это удается ей с трудом и лишь на короткое время. Но ведь и в России, говорят нам, царил террор. Да, в эпоху гражданской войны российскому пролетариату приходилось прибегать к красному террору; но он давно уже упрочил свое господство, установив его в форме легальной диктатуры. Аналогичной стабилизации жаждет буржуазия в странах белого террора, но ей это не удастся.

Однако не только в этих странах, но и в таких странах, как Германия, Чехо-Словакия, Англия и Франция, практикуется открытое насилие, свирепствует неприкрытая классовая юстиция, производятся массовые аресты рабочих, в полном ходу полицейский шпионаж, провокация и пр. и пр. Даже в такой стране, как Швеция, где классовые противоречия еще не достигли такой остроты, как, скажем, в Германии, даже в Швеции, - говорю я, стокгольмский полицеймейстер давно запасся пулеметами на случай «коммунистических волнений»; таким образом даже в Швеции, где любой министр, обращаясь к депутату-коммунисту, называет его «многоуважаемым», даже и там столичный полицеймейстер припасает оружие современного образца, чтобы пустить его в ход против этих «многоуважаемых». Этот факт крайне симптоматичен. Так орудует капиталистическая контр-революция.

Но буржуазия в борьбе с пролетариатом не довольствуется государственным аппаратом насилия. Она не ограничивается им даже в странах белого террора. Буржуазия ищет себе союзников в широких массах крестьянства, городской мелкой буржуазии и пролетариата. Подлинным выражением массового движения контр-революционной буржуазии является фашизм. Контр-революционный характер фашизма нетрудно распознать. Гораздо труднее понять, что в настоящее время и социал-демократия играет контр-революционную роль и что в этой своей роли она опаснее фашизма.

Мы часто твердим, что социал-демократия, что реформизм обанкротились. В качестве прогрессивного рабочего движения они обанкротились, но они отнюдь еще не обанкротились в качестве пособников международной контр-революции. Ни в одной стране белого террора, за исключением Италии,— и об этом я буду говорить ниже — буржуазия не решается отказаться от помощи социал-демократии. Правда, помощь эта не всегда выражается в грубой форме участия в правительстве. Если бы у социал-демократии не было других ресурсов, ей не удалось бы в течение долгого времени вести рабочую массу на поводу у буржуазии. Социал-демократия участвует в правительстве то в той, то в другой стране лишь временно. Но своей «лояльной оппозицией» капиталистическим правительствам и режиму белого террора, социал-демократия оказывает лучшую услугу контр-революции. Лишь этим путем, путем «лояльной оппозиции», ей удается втереть очки пролетариату. Не так давно ППС заявила, что она становится на платформу принципиальной оппозиции правительству

115 Пилсудского. В то же время центральный орган партии подчеркнул, что эта оппозиция преследует совсем не те цели, каким служит оппозиция буржуазии. Она не собирается-де отравлять жизнь министров, она будет проводить оппозицию лояльную и приличную. Одним из проявлений этой оппозиции был отказ центрального органа ППС поместить портрет Пилсудского в день общенационального торжества. Вот — одна из форм «классовой борьбы», проводимой социал-демократией. Не знаю, насколько эта демонстрация отравила жизнь Пилсудского, но мне совершенно ясно, что подобная оппозиция со стороны ППС вполне соответствует интересам польского фашизма.

В Италии Муссолини пытается отказаться от помощи реформистов, больше того, реформистов там даже некоторым образом преследуют. Разумно ли поступает Муссолини с точки зрения классовых интересов буржуазии,— мы увидим ниже. Мне это представляется своего рода авантюрой. Правда, она обусловила полное банкротство итальянского реформизма; несчастный Турати, знаменитый вождь реформистов (не генеральный секретарь фашистской партии), устремляет взоры на наших итальянских товарищей и жалобно вопит: «Вы же коммунисты, вы ведь за революцию, помогите же нам выбраться из этого положения!» Это полное банкротство итальянского реформизма. Но весьма возможно, что после этого банкротства реформизма скоро обанкротится и фашизм. Муссолини с его контр-революционной политикой, отказавшийся от помощи реформистов, в конечном счете может оказаться простым авантюристом.

Итак, товарищи, подлинным политическим рычагом контр-революции является не только государственная организация насилия, а государственная организация насилия плюс социал-демократия, не только террор, но террор плюс реформизм. Одним государственным насилием буржуазии не побороть революционного движения. Класс капиталистов в наши дни может держаться у власти (а в целом ряде стран даже сравнительно прочно), лишь с помощью реформистских рабочих вождей. Итак, государственное насилие плюс социал-демократия — вот тот козырь, который пускает в ход против нас контр-революционная буржуазия.

Можно, пожалуй, сказать, что в отдельных странах социал-демократическое движение служит отражением относительной стабилизации тамошнего капитализма. Например, в Германии. Всем нам хотелось бы, чтобы капиталистический строй не стабилизовался, но наличие сравнительно сильной социал-демократии и сравнительно сильной реформистской диктатуры в профсоюзах свидетельствует об относительной стабилизации Германии, и нашей коммунистической партии предстоит там много поработать раньше, чем ей удастся эту относительную стабилизацию преодолеть.

Австрийский капитализм многие считают совершенно загнившим и лишенным почвы даже для относительной стабилизации. Но, товарищи, наличие в Австрии сравнительно сильной социал-демократии и оттеснение ею коммунистического авангарда на задний план служит важной политической предпосылкой относительной стабилизации капитализма. Во Франции в последнее время наблюдается довольно значительный приток новых членов в социалистическую партию, это — плохая примета, это — симптом политической стабилизации капитализма. В Англии хотя реформистское рабочее движение и переживает внутренний кризис, однако никто не станет отрицать, что и там реформистская верхушка пользуется еще сильным влиянием. Реформизм в рабочем движении Англии еще не удалось преодолеть.

116 На мой взгляд очень важно, чтобы все члены наших партий четко осознали контр-революционную роль социал-демократии и реформизма в текущий период. Не достаточно констатировать эту истину перед лицом беспартийной и социал-демократической массы, одно это не двинет нас вперед; весь вопрос в том, как уяснить это беспартийным и социал-демократическим и реформистским рабочим. Чем объяснить то, что за социал-демократическими вождями, проводящими контр-революционную политику, все еще идут значительные рабочие массы? Как разоблачить обман социал-демократии? Как держать себя по отношению к беспартийной социал-демократической массе? Полагаю, что для разрешения последнего вопроса полезно было бы подвергнуть тройной проверке нашу политическую линию.

Левый уклон — грубо выраженно — равносилен на практике отказу от революционной работы в широких рабочих массах. Он переносит весь центр тяжести на революционную пропаганду конечной цели нашей борьбы. Правый — оппортунистический — уклон отражает, примерно, следующую точку зрения: в текущий период, когда нет налицо непосредственно революционной ситуации, невозможна никакая революционная работа; можно заниматься парламентской работой и всякого рода реформаторской работой, надо и можно выдвигать лозунги несколько более левые, чем у социал-демократии, но подлинно революционная работа под этим углом зрения временно оказывается совершенно неуместной.

Какова же цель нашей работы в массах, и какова цель работы социал-демократии? Я бы сказал, что социал-демократия стремится воздвигнуть барьер на пути революционизирования пролетариата. Наша цель обратная: она сводится к тому, чтобы ускорить процесс революционизирования пролетариата. Как происходит этот процесс? На мой взгляд он развивается путем накопления пролетариатом нового революционного опыта, путем преодоления старого, тормозящего, консервативного, традиционного опыта. Помните, Ленин подчеркивал, что сила традиции, привычки — самый страшный тормоз по пути революционизирования массы. В пролетариате, зачастую даже в сознании отдельного рабочего, происходит борьба между революционным опытом и тормозящей традицией, например, в вопросе о роли государства. У рабочего на-ряду с традицией имеется и свой опыт консервативного свойства. Он не всегда ясно разбирается в классовом характере государства. В процессе повседневной жизни, сталкиваясь, скажем, с судебными приговорами над рядовыми уголовными (не политическими) преступниками, он начинает ошибочно рассматривать государство как нечто надклассовое, способное выносить «справедливые» приговоры независимо от социальной принадлежности подсудимого. Формальный демократизм порождает у рабочего зачастую ошибочное представление о наличии какой-то внеклассовой демократии, навязывать ему и другие мелкобуржуазные предрассудки, национальные пережитки и пр. С другой стороны, рабочий и на предприятии, где он изо дня в день подвергается эксплоатации, и в классовой борьбе и в рабочем движении приобретает опыт революционизирующего характера. Но этот революционизирующий опыт порою вытесняется другими моментами: нажимом на зарплату, угрозой безработицы, перспективой поражения в классовой борьбе, чувством беспомощности, обусловленным распыленностью сил рабочего движения.

Наша задача — внедрять в сознание рабочих революционизирующий опыт, изо всех сил поднимать их революционную активность, поднимать уровень их

117 революционного развития. Совершенно обратную задачу выполняет социал-демократия.

Новый международный опыт величайшего революционного значения приобретен рабочими капиталистических стран за последние годы на наглядном уроке русской революции. Ведь перед каждым рабочим стоит основной вопрос: возможна ли победа пролетариата и сумеет ли пролетариат удержать в своих руках власть и построить социализм? СССР дает подобные наглядные уроки рабочим делегациям, сюда приезжающим, и всему мировому пролетариату, который видит, что его победа возможна, что он в состоянии удержать власть в своих руках и построить социализм.

Социал-демократия хочет во что бы то ни стало свести на-нет этот международный опыт пролетариата. Весьма характерна в этом смысле анти-советская кампания «Форвертса» в Германии. «Форвертс» уже не может отрицать, что в СССР власть в руках рабочих. Но он утверждает: госпредприятия в СССР — не социалистические, это — предприятия капиталистические, в СССР нет свободы мнения, там царит бюрократизм; а, следовательно, не стоит совершать революцию ради таких «завоеваний».

Надо ли опровергать перед лицом рабочих эту клевету и разъяснять им подлинную суть дела? Да, это — одна из наших насущнейших задач.

Товарищи, для нас отнюдь не бесполезно следить за социал-демократической печатью, за ловкой контр-революционной агитацией социал-демократии. Стоит только почитать приложения к «Форвертсу»: ведь это подлинно контр-революционное искусство. Посмотрите, как расписывают там «социалистическую семью», которая будто бы в Германии представляет нечто в корне отличное от того, что было в «дореволюционную эпоху» (т.-е. довоенную). Рабочим остается лишь вступить в социал-демократическую партию и у них будет «социалистическое настоящее, которого им так часто не хватает». Посмотрите, как красноречиво «Форвертс» повествует своим читателям о берлинских игорных домах, как он подает домашним хозяйкам советы по домоводству, как разглагольствует о «тех, у кого нет мужа». Прочтите судебную хронику в любом номере этого приложения, она полна сенсаций для мелкого буржуа. Факты подаются в буржуазном освещении. Суд изображается надклассовым институтом, в справедливости которого не приходится сомневаться, а если и случаются порою «какие-либо ошибки», то лишь случайные, и происходят они по вине отдельных судей. «Форвертс» дерзает даже воспевать настоящие хвалебные гимны полиции:

«Мы все могли бы убедиться на выставке полиции, что в сущности мы должны быть очень довольны нашей полицией».

Но так как читатель «Форвертса» может невзначай вспомнить, как избивали в полиции арестованных, то и этому вопросу уделено внимание:

«Разумеется, бывают случаи, когда арестованных избивают: потому что, к сожалению, отдельные лица все еще воображают, что они богом поставлены у власти и всегда готовы сорвать свой гнев на людях несимпатичного им образа мыслей. Но органы власти неуклонно стараются отстранить этих неподходящих лиц, так как каждому полицейскому известно, что, внушая широкой публике недоверие к себе, он крайне затрудняет работу полиции. Но публика все еще склонна слепо держать сторону арестованного потому, что еще не изгладилась память о старых, злых временах»

118 Есть еще рабочие, которым можно таким образом втирать очки. Разумеется, социал-демократические вожди отравляют своим ядом рабочую массу не только путем пропаганды в печати. Так, например, Отто Бауэр, повествуя об Австрии, рассказывает, как в годину величайшей невзгоды, когда на страну надвигался грозный вал революции, там спасали отечество: в течение немногих месяцев социал-демократическое коммунальное управление выстроило в окрестностях Вены для пролетариата 60.000 маленьких домишек, открыло кредиты и наладило переселение 60.000 пролетарских семейств, разумеется, с этого времени пока что потерянных для революционного движения.

Вся сила социал-демократии в том, что она апеллирует к мелкобуржуазному опыту и инстинктам рабочих. В буржуазном окружении корни реформизма пускают все новые и новые ростки. Мы должны понять это, так как в противном случае мы не сумеем нащупать путь сближения с массой. Мы должны прислушиваться к массам, чтобы вновь и вновь воскрешать в них революционный опыт. По-моему наша центральная задача в капиталистических странах все еще заключается в том, чтобы освободить массы от мертвой петли Второго и Амстердамского Интернационалов. Это достигается не оппортунистической или ультра-левой политикой и не механической увязкой частичных требований с основными требованиями; мы должны учиться искусству органической увязки.

Слабая сторона наших партий все еще заключается в сравнительной изолированности от широких масс. Слабое место социал-демократии — полевение ее масс. Способствовать их дальнейшему полевению мы должны и в том случае, если левеющие массы пока, как это наблюдается в целом ряде стран, и не идут еще в нашу партию. Там, где сильнее всего пустила корни относительная стабилизация, это зачастую повсеместное явление. В этих странах у нас имеются двоякого рода приверженцы: одни из них — наши сознательные сторонники, не боящиеся голосовать за коммунистическую партию и проявлять свое сочувствие ей; другие — полуреволюционные рабочие элементы, боящиеся прямо поддерживать коммунистическую партию.

Такова одна из характерных черт переживаемого момента. Мы должны понять, что есть и «несознательные сторонники коммунизма», например рабочие, честно сочувствующие СССР. Они готовы биться на фронте, защищая СССР. Но они еще не идут в коммунистическую партию, хотя порою они даже левее, в революционном отношении более зрелы, чем некоторые члены наших партий. Мы открыто говорили, что среди наших профсоюзных функционеров имеются такие люди, которые иногда гораздо менее революционны, чем иные беспартийные левые рабочие. Мы должны учиться организационно закреплять этих левых рабочих за собой и планомерно оказывать на них воздействие, стимулируя их дальнейшее полевение, дабы не случилось так, что сегодня они выражают свое сочувствие СССР, а завтра поддерживают политику социал-демократии.

Как бы вы думали — многолетняя яростная травля коммунистической партии социал-демократической и буржуазной печатью в таких странах, как Германия, разве не оказала своего действия? Эта травля психологически терроризировала значительную часть массы, убедила ее, что коммунисты не только слабы, но и неспособны на практике проводить рабочую политику. Неудивительно, что перетянуть эту массу в нашу партию трудно. В странах белого террора направляемый на нас огонь еще сильнее терроризирует массу. Исповедывать коммунизм открыто — дело нелегкое. Для этого зачастую требуется большое полити-

119 ческое мужество. И вот между нашим движением и социал-демократической и беспартийной рабочей массой легко встает барьер. Образуется своего рода линия огня, перешагнуть которую реформистские беспартийные рабочие не дерзают. Наша задача проводить в отношении этих рабочих такую политику, которая сближала бы их с нами.

Бывают времена, когда массы бесстрашно заявляют себя сторонником революционной партии, времена, когда возникает бурный спрос на коммунизм. Это — периоды острой революционной ситуации. В некоторых странах существует обычай собираться толпой в вечер свадьбы возле дома невесты и вызывать ее на балкон. Но свадьба бывает не каждый день. В настоящее время, в период относительной стабилизации, среди беспартийных и социал-демократических масс нет оживленного спроса на революцию. Мы должны помочь им окольными путями добрести до нас.

Барьер между нашими рядами и беспартийными социал-демократическими рабочими надо во что бы то ни стало уничтожить. Не во всех странах он одинаково внушителен. В Германии, например, он довольно основателен; там, слушая коммуниста, рабочий социал-демократ зачастую говорит: «Может быть, ты и прав, но так как эти мысли исходят от тебя, то я с тобой не пойду». Несколько иначе обстоит дело во Франции. Там реформистские рабочие охотно внимают и оратору-коммунисту. Там спрашивают не о том, кто говорит, но о том, что говорится и что надо делать. Наша партия и должна им раз'яснять, что надо делать. В других странах этот барьер еще более слаб. В Швеции, например, рабочие вообще не боятся слушать коммунистов. Но там, где неприступная стена нас уже разделяет, мы сильнейшим образом заинтересованы в том, чтобы пробить в ней брешь. Братание между социал-демократическими и нашими рабочими необходимо. Недопустимо братание с их вождями, но необходимо братание армий по обе стороны линии огня. Мы должны научиться конкретно вести дискуссии, мы должны проводить конкретные аргументы для завоевания социал-демократических рабочих. Нельзя сразу начинать с высоких материй, с конечных целей. Можно, например, обсуждать положение в СССР и различные практические злободневные вопросы. Можно сказать: мы коммунисты, мы хотим обсуждать с вами тот или иной вопрос и притти к единому выводу по этим практическим вопросам.

Для завоевания на нашу сторону массы требуется много будничной повседневной работы. Эта работа отнюдь не противоречит крупной политической борьбе, которую предстоит нам вести и которая не сегодня — завтра вновь выдвинется на первый план и в Западной Европе, благодаря обострению в ней классовых противоречий. Работа в разного рода крупных массовых организациях пролетариата приобретает все большее и большее значение. Стратегия левого крыла во многих этих организациях еще не излишняя. В переживаемый период, как это неоднократно показал опыт, она может успешно применяться. Но, разумеется, лишь при условии, если наша партия не будет при этом затушевывать своей коммунистической физиономии, если стойкость нашей партии будет лишь увеличиваться по мере охвата ее влиянием все большей и большей массы. Этими широкими массами нельзя руководить механически, их надо переубедить и поднимать свой идейный авторитет среди них.

Наши партии не всегда понимают необходимость применения окольных методов руководства массовыми движениями; наши неопытные товарищи зачастую побаиваются чрезмерно самостоятельного левого движения, внешне беспартийной работы и пр. Они побаиваются своего рода конкуренции и усматривают

120 в такой работе опасный оппортунизм, с которым надлежит яростно бороться. Разумеется, бывают левые и «левые» организации. Например, в Саксонии имеется так называемая левая социал-демократическая партия, следует ли нам с этой партией брататься? Самая мысль об этом нелепа. Партия эта регрессирует в направлении к контр-революционной социал-демократии. Но, товарищи, есть и другие левые организации, например, Красный Союз Фронтовиков в Германии, революционные фабзавкомы и пр., в которых мы работать можем и должны.

Мы хорошо знаем, что эта работа чревата серьезной опасностью, об этом не следует забывать. При этой работе мы должны учиться сочетать величайшую стойкость принципов с маневренной способностью. Мы должны понимать, что нам при этом всегда грозит опасность скатиться по наклонной плоскости к политике хвостизма. Но ясное понимание этой опасности даст нам возможность не бояться такой работы.

Товарищи, после этих общих рассуждений, имеющих целью уяснить вам мои мысли, я перехожу к вопросу о нашей профработе.

Прежде всего по специальному вопросу. Кое-где в наших рядах укоренилось одно ошибочное в этой области представление, особенно в тех странах, где имеются революционные профсоюзы, а отчасти также и в других странах. Я имею в виду царящее местами смешение понятий партия и профсоюзы. Иными товарищами прилагаются старания к вовлечению профсоюзов в политику. Разумеется, когда это делается надлежащим образом, это похвально. Поднимать на более высокий уровень политического сознания профсоюзы, повышать их революционную активность, все это необходимо. Но следует признать ошибочным стремление превратить профсоюзы в партию. Порою от имени профсоюзов выдвигаются такие политические лозунги, которые по существу являются лозунгами чисто партийными, совершенно не увязанными с профработой: организованные в профсоюзы рабочие видят оторванность этих лозунгов от профсоюзной работы. Профсоюзы, это — подготовительная школа для партии, но отнюдь не партия. И всякая попытка превращения революционного союза в партию только изолирует нас от массы. Даже и в том случае, если бы такая попытка удалась, у нас бы получился лишь скверный суррогат вместо партии. В странах белого террора в особенности, но также и в других странах достаточно требовать от профсоюзов на первых порах большой активности в экономической борьбе и во всех профсоюзных вопросах. На первых порах не надо требовать от них чисто политической активности, достаточно, если они правильно с революционной точки зрения и энергично ведут экономическую борьбу. Рабочий обычно мыслит так: поскольку я в профсоюзной организации, я буду там обсуждать вопросы зарплаты, рабочего времени и условия труда вообще — вопросы профсоюзного характера. Поскольку же коммунист совершенно необоснованно требует усвоения профсоюзом чисто политических лозунгов партии, он этим только отталкивает от себя рабочих.

Я не стану здесь подробнее останавливаться на движении в пользу единства профсоюзов. Вопрос о дальнейших способах развертывания этого движения обсудит профсоюзная комиссия. На мой взгляд это движение надо всемерно развивать, не ограничиваясь общей пропагандой наших организаций в пользу единства. Важна и необходима конкретизация наших задач в профсоюзах. Нам нужна, так сказать, специально разработанная стратегия профсоюзной работы. Это не все и не всегда понимают.

121 Зачастую некоторые товарищи готовы довольствоваться тезисами, намечающими общую тактику партии без специальной разработки стратегии профсоюзной работы. Зачастую товарищи забывают постановление III Конгресса, гласящее:

«Легко, но бесплодно всегда проповедывать лишь общие принципы коммунизма, чтобы затем, столкнувшись с конкретными вопросами, занять отрицательную позицию вульгарного синдикализма. Это лишь облегчает маневры желтой амстердамской верхушки.

Вместо этого коммунисты должны взвешивать свою революционную позицию, сообразуясь с конкретным содержанием каждого встающего перед ними вопроса. Например, вместо того чтобы довольствоваться теоретически принципиальным сопротивлением всем тарифным договорам, им следует первым делом бороться за конкретное содержание рекомендуемых астердамскими вождями тарифных договоров. Всякое сковывание боевой готовности пролетариата надо осуждать и решительно против этого бороться. Как известно, капиталисты и их амстердамские пособники ставят себе целью — связать при помощи тарифных договоров руки борющимся рабочим; вот почему долг коммуниста — разоблачать эту цель перед лицом рабочих, но как общее правило коммунисты успешнее всего будут ее разоблачать, предлагая такие тарифные договоры, которые бы не являлись путами для рабочих.

Ту же позицию надо занимать в отношении касс взаимопомощи и других вспомогательных учреждений при профсоюзах» и пр. и пр.

Разумеется, для профсоюзов это — азбука, которую незачем здесь повторять. Но у меня такое впечатление, будто в нашей профработе эта азбука не вошла еще в плоть и кровь наших активных товарищей, мне кажется, мы слишком еще любим общие места. То, что говорилось на III Конгрессе, разумеется, в некоторой части своей уже устарело, не особенно применимо к настоящему периоду. Все это надо конкретизировать.

В процессе этой конкретизации мы подходим к вопросу о рационализации и нашей практической платформы в этом вопросе. Несколько слов по этому поводу. Разбираясь в этом вопросе, я пришел к выводу, что мы не можем огульно ратовать против любой меры, носящей характер рационализации производства в капиталистических странах. Но в капиталистических странах всякая мера, направленная к рационализации производства, есть мера «капиталистической рационализации», так как она проводится в интересах повышения прибыльности капитала, притом проводится на капиталистических предприятиях. Мы об'являем борьбу всякому наступлению капитала, всякой попытке ухудшения условий труда и положения пролетариата, под каким бы предлогом это ни делалось. На заре капитализма, пожалуй, нельзя было бы так говорить, поскольку капитализму предстоял расцвет. Теперь это несомненно так. Итак: борьба против всякого наступления капитала, против всякого ухудшения путем капиталистической рационализации условий труда и положения пролетариата, я повторяю,— не борьба против всякой рационализации производства, но борьба против такой рационализации производства, которая ухудшает положение рабочих. Что касается технических усовершенствований, которые не ухудшают положения рабочих, они не касаются нас в капиталистических странах, мы не высказываемся в отношении их ни за, ни против.

Социал-демократические вожди намерены помогать капитализму при проведении капиталистической рационализации. Они намерены помогать капиталистам, стремящимся сломить сопротивление рабочих и по возможности втихомолку надеть на них новое ярмо. Так как рационализация в большинстве случаев равносильна прямому или косвенному наступлению на пролетариат и поэтому вызывает сопротивление рабочих, то об'ективно она действует как революционизирующий фактор. Капиталисты хотят это сопротивление преодолеть частью

122 путем раскола пролетариата на две части, на работающих и безработных, частью путем умиротворения недовольных как среди работающих, так и среди безработных. Социал-демократические вожди и первым делом профсоюзные бюрократы стараются помочь капиталистам безболезненно провести массовое увольнение, стараются успокоить безработных, изолировать их от работающих, самим работающим внушить благожелательное отношение к капиталистической рационализации. Как это делается? Что предпринимает для этого социал-демократия? Первым делом она преуменьшает или вовсе отрицает вредные стороны капиталистической рационализации для рабочих. Мы, наоборот, должны каждому отдельному рабочему открывать здесь глаза на подлинную сущность дела. Во-вторых, социал-демократы пытаются оправдать капиталистическую рационализацию мнимой экономической необходимостью и в то же время отвлечь внимание пролетариата призрачной борьбой внести раскол в среду жертв рационализации. «Форвертс» говорит: «Рационализация производства влечет за собой жертвы для пролетариата: там и сям рабочие увольняются, излишние же администраторы не увольняются, порою штат их даже пополняется. Вот почему социал-демократия будет требовать, чтобы при увольнении рабочих сокращали и административный штат». Совершенно ясно, что это лишь хитроумное отвлечение от правильного пути. Ничего путного для рабочих из этого требования социал-демократов не выйдет. Это лишь собьет их с толку. Разумеется, было бы совершенно нелепо, если бы и наши товарищи стали выдвигать такое «радикальное» требование, настаивая, чтобы при каждом увольнении рабочих увольняли бы и соответствующее количество администраторов. Мы — противники всякого увольнения рабочих, мы противники всякого ухудшения их положения. Когда социал-демократы указывают, что в производстве невозможно обеспечить прибыльность без снижения его себестоимости, мы им отвечаем: экономьте, где вам и вашим господам угодно, экономьте путем увольнения директоров или иными путями, но не за счет рабочих — против этого мы будем бороться.

Другой довод социал-демократии таков: рабочие должны пойти на эти жертвы, так как это даст возможность улучшить их положение впоследствии: правда, сейчас часть рабочих увольняется, но в дальнейшем они вновь будут приняты. Мы должны разоблачать лживость этого аргумента. Мы должны ясно показать рабочим, что им грозят дальнейшие массовые увольнения, что утверждение, будто капитализму предстоит еще расцвет, есть сплошная ложь, что утверждение социал-демократов, будто бы капитализм еще сможет улучшить положение рабочих, есть не что иное, как обман. Все это надо конкретно доказать рабочим. Помимо того, мы должны требовать расширения прав фабзавкомов. В Германии, например, мы можем настаивать, чтобы фабзавкомам было предоставлено право обследования мер рационализации с точки зрения их вреда для рабочих. Мы должны в фабзавкомах этого добиваться.

Не следует думать, что наша борьба в вопросе о рационализации будет легкой. Социал-демократия научилась маневрировать. Она не ограничивается в своих газетах требованием жертв от рабочих в интересах капиталистической рационализации. В настоящее время социал-демократия начала для виду кампанию в пользу сокращения рабочего времени. Истинное значение кампании социал-демократии мы еще недостаточно разоблачили пред лицом рабочих. Первым делом необходимо, разумеется, наше участие во всех подлинных массовых движениях в профсоюзной области. Это самое важное. В некоторых странах это все еще слабое место нашей работы.

123 На-днях мы беседовали с одним товарищем, недавно приехавшим из Средней Европы. Он там встречался со многими беспартийными рабочими, не знавшими, что он коммунист. Он спрашивал мнение их о коммунистах. Ответ почти всегда был одинаков. Да, говорили рабочие, коммунистическая партия — единственная партия, ведущая борьбу за интересы рабочих, в общем и целом она права, но коммунисты ничего не смыслят в практической политике. Товарищи, это преувеличение, однако, нельзя отрицать, что во многом мы неопытны. Но эта неопытность будет изжита в ход практической работы.

Теперь о других видах нашей массовой работы — о работе в фабзавкомах, кооперативах, спортивных организациях, среди работниц и пр. Вы знаете, у нас было много разговоров об этой работе, мы принимали длинные и правильные резолюции, но плохо проводили их в жизнь. Неужели нам опять ставить эти старые резолюции на голосование? Как же быть, чтобы действительно двинуться вперед в этой области? Я хотел бы, чтобы вы высказались по этому вопросу. Вы явились сюда оттуда, где эта работа необходима. Вы должны знать, что ее тормозит, почему так трудно проводить наши резолюции в жизнь; сама ли резолюция нуждается в изменении, либо, быть может, наши партии или их Центральные Комитеты недооценивают значения работы в этой области. Я полагаю, что дело обстоит именно так, по крайней мере с работой среди женских пролетарских масс. Я с уверенностью утверждаю, что наши партии недооценивают значения нашей работы. Разумеется, это делается невольно и не принципиально — никто не высказывается против этой работы,— но на практике здесь слабое место нашей работы. Я вас спрашиваю, товарищи, что сделано даже лучшими из наших партий в капиталистических странах для вовлечения работниц в обще-массовые выступления, для охвата их своим влиянием и для активизации их в профсоюзах и по предприятиям? Пожалуйста, укажите мне конкретно, что в этом направлении сделано? Если бы мы услышали, что та или иная компартия со времени последнего расширенного пленума втянула в революционную работу хотя бы 20 — 30 беспартийных работниц, которые в настоящее время действительно ведут эту работу в женской массе, это было бы уже нечто, правда, очень скромное, но все же конкретное. Но можем ли мы это с уверенностью сказать относительно всех стран? Думаю, что нет.

Юношеское движение — наша надежда. Но после расширенного пленума нам надо серьезно говорить с молодежью. Я не пессимист в отношении современного юношеского движения, но и не оптимист. Наша работа среди молодежи втиснута в слишком узкие рамки; во многих странах это движение носит чисто коммунистический характер. Но одно несомненно: наше юношеское движение в настоящее время обладает слишком ничтожной притягательной силой, слишком малой вербовочной силой среди беспартийной молодежи.

В качестве классического образца беспартийной и сочувствующей нам организации я назвал бы Красный Союз Фронтовиков в Германии. Характерно, что и в Чехо-Словакии, где партия в остальном доказала свое умение развернуть массовую работу, аналогичная организация втиснута в узкие рамки (это строго шаблонные дружины). Чехо-словацкая организация не может итти в сравнение с Красным Союзом Фронтовиков Германии. Многие товарищи и до сих пор недоверчиво относятся к беспартийным массовым организациям, руководство которыми не находится на 51% в руках наших партийцев. Это равносильно маловерию в революционное полевение масс. С другой стороны, как об'яснить.

124 недоверие к такой организации, как Межрабпом. Товарищи, я не уверен, что даже присутствующие здесь товарищи дадут ясный ответ на вопрос, нужна эта организация или она излишня. По-моему, эта беспартийная организация доказала свое право на существование своей успешной работой. Нам не мешает даже поучиться у Межрабпома методам привлечения беспартийных рабочих. Разумеется, с нашей точки зрения нетрудно найти ошибки в работе Межрабпома. Кто делает много, тому не избежать ошибок. Притом эта организация — не коммунистическая. Разумеется, бывают у нее и оппортунистические уклоны, но в общем и целом работа Межрабпома полезна и необходима.

Наилучшая из контр-революционных газет — «Форвертс» — недавно проявила инициативу, о которой не мешает упомянуть в связи с вышесказанным. Под заголовком «проверка гардероба» она обратилась к германской рабочей аристократии и первым делом к женщинам, «существование которых до некоторой степени обеспечено», с предложением проверить свой гардероб и отдать безработным лишнее платье. «Форвертс» при этом замечает, что надо отказаться от мелкобуржуазной привычки хранить и собирать. Ведь «смена мод» скоро делает ненужной отложенную вещь. А вот и политическая мораль отсюда:

«Куй железо, пока горячо. Наше положение — зарабатывающих — обязует порой нас, социал-демократов, помогать не зарабатывающим. Нужда велика. Если бы коммунисты стали коварно глумиться над нашим призывом ко взаимопомощи и выдвинули бы радикальное требование снабжения семей безработных новой одеждой вместо поношенной, это не должно сбить нас с толку, так как в конечном счете ношеное пальто все же лучше желанного нового, но имеющегося лишь в резолюции». (Смех.)

Да, товарищи, это смешно, но не следует недооценивать влияния этой агитации. Лейт-мотив этой замаскированной контр-революционной агитации всегда таков: коммунисты только кричат о нужде, а мы помогаем нуждающимся, мы для них кое-что делаем. Мы должны открыть рабочим глаза на эту ложь. Разумеется, социал-демократы, которые пишут такого рода вещи, совсем не намерены нуждающимся помогать. Они только хотят показать, что делают кое-что. Вышеупомянутый призыв «Форвертса» имел целью привлечь внимание рабочих к деятельности социал-демократической «благотворительной комиссии». Год тому назад германская социал-демократия организовала эту комиссию как конкурирующую с Межрабпомом организацию. У Межрабпома, разумеется, гораздо более широкая база. Он стоит на более твердой почве, и германская социал-демократическая верхушка прекрасно понимает и, видимо, оценивает в должной мере работу Межрабпома. Вот почему она прибегает к контр-мерам. К сожалению, противники социал-демократы разбираются в работе Межрабпома лучше иных коммунистов.

Различного рода органы единого фронта, наподобие итальянских «агитационных комиссий», где совместно работают коммунисты, беспартийные и реформистские рабочие, уже существуют — возникают они преимущественно после выступлений — такая сеть органов единого фронта в некоторых странах уже развивается, хотя и в недостаточной мере. Мы должны энергично содействовать этому развитию, но, разумеется, при этом мы не только должны сохранять полную самостоятельность и коммунистическую физиономию нашей партии, но и постоянно сознательно и последовательно проводить революционную линию нашей партии. Германские ультра-левые обвиняют Исполком Коминтерна в проведении новой линии, в тенденции к образованию левых групп и левых блоков, усматривая в этом ликвидацию коммунистической партии.

125 Наша практика должна служить опровержением этой лжи. Чем усиленнее будем мы работать в беспартийных организациях и различного рода органах единого фронта, тем тверже будет наша коммунистическая позиция. Это абсолютно необходимо. Против ликвидаторства хотя бы и в зародышевой форме мы должны вести беспощадную борьбу, вожди же ультра-левых в Германии, нас критикующие, это не зародыши, это самое яркое воплощение ликвидаторства в развернутой форме.

В борьбе с белым террором и фашизмом наши нелегальные партии часто прибегают к устарелым методам. Буржуазия уже научилась новым методам, пред лицом которых мы зачастую оказываемся беспомощными. Характерно, что и ультра-левые и правые в вопросах практической борьбы с белым террором совершенно пассивны и беспомощны. В наших рядах индивидуального героизма много. Это уже само по себе свидетельствует о том, что мы отстаиваем великую жизнеспособную идею, но индивидуального героизма в борьбе с белым террором недостаточно: надо охватить широкие массы и мобилизовать их против классового врага — особенно там, где имеется фашистское массовое движение, как в Италии. Итальянский фашизм до сих пор преодолевал свои кризисы один за другим, но вряд ли он будет справляться с этой задачей так гладко и в дальнейшем. Если при стечении некоторых обстоятельств фашизму и удастся спасти буржуазию, если порой он и оказывает ей услугу, все же его нельзя считать нормальной системой господства буржуазии.

Подобно тому, как грабеж не есть способ производства, так и фашизм не есть длительная форма государственной власти, он является беспокойным инициатором затяжной гражданской войны. Но капиталистическое производство нуждается в покое. Возможно, что противоречия между этой потребностью значительной части итальянского крупного капитала и политическими потребностями фашизма вскоре выльются в серьезный кризис фашистского режима, особенно ввиду усиления нашего движения. Муссолини уже дошел до того, что ему приходится самому организовывать на себя покушения.

Но и в других странах белого террора наша задача заключается в организации массового движения против террористического режима, ибо только таким путем мы можем подвинуться вперед. В этих странах, в странах, где социал-демократия прямо или косвенно поддерживает белый террор, наша задача, быть может, еще труднее, чем в Италии. Даже позиция против белого террора, против провокаторов и шпиков еще не всем рабочим представляется достаточно ясной. Но, как правило, вполне возможно раз'яснить ее пролетариям, мы, ведь, не везде ее достаточно раз'ясняли. Возьмем, например, Польшу. Ясно ли там каждому рабочему от станка, что выслеживание коммунистов является позорным делом палача? По крайней мере несколько времени тому назад нам говорили, что там это не всем рабочим ясно, что на предприятиях есть сторонники ППС, которые считают даже в некотором роде почетным делом помочь полицейским шпикам в слежке за нашими товарищами.

Освобождение масс от гипноза террора может осуществиться только путем организации активности масс. Для этого необходимо выдвинуть такие частичные требования, которые способны в нынешней ситуации мобилизовать массы на борьбу с белым террором, и движение масс должно осуществиться в таких формах, чтобы правительство не могло его легко тормозить. Я хотел бы привести пример из итальянской жизни. Крупнейшей демонстрацией против фашизма в Италии в последнее время явился сбор пожертвований в пользу английских

126 углекопов, т.-е. кампания, повидимому, не находившаяся ни в какой связи с борьбой против фашизма. Массы испытывали живейшую потребность как-нибудь, путем самостоятельного выступления, протестовать против фашистского режима, и коммунистическая партия в благоприятный момент выдвинула лозунг оказания поддержки английским горнорабочим. Эта кампания поддержки вылилась в подлинное массовое движение, и в короткое время в Италии было собрано более 200.000 лир, сумма довольно значительная по сравнению с тем, что было собрано в других капиталистических странах. Этот факт произвел впечатление некоторого политического сотрясения фашизма, он толкнул массы на дальнейшую борьбу. После сбора денег в пользу горняков наша партия организовала сбор пожертвований в пользу газеты «Унита». Даже многие крестьяне охотно поддержали эту кампанию. При этом часто жертвователи в ответ на заверения наших товарищей, что их имена не будут опубликованы, заявляли: «Нет, опубликуйте и наши имена в своей газете, мы не трусы, мы готовы показать, что мы поддерживаем коммунистическую партию». Это симптоматично для настроения масс.

Какова должна быть инициатива и какие лозунги надо выдвигать в каждой данной ситуации, чтобы мобилизовать массы на борьбу с белым террором и об'единить их в более или менее широкую организацию или боевое движение,— это очень часто трудно разрешить, да и такой вопрос не поддается только теоретическому разрешению. Даже похороны жертв из наших рядов могут иной раз дать повод к такого рода массовой мобилизации или выдвижению требований в пользу демократических свобод. Политический процесс тоже может служить подходящим поводом к организации массового движения.

Борьбу с провокаторами и шпионами мы до сих пор не умели развертывать достаточно широко и внушительно. Нас почти везде преследуют провокаторы и шпионы, и в странах белого террора, и в других странах; нас преследуют и императорские, и королевские, и республиканские провокаторы и шпики. Что мы против этого предпринимаем? Мы более или менее умело защищаемся в странах белого террора посредством необходимой конспирации. Это правда. Но массовой борьбы с провокаторами и шпиками контр-революции мы не организуем. Между тем как раз это-то и надо делать. Мы можем, например, на предприятиях и во всех массовых пролетарских организациях при желании повести форменную массовую кампанию против шпиков и провокаторов. Это крайне необходимо. Пока преследуют только нас, пока шпики нигде не подвергаются моральным преследованиям, им легко работать, а нам — трудно. Необходимо пробудить в массах такое настроение против этих палачей революции, чтобы везде, где бы они ни появились, они должны были бояться разоблачения, должны были бы бояться возмущения масс.

По моему мнению коммунисты должны действовать в рядах МОПР'а в том направлении, чтобы ценная работа этой организации развивалась в гораздо более широких рамках и более эластичных формах.

Теперь я хотел бы остановиться на некоторых мерах, касающихся нашего опыта, наших достижений, а также ошибок, недочетов и слабостей некоторых наших важнейших секций в области их работы в широких массах пролетариата.

Остановлюсь сначала на КП Германии. Сделала ли германская партия при проведении кампании за плебисцит по вопросу о компенсации бывших владетельных князей те или иные мелкие ошибки или нет,— мне это недостаточно

127 точно известно, но самые важные моменты кампании я знаю и должен сказать, что у меня нет охоты критиковать германскую партию в этом отношении. Эта кампания была проведена партией с блестящим успехом; она является наглядным примером того, как можно проводить массовую кампанию в наихудшие времена относительной стабилизации капитализма и связанной с нею пассивности масс. В процессе этой кампании КПГ возвысилась до роли вождя широчайшего массового движения и при этом подняла также революционное сознание масс. Влияние и авторитет нашей коммунистической партии, благодаря этому, возросли до громадных размеров. Я того мнения, что все наши партии в капиталистических странах могут многому научиться на примере проведения этой кампании, совершенно независимо от того, были ли в ней совершены некоторые отдельные ошибки. Эта кампания была политической пробой сил партии. Но уже продолжение этой кампании, использование ее результатов прошло не так хорошо. Возьмем, например, лозунг, который «Роте Фане» выдвигала на передний план, обращаясь к социал-демократическим рабочим: «Выходите из социал-демократической партии, вступайте в компартию». Это, конечно, хорошее дело, но оно не так просто. Для этого массы еще недостаточно созрели. Вся проблема в том-то и заключается, как ускорить процесс созревания масс, чтобы они смогли осознать значение такого лозунга. На этот раз лозунг еще не соответствовал ситуации.

Организация конгресса трудящихся тоже была хорошей идеей. Что эта инициатива ЦК КПГ была правильной, лучше всего доказали нам нападки на нее в статье органа националистов «Берзен Цайтунг» от 9 сентября.

Автор, разумеется, нагородил много вздору, но в то же время этот негодяй показал, что он многое понял по сути дела. А тот факт, что «Форвертс» все время пытается замалчивать конгресс трудящихся, показывает, что социал-демократические вожди тоже раскусили, в чем дело. Но ЦК нашей партии назначил докладчиками на конгресс исключительно коммунистов. Правда, позднее эта ошибка была исправлена, что мы всячески приветствуем, но эта временная ошибка все же едва ли была случайной. Она является некоторым образом симптомом того, что наша партия была в этом отношении слаба.

Но больше, чем в таких мелких ошибках, проявляется слабость партии в профсоюзной работе. Это, по моему мнению, самое слабое место германской партии. Об этом еще будет речь в немецкой комиссии. Ясно, что в этом пункте необходимо добиться коренного изменения положения, в противном случае КПГ не пойдет вперед. У партии были достижения в фабзавкомах. В КСФ она хорошо работала и лучше всех других партий провела реорганизацию на основе заводских ячеек. Отраден и тот факт, что во многих городах партийные ячейки действительно живут, работают и борются. Это большое достижение. Рост влияния КПГ в массах сказался и на последних выборах в Саксонии, особенно на коммунальных выборах. Германская партия обнаруживает в своей работе — и это ее сильная сторона — большую энергию и инициативу, она уже обладает значительным боевым опытом, и общий большевистский уровень этой партии относительно высок. Но от такой партии надо также многого требовать, гораздо больше, чем от целого ряда других партий. Она ни на минуту не должна забывать, что, по сравнению с германской социал-демократией, она еще слишком слаба. Главная задача, которую надо разрешить для преодоления этого недочета, заключается в углублении коммунистической профсоюзной работы. На партийной прессе и ее недочетах я еще отдельно остановлюсь.

128 Несколько слов о массовой работе чехо-словацкой коммунистической партии. Чехо-словацкая партия — подлинная массовая партия. Во-первых, у нее были значительные победы на выборах. Дело не только в этом. Она, например, хорошо боролась с фашизмом. Вместо того чтобы повести эту борьбу посредством отвлеченной пропаганды, она сумела сделать ее популярной и успешной при помощи конкретных лозунгов. В этой борьбе она временно — разумеется, не окончательно — политически побила фашистское движение. Кроме того, она сумела взять правильный курс в вопросе о национальных противоречиях, что тоже нелегкая задача в такой стране, как Чехо-Словакия.

Но чехо-словацкая партия тоже обнаружила недочеты: в области профсоюзной работы она далеко не достигла нужного контакта с массами, не примыкающими к красной профсоюзной организации. Как профессиональные, так и партийные организации Чехо-Словакии обнаруживают некоторую тяжеловесность, малоподвижность и, кроме того, страдают некоторым политическим недоразвитием и нехваткой активных кадров. Ячейковая жизнь недостаточно развита, и работа фракций в различных массовых организациях оставляет еще многого желать.

Французская коммунистическая партия тоже добилась в последнее время достижений в деле завоевания масс на свою сторону,— это неоспоримо. Ее влияние в массах возросло. Но у нас создается впечатление, будто это не столько заслуги партии, сколько ее удача, об'ясняющаяся особенно благоприятной обстановкой. Классовые противоречия во Франции обостряются, но пролетариату еще не хватает боевого опыта. Правда, наша партия играет среди парижского пролетариата руководящую роль, и этого не следует недооценивать, этого еще нет в других капиталистических странах. Но политически и организационно упрочить это положение путем повседневной революционной работы в массах,— это наша партия сумела сделать лишь в слабой мере. Быть может, она слишком односторонне уделяет внимание избирательной борьбе и парламентской работе. К тому же связь между ЦК и окружными организациями, повидимому, еще слишком слаба. Некоторые товарищи утверждают, что в последнее время при своей реорганизации партия утратила часть членов, другие это оспаривают, точно же это никому неизвестно. Число членов партии таким образом несколько неопределенно, что тоже является признаком недостаточного развития партии. Колебания в определении точного числа членов партии довольно велики.

Во Франции у нас есть сравнительно крупная сочувствующая профсоюзная организация, но ее деятельность во время стачечного движения была слаба. В массах налицо активное настроение в пользу единства. Многие реформистские рабочие посещают собрания ВУКТ, следовательно, не питают боязливого предубеждения по отношению к красной профсоюзной организации. Это настроение в пользу единства надо, однако, лучше использовать на практике. Здесь широкая пропаганда не поможет, здесь надо научиться практически расширять движение в пользу единства. Как это сделать — такова проблема, которую еще следует подробнее обсудить в профсоюзной комиссии.

КП Италии действительно прошла в последнее время высшую школу революционной работы. На-ряду с фашистской партией КП является сейчас в Италии сильнейшей партией. Она во многих случаях успешно применяла в массах правильную тактику единого фронта. Можно было бы привести много примеров этому, но мы не можем здесь публично обрисовать их. Достижения, которых КП Италии добилась в самой тяжелой обстановке, показывают, что

129 итальянские товарищи основательно овладели искусством революционной работы.

КП Великобритании быстро развивается. Первым значительным достижением этой партии в процессе ее развития была организация издания и распространения партийной газеты. Своей энергичной работой партия доказала, что коммунистическая газета может в короткое время получить действительно массовое распространение. Другим важным достижением английской компартии была организация оппозиции в профсоюзах, благодаря профсоюзной работе коммунистов. В несколько лет английские коммунисты сообща с движением меньшинства построили прочные позиции в профессиональном движении и проделали успешную революционную работу. Третье достижение английской партии: проведенная ею в нынешнем году борьба в связи со стачкой горнорабочих. Если бы мы не знали ничего, кроме фактов распространения коммунистических заводских газет во время этой стачки, то уже одно это обстоятельство могло бы служить отличным свидетельством о боеспособности этой молодой партии. Каково мнение противников об английской компартии — можете судить по тому, что писали о ней реформисты, согласно опубликованной на-днях телеграммы: «Если бы коммунисты нам не «мешали», то мы давно бы уже добились большинства среди горнорабочих в пользу ликвидации стачки». Такое мнение врага может заставить любую коммунистическую партию гордиться своей работой.

Но наша английская партия еще не является партией масс. Она должна еще значительно усилиться. К тому же у партии есть основания к самокритике. Мы того мнения, что партия совершила в последнее время ряд ошибок, которые надо будет подробнее обсудить в английской комиссии пленума. Правда, не ошибается только тот, кто ничего не делает, но каждый из нас обязан, совершив ошибку, сам ее критиковать. Несколько недель тому назад в приветственной телеграмме Исполкома последнему с'езду английской партии мы в нескольких фразах обратили внимание партии на необходимость самокритики. Но ЦК английской партии, опубликовавший телеграмму в своем центральном органе, позабыл опубликовать и эти фразы. Мне хотелось бы сказать английским товарищам: Вы видите, что мы вас очень любим, нам дороги ваши достижения и почти все в вашей партии, кроме ошибок. Я хотел бы предостеречь английских товарищей: Смотрите, не увлекайтесь собственными ошибками. Самокритика — долг каждой коммунистической партии.

Несколько слов о Скандинавских коммунистических партиях. Шведская партия добилась в последнее время успехов на коммунальных выборах, но потерпела также и поражения. В рядах профсоюзов наша партия пользуется немалым влиянием на массы, но это влияние очень медленно расширяется. Наши противники еще очень сильны и делают все для того, чтобы парализовать наши успехи. В последнее время они начали проводить кампанию за коллективное присоединение профсоюзов к социал-демократической партии. Таким образом шведская социал-демократия хочет свести на-нет дальнейшее развитие профсоюзного левого движения в пользу единства в Швеции, она хочет запретить всем профсоюзам, примыкающим к социал-демократии, присоединяться к движению в пользу единства. Трудности, как мы видим, очень велики, но у меня такое впечатление, будто наша партия сделала в этой области не все, что можно.

В Норвегии наша партия принимала активное участие во всех крупных экономических битвах, но до сих пор добилась еще слишком небольших достижений

130 в деле расширения и, прежде всего, в деле организационного закрепления своего влияния в широких массах.

Транмелисты искусно маневрировали, дабы свести на-нет результаты работы нашей партии. Отчасти нашей партии мешало отсутствие внутреннего единства, не позволившее ей со всей энергией сосредоточить внимание на работе по завоеванию масс на свою сторону.

Товарищи, так как уже поздно, я вынужден по возможности сократить остальную часть своего доклада. К тому же мы имеем возможность детальнее обсудить отдельные вопросы в комиссиях.

В работе нелегальных коммунистических партий все еще можно констатировать некоторую замкнутость, которую мы должны преодолеть. Во многих случаях это явление объясняется отчасти тем, что неопытные товарищи не отдают себе отчета в том, как надо правильно применять конспирацию. Необходима не худшая, а более умная конспирация. Из-за плохой конспирации некоторые партии понесли слишком большие жертвы. Конспирировать надо не так, чтобы наша работа вообще не была заметна, чтобы нигде почти не было видно ее последствий. В целях лучшего использования легальных возможностей надо, по моему мнению, внести изменения в работу некоторых нелегальных партий. Как это сделать, пусть обсудят центральные комитеты соответствующих партий.

Наша коммунистическая пресса почти везде страдает некоторым недостатком революционной популярности. Правда, у нас есть революционные газеты, но они недостаточно популярны, и, с другой стороны, есть у нас популярные газеты, которые недостаточно революционны. Например «Юманите» стала в последнее время гораздо популярнее, но она пытается в некоторой мере заменить революционную популярность сенсационностью. «Роте Фане» в Германии имеет свои сильные стороны, сказывающиеся, например, в революционной энергии газеты. Но с этим связана и слабость: звуки монотонного набата утомляют. Такие исключительно грубые ошибки, какие были допущены недавно в «Руде Право» в известной статье о речи Отто Бауэра, в нашей прессе вообще редки. Но этот случай является в то же время симптомом довольно распространенного недочета: отсутствия достаточно тесной связи между ЦК партии и редакцией газеты. Этот недочет сказывается почти везде, и факт этот свидетельствует о том, что центральные комитеты недооценивают значения прессы в нынешний период. Если бы дело обстояло иначе, прессе уделялось бы больше внимания, и виднейшие вожди партии регулярно бы в ней писали. Теперь же эта задача возлагается почти исключительно на редакторов, большинство которых слишком мало связано с рабочими на предприятиях, так как поглощено своей односторонней специальной работой. Связь между ЦК партии и газетой должна быть везде улучшена.

Центральный орган американской партии заполнялся в течение некоторого времени почти исключительно коммунистическими тезисами. На последнем заседании ЦК редакция подвергла себя самокритике в 32 пунктах.

(Пеппер с места: «Редакция была права!».)

Она даже несколько преувеличила свою вину. Теперь действительно в газете наступило некоторое улучшение, но все еще недостаточное. ЦК партии предложил перенести газету из Чикаго в Нью-Йорк. На этот счет у меня нет определенного мнения, но я боюсь, что если «Дейли Уоркер» не будет лучше редактироваться, то он и в Нью-Йорке не получит достаточного распространения.

131 Мы должны уделять больше внимания также и беспартийной сочувствующей нам прессе и даже таким, казалось бы, маловажным органам, как сатирические журналы. Наши партии еще не умеют правильно их использовать. Удачный сатирический журнал может иметь большое значение, но редко удается видеть хорошие номера этих журналов. Значение иллюстрированных рабочих газет лучше всего доказывает успех беспартийной «Арбейтер Иллюстрирте» в Германии. И если ЦК чешской партии требует, чтобы в Чехо-Словакии не распространялось еженедельное издание этой иллюстрированной газеты, ибо оно может конкурировать с партийными изданиями, то я скажу, что наши партии должны лучше редактировать свои издания, чтобы они могли выдерживать конкуренцию. Нельзя устанавливать систему покровительственных пошлин на такие вещи. Сбыт литературы, казалось бы, на что уж простая вещь, все еще недостаточно хорошо организуется нашими партиями. То, что мы издаем, к сожалению, очень часто не попадает в руки читателей. Как известно, в начале рабочего движения многие великие революционные вожди зачастую сами продавали свои газеты, стояли на углах улиц или разносили газеты по домам. Тов. Катаяма, который сейчас здесь, тоже продавал в Америке на улице свою газету, и за это мы с уважением склоняемся перед ним. Разумеется, теперь другое время, но все же я призываю нашу молодежь к содействию лучшей организации сбыта коммунистической литературы и прессы. Надо признать, что эта работа является революционной и притом не последней революционной задачей. Если нельзя лучше организовать сбыт литературы по-старому, то сделаем это на новый лад, создадим сеть агентов, книгонош и т. д., но осуществить эту задачу необходимо. Некоторые достижения можно констатировать в этой области в Германии.

Важной задачей наших партий является также повышение уровня их теоретических органов. Большинство теоретических журналов наших партий не ведется систематически в едином направлении, а представляют собой сборники статей более или менее случайного характера. Наш международный орган тоже отличается таким недостатком. Не так давно мы приступили к улучшению нашего журнала и будем дальше продолжать эту работу. То же самое должны делать и наши партии. В связи с этим наши партии обязаны уделять более серьезное внимание теоретической подготовке своих членов, как элементарной, так и более углубленной. Я высказываюсь здесь, прежде всего, в пользу краткосрочных курсов.

Реорганизация наших партий на основе заводских ячеек оправдала себя. Почти везде, благодаря этой мере, достигнуты хорошие результаты. Но большие трудности нам предстоит еще преодолеть в некоторых странах, прежде всего во Франции, Скандинавии и Соединенных Штатах. Само собою разумеется, эти затруднения надо детально изучить, но если говорят, что у нас невозможно организовать жизнеспособные ячейки, то мы должны ответить, что это оказалось возможным и в гораздо более трудных условиях.

Я мог бы вам указать, что кое-где в странах белого террора даже в тюрьмах были организованы хорошо функционирующие ячейки, регулярно издающие газеты, регулярно печатающие рабочие корреспонденции и т. д. Если мне возразят, что участникам этих «производственных ячеек», по крайней мере, не грозит «увольнение с работы», то я могу вам сообщить, что и это не так: застигнутый за ячейковой работой обычно утрачивает свое место в тюремной мастерской. Создание производственных ячеек и их регулярная работа возможны. Для этого необходим только небольшой опыт. Нередко наши товарищи просто

132 не понимают, как вести работу, а поэтому надо уделять еще больше внимания подготовке инструкторов.

Товарищи все еще жалуются на нехватку работников в партиях. Однако во многих случаях этот недочет объясняется тем, что мы не умеем правильно и целесообразно организовать и распределять работу. Например, профсоюзные фракции работают, но центральное бюро фракции может быть слишком перегруженным, ибо оно почти все делает само, вплоть до выработки проектов резолюций и т. д., так что фракциям ничего больше не остается делать, как утверждать эти резолюции и оглашать их через своих представителей. Это неправильно. Руководящий орган должен направлять работу, а фракции должны ее выполнять. Если задачи фракций в партийных канцеляриях проводятся вне живой связи с рабочими, то фракции отмирают, а канцелярии обюрокрачиваются.

Задача лучшего развертывания нашей революционной деятельности в широких массах, которую я почти все время подчеркиваю, само собой разумеется, не противоречит нашей задаче внутреннего укрепления партий, а, наоборот, предполагает и самым категорическим образом требует этого укрепления.

В процессе партийных дискуссий о проблеме правильного руководства партией мы можем зачастую наблюдать двоякого рода факты: оппозиция имеет тенденцию критиковать существующий ЦК с точки зрения формальной демократии, а ЦК, в свою очередь, обнаруживает склонность защищать даже свои настоящие бюрократические ошибки или имеющиеся зародыши бюрократизма. Но если оппозиция завоевывает ЦК, а бывшее партруководство становится в оппозицию, то роли меняются. Упомяну только об одном наиболее отчетливом примере. Когда Рут Фишер стояла во главе КПГ, она проводила через свою клику в полном смысле слова бюрократический режим и каждого упоминавшего выражение «внутрипартийная демократия» клеймила как оппортуниста. Но стоило ей перейти в оппозицию, как она в тот же день стала требовать как можно более широкой внутрипартийной демократии. Это, разумеется, крайность и довольно редкая. Такие факты случаются, собственно говоря, раз в столетие. (Смех.) Но в небольших порциях такие вещи бывают и теперь.

Еще в 1921 году мы говорили, что первородный грех, унаследованный нами от старого рабочего движения, заключается в некоторых остатках дуализма. В наших партиях имеются активные работники и пассивная масса членов, которые только посещают собрания, платят свои членские взносы и больше никакой партработы не делают. Тенденция этого дуализма и связанного с ним формального отношения к задачам партии в некоторой степени вытекает из буржуазного окружения,— сказал Ленин. Наша же задача — по возможности изживать все пережитки этого дуализма и формализма, на основе которого могут развиваться как бюрократические уклоны, так и уклоны в сторону формальной демократии. Как можно их преодолеть? Синтеза можно достигнуть только путем объединения товарищей различных оттенков как в ЦК партии, так и во всех ее органах для тесного, активного, делового сотрудничества. Если мы не только дискуссируем, но каждодневно сотрудничаем друг с другом в практическом проведении задач партии, мы можем таким путем легче изжить разногласия, освободиться от чуждых тенденций и покончить со всей излишней фракционной борьбой.

Есть ли излишняя фракционная борьба? Да, такая бывала. Я не говорю, что всякая фракционная борьба имеет только отрицательную сторону. Это было бы

133 преувеличением. Нередко выяснение партийной линии осуществлялось в процессе фракционной борьбы. В некоторых случаях даже невозможно было иначе пойти вперед. Такая ситуация может создаться в том случае, если ЦК партии совершил очень большие ошибки, как, например, осенью 1923 года в Германии. В этом случае было об'ективно невозможно итти вперед по пути простого, непосредственного развития. Но отнюдь нет необходимости в том, чтобы развитие партии всегда шло «диалектическим» путем возникновения и борьбы противоречий. Часто, к сожалению, даже слишком часто, многие партии развивались буквально по схеме Гегеля: создавался антитезис Центральному Комитету. Тезис и антитезис боролись, в конце концов — поездка в Москву, и здесь осуществлялся синтез. Если через некоторое время этот новый тезис, это яйцо рассматривали на свет, то можно было констатировать в нем уже наличие небольшого зародыша нового антитезиса, о существовании которого еще никто не подозревал, о котором никому не было известно, способен ли он развиваться, оплодотворен ли он или нет. В большинстве случаев диалектика тогда начиналась снова.

Товарищи, диалектика в истории капиталистического общества отличная вещь, и мы должны ее использовать. Нецелесообразно, чтобы внутреннее развитие нашей партии всегда шло этим путем. Мы должны всеми силами помогать нашим партиям развиваться по прямому пути. Мы должны помогать Центральным Комитетам наших партий изыскивать кратчайший путь развития. Мы, быть может, не приписывали бы этому моменту такого значения, нам, быть может, не было бы надобности так резко выступать против фракционных происков, если бы мы не находились во враждебном окружении, если бы мы не были окружены врагами, использующими нашу внутреннюю борьбу в своих интересах. Наша работа всегда терпит ущерб от фракционной борьбы. Мы всегда несем издержки, а они слишком велики. Надо их всемерно и всячески избегать.

Мы, вообще, должны всеми средствами способствовать повышению авторитета наших партий и их руководящих органов. Это необходимо для того, чтобы завоевывать влияние на беспартийные массы.

ВКП в последнее время путем ликвидации внутрипартийной борьбы и выполнения ряда задач социалистического строительства еще раз дала нам пример того, как должна действовать коммунистическая партия. Разумеется, никому не придет в голову сейчас уже требовать от наших партий в капиталистических странах такой же большевистской дееспособности; но в этом направлении мы должны стараться развивать нашу партию, следуя примеру ВКП.

Одной из слабостей нашей международной работы все еще является недостаточная связь между Интернационалом и партиями. Мы об этом говорили на всех наших с'ездах. Надо сознаться, что если эта связь во многих отдельных случаях несколько улучшилась, то этого все же отнюдь не достаточно. Я не говорю, что в этом повинны исключительно наши секции; очень часто вина лежит на нашем здешнем аппарате. Мы еще не умеем так организовать работу, чтобы устанавливать лучшую связь с партиями. Если я раньше говорил об обязательности самокритики для наших секций, то самокритика также необходима и в нашем аппарате здесь, в Москве.

Еще одно замечание. Наши международные резолюции, а также резолюции с'ездов партий и постановления Центральных Комитетов не проводятся должным образом в жизнь. Это факт, которого ни один товарищ

134 отрицать не станет. Сколько прекрасных тезисов и резолюций принимали наши всемирные конгрессы и сессии расширенного пленума ИККИ, но многие из них не в достаточной мере были проведены в жизнь. Следовало бы, собственно говоря, изучить этот вопрос и точно выяснить, как осуществляются на практике принятые постановления. Это предостережение имеет целью побудить все секции систематически проводить в жизнь международные постановления. Быть может, следовало бы фиксировать наши постановления в более краткой, в более концентрированной форме. Для их лучшего проведения в жизнь необходимо также везде организовать соответствующий контроль над их выполнением. Ленин постоянно повторял, что недостаточно принимать резолюции, а надо также контролировать их выполнение, надо организовать работу таким образом, чтобы проведение резолюций проверялось, по возможности, автоматически. Это необходимо для нашей работы. Пока этого нет, не будут систематически проводиться наши постановления.

В последнее время мы добились значительных достижений, но терпели и поражения. Вопреки многим слабостям нашей работы, перспективы в общем и целом превосходны. Но мы должны учиться лучше работать во всех областях нашей революционной деятельности. В своей последней речи в этом зале Ленин сказал, что мы должны учиться прежде всего приноравливать опыт русского пролетариата к конкретной обстановке в каждой стране. Если бы Ленин был еще жив, он, полагаю, довольно строго раскритиковал бы нас. Он сказал бы, что мы должны еще лучше изучить искусство революционной работы и искусство революционной борьбы. Но он, несомненно, оценил бы и достижения нашей революционной работы.

Мне вспоминаются маленькие записочки, на которых Ленин давал тысячам товарищей из русской партии свои поручения — мелкие и крупные, нередко совершенно неотложные поручения — записочки, на которых он зачастую писал: выполнить то-то и то-то в два-три дня. Или — то-то и то-то еще сегодня, во что бы то ни стало, а в конце приписка: «Об исполнении сообщить». Это бывало очень часто, товарищи. На практике это очень важно. Важно не только выполнение, но и отчет о выполненном. Не весь контроль, но, по крайней мере, важная его часть заключается в регулярной отчетности о выполнении. Отчетность не должна выполняться механически, шаблонно, но от каждого получившего поручение надо требовать отчета в выполнении.

Прошу вас, товарищи, не обижайтесь на меня за критические замечания, которые я здесь сделал. Я считал своим долгом подвергнуть критике нашу практическую работу. Быть может, я в деталях и ошибся, но основная моя мысль, несомненно, верна. Я хотел бы иметь уверенность в том, что основная директива Ленина относительно революционной массовой работы, т.-е. работы по повышению уровня революционного сознания широких рабочих масс и практическое конкретизирование этой задачи в целях преодоления контр-революционного влияния социал-демократии и реформизма, так сказать, внедрилась в сознание не только всех присутствующих здесь товарищей, но и в сознание каждого члена партии, каждого партработника. Эту ленинскую директиву мы должны здесь принять и подтвердить и не только подтвердить, но и провести, и не только провести, но и проверить ее проведение в жизнь и в следующий раз отчитаться в выполненном (бурные аплодисменты).

135 Председатель. Должен сообщить товарищам печальную весть о кончине тов. Красина. Предоставляю слово для сообщения тов. Скрыпнику.

Скрыпник (Украина). Товарищи. На мне лежит печальная обязанность сообщить Пленуму Исполкома Коминтерна о тяжелой утрате, которую понесла Всесоюзная коммунистическая партия и с нею весь Коммунистический Интернационал. Сегодня в 4 час. 40 мин. ночи после тяжелой и продолжительной болезни скончался член Центрального Комитета Всесоюзной коммунистической партии, один из старейших марксистов нашей партии и нашей страны, давний соратник Ленина в его работе, бывший народный комиссар внешней торговли СССР и до своей смерти полномочный представитель СССР в Англии — Леонид Борисович Красин.

На заре марксистского рабочего движения в России, в 1889 — 1891 г.г., Леонид Борисович Красин начал свою революционную работу. Сначала в отдельных кружках марксистской молодежи и среди первых поднимающих классовое сознание пролетариев Ленинграда. Долгие годы подполья прошли перед ним, пока после II с’езда нашей партии он был кооптирован в состав Центрального Комитета нашей партии и с тех пор долгие годы стоял у партийного руля. После первых месяцев раскола с меньшевиками тов. Красин присоединяется в качестве члена ЦК к Бюро Комитетов большинства и ведет энергичную работу по созыву III с’езда РСДРП — I с’езда большевиков — и избирается III с’ездом в состав Центрального Комитета большевиков. Он ведет энергичнейшую работу по всему транспорту литературы, по созданию подпольных типографий, по распространению нелегальной революционной литературы, кроме того, он руководит работой по подготовке вооруженного восстания 1905 г. Энергия тов. Красина была неисчерпаема. Одна за другой возникали подпольные типографии, и подпольное нелегальное пролетарское большевистское слово — тысячи и сотни тысяч листовок, прокламаций, воззваний, брошюр и журналов — расходится по всей стране, зовя к восстанию и пробуждая классовое сознание пролетариев. Тов. Красин за эти годы до 1905 г. ведет подготовку первого восстания, первой революционной борьбы пролетариата тогдашней России, тогда закладывались первые основы союза рабочих и крестьян. За эти годы тов. Красин проделал огромную работу. На IV и на V с’ездах тов. Красин избирается членом Центрального Комитета и продолжает вести свою энергичную работу. В период реакции, когда преследования царизма заставляют его эмигрировать, тов. Красин работает на электрических станциях и на электрических заводах за границей — в Германии. Один из лучших выдающихся инженеров-электриков нашей страны, тов. Красин возвращен царизмом для работы на электрических заводах в Россию. Здесь, в Ленинграде, он продолжает свою революционную работу.

После победоносного восстания пролетариата, когда низвергнута была власть буржуазии и когда рабочие и крестьяне взяли власть в свои руки, тов. Красин начинает энергичнейшую работу в рядах нашей партии и в качестве члена Чрезвычайной Комиссии по снабжению Красной армии вкладывает всю свою энергию в дело организации снабжения наших вооруженных сил, с которыми пролетариат отстоял свою революцию.

Затем ему поручают работу в качестве народного комиссара путей сообщения и передают ему руководство одним из важнейших командных постов нашего Союза — Наркомвнешторг. А когда встала необходимость и задача послать в Англию полномочного представителя СССР, то эта обязанность была возложена на товарища Красина.

136 На XIII с'езде тов. Красин избирается снова членом ЦК нашей Всесоюзной Коммунистической Партии. Это доверие партия подтверждает на своем последнем XIV с'езде.

Один из старейших ленинцев, один из старейших марксистов на протяжении 40 лет ведет работу среди пролетариев. Долгие годы работающий с Лениным, проводивший его указания с громадной инициативой, с громадной энергией, товарищ много и много вложил в дело освобождения рабочего класса нашей страны. Тов. Красин стоит перед мною сейчас, как я его помню на протяжении последних 20 лет моей вместе с ним революционной работы. Преданность, энергия, инициатива — его неизменные черты. В лице его наша Всесоюзная коммунистическая партия и в ее лице весь Коммунистический Интернационал теряют одного из своих преданнейших членов. Предлагаю почтить его память вставанием.

Заседание закрывается.

137

ЗАСЕДАНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ​

24 НОЯБРЯ, ВЕЧЕРОМ, 1926 ГОДА

Председатель тов. Семар.

Прения по докладам т.т. Бухарина и Куусинена. Речи: т.т. Трэна, Пеппера, Гакена, Катаямы.

Трэн (Франция). По вопросу о международном положении и о международных перспективах я на свою ответственность буду защищать на расширенном пленуме те самые положения, которые я отстаивал на Лилльском с'езде французской партии; последующий ход событий подтверждает правильность моего взгляда; мои положения не следует смешивать с тем, что получилось в результате искажения их, продиктованного политическими страстями, которым нет места здесь.

Располагая весьма ограниченным временем, я отнюдь не претендую на более или менее полную оценку мирового положения. Исходя из анализа, данного Коммунистическим Интернационалом, и из доклада т. Бухарина, я постараюсь дополнить, уточнить и исправить этот анализ там, где мне это кажется необходимым.

Надеюсь, что на этот раз меня не станут, как это было в Лилле, упрекать в намерении осветить на протяжении одного часа все международные вопросы.

В ряде пунктов моя оценка расходится с письменным докладом тов. Бухарина. Но я должен признать, что со времени III конгресса доклад тов. Бухарина является единственным документом, содержащим углубленный анализ международного положения. Именно в силу своей серьезности этот доклад может служить основой для углубленной дискуссии.

Стабилизация капитализма. Надо определить точно, что означает это понятие.

Стабилизация заключается:

1) в установлении некоторого равновесия между системой капиталистических стран, с одной стороны, и строящим социализм СССР,— с другой.

2) во временном преодолении капиталистическим миром части затруднений, явившихся результатом войны.

Валюта во многих странах стабилизована: переход от военного хозяйства к хозяйству мирового периода совершился; во многих странах за счет трудящихся масс восстановлено разрушенное войной народное хозяйство. Беспорядочные колебания курса уступили место колебаниям более нормальным и пр.

138 3) Стабилизация сказывается и в том, что с октября 1923 г., когда германская революция потерпела поражение, отступив без боя, ни в одной из капиталистических стран не возникало непосредственно революционной ситуации. Ситуация нивеллировалась в крупных странах Европы: в Англии, Франции, Германии и Италии.

Капиталистическая стабилизация, так понимаемая, была расшатана рядом событий: всеобщей стачкой, английской стачкой горнорабочих, развитием национальной китайской революции, углублением кризиса во Франции, событиями в Польше и пр.

Стабилизация была расшатана, но не окончательно сорвана.

Более подробный анализ стабилизации приводит нас к оценке послевоенного капитализма в его современном виде.

ДВА ПОЛЮСА МИРОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ​

В имеющихся анализах мирового положения заметна тенденция к рассмотрению внутриевропейских проблем, как таковых и в их взаимоотношении с СССР.

Печатный доклад тов. Бухарина, в котором о Соединенных Штатах почти не упоминается, в силу этого грешит отсутствием соразмерности отдельных частей. В анализе мировой кон'юнктуры, данном тов. Бухариным, не отводится места внушительному и самому мощному на земном шаре американскому империализму. Эта ошибка лишь слабо исправлена в проекте тезисов и в устном докладе тов. Бухарина.

Во избежание аберрации зрения и неверной оценки, неизбежно ведущей к ошибкам при выработке общей линии политики, необходимо проанализировать все факторы, в свете мирового положения в целом.

При этом не следует упускать из виду двух факторов огромной важности — развития в социалистическом направлении русской революции, стремящейся к об'единению всех революционных сил земного шара, и развития Соединенных Штатов Северной Америки.

Вашингтон, полюс притяжения для капиталистических сил и в то же время гигантский соперник империалистической Европы, и Москва, центр притяжения постепенно революционизирующихся сил рабочих, крестьянских и колониальных масс, не только не должны быть забыты, но и должны быть тщательнейшим образом учтены, если мы хотим разобраться в сложном ходе событий.

Когда говоришь перед активными работниками Коммунистического Интернационала, то излишне подчеркивать им значение и роль Москвы.

Я настойчиво отмечаю значение Соединенных Штатов как фактора, играющего определенную роль в развитии европейского и всемирного положения, именно потому, что этот фактор, зачастую мало известный, не всегда расценивается в меру своего веса и значения.

ОБ'ЕКТИВНЫЕ ОСНОВЫ СОПЕРНИЧЕСТВА МЕЖДУ ЕВРОПОЙ И АМЕРИКОЙ​

На наших глазах развиваются параллельно два процесса международного значения:

а) капиталистическая стабилизация в ряде крупных европейских стран все сильней и сильней расшатывается благодаря росту классовой борьбы внутри этих стран и восстаниям колониальных и полуколониальных народов;

139 б) соперничество между Северо-Американскими Соединенными Штатами и англо-европейским империализмом в целом растет и постепенно выдвигается на первый план.

Об'ективно создается прочная основа для союза европейских капиталистических держав в противовес Соединенным Штатам.

1. Режим данника, продиктованный на 62 года капиталистическим странам Европы Северо-Американскими Соединенными Штатами в результате урегулирования долгов, создает общность капиталистических интересов должников в противовес кредитору.

2. Соединенные Штаты, до сих пор ограничивавшиеся тем, что наводняли Европу своими капиталами, теперь стараются укрепить свои позиции и установить свой политический и экономический контроль на старом материке. Параллельно этому со стороны капиталистической Европы усиливаются попытки сопротивления этому контролю.

3. Но самый внушительный фактор, который, за отсутствием острой революционной ситуации, делает совершенно неизбежным чудовищное развитие соперничества между Европой и Америкой,— это разросшаяся до неслыханных еще в мировой истории размеров конкуренция между американской промышленностью и промышленностью европейской, которая реорганизуется и увеличивает свою продукцию.

В начале марта прошлого года д-р Клейн, глава ведомства внутренней и внешней торговли Соединенных Штатов, недаром бил по этому поводу тревогу.

СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ И ПРОЦЕСС ИХ ВНУТРЕННЕГО РАЗВИТИЯ​

Соединенные Штаты представляют собой мощный производственный фактор, и мощь их неуклонно растет. Сельское хозяйство Соединенных Штатов ежегодно производит на 8 миллиардов долларов хлеба, хлопка, картофеля. Из 25 миллионов автомобилей, исчисляемых во всем мире, около 20 миллионов приходится на долю Соединенных Штатов и выпущены американскими заводами. В 1925 г. на 4.800.000 автомобилей, изготовленных во всем мире, свыше 4.100.000 приходятся на долю Соед. Штатов. В 1923 г. Соединенные Штаты произвели 31 миллион тонн чугуна и 600 миллионов тонн горючих веществ. Половина мировых залежей угля находится в Соединенных Штатах. Они производят ³/₅ мировой продукции железа и стали, ²/₃ меди и 60% хлопка.

Эта внушительная продукция поглощается главным образом внутренним рынком. Соединенные Штаты сами потребляют свое железо, свою медь, свою нефть, значительную часть своего хлопка и своей хлебной продукции. Сверх того, они потребляют ³/₄ мировой продукции каучука, ¹/₃ мировой продукции нефти, ⁵/₇ мировой продукции натурального шелка, огромное количество шелка искусственного и 5 миллионов тонн сахара. В 1925 году из 3.640.000 легковых автомобилей, изготовленных в Соединенных Штатах, только 321.000 были экспортированы, а свыше 3.200.000 были размещены внутри страны. Вот уже несколько десятков лет, как емкость внутреннего рынка Соединенных Штатов с каждым десятилетием возрастает вдвое. 100 миллионов жителей Соединенных Штатов потребляют столько же, сколько 500 млн. европейцев.

Все пущено в ход, чтобы усилить емкость внутреннего рынка Соединенных Штатов, отвечающую темпу развития промышленности этой страны. Тут и система высокой зарплаты, ограждаемой покровительственным тарифом, тут и чудо-

140 вищное развитие долгосрочных потребительских кредитов, тут и планомерное снижение налогов; последние достигли в 1920 г. 5 миллиардов долларов, в последующий же период были снижены чуть ли не втрое — до 1.590.000. Происходит и неуклонное снижение цифры внутренней задолженности с 26 миллиардов в 1919 г. до 19½ миллиардов в 1926 г. В целях облегчения бюджета граждан подоходным налогом облагается доход, начиная с 3.500 долларов. В последнее время закон обязует акционерные общества передать значительную часть запасного капитала акционерам, что также увеличивает их потребительскую мощь. Расширяется сельско-хозяйственный кредит. Соединенные Штаты ежегодно расходуют 100 млн. долларов, чтобы, несмотря на контрабанду, поддерживать «трезвый режим», т.-е. заставить население потреблять не алкоголь, вино и пиво, ввозимые из Европы, а продукты американской промышленности.

Вот те меры, при помощи которых Соединенные Штаты усиливают емкость своего внутреннего рынка, заставляя его поглощать в первую очередь американские продукты. Вся эта система построена на строго протекционистском режиме, на погашении Европой долгов, заключенных в период войны, на огромном вывозе капиталов, приносящих огромные дивиденды, коротко говоря — на огромной эксплоатации остальной части света, эксплоатации, которая всем своим бременем ложится в конечном счете на трудящихся земного шара.

Вся эта экономическая политика, возведенная крупным капитализмом Соединенных Штатов в особую теорию, привела к возникновению фордизма.

Вопреки тому, что говорит Бухарин в своем проекте тезисов, фордизм не исчерпывается усовершенствованной рационализацией производства.

Это — лишь одна из особенностей фордизма; но, помимо этого, в нем есть и кое-что другое.

Фордизм, это — политика производственной рационализации, конвейера, удешевления себестоимости производства, увеличения емкости внутреннего рынка соразмерно развертыванию производства, и, наконец, это — социальная политика высокой зарплаты и сотрудничества классов, проводимая с неслыханной доселе последовательностью.

Фордизм покоится на эксплоатации Соединенными Штатами всего остального света, и в широком масштабе его не удалось бы осуществить европейским странам.

НАСЫЩЕНИЕ ВНУТРЕННЕГО РЫНКА И КОНКУРЕНЦИЯ С ЕВРОПОЙ​

Но взаимоотношения между Европой и Соединенными Штатами обещают коренным образом измениться.

До сих пор внутренний рынок Соединенных Штатов поглощал огромную долю национальной продукции, и экспорт, хотя и весьма значительный, если брать абсолютную стоимость вывозимой продукции, играл, однако, второстепенную роль в американском народном хозяйстве. Это было своего рода маховое колесо для продвижения национальной продукции.

В настоящее время, когда все пущено в ход для увеличения потребительской способности населения, совершенно очевидно, что внутренний рынок приближается к точке насыщения.

Когда эта точка будет достигнута, экспорт перестанет играть второстепенную роль в деле быстрого продвижения национальной продукции,— и произойдет одно из двух: или вся американская система рухнет, за отсутствием

141 рынков сбыта, или мощная промышленность Соединенных Штатов будет вынуждена выбрасывать на внешний рынок огромную массу производимых ею продуктов — стандартного образца и по дешевой цене.

Подойдем к этому вопросу в разрезе, наиболее ярко демонстрирующем суть дела. В Соединенных Штатах на каждые 5 человек в среднем приходится один автомобиль. Строящийся завод заранее предусматривает необходимость устройства гаража для автомобилей своих рабочих. Автомобильная промышленность скоро будет вынуждена выбрасывать ежегодно на внешний рынок 2 — 3 миллиона автомобилей, или она зачахнет. А крах автомобильной промышленности повлек бы за собой крах всего американского народного хозяйства. То же можно сказать и применительно к прочим отраслям промышленности. Железоделательная промышленность может держаться на определенном уровне лишь благодаря заказам крупных железнодорожных компаний, рассчитанным на удовлетворение их потребности в течение ряда лет.

Конкуренция между Соединенными Штатами, с одной стороны, и крупными промышленными странами, с другой, грозит принять чудовищные размеры.

Две эти группы всюду борются между собой, сцепились они и в Китае и в Южной Америке. Европа неуклонно расширяет свое производство. Экспорт ее, с колебаниями в ту и другую сторону, непрерывно растет. Мировая торговля в этом году достигла уровня 1912 года. Но Соединенные Штаты вывозят больше, а Европа меньше, чем в 1912 г. Английский экспорт достигает ³/₄ довоенного германский — ¹/₂, а французский — перешагнул уровень довоенного лишь благодаря инфляции.

Эта яростная конкуренция между Европой и Америкой еще усиливается наличием СССР, занимающего ¹/₆ часть всего земного шара и ставящего барьеры свободному капиталистическому товарообмену; усиливается конкуренция и благодаря китайской революции, которая изгоняет чужеземца-торговца, капиталиста, а также европейского и японского банкира; усиливается она и благодаря восстаниям в колониях, потухающим в одном месте лишь затем, чтобы разгореться с новой силой в другом (Марокко, Сирия, Индия, Индонезия, Египет); усиливается она и благодаря растущей индустриализации огромного количества колоний и усиливающемуся все более и более координированному сопротивлению пролетариата крупных монополий, отказывающегося расплачиваться своими боками за удешевление европейской продукции.

Несмотря на свертывание рынка, падение потребительской способности трудящихся масс, каждый империализм, каждая группа империалистических держав старается, чтобы ее производственный аппарат функционировал полным темпом, для чего нужны рынки сбыта и дешевые рабочие руки гг. капиталистам.

Это — борьба на жизнь и смерть между соперничающими империалистическими системами, контуры которой начинают все резче и резче выступать в процессе происходящих на наших глазах перегруппировок. Но и пролетариат умеет оказывать сопротивление, он не желает нести на себе всю тяжесть конкуренции или грядущей империалистической войны. Сопротивление будет успешным лишь в том случае, если, опираясь на СССР и под руководством Коммунистического Интернационала, пролетариат сумеет увлечь за собой в борьбу крестьянскую и колониальную массу; но переживаемый кризис неразрешим в рамках капиталистического строя; рано или поздно, но он будет разрешен новыми пролетарскими революциями.

142 Несомненно одно: перед лицом СССР, национальной китайской революции, колониальных восстаний, английской стачки и сопротивления английского пролетариата капиталистическая Европа осознает общность своих интересов не только в отношении борющихся против нее революционных сил, но и в отношении могучего заатлантического империалистического соперника.

ПЛАН ГЕРМАНСКОЙ ТЯЖЕЛОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ​

Германский капитализм, потрясенный до основания, первый учел складывающуюся мировую обстановку и понял, что единственный выход для него в сплочении всех империалистических сил в Европе.

Крупная германская промышленность четко осознала, что восстановление Германии возможно лишь в том случае, если германский капитализм станет проповедывать общность интересов европейского капитала.

План этот долго назревал за кулисами германского капитала, и лишь к концу 1925 года он выявился наружу в статье, помещенной в «Фоссише Цейтунг» и вызвавшей всеобщую сенсацию.

Эдмонд Стиннес излагает в этой статье план европейской таможенной унии, начало которой должно быть положено франко-германским соглашением, построенным на частных договорах между главными отраслями промышленности той и другой страны.

Каковы же важнейшие аргументы, при помощи которых Эдмонд Стиннес отстаивает эту политику?

Он говорит буквально следующее: «Таможенная уния является для Европы единственным способом экономической борьбы с Соединенными Штатами».

План этот не нов, но он впервые был открыто формулирован в 1925 г. Еще с 1919 года другой крупный магнат германского капитала — Рехберг, был душой переговоров, которые велись в том же направлении.

Сам Рехберг выдал этот секрет в недавно опубликованном письме от 14 сентября 1926 года.

В этом письме он говорит:

«В 1919 г. я предлагал берлинскому послу генералу Малькольму, чтобы Англия и Франция заключили промышленный и политический союз с Германией. Переговоры велись с согласия Эрцбергера, в ту пору самого влиятельного из германских министров. О них был осведомлен и министр рейхсвера Носке. Со стороны немцев в переговорах участвовал генерал фон-Овен, берлинский военный губернатор; со стороны французов — Хагепеп.

Хотя генерал Малькольм при поддержке министра Винстона Черчилля и энергично поддерживал мои предложения из Лондона, однако британский кабинет их решительно отверг».

Дальше Рехберг в письме говорит, что оппозицией в этом вопросе руководил в правительстве Ллойд-Джордж, стоявший в ту пору у власти.

Но в наши дни душою консервативной партии и правительства Болдуина является Винстон Черчилль, а он в 1919 г. поддерживал проект Рехберга.

Рехберг прибавляет:

«Таким образом я отнюдь не сторонник заострения франко-германского промышленного и политического соглашения против Англии, так как сам я еще вначале предлагал англичанам принять в нем участие».

143 План немцев, принятый Черчиллем и консерваторами, пришлось в ту пору оставить втуне, в силу оккупации Рура правительством Пуанкаре.

Но крупный германский капитализм от своих намерений не отказался. Наоборот, он использовал свою связь с крупной французской промышленностью в оккупированной Рурской области и стал энергично агитировать в пользу своего проекта.

Вне сомнения, что пропаганда эта способствовала коренному изменению политики крупной французской промышленности, в конце концов отказавшейся от оккупации Рура.

Грандиозные экономические и политические планы германского капитала столь сильно заинтересовали крупную французскую промышленность и крупные банки, что наиболее влиятельные французские капиталистические круги через посредство своих финансовых органов организовали анкету в промышленных и финансовых кругах Германии.

В начале 1926 г. «Информасион Финансиер» опубликовала результаты анкеты, произведенной в Германии ее специальным уполномоченным.

Оказалось, что огромное большинство германских крупных капиталистов — сторонники европейской таможенной унии, опирающейся на промышленные соглашения между соответствующими отраслями промышленности.

Имеется сильное течение в пользу приобщения Англии к этим соглашениям и к этой таможенной унии.

И, наконец, пять крупных промышленников, в том числе Дейтч, идут еще дальше, делают отсюда все политические выводы и высказываются за Соединенные Штаты Европы.

Один из них говорит: «Тогда мы сумеем найти новых клиентов по примеру Соединенных Штатов, втихомолку завоевывающих Китай».

Когда же 10 сентября этого года Германия была торжественно принята в Женеве в Лигу наций, Штреземан, этот фактически несменяемый германский министр иностранных дел, лишний раз широковещательно убеждал с женевской трибуны в необходимости всеевропейской политической унии, апологетом которой не переставала быть Германия.

ФРАНЦУЗСКИЕ КАПИТАЛИСТЫ ПРИСОЕДИНЯЮТСЯ К ГЕРМАНСКОМУ ПЛАНУ​

По мере роста затруднений внешнего и внутреннего характера французский капитализм постепенно склонялся к политическому пути, начертанному Германией еще в 1919 году.

22 октября 1925 г. Лушер защищает свой проект созыва экономической конференции Лиги наций в присутствии двух крупных организаций французских капиталистов: Генеральный конфедерации промышленности и Национальной ассоциации для экономической экспансии.

Вот как аргументировал Лушер:

«Растущая концентрация производства порождает необходимость соглашений между промышленностью различных европейских стран для сопротивления конкуренции мощно организованного соперника».

Официальный делегат Лиги наций Лушер не может прямо назвать Соединенные Штаты, но намек его достаточно прозрачен. Доклад Лушера был встречен бурными рукоплесканиями.

144 Альбер Депо, выразитель мнения широких промышленных и банковских кругов, в течение всего 1925 и 1926 гг. неуклонно, изо дня в день, агитировал на страницах «Информасион» в пользу образования европейской унии в противовес Соединенным Штатам. Комментируя речь американского министра торговли Гувера, доказывавшего, что урегулирование европейской задолженности Америке не влечет за собой перемещения капитала, так как американские туристы ежегодно тратят за границей 900 миллионов долларов, то-есть сумму, равную ежегодному взносу по линии частного и государственного долга, Альбер Депо пишет:

«Вместо того чтобы приобрести европейскую валюту для оплаты расходов туристов, Соединенные Штаты могли бы расплачиваться дивидендом на вложенный ими в Европе капитал и ежегодными погашениями по межсоюзным долгам. Иными словами, Европа, преобразованная в обширную гостиницу для американцев, должна размещать, кормить, поить, одевать, возить и развлекать за свой счет всех заатлантических туристов, вознамерившихся отдохнуть от «трезвого режима».

Что касается Кайо, который, как известно, служит выразителем интересов крупных банковских кругов во Франции, то он в июне 1926 г. писал в итальянской газете «Иль Секколо» на излюбленную им тему следующее:

«Если не ошибаюсь, Кюзати сказал, что старый материк стоит вплотную перед дилеммой: или объединиться или. распасться. Я же говорю: или объединиться или скатиться по наклонной плоскости, очутиться в вассальной зависимости. Неужели мы не можем пожертвовать нашими предрассудками, нашей враждой, нашими распрями, чтобы, сблизившись, общими силами противостоять грозе».

Несколько дней спустя Кайо стал заместителем совета министров, чтобы вскоре слететь с этого поста. Бриан, в известной степени ответственный за войну и оккупацию Рура, имеет свидание со Штреземаном в Туари. Этот простой с виду факт достаточно ярко свидетельствует о присоединении французской тяжелой промышленности и французского крупного капитала к германскому плану организации Европы, в противовес Соединенным Штатам.

АНГЛИЯ СТАРАЕТСЯ ОБ'ЕДИНИТЬ ЕВРОПУ ПРОТИВ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ​

Что касается Англии, то она не просто преемник Германии. Во всех областях это крупный соперник Соединенных Штатов, и она прекрасно отдает себе отчет в отсутствии у нее сил для того, чтобы один на один померяться с гигантским конкурентом — заатлантическим империализмом. Ее доминионы частично от нее ускользают. Она старается об'единить под своим руководством Европу, противопоставив ее Соединенным Штатам.

Политика ее в этом году прозрачна и ясна. Консерватор, министр финансов Винстон Черчилль, тот самый Черчилль, который, начиная с 1919 г., поддерживает проект Рехберга, выступил 25 марта 1926 г. в Палате общин с сенсационной речью по вопросу о долгах.

В заключение своей речи Черчилль констатировал, что после консолидации всех долгов Соединенными Штатами прямо или косвенно будет получена от должников в общей совокупности сумма равная 60% всех германских репараций. Затем он добавляет:

«Репарации фактически будут оплачены европейскими нациями, истощенными и опустошенными войной, и этот поток золота будет непрерывно струиться через Атлантический океан к богатой благоденствующей Великой Американской Республике».

145 Никогда еще политика Соединенных Штатов не была так сильно и убедительно разоблачена с высоты трибуны, имеющей столь сильный резонанс.

Порой кажется, будто у Соединенных Штатов и у Англии имеются общие интересы, но их согласие в действительности служит только подтверждением наличия определенных намерений у обоих соперников.

Соединенные Штаты и Англия сходятся в стремлении к восстановлению золотой валюты. Но об'ясняется это лишь борьбой фунта и доллара за финансирование экономической борьбы, а впоследствии, быть может, и войны между Соединенными Штатами и англоевропейской системой.

Соединенные Штаты и Англия единодушно стараются помешать постановке вопроса о морском разоружении. Действительно Европе и Соединенным Штатам придется меряться силами, не иначе, как на море. Это будет война, где морские армии будут сражаться в океане при помощи броненосцев, миноносок, подводных лодок и аэропланов. Неудивительно, если рост морских вооружений превысил рост количества пушек в последнюю войну.

Впрочем, политика Англии и Европы весьма знаменательна. Когда-то Великобритания старалась подогревать на старом материке вражду двух империалистических группировок, играя в мирное время роль арбитра, чтобы в случае войны бросить на чашу весов одной из группировок свое оружие. До войны политика Англии была построена на делении Европы на два враждебных лагеря. В наши дни Великобритания стремится увлечь всю Европу под своим руководством на путь борьбы с Соединенными Штатами и старается помешать образованию на старом континенте двух взаимно враждебных группировок. Она маневрирует то при помощи Германии против Франции, то при помощи Италии против Германии, а то и против Франции, или с Францией против Германии и Италии. Но в последний момент она всегда толкает на путь компромисса, дающего возможность образовать европейскую коалицию, по мере возможности под ее руководством.

ЛОКАРНО​

Эти капиталистические тенденции привели к локарнскому соглашению и локарнской политике.

Это соглашение до некоторой степени поощрялось Соединенными Штатами, хотевшими некоторого умиротворения Европы, чтобы гарантировать безопасность своим инвестируемым капиталам.

Но Локарно не только пацифистская ширма, маскирующая внутриевропейские антагонизмы, анти-советскую политику и политику порабощения колоний.

Локарно является также попыткой затушевать первые шаги по включению Германии в европейскую капиталистическую систему, заостренную против Соединенных Штатов.

На следующий день по подписании договора сенатор Бора в знаменитом интервью подчеркнул, что «Локарно есть также попытка установления равновесия сил в противовес Америке».

ВСТУПЛЕНИЕ ГЕРМАНИИ В ЛИГУ НАЦИЙ​

Соединенные Штаты являются сторонниками политики Локарно, при условии, если Европа будет умиротворена под их гегемонией.

Политика независимой коалиции европейских империалистических держав для них нетерпима.

146 В апреле прошлого года сенатор Бора говорил о-Лиге наций, как об учреждении, существование и тенденции которого несовместимы с интересами Соединенных Штатов.

По аналогичным соображениям Соединенные Штаты помешали принятию Германии в Лигу наций на мартовской сессии.

Никто иной, как американский империализм, побудил Бразилию потребовать себе постоянного места в Совете Лиги наций, при этом он подставил ногу Германии, стремившейся получить постоянное место только для себя.

Затем американский империализм, чтобы ярче оттенить характер Лиги наций, как орудия, используемого Европой против Соединенных Штатов, побудил Бразилию к выходу из Лиги наций, выгодному для Соединенных Штатов как почин в деле освобождения латинской Америки из-под влияния Европы.

Затормозив принятие Германии в Лигу наций, Соединенные Штаты стараются затем окончательно взорвать политику европейского сближения, происходящего в стороне от них и — они это прекрасно понимают — направленного против них.

Правительство Кулиджа публикует доклад Гаугтона — дипломатический документ, неслыханный в период мира, хотя бы в условиях существующих отношений между империалистами.

Посол Соединенных Штатов в Лондоне Гаугтон в этом документе обвиняет Францию и Англию в надувательстве Германии и нарушении принятых ими на себя обязательств по отношению к ней, а также в тайном подстрекательстве Польши и Бразилии. Соединенные Штаты обвинили Францию и Англию в бесчестном срыве намечаемого принятия Германии в Лигу наций. Это выступление Соединенных Штатов имело своей целью помешать империалистическому сближению, столь желанному для Чемберлена, Бриана и Штреземана. Соединенные Штаты стремились вовлечь в свои политические сети Германию, которой они уже отпустили миллиард долларов.

Черчилль ответил в Палате общин своей знаменитой речью о долгах. Впрочем, английское правительство речами в этом отношении не ограничилось.

В середине июля Кайо подписал в Лондоне соглашение об урегулировании долга. Англия смягчила для Франции вашингтонские условия, в частности включила в соглашение произведший сенсацию пункт о возвратных платежах. Этим Англия как бы говорит Франции и всем другим должникам: «Я, Англия, всегда стояла и стою за аннулирование военных долгов. Но Соединенные Штаты против. Поэтому мне необходимо получить с вас сумму, требуемую для уплаты моего долга Соединенным Штатам. Если же полученная мною от вас сумма превысила бы то, что причитается с меня Соединенным Штатам, я обязуюсь вернуть вам излишки».

Таким путем Англия явно старается восстановить европейских должников против Соединенных Штатов.

Между Черчиллем, с одной стороны, Кулиджем, Меллоном и Бора — с другой, произошла длительная публичная дискуссия, облетевшая печать всего мира и выдержанная в чрезвычайно враждебных тонах.

Тенденция крупного французского капитала, враждебная ратификации вашингтонского соглашения, по крайней мере, в его нынешней форме, втихомолку подогревалась Англией. Под давлением группы Тардье — Маррен — Бокановский и некоторой части тяжелой промышленности Пуанкаре был вынужден

147 отложить рассмотрение вопроса о ратификации соглашений по вопросу о долгах до 1927 года.

После энергичного ответа Англии на доклад Гаугтона, ответа, подкрепленного письмом Клемансо к Кулиджу, Соединенные Штаты заявляют, что они не имеют ничего общего с Лигой наций и ставят условием своего участия в Гаагском международном трибунале невмешательство трибунала в какие бы то ни было конфликты, в разрешении которых будут заинтересованы Соединенные Штаты.

Эта политика по адресу Европы не помешала, однако, вступлению 10 сентября Германии в Лигу наций.

Выход Испании, спровоцированный Италией, щедро вознагражден принятием Германии.

То, что с марта по сентябрь в наших кругах трактовали как кризис, как крушение Лиги наций, в действительности был кризис, обусловленный включением Германии в систему англо-европейского империализма, заостренную против Соединенных Штатов.

ТРЕСТИРОВАНИЕ И РАЦИОНАЛИЗАЦИЯ​

Планы германского капитала, начертанные Стиннесом, мало-по-малу осуществляются, несмотря на ряд больших трудностей.

Заключено франко-германское калийное соглашение, недавно ратифицированное в Лугано. В марте 1926 г. основан Интернационал рельсового производства, и американские империалисты отказываются в него войти. В этом же году заключен торговый договор между Францией, Германией. 30 сентября заключен договор по производству железа между Францией, Германией, Бельгией и Люксембургом. К нему имеют возможность примкнуть все европейские страны.

Уже ведутся переговоры о договорах с Польшей, Румынией, Австрией, Чехо-Словакией, Швецией и Англией.

9 октября Лушер в Брюсселе положил начало образованию электрокартели по образцу железного договора.

Ведутся переговоры в целях достижения соглашения в вопросе об экспорте продукции проволочных заводов Бельгии, Германии, Голландии и Франции. Представители этих стран уже встречались в Брюсселе и будут продолжать переговоры в Париже.

12 октября в Ромзее встретились представители германской промышленности и промышленности английской, на предмет общего соглашения. Они контролируют в совокупности капитал в 10 миллиардов фунтов. Образована постоянная комиссия. Новая встреча состоится в Берлине.

В конце 1926 г. или в начале 1927 г. предполагается организовать европейский вагоностроительный трест.

26 и 27 октября в Турине состоялась международная конференция шерстоткацкой промышленности Франции, Англии, Бельгии, Германии и Италии.

Предполагается образовать генеральную франко-германскую картель с участием всех отраслей перерабатывающей промышленности.

Уполномоченные фабрикантов суперфосфатной промышленности крупнейших европейских стран уже постановили образовать международное объединение в Лондоне.

Намечается сближение европейских фабрикантов искусственного шелка.

148 27 октября этого года состоялось франко-германское угольное соглашение по вопросу о германском репарационном угле. Рамки этого соглашения предполагается раздвинуть.

«Франкфуртер Цейтунг» в № от 2 ноября намечает общие контуры франко-германского соглашения чугунолитейщиков.

Уже состоялись соглашения по линии алюминия и электрических лампочек. Подготовляется соглашение лесопромышленников и химиков. И, наконец, соглашение в Туари имеет в виду общее экономическое и политическое сближенис Франции с Германией для последующей кристаллизации вокруг этой комбинации всей Европы, в том числе и Англии.

Кайо и ряд банкиров проповедуют основание европейского банка. Штреземан это одобряет и на страницах «Теглихе Рундшау» агитирует в пользу создания единой европейской валюты.

В вышеперечисленных соглашениях участвуют, однако, не все европейские страны.

Те из них, которые в той или иной отрасли промышленности недостаточно крепко сорганизованы в национальном масштабе, от участия в соглашениях воздерживаются, предполагая повести переговоры впоследствии, когда им удастся об'единить свои силы в данной отрасли.

Так обстоит дело с Италией в целом ряде отраслей промышленности, с Англией в области производства стали, с Францией в области химического производства. С другой стороны, те страны, которые собираются сильно развернуть те или иные отрасли производства, ожидают, пока им не удастся достигнуть сравнительно высокого уровня развития, чтобы затем уже примкнуть к соглашению.

И, наконец, проволочки со стороны Англии, которая не спешит примкнуть к целому ряду соглашений, об'ясняются не только вышеуказанными мотивами, но и целым рядом особых причин.

Капиталистическая Англия не хочет вступить в переговоры о своем присоединении к тем или иным соглашениям, в момент, когда она ослаблена героической стачкой горнорабочих. Больше того, она хочет предварительно знать, на какой основе вести ей переговоры, какой доли, каких рынков себе требовать, а это зависит от результатов имперской конференции и от того, какой оборот примут отношения между Великобританией и ее доминионами.

Чтобы в меру возможности противодействовать некоторым ее доминионам, например Канаде, влиянию Соединенных Штатов, Англия должна быть достаточно сильной в экономических, политических и военно-морских отношениях, а для этого ей нужна помощь Европы.

Таким образом весь этот процесс трестирования и рационализации производства, подготовляемый частичными соглашениями, все же завершится вовлечением в него и Англии.

МАНИФЕСТ БАНКИРОВ​

Международный манифест банкиров для поверхностных наблюдателей мог спутать подлинную картину и создать видимость сотрудничества финансового капитала английского с финансовым капиталом американским. Этот манифест банкиров изображался как событие, дающее новое направление международной политике.

Ничего подобного на самом деле нет.

149 Манифест банкиров — один из тех документов, под которым могут подписываться самые яростные противники при наличии определенной кон’юнктуры и по совершенно различным соображениям.

Манифест этот выработан в Лондоне банковскими кругами, сторонниками свободы торговли.

В апреле, мае и июне, некто Пайш, англичанин, ознакомил с ним французских и германских капиталистов.

Первые отказались подписать манифест и переработали его текст.

Так поступили и итальянские промышленные круги.

В Германии манифест встретил хороший прием, потому что содержащаяся в нем критика, направленная против множества таможенных и политических барьеров в Европе, дает в руки германского капитализма оружие для пересмотра Версальского договора.

В Англии консерваторы — представители крупной промышленности и лэндлорды, высказались против манифеста, но постарались использовать его в своих целях.

Правительство Великобритании, проповедующее имперскую таможенную унию, могло оказать давление на доминионы и сказать:

«Если не удастся договориться с вами, мы сможем сблизиться с Европой».

Сверх того, британские консерваторы разоблачили Соединенные Штаты огораживающие себя строгим таможенным барьером и проповедующие свободу торговли для других.

В Соединенных Штатах Рокфеллер воздержался, но Морган подписал манифест. Круги, задающие тон в Соединенных Штатах,— правительство, крупные тресты, республиканская партия, широкие круги партии демократической,— однако, заявляли, что манифест применим в Европе, но не в Америке.

Морган, правда, подписал манифест: Он является выразителем мнения тех, кто усматривает угрозу для Америки в европейской коалиции и кто считает, что интересам Соединенных Штатов более соответствует активное вмешательство в дела старого материка, чем пребывание в стороне, как это непримиримо проповедуют с некоторыми колебаниями республиканцы и группа неисправимых вокруг Бора.

В манифесте банкиров нет ничего, способного затушевать в глазах внимательного наблюдателя обострение антагонизма между Европой и Соединенными Штатами.

СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ И ЕВРОПА​

Необходимо отдать себе отчет в том, что задающие тон общественному мнению капиталистические круги Соединенных Штатов прекрасно понимают, насколько интересы Европы в целом противоположны интересам Соединенных Штатов.

Имеются расхождения в выборе средств, но не в понимании цели; целью этой является подчинение Европы гегемонии Соединенных Штатов.

В Америке все прекрасно понимают невозможность полного погашения Европой долгов в течение 62 лет. Расхождения имеются лишь в вопросе о том, как и когда надлежит пересмотреть урегулирование долгов и чего требовать взамен частичной отсрочки платежей.

150 Все прекрасно понимают опасность инфляции, облегчающей Европе конкуренцию. На мировом рынке имеются разногласия лишь в вопросе о средствах стабилизации валюты в странах Европы. Стабилизация эта, по мнению американцев, превратит национальную валюту в известного рода купюры доллара и отдаст в полное распоряжение американцев кран кредита.

Таким образом все страны, конкуренция которых стала бы для Америки стеснительной, по усмотрению Соединенных Штатов лишались бы кредита, и промышленность их неминуемо бы погибла.

И, однакоже, американцев начинает тревожить капиталистическая Европа, заключающая против них коалицию. Они отмечают с некоторым волнением образование «федерации, продиктованной боязнью» перед ними и для борьбы против их гегемонии.

Они и пытаются разделить Европу, проводя в различных странах неодинаковый режим в смысле урегулирования военных долгов и предоставления кредитов.

Но все эти тактические маневры не могут затушевать того несомненного факта, что основной водораздел внутри капиталистической системы проходит по линии антагонизма между Европой и Америкой. Они не могут помешать осознанию этого факта европейскими империалистическими державами.

ВНУТРИЕВРОПЕЙСКАЯ ПОЛИТИКА​

Разумеется, не следует рисовать себе идиллически эволюцию Европы в направлении империалистического альянса.

Каждый империализм отдает себе отчет в необходимости установления англо-европейской капиталистической дисциплины для сопротивления революционным силам, с одной стороны, и Соединенным Штатам — с другой.

Но каждый империализм старается как можно больше получить за свое подчинение такой дисциплине и как можно дешевле купить согласие других.

Отсюда целый ряд компромиссов, тщательно состряпанных, заключенных, заключаемых или намечающихся в будущем.

При этих переговорах заинтересованные готовы прибегнуть к самому сильному давлению друг на друга.

Желая взять за свое подчинение дисциплине как можно дороже, Германия, например, грозила длительным блоком то с СССР, то с Соединенными Штатами.

Но этот тактический нажим не следует принимать за существенную основную линию политики.

В Европе назревает компромисс, и в конечном счете, несмотря на многообразный политический шантаж, Европа стремится к образованию англо-европейского блока.

Германии удастся исправить свои восточные границы, если Польша сумеет компенсировать себя за счет Литвы.

Чтобы добиться присоединения к ней Австрии, Германия должна помочь Италии приобрести колонии и развернуть свою промышленность.

Если Германия хочет получить для себя колонии, она должна помочь Англии в деле интервенции в Китае.

Англия будет финансировать промышленные комбинации старого материка лишь в том случае, если ей будут предоставлены достаточные рынки сбыта и

151 если она будет поставлена в условия, дающие ей возможность модернизировать свою технику и рационализировать свое производство.

Франция ищет европейской финансовой помощи, которая освободила бы ее от угрожающего ей плана Дауэса.

Франко-германское сближение гарантировало бы сохранение достигнутого уровня, при условии стабилизации валюты.

Таких примеров множество, но все они доказывают, что даже рост соперничества внутри Европы происходит на основе компромисса, направленного против роста революционных сил и против Соединенных Штатов.

Борьба между Соединенными Штатами Америки и Европой усиливается и обостряется.

Соединенные Штаты отвечают на франко-германское свидание в Туари, противодействуя помещению на американском рынке железнодорожных германских облигаций, пока последняя не ратифицирует вашингтонского соглашения.

Между тем Франция откладывает обсуждение вопроса о ратификации, и господин Дариак, парламентский докладчик по этому вопросу, настаивает на необходимости об'единения должников против кредиторов.

Англия продолжает энергично строить морскую базу в Сингапуре при финансовой поддержке Австралии и Новой Зеландии.

Несмотря на оппозицию Соединенных Штатов, Англия вмешивается в китайские дела, вовлекает в интервенцию Францию, а завтра, быть может, вовлечет в нее и Германию.

В это время, Соединенные Штаты Северной Америки через посредство миссионеров из «Joung Men Christian Association», хорошо снабженных долларами, пытаются использовать правое крыло национального движения, чтобы устранить в Китае английского и японского конкурента и избавиться от «большевистского» врага.

Такова первая фаза американской политики. Развязав себе руки в Китае, американский капитал начнет там хозяйничать по-своему.

Таким образом внутренние противоречия в капиталистической Европе имеют тенденцию к относительному смягчению и отходят на второй план, между тем как противоречие между С.-А. Соединенными Штатами и англо-европейским империализмом все более и более обостряется, выдвигается на первый план и становится основным противоречием внутри капиталистической системы.

Но, с другой стороны, все более и более усиливается процесс расшатывания капиталистической стабилизации, по крайней мере, в Англии.

Эти два явления не могут продолжать развиваться одновременно в том же темпе.

Возможны две перспективы. Тов. Зиновьев обыкновенно недостаточно их уточнял. Он видел в них лишь различие темпа, революционного ритма, между тем как следует конкретно очертить основные контуры этих двух перспектив.

В более точном анализе тов. Сталина мы находим правильную и полную, но статическую картину противоречий внутри мирового хозяйства. Этой картине не хватает динамики. Ни тов. Сталин, ни тов. Бухарин не отвечают на вопрос — как мировые противоречия эволюционируют по отношению друг

152 к другу, какие из них выдвигаются на первый план и подчиняют себе другие, какие отходят на второй план и подчиняются остальным?

Однако ответ на эти вопросы необходим, если мы хотим наметить перспективы дальнейшего развития событий и по ним ориентироваться в нашей работе.

Тов. Бухарин в своем докладе по международному вопросу на XV конференции ВКП(б) даже не поставил вопроса об империалистических перегруппировках, которые должны произойти в ближайшем будущем, а в своем печатном докладе расширенному пленуму он лишь вскользь касается этого вопроса, ограничиваясь тем, что отмечает неустойчивость некоторых временных группировок внутри Европы.

В самых общих чертах мы можем сказать, что здесь возможны две перспективы, которые могут быть охарактеризованы следующим образом:

Или процесс расшатывания капиталистической стабилизации довольно быстро приведет нас в одной или нескольких крупных странах Европы к непосредственной революционной ситуации,— и тогда перед угрозой расширения революции, начатой в России, весь капиталистический мир объединится, или капиталистическая стабилизация затянется на длительный период и, несмотря на некоторые колебания, на соперничество Соединенных Штатов и англо-европейского капитализма, будет все более и более укрепляться как в экономической, так и в политической области.

Мы знаем, что такое развитие ведет к новой мировой войне, избегнуть которой пролетариату и трудящемуся классу мира удастся лишь путем новой революции.

МЕЛКОБУРЖУАЗНЫЕ ТЕЧЕНИЯ В ЗАЩИТУ ЕВРОПЕЙСКИХ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ​

Тов. Бухарин не прав, когда на XV конференции ВКП(б) в своем анализе течений в пользу пан-Европы, т.-е. Соединенных Штатов Европы, он отделяет мелкобуржуазные и социалистические течения от течений, которые царят среди крупной европейской буржуазии, требующей коалиции против революционных сил и против Соединенных Штатов Америки.

Мелкобуржуазные и социалистические течения в пользу Соединенных Штатов Европы могут развиваться только в том случае, если они получают импульс от крупного капитала, интересам которого они служат. Эти течения находятся на поводу у крупного капитала.

Когда Брейтшейд в 1925 г. пишет по этому вопросу в «Нувель Ревью Социалист», он просто-напросто повторяет Эдмонд Стиннеса. Он говорит по поводу Локарно:

«Разум, логика экономического развития восторжествовали. В конце концов для всех стало ясно, что раздробленная, вечно трепещущая перед угрозой войны Европа обречена на гибель. Конкуренция Соединенных Штатов и зависимость от этой страны, ставшей во время войны богатым и могущественным государством, лишь усиливают сомнения в возрождении нашего континента... Первой предпосылкой экономического возрожде-

153 ния Европы является объединение ее на политической почве. Только таким образом можно расчистить путь, в конце которого находится таможенный европейский союз и Соединенные Штаты Европы».

Конечно, прибавляет Брейтшейд, это взгляды чисто капиталистические. Тем не менее германская социал-демократия поддерживает и поощряет их.

Ясно, что германская социал-демократия в этом отношении находится на поводу у буржуазии.

Точно так же Жуо находится на поводу у французского капитализма, когда он приветствует «железный союз, заложенный в Туари», восклицая вместе с французскими реформистами, что, наконец, даже вожди металлургической промышленности начинают исповедывать социализм.

Эти явления наносят явный удар пресловутой теории Троцкого о социал-демократии, которая будто бы представляет тень американского империализма. Каждая социал-демократия есть прежде всего тень своей собственной национальной буржуазии.

То же самое относится к мелкой буржуазии, которая становится все менее и менее способной вести независимую политику, а может лишь присоединиться либо к политике пролетариата, либо к политике крупной буржуазии. На конгрессе Лиги прав человека в Брюсселе, на пан-европейском конгрессе в Вене, на международном мирном конгрессе в Биервиле — всюду мы видим одно и то же: наемников крупного капитала, развивающих его финансовые и политические планы. Все соответствующие теории лишь прикрывают пацифистской оболочкой планы Стиннеса, Штреземана, Лушера.

Что касается пацифистских настроений, то интересно определить, являются ли они выражением идеологии мелкой буржуазии или же крупного капитала.

Есть товарищи — и очень умные товарищи,— которые запоздали лет на 15 и которые судят об этих вещах, применяя старые довоенные критерии, и не замечают, что с тех пор положение изменилось.

До 1914 г., когда главная линия капиталистических противоречий проходила между Англией и Германией, идея коалиции, идея европейского союза, могла быть лишь мечтой пацифистов — мелких буржуа или социалистов-оппортунистов вроде Жореса.

Но теперь, когда имеются об’ективные предпосылки единства европейских капиталистических интересов, когда развивается течение, подчеркивающее солидарность европейских интересов, утопические мечтания оппортунистов-социалистов и пацифистов — мелких буржуа становятся необходимой составной частью всей борьбы крупной европейской буржуазии.

Те, кто изображает мелкобуржуазные и социалистические течения в пользу Соединенных Штатов Европы, как нечто независимое от крупного капитала, глубоко ошибаются.

Но не знаю уж, как квалифицировать тех, кто уверяет, что, характеризуя эти течения как отражение взглядов мелкой и крупной буржуазии, сигнализируя опасность их для СССР, для пролетариата и колониальных народов, я, именно я, являюсь апостолом этих тенденций, выразителем их в наших рядах, что я хочу повести Коммунистический Интернационал на буксире у крупной и мелкой буржуазии в Женеву.

Это все равно, что обвинять Коммунистический Интернационал в том, будто он благоприятствует капиталистической эксплоатации, когда констатирует ее усиление.

154

ПРОТИВОРЕЧИЯ ВНУТРИ ЕВРОПЫ​

Меня порою обвиняли в том, что я забываю противоречия внутри Европы. Я ничего не забыл. Весь мир знает, что в Европе существуют внутренние противоречия, но вопрос не в том.

Основной вопрос мною поставлен, и я думаю поставлен с достаточной четкостью.

Речь идет о том, что противоречия внутри англо-европейской системы имеют тенденцию к относительному смягчению и к отходу на второй план, а противоречия между Северной Америкой и Европой имеют тенденцию к усилению, к выдвижению на первый план и к превращению в основные противоречия в борьбе империалистических держав.

На этот вопрос я ответил: да, такая тенденция существует, она развивается, и в случае медленного темпа развития революции эта тенденция приведет нас к новому империалистическому столкновению, бесконечно более ужасному, чем война 1914 г.

Без конца перебирать всем известные противоречия внутри Европы не значит ответить на вопрос, и это ничего не даст мне для иллюстрации развиваемой мною мысли.

Я должен констатировать, что вряд ли вообще кто-нибудь может привести решительный аргумент против моего основного положения.

Разумеется, когда я говорю об-англо-европейской системе, не надо придираться. Возможно, что Северо-Американские Соединенные Штаты обеспечат себе одну или две маленькие или средние европейские страны в качестве опорного пункта.

В этом случае если С.-А. Соединенные Штаты когда-нибудь на историческом перекрестке натолкнутся на коалицию Англии и большинство европейских стран, то очевидно, что мой тезис полностью оправдается и придется отказаться от казуистических придирок.

Европейская коалиция вполне совместима с развитием некоторых внутриевропейских противоречий, говоря абсолютно.

Вот почему я говорил только о тенденции к относительному смягчению этих противоречий, постепенно отодвигаемых на второй план.

Во время войны 1914 г., например, основным капиталистическим противоречием являлся антагонизм между тройственным союзом и тройственным согласием. И, однако, в разгаре войны были периоды, когда усиливались второстепенные противоречия между союзниками. Так, возникал англо-русский спор из-за Константинополя, англо-французский спор из-за рынков, целый ряд франко-русских споров из-за уступки Константинополя России, в качестве компенсации за переход Рейнской области к Франции.

Каждый знает, что капиталистический союз не дает картины идиллического согласия.

ОДНИ ЛИШЬ ОППОРТУНИСТЫ МОГУТ ВЫСКАЗЫВАТЬСЯ ЗА ЖЕНЕВУ​

Мне возражали: если организуется европейская коалиция против Соединенных Штатов, то, по-вашему, мы должны оказать поддержку этой европейской коалиции, которая борется против гегемонии Соединенных Штатов. По-вашему де

155 выходит, что Россия должна войти в Лигу наций, орудие этой европейской коалиции. Следовательно, надо запасаться билетом в Женеву.

Это плохая аргументация. Если, как я думаю, события будут развиваться в указанном мною направлении, то я все же нисколько не ответствен за ошибки тех, которые делают оппортунистические выводы из такого течения событий.

Если Европе удастся создать коалицию, то это будет об'единение не только против Соединенных Штатов, но и против своего собственного рабочего класса, против Советской России, против колониальных народов. И я не вижу, что нам делать в Женеве, в капиталистической Лиге наций.

Когда две империалистические группы соперничают между собою в области политики и экономики и ведут нас к новой империалистической войне, то мы, разумеется, можем и должны маневрировать против этих групп. Но прежде всего мы должны бороться против обеих групп во главе мирового пролетариата.

В 1914 г. большевики не стали на сторону тройственного союза — они стали на сторону мирового пролетариата против империалистических разбойников тройственного согласия и против империалистических разбойников тройственного союза.

В 1917 г. большевики добились победы революции в России, маневрируя против всех империалистических разбойников, преграждавших им путь.

Но молодое пролетарское государство и циммервальдская левая, зародыш III Интернационала, стараясь использовать эти распри, не переставали призывать пролетариат и рабочие массы всего мира к революции против собственного капитализма.

В тот день, когда мои оппоненты отправятся в Женеву,— они могут быть уверены,— меня не будет среди них.

СВЕРХ-ИМПЕРИАЛИЗМ. ВЗГЛЯДЫ ТРОЦКОГО. ЛЕВЫЕ УКЛОНЫ. РУССКАЯ ДИСКУССИЯ​

Необходимо уточнить значение защищаемого мною тезиса в отношении социал-демократической теории о сверх-империализме и в отношении взглядов тов. Троцкого.

Социал-демократы а ля Каутский изображают развитие англо-европейского империалистического блока как шаг к союзу всех империалистических держав, который даст им возможность вести мирную политику.

Такой взгляд должен встретить с нашей стороны беспощадный отпор.

Союз англо-европейских держав не только не является шагом к миру,— он означает подготовку ужасной войны между двумя гигантскими группами империалистов: Соединенными Штатами и Европой.

С другой стороны, отрицать во всех случаях возможность англо-европейского союза — значит занять в этом вопросе ту же позицию, что и Троцкий. Как в самом деле Троцкий изображал положение вещей? С одной стороны, мощные, организованные в грозную силу Соединенные Штаты, а с другой стороны, империалистическая Европа, ослабленная и раздробленная.

Из такой схемы можно вывести только два заключения: или давление Соединенных Штатов на европейские массы будет так сильно, что оно быстро создаст в некоторых странах непосредственно революционную ситуацию; или же Америка окажется уже настолько мощной, что она сможет надолго стать господином раздробленной Европы, посадить ее на паек, по своему усмотрению распределять,

156 в Европе сырье и предоставлять ей рынки. Это развитие сверх-империализма под американской гегемонией.

Чтобы избегнуть такого оппортунистического вывода Троцкий, сохраняя свою первоначальную схему, должен был допускать наличие в Европе одной лишь перспективы — перспективы близкой революции.

Перспектива близкой революции, конечно, не исключается, но неверно, что это единственно возможная гипотеза.

Троцкий и с ним вся оппозиция совершают эту ошибку. Отсюда неизбежен левый уклон, если принять первоначальную схему Троцкого.

Русская оппозиция, рассматривая близкую революцию в Европе, как единственно возможную перспективу, требует отзыва русских профсоюзов из англо-русского комитета и отказывается поставить вопрос о возможности строительства социализма в одной стране.

Ясно, что русская дискуссия и дискуссия о вопросах международной политики сливаются в один и тот же вопрос — в вопрос о перспективах.

Если через год, два или три в Европе неизбежно вспыхнут новые революции, то вопрос о возможности строительства социализма в одной стране будет, быть может, интересен с точки зрения теоретической, но станет совершенно праздным с точки зрения практической, и дискуссия по этому вопросу, конечно, не могла бы играть такой роли в жизни русской партии и всего Советского Союза.

И действительно, если перспектива близкой революции в Европе возможна при условии энергичной деятельности компартии, то есть и другая возможная гипотеза; несмотря на нашу деятельность, может случиться, что пролетариат, создавая ряд трудностей для своей буржуазии, все же в течение более или менее длительного периода не в состоянии будет совершить новых революций.

Именно потому, что такая ситуация не исключается,— необходимо, чтобы в России все внимание было устремлено на строительство социализма в одном Советском Союзе.

Необходимо во всей Европе — не переставая выдвигать наши революционные цели — уделять в то же время величайшее внимание борьбе за частичные и непосредственные требования.

В этом я совершенно согласен с XV конференцией ВКП(б).

Русская оппозиция, провозглашая неизбежность близких революций и необходимость их, чтобы закончить строительство социализма в СССР, была бы вынуждена, в случае медленного темпа революционного развития в Европе, форсировать рабочее движение сверх исторической возможности и требовать от партии и от рабочего движения больше, чем они могут дать в данных условиях.

И мы были бы вынуждены к повторению левых ошибок, которые мы уже совершили в тот период, когда тов. Зиновьев как председатель Интернационала толковал правильные директивы русской партии в смысле, благоприятном для левых элементов.

Но отказаться от этой политики, не отказавшись от схемы Троцкого, сочетать идею неизбежной раздробленности капиталистической Европы с возможностью медленного темпа капиталистического развития — значит вынудить самих себя, в случае если эта перспектива осуществится, согласиться с теорией сверх-империализма под гегемонией Америки, диктующей свою волю капиталистическому миру — на период с исторической точки зрения довольно короткий, но с точки зрения тактики довольно продолжительный.

157

ГРАНИЦЫ МОГУЩЕСТВА СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ​

Некоторые из моих оппонентов, считающих себя очень ортодоксальными и хорошо информированными, говорят: несмотря на желание крупных капиталистов и значительных масс мелкой буржуазии, Европа не может об'единиться против Америки, в случае медленного темпа революционного развития, потому что Соединенные Штаты уже являются господином положения и контролируют политически и экономически некоторые страны старого континента.

В 1921 г., в первый раз после войны, торговый баланс Соединенных Штатов оказался пассивным. Во время войны избыток импорта над экспортом составлял ежегодно 4.000.000.000 долларов. Во время войны этот избыток в среднем уменьшился до 500 — 600 млн. долларов. В этом году положение изменилось, и за первые 5 месяцев 1926 г. торговый баланс Соединенных Штатов показывает дефицит в 100 млн. долларов. За последние месяцы баланс стал снова активным, только благодаря экспорту американского угля, вызванному стачкой углекопов в Англии.

Впрочем, торговый баланс Соединенных Штатов является и останется весьма неустойчивым. Соединенные Штаты не имеют монополии на все товары. Они зависят от заграницы в отношении шелка, шерсти, сахара, каучука, мехов, алмаза, олова, жести.

Малейшая перемена цен на эти продукты сильно отзывается на торговом балансе Соединенных Штатов. В конце 1925 г. повышение цен на каучук, производимый англичанами и потребляемый американцами, сильно тяготело над торговым балансом Соединенных Штатов, увеличивая стоимость импорта на миллиарды долларов.

В гигантской борьбе, которая лишь начинается между молодым империализмом Соединенных Штатов и старыми империалистическими силами Европы, последние благодаря продуктам, производство которых находится в их руках и главным покупателем которых являются Соединенные Штаты, смогут в определенный момент предпринять серьезный нажим на торговый баланс Северо-Американской Республики.

Нынешняя пассивность этого баланса и его постоянная неустойчивость уже вынуждают теперь и будут вынуждать Соединенные Штаты к сокращению экспорта капиталов в Европу. Соединенные Штаты заставят Европу дороже платить за вывозимые ими в уменьшенном количестве капиталы. Они попытаются заставить платить за них ценой все более и более важных экономических и политических уступок. В прошлом году американская финансовая буржуазия, обещавшая 150 млн. долларов для стабилизации бельгийского франка, ограничилась только 100 млн. и потребовала от бельгийского правительства уступки железных дорог, сокращения военных расходов и предоставления части колониального портфеля.

Европейские капиталисты будут все более и более противодействовать таким претензиям. Они будут подчиняться только в крайних случаях, но как только окажется возможность, они предпочтут эксплоатировать свой пролетариат и колонии собственными силами и в возможно меньшей степени делиться с Америкой.

Другое следствие этого сокращения экспорта американских капиталов в Европу уже начинает ощущаться. В предыдущий период, когда американские капиталы наводняли старый континент, они не стремились к контролю и руко-

158 водству промышленными предприятиями. Вся эта масса капиталов, не находившая себе применения в Соединенных Штатах, устремилась в Европу лишь с целью получения дивиденда в 8 — 10 — 15%, вместо 1 — 2%, получаемых дома. Просто не хватало времени налагать свою руку на большие акционерные компании. Правда, бывали такие случаи, например, когда американская группа Гариман прибрала к рукам польский цинк.

Однако это были лишь редкие исключения, и инвестиция американских капиталов была реализована путем предоставления займов государству, муниципалитетам, европейским городам, путем приобретения облигаций и акций, выпускаемых банками и трестами старого континента.

Привилегированные акции, дающие право располагать 25 — 50 и 100% голосов в общих собраниях, остались в руках национальных капиталистов Европы, и именно они обеспечивают руководство и контроль над делами.

Импортированные капиталы, если они не были определенно связаны с американскими финансовыми группами и, таким образом, с экономикой Соединенных Штатов, часто служили чисто европейским интересам, порой даже облегчали конкуренцию с Соединенными Штатами и, таким образом, подвергались своего рода процессу натурализации в той стране, куда они были экспортированы.

Эти явления типичны для Германии и Италии, куда Соединенные Штаты экспортировали наибольшее количество капиталов. В Германии Северо-Американская Республика вложила около 1 миллиарда долларов. Три четверти капиталов, вложенных в германский стальной трест — американского происхождения, и, несмотря на это, здесь отсутствуют американский контроль и руководство.

Когда в конце июля капиталисты С.-А. Соед. Штатов начали испытывать серьезное беспокойство по поводу политики германского стального треста, готового осуществить всеевропейский союз, по крайней мере, с Францией, Бельгией и Люксембургом, они оказались застигнутыми врасплох. Положение вещей оказалось довольно угрожающим. Второпях крупнейшие тресты Соединенных Штатов заключили соглашение и решили послать в Европу весьма солидную сумму денег с целью купить по какой угодно цене возможно большее число акций крупных металлургических предприятий. Империалисты Соединенных Штатов пытались неожиданной и смелой операцией добиться некоторого контроля в крупных германских трестах, чтобы, таким образом, изнутри влиять на их политику. Эта операция имела лишь весьма скромный успех.

Северо-Американские Соединенные Штаты вынуждены отказаться от экспорта капиталов в прежних размерах. Они стремятся и будут стремиться в еще большей степени путем лучшего использования экспортируемых капиталов добиться систематического контроля в областях промышленности, составляющих жизненный нерв современного производства или призванных стать этим жизненным нервом впоследствии.

Маневры американских финансовых групп с целью овладеть руководством электрической промышленностью в Италии с этой точки зрения чрезвычайно характерны.

Но европейские капиталисты тоже настороже. Они все более и более будут сопротивляться попыткам американцев установить контроль над их предприятиями

В Германии они уже создали, а во Франции начинают создавать законы, предусматривающие, что акции с множественным правом голосов должны остаться в руках капиталистов данной страны.

159 Точно так же, как пролетарское государство в интересах трудящихся масс Советского Союза соглашается на сотрудничество иностранного капитала, но отказывает ему в праве контроля и руководства, так и европейские капиталисты в интересах своего класса принимали и принимают сотрудничество американского капитала, но будут вести ожесточенную борьбу против его притязания на руководство в предприятиях старого континента.

Как видите, преждевременно утверждать, что Соединенные Штаты уже держат в руках капиталистическую Европу и последняя не сможет об'единиться, чтобы оказать им сопротивление в экономической, дипломатической и военной областях.

В этом отношении некоторыми партиями допускаются преувеличения в целях агитации, и эти преувеличения не должны вводить нас в заблуждение.

БЛОКИ ВНУТРИ ЕВРОПЫ​

Те, кто не видит тенденции к политическому союзу внутри Европы и стремления к трестификации и рационализации в англо-европейском масштабе производства, те, кто отказывается видеть действительность, хотят во что бы то ни стало найти доводы для обоснования своей точки зрения.

Накануне последней Женевской сессии предполагалось, что итало-испанский блок взорвет Лигу наций.

В действительности Италия отошла от Испании, и Лига наций, принявшая более европейский характер благодаря присоединению Германии, взорвала итало-испанский блок.

Далее произошло франко-германское сближение и свидание в Туари.

Несколько времени спустя Чемберлен встречается с Муссолини в Ливорно.

После этого некоторые товарищи стали противопоставлять англо-итальянский блок франко-германскому и изображают дело так, будто эти два блока представляют собой нечто длительное и устойчивое.

Эти товарищи, между прочим, должны об'яснить, каким образом Италия, которую они ошибочно рассматривают как феодала Соединенных Штатов, может войти в устойчивый блок с Англией, непримиримой соперницей Соединенных Штатов.

Едва наши прорицатели нарисовали эту картину, как произошла встреча в Риме. На этот раз они не кричали об англо-германском блоке. Они ограничивались замечанием, что свидание в Риме обеспокоило некоторые финансовые круги во Франции и в Бельгии.

Но вот Чемберлен, вернувшись из Ливорно, встречается с Брианом и информирует его о своих переговорах с Муссолини; последний намерен встретиться со Штреземаном и Брианом. Сколько новых блоков в перспективе?

Манифест банкиров даже дал возможность воскресить на один день старый радековский англо-американский блок, который все уже считали окончательно похороненным.

Надо покончить с этой странной политикой, когда каждый день внутри Европы, как грибы после дождя, вырастают новые антагонистические группы, изображаемые как устойчивые блоки, определяющие развитие европейской политики.

Надо с этим покончить, потому что, как я покажу, эта фантастическая политика дает в руки социал-демократов оружие против нас.

160 Приходится глубоко сожалеть о том, что эта близорукая политика раздувания второстепенных событий, эта манера превращать каждое свидание двух министров иностранных дел в новый роман нашла свое отражение не только в прессе различных партий, но даже в «Правде».

Все эти дипломатические маневры внутри Европы, производимые с целью добиться выгодных соглашений, отнюдь не означают создания прочных группировок, взаимные противоречия которых отодвинули бы на задний план соперничество между Европой и Соединенными Штатами.

Я хочу еще подчеркнуть непоследовательность некоторых товарищей. Они говорят: да, Европа может об'единиться против Советского Союза, но не против Соединенных Штатов. Можно ли вообразить, что империалистическая Европа, которая, вопреки своим внутренним противоречиям, чувствует свою солидарность перед лицом большевистской России, могла бы не ощущать солидарности перед гигантом-соперником, представляющим страшную угрозу для разрозненных европейских империалистических держав.

ТОЧКА ЗРЕНИЯ В. И. ЛЕНИНА​

В сентябре текущего года Бухарин голосовал за следующий тезис:

«То, что обыкновенно изображается как положительный результат деятельности Лиги наций, как, например, заключение нескольких торговых соглашений, включение Германии в капиталистическую систему Европы, в действительности является лишь шагом к об'единению и укреплению европейских капиталистических сил, отчасти против американской конкуренции, но главным образом против пролетариата, против интересов трудящихся масс, против Советского Союза, против колоний и полуколоний».

Бухарин не случайно голосовал за этот тезис. В президиуме я подчеркнул всю его важность.

И вот, я был очень удивлен, когда тов. Бухарин на XV конференции партии произнес следующие слова: «Соединенные Штаты Европы на капиталистической основе есть неосуществимая утопия».

Если вы возьмете эту цитату в общем контексте, то станет ясным, несмотря на неточность некоторых формул, что Бухарин не только оправдывает — а это было совершенно правильным — бессмысленную реформистскую и мелкобуржуазную теорию, допускающую, что капиталистическая Европа может гармоническим образом сорганизоваться и изжить все внутренние противоречия.

Бухарин также отрицает возможность пан-Европы, как политического и экономического союза, внутри которого существуют противоречия, подчиненные, однако, общим целям союза, т.-е. борьбе против общих противников и врагов.

Если случайно и невольно я плохо истолковал мысль Бухарина, он меня поправит.

Что говорил Ленин в своей статье от 1915 г. о Соединенных Штатах Европы? Ленин говорит следующее:

«Соединенные Штаты Европы при капитализме либо невозможны, либо реакционны»

«Либо невозможны, либо реакционны», говорит Ленин, а Бухарин возражает: «Невозможны во всяком случае».

На что опирается Бухарин, исключая одну из альтернатив, данных Лениным? Я не принадлежу к числу тех, которые извращают ленинизм до такой степени, что превращают его в какую-то иссушающую схоластику.

161 Я думаю, что применение марксистско-ленинистского метода может привести нас к заключениям, отличным от заключений Маркса и Ленина.

Но при двух условиях. Если положение изменится и если изменение положения об’ясняет различие выводов.

Существует ли здесь это двойное условие? Абсолютно не существует.

Ленин очень хорошо об’ясняет, в каком случае невозможен союз европейских империалистических держав. Он говорит: «После 1871 года Германия усилилась раза в 3 или 4 быстрее, чем Англия и Франция. Япония — раз в 10 быстрее, чем Россия».

И Ленин прибавляет: «При капитализме невозможен равномерный рост экономического развития отдельных хозяйств и отдельных государств. При капитализме невозможны иные средства восстановления время от времени нарушенного равновесия, как кризисы в промышленности — войны в политике».

Мысль Ленина абсолютно правильна. Она об’ясняет и русско-японскую войну 1905 года и империалистическую войну 1914 года.

Германия развивается очень быстро. Англия и Франция развиваются медленнее. Они не могут сопротивляться общему сопернику — Германии — иначе, как соединившись против него.

Главная линия капиталистических противоречий проходит внутри Европы. Отсюда неизбежность войны и невозможность создания Соединенных Штатов Европы.

Я думаю, что, говоря это, я нисколько не извращаю мысли Ленина.

Такова была ситуация до 1914 года. А какова ситуация после мировой войны? Соединенные Штаты продолжают развиваться очень быстро. Империалистические державы или развиваются медленным темпом, или клонятся к упадку. Они не могут оказать сопротивления общему сопернику, Соединенным Штатам, иначе, как об’единившись против него. Главная линия капиталистических противоречий проходит вне англо-американской системы, между всей Европой и Америкой. Если революции в Европе не произойдет, неизбежна война между Европой и Соединенными Штатами Америки, и вполне возможны соединенные штаты Европы.

Таковы выводы, к которым обязывает нас применение ленинского метода в данный момент.

Эти выводы Ленин формулировал сам следующим образом:

«...Конечно, возможны временные соглашения между капиталистами и между державами. В этом смысле возможны и соединенные штаты Европы как соглашение европейских капиталистов... о чем? Только о том, как бы сообща давить социализм в Европе, сообща охранять награбленные колонии против Японии и Америки, которые крайне обижены при теперешнем разделе колоний и которые усилились за последние полвека — неизмеримо быстрее, чем отсталая монархическая, начавшая гнить от старости Европа. По сравнению с Соединенными Штатами Америки Европа в целом означает экономический застой на современной экономической почве, т.-е. при капитализме соединенные штаты Европы означали бы организацию реакции для задержки более быстрого развития Америки. Те времена, когда дело демократии и дело социализма было связано только с Европой, прошли безвозвратно».

Вот что писал Ленин 28 августа 1915 года, и до смерти, т.-е. до 1924 г., Ленин никогда не пересматривал этой точки зрения.

Я ставлю следующий вопрос:

Разве доводы, на которые указывал Ленин в 1915 году в пользу возможности создания соединенных штатов Европы, понимаемых как союз импе-

162 риалистических держав,— разве эти доводы в 1926 году стали менее ценными, чем в 1915 году?

Они, несомненно, действительнее теперь, чем в 1915 году. А разница в развитии Сев.-Американских Штатов и Европы усилилась или смягчилась?

Теперь, когда Советский Союз строит социализм и когда Коммунистический Интернационал руководит мировой революционной борьбой, не должны ли европейские капиталисты признать борьбу против социализма самой важной, самой неотложной задачей?

Разве заатлантический враг не стал более грозным сейчас, когда он экспортирует капитал, требует выплаты долгов, занимает первое место на мировом рынке, когда, наконец, он открыто простирает свои вожделения на Индию, Индо-Китай, Китай и Южную Америку, т.-е. на колониальные и полуколониальные страны?

Надо признать, что доводы в пользу возможности союза между англо-европейскими империалистическими державами значительно усилились с 1915 г.

Надо, быть может, кое-что изменить в выводах, сделанных Лениным по этому вопросу в 1915 году.

Ленин предусматривал образование соединенных штатов Европы как империалистического союза, направленного против социалистического движения, против Северо-Американских Соединенных Штатов и Японии.

Северо-Американская Республика так выросла, она создает такую серьезную угрозу для Японии, что, по всей вероятности, в поединке между Европой и С.-А. Соединенными Штатами Япония станет на сторону Европы. Но эта поправка, которая объясняется изменением ситуации, нисколько не меняет дела.

Ленин указывал в 1915 году, при каких условиях возможны Соединенные Штаты Европы и почему они должны носить реакционный характер.

А в 1926 году, когда эти условия вполне осуществились, когда мы наблюдаем множество фактов, поддерживающих гениальное пророчество Ленина, приходит Бухарин и говорит, что пан-Европа на капиталистической основе является неосуществимой утопией.

Всякая ревизия взглядов Ленина, не оправдываемая изменением ситуации, есть ревизия самого ленинизма.

Если для Бухарина пан-Европа означает англо-европейский союз, то в этом пункте Бухарин ревизует ленинизм.

НАШИ ЗАДАЧИ​

И эта ошибка ведет не только к чисто теоретическим последствиям.

Те, которые утверждают, что я ошибаюсь, должны опровергать меня не грозными речами, но фактами, цифрами, аргументами и, если это возможно, точными цитатами.

Во всяком случае в отношении перспектив последнее слово за историческими событиями.

Я не буду полностью перечислять здесь наши задачи. Они будут точно намечены в резолюциях расширенного пленума.

Я хочу отметить здесь, где именно ошибочная точка зрения Бухарина отразится больше всего.

Мы организуем борьбу масс, и в частности профсоюзных масс, против грозных для рабочего класса последствий колоссальной трестификации и рационали-

163 зации производства. Это хорошо. Но ведь опасность, которая в этой области угрожает пролетариату,— опасность внутриевропейская, а мы, хотя и бьем тревогу, но недооцениваем эту опасность.

Когда капиталистическая Европа политически и экономически организуется против пролетариата, мы говорим:

В конечном счете все это не так важно, европейские капиталисты не способны об'единиться внутри континента.

Мы хотим стоять на страже вокруг Советского Союза, строящего социализм. Это хорошо. Но если мы думаем, что СССР не угрожает капиталистический союз в англо-европейском масштабе, то мы, быть может, этой реальной опасности не противопоставим достаточных усилий в СССР и в других странах.

Мы будем бороться против опасности войны вообще, но в то время, как мы будем обращать внимание пролетариата на главные очаги войны внутри Европы — эта самая Европа, путем тысячи соглашений и тысячи компромиссов, добьется политического об'единения и экономической организации.

Социал-демократы скажут:

«Смотрите — коммунисты предсказывают войну, а мы имеем мир. Без сомнения, уровень жизни рабочих низок, но своими усилиями мы добьемся того, что Европа будет замирена и будет процветать экономически. Посмотрите, скажут они, коммунисты предсказывают войну, но под нашим влиянием Лига наций остановила войну, назревавшую между Грецией и Болгарией. Посмотрите,— скажут они,— коммунисты, чтобы доказать наличие военной опасности, которая существует только в их воображении, совершенно произвольно делят Европу на антагонистические блоки — и притом каждый день на новый лад».

Если мы не укажем главной опасности, массы склонны будут поверить социал-демократам. Этим массам мы должны сказать:

Война неотделима от капиталистического режима. Надо готовиться к борьбе против империалистической войны, где бы она ни вспыхнула. Социалисты говорят, что Локарно, Лига наций, франко-германское соглашение, крупные картели — устранят войну. Не верьте им. Но если европейским капиталистам удастся об'единиться, не принимайте это за мир. Капиталисты об'единяются только против своих классовых врагов и империалистических противников.

Мир капиталистической Европы, если бы он осуществился, был бы только подготовкой к войне против СССР, к усиленной войне против колониальных народов, к грозной войне между Северной Америкой и старой Европой.

Вот каким языком надо говорить, вот какой тезис надо развивать, иллюстрируя его примерами и точными аргументами, если мы не хотим играть на-руку социал-демократам, которые в результате последних международных событий эксплоатируют и очень успешно новую волну пацифистских иллюзий.

Недооценивать развитие противоречий между Европой и С.-А. Соединенными Штатами, сосредоточиться на противоречиях внутри Европы — значит потерять всякое представление о целом и приписывать слишком мало значения нашей работе, направленной против империализма Соединенных Штатов.

Если Интернационал откажется признать во всем их об'еме опасности усиленного капиталистического наступления, опасности империалистических войн, войн колониальных и войн контр-революционных,— опасности, которыми чревата тенденция к об'единению англо-европейских империалистических держав — то это грозит Интернационалу весьма серьезными последствиями.

164 Перед лицом этих опасностей задача Коммунистического Интернационала — сосредоточить свое внимание на работе в тех странах, где она имеет наибольшие шансы на быстрое развитие в революционном направлении, т.-е. на работе в Германии, во Франции и в Англии.

Английская борьба особенно важна. Поэтому в английском секторе мы должны поддерживать и английскую стачку, и национальную китайскую революцию, и революционное движение Индонезии.

В то же время строительство социализма в СССР показывает всем рабочим, какое значение имеет власть, завоеванная напряженной борьбой в гражданской войне.

Только новые победоносные революции могут помешать реакционному союзу европейских империалистических держав и угрозе новой империалистической войны, в которой столкнутся целые континенты.

Вот почему капиталистическим соединенным штатам Европы мы противопоставляем лозунг социалистических соединенных штатов Европы.

Пеппер. Товарищи! Выступавший до меня тов. Трэн остановился на вопросе об империалистических противоречиях с жестом человека, сделавшего великое открытие. Это существенный вопрос, поскольку империалистические противоречия не только таят в себе угрозу грядущих войн, но отчасти обуславливают также превращение экономической борьбы пролетариата в политическую и, в конечном счете, в революционную. Несмотря на «гениальный» жест, тов. Трэн не имеет монополии на то, чтобы поднять этот комплекс вопросов. Вопрос об империалистических противоречиях освещен тов. Бухариным в его речи во всей полноте и широте. Разница только в том, что тезисы Трэна неверны, а тезисы Бухарина верны. Речь тов. Трэна является, собственно говоря, лишь заключительным этапом бесконечно долгого похода, который он уже вот много месяцев — иной раз мне кажется, что даже много лет — ведет на всех заседаниях Президиума и Исполкома и в своих бесчисленных статьях в наших журналах. Трэн каждый раз ссылается на мою брошюру «Соединенные штаты социалистической Европы».

(Бухарин с места: «Трэн этим самым доказывает, что он читает не только буржуазную, но и коммунистическую литературу».)

Совершенно верно, но, к сожалению, он доказал здесь также, что он не понимает не только буржуазной, но и коммунистической литературы. В начале своей статьи в «Cahiers du Bolchevisme» от 15 сентября он даже поместил несколько фраз из моей брошюры в качестве эпиграфа Он цитирует мои замечания о первых слабых признаках образования в Европе блоков против Америки:

«Локарно — это не только блок против СССР, оно не только в интересах Великобритании и против континентальной гегемонии Франции, оно не только соответствовало интересам Америки как кредитора (обеспечение инвестиций капитала в Европу), но играло и еще одну роль: оно было первой попыткой создания европейского блока под руководством Великобритании, против Северо-Американских Соединенных Штатов. Локарно было первой попыткой европейских наций-должников образовать блок против нации кредитора — Соединенных Штатов».

Но Трэн забывает привести вторую половину фразы, в которой я констатирую:

«Противоречие между Америкой и Европой растет (что, разумеется, не исключает роста противоречий между отдельными европейскими странами; в противоположность утверждениям болтуна Брейтшейда, эти противоречия тоже растут)».

165 Тов. Трэн утверждает, будто «Пеппер об'ективно констатировал то же самое», что и он. Я вынужден здесь защищаться против подобного утверждения. Сохрани меня бог от таких приверженцев. Но, будучи осторожным человеком, тов. Трэн работает, как страховое общество. Он страхуется явочным порядком, ибо одновременно он пишет: «Во всяком случае нельзя бороться с каким-нибудь положением только потому, что оно оригинально». Итак, с одной стороны, тов. Трэн пишет, что он лишь повторяет сказанное Пеппером, а с другой,— протестует против борьбы с его (Трэна) положением, потому что оно оригинально. Должен сказать, во-первых, что я не имею ничего общего с положением, выдвинутым тов. Трэном, и, во-вторых, что я борюсь с ним не потому, что его построение оригинально, а единственно по той «ничтожной причине», что оно неверно.

Выдвинутое тов. Трэном положение распадается на три части:

1. Противоречия в Европе сглаживаются (Трэн с места: «Этого я не сказал»), происходит некоторый процесс нивелировки.

2. Одновременно растут противоречия между Англией, а также Европой, с одной стороны, и Америкой — с другой.

3. Образование соединенных штатов капиталистической Европы для борьбы либо с Америкой, либо с Советским Союзом, либо с ними обоими абсолютно неизбежно.

Тов. Трэн оспаривает мое утверждение. Я могу подтвердить его дословными цитатами.

Проблема взаимоотношений Америки с Европой, несомненно, является одним из важнейших вопросов переживаемого момента. Эта проблема довольно сложна, и неудивительно, что вокруг нее возникает много ошибочных теорий как вне, так и внутри Коммунистического Интернационала.

Анализируя эти различные теории, мы находим, что все они страдают одним основным недостатком, а именно, они учитывают только часть различных явлений, они видят только часть противоречий, не давая диалектической связи, не охватывая процесса в целом.

Каковы важнейшие ошибочные теории по этому вопросу, возникавшие в наших рядах?

Первая из них была выдвинута тов. Троцким. Взаимоотношения между Европой и Америкой — утверждал он — примут такую форму, что экономика Европы все более будет становиться частью американской экономики, что Европа будет посажена Америкой на паек. Эта теория неверна. В чем кроется ошибочность этой теории? Тов. Троцкий, вероятно, основывался на примере Канады, т.-е. на примере страны, которая политически не принадлежит к Соединенным Штатам, а экономически мало-по-малу превратилась в интегрирующую составную часть Соединенных Штатов. Но к Европе эта аналогия неприменима. Европа так просто не даст втянуть себя в экономику Соединенных Штатов. Мировая гегемония в экономическом и частью также в политическом отношении перешла от Европы к Америке, и перевес последней будет неуклонно расти; но предположение Троцкого, будто Европа не станет оказывать сопротивление, ошибочно, односторонне, является шаржем, карикатурой на действительность и не учитывает империалистической природы европейских держав.

В подтверждение того, насколько усиливается нежелание европейских государств платить свои военные долги Америке, в подтверждение многочисленных

166 разнообразных признаков сопротивления Европы Америке, я мог бы привести бесчисленное множество доказательств, но я считаю, что сейчас можно и без этого обойтись, ибо я на этом вопросе останавливался уже в упомянутой брошюре «Соединенные штаты социалистической Европы».

Вторая ошибочная теория по вопросу о европейско-американских взаимоотношениях была выдвинута тов. Радеком. Тов. Радек — автор теории «англо-американского сотрудничества»; он считает английский и американский капитализмы новоявленными сиамскими близнецами, связанными между собой общей системой кровообращения, неминуемо погибающими при попытке их разделить. Допуская возможность не временного, а перманентного, рассчитанного на длительный период сотрудничества между Англией и Америкой, тов. Радек и построил теорию о всеобщей коалиции всех капиталистических держав. Кстати сказать, он видит в этом сотрудничестве единственную возможную линию группировок мировых держав, единственно возможную тенденцию ближайшего развития капитализма. Это, разумеется,— колоссальное преувеличение и карикатурное искажение действительности, поскольку тов. Радек упускает из виду важнейшее противоречие нынешнего капитализма, противоречие между С.-А. С. Ш. и Англией, и вообще не принимает в расчет противоречий интересов империалистических грабителей.

Третью ошибочную теорию на этот счет выдумал тов. Трэн. Если тов. Радек развивает теорию «англо-американского капитализма», тов. Трэн выдвигает теорию англо-европейского сотрудничества. У Трэна роль сиамских близнецов, которых нельзя отделить друг от друга, играют «Англия и Европа».

(Бухарин с места: «Французская «цвейкиндерсистем».)

Тов. Трэн абсолютно не видит внутриевропейских противоречий, которые, по его мнению, уже исчезают. В сегодняшней своей речи он проявлял уже несколько большую осторожность. Но его статьи говорят об этом достаточно ясно. В «Cahiers du Bolchevisme» от 15 сентября он пишет следующее:

«Различия в ситуации ослабли в крупных странах Европы: в Англии, Франции, Германии и Италии. Доказательством того, что внутренний антагонизм в Европе уступил место антагонизму между Соединенными Штатами и Европой, являются та энергия и легкость, с которой Лига наций урегулировала греко-болгарский конфликт».

Это в корне ошибочный взгляд. Тов. Трэн утверждает, что противоречия ослабляются, что в Европе происходит процесс нивелировки...

(Бухарин с места: «Особенно между Италией и Францией».)

Далее Трэн даже утверждает, что эти разногласия в Европе уступают место противоречиям между Америкой и Европой. А каков главный козырь Трэна, в чем заключается его главное доказательство? В том факте, что Лига Наций «с энергией и легкостью» урегулировала греко-болгарский конфликт. Такова козырная карта тов. Трэна, которую он «с энергией и легкостью» бросил на ораторскую трибуну. Является ли действительно урегулирование греко-болгарского конфликта важнейшим событием в Европе? Самой собой разумеется, что даже постановка этого вопроса сама по себе смешна. А тов. Трэн писал это после Женевы, в то время, когда обострился франко-итальянский конфликт, когда противоречия между Англией и Францией приобретали уже все более рельефные формы, когда вопрос о соперничестве импе-

167 ралистических держав из-за Средиземного моря встал во всей остроте. Но каков политический смысл этого утверждения Трэна? Лига наций способна «с энергией и легкостью» ликвидировать европейские конфликты, устранить противоречия, другими словами, обозначается возможность длительного мира в Европе, возможность оформления мирного ультра-империализма в Европе. Само собой разумеется, тов. Трэн протестует против такого вывода, он высказывается против Лиги наций, но тем не менее выдвинутое им положение, доведенное до логического конца, приводит к такому заключению.

В статье, написанной еще в октябре, т.-е. после Туари, но, к сожалению, не опубликованной, тов. Трэн дошел даже до отрицания возможности создания взаимопротиворечивых блоков империалистических держав в Европе, ибо Европа-де начинает организовываться как нечто целое. В этой статье он пишет:

«Сторонники этой теории (речь идет о теории создания блоков внутри Европы. Дис. П.) должны разъяснить, почему, если германо-французские противоречия могут отойти на задний план перед лицом потребностей мировой борьбы и если так же обстоит с англо-итальянскими противоречиями,— почему в таком случае противоречия внутри Европы в целом не могут во всей их совокупности отодвинуться на задний план ради создания коалиции против революционных сил и против империалистического соперника Европы — Соединенных Штатов».

И это тов. Трэн пишет после Туари, перед лицом действительности, порождающей, с одной стороны, франко-германский блок, а с другой — англо-итальянский.

Тов. Трэн противопоставляет свое «почему» реальным фактам. Перед лицом таких фактов, как разложение Лиги наций, распад так называемого «европейского единства», возобновление попыток создания враждебных блоков в Европе, перед лицом всего этого процесса, детально проанализированного в докладе тов. Бухарина, тов. Трэн заявляет, что вся эта действительность «ничего не стоит».

Такие теории должны логически привести к ревизии ленинского анализа империализма. А в одной из своих речей в президиуме Коминтерна тов. Трэн даже вплотную подошел к этой ревизии. Он выдвинул там положение о возможности создания обще-империалистического блока в Европе, и притом не только политического, как до всемирной войны, но и экономического. Он даже утверждает, что нынешнее международное положение принципиально отличается от того, при котором Ленин анализировал империализм. В конце концов он даже дошел до предложения о необходимости пересмотра вопроса, насколько правильны утверждения Ленина о возможности перманентного образования блоков империалистических держав.

Анализ вышеизложенных теорий т.т. Троцкого, Радека и Трэна показывает, что эти теории ошибочны, ибо они, уклоняясь от трактовки ленинизма, отделяют борьбу империалистических держав за стабилизацию, т.-е. за исторически общий интерес буржуазии, от конкретных форм этой борьбы, а именно: они говорят, что борьба за стабилизацию может осуществляться только в форме взаимной борьбы империалистических держав. Эта взаимная борьба, как основное, как перманентное, само собой разумеется, не исключает временных периодов сотрудничества, случаев заключения империалистическими державами взаимных союзов.

168 Утверждение касательно процесса нивелировки в капиталистической Европе в теориях Троцкого, Радека и Трэна противоречит ленинскому взгляду на закон неравномерности капиталистического развития. Оно противоречит также конкретному приложению этого основного закона в докладе Бухарина, который в экономическом отношении констатирует недолговечность кризисов и период расцвета, а в политическом — недолговечность империалистических группировок в послевоенный период, т.-е. конкретно доказывает усугубление неравномерности развития.

Ведь нельзя же отрицать возможности осуществления соединенных штатов капиталистической Европы, как «временного» и «реакционного» построения. Ленин по этому поводу говорит:

«Конечно, возможны временные соглашения между капиталистами и между державами. В этом смысле возможны и соединенные штаты Европы как соглашение европейских капиталистов».

Итак, «временное соглашение»! Но в корне неверно положение, что соединенные штаты капиталистической Европы могут оказаться явлением перманентного характера. В ленинском смысле такая коалиция капиталистических держав могла бы быть только «передышкой между войнами» и притом не только подготовкой войны Европы с Америкой, но и подготовкой войн между европейскими государствами.

Мне хотелось бы перечислить здесь только важнейшие факторы, которые на основе закона растущей неравномерности развития капитализма исключают возможность возникновения такого рода перманентного построения на длительный период:

1) Неуклонно происходящие сдвиги в соотношениях элементов капиталистического хозяйства;

2) неуклонно прогрессирующие сдвиги в технике;

3) неуклонно осуществляющиеся передвижки во взаимоотношениях различных классов в тех или иных странах;

4) беспрестанно осуществляющиеся сдвиги во взаимоотношениях между отдельными империализмами;

5) неуклонно происходящая передвижка в отношении плоскостей трения и точек соприкосновения различных империалистических стран.

На основе этих соображений мы должны констатировать, что нельзя безоговорочно отрицать возможности создания капиталистических Соединенных Штатов Европы во что бы то ни стало. Они возможны не как перманентное построение, а лишь в единственной форме «передышки между войнами». Только путем установления правильного соотношения вещей как они есть можно притти к верным выводам. Преувеличение некоторых тенденций за счет других, преувеличение некоторых рядов фактов по сравнению с другими даст не правильную картину, а карикатуру на действительность.

Теория тов. Трэна находится в тесной связи с утверждениями т.т. Троцкого и Зиновьева на XV конференции ВКП (б) о том, что неравномерность развития капитализма во время владычества финансового капитала уменьшается. Тов. Зиновьев сказал:

«Неверно, что неравномерность капиталистического развития до начала империалистической эпохи была

169 меньше. Напротив, тот факт, что мы имеем теперь капитализм монополистический, централизованную олигархию финансового капитала, в этом отношении только облегчает именно международные действия, более или менее одновременные».

Таким образом тов. Зиновьев утверждает, что неравномерность развития капитализма уменьшилась потому, что мы имеем монополистический капитализм.

Тов. Троцкий выразил на конференции ту же мысль:

«В XIX столетии эта неравномерность была больше, чем в XX. Именно потому, что финансовый капитал есть самая подвижная и гибкая форма капитала, именно поэтому империализм развивает более «уравнительные» тенденции, чем «до-финансовый капитализм».

Та же мысль, но в иной форме: господство финансового капитала проявляет «уравнительные» тенденции.

Мне хочется противопоставить этим принципиально важным утверждениям т.т. Зиновьева и Троцкого только одну цитату из Ленина. Как это ни странно, но тот абзац из книги Ленина об империализме, в котором самым категорическим образом подчеркивается усиление неравномерности капиталистического развития, на XV партконференции не был упомянут. Классические фразы Ленина гласят:

«Разговоры Каутского об ультра-империализме поощряют, между прочим, ту глубоко ошибочную и льющую воду на мельницу апологетов империализма мысль, будто господство финансового капитала ослабляет неравномерности и противоречия внутри всемирного хозяйства, тогда как на деле оно усиливает их...

Финансовый капитал и тресты не ослабляют, а усиливают различия между быстротой роста разных частей всемирного хозяйства».

Теоретически было абсолютно необходимо, чтобы Сталин и Бухарин во время последних дискуссий в русской партии опять выдвинули на передний план ленинскую теорию о законе неравномерного развития капитализма. Они оказали этой ленинской теории ту же услугу, какую в свое время Ленин оказал марксовой революционной теории государства, которая, в результате оппортунистической трактовки, в течение долгого времени находилась в загоне.

Мы должны тщательно рассмотреть эти ошибочные теории, поднимающие голову в Коммунистическом Интернационале, ибо они могут будить разные пацифистские иллюзии. Теории об уменьшении неравномерности капиталистического развития, теории о процессе нивелировки в Европе могут очень легко,— разумеется, не в голове их авторов, а в умах рабочих масс — вызвать к жизни опасные иллюзии насчет крупных мирных коалиций империалистических держав, насчет возможностей возникновения ультра-империализма, насчет возможностей искоренения войн путем различных «уравнительных» соглашений. В этом-то пункте и соприкасаются все эти теории с пацифистскими иллюзиями социал-демократии.

Только отвергнув эти теории, сможем мы успешно бороться с пацифистскими иллюзиями социал-демократических рабочих масс. Локарно и Туари, различные комиссии по разоружению, шахматные ходы Лиги наций, создание континентального стального треста, пан-европейское движение, знаменитый манифест банкиров, все это значительно способствовало усилению пацифистских иллюзий. Социал-демократия все эти иллюзии сознательно поддерживает и углубляет. В этой области тоже можно констатировать быстрый процесс

170 разложения, переживаемый социал-демократией. В 1924 году, когда социал-демократия была у власти в целом ряде европейских стран (правительство Макдональда в Англии, левый блок во Франции, ряд других социал-демократических правительств в Европе), она сулила осуществление «пацифистских идеалов» различными кабинетами и министерствами II Интернационала. Времена меняются, социал-демократы вышвырнуты из всех правительств Европы, а в 1926 году социал-демократия пала так низко, что осуществления своих «пацифистских идеалов» ожидает уже не от своих собственных правительств, а от самой буржуазии. «Форвертс» приветствовал манифест международных банкиров и констатировал, что теперь буржуазия сама взяла в свои руки осуществление социал-демократического пацифизма. В «Аванти» проводилась даже параллель между манифестом банкиров, манифестом Моргана, и «Коммунистическим манифестом» Маркса. Это — последнее и самое позорное унижение социал-демократии. Это замена марксизма морганизмом. Пример социал-демократии показывает нам, как мало имеем мы права терпеть пацифистские уклоны или заблуждения, могущие привести к различным уклонам в наших рядах. Зародыши «ультра-империалистических взглядов» в наших рядах должны быть искоренены без остатка, ибо только таким образом можем мы действительно разрушить ультра-империалистические иллюзии социал-демократических масс и успешно бороться не с иллюзорными, а с реально существующими империалистическими разбойниками.

Гакен (Чехо-Словакия). Чехо-Словакия такое небольшое государство и имеет столь малое значение для мирового хозяйства, что не может играть руководящей роли в нынешней борьбе империалистических сил. Стремление министра иностранных дел, д-ра Бенеша, обеспечить Чехо-Словакии крупную роль в Малой Антанте, в конце концов, привело только к союзу между Чехо-Словакией и Юго-Славией. В остальном Чехо-Словакия, как политически, так и экономически, идет в фарватере западно-европейских великих держав, в частности французской буржуазии, на службе у которых она может выполнять более или менее значительную задачу, лишь являясь орудием их контр-революционных и империалистических вожделений, направленных, например, против Советского Союза. Отчасти поэтому, отчасти потому, что компартия Чехо-Словакии достаточно сильна, эта страна имеет для нас известное значение.

Кроме того, в этом небольшом сверхиндустриализированном государстве мы можем в миниатюре наблюдать все фазы кризиса капитализма и его тяги к реставрации, а также все стадии разгорающейся борьбы рабочего класса.

Чехо-Словакия, издавна стремившаяся к консолидации, тотчас же после войны заняла одно из наиболее видных мест в Центральной Европе. В лице министра финансов Разина буржуазия нашла талантливого практического финансиста и политика. Его план оздоровления финансов положен в основу всех попыток английского капитализма добиться стабилизации.

Переход к самостоятельной государственной жизни преисполнил также и трудящиеся слои иллюзиями, которые всячески поддерживались обеими реформистскими партиями — социал-демократической и национал-социалистической. Реформисты всецело отдались служению интересам капиталистической стабилизации и сыграли в ней значительную роль.

Носительницей идеи консолидации была так называемая обще-национальная коалиция — правительство в составе партий чешской буржуазии и чешских реформистов.

171 Если эта коалиция под давлением революционной волны вначале даже включила в свою программу пункт о социализации, то по мере того, как прогрессировала стабилизация и укреплялась буржуазия, правящая коалиция отказывалась от таких радикальных требований: эта декорация не была ей больше нужна и она все более и более решительно ориентировалась на реакцию.

Реакционная и враждебная интересам народа политика последовательно проводилась обеими реформистскими партиями, находившимися на службе у буржуазии. Обе эти партии твердо верили в возможность капиталистической стабилизации.

Нет надобности отрицать, что стабилизация привела капиталистическое хозяйство Чехо-Словакии к некоторым, правда, частичным и временным достижениям. Однако какой ценой были они осуществлены?

Выполнение плана Разина повлекло за собой разорение мелких рантье и значительно усилило финансовый капитал.

Зарплата рабочих и жалованье низших категорий служащих были снижены.

Налоговая система и метод проведения в жизнь налогового обложения облегчали положение имущих классов и всей тяжестью ложились на плечи рабочих, мелкого крестьянства и мелкой буржуазии.

В результате укрепления позиций буржуазии усилилась реакция в области социальной, экономической и культурной жизни.

Падение цен на предметы первой необходимости отставало от снижения зарплаты.

Вся стабилизация осуществлялась за счет трудящихся слоев, прожиточный минимум которых подвергся вопиющему понижению.

Социальные завоевания рабочих, достигнутые в момент под'ема революционной волны, либо урезывались, либо не проводились в жизнь.

Главным лозунгом социал-демократии было социальное страхование. Это был оппортунистический контр-революционный лозунг, по крайней мере в таком смысле им пользовались реформисты.

В национальном отношении обще-национальная коалиция старалась обеспечить за чешской буржуазией доминирующую роль: это означало усиление национального гнета, введение колониального режима, особенно в Словакии и Подкарпатской Руси. Сокращение промышленности в Словакии, усугубление эксплоатации рабочего класса в Словакии и в Подкарпатской Руси осуществлялись тоже в рамках консолидации.

Не подлежит никакому сомнению, что политическая власть буржуазии росла при поддержке социал-реформистов и что особенно хорошо организованный государственный аппарат отлично обеспечивал позицию буржуазии. Надежной опорой буржуазии была не столько армия, сколько широко разветвленный аппарат жандармерии и полиции.

Неустойчивость стабилизации в Чехо-Словакии сказалась уже в нынешнем году. Чехо-словацкое государство не перестает бороться с колоссальными финансовыми затруднениями. В Чехо-Словакии только 14.000.000 человек населения, а между тем в только что внесенном в парламент бюджете фигурирует 35 миллиардов чешских крон государственного долга. В нынешнем году долг Чехо-Словакии возрос на 1.173.000.000 чешских крон. Капиталисты Большой Антанты также требуют уплаты в счет репараций 35 миллиардов чешских крон. Общая задолженность государства составит таким образом 70 — 80 миллиардов

172 чешских крон. Погашение долгов, расходы на армию, жандармерию и полицию сами по себе уже являются непосильным для страны бременем.

В Чехо-Словакии сказывается колоссальный кризис сбыта. Для сверхиндустриализированной страны подобный кризис равен почти полной катастрофе.

Угольный кризис, носящий затяжной характер, создал осложнения во всех важных отраслях промышленности. Кризисом затронуты текстильная, стекольная, деревообделочная, металлообрабатывающая и кожевенная промышленности и швейное производство.

Предприниматели увольняют тысячи рабочих, остальные работают с неполной нагрузкой.

По предложению социал-демократов в Чехо-Словакии введена гентская система страхования безработных. Вследствие катастрофических размеров безработицы эта система должна привести к банкротству. Социальное страхование рабочих, введенное около полугода тому назад, потерпело крах, так как предприниматели отказываются платить причитающуюся с них долю, а безработные и частично лишь нагруженные рабочие не могут ее платить.

В результате введения пошлин на продукты сельского хозяйства дороговизна растет с каждым днем.

Предстоит повышение квартирной платы с упразднением закона об охране квартиронанимателей, а также снижение пенсии военно-увечным и инвалидам, несмотря на то, что в смысле обеспечения военно-увечных Чехо-Словакия стоит на последнем месте в Европе. Жалованье, получаемое солдатами, значительно сокращено.

Уменьшение штатов государственных служащих, сужение сети школ и сокращение численности классов вызвало безработицу также и в рядах интеллигенции. В Чехо-Словакии насчитывается 4.000 одних только безработных учителей.

Налоги достигли огромных размеров. Правительство подготовляет налоговую реформу, которая принесет облегчение крупным промышленникам и ляжет еще большей тяжестью на трудящиеся слои. Материальное положение муниципалитетов невыносимо тяжелое и налоговая реформа ухудшит его еще.

Очевидно, что буржуазия, дабы преодолеть этот кризис и облегчить себе дальнейшие попытки стабилизации, усилит эксплоатацию рабочих масс.

С этой целью буржуазия и мелкая буржуазия всех национальностей, населяющих Чехо-Словакию, заключили союз и образовали буржуазное правительственное большинство.

Реформисты, состоявшие в правительстве с момента возникновения чехо-словацкого государства, были отстранены и теперь являются резервом буржуазии, готовым по первому зову притти на помощь правительственному большинству.

Вследствие кризиса стабилизации прежняя политика социал-реформистов потерпела банкротство. В то время как социал-демократические рабочие еще верят, что социал-демократия, которая сейчас находится якобы в оппозиции, станет серьезно бороться с буржуазией, вожди признают только один лозунг рационализации производства. Мы старались раз'яснить рабочему классу значение этого нового лозунга, перенятого социал-демократами у буржуазии. В вопросе о рационализации мы держимся точки зрения, изложенной тов. Бухариным, особенно в следующих фразах:

«Тем более нелепа, тем более контр-революционна точка зрения помощи капиталу в теперешний период... Единственно возможной постановкой вопроса для классово-созна-

173 тельных рабочих является мобилизация пролетарских сил для борьбы со всеми теми последствиями и сторонами процесса рационализации, которые ударяют по рабочему классу... Эта боевая мобилизация классовых сил для отпора наступлению капитала, принимающему и формы рационализации производства, есть классовый ответ пролетариата».

В этом смысле партия уже начала свою агитацию.

Под лозунгом рационализации буржуазия подготовляет новый нажим на рабочие массы. Удешевление производства, являющееся наиболее важной для буржуазии задачей, должно быть осуществлено путем дальнейшего снижения и без того уже низкого прожиточного уровня рабочего класса и путем дальнейшего увеличения производительности труда. Зачатки такого рода «рационализации» уже налицо. Там, где производство налажено, предприниматели сокращают персонал и интенсифицируют труд рабочих.

Несмотря на то, что чехо-словацкая промышленность слишком велика для такого небольшого государства, она в техническом и экономическом отношениях отстала. Рационализировать — значит перестраивать эту промышленность с самого низа, значит проводить длительную реорганизацию. Однако в борьбе за рынки сбыта с вышестоящей в техническом отношении и более сильной материальной промышленностью Америки, Германии и Франции чехо-словацкая промышленность должна приобрести конкурентную способность. Буржуазия хочет добиться своей цели следующими путями:

1. Путем усиления эксплоатации рабочего класса (снижение зарплаты, повышение налогов, вздорожание предметов первой необходимости и квартир, сокращение социальных завоеваний, сокращение персонала, интенсификация труда, удлинение рабочего времени.

2. Путем снижения налогов на крупную промышленность (новые налоговые реформы министра финансов Энглиша) и переложения налогов на плечи малоимущих слоев населения. Дальнейшее обнищание населения приведет к еще большему сокращению емкости внутреннего рынка, и, следовательно, обострит борьбу за внешние рынки.

Кризис стабилизации в Чехо-Словакии поколебал веру реформистских рабочих в осуществимость капиталистической стабилизации вообще. Кризис стабилизации становится таким образом кризисом реформизма, в частности социал-демократии, которая строила всю свою тактику и политику на вере масс в стабилизацию. Этот кризис уже дает себя чувствовать. Пролетарские элементы реформистских партий не желают больше мириться с капиталистической ориентацией своих вождей. Массы левеют. Лозунг единого фронта и единства профдвижения встречает отклик у пролетарских элементов реформистских партий.

При такой ситуации весьма важно, чтобы коммунистическая партия выпячивала оба эти лозунга и применяла их в конкретных вопросах, дабы оказать соответствующее влияние на пролетариев, организованных в реформистских партиях и профсоюзах.

В целом ряде выступлений в Чехо-Словакии нам действительно удалось этого достигнуть. Так, например, во время прошлогодней кампании против дороговизны и во время кампании против аграрных пошлин в нынешнем году мы сумели убедить в необходимости таких совместных выступлений часть рабочих из реформистских партий, вопреки сопротивлению и запретам их вождей.

Дружные выступления в экономической и политической борьбе, а также комитеты пролетарского единства начинают оказывать притягательное действие на реформистских рабочих.

174 Из всего процесса стабилизации следует, во-первых, что она осуществляется за счет рабочего класса, а именно, путем снижения его прожиточного уровня и усиления эксплоатации и, во-вторых, что достигнутые уже буржуазией результаты в деле стабилизации были бы невозможны без активного участия рабочих масс.

Большинство рабочего класса еще служит интересам капиталистической реставрации. Великая задача коммунистических партий в капиталистических странах в нынешний период заключается в том, чтобы вырвать рабочие массы из-под влияния буржуазии, добивающейся стабилизации и капиталистической реставрации, и влить их в фронт революции.

Тот факт, что тенденции стабилизации и рационализации с каждым днем все больше и больше снижают прожиточный уровень не только рабочего класса, но и крестьянства и мелкой буржуазии, тот факт, что при усилении эксплоатации безработица и неполная нагрузка становятся перманентными явлениями, должен лечь в основу наших стремлений к завоеванию трудящихся слоев на сторону боевого фронта пролетариата.

Для этого необходимо построить в каждом государстве дееспособную, дисциплинированную, идеологически и организационно обольшевиченную коммунистическую партию, партию массовую не только по структуре, но и по своей руководящей роли в рабочем движении. Необходимое для этого доверие масс может завоевать только консолидированная партия с твердым руководством. Постоянно повторяющиеся внутренние кризисы и деление на фракции не могут оказывать на массы притягательного действия и усиливать их доверие к партии.

В капиталистических странах Центральной и Западной Европы, в которых социал-реформисты сохраняют еще в своих рядах подавляющее большинство рабочих, особенно необходимо в борьбе за требования пролетариата, за единый фронт и дружные действия на классовой платформе завоевывать влияние на реформистские партии и профсоюзы, вовлекая их в экономическую борьбу пролетариата, дабы путем организации левого радикального крыла создать предпосылки к установлению единого боевого пролетарского фронта.

Правильное применение лозунга единого фронта в конкретных случаях принесло чехо-словацкой партии значительные достижения. Но, кроме того, необходима планомерная работа по отрыву крестьянства и мелкой буржуазии от буржуазного фронта. Это особенно важно в Чехо-Словакии, где аграрная буржуазия образует одну из сильнейших и влиятельнейших партий только потому, что оказывает влияние на подавляющее большинство крестьянства. Проведение земельной реформы, невыгодной для мелкого крестьянства, высокое обложение малоимущих слоев и, с другой стороны, уменьшение налогов и уступки помещикам не только разочаровали сельскую бедноту и малоземельных крестьян, но вызвали также значительные сдвиги в распределении земельной собственности. Введение аграрных пошлин лишь способствовало дальнейшему усилению крупных помещиков.

Хотя и нельзя говорить о наличии в Чехо-Словакии аграрного кризиса, надо все-таки констатировать, что здесь сказываются признаки кризиса малоимущих слоев населения, еще более отчетливо выступающие вследствие тяги промышленных рабочих в деревню, так как о преодолении кризиса в промышленности не приходится и думать. Этот факт ставит перед нами задачу проведения планомерной работы среди сельской бедноты и крестьянства. Крестьянский

175 вопрос должен быть поставлен нами во главу угла, особенно в Словакии и в Подкарпатской Руси, где сокращение промышленности все еще продолжается.

Трудящиеся слои сельского населения должны быть высвобождены из-под влияния аграрной буржуазии. Если мы этого добьемся, мы значительно ослабим буржуазный фронт в Чехо-Словакии.

Прошлогодний внутрипартийный кризис не поколебал единства партии и не нарушил ее массового характера. Тотчас же после кризиса партия одержала колоссальную победу на выборах в парламент. Оппозиция в ВКП(б) тоже не нашла отклик в нашей партии, если не считать единственной попытки тов. Нейрата повести фракционную работу. Вся партия единодушно встала на платформу большинства ЦК ВКП(б).

КПЧ является сейчас единой дисциплинированной партией с единым коллективным руководством.

Тов. Бухарин упрекает КПЧ в недостаточной активности. Надо сказать, что партия пережила в прошлом году тяжелый внутренний кризис, в котором ей была поставлена основная задача осуществления единства, проведения в жизнь резолюций V Всемирного Конгресса и борьбы с ликвидаторскими тенденциями. Эту задачу нам вполне удалось осуществить. Об этом свидетельствует блестящая победа партии на выборах, тотчас же после ликвидации кризиса. Партия получила 14% всех поданных на выборах голосов. Только в нынешний период партия смогла планомерно перейти к идеологической и организационной большевизации своих рядов. В этой области она тоже в короткое время добилась крупных достижений, не утратив своего массового характера. В подтверждение можно сослаться на ряд важных кампаний, проведенных партией: против дороговизны, против повышения налогов, против аграрных пошлин, фашизма и так наз. «конгруа». Эти кампании развернулись не только в парламентском масштабе, но вылились во внушительные массовые демонстрации, которые государственный аппарат пытался всякими насилиями подавить (нападения полиции, приводившие к кровопролитным стычкам, массовые аресты и приговоры к тюремному заключению).

Этих достижений нельзя было бы добиться, если бы ячейки и члены партии не проявили определенной активности на предприятиях и в профсоюзах.

О том, каким влиянием пользуется наша партия на предприятиях, свидетельствует тот факт, что она мобилизовала на эти выступления не только индифферентных, но и реформистских рабочих, так что на различных фабриках под давлением и руководством наших ячеек приостанавливались работы и рабочие без различия политических убеждений принимали участие в демонстрации.

Если тов. Бухарин не учитывает этих достижений, то его упрек не обоснован.

Но мы воспринимаем его упрек как поощрение к еще большему увеличению интенсивности и активности работы нашей партии. Мы сознаем, что достигнутые нами успехи — только начало. Надо, однако, подчеркнуть, что массовая партия, какой является КПЧ, не может быть обольшевичена в несколько месяцев. Мы отдаем себе полный отчет в различных слабостях нашей партии, вытекающих из вышеочерченной обстановки, и стараемся их окончательно изжить.

Катаяма (Япония). Товарищи, между различными группами капитализма и империализма имеются значительные противоречия и конфликты, но они не так значительны, как противоречия и конфликты между капиталистами, с одной стороны, и рабочими и крестьянами, с другой. Последние конфликты имеют наибольшее значение. Именно они привели к победоносной русской револю-

176 ции. Эти конфликты между капиталом и рабочим-классом продолжают расти. Одно время казалось, что вся Европа вовлечена в этот гигантский конфликт между капитализмом и рабочим классом и что этот конфликт приведет к мировой революции. В настоящее время мы должны признать, что в европейских странах капитализм в известной мере стабилизировался за счет рабочих и крестьян. Но, товарищи, этот конфликт или, точнее, революционное движение рабочих и крестьян России перебросилось на Восток, где сила сопротивления капиталистического класса уменьшилась.

Влияние русской революции пробуждает ото сна угнетенные классы рабочих и крестьян Востока и помогает им в борьбе с иностранным империализмом и капитализмом. Китайская революция — непреложный факт, но она является национальной революцией. Поэтому коммунистическая партия Китая должна сотрудничать с Гоминданом. Необходимо создать единый фронт революционных сил, руководимый в духе русской рабоче-крестьянской революции и поддерживаемый пролетариатом всего мира.

Было бы младенческой затеей пытаться создать независимую коммунистическую партию Китая, которая не сотрудничала бы с Гоминданом. Мы должны оказать поддержку национальной революции Китая, ибо успех ее откроет путь революции социалистической.

Товарищи! Как вы знаете и как указал в своем анализе положения в 1918 г. тов. Ленин, в Китае имеется пять классов. В Гонконге, Шанхае и Кантоне мы имеем промышленные центры; в Шенси, Киансу, Шинкианге и в других частях страны мы наблюдаем нечто весьма далекое от промышленной революции. Во многих провинциях промышленная революция тормозится, ибо здоровый рост китайской промышленности задерживается или уничтожается иностранными капиталистами, которые хотят превратить Китай в рынок для своих бросовых товаров. Наша работа в Китае должна проводиться в различных направлениях. Мы должны учесть настроение бедного крестьянства точно так же, как и мелких торговцев, и т. д. Все это — революционные силы, которые восстают против иностранных капиталистов, и помочь их организации — наша обязанность.

Товарищи! Китайская революция значительно отличается от революций других стран, ибо Китай находится под непосредственным влиянием революционной Советской России. Кроме того, китайское движение стало образцом для революционного движения угнетенных колониальных и полуколониальных стран и поэтому наша ответственность особенно велика. Мы не должны забывать, что успех китайской революции окажет огромное влияние на угнетенные народности Дальнего Востока, которые сейчас борются за свою независимость на Яве и Филиппинских островах. Мы должны признать, что китайская революция становится центром международного революционного и рабочего движения.

Теперь несколько слов о Японии. Японский капитализм стабилизировался, хотя бы временно, точно так же, как и японская валюта. Одно время 100 иен составляли 38 американских долларов, а сейчас они дошли до 49 долл. Промышленность Японии также стабилизировалась. Трестификация и рационализация приводят к быстрому росту эксплоатации и угнетения рабочих масс. Но, товарищи, все это — только временные явления. Японские капиталисты опасаются китайской революции. Да, милитаристы Японии боятся революции в Китае, и только поэтому они не могут принять участия в интервенции совместно с английскими империалистами, ибо они видят, что английские империалисты были побеждены гигантской мощью китайской революции. Поэтому в настоящее время Япония

177 стремится сохранить нейтралитет. Она хочет добиться дружбы китайского народа. Но, товарищи, китайский народ никогда не допустит примирения с японским империализмом, пока 21 пункт остаются в силе.

В заключение я хотел бы сказать несколько слов о рабочем движении в Японии. В настоящее время рабочее политическое движение в Японии кристаллизовалось в форме рабоче-крестьянской партии. Рабоче-крестьянская партия находится сейчас под контролем левого крыла. Эта организованная политическая сила пролетариата значительно укрепляется, благодаря недавнему об'единению с членами Суйхейши, являющимися самыми боевыми отрядами всего 2-миллионного пролетариата Японии. Мы надеемся, что в ближайшем будущем эта партия будет играть крупную роль в японском рабочем движении. Недавно в Японии состоялась гигантская демонстрация, в которой приняли участие около 400.000 организованных крестьян. Таким образом вы видите, что японские рабочие и крестьяне организуются для борьбы со своими угнетателями, и я убежден, что в скором времени они об'единятся для совместной работы с революционными силами Китая, чтобы добиться успешного завершения китайской революции.

Да здравствует китайская революция!

Да здравствует Гоминдан!

Да здравствует Коминтерн!

Заседание закрывается.

178

ЗАСЕДАНИЕ ПЯТОЕ​

25 НОЯБРЯ 1926 ГОДА

Председательствует тов. Рой.

Дискуссия по докладам т. т. Бухарина и Куусинена. Речи: т. т. Мещерякова, Дубровского, Галлахера, Домбаля, Бошковича, Смита, Варги, Курелла.

Мещеряков (ВКП(б)). Тов. Бухарин в своем докладе характеризует переживаемый нами период как период некоторой временной, неустойчивой; относительной стабилизации капитализма. Вполне соглашаясь с этой характеристикой, я думаю, что анализ тов. Бухарина, относящийся, главным образом, к области индустрии и к классовой борьбе пролетариата, нужно дополнить выводами, относящимися к области сельского хозяйства и крестьянского движения.

Посмотрим прежде всего, что происходит в области сельского хозяйства в смысле преодоления того кризиса недопроизводства, который характеризовал эпоху мировой империалистической войны, и кризиса перепроизводства, который наблюдался в первые годы после окончания мировой войны.

По данным Римского Аграрного Института производство в области мирового сельского хозяйства приближается к довоенному уровню. Если брать мировое производство зерновых продуктов, то мировые показатели посевных площадей и количества урожая для 1925/26 г. — 100,7% и 100,5% по отношению к 1913 г. То же явление наблюдается и в области животноводства. Что касается технических культур, то здесь производство превзошло уже довоенный уровень. Поэтому можно считать, что процесс восстановления сельского хозяйства в мировом масштабе если не закончен, то уже заканчивается. Но этот процесс восстановления шел и идет очень неравномерно по отношению к отдельным странам. За время войны сильно развивалось земледелие в заокеанских странах (Канада, Соед. Штаты, Аргентина, Индия и т. д.) за счет сельского хозяйства европейских стран, принимавших участие в войне. И в настоящее время мы наблюдаем такое же превосходство заокеанских стран. В Соед. Штатах и в Канаде сел.-хоз. производство достигает 130 — 140% довоенного уровня в то время, как в Европе оно держится только на 80 — 90%. Ту же неравномерность восстановительного процесса мы имеем и по отношению к отдельным европейским странам. В некоторых странах (Чехо-Словакия, Югославия) оно уже достигло довоенного уровня или даже перешагнуло через него. В это же время в других странах (Германия, Франция) производство держится на 80 — 90% довоенного.

Это обстоятельство составляет причину неустойчивости современной стабилизации капитализма в области сельского хозяйства. В странах, в которых сель-

179 ское хозяйство полностью еще не восстановилось, употребляют все усилия, чтобы восстановить целиком эту важную отрасль хозяйства. По мере того как будут восстанавливаться посевные площади в разрушенных войной странах Европы и возрастать урожаи с этих площадей вследствие улучшения обработки, должно возрастать общее количество продуктов сельского хозяйства. Но это количество будет выбрасываться на рынок, в котором потребление сильно сократилось, благодаря понижению заработной платы рабочих, характеризующему переживаемый период стабилизации капитализма. Большую роль при этом сыграет усиление экспорта продуктов сельского хозяйства со стороны СССР, усиленно работающего в направлении под'ема сельского хозяйства. Поэтому в области сельского хозяйства следует ожидать в близком будущем наступления нового кризиса перепроизводства и низких цен на земледельческие продукты. Неравномерность современного капиталистического развития в области сельского хозяйства делает наступление такого кризиса неизбежным. Следовательно, и стабилизация капитализма в аграрной области является относительной, временной, неустойчивой.

Стабилизация сел.-хоз. производства в переживаемый нами период является стабилизацией капиталистического сельскохозяйственного производства. Подобно тому, как стабилизация капитала в области индустрии совершается за счет пролетариата и крестьянства — и стабилизация аграрного капитализма происходит также за счет трудового крестьянства и рабочих, на которых падают все тяжести восстановительного процесса. Эти тяжести выражаются в быстром и непомерном росте налогов. Так, например, в Соед. Штатах общая сумма налогов, падающих на земледелие (на фермеров) с 1919/20 г. по 1925/26 г. возросла с 388 млн. до 635 млн. долларов. Возросли также в сильной степени акцизы на вино, табак и т. п. Возросла повсюду сумма процентов по государственным долгам, возросли расходы на вооружение. Все это влечет за собой необычайно быстрый рост государственного бюджета. Стоящие у власти капиталисты и крупные землевладельцы находят тысячи способов сбросить с себя бремя тяжести налогов и возложить его на плечи рабочих и трудового крестьянства. Все это вызывает рост недовольства в среде крестьянства и толкает его в область политической борьбы. Чем дальше будет развиваться процесс стабилизации и роста аграрного капитализма, тем ярче будет сказываться и рост недовольства крестьянства.

В области индустрии мы видим, что процесс стабилизации характеризуется рационализацией промышленности. Тот же процесс рационализации мы наблюдаем и в области сельского хозяйства (введение тракторов и других сел.-хоз. машин). Эта рационализация ведет к значительному вытеснению сел.-хоз. рабочих и полубатраков. Отсюда возникает сильная безработица. Так, например, в Соед. Штатах в 1925 г. количество фермеров уменьшилось с 6.488.000 до 6.372.000, при чем количество собственников уменьшилось с 3.925.000 до 3.866.000. Фермерское население страны на 1 января 1926 г. исчислялось в 30.555.000 по сравнению с 31.134.000 к началу 1925 г. Оно, следовательно, уменьшилось за один год на 1,5%. В 1924 году убыль фермерского населения составляла 182.000. Этот поток излишнего в деревне населения, благодаря стеснению эмиграции, только с большим трудом может направляться в другие страны. Большинство выходцев из деревни идут в города, там они увеличивают количество безработных и производят сильное давление в сторону понижения заработной платы.

180 Стабилизация современного сельского хозяйства есть стабилизация капиталистического сельского хозяйства под руководством финансового капитала. Современное сельское хозяйство все более и более охватывается монополистическим финансовым капиталом. Крупную роль при этом играют различные синдикаты и тресты, устанавливающие, благодаря своей монополии, низкие цены на продукты сельского хозяйства и монопольно высокие цены на сбываемые ими продукты индустрии. Эта политика синдикатов и трестов является одним из наиболее действительных средств перекладывания на плечи крестьянства расходов восстановительного процесса.

С другой стороны, финансовый капитал при помощи банков закабаляет крестьянство путем кредита. Так, в Соед. Штатах в 1926 г. чистый доход фермера по отношению к вложенному капиталу составляет 4,6 %, в то время как по ипотечной задолженности он платит банкам 6,4 %. Задолжавший фермер становится добычей банка; он остается на своей ферме только до тех пор, пока его терпит там банковский капитал, и мы видели уже выше, что в Соед. Штатах количество ферм из года в год уменьшается. Рационализация хозяйства требует денежных средств и заставляет фермера прибегать к кредиту, т.-е. служить одной из главных причин закабаления фермеров банками.

Интересна роль сел.-хоз. кооперации в этом процессе закабаления крестьянства банками. Финансовый капитал в лице синдикатов и трестов не может вести дело с разрозненными фермерами. Чтобы овладеть фермерством, он должен организовать фермеров. Эту задачу берет на себя сел.-хоз. кооперация. Она берет на себя работу по собиранию в единое место продуктов сельского хозяйства фермеров; она стандартизирует их продукты, она позволяет фермеру уменьшить расходы своего производства, вследствие чего финансовый капитал в лице трестов, синдикатов и банков может усилить свою эксплоатацию, перекладывая в свои карманы все то, что фермеру удалось сэкономить при помощи кооперации. Она вытесняет мелкого скупщика и посредников, но опять-таки с тем, чтобы при помощи монопольно высоких и монопольно низких цен финансовый капитал мог присвоить себе всю ту прибыль, которая прежде шла в пользу мелкого посредника. Финансвый капитал не только использовывает сел.-хоз. кооперацию, превращая ее в свое орудие; он стремится к созданию такой кооперации там, где ее еще нет. Из орудия борьбы против эксплоатации капитала сел.-хоз. кооперация превращается в орудие финансового капитала. Многие канадские кооперативы на известной ступени развития прямо превращаются в капиталистические акционерные предприятия. Подобно тому, как в СССР сел.-хоз. кооперация включает разрозненные крестьянские хозяйства в систему социалистического хозяйства и является орудием социалистического строительства — в капиталистических странах та же сел.-хоз. кооперация включает разрозненные крестьянские хозяйства в систему капиталистического хозяйства и становится важным орудием, при помощи которого финансовый капитал охватывает сельское хозяйство, подчиняет его себе, жестоко эксплоатируя фермерство.

Переживаемый нами исторический период характеризуется усиленным проникновением капитализма в колонии. Это проникновение идет пока, главным образом, по пути извлечения из колоний сырых материалов, необходимых для индустрии (каучук, нефть, кофе, какао, табак и т. п.). Создаются громадные плантации, на которых добываются эти сырые продукты. Добыча этих сырых материалов происходит за счет добычи риса и других продуктов потребления

181 самих крестьян. На месте прежнего натурального или полунатурального крестьянского хозяйства становится капиталистическая плантация с наемным трудом. Отсюда ломка старого хозяйства и старых отношений. Рабочие жестоко эксплоатируются на плантациях: например, при добыче каучука рабочие вымирают тысячами. Все это разоряет крестьянство колоний, ломает старые привычки и уклад жизни и порождает в крестьянстве рост революционных настроений. Здесь нужно искать одну из главнейших причин революционного движения крестьянства в колониях (Индонезия), в странах Востока (Марокко. Египет и т. д.) и нарастания крестьянского движения в странах Латинской Америки.

Таким образом наблюдаемая нами стабилизация капитализма вообще и стабилизация аграрного капитализма в частности означают усиленное наступление на крестьянство и рост разорения крестьянства финансовым капиталом. Финансовый капитал является в настоящее время главным врагом крестьянства. Крупные землевладельцы становятся агентами финансового капитала. Чем дальше идет процесс капиталистической стабилизации и проникновения капитализма в аграрные страны и в колонии, тем более финансовый капитал становится главным противником крестьянства, тем более усиливается общность интересов пролетариата и крестьянства в борьбе против общего врага, тем более нарастает недовольство крестьянства, которое выльется в ряде революционных движений в период аграрного кризиса, который неизбежно придет в силу временного неустойчивого характера современной капиталистической стабилизации.

Все это ясно показывает громадную важность работы коммунистов в крестьянском движении.

Дубровский (ВКП(б)). Как и тов. Мещеряков, я хочу остановиться на вопросах сельского хозяйства и крестьянства. Для понимания современной «стабилизации капитализма» необходимо также остановиться на выяснении того, как влияет эта стабилизация на сельское хозяйство и на крестьянство и как она проявляется в сельском хозяйстве.

До последнего времени положение сельского хозяйства и крестьянства рассматривалось со стороны общемирового кризиса и противоречий, вызываемых в деревне непосредственным распадом капитализма.

Теперь необходимо рассмотреть положение сельского хозяйства и крестьянства в условиях относительной «стабилизации капитализма». Для этого нам нужно выяснить два основных вопроса. Первый вопрос, насколько прочной является «стабилизация капитализма» в области сельского хозяйства, и второй вопрос, как влияет «стабилизация капитализма» на классовую борьбу в деревне,— ослабляет ли она ее или обостряет.

На первый вопрос уже ответил тов. Мещеряков. Тов. Мещеряков указал, что в области сельского хозяйства так же, как и в области промышленности, в мировом масштабе по посевным площадям, сбору хлебов и животноводству в общем мы имеем достижение довоенного уровня. Также чрезвычайно важно подчеркнуть, что сельское хозяйство восстановилось, примерно, настолько же, насколько и промышленность. Если вы возьмете основные показатели в области сельского хозяйства и основные показатели в области промышленности, то вы увидите, что в мировом масштабе (я это подчеркиваю) вы имеете приближение к довоенному уровню более или менее одинаковое. К 1923 г. сельское хозяйство восстановилось более, чем промышленность, поэтому наблюдалось резкое перепроизводство в сельском хозяйстве и недопроизводство в промышленности. Результатом этого явились так называемые «ножницы» 1923/24 г. За 1924/25 г.

182 восстановление промышленности ускорилось, и в 1926 г. и промышленность и сельское хозяйство в мировом масштабе приблизились более или менее одинаково к довоенному уровню. На этом базируется известная «стабилизация капитализма» в области сельского хозяйства.

Однако, как уже указал тов. Мещеряков, послевоенный восстановительный процесс идет неравномерно по отдельным странам. Например, в заокеанских странах, посевные площади зерновых хлебов перешли далеко за довоенный уровень — на 130 — 140% против 1913 г. В Европе в большинстве стран они еще не достигли довоенного уровня. Держатся в пределах 80 — 90%, максимум 95% и редко в пределах 100%.

Неравномерность капиталистического развития в области сельского хозяйства по отдельным странам составляет основу неустойчивости современной стабилизации капитализма в этом направлении. Как видим, относительная устойчивость современной сельскохозяйственной кон'юнктуры покоится, прежде всего, на том, что производство еще недостаточно восстановилось, особенно в воевавших странах. Производство в мировом масштабе настолько восстановилось, что кризис недопроизводства и соответственно высокие цены ликвидировались. Однако, сельскохозяйственное производство, особенно по сравнению с промышленностью, не настолько расширилось, чтобы мог появиться в данный момент кризис перепроизводства. Перепроизводство хлебов в заокеанских экспортирующих странах компенсируется недопроизводством в европейских странах.

Результатом этого временного, относительного и крайне неустойчивого равновесия и явилось сжимание «ножниц» в мировом масштабе. Однако это смыкание ножниц идет так же неравномерно, как и неравномерно идет развитие капиталистического производства в сельском хозяйстве. Передо мною лежат диаграммы «ножниц» по С.-А. Соед. Штатам, Англии и Германии. В заокеанских, в экспортирующих странах, например в С.-А. Соед. Штатах, поскольку там имеются элементы перепроизводства, «ножницы» еще сохраняются. Если в 1923 г. в среднем за год отношение индекса цен на фермерские продукты к индексу цен па промышленные товары составляло 79, то в 1924 г. — 83, в 1925 г. — 89, в июле 1926 г. — 85 и в августе 1926 г. — 82. Таким образом, по сравнению с 1923 г. мы имеем явно выраженную тенденцию к сжатию «ножниц», которая шла как за счет повышения цен на фермерские продукты, так и за счет снижения цен на индустриальные продукты. Однако мы видим, что и в июле — августе 1926 г. равтвор «ножниц» еще сохраняется.

Если в заокеанских странах относительное перепроизводство создает сравнительно более низкие цены на сельскохозяйственные продукты и образует «ножницы», хотя и с меньшим раствором, чем в 1923/24 г., то в европейских странах,— где даже для данной емкости рынка, суженного войной и обнищанием масс, мы еще имеем известное недопроизводство, хотя и незначительное,— «ножницы» уже сомкнулись. Более того, индексы сельскохозяйственных цен превысили индекс промышленных цен. Например, в Лондоне в 1923 г. отношение цен на сельскохозяйственные продукты к индексу цен на промышленные товары в 1923 году составляло 90.0%, в 1924 г. — 109.4, в 1925 г. — 110,9 и за первую половину 1926 г. — 102,1. Таким образом, здесь мы имеем уже перевернутые «ножницы». То же превышение цен па сельскохозяйственные продукты над промышленными имеем в Германии, где в июле — августе текущего года они превышали индекс промышленных цен па 2 — 4%. Здесь не последнюю роль сыграли, конечно, хлебные пошлины. Как видим, неравномер-

183 ность в развитии производства создала и неравномерность в движении цен, именно, наличие «ножниц» в заокеанских странах и ликвидацию «ножниц» в сторону превышения цен на сельскохозяйственные продукты над промышленными в Европе.

Однако поскольку будут восстанавливаться посевные площади в разрушенных войною странах Европы и поскольку будет расширяться производство в заокеанских странах, постольку новый аграрный кризис является вполне возможным. Выход на мировой сельскохозяйственный рынок выбывшего за время войны СССР, увеличение экспорта из Придунайских стран, также сокративших за военные годы свой экспорт, при отсутствии противодействующих причин (быстрое развитие промышленности, сильная интенсификация сельского хозяйства), создают возможность потрясения мирового с.-х. рынка. Неравномерность современного капиталистического развития в области сельского хозяйства создает возможность нового аграрного кризиса, для которого кризис 1923/24 г. является лишь только преддверием.

Я не буду останавливаться на вопросе о том, насколько современная «стабилизация капитализма» во всем мировом хозяйстве идет за счет не только широких рабочих масс, но и за счет крестьянства. Об этом достаточно говорил тов. Мещеряков.

Теперь перехожу ко второму вопросу — именно к рассмотрению того, обостряет ли классовую борьбу стабилизация, или же, наоборот, ослабляет ее. Для правильного ответа нужно, прежде всего, вообще выяснить ход капиталистического развития в сельском хозяйстве и влияние капиталистического под'ема на классовую борьбу в деревне. Изучение истории крестьянских движений показывает нам, что крестьянские движения всегда бывают на переломе в хозяйственном развитии деревни — именно при смене одной хозяйственной формации другой. Например, крупнейшие крестьянские восстания, крестьянские революции имели место при переходе от феодализма к крепостничеству и от крепостничества к капитализму. Однако крестьянские восстания возникают и при гораздо менее крупных хозяйственных ломках, именно при частичных даже сдвигах внутри одной хозяйственной системы и затем смена ее другой определяется развитием капитализма (в зависимости от эпохи капитализма торгового, промышленного и, наконец, финансового), поскольку ломка старых социальных отношений наступает тем скорее, чем быстрее развивается капитализм. Отсюда и вытекает революционизирующее значение хозяйственных под'емов для крестьянства в странах, находящихся в капиталистической системе.

При господстве капитализма всякий под'ем хозяйства есть прежде всего капиталистический под'ем хозяйства. Последний же вызывает такое обострение противоречий, что после под'ема достаточно небольшого кризиса (которые вытекают также из противоречий капиталистического развития), чтобы крестьянские массы пришли в движение. Последнее особенно относится к странам, где сохранились полукрепостные и полуфеодальные остатки. Для этих стран развитие капитализма обозначает разложение существующего полуфеодального, полукрепостного хозяйственного строя и соответственно разложение крестьянства, как основного докапиталистического класса. Развитие капитализма в этих странах приводит, например, к тому, что помещики от сдачи земли в аренду переходят к собственным запашкам, к плантационному хозяйству. Если, скажем, прежде ими земля сдавалась, допустим, одной тысяче арендаторов, то теперь, чтобы обработать эту же землю капитали-

184 стическим путем, достаточно, скажем, 100 батраков. Это обозначает, что ⁹/₁₀ крестьянства лишаются аренды, т.-е. разоряются. Поэтому развитие капитализма имеет тенденцию к частичному сгону кабальных полукрепостных арендаторов с земли, к замене их капиталистическими арендаторами или же капиталистическими хозяйствами. Однако сгону с земли, который обычно идет довольно медленно, предшествует увеличение сначала, например, натуральных повинностей; если, допустим, земля сдается из четверти урожая, то будут брать ¹/₃, ¹/₂ и даже более урожая, пока помещику станет более выгодным совсем лишить мелких арендаторов земли и начать землю обрабатывать капиталистически. Это есть один результат под’ема и развития капитализма в странах с остатками крепостничества и феодализма.

Другой результат тот, что помещики от натуральных отношений переходят к денежным. Вместо того, чтобы сдавать землю исполу, за отработки и т. п., помещики сдают землю за деньги. Это уже обозначает переход от крепостнической аренды к капиталистической, соответственно переходу от сдачи земли в крепостническую аренду бедноте и середнякам к сдаче в капиталистическую аренду зажиточному крестьянству, что означает лишение мелких крестьян земли. Далее — развитие капитализма обозначает рост применения машин и применения батрацкого труда. Применение же машин обычно приводит к снижению цен на рабочие руки, сокращению найма. Последнее наблюдается почти повсеместно. Этим об’ясняется движение крестьян против машин, вплоть до их уничтожения, как это делалось и на заре рабочего движения,— в начале XIX века в Англии.

Разумеется, указанными моментами отнюдь не исчерпываются все те противоречия, к которым приводит развитие капитализма в полукрепостном хозяйстве, так же как не исчерпывается и многообразие этого развития в зависимости от условий каждой данной страны.

Основное направление капиталистического развития в основном схоже в разных странах, однако в зависимости от местных условий оно может получить различное выявление. Нам важно лишь подчеркнуть факт ломки капитализмом предшествующих ему хозяйственных формаций, что и вызывает обострение классовой борьбы в деревне.

Именно этим об’ясняется, что наиболее крупные революционные крестьянские восстания наступают после периодов хозяйственного под’ема. Достаточно указать, что первое крупное крестьянское восстание в Китае в 900-х годах было после первого крупного нажима иностранного капитала на Китай и тем самым нажима на китайскую деревню. Достаточно указать, что первая русская крестьянская революция 1905 — 1907 гг. наступила после периода бурного развития капитализма, после русского промышленного переворота в конце XIX века. То же самое можно сказать и про вторую русскую революцию — Октябрьскую революцию. Крестьянское восстание 1917 г. имело место после второго этапа в развитии русского капитализма, именно после периода бурного развития финансового капитала, после сильного проникновения его в сельское хозяйство в результате так называемой столыпинской реформы. Революционизирующее влияние капиталистического под’ема можно проиллюстрировать и на примере современного революционного движения. Не случайно, что, например, в Японии последнее крестьянское движение начинается после войны, когда имело место необычайно сильное развитие капитализма в Японии. В Индии начинается крестьянское движение именно в тех районах,

185 куда более всего проникает капитализм. То же самое можно сказать и про крестьянское движение в Индонезии.

Таким образом самый процесс восстановления и развития сельскохозяйственного производства в капиталистических условиях обозначает для стран с наличием крестьянства ломку существующего хозяйственного уклада и соответственно — развитие классовых противоречий и рост крестьянской революционности. Нужно покончить с односторонним пониманием влияния развития капиталистических отношений в сельском хозяйстве, как уничтожающего крестьянскую революционность. Здесь обычно смешивается процесс развития капитализма с его конечным результатом.

Действительно, если бы капитализм в деревне дошел до своего логического конца, если бы крестьянство распалось на два класса — буржуазию и пролетариат, тогда действительно крестьянская революция кончилась бы и началась бы собственно пролетарская революция. Однако, как это особенно подчеркивал Ленин, на пути этого капиталистического развития лежит целый ряд крестьянских восстаний, крестьянских революций.

Именно на этом непонимании революционизирующего значения самого развития капитализма и покоится социал-демократический недоучет крестьянства, непонимание его революционной роли.

С точки зрения условий развития крестьянского революционного движения страны можно делить на следующие основные группы: первая группа стран — колониальные и полуколониальные, с остатками крепостничества и феодализма, вторая группа стран — аграрные, с остатками крепостничества, и третья — индустриальные, с развитым капитализмом, где уже ликвидирован полукрепостной строй, или его совсем не было.

К первой группе стран — Японии, Корее, Китаю, Индонезии, Индии, африканским странам, к части Южной Америки и т. п. — целиком относятся высказанные нами выше положения о ломке капитализмом полуфеодальных и крепостных отношений, что приводит к росту арендных платежей, постепенному переходу от отработочного хозяйства к капиталистическому и т. п., в зависимости от местных условий в каждой стране.

Например, в Японии и в Китае мы имеем чрезвычайно сильное изменение в арендных отношениях — в результате «арендный вопрос» в Японии является основным в деревне. Не случайно также, что в Китае одним из основных крестьянских требований являются требования, направленные против чрезмерно возросших в своей тяжести условий аренды.

По всем указанным странам идет сильное развитие все более капитализирующегося плантационного хозяйства, что приводит к захвату земель местного крестьянства под различными видами и формами. Капитализм резко ломает существующие земельные порядки, например общину, где она имеется. Развитие капиталистических отношений чрезвычайно обостряет борьбу против всевозможных натуральных повинностей, что, например, особенно показательно для революционной борьбы в Индонезии.

Я не буду дальше останавливаться на характеристике положения стран колониальных и полуколониальных, но вывод для нас несомненен: чем быстрее развивается там капитализм (в его противоречивой форме, именно как капитализм на последней стадии его развития), тем более обостряется борьба в деревне.

186 «Стабилизация» в этих странах не отдаляет крестьянские революции, а, наоборот, их приближает. Несомненно, мы вступаем в полосу крупнейших крестьянских революций на Востоке, авангардом которых является уже сейчас китайское крестьянство.

Теперь несколько слов по поводу положения в аграрных странах с остатками крепостничества. Для последних типичны такие страны, как прибалтийские, как Польша, Чехо-Словакия; Югославия, Австрия, Венгрия, Румыния и пр.

Балканские страны. В большинстве из этих стран под влиянием Октябрьской революции и революции в целом ряде других стран господствующие классы приступили к проведению так называемых аграрных реформ. Аграрные реформы в той или иной мере проводились по всему центру Европы,— от Скандинавии до Балканского полуострова, от Финляндии до Греции. Реформы были проведены в прибалтийских странах, центрально-европейских, в Польше, Чехо-Словакии, Австрии, Венгрии, в Румынии и на Балканском полуострове,— всего в 14 странах.

Для того чтобы понять, имеется ли в этих странах возможность новых крестьянских революций, нужно ответить на центральный вопрос, разрешили ли эти реформы основные противоречия в деревне, ликвидировали ли они полукрепостной строй, сняли ли они с порядка дня задачи демократической революции.

Как это указано в докладе тов. Бухарина, аграрные реформы отнюдь не разрешили основных противоречий.

Современные аграрные реформы в капиталистических странах идут по линии перехода от полукрепостного хозяйства к капиталистическому, что, как указал Ленин, обычно сопровождается дроблением полукрепостного крупного землевладения. Однако, буржуазия неспособна до конца ликвидировать крепостное землевладение. Отчуждению подвергается на самых невыгодных для крестьян условиях лишь часть помещичьих земель, часть же еще целиком остается у помещиков. Буржуазия неспособна ликвидировать земельный голод. Наличие безземельных и малоземельных, не удовлетворенных реформой создаст предпосылки для закабаления их за сохранившимся полукрепостным землевладением. Создающаяся сельская буржуазия в большинстве стран отягощена большими платежами как за землю, так и за оборудование, что задерживает развитие даже капиталистических хозяйств. Самый процесс проведения реформ обостряет классовую борьбу. Несмотря на частичное наделение землей батраков и бедноты, усиливается расслоение крестьянства и т. п. Неспособность буржуазии до конца довести чисто буржуазные крестьянские реформы, более того, стремление взять их назад, саботирование и срыв их проведения,— должны неизбежно способствовать революционизированию крестьянских масс. Аграрные реформы являются лишь только одной из чисток под капитализм, но лишь чисткой, а не ликвидацией крепостничества. Основные противоречия в деревне ими не разрешены. Задача революционной ликвидации крепостничества отнюдь не устраняется, а стоит попрежнему во всей остроте, ликвидировать ее до конца может лишь только победоносная рабоче-крестьянская революция под руководством пролетариата.

187 Теперь несколько замечаний по поводу стран капиталистических. Здесь тов. Мещеряков уже указывал, что само развитие капитализма в странах капиталистических обозначает наступление на крестьянство. Оно обозначает охват финансовым капиталом сельского хозяйства через систему кредита, через систему кооперации. Монопольный капитал охватывает как сбыт, так и снабжение в сельском хозяйстве, к явной невыгоде крестьянства. Далее, развитие капитализма в сельском хозяйстве обозначает рост расслоения крестьянства, ухудшение условий конкуренции мелкого хозяйства с крупным. Нам нельзя забывать, что мелкое хозяйство теряет свои позиции в борьбе с крупным, нельзя скатываться в вопросе о крупном и мелком хозяйстве и в вопросе расслоения в капиталистических условиях на ревизионистскую точку зрения.

Сейчас в странах с развитым капитализмом «стабилизация», так же, как и в других странах, идет не только за счет пролетариата, но и за счет широких крестьянских масс. За последнее время значительно увеличились налоги прямые и косвенные. На крестьянство ложатся и тяжести современного все более возрастающего милитаризма.

Примером нарастания крестьянского недовольства на почве развития финансового капитала может служить, например, левение крестьянства в Германии, рост оппозиционности американского фермерства и т. д.

Тов. Мещеряков приводил цифры уменьшения фермерских хозяйств и частичного разорения американского фермерства. Здесь мы имеем классические примеры противоречий между крестьянством и финансовым капиталом.

Итак, все это дает отрицательный ответ на поставленный нами вначале вопрос. «Стабилизация капитализма» не только не ослабляет классовую борьбу в деревне, но ее обостряет; не только не отдаляет крестьянские революции, но их приближает.

Необходимо подчеркнуть роль «стабилизации капитализма» в создании рабоче-крестьянского блока.

Помимо того, что современная «стабилизация капитализма» вызывает рост крестьянской революционности и создает предпосылки крестьянских революционных выступлений в разных странах, в различных, конечно, формах и с различными, конечно, об’ективными задачами,— в зависимости от условий каждой данной страны, эта же «стабилизация капитализма» создает предпосылки и для рабоче-крестьянского союза в революционной борьбе. Предпосылкой рабочих революций, как это вытекает из марксистского понимания исторического развития, является развитие капитализма со всеми его основными противоречиями. Как видим, то же развитие капитализма, поскольку оно приводит к ломке существующих социальных отношений в деревне, толкает и крестьян на революционные выступления. Поскольку и пролетариат и крестьянство находятся в одной хозяйственной системе и развитие капитализма на них действует одновременно, хотя и в различных формах, это создает предпосылки и для их более или менее одновременного выступления. История демократических революций от Великой французской революции, русской революции 1905 г. и 1917 г. до современного движения на Востоке показывает, как правило, одновременное выступление города и деревни, правда, обычно, с некоторым запозданием и отставанием последней.

Революционизирующая роль капитализма на разных стадиях его развития создает в странах с остатками крепостничества предпосылки прочного рабоче-

188 крестьянского союза как на первом демократическом этапе революции, так и на втором, социалистическом. Что второй этап неизбежно будет следовать за первым, что в условиях мировой революции создаются совершенно иные возможности для развития аграрных стран, об этом в свое время говорил тов. Ленин и это особенно подчеркнул в своем докладе тов. Бухарин.

До российской социалистической революции говорили лишь о двух путях развития деревни — по определению Ленина — прусском и американском. Это целиком верно в отношении капиталистических условий. Когда же крестьянские восстания совпадают с рабочей революцией, совпадают с социалистической революцией в городе, то эти крестьянские революции становятся предпосылкой для нового некапиталистического пути развития. Примером этого может служить СССР. Таким образом, к прусскому и американскому пути развития надо прибавить третий путь — русский.

В заключение я хотел бы подчеркнуть, что революционизирование крестьянства нельзя понимать фаталистически, что все само собой будет делаться. Я хочу подчеркнуть огромную роль, которую здесь должно сыграть правильное руководство крестьянством и крестьянским движением.

Вопрос о руководстве крестьянским движением становится центральным вопросом всего революционного движения и тактики революционных коммунистических партий.

Вопрос о руководстве разрешен Лениным в его учении о гегемонии пролетариата в революции.

Гегемония пролетариата в современных условиях означает прежде всего руководство крестьянством. Не говоря о передовых странах с многочисленным пролетариатом и с сохранившимся крестьянством, где гегемония пролетариата понятна, даже в странах, где пролетариат почти что отсутствует или крайне слаб, всякое революционное движение угнетенных масс, прежде всего крестьянских масс, неизбежно включается в общую международную борьбу, т.-е. в ту международную борьбу, где в условиях империализма и начала социалистической революции гегемония непререкаемо принадлежит пролетариату.

Однако гегемония пролетариата предполагает активную политику со стороны коммунистических партий, активную работу в деревне, активную борьбу за привлечение крестьянства. Следующие за мной товарищи будут специально останавливаться на борьбе за крестьянство. Сейчас буржуазия и помещики с помощью кулачества, используя аппарат государственной власти, печать, всяческие организации и прочее, ведут напряженную борьбу за привлечение крестьянства на сторону реакции, за включение его в буржуазно-помещичий блок. Отсюда вытекает, что вопрос о привлечении крестьянства на сторону революции есть вопрос активнейшей борьбы, активнейшей работы. Только при наличии этой работы, при правильном подходе к крестьянству, при умелой работе среди крестьянства мы можем действительно добиться того, что крестьянское революционное движение будет включено в общую революционную борьбу, во главе которой идет пролетариат.

Только в таком случае действительно создастся прочный рабоче-крестьянский союз, который гарантирует успешную победу революции не только в отдельных странах, но, в конечном счете, и победу мировой революции.

Галлахер (Англия). Товарищи! Прежде всего, я хочу остановиться на некоторых замечаниях тов. Куусинена. После его речи некоторые товарищи обращались ко мне с вопросом, почему мы отказались опубликовать полностью

189 телеграмму, посланную нашей партийной конференции. Телеграмма была получена во время работы нашей партийной конференции. Мы немедленно, без всяких колебаний, без всяких задних мыслей огласили телеграмму на партийной конференции, а затем передали ее редактору «Уоркерс Уикли» для опубликования в ближайшем номере. Товарищи, те из вас, которые заняты тяжелой работой по руководству партийными делами в различных странах, те из вас, которые не сидят в центральном аппарате и рассматривают в микроскоп всякую мелкую ошибку, понимают, что в переживаемый нами тогда период, в самом разгаре работы и во время партийной конференции, наш отдел печати был крайне перегружен. Наши репортеры на конференции составляли краткие отчеты о ходе конференции и полученных ею письмах и телеграммах. Вот в таком кратком отчете и было дано первоначально в номере «Уоркерс Уикли», изданном непосредственно после конференции, содержание телеграммы в сжатом виде. На следующей неделе телеграмма была опубликована в том виде, в каком она была получена от Коммунистического Интернационала. Никто из нас никогда не предлагал, не помышлял и не сделал никаких попыток урезки этой телеграммы. Мы хотим указать, что тов. Куусинен не должен был здесь выдвигать против нас обвинение в том, что мы пытались исказить телеграмму Исполкома Коминтерна или что мы собирались не опубликовывать ее.

Перехожу к другим вопросам. Несколько слов о рационализации. Рационализация — исключительно важное явление. С вопросом о рационализации каждый из нас сталкивается в своей стране. В Великобритании рационализация протекает очень болезненно. Уже в течение нескольких лет перед нами стоит вопрос о рационализации. Необходимо добиться полной ясности в вопросе о рационализации, с которым каждый из нас сталкивается в своей стране. Нельзя в этом вопросе отделываться указанием на то, что рационализация — не наше дело. В течение многих лет в Великобритании наблюдаются серьезные непорядки в угольной промышленности. Шахтовладельцы выступают по-своему вполне искренно и честно — вы знаете, насколько честными, вообще, могут быть капиталисты Великобритании — и указывают углекопам, что на рудниках совершенно невозможно выплачивать приличную зарплату. Шахтовладельцы наняли экспертов, которые должны были подтвердить, что они не могут выплачивать на рудниках сносную зарплату, что они не в состоянии извлекать прибыль на своих предприятиях. Мы должны были указать углекопам, что можно улучшить положение на рудниках, но для этого необходимо рационализировать угольную промышленность. Мы провели кампанию за национализацию рудников; мы постоянно настаивали на этом перед горнорабочими. В настоящее время мы видим как правительственная комиссия выработала отчет, поддерживающий необходимость рационализации. Но рационализация, предлагаемая правительственной комиссией, предоставит все преимущества, как экономические, так и политические, классу капиталистов, а все тяготы будут возложены на рабочий класс.

Такого положения мы допустить не можем. Мы признаем необходимость рационализации, но не такой, которая проводится за счет рабочих. Поэтому мы высказываемся против той рационализации, которую предлагает правительственная комиссия, и за такую рационализацию угольной промышленности, которая имеет в виду устранение владельцев угольных районов и шахтовладельцев, гоняющихся за прибылью, а также устанавливает контроль над рудниками.

190 Мы должны высказаться здесь по этому важному вопросу, непосредственно возникающему перед нами в нашей работе. Мы имеем два противоречащих друг другу предложения в вопросе о рационализации. Чрезвычайно важно, чтобы все мы ясно представили себе положение в этом вопросе. Несколько лет тому назад, еще в первые дни войны, работая в Клайдском округе, мы натолкнулись на стремление правительства провести в жизнь мероприятия по рационализации. Эти мероприятия должны были ввести в производство женщин, а также неквалифицированных или полуквалифицированных рабочих. Ничего нового здесь не было, это явление имело место в угольной промышленности и раньше, война лишь подчеркнула необходимость усиления этого процесса. В настоящее время мы не высказываемся принципиально против применения неквалифицированного труда, ибо, как я сказал выше, мы предвидели и признавали, что оно является существенным и неизбежным явлением при капиталистическом развитии. Мы ведь не меньшевики, мы не можем выступить и сказать, что эволюция должна прекратиться, что нельзя допустить ее дальнейшего развития, или что эволюция должна пойти вспять и мы должны вернуться к последним годам. Мы не можем стать на точку зрения необходимости приостановить эволюцию: Но мы отказываемся примириться в настоящих условиях с введением неквалифицированного труда и прилагаем все усилия для борьбы с правительством в этом направлении. Почему? Не потому, что мы являемся принципиальными противниками этого мероприятия, но потому, что в настоящее время, в переживаемый нами период методы рационализации представляют все экономические и политические преимущества классу предпринимателей и возлагают все неудобства на рабочий класс. Мы должны заявить, что мы готовы допустить осуществление этого процесса только в том случае, если его экономические и политические преимущества будут предоставляться не классу предпринимателей, а рабочему классу. В настоящее время, как и в 1915 году, мы готовы не препятствовать проведению в жизнь метода рационализации, если промышленность будет вырвана из рук предпринимателей, а рабочие получат возможность контролировать производство. Поэтому мы утверждаем, что стоящий сейчас перед нами весьма важный вопрос о рационализации является одновременно также вопросом контроля или, иначе говоря, вопросом об условиях контроля над проведением рационализации. Как для предпринимателей, так и для рабочих этот вопрос имеет огромное значение, и в этой области мы должны добиться ясности. Рационализация в настоящее время проводится насильно в различных отраслях промышленности и отдельных странах, проводится против нас. Почему? Мы еще недостаточно сильны, чтобы дать здесь отпор предпринимателям и добиться контроля над методами проведения рационализации. Почему мы еще недостаточно сильны? Потому что, хотя мы ведем энергичную работу в профсоюзах, мы еще не создали среди рабочих мощных организаций, которые дали бы нам возможность успешно бороться с предпринимателями. Таким образом мы возвращаемся к основному вопросу, стоящему перед Коммунистическим Интернационалом — какими средствами мы можем овладеть контролем над тред-юнионами и как мы должны поступать, чтобы достичь этой цели?

При обсуждении профсоюзного вопроса мы должны также коснуться этой имеющей для нас большое значение проблемы. Мы должны контролировать тред-юнионы, содействуя их развитию. Мы должны положить конец трениям между различными тред-юнионами и чрезмерному росту числа их. Мы должны возглавить движение за индустриализацию тред-юнионов. Мы должны вызвать к жизни

191 хорошо организованное массовое движение, которое дало бы нам возможность бороться с капиталистическими формами рационализации. Но покамест мы ведем эту работу, рационализация продолжается. Во многих отраслях промышленности капиталисты достаточно сильны и могут насильно провести в жизнь рационализацию. Поэтому мы должны также бороться с теми непосредственными результатами рационализации, которые неблагоприятно отражаются на положении рабочих.

Одним из таких результатов рационализации является то обстоятельство, что тысячи рабочих увольняются с предприятий. В Германии мы имели такое положение, когда рабочие увольнялись тысячами и нашим немецким товарищам пришлось обратить на это особое внимание. Мы должны требовать работы или достаточной поддержки для всех страдающих от последствий рационализации. На основе этого лозунга — работа или достаточная поддержка — наши немецкие товарищи должны организовать подлинное массовое движение безработных, не изолированное, а, наоборот, тесно связанное с организованными силами рабочего класса. В Великобритании у нас имеется обширный опыт по организации безработных и проведению в жизнь лозунга «работа или достаточная поддержка». Быть может, наши немецкие товарищи захотят создать свои собственные методы работы в этой области, но если они пожелают получить какую-либо поддержку от английской компартии или от Коминтерна, то она им будет оказана. Основные проблемы, которые нам необходимо разрешить, таковы: борьба с капиталистическими методами рационализации; укрепление тред-юнионов для осуществления контроля над проведением рационализации и, наконец, борьба с последствиями рационализации.

Насколько я припоминаю, нам пришлось впервые столкнуться с рационализацией в машиностроительных предприятиях. На этих предприятиях были рабочие, которые работали по старым методам в течение 25 — 30 лет. Внезапно мы очутились перед новым фактом. Предприниматели стали вводить в производство совершенно новый тип рабочего. Его задачей было понукать рабочих: «Прибавить жару!». Таким образом достигалось ускорение темпа производства. Все чаще приходилось слышать призыв: «ускорьте работу!». Появлялся инженер и начинались угрозы по его адресу. А затем администрация стала получать информацию о некоторых рабочих, которые вскоре увольнялись. Во многих отраслях промышленности пришлось объявить забастовки, чтобы избавиться от этих подгонял. Так как мы признаем, что этот процесс рационализации промышленности не может быть приостановлен, ибо он является характерной чертой, присущей капиталистическому развитию, то вместо того, чтобы итти на забастовки для избавления от этих подгонял, мы решили начать работу по развитию фабрично-заводских организаций, чтобы избавить рабочих от всех неблагоприятных последствий проводимой таким образом рационализации.

Мы должны создать фабрично-заводские ячейки и на их основе строить заводские организации. Это даст нам возможность решительно бороться против того, чтобы тяжелые последствия рационализации доставались на долю рабочего класса. Эта работа для нас крайне необходима, мы должны ее выполнять, как революционная коммунистическая партия. В настоящее время внутрикапиталистические противоречия растут крайне быстро, при чем рационализация усиливает этот процесс. Поэтому она представляет максимальные возможности для нашей работы. Мне не приходится подробно освещать этот вопрос, ибо в своем докладе тов. Бухарин указывал, что при осуществлении рационализации капитализм

192 одновременно ограничивает и тот рынок, который должен поглотить продукты этого производства.

Рационализация увлекает капитализм на путь дальнейшей концентрации и в то же время ведет его к банкротству. А чем дальше капитализм продвигается на пути к банкротству, тем напряженнее становится классовая борьба. Борясь с рационализацией, настаивая на контроле над нею, борясь с ее последствиями, мы должны разрешать нашу основную задачу — мобилизацию рабочих масс для полного низвержения капиталистического класса. Рационализация усиливает и расширяет классовую борьбу и предоставляет революционным партиям всех стран максимальные возможности для успешной работы. Я надеюсь, что наши партии используют эти возможности в полной мере.

Домбаль (Польша). Экономические причины, которые вызывают полевение и революционизацию крестьянства, были выяснены предыдущими товарищами, выступавшими по аграрному вопросу. Ими было подчеркнуто революционизирующее воздействие современной «стабилизации капитализма» на крестьянство и в частности были выяснены предпосылки роста крестьянской революционности.

Мне остается рассмотреть выявление этого процесса в политической области.

Ввиду того, что руководство крестьянством и крестьянским революционным движением может строиться только на правильном его учете, мы рассмотрим сначала новые явления в области современного крестьянского движения, в области крестьянских организаций и, наконец, в области борьбы за крестьянство.

Несомненно, основным и крупнейшим явлением в области современного революционного движения является крестьянское движение в колониальных и полуколониальных странах. Как особенно подчеркивал в своем докладе тов. Бухарин, мы присутствуем сейчас при начале в этих странах подлинных крестьянских революций, при начале подлинной гражданской войны.

Современное крестьянское движение на Востоке, несомненно, составляет первый этап международной социалистической революции. В современную эпоху, именно в эпоху финансового капитала и империализма, всякое революционное движение, особенно в колониальных и полуколониальных странах, неизбежно включается в общую систему мировой революции, вождем которой и основной движущей силой является пролетариат.

Как подчеркивал тов. Бухарин, именно в этом видел тов. Ленин основную особенность современных демократических революций.

В современном революционном движении на Востоке надо различать два основных этапа. Первый — борьба за национальное освобождение, против современного империализма, второй — борьба за освобождение крестьянства, против местного феодализма и крепостничества.

Последнее доказывает, например, ход революционной борьбы в Китае.

Вместе с общей национальной борьбой против империализма, возглавляемой революционным кантонским правительством, мы имеем начало собственно крестьянского революционного движения, направленного против земельных собственников, угнетающих крестьянство непосильной арендой, против ростовщиков, против местного и иностранного торгового капитала и особенно против иностранного монопольного капитала. Крестьянская борьба выражается как в организованном, так и в неорганизованном движении, принимающем сплошь и рядом характер самостоятельных крестьянских восстаний, как, например, движение Красных

193 Пик. Это крестьянское стихийное движение приобретает все большее и большее значение.

При чем, как теперь выясняется с полной очевидностью и что подчеркнул в своем докладе тов. Бухарин, аграрные реформы революционного правительства, разрешение крестьянского вопроса становятся основным условием успешности борьбы и против международного империализма и против их агентов — местных милитаристов.

История поражений Народных армий в первой половине текущего года показала, что одной из причин их неудач являлось неумение привлечь на сторону революции крестьянство, Народные армии не сумели дать почувствовать крестьянству, что их власть — есть его власть, несущая облегчение его неизмеримо тяжелой участи.

Ту же самую борьбу крестьянства против местного феодализма и крепостничества мы наблюдаем в целом ряде стран, например в Японии, где развертывается исключительно сильное движение арендаторов, в Корее, где ведется борьба против крупного землевладения, против тяжелой аренды и против колонизационной политики японского правительства.

Развертывание крестьянского движения мы имеем и в Индии, где время от времени в разных районах вспыхивают крестьянские восстания.

Наконец, наиболее крупным является современное крестьянское движение в Индонезии. Здесь оно направляется как против иностранного империализма, особенно против иностранных каучуковых, сахарных, кофейных и т. п. плантаций, так и против засилья и эксплоатации местных феодалов, против т. н. «херендинства», против барщины и прочих натуральных повинностей.

Хотя здесь крестьянские выступления, так же как и в других странах, например в Корее, идут под религиозной оболочкой, однако это ничуть не умаляет их об'ективно революционного значения.

Показателем того, что мы действительно вступили в полосу массовых крестьянских революций в колониальных и полуколониальных странах является то, что помимо указанных стран, движение начинается и в таких странах, как Алжир, Тунис, Марокко, Египет, в Малой Азии и в частности в Персии.

Крупнейшим фактором в области современного революционного движения является начало крестьянских восстаний в так наз. Латинской Америке. Известен крупный размах революционного движения в Мексике. Только на-днях товарищи читали газетные телеграммы о крестьянских восстаниях в Бразилии.

Все это показывает, что в колониальных и полуколониальных странах, в части их, мы имеем уже подлинную революционную ситуацию и начало гражданской войны, в других же достаточно быстрое назревание революционного движения, которое при благоприятных условиях может развернуться в массовую революцию.

Теперь перейдем к рассмотрению крестьянского движения в аграрных странах с остатками крепостничества. Из последних сейчас наибольшее значение имеют страны — Польша, Чехо-Словакия, Румыния, Болгария, Югославия, Греция и пр.

Нужно указать, что почти все перечисленные страны, если к ним еще прибавить прибалтийские, в послевоенные годы имели массовое крестьянское

194 революционное движение, как непосредственный результат послевоенного общеевропейского движения, и в частности Российской Октябрьской революции. Буржуазии и помещикам удалось задушить крестьянское движение, более того, буржуазия и помещики пытаются при помощи реформ сверху частично ликвидировать полукрепостное крупное землевладение и создать кадры реакционного зажиточного крестьянства, как из среды деревенской буржуазии, так и из среды щедро наделяемого землей чиновничества, офицерства и т. п.

Буржуазия упомянутых стран жесточайшим террором, виселицами и тюрьмами пытается дезорганизовать и задушить крестьянское движение.

Однако после временного послереволюционного упадка и дезорганизации крестьянского движения мы имеем теперь известную консолидацию крестьянского революционного движения, рост крестьянской революционности. Как уже отмечалось предыдущими товарищами, буржуазия ни в одной стране не сумела и не смогла довести до конца аграрные реформы. Полукрепостной строй еще далеко не уничтожен. Помещики в союзе с финансовым капиталом переходят в наступление и берут обратно аграрные реформы. В то же время, отчасти под влиянием аграрных реформ, отчасти вследствие общих капиталистических условий, растет расслоение крестьянства и соответственно ухудшается положение основной крестьянской массы, именно бедняцкой и середняцкой его части.

Последнее и составляет предпосылку левения крестьянских масс и роста крестьянских революционных выступлений.

К последним причинам надо прибавить и национальный гнет, проводимый господствующими классами по отношению к нацменьшинствам почти во всех аграрных странах. В качестве примера такого гнета можно указать на тяжелое положение на окраинах Польши, в Прикарпатской Руси, в Словакии и особенно в национальных областях балканских государств.

В аграрных странах крестьянское революционное движение значительно меньше, чем в колониальных и полуколониальных, идет по линии непосредственного действия, хотя и последнее еще всецело сохраняет свое значение. Например, мы имеем крупное партизанское движение в Западной Белоруссии, Западной Украине, в Прикарпатской Руси, в Бессарабии, на Балканском полуострове, в Македонии и в других районах.

В современных условиях в этих странах значительно большее значение приобретают крестьянские организации и крестьянские политические партии. Мы присутствуем при начале процесса расслоения крестьянского политического движения. Трудовое крестьянство начинает постепенно освобождаться от буржуазно-помещичьего и кулацкого руководства, начинает расслаиваться, и в крестьянских организациях выделяются левые группы, центр и правые.

Общим для всех этих стран является рост крестьянской революционной активности, большее участие во всевозможных выборах и проведение большего числа левых депутатов. Особо нужно отметить нарастающую борьбу крестьянства против фашизма. В последнем отношении весьма показательным является опыт итальянского крестьянского движения. Здесь, например, мы имеем создание таких массовых организаций, как комитеты защиты крестьян (дифезы) и т. д.

195 Все это показывает, что и в аграрных странах на почве несостоятельности буржуазии при проведении аграрных реформ, усиления налогового бремени, на почве общих противоречий, вызываемых наступлением капитала, идет консолидация оппозиционных и революционных элементов крестьянского движения. От периода послереволюционного упадка и относительного застоя в последние годы крестьянское движение вновь входит в полосу оживления как по линии экономической, так и по линии политической борьбы.

Ряд сдвигов, и весьма крупных, мы имеем и в крестьянском движении индустриальных стран. В последнем отношении показательна Германия. Здесь, в связи с общим наступлением капитала, мы имеем постепенное вытеснение среднего крестьянства и значительное ухудшение положения мелкого крестьянства, особенно в южных районах Германии: в садоводческих и винодельческих районах. Здесь начинает консолидироваться левое крестьянское движение на почве борьбы против налогов, против высоких акцизов и т. д. В последнем отношении особенно показательно последнее движение в винодельческих районах. Показателен также рост крестьянского оппозиционного движения в Баварии (движение Гандорфера). Наблюдается рост левой ориентации крестьянства и в других районах, на почве борьбы вокруг налогов, дорогих цен на промышленные изделия, удобрения, с.-х. машины и орудия и т. п.

Из других европейских стран необходимо остановиться на Франции. Начало дефляционной политики с приходом Пуанкаре и общее наступление капитала, несомненно, должно усилить расслоение крестьянства.

Крупные политические сдвиги происходят в настоящее время в заокеанских странах, особенно среди фермеров Канады и С.-А. Соед. Штатов.

Эти страны являются почти единственными, в которых имеется и в настоящее время кризис относительного перепроизводства и связанные с ним так наз. «ножницы» в ущерб сельскому хозяйству.

Последнее вызывает крайне неустойчивое положение фермерства. Фермерские хозяйства все более и более охватываются финансовым капиталом. Все больше увеличивается задолженность фермерских хозяйств, все больше растет частичное обезземеливание, растет число арендаторов и сокращается число собственников.

Вот этот непрерывно длящийся в течение ряда лет аграрный кризис, неустойчивость фермерских хозяйств создает предпосылку для роста фермерской политической активности. Мы присутствуем при образовании фермерских трудовых партий в целом ряде штатов. Фермерские организации, до сих пор не принимавшие участия в политической жизни, начинают вовлекаться в политическую борьбу (см., например, поражение Кулиджа).

Итак, мы рассмотрели крестьянское революционное движение от полуколониальных и колониальных стран до высоко развитых индустриальных. Нужно отметить как общее явление, что почти во всех капиталистических государствах наблюдается более или менее скорый процесс вымывания средних крестьянских слоев. Временная стабилизация капитализма разоряет середняка, сталкивая его все более к положению маломощного. Это очень важное явление. Нам необходимо думать не только о нейтрализации этого слоя, но следует предпринимать все попытки к тому, чтобы втянуть весь слой или часть его в активную борьбу.

196 Как видим, повсеместно проявляется рост крестьянской революционности, выражающейся в одних странах в развертывании массовых крестьянских революций (как, например, Китай, Индонезия), в других — лишь в росте оппозиционного движения левой ориентации трудового крестьянства, в создании левых крестьянских организаций.

Нарастание крестьянского движения во всей остроте ставит вопрос о руководстве им, о направлении его в русло общей революционной борьбы, вождем которой является пролетариат.

Полевение крестьянства, вызываемое временной стабилизацией капитализма, уход трудовых крестьянских масс из буржуазно-помещичьего лагеря, заставляет буржуазию усиленно стремиться к сохранению своего влияния на крестьянские массы. С этой целью она применяет самые разнообразные формы и методы идейного воздействия как непосредственно, так и через своих союзников, т.-е. помещиков, кулаков и социал-демократов. В послевоенный период буржуазия пыталась задержать революционное движение крестьянства за счет помещиков, т.-е. путем обещаний и даже частичного проведения аграрных реформ. Сейчас же она переходит к другим методам — она использует помещиков и особенно кулачество для усиления своего влияния на крестьянство.

Возникновение помещичье-кулацкого черно-зеленого Интернационала в этом году при Римском Аграрном Институте, участие в его создании кулацкого зеленого Интернационала — Международного Аграрного Бюро Средней Европы, аграрная ориентация II Интернационала и его отдельных секций, аграрный реформизм Ллойд-Джорджа и др.,— все это доказывает, что борьба за крестьянство принимает организационные формы даже в международном масштабе.

Необходимо подчеркнуть, что черно-зеленый Интернационал через Римский Аграрный Институт тесно связан с Лигой наций и является ее орудием, а тем самым проводником закабаления трудового крестьянства финансовым капиталом. Из этого вытекает необходимость для трудового крестьянства увязывать свою борьбу с борьбой мирового пролетариата, развивая и усиливая международную солидарность трудовых слоев крестьянства.

Крестьянский интернационализм — продукт империализма, наступления финансового капитала не только на трудящихся, но и на промежуточные мелкобуржуазные, в том числе и крестьянские слои,— является революционным фактором. Крестьянский интернационализм может быть только элементом крестьянского движения прогрессивного характера, опирающегося на союз с пролетариатом, но никоим образом не может быть использован международной реакцией. Именно этим объясняется неудача попыток организовать крестьянство в международном масштабе на платформе союза трудового крестьянства с буржуазией.

Одним из самых интересных явлений последнего времени является аграрная ориентация социал-демократов. Марсельский конгресс, конференция стран Востока и колоний, созванная II Интернационалом, аграрная программа австрийской социал-демократии, аграрная программа английской Рабочей Партии, выступления шведских социал-демократов и меньшевиков других стран по аграрному и крестьянскому вопросам, создают впечатление, будто бы социал-демократы прекратили свое враждебное отношение к крестьянству, столь характерное для них. На деле же этот маневр вызван необходимостью укрепить свои расшатанные позиции в городе подкреплениями в деревне, чтобы выполнить

197 роль агента буржуазии. Но было бы ошибкой думать, что социал-демократия могла переменить свою враждебность по отношению к крестьянству. Доказательством этого является хотя бы речь одного из руководителей деревенской работы немецкой социал-демократии Георга Шмидта. Он сказал, между прочим:

«Я не согласен с теорией, что у нас нет иного выхода, как раздел германской земли на крестьянские хозяйства. Если дело дойдет до социализации, мы гораздо скорее столкуемся по этому вопросу с крупными землевладельцами, чем с маломощными крестьянами». (Цитата «Рейхсландбунд», № 46 от 13 ноября 1926 г.)

Неспособность меньшевизма занять правильную позицию по крестьянскому вопросу доказывается и предложением немецкой социал-демократической партии в Чехо-Словакии, внесенном на Марсельском конгрессе, где говорится:

«Но пока — по крайней мере, в средне-европейской сфере — социализация и парцеллирование крупного землевладения равно рекомендуются как социалистическое разрешение аграрного вопроса. Это зловредное явление выпирает также наружу при проведении чехо-словацкой аграрной реформы. Между тем как мы, в процессе экспроприации крупного землевладения, стремимся сдвинуть с места (см. постановления нашего партийного с'езда) социализацию крупных с.-х. имений или, по крайней мере, создать для нее предпосылки, чешская социал-демократия принимает активное участие в форсируемой главным образом чешской Аграрной Партией кампании бессистемной парцелляции, которая, преследуя свои националистические цели экспансии, обездоливает тысячи наших сельскохозяйственных рабочих и служащих имений и причиняет неизмеримый вред профессиональному и политическому классовому движению сельскохозяйственного пролетариата».

Все это доказывает не только необходимость повести с буржуазией, ее союзниками и агентами борьбу за крестьянство, как союзника пролетарской революции, но и об'ективную возможность успеха, если только компартии сумеют правильно подойти к работе среди крестьянских масс.

Всем компартиям необходимо усвоить, прежде всего, правильное понимание роли крестьянства в современном революционном движении.

Нужно об'явить решительную беспощадную борьбу социал-демократическому уклону, не понимающему роли крестьянства и недооценивающему его революционности.

Большевизация компартий и усвоение ленинизма означает, прежде всего, усвоение ленинского учения о союзе рабочего класса и крестьянства и о гегемонии пролетариата и руководстве крестьянским движением.

Руководство крестьянским движением требует, прежде всего, выработки в отношении каждой отдельной страны программных требований и лозунгов, которые являются основными для крестьянского движения на данном уровне его развития. Вести за собою крестьянство можно лишь, давая ему правильные и точные лозунги, отвечающие степени развития крестьянского движения.

Необходимо обратить внимание на усиление агитационно-пропагандистской работы среди крестьянства. Здесь нужно особое уменье в подходе к крестьянству и тщательное продумывание приемов воздействия на крестьянство.

В работе компартий громадное значение имеет организационное оформление партийной и беспартийной работы в деревне.

Перед компартиями стоит чрезвычайно сложная задача работать среди беспартийных крестьянских организаций. Все то, о чем говорил тов. Куусинен по-

198 отношению к работе коммунистов в массовых организациях, следовало бы применить, конечно, учитывая крестьянскую обстановку, к работе среди крестьянских масс.

У многих компартий наблюдается неумение и полная неопытность в работе среди крестьянства и особенно в работе среди крестьянских организаций. На этом я не намерен останавливаться, так как этот вопрос будет подробно обсуждаться в крестьянской комиссии пленума. В заключение следует подчеркнуть, что международное революционное крестьянское движение растет и ширится. Только при правильном руководстве им со стороны рабочего класса и со стороны его авангарда, компартии, мы можем обеспечить победу не только крестьянской революционной борьбе, но и победу мировой пролетарской революции, победа которой немыслима без прочного и тесного союза рабочего класса и крестьянства.

Бошкович (Югославия). Товарищи! Если нашим основным лозунгом является завоевание масс, то надо более конкретно подчеркнуть, что осуществление этого лозунга немыслимо без нашей работы среди крестьянства. Также и борьба с военной опасностью, с фашизмом и белым террором тесно связана с работой в деревне. Большинство наших партий после 5-го конгресса стало заниматься крестьянским вопросом. В настоящее время имеется некоторый опыт работы компартий среди крестьянства, и поэтому можно говорить об успехах и недочетах этой работы.

Будучи вполне согласен с принципиально совершенно правильной постановкой вопроса в докладе Бухарина и Куусинена, а также с постановкой вопроса в области сельского хозяйства и крестьянства тт. Мещерякова, Дубровского и Домбаля, я хочу лишь остановиться на некоторых конкретных примерах работы компартий в деревне.

Опыт КП Польши среди крестьян показывает, что лозунг крестьянского единства пользовался громадной популярностью и что выдвижение этого лозунга вместе с революционными лозунгами борьбы за землю для крестьян без выкупов и борьбы против буржуазии дал в результате не только значительный сдвиг крестьянства влево, но и соединил революционные элементы крестьянства для борьбы за проведение этих лозунгов. Нужно отметить факт об'единения крестьян разных национальностей, факт создания федерации левых крестьянских организаций: Украинского Селянского Союза, Белорусской Рабоче-Крестьянской Громады и Независимой Крестьянской Партии. В общем надо сказать, что линия КПП по отношению к крестьянскому движению правильна, хотя была некоторая переоценка революционной роли середняка и быстроты нарастания конфликтов в деревне и остроты форм их проявления; конфликты хотя и нарастают постоянно, но медленнее, чем ожидала КПП.

Следовало бы обратить внимание КПП на необходимость усилить работу в коренной Польше и мобилизовать крестьянские массы против пилсудчины, которая явно становится выразителем интересов помещиков. Если принять во внимание, что Пилсудский опирается на армию, которая состоит приблизительно на 80% из крестьян, то кампанию среди крестьянства против пилсудчины нужно считать ударной задачей.

В Италии КП содействовала работе в создавшихся беспартийных крестьянских организациях. 3-й конгресс КП (январь 1926 г.) уделил большое внимание крестьянскому вопросу. В общем надо признать работу Аграрной Секции КПИ хорошей.

199 В Финляндии наши товарищи тоже правильно подходят к крестьянскому вопросу.

Что касается работы всех балканских компартий, то я не буду на этом останавливаться. Тов. Домбаль в своем докладе о росте революционного крестьянского движения охватил эту тему. К его выводам, с которыми я солидаризуюсь, хочу лишь добавить, что компартиям на Балканах следует обратить внимание на более тесную связь крестьянской работы с национально-революционным движением, так как последнее, согласно теоретической формулировке тов. Сталина, в аграрных странах приблизительно на ²/₃ является по сути дела настоящим крестьянским движением.

В Чехо-Словакии предстоят большие события в области крестьянского движения: в этом году заканчивается земельная реформа, новая налоговая политика строится против интересов мелких крестьян. Хотя КПЧ в общем проводила большие кампании среди крестьянства, все же необходимо отметить некоторые ее недочеты: 1) отсутствие связи с оппозиционными группами, какие имеются почти во всех крестьянских партиях; 2) компечать не уделяла достаточного внимания крестьянскому вопросу; 3) отсутствует организационный аппарат в отделе по работе в деревне.

В Швеции был созван в конце ноября Национальный крестьянский конгресс для создания Всенационального Крестьянского Союза. На конгрессе были выработаны статут и программа, но во всех действиях нашей партии в крестьянской области чувствуется отсутствие опыта. Так, например, наши товарищи в программе «беспартийной крестьянской организации» предлагают крестьянам коллективные формы земледелия.

Работа «Уоркерс Парти» (компартии) среди фермеров КП Соед. Штатов ведет значительную работу среди фермерства. Подход ее в общем правильный; она путем внедрения в беспартийные фермерские организации влияет на массы фермеров и на их левых лидеров. Весной 1926 г. при ее участии была организована Объединенная Фермерская Лига Пропаганды. В организации работают коммунисты, но она носит беспартийный фермерский характер и все более завоевывает влияние на массы. Другие левые организации, как трудовые фермерские партии, существующие почти во всех аграрных штатах, а главным образом, Прогрессивные фермеры Запада, работают в контакте с КП.

К последним выборам (ноябрь 1926 г.) КП в предвыборной платформе выставила ряд требований защиты насущных интересов фермерских масс: законодательство, снижение налогов, предоставление земли трудящимся, борьба с «ножницами» и т. д. Выступая на защиту левых фермерских организаций, КП официально заявила, что отказывается от выставления избирательных списков в тех штатах, где таковые были выставлены трудовыми фермерскими партиями.

Коммунистическая печать (орган партии) уделяет значительное внимание фермерскому вопросу и завоевывает читателей в фермерской среде.

Работа КП Канады. В 1925 г. канадская компартия более активно, чем в 1926 г., работала по созданию связей с фермерскими организациями. Но и в 1925 г. работу КП нельзя назвать успешной, причиной чего являлось отсутствие поддержки широких фермерских масс и неумение на них опереться. КП неудачно пыталась создать контакт с левой организацией «Прогрессивной

200 Фермерской Лигой Пропаганды». Через посредство этой организации КП распространяла листовки и желала обеспечить влияние на газету «Ферроу».

Лето 1925 г. КП Канады организовала при участии некоторых «сочувствующих» фермерских деятелей Саскатчиванскую Фермерскую Политическую Партию, которая, однако, не имела успеха среди фермерства.

Другая неудача была с Фермерским Союзом, в котором зарождалось левое течение. Слишком откровенная партийная линия КП оказалась не по плечу фермерству и заставила его отшатнуться.

В 1926 г. КП уделяет меньше внимания фермерству. В предвыборной платформе (сентябрь 1926 г.) нет ни одного «фермерского» пункта. Партия в общем мало сделала по усилению левого течения в существующих уже организациях и проведению в жизнь платформы союза с рабочими массами.

Существующие крестьянские организации в Китае являются собственно профессиональными союзами мелкого крестьянства и батраков. КПК в последнее время старается связать крестьянское движение с общенациональной революционной борьбой. Раньше же крестьяне были оторваны от революционного движения. КПК также стремится использовать стихийное крестьянское движение для усиления революционной борьбы. В настоящее время КПК в качестве одной из своих ближайших задач выдвинула необходимость поддержать крестьянство в его борьбе с крупными реакционными землевладельцами, за землю, за политическую власть и за ликвидацию остатков феодализма в Китае. Таким образом, и наши товарищи в Китае признают, что крестьянская проблема является центральной проблемой всей китайской революции.

Компартия Кореи, работая в неизмеримо тяжелых условиях подполья, пока сумела связаться лишь с немногими крестьянскими организациями. Ее задачей в ближайшее время должно стать разоблачение и разложение разных оппортунистических «черных» аграрных союзов, а также усиление своего влияния в массовых крестьянских и национально-революционных организациях.

Относительно Японии нужно отметить усилия компартии связаться с крестьянскими массами, в частности с движением арендаторов. Хотя опыт создания рабочей — фермерской партии доказывает, что компартией недостаточно были учтены основные различия между рабочим и крестьянским движением, но путь к созданию легальной революционной партии — правильный. В общем нужно отметить ряд удачных выступлений коммунистов в защиту крестьянских масс. Такие выступления — поддержка посредством манифестаций, требований крестьянских масс во время рисовых забастовок — лучше всего укрепляют союз рабочих и крестьян и доверие к компартии. Однако недостатком работы КП Японии в деревне является факт, что она ограничивает круг своих действий лишь арендаторами, пытаясь придать профсоюзный характер Ниппон-Номин-Кумиаи (японский крестьянский союз).

Ближайшей задачей КП явится устранение недостатков работы в деревне и расширение ее на крестьян-собственников до разоряющихся крестьян-середняков включительно.

В странах Ближнего Востока, Северной Африки (Сирия, Марокко, Египет, Алжир, Тунис) наши товарищи не сумели связаться с массовыми крестьянскими организациями.

В общем надо сказать, что все те правые и левые уклоны в области профсоюзного движения, о которых говорил т. Куусинен, имеются еще в большей

201 степени в области крестьянского движения. Наши товарищи, правда, не отрицают больше значения крестьянского вопроса, но все же наши партии находятся еще в такой фазе своего развития, когда они не проводят на деле ленинское учение в области крестьянского движения, а там, где пытаются работать в духе ленинского учения, проявляют неспособность справиться с этой новой для компартии работой. По-моему, главным источником ошибок является то, что компартии не отличают своих непосредственных задач в деревне, целью которых является создание революционной базы среди промежуточных слоев деревни, от работы среди тех слоев, которые не могут быть непосредственно охвачены компартией. Эта вторая часть работы, задачей которой является мобилизация широчайших крестьянских масс, как вокруг пролетариата, гегемона революционной борьбы всех угнетенных, выявляет большие недостатки. Коммунистам необходимо считаться и с крестьянскими предрассудками, и с общей отсталостью крестьянских масс, и с колебанием середняцких слоев, и, несомненно, учитывать степень развития крестьянского движения, чтобы не впасть ни в ультра-левые, ни в ультра-правые уклоны. Поэтому нельзя чересчур критиковать наши партии, которые лишь подошли к работе в этой области. Нам необходимо пользоваться опытом, накопленным в столь новой и важной работе. Таким образом, можно сказать, что мы имеем три фазиса в области нашей работы среди крестьянства. Первый фазис, когда наши партии совершенно игнорировали крестьянский вопрос, почти уже ликвидирован. Теперь большинство компартий находится во втором фазисе, когда придается большое значение крестьянскому вопросу, но в действительности мало делается среди крестьянства. Только некоторые партии находятся теперь в третьем фазисе, т.-е. когда проводится наша работа в деревне в духе ленинизма.

Главной ошибкой многих партий является то, что они берут курс на создание многочисленных революционных маленьких крестьянских организаций, вместо использования существующих крестьянских об’единений для передвижения все более влево крестьянских масс.

То, что тов. Куусинен совершенно верно называл задачей коммунистов в работе среди массовых беспартийных организаций, до известной степени можно было бы с успехом применять в работе среди крестьянских масс.

Нам необходимо изыскать путь к самому широкому охвату крестьянских масс на платформе всемирного союза рабочих и крестьян против финансового капитала. Наш подход не должен быть абстрактным, нужно учитывать тот факт, что крестьянин думает очень реально, и без защиты его повседневных требований нельзя направить крестьянина на путь интернациональной революционной борьбы. Нам необходимо увязать распыленное крестьянское движение в многонациональных государствах, как Югославия, Чехо-Словакия, Румыния, Польша и т. д., а также в группах государств, где борьба крестьянства связана между собой. Я не сторонник создавать особые централизованные крестьянские партии, которые могут лишь об’единить определенный крестьянский слой, а также не считаю нужным этим усиливать иллюзии о самостоятельной роли крестьянства, проповедуемой мелкобуржуазными политиками. Мне кажется, что путь Польши (об’единение левых крестьянских организаций на федеральных началах) наиболее подходящий для решения этой задачи.

Но это нужно, во-первых, подробно обсудить в крестьянской комиссии пленума и, во-вторых, всегда следует решать конкретно в зависимости от условий. Это очень важный вопрос, я хочу только обратить на него внимание пленума, не пытаясь дать конкретное решение.

202 Для мобилизации крестьянских масс вокруг компартий необходимо использовать крестьянскую печать. Наши товарищи пытались собственными силами создать печать для крестьян, но за исключением нескольких стран, среди которых выделяются Польша, Соединенные Штаты и др., в общем она представляет собой коммунистические агитки и абстрактные произведения, непонятные крестьянским массам. Вопрос о создании крестьянской печати и при ней крестьянского актива, стоящих на платформе революционного союза рабочих и крестьян, является ударной задачей. Если разрешить эту задачу, тогда наше влияние в деревне значительно возрастет.

Я не смог в течение 15 минут остановиться более подробно на очень важных вопросах практической работы среди крестьянских масс, но думаю, что в крестьянской комиссии смогу их поднять. Я хотел только обратить внимание пленума на самое основное. В заключение в общих чертах укажу на ошибки ряда компартий в применении лозунга рабоче-крестьянского блока на практике. По-моему, большинством компартий этот лозунг применяется чересчур формально. Многие товарищи считают его лишь ширмой для чисто коммунистической работы. Вместо того, чтобы сплотить широкие рабоче-крестьянские массы, находящиеся вне влияния компартий, рабоче-крестьянский блок создается в большинстве случаев из коммунистических элементов города и деревни. Это общее недомогание.

Нам придется в будущем более тщательно изучать методы работы среди широких крестьянских масс. Мы должны с удовольствием приветствовать тот факт, что на этом пленуме ряд наших товарищей ставит перед нами крестьянский вопрос во всем его об'еме и пытается заставить пленум дать конкретные указания в области крестьянской работы. Это хороший признак, и думаю, что мы справимся со стоящей перед нами трудной задачей. Самое главное, чтобы мы после этого пленума сумели во всех странах на практике сделать лозунг рабоче-крестьянского блока лозунгом не только рабочего, но и крестьянского движения. Я глубоко убежден, что нам удастся в ближайшее время претворить в жизнь учение Ленина о всемирном рабоче-крестьянском движении.

Смит (Англия). Товарищи! В своем вчерашнем докладе т. Куусинен коснулся весьма важной проблемы, которая в настоящее время стоит перед многими партиями нашего Интернационала. Он говорил о некоторой изолированности наших партий, несмотря на то, что многие из них насчитывают десятки тысяч членов. Он приводил в качестве примера Францию, Германию, Швецию и другие страны, указывая, что процесс устранения этой изолированности оказывается весьма затруднительным.

Тов. Куусинен отметил, что создалось положение, при котором многие рабочие зачастую присутствуют на наших собраниях, выслушивают наших ораторов, соглашаются выступать с речами и выполнять ту работу, которую им поручает партия, распространяют литературу, покупают партийную печать, но не вступают в партию. Таково, по моему мнению, создавшееся положение, и те товарищи, которые присутствовали на последнем пленуме, помнят, что мы, представители английской компартии, указывали, что на своем опыте испытали это положение весьма остро. Такое явление наблюдалось у нас, по крайней мере, в течение предшествовавших 18 месяцев. Поэтому английская делегация считает полезным познакомить товарищей из братских компартий с некоторыми из тех средств и методов, которые были использованы нами для борьбы с этим явлением.

203 Какова основная причина этого явления? Мы видим в нем результат первой фазы проведения в жизнь нашими партиями во многих странах тактики единого фронта в массовом масштабе. Первым результатом этой тактики является привлечение симпатий рабочих масс к проводимой партией борьбе и к выставляемым ею лозунгам. Но партия еще не стала для рабочих настолько близкой и необходимой, чтобы они могли в своей деятельности проводить в жизнь ее лозунги, с которыми они согласны.

Мы считаем, что основная причина этого явления заключается в специфическом характере той фазы исторического развития, через которую мы теперь проходим. Но само собой разумеется, что мы не в состоянии удовлетвориться одним лишь этим об'яснением. Так, например, безусловно, в Великобритании и во многих других странах одним из наиболее могущественных факторов, с которыми нам приходится считаться при проведении тактики единого фронта для сближения с массами, является влияние реформистских лидеров, в руках которых находится контроль над тред-юнионами и организационным аппаратом рабочего движения. Эти лидеры используют всю силу аппарата для борьбы с нашей партией, нападая на нас как на раскольников или людей, пытающихся расколоть рабочее движение, и таким образом реформисты используют свое влияние на рабочий класс, чтобы отдалить его от нас. По крайней мере, в Великобритании,— а я полагаю, что такое же положение, как указал тов. Куусинен, сложилось и в других странах,— реформисты пытаются оттолкнуть рабочих от нашей партии, когда последние начинают проникаться сочувствием к нашим целям.

Однако мало поможет делу указание, что это явление — влияние реформистских лидеров в рабочем движении. Поскольку дело касается нашей партии, мы обязаны выработать необходимые мероприятия для борьбы с этим явлением. Коминтерн должен приложить все усилия, чтобы партии глубже проникли в рабочие массы и раз'яснили рабочим значение своей работы.

Само собой разумеется, что этот процесс влечет за собою некоторые изменения в наших методах политической борьбы. Он требует также некоторых организационных изменений наших методов. Вы, может быть, припоминаете, что на последнем пленуме в порядке дня специальным пунктом стоял вопрос о массовой работе английской компартии, при чем организационные методы, принятые нашей партией, были тщательно рассмотрены. Поэтому я не буду вновь серьезно ставить этот вопрос во всем его об'еме. Я только вкратце подведу итоги. Прежде всего, мы создали в нашем партийном аппарате общенациональные, окружные и местные отделы для работы в профсоюзах. Мы требовали, чтобы члены партии поняли важность создания фракций во всех тред-юнионах, где работают коммунисты, а также, чтобы фракции регулярно отчитывались в своей работе. Мы указывали на важность обсуждения в партийной прессе вопросов, касающихся тред-юнионов, и не только на специально отведенной для этого странице шестой или последней. Читателям партийных изданий надо дать понять, что борьба в профсоюзах существенно необходима и имеет огромное значение.

Мы должны проводить такие кампании, как, скажем, под лозунгом: «каждый член партии — член профсоюза» (такое положение еще далеко не достигнуто во многих из наших главных партий). В процессе проведения этой кампании можно выполнить значительную работу, направленную к тому, чтобы сделать нашу партию понятной и приемлемой для широких масс.

204 К этому перечню методов, который, как я указал, был выработан на последнем пленуме, я хотел бы лишь добавить некоторые из последних мероприятий, проведенных нашей партией, они могут оказаться в известной мере полезными для наших братских компартий.

Так, например, в очень важном партийном районе, который является центром текстильной промышленности, машиностроения и угольной промышленности, создалось положение, когда мы имеем окружной комитет, состоящий из чрезвычайно добросовестных, энергичных и активных партийных работников, посвящающих работе все свое время, отлично выполняющих воспитательную и пропагандистскую работу партии и с большим рвением создающих фабрично-заводские ячейки, а все же в этом районе члены партии остаются изолированными от тред-юнионистского движения. При тщательном обследовании оказалось, что среди десяти членов окружного комитета нет ни одного активного работника тред-юниона. В некоторых случаях мы принимали самые решительные меры; на окружном партийном с'езде этого района, который состоялся месяц или два тому назад, мы настаивали на избрании в окружной комитет дополнительно шести человек (по два от каждой из основных отраслей промышленности). Что касается членов партии — углекопов, которых в данном округе нам удалось втянуть около 300 человек, то в отношении их мы проводили тот принцип, что каждый член партии должен занимать известное положение, дабы иметь право входить в такую ответственную организацию, как окружной центр. Мы включили в окружной комитет двух членов партии, которые являлись руководителями в профсоюзных группах углекопов.

Упоминаемое мною постановление встретило сопротивление по принципиальным соображениям со стороны многих и весьма преданных товарищей. Эти товарищи говорили, что выдвигаемые кандидаты не являются большевиками, ничего не знают о коммунизме и недавно в партии. Они недоумевали по поводу того, что от членов руководящих органов требуют, чтобы они являлись должностными лицами тред-юнионов.

Однако при том положении, в котором сейчас находится наша, а также другие партии, необходимо, чтобы мы проявили известную гибкость в этом вопросе.

Еще более характерным примером является постановление нашего Центрального Комитета, принятое после недавней партийной конференции, о том, чтобы пять членов нашего Центрального Комитета, в том числе трое руководящих работников Политбюро, были немедленно посланы назад на предприятия. Четыре металлиста и один углекоп возвращаются на свои предприятия для проведения партийной работы в тред-юнионистском движении и завоевания престижа не только для нашей партии, но и для самих себя, как ее руководителей. Они отправляются на предприятия, чтобы наглядно раз'яснить рабочим, что партия не только в теории, но и в повседневной жизни готова бороться вместе с ними повсюду, где только ведется классовая борьба. Конечно, эта мера должна оказать весьма значительный эффект на нашу работу в тред-юнионах — по крайней мере, мы рассчитываем на это. Не может быть и речи о том, что эти товарищи были намечены к ссылке, как принадлежащие к какой-либо оппозиции, или же чтобы они были отправлены в «почетную ссылку». Они были посланы на предприятия только потому, что являются одними из лучших и наиболее выдающихся членов нашего Центрального Комитета.

205 На последнем с'езде нашей партии мы увеличили число членов нашего Центрального Комитета. Из вышеуказанных шести товарищей четыре являются видными руководителями тред-юнионов, один — председателем союза, другой — членом Исполнительного Совета, третий — членом делегации на конгрессе тред-юнионов. Они пошли на предприятия, чтобы раз'яснить рабочим, что партия сверху донизу борется в той среде, в которой они выросли, и считает эту борьбу своим главным делом.

Это мероприятие требует преодоления значительных трудностей в смысле распределения работы в руководящих органах партии, но зато оно показывает всей партии, что работа в профсоюзах является главным и первым шагом, заметно сближающим нас с рабочей массой. Мы полагаем, что такая политика может быть успешно проведена в других странах. Мы также полагаем, что все присутствующие здесь члены Центральных Комитетов должны под своей прямой ответственностью заняться изучением нашего опыта и рассмотреть, может ли он быть применен в их собственных странах.

Я хотел бы весьма кратко остановиться еще на одной стороне того же вопроса. Дело идет о внесении изменений в наши политические лозунги и нашу политическую агитацию. Тов. Куусинен сказал, что в этом вопросе мы находимся перед подобной дилеммой. С одной стороны, мы стоим перед необходимостью увеличить политическую сознательность и расширить кругозор рабочих в трех-юнионах, или, как он выразился, мы должны «приобщить к политике» тред-юнионское движение. С другой стороны, мы и все товарищи в нашей и всякой другой партии, пытаясь работать в тред-юнионах, наталкиваемся на тот факт, что на собраниях тред-юнионов можно обсуждать вопросы о зарплате, продолжительности рабочего времени, сдельщине и т. д., но трудно заставить себя выслушать по чисто теоретическим вопросам. Что это означает? Имеется ли здесь в действительности противоречие? Попали ли мы здесь в тупик? Мы считаем, что здесь никакого тупика нет. Это только означает, что мы не можем навязывать в готовом виде рабочим наши политические лозунги. Мы должны изыскать пути и средства, чтобы доказать каждому рабочему, что данная политическая проблема задевает его лично. Я хотел бы привести по этому поводу три кратких примера.

Первый пример касается вопроса об империализме. Само собою разумеется, что в Великобритании вопрос об империализме является одним из основных. Ясность в этом вопросе необходима для успехов и победы рабочего класса. Мы можем приблизить победу, давая точный ленинский анализ империализма и вытекающих из него проблем во время нашей работы в тред-юнионах, пользуясь для этого каждым удобным случаем. Мы могли бы описывать ужасы империализма, как это делают реформисты и независимая рабочая партия. Но мы на своем собственном горьком опыте убедились, что таким путем мы не подвинем дело вперед и не заставим рабочих понять необходимость поддержки борьбы в колониях. Мы обсуждаем эту проблему с точки зрения тех практических последствий для каждого отдельного рабочего, которые влечет за собою угнетение колониальных народов. Так, например, говоря о Китае, мы обращаемся к текстильщикам. Мы показываем им, как практически отражаются события в Китае на текстильщиках Великобритании. Так же мы поступаем в связи с событиями в Индии и Египте. Мы обращаемся к углекопам, как и к текстильщикам, и показываем им, каким образом эти события ведут к конкуренции и сокращению зарплаты. Мы раз'ясняем рабочим. что план Дауэса представляет собой

206 попытку превращения Германии в колониальную страну. В связи с осуществлением этого плана издержки английского производства должны быть понижены, чтобы можно было конкурировать с Германией, где рабочий день удлинен, а зарплата сокращена. Конечно, впоследствии нужно дополнить эти соображения теоретическим обсуждением.

То же самое относится и к милитаризму, о чем здесь я упомяну лишь вкратце. Вместо того, чтобы подносить рабочим на собраниях тред-юнионов чисто теоретический анализ значения и роли милитаризма, или одно лишь описание его ужасов, как поступают реформисты,— мы попросту указываем на конкретные случаи использования войск во время конфликтов в промышленности. Мы непосредственно обращаемся к рабочим массам, которые еще очень далеки от того, чтобы следовать нашему лозунгу превращения империалистической войны в гражданскую и т. д., выдвигая следующий лозунг: скажите солдатам правду о тех конфликтах в промышленности, в которые их заставят вмешаться. Мы считаем, что такие простые лозунги могут быть впоследствии дополнены лозунгами, носящими более теоретический характер, но прежде всего мы должны добиться сближения с массами.

Наконец, скажу несколько слов о рационализации. Тов. Галлахер уже останавливался на этом вопросе. Не только нельзя говорить о том, что «истинная рационализация не может быть достигнута впредь до установления социалистического государства», но и о том, что «нельзя допускать проведения в жизнь основных мероприятий по рационализации без предоставления рабочим гарантии, что их уровень существования будет сохранен». Как указывал тов. Галлахер, чтобы добиться каких-либо успехов в нашей работе, мы должны выдвигать такие лозунги, как «равная плата за равный труд», «полное обеспечение безработных поддержкой по профсоюзным ставкам» и т. д. Мы должны доказать рабочим, что рационализацию можно допустить только за счет капиталистов, но отнюдь не за счет рабочих.

Британская делегация проводит эти немногие примеры в качестве иллюстрации изменений в методах сближения с массами. Мы считаем, что наш опыт дал конкретные результаты в деле укрепления партии, и я полагаю, что из нашей борьбы можно извлечь много уроков, которые будут ценными и для других партий.

Варга. (Венгрия). Товарищи, несколько дней тому назад на съезде австрийской социал-демократии Отто Бауэр заявил, что в новой программе невозможно дать анализ теперешней фазы капитализма. Это заявление очень интересно, так как оно по существу означает признание банкротства австро-марксизма, как теории. Какая же это научная или марксистская школа, которая заявляет, что она не может дать анализа современного капитализма. При этом, товарищи, я хотел бы напомнить вам, что Ленин в свое время назвал Отто Бауэра умнейшим и поэтому опаснейшим меньшевиком.

Быть может, однако, Отто Бауэр и австрийская социал-демократия делают вид, что они глупее, чем на самом деле; быть может, они отказываются от подлинного анализа нынешней фазы капитализма, ибо такой анализ привел бы их к тому, что рабочему классу стала бы ясна вся несостоятельность их теперешней оппортунистической политики.

Во всяком случае, анализ современного капитализма представляет собой трудную задачу. Картина болезни «умирающего капитализма», как выразился Ленин, в высшей степени сложна. Если оглянуться несколько назад, вспомнить

207 все болезненные симптомы послевоенного времени, недостаток продовольствия, угольный кризис, репарационный кризис, оккупацию Рура и т. д.,— то становится ясным, что дать правильную картину современного капитализма — трудная задача, гораздо более трудная, чем 20 лет тому назад.

Я думаю, что несмотря на это, можно констатировать некоторые важные структурные изменения, которые создают резкую разграничительную черту между нынешней эпохой капитализма и эпохой довоенной.

Важнейшие из них следующие:

1. Мирового капитализма более не существует. Создание Советского Союза пробило брешь во всей мировой капиталистической системе. Этот факт, по-моему, менее важен экономически, чем по своему влиянию на рабочее движение. Экономические нити, связующие Советский Союз с капиталистическим миром, не вполне порваны, они только стали значительно тоньше. Происходит товарообмен с капиталистическими странами и точно так же — хотя и в незначительных размерах — импорт капиталов оттуда. Действительное значение этого фактора заключается в его влиянии на рабочее движение. В то время как до войны проблема свержения буржуазии рабочим классом стояла в туманной дали, как бледная абстракция, широкие рабочие слои, находясь под влиянием буржуазной идеологии, сомневались в том, можно ли вообще без буржуазии сохранить экономические достижения и культурную жизнь,— теперь этот скептицизм опровергается существованием Советского Союза. Теперь каждый рабочий знает, что капиталистический класс является излишним, что он при известных обстоятельствах может быть свергнут и после его падения наступит не хаос, не хронический голод, а, наоборот, вслед за тяжелым переходным периодом наступит период под'ема.

Таково решающее влияние факта существования СССР на рабочее движение. Если капитализм и продержится долго в нынешнем «стабилизованном» положение,— частичная стабилизация, неустойчивая стабилизация и т. д. — психология рабочего движения далеко уже не такова, какой она была до войны. Во-вторых, крупное структурное изменение создается победоносной освободительной борьбой колониальных народов. Она означает для рабочего движения, что союз между буржуазией и рабочей аристократией — на основе передачи части колониальной сверхприбыли рабочей аристократии — продолжаться более не может. Этот союз с каждым днем все более лишается экономической почвы, что опять-таки влечет за собой основное изменение в рабочем движении империалистических стран, как это ярче всего выражается в Англии.

В-третьих, крупное структурное изменение — потеря Европой мировой экономической гегемонии. Это экономически означает, что доходы, которые западно-европейский капитализм извлекал из своего преобладающего положения, им утрачены (я не буду здесь подробно останавливаться на основных экономических фактах: товарищи ведь знают, что при обмене товаров, произведенных при высоком органическом составе капитала, на товары, произведенные при низком составе капитала, для первых получается плюс в отношении стоимости). Потеря Европой гегемонии для рабочего движения означает то же самое, что и потеря колониальной сверхприбыли.

Здесь много говорилось о законе неравномерного развития. Быть может, скажут, что Западная Европа снова в состоянии будет завоевать прежнее положение. Я не думаю, чтобы это было возможно; возможно, что некоторые технические нововведения в отдельных странах Западной Европы и вызовут новый

208 под'ем, но совершенно невероятно, чтобы в Западной Европе всюду можно было найти новые источники сырья и энергии, которые могли бы служить базисом для реализации новых технических изобретений,— а ведь только взаимодействие новой техники с соответствующими новыми источниками сырья создает возможность под'ема. В это я не верю. Я полагаю, что западно-европейский капитализм не проживет так долго, чтобы добиться нового общего под'ема на основе новой техники, который, быть может, не исключается теоретически.

Если мы учтем эти три крупных структурных изменения, то мы должны сказать, что простое продолжение довоенного развития капитализма для Западной Европы исключается.

Перехожу теперь к вопросу, какой характер имеет нынешний кризис европейского капитализма и мирового империализма. Этот кризис принял теперь форму хронического перепроизводства, хронической массовой безработицы, хронического бездействия средств производства. Необходимо вскрыть причины этих явлений.

Товарищи знают, что при капиталистическом строе существует тенденция к диспропорции между производительностью и возможностью ее использования. Она вытекает из двух основных фактов, неразрывно связанных с капитализмом. Один из них заключается в том, что класс капиталистов стремится к все большей эксплоатации пролетариата, т.-е. он стремится, чтобы из ежегодного продукта на долю рабочего класса приходилась все меньшая часть; а это означает, что из всего производимого продукта рабочий класс может покупать все меньшую часть.

С другой стороны, конкуренция внутри страны и между отдельными странами вынуждает капиталистов добиваться повышения производительности предприятий, чтобы понизить издержки производства. Дело обстоит не так, как обычно себе представляют, что капиталисты просто сами могут потреблять ту часть производимого продукта, которую они получают, вследствие более сильной эксплоатации рабочего класса. Теоретически это, разумеется, можно представить себе, но практически именно стремление к конкуренции, к накоплению мешает тому, чтобы при анархической системе капитализма та часть, которую отняли у рабочего класса, потреблялась капиталистом. Это противоречие разрешается всегда периодически повторяющимися кризисами, которые, однако, до сих пор всегда кончались расширением капиталистического мирового рынка. Это означает: после каждого кризиса сфера влияния капиталистического хозяйства, мировой рынок для капиталистических товаров внутри страны и за ее пределами расширялся.

Товарищи, этот факт часто рассматривается, как открытие Розы Люксембург. Это, однако, абсолютно неверно, так как во всех произведениях Маркса — достаточно упомянуть «Коммунистический Манифест» — этот факт отмечается или предсказывается. Здесь я перехожу к вопросу: каково различие между современным кризисом капитализма и периодически возвращающимися нормальными кризисами капитализма? Это основной пункт, который, я думаю, должен быть подвергнут здесь анализу. Тов. Бухарин в своем печатном докладе указал на то, что обострение этого положения есть следствие войны и этим самым он правильно попытался связать этот — как он его назвал — голодный кризис, или — как я прежде пытался назвать его — кризис недопроизводства военного времени с современным состоянием капитализма. Я, однако, думаю, что его аргументация недостаточна в том смысле, что он только конста-

209 тирует факты, не указывая на сужение внутреннего рынка в зависимости от классового фактора. Это, по моему мнению, необходимо уже потому, что мы должны отмежеваться от социал-демократической теории недопотребления.

Тов. Бухарин говорил следующее:

«В самом деле, демобилизованный, выросший производственный аппарат промышленности с внесенными в него различными техническими улучшениями натолкнулся при своем производственном функционировании на невероятную нищету масс, которая и является «движущей причиной» переживаемого кризиса. Таким образом, этот последний представляется измененной формой послевоенного кризиса капитализма вообще, а отнюдь не тем, чем его изображают апологеты капиталистического строя и социал-демократические теоретики».

Я хочу попытаться установить, каким образом у отдельных классов возможно сокращение покупательной способности, т.-е. сокращение расходов. Возьмем прежде всего пролетариат. Не подлежит сомнению, что реальный жизненный уровень пролетариата в странах инфляции значительно ниже, чем до войны. Я недавно пытался доказать это в отношении германского пролетариата цифрами. Разумеется, так же обстоит дело и в Польше, Австрии и т. д. Во Франции положение, повидимому, таково, что французские квалифицированные рабочие до сих пор сохраняли свой довоенный уровень, но зато жизненный уровень трех миллионов иностранцев гораздо ниже, чем уровень жизни французского рабочего до войны.

Теперь возникает вопрос: почему это происходит? Ответить на него, по-моему, можно следующим образом: стоимость рабочей силы, вследствие затяжной войны, вследствие фактического деградирования рабочего класса, понизилась. Как товарищи знают, Маркс говорит, что в размерах заработной платы большую роль играет исторически-моральный элемент, и действительно, военные лишения и затем поражение рабочего класса повлекли за собой исторически более низкую оплату рабочей силы. К этому, естественно, присоединяются — об этом я еще буду подробно говорить — сознательные стремления капиталистов к снижению заработной платы ниже стоимости рабочей силы. Крестьянство во время войны, во-первых, много потеряло в материальном отношении, во-вторых, инфляционный период, ножницы опять-таки подорвали его покупательную силу, так как крестьянство за свои продукты стало получать гораздо меньше ценностей в форме промышленных товаров, чем до войны.

Мелкая буржуазия, как вы знаете, в странах инфляции была экспроприирована. Военное время и инфляционный период принесли далеко превышающую нормальные рамки централизацию состояний: не накопление, а скопление наличных состояний в руках крупнейших капиталистов, разбогатевших за время войны. Следовательно, происходила не концентрация путем накопления, а концентрация путем централизации уже наличных средств.

Это означает, что прибыль промышленного капитала теперь распределяется в гораздо меньшем кругу населения, чем до войны. Покупательная сила этого мелкобуржуазного слоя, таким образом, сильно сократилась.

Далее, необходимо отметить еще одно обстоятельство, имеющее большое значение. Во время инфляции слой рантье почти совершенно исчез. Разрешите мне напомнить вам, что в Германии до войны имелся рентный капитал в 70 миллиардов марок, что по 4% ежегодно дает 3 миллиарда золотых марок. Это были 7 — 8% национального дохода. Инфляцией эта часть национального дохода была просто сметена.

210 Таким образом, мы можем сказать следующее: доход всех широких слоев народа — рабочих, крестьян, мелких буржуа, рантье, вследствие войны и инфляции сильно сократился, и товары, производимые промышленностью, не находят покупателя. Сокращение внутреннего рынка, таким образом, создает причины хронической безработицы и хронического кризиса перепроизводства.

Иначе обстоит дело в Англии, которая не является страной инфляции. Там покупательная сила внутреннего рынка, вследствие политики дефляции, сохранилась. Английский народ в целом до 1926 года в среднем жил лучше, чем до войны. Он потреблял больше продуктов, он был лучше одет. В этом смысле также кризис стран инфляции отличается от кризиса в странах дефляции. Проблема английского капитализма заключается теперь не в меньшей восприимчивости внутреннего рынка, как это имеет место в Германии и как это через некоторое время будет во Франции и Италии, а в том, что английский промышленный капитал не в состоянии будет нести на себе все бремя рентного капитала (в Англии, по моему расчету, оно составляет около 450 миллионов фунтов, следовательно, 9 миллиардов марок ежегодно) и, сверх того, сохранять за английским рабочим классом положение рабочей аристократии. Проблема английской буржуазии заключается в следующем: или экспроприировать посредством инфляции класс рантье и этим путем сберечь 9 — 10 миллиардов марок ежегодно или снизить жизненный уровень английского рабочего класса и уравнять его с средним уровнем европейского пролетариата.

Если верно, что главная проблема европейского капитализма сводится к вопросу сбыта, к вопросу, как осуществить возможности сбыта, то социал-демократы на это отвечают: да, капиталисты должны в интересах капитализма повысить зарплату. Если зарплата будет повышена, то увеличится покупательная сила, и вследствие этого капитализм сможет изжить кризис. При этом они прежде всего ссылаются на пример Соединенных Штатов, где при очень высокой зарплате капитализм развивается по восходящей линии.

Немногое надо знать, дабы убедиться, что это предложение социал-демократии с капиталистической точки зрения является просто бессмыслицей. Нельзя требовать, чтобы капиталисты из собственной доли годового продукта выплачивали в денежной форме часть рабочим, чтобы затем больше продавать товаров рабочим. Это была бы наибольшая глупость, какую можно придумать. Но если связывать повышение зарплаты с повышенной производительностью труда рабочих, то из этого порочного круга никак не выйдешь. В этом случае вся масса прибавочной стоимости, получаемая капиталистами, опять увеличивается, и трудности сбыта нисколько не отпадают.

Что означает эта теория, если рассматривать ее с точки зрения борьбы пролетариата? Вместо того, чтобы бороться за повышение зарплаты, они советуют капиталистам: пожалуйста, будьте так добры, это в ваших собственных интересах, повысьте нам плату, тогда ваши дела улучшатся. Это типичная теория сотрудничества между капиталистами и рабочими. Однако капиталисты не согласны на такое предложение.

Мы видим, что делают капиталисты: они снижают зарплату, они рационализируют производство — это означает, что они пытаются получить еще большую долю годового продукта, уменьшая, таким образом, возможности сбыта на внутреннем рынке.

В последнем номере «Роте Фане» приведено чрезвычайно интересное секретное письмо Борзига — председателя германского союза работодателей.

211 Письмо это адресовано предпринимателям текстильной промышленности, которым Борзиг советует понижать зарплату. Он говорит:

...«Поэтому необходимо, чтобы отдельные союзы оказали энергичное давление на верхушки в том смысле, чтобы они своевременно приступили к общему снижению заработной платы; это окажет влияние на цены товаров и будет содействовать их общему удешевлению».

Далее он говорит:

«Гораздо важнее добиться умеренного снижения заработной платы, что, однако, должно простираться по возможности равномерно на всю Германию...

Необходимо не упускать из виду цифру, которую мы уже в свое время отмечали — сбережение одного пфеннига в час у всех рабочих даст в год около 400 — 500 миллионов марок сбереженного капитала».

Мы видим ясно: полное игнорирование социал-демократических предложений, а лишь напоминание о том, что если мы урвем один пфенниг в час, то это означает для нас 400 — 500 миллионов марок лишней прибыли. В то же время это означает сужение емкости внутреннего рынка на ту же сумму.

Как капиталисты предполагают выйти из этого положения? Они говорят: мы будем сбывать наши товары на мировом рынке не нашим рабочим, а заграничным рабочим. Отсюда неизбежность необычайно острой борьбы за рынки сбыта.

Разумеется, товарищи, говорят, что в противовес этому мы видим международные соглашения, международные картели. Но международные картели совершенно не исключают взаимной борьбы капиталистов. Борьба продолжается внутри картелей и против тех государств, которые не включены в картели. Но что касается образования картелей, то и это означает искусственное вздорожание товаров и, следовательно, сужение емкости внутреннего рынка. В этом кругу все вращается.

Я хотел бы остановиться еще на одном моменте, отмеченном в печатном докладе тов. Бухарина и в его тезисах. Это выражение «аграризация».

Я думаю, что это выражение приведет к большим недоразумениям, и следовало бы его избегать. О чем идет здесь речь? Речь идет о том, что промышленный производственный аппарат Европы слишком велик для возможностей сбыта. Он должен быть кое-где сокращен, и сокращение идет стихийно, анархически в наиболее слабых экономически и политически местах — отчасти в Германии, отчасти в окраинных государствах, отчасти в Польше и в последнее время в довольно большом масштабе — в Англии. Это не аграризация, а сокращение ставших излишними частей производственного аппарата — процесс, который совершается анархически в наиболее слабых пунктах капиталистической системы.

Теперь я хочу попытаться воспроизвести в кратких чертах всю картину, исходя из довоенного положения, при чем, само собой разумеется, следует снова и снова подчеркивать — я думаю, что в борьбе с социал-демократией никогда не следует выпускать этого из виду,— что война не есть случайность, а элемент этого динамического развития, элемент кризиса. Таким образом, исходной точкой была диспропорция между возможностями производства и сбыта. Отсюда охота за рынками, которые можно монополизировать, отсюда борьба за эти рынки. Таким образом, мировая война была борьбой за рынки сбыта. Самая война вызвала сильное сокращение внутреннего рынка и отсюда также все эти

212 явления, о которых мы здесь говорили, и в то же время те структурные изменения, на которых я останавливался. Стабилизация пока положила предел дальнейшим структурным изменениям. Но противоречие между возможностями производства и его использования возникает снова, в результате стабилизации и в пределах самой стабилизации. Вследствие этого, дело автоматически дойдет до войны, если пролетарская революция не положит конец этому ходу развития — войны против Советской России или войны отдельных империалистических групп между собою. Таким образом, круговорот снова остановится, но столкновение будет сопровождаться выделением новых частей из капиталистической системы. При этом я предполагаю, что война против Советской России не будет успешной, так как считаю, что если все коммунистические партии в этом случае окажутся на высоте, если они сделают все возможное при теперешнем настроении пролетариата, то, по моему мнению, нападение на Советскую Россию не может кончиться поражением Советского Союза.

Итак, я думаю, товарищи, что у нас нет причин для пессимизма, если мы и признаем стабилизацию в том смысле, что в этот момент нет налицо остро революционной ситуации. Весь механизм капитализма таков, что нет никакого выхода, который привел бы к смягчению противоречий (как это представляют себе социал-демократы) в форме сверх-империализма или в какой-нибудь другой форме. Речь может итти о сроке — пройдет ли больше или меньше времени,— но путь развития подходит к концу. Капиталистическая общественная система с исторической неизбежностью быстро движется навстречу своей гибели.

Курелла (ИККИ). Я остановлюсь в своей речи на двух вопросах: о пан-Европе и нашем отношении к этой проблеме и затем о формировании партийных кадров.

По первому пункту я собираюсь возражать тов. Трэну. Тов. Пеппер уже указал на основные принципиальные ошибки в подходе тов. Трэна и я хотел бы изложить свой взгляд на позицию тов. Трэна, отметить ее мелкобуржуазный характер. Содержащийся в одной из моих статей упрек Трэну в том, что он является в нашем движении выразителем мелкобуржуазных веяний, основан на его положении об обострении антагонизма между Англо-Европой (по терминологии самого Трэна) и Америкой, а также на его оценке этого конфликта в данный момент.

Тов. Трэн утверждает, что я отстал от истории на полтора десятка лет. Это, пожалуй, верно в отношении перспективы, намеченной тов. Трэном. Ведь тов. Трэн забегает вперед этак лет на 15. Выдвигая свои положения, он претендует на признание его оценки правильной 15 лет спустя. Я же полагаю, что в настоящее время надо говорить не о тех проблемах, разобраться в которых можно будет через 15 лет, но о тех, которые уже сейчас стучатся к нам в дверь.

В чем главная мысль вчерашней речи тов. Трэна? Я процитирую два важнейших места из этой речи. Трэн сказал приблизительно следующее:

«Таким образом, капиталистические противоречия внутри Европы обнаруживают тенденцию к относительному ослаблению, к отступлению на задний план, тогда как противоречие между Соед. Штатами и системой англо-европейского империализма все больше и больше обостряется, оно обнаруживает тенденцию выдвинуться на первый план и грозит стать основным противоречием внутри капиталистической системы.

213 В дополнение к этому положению выдвигается следующая перспектива: или усиливающееся шатание стабилизации приведет... к непосредственно революционной ситуации, что заставит об'единяться весь капиталистический мир, или капиталистическая стабилизация будет длиться довольно долго, и тогда соперничество между Соед. Штатами и англо-американской системой как на экономической, так и на политической почве усилится».

Это положение означает, что мы во всяком случае придем к длительному экономическому и политическому союзу европейских государств против Америки или к общему мировому союзу капиталистических сил против революционной опасности.

Если подойти к вопросу чисто теоретически, то приходится признать возможность возникновения различного рода империалистических коалиций. Никто не станет этого оспаривать, но эти коалиции могут носить лишь временный и отчасти политический, но преимущественно военный характер, как это было до войны и как это наблюдается и сейчас в отношении целого ряда стран. Оспариваем мы в данном случае лишь возможность образования коалиции длительного характера, возможность образования длительных экономических блоков как в Европе, так и во всем мире. А блоки в той форме, как их представляют себе Рейхберг и Эдмунд Стиннес и как их представляют Трэн заодно с Брейтшейдом, только и мыслимы, как об'единения длительного характера.

Тов. Трэн изображает образование экономического и политического всеевропейского блока как ближайшую перспективу, он посвящает этому вопросу статьи, он месяц за месяцем проповедует эту идею.

В момент, когда обостряются в Европе противоречия, когда Америка пытается натравить одни европейские группировки на другие, в момент, когда Лига наций, пытавшаяся создать прочную европейскую группировку вполне определенного характера, расшатана и до некоторой степени распадается, тов. Трэн внезапно выступает с идеей неизбежного образования нового пан-европейского экономического и политического блока. Пан-Европа, по его мнению, не есть утопия.

«Но в наши дни, когда об'ективно существует основа для европейской солидарности капиталистических сил в противовес Соед. Штатам, когда усиливаются сознательные тенденции к укреплению этой солидарности,— то, что раньше казалось утопической мечтой оппортунистов-социалистов и мелкобуржуазных пацифистов, стало необходимостью для европейской крупной буржуазии».

1) Тов. Трэн предсказывает образование европейского блока вообще,

2) он предсказывает образование европейского блока против Америки.

И то и другое положение трактуется на все лады идеологами мелкой буржуазии в Европе. Эти идеи в их классической формулировке выдвинуты именно этим лагерем.

Посмотрим же, имеется ли некоторая связь между идеями Трэна и агитационными идеями этих мелкобуржуазных теоретиков. Трэн уверяет, что между ними нет ничего общего и что как раз его идеи дают нам, якобы, в руки наивернейшее оружие для борьбы с последними. Посмотрим, так ли это.

Первое положение гласит:

Сейчас, когда внутри Европы усиливаются противоречия, когда вырисовывается угроза новой войны, и в Европе усиливаются вооружения,— в этот самый момент Трэн считает необходимым выдвинуть лозунг: мы в Европе накануне образования длительного экономического и политического блока. В тот момент, когда во всем мире, и первым делом в печати, в которой задают тон мел-

214 кие буржуа и которая апеллирует к мелким буржуа, отстаивается то положение, что Европа идет к об'единению, навстречу миру — тов. Трэн рисует, как ближайшую перспективу, возможность экономического и политического об'единения Европы. Об'ективно он поет в унисон нашим мелкобуржуазным противникам. Возражая критикам, он говорит: «Да, эти мелкобуржуазные лозунги в настоящее время уже нечто иное, чем то, что мы слышали до войны. Это — отражение реальных намерений буржуазии. Утверждение мелких буржуа, что якобы Европа идет навстречу об'единению, навстречу внутреннему миру, по мнению тов. Трэна, изложенному в его тезисах, вполне отвечает действительности». Разве Трэн в данном случае не вторит мелким буржуа, считающим возможным европейское об'единение?

Но тов. Трэн заходит еще дальше: мотивируя свой лозунг, он заявляет:

«...Поскольку мы будем изображать дело так, будто главная опасность войны грозит внутри Европы, социал-демократы станут говорить: «Посмотрите, коммунисты возвещают войну, а устанавливается мир. Посмотрите, коммунисты рвут на части Европу, чтобы состряпать опасность войны, которая существует лишь в их фантазии...».

Если мы укажем определенно на главную опасность, для масс будет очень силен соблазн поверить социал-демократам».

Итак, чтобы рабочие массы не шли за социал-демократами, чтобы увлечь их за собой, мы должны им твердить то же, что и социал-демократы, мы должны говорить им, что в Европе есть возможность об'единения и образования блока, что противоречия развиваются главным образом не внутри Европы.

Тов. Трэн требует, чтобы мы отказались от своей собственной линии и поступали так, как социал-демократы, ибо в противном случае массы перекочуют к социал-демократам.

Не думаю, чтобы нам следовало оценивать роль мелкой буржуазии и мелкобуржуазной идеологии теперь иначе, чем до войны. Тов. Трэн неправ. Мелкобуржуазная идеология отнюдь не служит подлинным выражением намерений капиталистов. Крупная буржуазия использует мелкую буржуазию, чтобы скрыть свои подлинные намерения. Мелкая буржуазия инспирируется крупной буржуазией, старающейся втереть очки массам. Европейская крупная буржуазия готовит новые дипломатические и военные комбинации, чтобы в процессе грядущей войны разрешить внутриевропейские конфликты. Различные страны вооружаются друг против друга. В данный момент европейская крупная буржуазия дипломатически вторит мелким буржуа, распевающим песни на тему о пан-Европе и о мире в Европе.

Впадать в этот тон, утверждать, что эти «утопии» могут осуществиться, что мы должны выдвигать те же положения, какие проповедуют социалисты, с разницей лишь в оттенке,— значит поддерживать тенденции мелкой буржуазии и играть на-руку крупной буржуазии, затушевывающей свои подлинно воинственные планы.

Теперь о второй стороне проблемы. Тов. Трэн в своей лилльской речи и в целом ряде статей утверждал, что формирующийся европейский блок будет направлен против Америки. Он так и озаглавил свои статьи «Европа и Америка», а не «Европа и СССР». Он считает, что внимание рабочего класса надо привлекать к перспективе образования анти-американского блока. Иными словами: смотри влево. Европа вооружается против Америки. И это говорится в тот момент, когда Англия пытается образовать европейский блок, временный военный союз европейских государств против СССР, в момент, когда мы должны

215 призвать всех: глядите вправо, на восток, ближайшая война готовится против СССР. Вместо того, чтобы нам помочь, чтобы разоблачить эти маневры крупной и мелкой буржуазии, Трэн восклицает: внимание Западу! Европа заключает блок против Америки! Об'ективно тов. Трэн становится союзником тех, кто старается затушевать выступления и подготовительные маневры европейских государств, направленные против СССР. Это достаточно ярко свидетельствует о том, что идеи и лозунги Трэна идут в том же направлении, что и надувательские маневры мелкой буржуазии, идут по линии интересов буржуазии.

Многое можно еще сказать о фантастических рассуждениях тов. Трэна на тему о ближайшем развитии Америки, об его курьезном об'яснении воспрещения употребления спиртных напитков в Америке. Но я остановлюсь здесь еще лишь на одном пункте.

Трэн сделал замечательное новое открытие. Он нам поведал, что американский финансовый капитал, экспортируемый в Европу, не имел времени для установления контроля над теми предприятиями, куда он был инвестирован.

Я позволю себе процитировать эти перлы:

«Другое последствие урезанного экспорта капитала из Америки в Европу дает себя чувствовать уже и сейчас. В период, предшествовавший сильному пропитыванию хозяйства старого континента американским капиталом, американский капитал делал мало попыток, и еще того менее успехов, в сфере установления контроля над управлением крупными промышленными предприятиями... Не было времени (вы послушайте только!) для маневров по завоеванию, «наводнению» правлений крупных акционерных компаний... Импортированные капиталы, не будучи прочно связаны с американскими финансовыми кругами, для которых центр тяжести лежит в самом хозяйстве Соед. Штатов, прониклись интересами европейского торгового капитала до того, что стали конкурировать с Соед. Штатами и прошли своего рода процесс денационализации и натурализации в стране, куда они были импортированы. ³/₄ капиталов, вложенных в Германский стальной трест — американского происхождения, и однако они не играют в нем контролирующей, руководящей роли».

Скажите, разве это не трогательно? Американские банки дают ³/₄ капиталов Стальному тресту (порукой — точность данных тов. Трэна) и в то же время отказываются от влияния на эти предприятия.

Воистину забавен этот финансовый капитал, вкладывающий в Европу миллиарды и совершенно не думающий о том, как эти миллиарды используются — не во вред ли Америке. Воистину тов. Трэну следовало бы выдать патент на это открытие.

Финансовый капитал, отказывающийся от своей неот'емлемой функции — от контроля над предприятиями, в которые вкладывается капитал, это воистину гениальное изобретение. Оно достойно того, чтобы его присоединить ко всем прочим перечисленным Пеппером «добавлениям к ленинизму».

Я гораздо скромнее тов. Трэна. На мой взгляд Ленина незачем поправлять, незачем забегать на 15 лет вперед. По моему мнению, при анализе текущей ситуации в Европе можно установить следующее: внутриевропейские противоречия усиливаются, делаются усиленные попытки образования военного союза против СССР, и подготовка войны старательно затушевывается. Со всякой тенденцией, направленной к тому, чтобы затушевать этот маневр, надо решительно бороться и разоблачать ее.

Сознаюсь, в печатной полемике с тов. Трэном я был несколько резок, я впадал в тон, в котором не было надобности. Но, оценивая выступление Трэна, я постоянно имел в виду нынешнее положение вещей, когда перед нашими пар-

216 тиями стоит задача планомерного теоретического воспитания новых подрастающих кадров партии, выдвигающихся главным образом из рабочего класса и политически неподготовленных. При существующем положении вещей недопустимо, чтобы те или иные товарищи садились на свой конек и без конца скакали на нем. У нас нет времени для таких цирковых представлений. Идеологическое воспитание молодых кадров нашей партии — задача слишком ответственная, чтобы можно было допускать в этом деле подобного рода уклоны.

В заключение я хотел бы еще сказать пару слов на тему о воспитании молодых кадров партии. Выход на сцену молодого поколения славных рабочих функционеров,— это новое явление в рабочем движении. Формирование и кристаллизация новых активных, поднявшихся преимущественно из рабочего класса, молодых сил, выросших в эпоху войны и продолжавших развиваться и складываться в политической борьбе после военной эпохи, этот процесс, усилившийся со времени реорганизации партии на основе производственных ячеек, есть факт, характерный для большинства наших крупных партий. Это должно исполнить нас розовых надежд на будущее наших партий. Кристаллизация у нас этих молодых сил — лучшая гарантия того, что мы стоим на правильном пути. Я вспоминаю, как год тому назад Компер-Морель сказал одному из наших товарищей: «Я гляжу с некоторой тревогой на то, что все хорошие молодые силы, поднимающиеся из недр рабочего класса, идут к коммунистам, а не к нам». Компер-Морель имел полное основание тревожиться. Лучшие силы молодого поколения с нами, а это — наилучшая гарантия того, что наши коммунистические партии будут в дальнейшем развиваться в качестве вождя пролетариата.

Но мы должны обратить больше внимания на подготовку этих юных сил, этих партийных кадров. При проведении каждого мероприятия центральные комитеты наших партий должны иметь в виду задачу подготовки юных функционеров. За недостатком времени я не могу подробно остановиться на этом вопросе и должен ограничиться следующими замечаниями:

Политическая жизнь ячейки должна строиться так, чтобы самые способные элементы имели возможность учиться, развиваться и подниматься.

К развитию печати надо подходить тоже под этим углом зрения.

Не следует забывать, что наша печать обращается не только к той массе читателей, где преобладают сочувствующие, но и что наш центральный орган в настоящее время есть важнейший способ планомерного образования наших партийных кадров. Наши газеты часто с этим не считаются. Мы идем еще дальше: юные товарищи, выдвинувшиеся на ячейковой работе и прошедшие дальше, становятся функционерами; их тотчас же до того нагружают разного рода функциями, что у них едва хватает времени лишь для их выполнения. Единственное, что до сих пор для них делалось, это предоставление им возможности специализации. Но теоретическое воспитание этих функционеров прекращается в тот самый момент, когда на них возлагаются те или иные функции. Теоретически функционеры отстают, и это всюду сказывается. В этом отношении перед партией стоят крупные задачи. Надо позаботиться о дальнейшем теоретическом образовании функционеров. При развертывании различных кампаний и при подготовке их мы должны уделять внимание теоретическому и политическому образованию наших партийных кадров.

Этого надо требовать в частности и для высших функционеров, в том числе и функционеров Коммунистического Интернационала.

217 Я говорю не pro domo sua, а от имени целого поколения, которому нужно дать возможность надлежащим образом развиваться на правильной смене кабинетной работы, работы массовой и учебы. Надо положить конец тому хищническому использованию молодых активных сил наших партий, которое до сих пор имело место и которое стоило нам уже так много.

В заключение я хотел бы сказать следующее: мы оставили позади себя период, когда большевизация понималась почти исключительно в разрезе организационных проблем и отождествлялась в первую голову с реорганизацией партии на основе производственных ячеек. Мы вступаем в период, когда партии должны обратить больше внимания на идеологическую сторону большевизации. Стоит только познакомиться со статистикой партшкол, воскресных и вечерних курсов, с ростом наших теоретических органов, чтобы видеть, как наши партии начинают уделять больше внимания идеологической стороне большевизации. В начале существования Коммунистического Интернационала мы были своего рода пропагандистским союзом, агитировавшим за общую идею коммунизма. Затем мы стали партией действия, выдвигавшей на первый план пролетарские выступления и занимавшейся их организацией и руководством. Теперь мы можем сделать шаг еще дальше и, сохранив характер партии действия, в то же время усиленно заняться пропагандой марксизма и ленинизма, дальнейшим развитием нашей теории и укреплением наших собственных рядов.

Заседание закрывается.

218

ЗАСЕДАНИЕ ШЕСТОЕ​

25 НОЯБРЯ 1926 ГОДА

Председательствуют тов. Бернар и тов. Бошкович.

Прения по докладам тт. Бухарина и Куусинена. Речи: тт. Семара, Берча, Коларова, Белла, Биттельмана.

Семар (Франция). Товарищи! Французская компартия не хочет отнимать у пленума много времени. Поэтому она представит письменный доклад о положении в Европе, о крупных империалистических державах — Англии, Германии и Франции, о Стальном картеле и задачах коммунистических партий.

В своем слове я хотел бы обратить особое внимание на анализ положения во Франции. В нашем письменном докладе будет дана более подробная характеристика современной Франции.

Прежде всего мы хотим вкратце опровергнуть здесь ту оценку положения, которая была дана тов. Трэном. Теория тов. Трэна, которую он предлагал пленуму, была сформулирована им раньше на партийном конгрессе в Лилле и была там отвергнута. После того политические события, в частности в Европе, доказали всю ошибочность этой теории. Об этом свидетельствует наличие многочисленных противоречий, которые выразились в новой системе соглашений (создание крупных картелей — стального, по производству соды), в обострении средиземноморской проблемы, в империалистических происках итальянского фашизма, который в последнее время дошел до угроз по адресу Франции. Мы считаем, что эти противоречия опровергают теорию тов. Трэна. Мы полагаем, что в настоящее время ось революции проходит через Англию и Китай, а всемирная война обещает разразиться скорее на Дальнем Востоке и Тихом океане, и что, с другой стороны, в Европе возникает угроза войны между Италией и Францией. При таких обстоятельствах утопией является предсказание войны между англоевропейским блоком и Америкой. Поэтому мы категорически отвергаем теорию тов. Трэна.

Мы хотим также указать пленуму на необходимость исправить неточную оценку, содержащуюся в тезисах тов. Бухарина, где имеется обвинение по адресу нашей партии в том, что допустила крупную ошибку в самый критический момент политической жизни Франции — во время прихода к власти правительства Пуанкаре. Товарищи, необходимо узнать, как оценивала тогда положение партия и в чем ее можно упрекнуть. Я должен прежде всего подчеркнуть, что еще до прихода к власти Пуанкаре наша партия стремилась разоблачить так называемую «стабилизационную офензиву» капитализма и ука-

219 зывала на те опасности, которые представляет для трудящихся масс проект правительства Кайо — Бриана, выработанный экспертами и в общем принятый также правительством Пуанкаре. На конгрессе в Лилле французская компартия охарактеризовала этот план как орудие борьбы с трудящимися массами, усиливающее эксплоатацию. Этот план проводился бы в жизнь не только Кайо,— его будет осуществлять всякое правительство, ведущее политику в интересах крупной буржуазии, ибо он предназначен для создания порядка на улицах, чтобы добиться порядка в финансах, как указывал сам Кайо. В то же самое время наш Лилльский конгресс вполне определенно указывал на происходящее разложение левого блока, на невозможность воссоздания его в прежнем виде. Разве эти предсказания не оправдались? В известной мере — да, ибо через несколько недель после своего образования правительство Кайо было низвергнуто, и в течение 48 часов существовала возможность воссоздания не блока, а правительства левого блока во главе с Эррио или правительства с левым большинством. В это время в течение этих 48 часов, в промежутке между двумя кризисами, т.-е. после падения кабинета Кайо и до прихода к власти Пуанкаре, наша партия испытывала некоторые колебания. Я не сказал бы, что она была захвачена врасплох, но все же она не сумела достаточно быстро оценить положение и своевременно выдвинуть надлежащие лозунги.

Однако я должен напомнить, что наша партия придерживалась той же тактики, которую она уже проводила в жизнь во время различных кризисов, когда реакция получала возможность захватить власть в свои руки. Эта линия выражена в партийном манифесте, где, между прочим, говорится: «Пусть будет правительство левого блока, правительство Эррио; коммунистическая партия, которая прилагает все усилия для борьбы с реакцией, будет поддерживать «на известных условиях» это новое правительство левого блока. Само собой разумеется, что она окажет ему поддержку только при том условии, что это правительство пойдет навстречу требованиям пролетариата». Но эта тактическая линия, которой придерживались руководящие органы нашей партии, повидимому, недостаточно быстро была усвоена организациями на местах, а поскольку кабинет продержался только 48 часов, мы вынуждены были вскоре переменить нашу тактику.

Низвержение правительства Эррио явилось лишь продолжением того политического плана крупной буржуазии, который наша партия в свое время разоблачила. Этот план заключался в том, чтобы подорвать франк и сыграть на его понижения. Я напомню вам, что во время пребывания у власти правительства Эррио фунт стерлингов поднялся до 249 франков. Таким образом и была вызвана паника, в результате которой оказался низвергнутым Эррио и пришел к власти Пуанкаре.

В тезисах тов. Бухарина выдвигается обвинение против нас в том, что мы не сумели мобилизовать рабочие массы. Это обвинение формулировано несколько оригинальным образом. В тезисах сказано: «Рабочий класс не сумел мобилизовать ни своих сил ни сил мелкой буржуазии и вообще не сумел оказать должного сопротивления». Товарищи, каков смысл этого утверждения, что рабочий класс не сумел мобилизовать своих сил? Я полагаю, что коммунистическая партия и Всеобщая Унитарная Конфедерация Труда должны были мобилизовать силы рабочего класса в этот критический период. Если коммунистическая партия и Всеобщая Унитарная Конфедерация Труда не мобилизовали рабочих масс, то необходимо выяснить причины этого явления и постараться устранить допу-

220 щенные здесь ошибки. Это тем более необходимо, что в докладе тов. Бухарина говорится также: «Партия недостаточно оценила наступление буржуазии и, обращая свое внимание главным образом на различные парламентские комбинации, не уделила в должной мере внимания проблеме мобилизации широких масс рабочего класса и мелкой буржуазии». Товарищи, мне кажется, что в этом абзаце содержится упрек по адресу французской партии, ставшей в этот критический момент исключительно на парламентскую точку зрения и не поведшей широкой работы по мобилизации сил рабочего класса. Итак, нас обвиняют в пассивности — это ясно, обвиняют в том, «что мы не сумели мобилизовать широкие массы рабочего класса и мелкой буржуазии» и в том, что мы «обращали слишком много внимания на парламентские комбинации».

Товарищи, которые жили во Франции, знают, какую роль играет парламент в нашем демократическом государстве, где на него особенно в такие критические моменты обращены все взоры рабочего класса. Эти товарищи поймут, что нельзя нас судить по одному только внешнему виду «Юманите», ибо эта газета предназначена не только для коммунистов, но также для массовой информации, и это соображение принуждает нас уделять значительное место парламентским вопросам. Между тем, у меня сложилось впечатление, что в Интернационале нас привыкли судить только по нашему органу «Юманите».

Да, товарищи, мы занимались парламентскими комбинациями, но в это самое время мы старались мобилизовать силы рабочего класса против правительства Пуанкаре, придерживаясь той политической линии, которую я здесь и намерен изложить.

Безусловно, ввиду слабости кадров нашей партии в некоторых крупных районах Франции и ввиду известной слабости нашего руководящего аппарата, мы можем лишь медленно осуществлять мобилизацию рабочих масс. Мы неоднократно констатировали, что инструкции центра слишком медленно доходят до местных организаций. Но этот дефект нашей партии может быть исправлен только путем улучшения наших кадров, что входит в задачу общего развития нашей партии.

Тов. Бухарин сказал здесь: «В этот момент среди рабочего класса и мелкой буржуазии господствовало сильное возбуждение». Рассмотрим прежде всего это утверждение. В рабочем классе безусловно царило не сильное возбуждение, а широкое недовольство. В этот критический момент мы не ощущали решимости пролетариата оказать должное сопротивление. Пролетариат и мелкобуржуазные слои населения были охвачены беспокойством. Необходимо подчеркнуть, что к моменту этого кризиса положение французского пролетариата еще не особенно обострилось. Многие рабочие получали зарплату, обеспечивавшую им сравнительно прожиточный минимум, и среди широких слоев пролетариата и мелкой буржуазии были еще сильные надежды на то, что политика финансовой стабилизации сможет привести к стабилизации цен. Господствовало также и чувство презрения по отношению к представителям левого блока, нарушившим все принятые ими на себя обязательства. В этот момент был очень популярен лозунг роспуска парламента и назначения новых выборов, которые дали бы, наконец, возможность провести в жизнь политические мероприятия, обещанные левым блоком.

В действительности пролетариат реагировал весьма слабо; мы признаем, что и наша партия реагировала недостаточно активно и недостаточно быстро мобилизовала силы пролетариата.

221 По нашему адресу раздается и следующий упрек: «Фашисты, однако, сумели мобилизовать свои силы». Безусловно, они мобилизовали свои силы для демонстрации перед парламентом и Елисейским дворцом.

Эта мобилизация составляла часть программы крупной буржуазии и входила в план ее согласованного выступления. Мы также смогли бы в свою очередь мобилизовать нашу Парижскую организацию. Однако при этом надо было бы заранее предвидеть, что правительство падет. Этого еще нельзя было сказать с уверенностью. Кроме того, какие собственно силы мобилизовал фашизм? Он мобилизовал лишь свои кадры, каких-нибудь 2.000 легионеров, которые собрались перед Елисейским дворцом и парламентом для манифестации по приказу крупной буржуазии. Этой манифестации было приписано такое важное значение, которого она в действительности не имела. Теперь рассмотрим, каковы же были силы и возможности мелкой буржуазии.

Разве мелкая буржуазия может быть мобилизована компартией? Разве партия могла при правильной тактике увлечь за собой силы мелкой буржуазии? Я утверждаю, что нет. Во время этого кризиса мелкая буржуазия находилась в состоянии растерянности. Позиция, занятая ее вождями, лишила ее способности немедленно реагировать на совершающиеся события. Она была готова пойти на всяческие уступки. Она была охвачена паникой. Она не была готова к борьбе и согласна была уступить во всем, лишь бы спасти Францию и франк. Вот каково было состояние мелкой буржуазии.

Пребывание Эррио в правительстве Пуанкаре совершенно нейтрализовало мелкую и среднюю буржуазию. Необходимо принять во внимание это положение. Конечно, коммунистическая партия могла мобилизовать силы пролетариата, но не силы мелкой буржуазии. Необходимо дальше ознакомиться с тем, что проделала партия для мобилизации рабочего класса.

Каково было в действительности положение рабочего класса? Я должен подчеркнуть еще раз, что наша партия в этот момент оценила вполне правильно положение, создавшееся благодаря приходу к власти Пуанкаре.

В течение нескольких дней мы били в набат, будя внимание в рядах нашей партии и среди рабочего класса. Я хочу напомнить вам о нашей кампании в печати, о наших митингах, о наших собраниях сочувствующих, созванных для того, чтобы выяснить положение. Я должен сказать, что эта работа была проделана и не поверхностно, как писали некоторые товарищи, а достаточно глубоко.

Действительно, нас обвиняли в чрезмерной поверхностности. Я должен сказать, что эта работа была организована широко. Она производилась всей нашей партией в союзе с Всеобщей Унитарной Конфедерацией Труда.

Я должен также опровергнуть и некоторые другие утверждения. Так, например, нам ставят в вину бездействие наших фабрично-заводских ячеек в то время как мы переходили к созданию и организации наших квартальных ячеек.

Я должен сказать, что мы одновременно организовывали нашу работу на основе квартальных и фабрично-заводских ячеек, не пренебрегая ни теми ни другими.

Такова была позиция нашей партии во время этого кризиса.

Каково же в настоящее время положение во Франции?

В настоящее время буржуазия имеет у власти своего человека. Безусловно, Пуанкаре руководит правительством национального единства, в котором участвуют также и представители левого блока, и проводит политику крупной бур-

222 жуазии. Он успешно осуществляет предварительные мероприятия перед стабилизацией. В союзе с крупной промышленностью он ведет работу по рационализации, которая сводится к удлинению рабочего дня и уменьшению заработной платы. Эта рационализация заключается не в усовершенствовании орудий производства и машин, а в усилении эксплоатации пролетариата.

Проводимая Пуанкаре политика дефляции встречает на своем пути еще значительные затруднения.

Кроме того, необходимо подчеркнуть, что эта политика дефляции сопровождается и скрытой инфляцией.

Выпускаются новые обязательства Защиты Отечества; золото, получаемое Французским банком, заменяется кредитными билетами.

Таким образом, необходимо указать и на скрытую инфляцию для того чтобы об'яснить, как проводится в жизнь политика дефляции.

Наконец, во внешней политике нынешнее правительство также добилось известных успехов. Оно взяло ориентацию на Германию. Соглашение в Туари обнаружило истинные намерения правительства Пуанкаре. Организация крупных картелей (стального, содового) раз'яснила нам политическую ориентацию правительства. Как вне страны, так и внутри ее Пуанкаре ищет финансовой и всякой другой поддержки, чтобы провести финансовую стабилизацию при наилучших возможных условиях. Он добился равновесия бюджета и в то же самое время пытается ослабить экономический кризис путем заключения соглашений и организации международных картелей. Я должен указать, что его положение в министерстве улучшилось. В настоящее время ему помогают радикалы, которые на своем последнем конгрессе в Бордо заявили о своем желании принять лойяльное участие в правительстве. С другой стороны, вожди социалистов (Блюм) решили не препятствовать осуществлению этого опыта. Наконец, Всеобщая Конфедерация Труда оказывает поддержку Пуанкаре, помогая ему в осуществлении рационализации производства и финансовой стабилизации. Эта политика получила одобрение от Международного Бюро Труда, которое решило в ближайшем будущем созвать конференцию для рассмотрения в мировом масштабе вопросов рационализации.

Однако на горизонте капиталистической Франции имеется темное пятно. Это экономический кризис. Я напомню, что на последнем пленуме в тезисах о положении во Франции говорилось о том, что этот кризис будет сопровождаться безработицей в крупных размерах.

Я думаю, что не нужно преувеличивать размеров берзаботицы во Франции, ибо в распоряжении буржуазии имеются средства для ее ограничения.

Во Франции имеется более 2 миллионов рабочих-иностранцев, которые могут быть выкинуты капиталистами после того, как они предварительно будут использованы в целях капиталистов для понижения заработной платы и удлинения рабочего дня рабочих-французов.

Безусловно, если кризис слишком обострится, то у капиталистов и правительства всегда останется возможность избавиться от известного количества рабочих-иностранцев, которым не останется ничего больше делать, как вернуться на родину.

Раньше указывали, что во время экономического кризиса цены будут автоматически расти. Однако, в этой области обнаруживаются некоторые явления, которые мы должны отметить особо. Если, с одной стороны, индекс розничных цен продолжает увеличиваться на 10 — 20 пунктов в месяц, то в самое послед-

223 нее время по некоторым продуктам наблюдается весьма ощутительное снижение цен. В последнем письме мне сообщают, что в Париже замечается довольно значительное понижение розничных цен.

Я не хочу утверждать, что эти обстоятельства приведут к смягчению настоящего кризиса, но во всяком случае они должны быть приняты во внимание на-ряду с фактом появления частичной безработицы в текстильной и металлургической промышленности, чтобы правильно формулировать наши ближайшие задачи.

Наконец, самой серьезной опасностью для правительства Пуанкаре является классовая борьба пролетариата.

Я считаю, что здесь несколько недооценивают значение развертывающейся борьбы французского пролетариата.

Здесь указывали, например, на забастовку в Гамбурге, которая имела большое значение и которую мы должны учесть при рассмотрении положения в Германии.

Однако и во Франции мы можем указать на забастовки, которые продолжались от 4 до 8 месяцев: стачки в Дюнкирхене, в Шато Рено, в Ларрок д'Ольм, из которых две последних закончились победой рабочих. Все эти стачки все время руководились Всеобщей Унитарной Конфедерацией Труда при поддержке нашей партии. В течение долгих месяцев пролетариат Дюнкирхена, Ларрок д'Ольм, Шато Рено вел борьбу с крупными предпринимателями текстильной промышленности и металлургии.

Я должен также отметить движение среди служащих. Со времени последнего пленума Исполкома эта группа пролетариата, которая обычно не прибегает к энергичным мерам, начала настоящую непосредственную борьбу с хозяевами и правительством.

Я должен также указать на следующие массовые движения: национальный с'езд железнодорожников, с'езд представителей металлургических предприятий Парижского района и, наконец, месячная агитационная кампания партии и день Всеобщей Унитарной Конфедерации Труда.

Все эти выступления возглавлялись нашей партией и Всеобщей Унитарной Конфедерацией Труда. Нас можно упрекнуть только в том, что мы недостаточно систематизировали и использовали эти выступления. Мы не поднимали в достаточной мере шума вокруг этих стачек и во время борьбы не укрепляли должным образом наше влияние.

Действительно, когда мы имеем движения, охватывавшие до 4.000 — 5.000 рабочих, то мы могли бы добиться благодаря им известных организационных достижений.

Мы не извлекли в достаточной мере преимуществ из нашей деятельности, и поэтому здесь наблюдается тенденция к ее недооценке. Мы недостаточно организовали «рекламу» внутри Коминтерна.

(Лозовский. Необходимо организовать «рекламу», но также и рабочих).

Так как «реклама» имеет некоторое значение при оценке деятельности партии, то нам кажется, что она нами плохо организована в Интернационале, если судить по тем сведениям, которые послужили основой для критики нашей деятельности.

Теперь я перейду к оценке состояния нашей партии. Этот вопрос имеет тем более важное значение, что, как вы знаете, на последнем пленуме Исполкома французская делегация заставила много говорить о себе. Поэтому

224 полезно в настоящий момент остановиться на вопросе о состоянии французской партии.

Товарищи, я хочу напомнить, что до Лилльского конгресса в июне месяце наша партия вследствие своей реорганизации потеряла большое количество членов. Я не сказал бы, что она потеряла 1/8 своего состава, но все же количество ее членов уменьшилось тысяч на 15. С другой стороны, если наша партия провела удачно кампанию против войны в Марокко, что на последнем пленуме Исполкома было записано в наш актив, то я должен сказать, что во время этой кампании мы не вовлекли большого количества новых членов, ввиду того, что нам пришлось перенести тогда многие тяжелые удары.

Каково было положение французской партии перед конгрессом в Лилле? Она явилась в Лилль с единым руководством, которое поддерживало тезисы и резолюции, принятые по соглашению с Коминтерном.

Правое крыло во главе с Суварином и Лорио, которое одно время причиняло нам серьезное беспокойство и грозило разложить нашу партию, это правое крыло было совершенно разбито ко времени созыва конгресса в Лилле.

С другой стороны, в наших рядах имелась центристская тенденция, которая включила в свою «политическую платформу» требование проведения партийной демократии и которая, по ее словам, не имела никаких разногласий с нами относительно перспектив борьбы. Этот центр разложился сам, и главные его сторонники участвовали в работе руководящих органов.

Наконец, некоторые левые элементы, которые уже были разбиты нами во время конференции 1 — 2 декабря 1925 г., голосовали в Лилле за резолюции, осуждавшие крайние левые уклоны и формулировавшие партийную линию.

Не только руководящие органы, но и вся партия была однородной.

В настоящее время правое крыло внутри нашей партии не проявляет больше никаких признаков существования. Центристские элементы продолжают сотрудничать с нами, и, наконец, сторонники крайнего левого крыла не обнаруживают никаких разногласий с нами по вопросам внутренней политики, и только во время русской дискуссии небольшая группа товарищей высказалась за оппозицию, в частности двое членов Центрального Комитета: Жакоб и Сюзанна Жиро. Я должен сказать, что оппозиция не является организованной. Она не объединяет рабочих, и мы сумеем уничтожить ее посредством правильной идеологической работы.

В заключение мы можем сказать, что партия укрепилась снизу доверху, отношения ее с профсоюзами правильные, а последняя агитационная кампания увеличила ее влияние, численность и авторитет в массах.

Товарищ Куусинен сказал, что события нам благоприятствовали, и вскоре благодаря им, а не своей работе, партия добилась некоторых успехов. Все партии добиваются успеха во время кризиса, когда начинаются забастовки, если только они действительно являются авангардом пролетариата. Я не думаю, чтобы тов. Куусинен имел основания утверждать, что только политические события побудили рабочих вступать в нашу партию. Я думаю, что на их вступление повлияли также наша борьба и работа ячеек.

В моем распоряжении имеется отчет Парижского района, одного из самых главных в нашей партии; и вот из этого района нам сообщают, что партия охватила на своих собраниях по кварталам более 150.000 рабочих, судя по количеству мандатов, и что число новых членов, вступивших там в партию, по сей день достигает 2.000. Это доказывает, что намеченная нами цифра в

225 6.000 новых членов уже достигнута партией и что на 1927 г. будет выдано по меньшей мере 60.000 членских билетов, при чем в течение года это количество возрастет до 70.000.

Товарищ Курелла критиковал здесь нас в вопросе об усилении партии. Он указывал, что наши кадры недостаточно обучены. Мы также говорим, что они недостаточно обучены и что их сила и численность совершенно недостаточны для нормальной работы партии. Он говорил здесь, что нужно воспитывать кадры, как поступающие из социал-демократии, так и новые, и для этого надо избегать всякой путаницы в области идеологии. Мы совершенно согласны с тем, что в нашей партии не должно быть идеологической путаницы и что теория тов. Трэна не сможет нас запутать. Однако не надо следовать примеру тов. Курелла, который опубликовал в «Большевике», органе ВКП, совершенно неправильную статью, где он приводит ошибочный анализ положения партии и состава ее руководящих органов. Когда какой-либо товарищ опубликовывает неправильную статью и это доходит до сведения французской партии, то это обстоятельство, очевидно, не повышает идеологического уровня партии и не способствует ее усилению. Мы просим тов. Курелла быть в будущем более осторожным и умерить пыл своего пера.

Курелла. Сначала надо доказать, что статья была неправильна.

Семар. Мы будем иметь возможность в политической комиссии обсуждать вопрос об «Юманите». Безусловно она не всегда придерживалась правильной политической линии. Товарищи, которым известны затруднения, стоящие на нашем пути, должны бы быть более осторожными в своих упреках. Они знают те непрекращающиеся разногласия, которые существуют между руководящими органами партии и руководителями «Юманите». Это всем известные факты, которые мы будем обсуждать и которые мы попытаемся устранить. Но, товарищи, необходимо констатировать, что в течение шести месяцев «Юманите» увеличило свой тираж от 175.000 до 200.000 и что во время кризиса мы доводили тираж до 250.000 экземпляров.

Я хочу также занести в актив партии нашу энергичную работу в колониях и антимилитаристическую пропаганду. По моему мнению, эти задачи являются наиболее серьезными для крупных партий. Мы все более проникаем в казармы, во флот, и наша коммунистическая печать читается повсюду. В казармах мы распространяем 16.000 экземпляров журнала «Казерн» и 4.000 экземпляров журнала «Жан Ле Гуен», выходящего дважды в месяц. Во время большинства забастовок солдаты отказывались выступать в роли штрейкбрехеров. Таковы примеры, доказывающие рост влияния нашей партии. Недавно мы насчитывали в тюрьмах 19 солдат и моряков, приговоренных в общей сложности к 84 годам тюремного заключения. Это необходимо подчеркнуть.

Недавно правительство, чтобы сорвать проведение национального дня Всеобщей Унитарной Конфедерации Труда, назначенного на 7 ноября, решило, что отпуска в армии будут даваться, вместо 6 ноября, лишь 15 ноября. В армии был брошен лозунг «немедленных отпусков», поднялось мощное движение, и правительство вынуждено было отпустить солдат 29 октября.

Таковы те факты, на которые мы указываем пленуму, чтобы устранить мнение о том, что французская партия развивает только поверхностную деятельность.

Наконец, в заключение я хочу формулировать некоторые наши задачи, которые стоят также и перед другими коммунистическими партиями:

226 1) Усилить работу по мобилизации широких масс против политики капиталистической стабилизации, разоблачая ее последствия и популяризируя программу партии и лозунг рабоче-крестьянского правительства.

2) Разоблачать предательство вождей социал-демократии и нарушение левыми партиями своих обещаний.

3) Усилить все партийные органы сверху донизу. Максимально увеличить деятельность ячеек, обеспечив благоприятную внутреннюю обстановку для их политической деятельности и ставя их работу как на заводах, так и в городах на основе партийных лозунгов с целью усиления влияния и численности партии.

4) В максимальной мере увеличить работу в профсоюзах, развивать тактику единого фронта на основе программы немедленных требований, в которую должны быть также включены требования рабочих-иностранцев, чтобы создать единый блок всех трудящихся; работать по созданию массовых профсоюзов, сосредоточивая работу главным образом в крупных предприятиях.

5) Учесть последствия экономического кризиса, который обострит классовую борьбу, подготовлять партию и профсоюзы к предстоящим схваткам с буржуазией и достичь того, чтобы коммунистическая партия всегда являлась авангардом и верным руководителем, ведущим пролетариат к победе.

Берч (Америка). Товарищи, на этот раз я хотел бы бегло коснуться основных моментов, характеризующих нынешнюю роль американского империализма. Я не намерен вдаваться в обсуждение некоторых основных вопросов коммунистической тактики и стратегии, установления связи с массами, завоевания массовых организаций рабочего класса на сторону коммунизма и т. д. Поскольку со времени последнего пленума наша партия проделала такую большую работу, приложила столько усилий по завоеванию массовых организаций рабочего класса Америки, особенно основных массовых организаций — американских профсоюзов,— я должен буду детально остановиться на этих проблемах при обсуждении профсоюзного вопроса.

Я хотел бы сказать несколько слов о докладе тов. Бухарина. Я считаю, что этот доклад является ценным вкладом в анализ международного положения и, намечая задачи коммунистов во всем мире, вносит в них большую ясность. Я приветствую решение разработать и дополнить эту оценку разделом о роли Америки и задачах американских коммунистов в нынешней обстановке.

Чтобы проанализировать эту роль, которую американский империализм играет в нынешний момент, я считаю необходимым хотя бы бегло охарактеризовать американскую промышленность. Прежде всего, прошу вас помнить о трех основных факторах при обсуждении положения американского империализма в нынешний момент:

1) Американский капитализм еще не достиг кульминационной точки своего развития. Американский капитализм еще находится в процессе продвижения к зениту — к более высокой ступени, чем та, которой он уже достиг.

2) Нельзя правильно судить о развитии борьбы американского империализма за господство над мировыми рынками и ресурсами, не учитывая того факта, что американский империализм еще не использовал до конца всех своих колониальных ресурсов.

3) Американский империализм еще не развернул всей своей военной мощи на суше и на море.

Позвольте мне иллюстрировать первый, выдвинутый мною, пункт.

227 Чтобы судить о развитии и о возможностях американского империализма, нам достаточно познакомиться с официальным отчетом об экспорте американского капитала за последние 9 месяцев. Мы видим здесь три весьма важных момента, которые надо учесть, чтобы дать должную оценку взаимоотношениям между империалистическими группами.

Три главных черты экспорта американского капитала в последнее время таковы: 1) небывало крупная доля нового капитала; 2) необыкновенно большой процент крупных многомиллионных сумм, т.-е. экспорт капитала в суммах более 10 млн. долларов. Это свидетельствует о большой степени приспособляемости американского капитализма, о его способности быстро применяться к положению и приноровляться ко всякой потребности и ко всякому спросу на новый капитал в любом уголке земного шара; 3) тот факт, что более ²/₃ капитала, вывезенного из Соединенных Штатов за первые 9 месяцев нынешнего года, использовано на вклады в промышленность, а не на правительственные займы, которые являлись наиболее обычными инвестициями годом или двумя раньше.

Мы говорим о рационализации в Европе. Рационализация, которую вы видите в Европе, это — детская игра по сравнению с той рационализацией, которая проводится в Соединенных Штатах. В Соединенных Штатах имеется не менее 600 промышленных исследовательских органов, работающих день и ночь над развитием методов массового производства, над развитием новой техники, разрабатывающих научный метод управления, добивающихся разрешения вопроса об устранении потерь в производстве и других важных вопросов упрочения стабилизации, усиления американского капитализма. Американская буржуазия в некотором отношении весьма «провинциальна», но она далеко не такова в своем стремлении к господству над мировой промышленностью. Американский капитал контролирует или оказывает влияние — в различной степени — на обрабатывающую промышленность 25 стран, на предприятия общественного значения 16 стран, на железные дороги в 30 странах и на горную промышленность в 25 странах.

Если мы говорим о рационализации, товарищи, то надо иметь в виду не только отношение человека к машине, не только улучшение техники. Рационализация, судя по нашему, американскому опыту, имеет для Европы другое, новое значение: она имеет в виду и отношение человека к человеку, предпринимателя к рабочему, класса к классу. Когда европейская буржуазия стремится усвоить методы организации американской промышленности, когда она копирует американские методы, она старается перенять не только промышленную технику, она старается построить по-американски и классовые взаимоотношения. Она пытается ввести классовое сотрудничество в его стопроцентном американском смысле.

Эта рационализация, переведенная на язык живых классовых взаимоотношений, ставит перед нами задачу большевизации пролетариата в противовес буржуазной американизации рабочего класса Европы. И буржуазия это знает. Только на-днях Болдуин советовал рабочим всего мира ездить не в Москву, а в Нью-Йорк, чтобы там вдохновляться и учиться «улучшать» свое положение. Болдуин знает, что посоветовать рабочим: он толкает их на самоубийство.

Разумеется, ключ к вопросу о нынешней роли Америки в международном положении зависит от взаимоотношений между Америкой и Европой. Здесь я остановлюсь на статье тов. Троцкого, напечатанной в «Правде» от 4 марта. Тов. Троцкий в этой статье в своем поистине беллетристическом стиле, исполь-

228 зуя свои прекрасные способности, как сатирика, опровергает мою позицию в вопросе о взаимоотношениях между Америкой и Европой. Тов. Троцкий занимает позицию, которая критикуется в тезисах, предложенных тов. Бухариным.

Я не стану обременять вас оглашением всех нападок тов. Троцкого. Это испытание вы однажды уже вынесли. Я только оглашу отдельные части. Я критиковал теорию Троцкого о том, что Америка сажает Европу на паек, что Америка держится курса, рассчитанного на полное подчинение европейской политики политике американской. Тов. Троцкий говорит:

«В интернациональной борьбе мнений, которая вокруг этого вопроса возникла, затронут был и тот доклад, который я читал два года тому назад с этой же трибуны. У меня в руках американский рабочий журнал (случайно это был официальный орган Американской Уоркерс Парти), который я раскрыл на-днях и как раз на странице, посвященной вопросу о взаимоотношениях Америки и Европы, случайно попал глазом на фразу насчет американского «пайка». Меня это, естественно, заинтересовало, я статью прочитал и вот, товарищи, что я из этой статьи, к великому для себя изумлению, узнал:

«Троцкий поддерживал ту мысль, что мы вошли в период мирных англо-американских отношений: влияние англо-американских отношений будет (по мнению Троцкого) больше способствовать консолидации, чем разложению мирового капитализма». — Недурно, не правда ли? — (Любопытно, что скажет тов. Троцкий, прочтя тезисы Бухарина.) — Самому Макдональду впору. И далее: «Старая теория Троцкого об Европе на пайке»... — почему она, позвольте спросить, старая? — ей с небольшим два года! — «Старая теория Троцкого об Европе на пайке и об Европе, превращенной в доминион Америки, была связана с этой оценкой англо-американских отношений»... и т. д. и т. д.

Тов. Троцкий продолжает:

«Когда я прочитал эти строки, я минуты три потирал лоб с величайшим изумлением».

Я думаю, что тов. Троцкий будет еще сильнее потирать лоб, когда просмотрит тезисы, принятые нынешним пленумом. Далее тов. Троцкий говорит:

«Где и когда я говорил, что Англия и Америка связаны узами мирных отношений и что, благодаря этому, они будут возрождать европейский капитализм, а не разлагать его?»

Следует беллетристическая характеристика, которая, хотя и весьма интересна, но не особенно понятна. Например, тов. Троцкий говорит:

«И если я воспользуюсь сейчас произнесенной два года тому назад речью, то не для того, чтобы разъяснить Ловстону и ему подобным, что если о чем-нибудь хочешь писать,— все равно на английском или на французском языке, в Европе или в Америке,— надо ясно знать, о чем пишешь и куда читателя ведешь».

Моя позиция такова: Америка может посадить Европу на паек только при наличии одного из следующих двух условий: либо путем победоносной войны с Европой — войны, в которой Америка поработит Европу, либо путем создания полного и постоянного англо-американского союза, так как пока в Великобритании достаточно энергии, ресурсов и силы, она не позволит Америке установить свое владычество в Европе и посадить Европу на паек.

Что означает фактически теория тов. Троцкого? В действительности она означает, что Нью-Йорк является сейчас основным препятствием, единственным препятствием на пути пролетарской революции. Она означает, что революция в Европе невозможна, пока не произойдет революция в Америке. Товарищи, если это так, то что же мы видим? Мы слышим от тов. Троцкого утверждение, будто революция и построение социализма в Советском Союзе находятся на пути к крушению. Но мало этого. По теории тов. Троцкого дело обстоит еще хуже. Не может быть успешной революции в Европе до революции в Соединенных Шта-

229 тах — это вытекает из теории тов. Троцкого о пайке. Я скажу вам, что мы еще очень далеки от революции в Соединенных Штатах. Теория тов. Троцкого о том, что Америка посадит Европу на паек, подтвердится только в том случае, если действительно верно, что победа пролетарской революции в Европе зависит от пролетарской революции в Соединенных Штатах, или что победа пролетарской революции в Советском Союзе — ее длительная победа — зависит в конечном счете от победы пролетарской революции в Америке.

Позвольте мне раз'яснить мои слова: теория Троцкого о Европе на пайке фактически является продолжением его теории «перманентной революции», ибо в действительности она означает следующее:

1) Социализм в Советском Союзе невозможен без революции европейского пролетариата.

2) Но если Америка сажает Европу на паек, то пролетарская революция в Европе невозможна без предварительной пролетарской революции в Америке. Если принять теорию Троцкого о пайке для Европы, то вероятность успешного строительства социализма в Советском Союзе отодвигается в отдаленное будущее. Быть может, этим и об'ясняется пессимизм Троцкого в вопросе о развитии социализма в Советском Союзе. Разумеется, тов. Троцкий ошибается в своей теории о том, что Америка посадит Европу на паек. Об'ективная логика показывает, что и выводы из этой теории тоже ошибочны. Европа еще живет и все более и более активно сопротивляется замыслам американских капиталистов. Социализм неуклонно и систематически строится в Советском Союзе.

Товарищи, вы отлично знакомы с последними основными фактами, показывающими, что Америка не только не посадила Европу на паек, но что Европа обнаруживает все больше и больше признаков активного сопротивления попыткам американского капитализма завоевать преобладающую роль. Мы видели это на примере итальянской реакции, об этом свидетельствует и та ненависть против американского империализма, которую обнаруживает французский капитализм. В Англии империалисты говорят об англо-саксонском мире, как о перманентном явлении. Они уже больше не твердят о славной роли Америки в мировой войне, о том, что американский капитал способствует миру во всем мире и устойчивости. Британские империалисты говорят теперь о «дяде Шейлоке». Последние условия урегулирования французского договора не встретили одобрения и расцениваются как враждебный акт со стороны американского капитализма.

В ответ на это американские империалисты взяли решительный тон. Манифест банкиров был отвергнут Меллоном. Во всем комплексе вопросов о долгах, вопросов, о которых Кайо писал: «Европа должна об'единиться или она умрет», а также в вопросе о плане Дауэса,— во всех этих проблемах британские капиталисты и капиталисты других стран Европы решили не допускать никаких изменений. Эти изменения могут привести только к конфликту с Соединенными Штатами.

Американская буржуазия не закрывает глаз на ход вещей в Европе, на новые попытки европейской буржуазии оказать противодействие замыслам янки насчет промышленности и ресурсов всего мира. В Америке создалась целая литература о новой внешней политике. Год или два тому назад капиталисты восхваляли Соединенные Штаты за их роль во всемирной войне, а теперь они начинают говорить, что вступление в войну Соединенных Штатов было ошибкой. Год или два тому назад буржуазные политические обозреватели твердили о логи-

230 ческой и даже «естественной» в политическом и экономическом отношении базе англо-американского сотрудничества. Сейчас некоторые из них начинают открыто поговаривать о необходимости для Америки готовиться к войне с Англией. Они твердят, что наступило время разрушить британскую угольную промышленность. Они вложили более 100 млн. долларов в промышленное использование водной энергии, дабы подорвать рынок сбыта британского угля. Мы знаем, как реагировали американские капиталисты на свидание в Туари — с целью помешать осуществлению этого соглашения, касающегося вопроса о французских долгах. Американские финансовые круги начинают поговаривать о необходимости подготовки не только к торговле, но и к войне по всем фронтам в ближайшие несколько лет.

Такая позиция американских капиталистов сказывается не только в Европе, но и на Дальнем Востоке. Вовсе не случайно американские газеты, писавшие о шанхайской бойне, возлагают всю ответственность за нее на иностранную полицию и на сикхов. Не случаен и тот факт, что когда кантонские войска пошли в наступление на У-Пей-Фу и его помощников, американская буржуазия потребовала, чтобы У-Пей-Фу и пекинское правительство немедленно уплатили много миллионов долларов за продовольствие и снаряжение, приобретенные у различных американских корпораций. Это требование серьезно осложнило положение У-Пей-Фу, армии которого уже несколько месяцев не получали жалованья. Это требование лишило У-Пей-Фу всякой возможности заключить, как он рассчитывал, новый заем.

Наконец, позволю себе заметить, что тов. Трэн в корне ошибается, утверждая, будто есть какая-либо возможность создания капиталистических Соединенных Штатов Европы в противовес Соединенным Штатам Америки. Слишком много противоречий, слишком много столкновений интересов налицо в различных европейских странах, чтобы капиталисты могли создать Соединенные Штаты Европы в противовес Америке. Быть может, мыслимо создание временной военной коалиции государств капиталистической Европы, но лишь в форме временного блока, направленного против стремлений британского империализма овладеть господством во всем мире.

Что касается положения в партии, то я должен еще раз заявить, что самой важной и основной была для нас работа в низовых организациях пролетариата, в профсоюзах. На вопросе о том, как партия реагировала в этом отношении на нынешнее объективное положение, я подробно остановлюсь при обсуждении достижений партии в массовых организациях, в частности в профсоюзах.

Председатель. По поручению президиума передаю на утверждение пленума следующее предложение президиума:

Принимая во внимание, что материалы к докладу тов. Сталина о вопросах ВКП(б) еще не могли быть розданы делегатам, президиум постановил изменить порядок дня с тем, чтобы 2-й пункт повестки (доклад тов. Сталина — «о вопросах ВКП(б)») был переставлен на 6-е место.

Затем, согласно желания английских товарищей, английский вопрос должен быть поставлен на пленуме лишь после обсуждения его в соответствующей комиссии.

Таким образом, 2-м пунктом порядка дня должен быть китайский вопрос.

Кто против этого предложения? Никого нет: предложение принято.

Слово имеет тов. Коларов.

Коларов (Болгария). Товарищи! Я остановлюсь здесь на трех вопросах:

231 1) О своеобразном характере капиталистической стабилизации в балканских странах.

2) Об опасности войн и белого террора в тех же странах.

Имеется ли налицо в балканских странах стабилизация капитализма?

Да, имеется. Наличия там стабилизации нельзя отрицать, хотя стабилизация эта, несомненно, более относительна, более частична и более неустойчива, чем в других капиталистических странах.

Основой народного хозяйства в этих странах является земледелие. Так вот! сельское хозяйство в балканских странах до некоторой степени восстановлено. Но после войны произошли значительные изменения, в силу которых народное хозяйство этих стран попадает все в большую и большую зависимость от чужеземного капитала.

Промышленность в балканских странах очень слабо развита, при чем следует отметить, что никаких перспектив на развитие национальной промышленности на Балканах нет: во-первых, вследствие наличия иностранной конкуренции и, во-вторых, ввиду отсутствия туземных капиталов.

Таким образом, балканские страны стоят сейчас перед перспективой полной аграризации и превращения их в колонии иностранного капитала.

Проникновение иноземного капитала осуществляется методами колонизации. Он накладывает свою руку на природные богатства, составляющие основную базу народного хозяйства этих стран, получает бесплатные концессии, основывает банки, которые занимаются лишь спекуляцией и скупкой средств производства,— в результате эти страны постепенно превращаются в колонии иностранного капитала.

Можно ли при этих условиях говорить о капиталистической стабилизации в балканских странах? Да, благодаря финансовой и политической поддержке со стороны международного империализма, буржуазии балканских стран удалось до некоторой степени упрочить свое господство. Без интервенции крупных империалистических держав, балканская буржуазия не справилась бы с революционным движением, вспыхнувшим после войны.

Но, товарищи, если буржуазия, чтоб держать в подчинении народные массы, вынуждена прибегать к помощи иностранных держав, то, разумеется, ей эта поддержка дорого обходится: она превращается в их вассалов. Буржуазия очутилась в тяжелой зависимости от иностранного капитализма. Таким образом, характерной чертой стабилизации в балканских странах является их колонизация и вассальная зависимость от крупных империалистических держав.

Что побуждает империалистические державы поддерживать балканскую буржуазию? Несомненно, их собственные своекорыстные интересы.

Балканы играют крупную роль в борьбе мирового империализма с большевизмом, с русской революцией. В этом отношении роль Балкан очень существенна. После удушения революционного движения и «умиротворения» этого уголка Европы, иностранные державы стремятся обеспечить здесь собственные империалистические интересы. Итак, политика империалистических держав на Балканах носит характер явно антисоветский и контрреволюционный.

Товарищи, я перехожу ко второму вопросу: имеется ли опасность войны на Балканах?

Да, эта опасность есть, и я полагаю, что если, в общем и целом, отрицать ее не приходится, то в международной плоскости ей не уделяется достаточного внимания.

232 Я не собираюсь останавливаться на роли Балкан во всемирной войне. Как известно, война 1913 года на Балканах служила прологом ко всемирной войне и даже первым толчком на пути к ней.

Разумеется, с тех пор многое изменилось, в том числе и на Балканах. Но я думаю и утверждаю, что с точки зрения опасности войны Балканы попрежнему представляют собой очень сложный и опасный узел. Межбалканские противоречия в настоящее время умножились и обострились по сравнению с довоенной эпохой. Прошу вас запомнить название целого ряда провинций: Албания, Македония, Салоники, Фракия Восточная и Западная, Бессарабия, Добруджа и пр. Мы еще вернемся к этим провинциям в связи с вопросом о грядущей мировой войне.

Я хотел бы остановиться еще на одном моменте — на той роли, которую играют Балканы в стратегических планах империалистических держав. Какие цели преследует французский империализм в этом уголке Европы? Он стремится воздвигнуть барьер от Салоник до Данцига, от Эгейского моря до Балтийского. Своим острием эта попытка направлена, с одной стороны, против СССР, с другой — против Германии и затем против Италии. Но эта настойчиво преследуемая французским империализмом цель наталкивается на жизненные интересы английского и итальянского империализма. Английский империализм, которому принадлежит гегемония в восточной части Средиземного моря, считает помехой для себя проникновение туда французского империализма, который, орудуя Югославией, старается открыть себе доступ к Эгейскому морю. Нам прекрасно известно, что юный итальянский империализм жадно взирает на турецкую провинцию Адалию. Путь же к завоеванию этой провинции лежит через Балканы. Итальянский империализм может наложить руку на эту провинцию только пройдя через Балканы.

Товарищи, воинственные планы Италии по отношению к Ангорской республике отнюдь не являются мифом, выдумкой. Настойчивое стремление Италии утвердиться экономически и политически в балканских странах отнюдь не есть игра воображения. Итальянский капитал проникает в балканские страны. Он уже занимает первое место в турецком импорте, второе место — в болгарском импорте и вообще быстро прогрессирует в этом направлении в других балканских странах.

Мне остается добавить, что Англия усиленно поддерживает политику итальянского империализма.

Товарищи, тут воистину вырисовывается грозная опасность войны.

Вы, вероятно, помните, что когда Муссолини полгода тому назад предпринял демонстративное путешествие в Северную Африку, Турция мобилизовала часть своей армии и сосредоточила ее в Адалийской провинции.

Несколько дней тому назад печать облетели слухи о наличии у четвертного союза в составе Италии, Греции, Болгарии и Англии плана войны с Турцией. Если до сих пор эти слухи еще не подтвердились, то все же надо признать, что они имеют под собой глубокую почву: окончательное оформление плана войны с Турцией может произойти с минуты на минуту. И, наконец, я ставлю такой вопрос: разве не ясно, что в случае крупного конфликта в Средиземном море между империализмом французским и итальянским Балканы будут играть крайне существенную роль, так как именно они преграждают доступ к итальянскому тылу.

Если угодно, послушайте, что толкуют представители пацифизма и империализма по вопросу об опасности войны на Балканах.

233 Макдональд недавно поместил в «Эроп Нувель» (от 23 августа) статью, в которой пишет: «Политика Италии родит подозрения и недовольство в Европе. Быть может, Италия невинна, как новорожденный ребенок, но она внушает тревогу своим соседям. Она расположена вблизи легко воспламеняющихся материалов на Балканах и она отнюдь не проявляет безразличного отношения к этим горючим материалам».

Бывший губернатор Смирны, Жувенель, большой знаток восточного вопроса, говорит:

«Если бы Венгрия, Румыния, Югославия, Греция, Болгария заключили в наши дни своего рода локарнский договор на Востоке, о котором было много толков на последней сессии в Женеве, вопрос стоял бы иначе. В этой части Европы нам был бы обеспечен тот мир, которого нам так нехватает. Отсюда надвинулась на нас война, отсюда может она притти снова. Там попрежнему царит неуверенность в завтрашнем дне, усиливаемая русским хаосом».

Вот что думают на этот счет пацифисты и империалисты; на мой взгляд, они не преувеличивают серьезной опасности войны, которая может вспыхнуть на Балканах. Этот уголок Европы попрежнему подобен пороховому складу, могущему каждый миг воспламениться и вызвать пожар, размеры которого предвидеть трудно.

Правда, зависимость балканских стран от крупно-империалистических держав дает этим последним некоторую возможность охранять этот пороховой склад: ведь во время греко-болгарского конфликта английский империализм выполнял «пацифистскую» миссию при помощи Лиги наций. Но надо признать, что в вопросе о мире Лига наций может пользоваться некоторым авторитетом лишь в таких мелких балканских странах, как Греция и Болгария, которые находятся в полной зависимости от своего господина. В недавнем конфликте между Болгарией и Югославией мы были свидетелями того, как под давлением английской и итальянской дипломатии югославское правительство вынуждено было бить отбой, ограничиваясь заурядной дипломатической нотой.

Казалось бы, империалистические державы стерегут пороховой склад и во-время тушат готовые разгореться искры. Но всегда ли они пожелают и смогут это делать? Вот вопрос.

Товарищи, опасность войны на Балканах возлагает как на балканские компартии, так и на Коммунистический Интернационал особые задачи. Коммунистические партии должны связаться между собой более тесными узами, нащупать пути и средства координирования своих действий в случае вооруженного конфликта и, следовательно, укрепить, консолидировать свою балканскую коммунистическую федерацию. Что касается Коммунистического Интернационала, то он должен впредь уделять опасности войны, могущей вспыхнуть на Балканах, больше внимания, чем до сих пор.

Перехожу к 3-му вопросу — о белом терроре. Товарищи, после войны много толковали о том, что Балканы вернулись к состоянию варварства, и это правда. Мы имеем, по-моему, первый случай, когда балканские страны идут во главе капиталистической «цивилизации». Чем это положение об'ясняется? Во-первых, экономическим, политическим и социальным кризисом, очень острым и перманентным, свирепствующим во всех балканских странах. В результате этого кризиса народные массы впадают в страшную нищету, и пропасть между господствующими классами и эксплоатируемыми неимоверно углубляется. Как, если не штыками, может буржуазия оградить себя от гнева

234 и недовольства народных масс? Ей неведомы другие методы, кроме белого террора.

Но есть здесь и другая причина, и она непосредственно касается коммунистических партий других стран: я имею в виду политическую и финансовую поддержку, оказываемую иностранными державами балканской буржуазии. Империалистические державы охотно помогают балканской буржуазии душить революционное движение, так как оно сильно угрожает их собственным интересам на Балканах.

Товарищи, ввиду того, что коммунистические партии на Балканах имеют дело не только с собственной буржуазией, но и с империалистической буржуазией других стран, задача их, несомненно, очень велика. Здесь мы подходим к серьезной задаче коммунистических партий других стран, и в особенности крупных империалистических стран. Эту задачу я усиленно подчеркиваю.

Если международная буржуазия всеми силами поддерживает Цанковых, Пашичей и Авереску на Балканах, даже и тогда, когда у этих прислужников империализма все руки в крови народной, элементарная задача международного пролетариата и коммунистических партий — притти на помощь народам балканских стран, притти на помощь балканским коммунистическим партиям и попытаться воспрепятствовать антисоветским и контр-революционным действиям их собственной буржуазии на Балканах.

Я кончаю краткой формулировкой понятия «капиталистическая стабилизация» балканских стран. Стабилизация здесь равносильна колонизации и вассальной зависимости плюс перманентная опасность войны, плюс белый террор.

Белл (Англия). Товарищи! В своей речи на открытии пленума тов. Бухарин говорил о различных задачах, стоящих перед настоящим расширенным пленумом. Он указал, что главной нашей задачей является большевизация наших партий, привлечение широких масс к коммунизму при новых условиях и новых формах борьбы. Мы, британская делегация, вполне согласны с тов. Бухариным в оценке важности этих задач и считаем, что они имеют огромное значение для всех секций Коминтерна. Поэтому я не буду подробно останавливаться на этом вопросе, а ограничусь лишь изложением некоторых соображений по вопросу о рационализации.

Рационализаця является характерным процессом при нынешней временной стабилизации капитализма. В настоящее время все могущественные капиталистические державы вынуждены реорганизовать свои производственные процессы для сохранения своего положения в мировой капиталистической экономике.

В этом стремлении проявляются два основных фактора: во-первых, интенсивная международная конкуренция, а, во-вторых, внутренние противоречия капиталистической экономики на всех рынках. Что касается международной конкуренции, то мы наблюдаем в этой области известную перегруппировку сил. Америка вышла из военного кризиса самой богатой и самой могущественной страной в мире. Великобритания утратила свое прежнее положение монополиста на мировом рынке. Я могу привести статистические данные, доказывающие, что Великобритания уступает место Америке не только на международном рынке, но и внутри самой Британской империи. В подтверждение этого обстоятельства я приведу следующие три факта. Я возьму в качестве примера Австралию, Новую Зеландию и Южную Африку, чтобы сравнить импорт и экспорт Соединенного Королевства с импортом и экспортом Америки в эти колонии. Если мы возьмем данные об импорте из Соединенного Королевства в Австралию, то окажется, что

235 в 1913 г. он составлял 57,8% всего импорта в Австралию, в 1924 г. — 45,2%, в 1925 г. — 43,9%; по отношению к Новой Зеландии соответствующие цифры таковы: 59,7% — в 1913 г., 57,1% — в 1924 г. и 52% — в 1925 г., а в Южной Африке: 56,8% — в 1923 г., 57,5% — в 1924 г. и 50% — в 1925 г. Экспорт в Соед. Королевство из Австралии составлял в 1913 г. 44,3% всего австралийского экспорта, в 1924 г. — 38,1%, а в 1925 г. — 42,7%; из Новой Зеландии: 78,9% — в 1913 г., 79,9% — в 1924 г. и 79,8% — в 1925 г.; из Южной Африки: 88,4% — в 1913 г., 61,4% — в 1924 г. и 56,2% — в 1925 г.

Импорт из Соед. Штатов в Австралию, Новую Зеландию и Южную Африку в эти годы таков: в Австралию в 1913 г. — 13,7%, в 1924 г. — 24,6%, в 1925 г. — 24,6%; в Новую Зеландию в 1913 г. — 9,5%, в 1924 г. — 15,6%, в 1925 г. — 16,4%; в Южную Африку в 1913 г. — 8,9%, в 1924 г. — 13,9% и в 1925 г. — 14,7%. Экспорт в Соед. Штаты составлял: из Австралии: в 1913 — 3,4%, в 1924 г. — 6,0%, в 1925 г. — 5,4%; из Новой Зеландии в 1913 г. — 4,0%, в 1924 г. — 6,2%, в 1925 г. — 7,9%; в Южную Африку в 1913 г. — 0,8%, в 1924 г. — 1,6% и в 1925 г. — 2,6%.

Эти цифры показывают, что Великобритания потеряла свое монополистическое значение не только на мировом рынке вообще, но и в Британской империи в частности.

Другим характерным обстоятельством является тот факт, что сумма процентов и дивидендов на вложенный за границу капитал Великобритании по крайней мере на 100% больше, чем у Соед. Штатов.

Германия прошла через полосу национального и промышленного упадка и в настоящее время находится на пути к превращению в могущественную империалистическую державу. Каким образом Германия в состоянии вернуть утраченные ею позиции? Мы считаем, что это ей, возможно, удастся при помощи финансового капитала Нью-Йорка и Лондона. Но у финансистов Нью-Йорка и Лондона достаточно других дел, кроме этой задачи спасения Германии и Европы. Они смотрят на Германию как на огромное поле для вложения капиталов и эксплоатации. Размеры займов и необходимость быстрой и полной оплаты их требует максимальной экономии и производительности промышленности, а также максимального увеличения продукции, одним словом, широко проведенной рационализации промышленности.

В настоящее время мировая конкуренция принуждает все соперничающие между собой страны заняться рационализацией. Поэтому эта проблема не является специфически немецкой проблемой, точно так же, как «фордизм» и «фордизация промышленности», о которых упоминает тов. Бухарин, не являются специфически американскими проблемами. Они являются проблемами, стоящими перед всем капитализмом, создающим новые, высшие формы своей экономики.

Какова же позиция коммунистических партий по отношению к этой рационализации? На этот практический вопрос наши братские партии и должны дать ответ на этой конференции. Я считаю, что в этом вопросе необходимо различать рационализацию при капиталистической диктатуре и рационализацию при диктатуре пролетариата.

В 1921 г. тов. Ленин в своей речи о «деловой работе советов» предвидел этот вопрос точно так же, как он предвидел многие другие проблемы, с которыми недавно столкнулся Коминтерн и многие наши братские партии. В своей речи

236 о «деловой работе советов» тов. Ленин формулировал нашу общую позицию по отношению к рационализации при диктатуре пролетариата. При новой экономической политике мы не только допускаем свободную торговлю, но и легализуем денежную оплату труда, сдельную работу, оплату по результатам, единоличное руководство — одним словом, мы признаем и проводим в жизнь основы тейлоризма и научной организации труда — к ужасу всех революционных и реформистских романтиков в наших собственных рядах и во II Интернационале.

Однако положение сразу меняется, когда мы переходим к вопросу о рационализации при капиталистической системе. Поскольку орудия производства находятся в руках капиталистов, вопрос о промышленной технике подчинен классовым отношениям и классовой борьбе. Действительно, капиталистическая рационализация приведет к еще большему обострению классовой борьбы. Очень может быть, что в процессе борьбы рабочего класса проведение некоторых форм рационализации будет тормозиться, что некоторые из них могут быть отложены и даже уничтожены, но не это важно. Мы заинтересованы, главным образом, в максимальной мобилизации рабочего класса для овладения орудиями производства. Пока они находятся в руках капиталистов, каждый новый метод производства означает лишь дальнейшее усиление эксплоатации.

Для рабочих существенно важно только, чтобы при проведении в жизнь процесса рационализации жизненные условия и уровень существования рабочего класса не понизились.

Это приводит нас к рассмотрению одного важного вопроса, с которым сталкивается большинство наших братских партий. Необходимо усиление деятельности профсоюзов, отказ от старых методов организации, расширение базы наших рабочих союзов и организаций и создание ячеек на фабриках и заводах.

При этом возникает также и другой вопрос. В лице профсоюзов и рабочих организаций буржуазия имеет самых непримиримых врагов и самое огромное препятствие на пути проведения рационализации промышленности. Она знает, что не сможет легко уничтожить профсоюзы и вообще рабочие организации и политические группировки.

Буржуазия пытается преодолеть это препятствие путем, например, создания компанейских союзов, совместных совещаний предпринимателей и рабочих и всяких других форм классового сотрудничества, которые имеют целью облегчить переход от старых методов к новым методам рационализации и отвлечь рабочих от рабочих организаций и от классовой борьбы. В этом заключается одна из главных опасностей, которую наши братские партии должны преодолеть. Во избежание ее мы должны развить более интенсивную деятельность среди рабочего класса и не только в области политики и общей пропаганды, не только в профсоюзах, но и развернуть значительно большую деятельность на предприятиях, заводах, мастерских, рудниках, железных дорогах и повсюду, где имеются рабочие. Мы должны завоевывать доверие масс к рабочим организациям через посредство наших ячеек и фабрично-заводских комитетов. Мы должны бороться за обеспечение рабочим более высокого жизненного уровня до окончательного завоевания власти.

В связи с этим процессом рационализации встает важный вопрос о безработице. Он является основным вопросом в тех странах, где рационализация имеет большое значение. Необходимо организовать безработных и дать рабочим возможность бороться с попытками предпринимателей использовать против них

237 создающуюся в результате рационализации конкуренцию между различными категориями рабочих; необходимо, вообще, поддерживать жизненный уровень рабочего класса. Наконец, мы должны проводить нашу общую политическую воспитательную работу среди масс и вырывать их из-под влияния социал-демократических организаций. Усилить наши тред-юнионы и руководить ими в общеполитической борьбе за власть — таковы те основные задачи, которые, по нашему мнению, должны быть обсуждены нашими братскими партиями в связи с важной проблемой рационализации промышленности.

Биттельман (Америка). Товарищи, в своем устном докладе тов. Бухарин только мельком коснулся Америки. По моему мнению, развитие Соединенных Штатов за последнее время имеет такое огромное значение не только для американской партии, но и для всего Коминтерна в целом, что требует значительно более подробного рассмотрения.

Разумеется, товарищи, то, что сказал в своем докладе тов. Бухарин о Соединенных Штатах и о задачах нашей партии, абсолютно правильно. Он указал, что американская компартия очень невелика, в то время как американский капитализм — самый могущественный в мире. При таком положении мы ограничиваемся в Соединенных Штатах сравнительно скромной задачей вовлечения масс в классовую борьбу и в коммунистическое движение. Но, товарищи, даже эта скромная задача привлечения масс к коммунизму не может быть разрешена так успешно и быстро, как это нужно, если Коминтерн и американская партия не вполне отчетливо представят себе то, что происходит в Америке в настоящее время. А между тем в Соединенных Штатах сейчас наблюдаются некоторые весьма важные для нас явления.

Когда мы говорим о стабилизации, то знаем, что она в Америке носит несколько иные формы, чем в Европе, как это правильно и отмечено в тезисах. Производство в Соединенных Штатах развивается весьма быстрым темпом. Правда, оно еще не достигло полной нагрузки, но все же значительно превосходит уровень 1913 года.

Конечно, рационализация является основной ставкой американского капитализма за последние 10 лет. Одной из характерных особенностей стабилизации капитализма в Соединенных Штатах является его влияние на рабочую аристократию, которая глубоко развращена и подкуплена и является вполне послушным и услужливым орудием в руках американского капитализма. Весьма характерно, что европейские реформисты пытаются обмануть рабочий класс, поддерживая пацифистские иллюзии. Американские реформисты не прибегают к пацифизму, они являются открытыми и яростными империалистами. Председатель Американской Федерации Труда Грин отправляется в гавань в Бруклине и произносит там речь, восхваляющую американский флот как защитника мира на всем земном шаре. Никакая другая группа в Америке, за исключением самих финансовых капиталистов, не является в такой мере открыто империалистической, как вожди Американской Федерации Труда. Конечно, широкие массы рабочих Америки, миллионы неквалифицированных, неорганизованных трудящихся не подкуплены и не развращены.

Среди этих масс наблюдается значительное недовольство. Однако, еще до сих пор выдающуюся и преобладающую роль в американском рабочем движении играет рабочая аристократия и рабочая бюрократия. Это является одним из последствий стабилизации в американском рабочем движении. Но, товарищи, произошли серьезные и коренные изменения в структуре американского капи-

238 тала, в соотношении между промышленностью и сельским хозяйством Соединенных Штатов, а также в значительной мере в структуре рабочего класса Америки и, как я уже указывал, в деятельности многих профсоюзов Америки. Я полагаю, товарищи, что изучением этих вопросов должны заняться лучшие работники Коммунистического Интернационала. Я должен открыто признать, что изучение многих этих проблем зачастую не под силу нашей собственной партии. Поэтому приходится пожалеть о том, что нынешнему положению в Америке, последним событиям в этой стране не было уделено достаточно внимания.

Конечно, хорошо, что к пленуму был подготовлен доклад тов. Куусинена. В особенности полезна попытка дать оценку различных методов, используемых в настоящее время коммунистическими партиями, для сближения с массами.

Что касается нашей партии, то мы можем сказать, что политическая директива Коммунистического Интернационала об установлении контакта с массами и вовлечение их в наше движение стала органической частью идеологии всей нашей партии. Однако ввиду того, что нам еще не удалось вполне уяснить самим себе перспективы развития Соединенных Штатов, наша партия не всегда удачно избирает соответствующие средства и лучшие методы для сближения с массами и установления контакта с ними. Мы знаем, что в настоящее время в Америке мы не находимся перед непосредственной революционной ситуацией. Мы знаем, что американский капитализм продолжает расти и что Соединенные Штаты являются самой могущественной империалистической державой во всем мире. Однако до настоящего времени ни Коммунистический Интернационал, ни наша партия не наметили тех перспектив, перед которыми мы стоим. Это обстоятельство несколько отражается на развитии нашей работы. В этой области, как и во многих других, Коммунистический Интернационал должен оказать нам поддержку.

Однако необходимо все же отметить, что в своих попытках установить контакт с массами наша партия во многих случаях добилась успеха. Вместе с тем, очень важно указать и на то, что наша организационная мощь в общем и целом еще отстает от роста нашего политического влияния. Так, например, в Нью-Йорке наша партия за последние месяцы сумела овладеть руководством в важной экономической борьбе рабочих, но во время последних выборов на конгресс, когда мы стали подсчитывать голоса, поданные за наших кандидатов, то оказалось, что они неизмеримо меньше той цифры, на которую мы могли рассчитывать. Правда, мы в Соединенных Штатах не можем измерять влияние нашей партии числом голосов, поданных за нас во время выборов, так как многие рабочие, и притом наименее обеспеченные и эксплоатируемые, являются иностранцами и не имеют права гражданства, но все же факт нашей организационной слабости налицо. Более того, в различных отраслях промышленности Америки наша партия руководит массовой борьбой как против капиталистов, так и против реакционной бюрократии; но если бы мы захотели узнать, сколько новых членов навербовала наша партия в этих отраслях промышленности, то оказалось бы, что либо очень мало, либо вовсе никого. Это не специфически американская проблема. Она важна для многих коммунистических партий, и Коммунистический Интернационал должен разрешить ее.

В заключение, товарищи, я высказываю надежду, что условиям развития Соединенных Штатов этим пленумом и Коминтерном будет уделено большее внимание, чем раньше, и не только ради нашей партии, но и ради всего Ком-

239 интерна в целом. Мы должны ясно представить себе, что в настоящее время происходит в Соединенных Штатах. В частных разговорах среди американских товарищей, даже среди тех, которые здесь присутствуют на пленуме, обнаруживаются если не расхождения, то во всяком случае неясности по многим важным политическим вопросам. В интересах всего движения в целом Коминтерн должен оказать нам поддержку в разрешении этих важнейших проблем, стоящих перед нами.

Заседание закрывается.

240

ЗАСЕДАНИЕ СЕДЬМОЕ​

26 НОЯБРЯ 1927 ГОДА

Председатель тов. Галлахер.

Прения по докладам т.т. Бухарина и Куусинена. Речи т.т. Жакмота, Биттеля, Кодевилла, Штерна, Прухняка, Тэльмана, Ферди.

Жакмот (Бельгия). Товарищи, бельгийская делегация считает, что на один вопрос, затронутый в докладе товарища Бухарина, пленум не обратил должного внимания. Это — вопрос о рационализации.

Мы полагаем, что в настоящее время вопрос о рационализации имеет первостепенное значение для трудящихся Западной Европы и что формулировка тезисов в смысле разрешения этого вопроса неудовлетворительна.

Действительно, товарищи, в тезисах общее положение гласит: «Мы противники капиталистического строя и потому не можем ратовать ни за какую систему усовершенствования или укрепления капиталистического производства».

Это правильно.

Но с другой стороны в тезисах говорится:

«Мы не можем быть противниками технического прогресса и машин», а в заключение: «вопрос о рационализации сам по себе нас не интересует, это не наша забота».

«Мы должны обратить внимание лишь на борьбу с последствиями рационализации».

Мы считаем, товарищи, что эта постановка вопроса недостаточно точна, и хотели бы познакомить вас с мнением бельгийской делегации по этому вопросу. Прежде всего, мы не можем рассматривать вопрос о рационализации в целом отдельно от усилий капиталистов и их попыток капиталистической стабилизации.

Стабилизация капитализма достигается, по нашему мнению, при посредстве целого ряда усилий, идущих в различных направлениях. Например, восстановление золотой валюты в странах, где произошло обесценение денег, «финансовое оздоровление». Это — одна из сторон капиталистических попыток общей стабилизации.

Так и рационализация представляется нам попыткой промышленного оздоровления или приспособления капиталистического производственного аппарата к новым экономическим условиям, созданным войной.

А разве, товарищи, можно сказать, что финансовая стабилизация, что оздоровление валюты — вопросы, нас не интересующие? Конечно, нет.

Когда в капиталистической стране ставится на очередь проблема оздоровления валюты, разве коммунисты заявляют: нам нет дела до способов действия

241 капиталистов, мы должны лишь бороться с вредными, пагубными для рабочих последствиями, к которым может привести это оздоровление?

Нет, говорим мы. Попыткам оздоровления валюты и финансового восстановления, делаемым буржуазией, стремящейся переложить на рабочий класс всю тяжесть последствий стабилизации валюты, мы противопоставляем лозунг стабилизации за счет буржуазии. Это — наши лозунги общего характера, вполне понятные рабочим, поскольку мы дополняем их рядом ближайших лозунгов, содержащих в себе неотложные требования.

Но, товарищи, по нашему мнению, это еще не значит осветить вопрос полностью. Нужно более тщательно рассмотреть эту проблему. Мы считаем, что вопрос должен быть поставлен следующим образом:

«Может ли рационализация рассматриваться, как новая форма, которая послужит фундаментом для дальнейшего развития капитализма?».

«Социал-демократы отвечают на этот вопрос утвердительно и в оправдание своей поддержки рационализации приводят нижеследующие теоретические доводы:

«Рационализация ведет к восстановлению производства. После кровавой бани времен войны капитализм погружается в воды источника, сулящего возврат молодости и называемого «рационализацией», и обретает новую молодость, силу и энергию.

«Рационализация,— добавляют реформисты,— естественно влечет за собой временные жертвы со стороны известной части рабочего класса; происходит перераспределение производительных сил, но это лишь оборотная сторона достигнутого реального прогресса, и после этого чисто переходного периода откроются новые перспективы прогресса для масс в целом».

Разумеется, товарищи, если это было так, если рационализация представляет лишь в новой форме процесс капиталистического производства, когда машина вытесняет ручной труд, когда мануфактурное производство уступает место фабрично-заводскому, при чем это преобразование, конечно, не обходится без толчков, без страданий для известной части рабочего класса, но идет на пользу всем, благодаря развитию производительных сил; если бы действительно рационализация послужила фундаментом для дальнейшего развития капиталистического производства, то эта теория была бы справедлива и были бы правы те, кто возражая нам, говорит: «Значит, вы — противники технического прогресса?».

Я напомню вам выдвинутое в связи с этим возражение тов. Лозовского, спросившего на заседании Исполкома Коминтерна:

«Разве вы — противники машины?».

Товарищи, такая постановка вопроса неправильна. Разве рационализация в общем и целом является попыткой прогрессивного развития капитализма, а не отчаянной попыткой буржуазии затормозить усиливающееся разложение капиталистической системы производства? На этот вопрос необходимо ответить.

Коммунистический Интернационал всегда признавал, что мы переживаем период упадка капитализма. Это не тот период, когда капитализм идет по восходящей линии, когда вытеснение ручного труда машиной есть явление прогрессивное, когда фабрично-заводское производство преобразует в прогрессивном направлении все условия производства на мануфактуре и фабрике.

Является ли рационализация прогрессивной или регрессивной силой? Разве создающиеся в настоящее время в Европе картели суть факторы прогресса? Разве эти организационные формы имеют целью развитие производства?

242 Нет, товарищи. Полемизируя с теорией тов. Трэна в части, касающейся роли Америки и англо-европейского блока, многие ораторы стремились доказать ошибочность взгляда тов. Трэна и на образование картелей. Тов. Трэн характеризовал картели, как полюбовные сделки между империализмами Германии, Франции, Италии, Бельгии и т. д. По его мнению, внутри капиталистической Европы каждый день множатся и всплывают новые полюбовные сделки! В действительности, образование этих картелей является, наоборот, попыткой империалистов в каждой данной отрасли промышленности добиться соглашения, чтобы неизбежная конкуренция не привела слишком быстро к резким конфликтам, когда снова придется аргументировать пушками.

Если бы теория тов. Трэна была справедлива по отношению к экономическим картелям, то ее можно было бы применить и к Лиге наций. Лигу наций можно было бы тоже представить учреждением, при помощи которого империалисты всех стран укрепляют свое положение политическими способами.

В противовес этому мы должны подчеркнуть, что рационализация служит отражением не прогресса, а регресса.

Это, товарищи, совершенно ясно доказано тов. Бухариным в его докладе о капиталистической стабилизации и пролетарской революции.

По моему мнению, тов. Бухарин как нельзя кстати напомнил нам то, что писал Ландсбург в «Ди Банк»:

«Отныне мы бессильны, хотя и понимаем, что отрицательные стороны «рационализации» ведут к общественному каннибализму и порождают чудовищную опасность наступления сумерек стабилизации».

Само собой разумеется, здесь речь идет о стабилизации капиталистической.

Товарищи, мы не будем останавливаться на других общеизвестных последствиях для рабочего класса капиталистической рационализации. Бухарин подробно освещает их в своем докладе, и если мы согласны, что рационализация не болезнь роста капитализма, но кризис, свидетельствующий об упадке капитализма, мы должны также признать, что она является попыткой буржуазии приспособить промышленность к новым условиям, созданным империалистической войной.

Я хотел бы ответить здесь и на тот аргумент, который гласит: «Мы не можем быть противниками технического прогресса». Всегда ли мы стоим за технический прогресс, всегда ли мы за развитие производства? Разумеется, товарищи, не всегда.

В качестве примера напомню соответствующую полемику самого тов. Бухарина с социал-демократией. Конечно, революция приводит к разрушению капиталистического производства, и для того, чтобы организовать социалистическое производство, мы безусловно должны в период упадка капиталистического производства, мы должны,— говорю я,— содействовать возможно более полному крушению его.

(Возглас с места: Это сюда отношения не имеет.)

Но можно ли сказать, что в настоящее время рационализация ведет к под'ему капитализма? Я знаю, что теория тов. Бухарина применима к периоду непосредственно предреволюционному. Это безусловно так. Но разве этот непосредственно предреволюционный период наступает внезапно, как резкое падение восходящей кривой капиталистического развития? Или мы продолжаем думать, что с момента войны капитализм вступил в фазу упадка, в полосу распада?

243 Разумеется, что в рамках этого периода упадка может иметь место и частичный под'ем, но общая кривая развития продолжает быть нисходящей. Временно может произойти восстановление на том или ином участке капиталистического хозяйства, но в общем и целом переживаем ли мы период упадка капитализма? Безусловно, да.

Может ли рационализация приостановить этот исторически неизбежный упадок? Нет, и еще раз нет! Поэтому мы и говорим, что рационализация не есть усилие молодого, сильного, могущественного капитализма, которому предстоит блестящее будущее,— пережившая себя, агонизирующая, производственная система цепко хватается за жизнь, стараясь вернуть вспять ход истории. Мы не в той исторической полосе капитализма, когда ему предстоит целый период развития, но находимся пред лицом судорожных попыток его отсрочить свою неизбежную гибель.

Так подходим к этому вопросу мы; но в таком случае, если рационализация есть не что иное, как попытка приостановить процесс распада капитализма, разве можем мы сказать: «Рационализация сама по себе нас не интересует, это не наша забота, мы не должны бороться с рационализацией, потому что стоим за машины, за техническое развитие».

Я считаю, товарищи, что такая постановка вопроса неправильна. Мы должны разоблачать капиталистическую рационализацию самым ясным, самым точным, самым энергичным образом. Мы должны указывать, что при видимом техническом прогрессе в действительности реального прогресса производства нет. Положение вовсе не таково, как на заре капиталистической эры. В настоящее время эта проблема представляется в совершенно ином свете.

Товарищи, заканчиваю свою речь.

Тов. Бухарин сказал, что нужно бороться с пагубными для пролетариата последствиями рационализации.

Мы должны разоблачать капиталистическую рационализацию и противопоставлять ей рабочую рационализацию.

Что это значит?

Лозовский. Это означает революцию!

Жакмот. Минутку терпения! Я не могу говорить обо всем сразу, тов. Лозовский. Что такое рабоче-крестьянское правительство? Не равнозначаще ли оно диктатуре пролетариата?

Разве мы не приняли формулу «рабоче-крестьянского правительства», чтобы раз'яснить рабочим необходимость борьбы за диктатуру пролетариата?

Точно так же, когда мы говорим «рабочая рационализация» мы знаем, что она является задачей революции, но в противовес капиталистической рационализации мы выдвигаем лозунг национализации промышленности, рационализации в интересах рабочих масс.

Капиталистической рационализации мы противопоставляем рационализацию промышленности в интересах всего народа, всей промышленности.

Я знаю, на это можно возразить: «Ведь это — проблема революции!».

Но разве мы устраняем эту проблему? Нет, и еще раз нет! Поэтому лозунг рационализации промышленности, лозунг использования ее в интересах широких народных масс в противовес капиталистической рационализации, вот лозунг, который должен быть выдвинут Коммунистическим Интернационалом.

Но этого лозунга общего характера недостаточно, и мы должны сформулировать свои лозунги, содержащие ближайшие требования.

244 Рабочий контроль над производством, борьба с безработицей, поддержка безработных (при этом нужно принять во внимание вчерашнее предложение тов. Галлахера), борьба против сдельщины, увеличение заработной платы в соответствии с ростом производительности и, наконец, борьба со всеми последствиями рационализации, ибо эти последствия вполне реальны и в целом ряде случаев больно ударяют по той или иной группе рабочих, по той или иной категории рабочих.

Необходимо об'единить, увязать все эти интересы рабочих в рамках той или иной профессии, той или иной отрасли промышленности, на основе ближайших требований, вроде вышеприведенных, но обязательно на общей основе борьбы Коминтерна с капиталистической рационализацией за подлинную рационализацию производства.

Конечно, товарищи, мы совершенно согласны с положениями тов. Бухарина, устанавливающими существенную разницу между «рационализацией» в капиталистическом государстве и «рационализацией» в советском, ибо в нашем первом пролетарском государстве рационализация проводится в интересах всего рабочего класса с целью построения социализма, а не в интересах буржуазии и не для укрепления капитализма.

Для всякого коммуниста это — аксиома, аксиома это и для всякого рабочего, влачащего ярмо капиталистической эксплоатации.

Рационализация промышленности в Советской России проводится в интересах всего рабочего класса. Рационализация в капиталистических странах проводится в ущерб рабочему классу и на пользу буржуазии.

В заключение мы выражаем надежду, что пленум примет во внимание наши соображения.

Биттель (Германия). Товарищи! Доклад тов. Бухарина представляет собою большой шаг вперед, так как тов. Бухарин покончил в нем с туманным понятием «шаткой стабилизации» и вместо этого совершенно определенно устанавливает, где именно в течение последнего года проявилась стабилизация и где ее не было, каковы положительные и каковы отрицательные стороны капиталистической стабилизации. Только в том случае, если мы точно изучим действительные факты, наша политическая линия может покоиться на надежном фундаменте. Только таким путем мы получим необходимое орудие нашей политической работы.

К сожалению, наши исследования в этой области еще неудовлетворительны; они только еще начинаются. Я думаю, что в будущем нам придется посвятить больше внимания важной области экономических вопросов. В докладе тов. Бухарин призывает нас к критической оценке материала, которым мы располагаем. Тов. Бухарин сам говорит, что цифры, им приводимые, слишком «средние» цифры и требуют всестороннего освещения. Отдельные цифры должны быть подвергнуты дальнейшему анализу, чтобы в свете их точнее выявить различные тенденции, явные и скрытые противоречия.

Я хотел бы применить этот анализ по отношению к цифрам, которые кажутся мне особенно важными, а именно к цифрам мировой торговли. Я хочу попытаться выяснить их внутреннюю структуру и тенденцию. В докладе тов. Бухарина приводятся три ряда цифр в качестве показателей стабилизации: производство, внешняя торговля и состояние валюты. И вот, оказывается, что в отношении производства достигнуты цифры, высота которых приближается к мирному уровню или его превосходит; в отношении мировой торговли в 1924 г. дости-

245 гнуты 91 %, а в текущем году — 97 %. Таким образом, можно было бы предположить, что в этой решающей области в мировой торговле ввоз и вывоз уже приближаются к мирному уровню. Тов. Бухарин отсюда выводит на стр. 9, что «капитализм с точки зрения международного торгового оборота уже завершает восстановительный процесс». Далее, он делает ряд оговорок, говоря, что все же необходимо исследовать не только количественную, но и качественную сторону этих явлений, что произошло «радикальное изменение главных направлений циркуляции из одной страны в другую».

Я полагаю, что никоим образом не следует оценивать цифры мировой торговли, как существенный симптом стабилизации. Если подвергнуть анализу эти цифры, то приходишь к выводу, что, правда, в мировом масштабе уже почти достигнут уровень мирного времени — или даже превзойден, но что, однако, для Центральной Европы цифры показывают в 1924 г. только 71 % мирного уровня, а в 1925 г. — 82 %. Следовательно, здесь мы имеем еще дело с значительным отставанием против мирного времени.

Таковы новейшие цифры, которые только недавно были доставлены комиссии по подготовке Мировой Экономической Конференции Лиги наций в Женеве. Картина еще ухудшается, если цифра всей мировой торговли 105 (разница в 23 пункта), а цифра производства Европы 102 (в 20 пунктов). Еще большее значение получает эта цифра, если учесть тот факт, что прежний внутренний оборот, благодаря множеству новых таможенных границ, теперь учитывается как внешняя торговля.

Итак, и в этой области, где казалось бы уже достигнуто оздоровление, далеко не все обстоит благополучно. Международное хозяйство еще сильно дезорганизовано. Перемещение центров международной торговли создало резкую диспропорцию между производством и возможностями сбыта. К узкой емкости внутреннего рынка присоединяется захват внешних рынков Америкой и вновь индустриализованными странами.

Цифры мировой торговли, таким образом, отнюдь не свидетельствуют об укреплении, успокоении и восстановления, а как раз напротив служат показателем дезорганизации и невозможности вновь восстановить старое. Они иллюстрируют не равновесие, а шаткость. Здесь еще заложено семя будущих конфликтов.

Итак, я предлагаю, чтобы из трех показателей, которые перечислены здесь в качестве симптома стабилизации,— производство, мировая торговля и валюта,— два были вычеркнуты и перенесены в следующую главу в качестве симптомов неустойчивости.

Теперь я коснусь другого вопроса.

Тов. Бухарин в своем докладе дал очень резкую характеристику II Интернационала. Он сказал, что измена II Интернационала ныне больше, чем измена социал-демократии в августе 1914 г. Каждый из нас может подтвердить, что это верно на все 100 % для всех стран. Наша главнейшая задача состоит в том, чтобы разъяснить это обстоятельство массам, чтобы на конкретных примерах довести это до сознания масс. А для этого необходимо еще более наглядно разоблачать социал-демократию в ее повседневной работе и воочию показать массам измену социал-демократов. Мы должны показать, что, несмотря на то, что социал-демократия по своему составу является еще пролетарской партией, она политически выступает, как подлинная защитница капитализма. Если мы приглядимся к выступлениям руководящих деятелей социал-демократии за

246 последнее время, то мы увидим, что они, не стесняясь, откровенно признаются в этом. На днях «Форвертс» поместил передовую статью Брейтшейда, в которой говорится о необходимости «мирной работы социализма», при чем имеется, конечно, в виду мирное сотрудничество с капиталом. Брейтшейд пишет:

«Мы направляемся в Люксембург на социалистическую конференцию немецкой, английской, французской и бельгийской с.-д. не для того, чтобы вопить на коммунистическом жаргоне о банкротстве Туари... Мы будем готовы, принимая во внимание обстоятельства, предложить такие меры, которые окажутся приемлемыми также и для капиталистической дипломатии».

(«Форвертс», 17 ноября 1926 г.)

Эти слова могут служить эпиграфом для характеристики социал-демократической политики. В сентябре текущего года в Вене состоялся конгресс буржуазного «Союза социальной политики». На этом конгрессе Гильфердинг выступил с программой, предлагающей буржуазии экономическое сотрудничество с пролетариатом в международном масштабе. Гильфердинг говорил, что капиталистическое хозяйство вступает в период нового под’ема, что оно достигло высокой степени международного трестирования и картелирования и теперь должно быть переведено «на демократические рельсы». Проф. Гармс после этого имел право утверждать, что «больше всего обнадеживающим в новейшем развитии (мирового хозяйства) является это именно взаимное понимание, эта работа рука об руку предпринимателей и рабочих».

«Франкфуртер Цейтунг» пишет, что социализм также должен теперь приступить к «изменению своей структуры» в духе международного сотрудничества классов и установления экономического мира. Я думаю, что мы в своем разоблачении социал-демократии добьемся гораздо больших успехов, если мы, наконец, вступим на тот путь, который мы уже давно наметили: на путь более интенсивной работы в широких массовых организациях.

При этом я хотел бы сказать несколько слов о работе в кооперации. За последние годы кооперативное движение развивает чрезвычайно активную работу, особенно среди женщин. Кооперативная бюрократия, которая работает рука об руку со II и Амстердамским Интернационалом, принадлежит к самым энергичным, к самым реакционным защитникам лозунга экономического мира и хозяйственной демократии. Эта бюрократия вместе с амстердамцами приняла самое активное участие в подготовке всемирной экономической конференции в Женеве. И именно эта кампания по подготовке конференции Лиги наций является самым наглядным примером измены интересам рабочих; она показывает, до какого цинизма реформисты могут доходить в своих конкретных предложениях, предающих пролетариат в руки буржуазии. Реформисты открыто заявляют, что они со всей энергией будут препятствовать возглавляемым ими массовым организациям бороться против буржуазии, если последняя примет выдвигаемые ими условия. А эти условия очень невинны. Они состоят в создании международного экономического бюро, в контроле со стороны правительств над картелями, трестами и т. д. и т. п. Все эти и им подобные «условия» сводятся к тому, чтобы затушевать классовые противоречия, создать новые иллюзии и в конечном счете перейти к политике классового мира как в области экономической, так и в области политической.

247 Необходимо добавить, что переговоры в Женеве ¹, которые должны были увенчать политику реформистов, закончились полным поражением. Телеграмма в «Форвертсе» от 21 ноября сообщает, что «даже самые скромные надежды оказались тщетными», что рабочие не должны ничего ждать от всемирной экономической конференции. А еще недавно реформисты пели дифирамбы Женевской конференции. Тем более ценно признание «Форвертса»: оно написано в минуту похмелья. Но в скором времени социал-демократия опять начнет утверждать, что имеются возможности добиться больших успехов, если работать не против буржуазии, а рука об руку с ней.

Исходя из этого положения, я думаю, товарищи, что мы должны обратить серьезное внимание на предложение, внесенное представителями советской кооперации на последнем заседании Международного Кооперативного Альянса. Мы имеем в виду предложение противопоставить экономической конференции капиталистов пролетарскую всемирную экономическую конференцию рабочих организаций. После поражения в Женеве это требование становится особенно актуальным. Нет сомнения, что и в рядах социал-демократических членов профсоюзов и кооперации, так же как и в рядах всего рабочего движения, существует большое недовольство по поводу мирного сотрудничества социал-демократии с буржуазией. Существует, например, специальный комитет международной федерации профсоюзов, который несколько месяцев тому назад разослал организациям Амстердамского Интернационала доклад о борьбе против международного трестирования и картелирования капиталистических предприятий. В этом отчете, между прочим, выставлены требования о создании производственных союзов, об отмене тайной отчетности в капиталистических предприятиях, о контроле над производством и торговлей. Имеется и более «широкая» программа, которая выдвигает требования социализации промышленности, путей сообщения, банков, источников сырья и торговли. Наша задача состоит в том, чтобы вытащить на свет божий все эти факты и разъяснять их значение массам.

В общем приходится констатировать, что мы все еще недостаточно активны в области работы в массовых организациях. Реформисты до сих пор сохраняют в этих организациях свои организационные, идеологические и материальные позиции, и эти позиции они порою даже укрепляют и расширяют. Правда, в этой области трудно быстро двигаться вперед. Нет никакого сомнения, что повседневная мелкая работа — задача чрезвычайно трудная. Часто гораздо труднее найти правильную тактику при разрешении этих мелких вопросов, чем принять многословные резолюции. Поэтому в этой области необходима постоянная упорная работа, точные директивы, создание кадров, воспитание функционеров, которые этой повседневной работой могли бы добиться действительных успехов.

Настоящий расширенный пленум должен еще раз подчеркнуть важность лозунга: завоевание масс внутри массовых организаций, завоевание на основе правильной тактической работы коммунистов в этих массовых организациях.

Кодовилла (Аргентина). Товарищи! Я хотел бы обратить внимание пленума на косвенные последствия стабилизации капитализма в странах Латинской Америки. Я говорю о косвенных последствиях, ибо в наших странах,

¹ В Женеве в ноябре состоялась II международная конференция по подготовке мирового экономического конгресса, созываемого Лигой наций (прим. редакции).

248 в отличие от Европы, нельзя говорить о капиталистической стабилизации, потому что хозяйство этих стран от войны не только не пострадало, а, наоборот, несколько прогрессировало. И если мы говорим о косвенных последствиях стабилизации, то потому, что и в этих странах происходит борьба различных империалистических группировок в связи с мировым экономическим положением.

Я вполне солидарен с нашедшим свое выражение в тезисах тов. Бухарина пониманием капиталистической стабилизации и в частности проблемы рационализации.

Я несогласен с анализом, данным тов. Жакмот, утверждающим, что в настоящий момент мы должны быть противниками рационализации, но не предлагающим никаких конкретных мер, могущих помешать этой рационализации, а следовательно и относительной стабилизации капитализма в некоторых странах Европы. Тов. Жакмот предлагает национализировать предприятия и установить рабочий контроль над ним. Однако тов. Жакмот при этом забывает, что в тезисах установлено наличие относительной стабилизации капитализма, а это уже само по себе свидетельствует в известной мере о слабости рабочего класса. Если рабочий класс в состоянии потребовать национализации предприятий, он в состоянии произвести революцию; это совершенно очевидно. Вот почему самая постановка вопроса о борьбе с рационализацией ставит на очередь вопрос о прямом саботаже, неуместном при нынешней ситуации, выдвигающей проблему захвата власти пролетариатом.

Я останавливаюсь на странах Латинской Америки потому, что в своих тезисах тов. Бухарин, говоря о проблеме капиталистической стабилизации в Европе, в качестве одного из основных и главных симптомов этой относительной стабилизации указывает на положение внутренних и особенно внешних рынков, свидетельствующее об относительной стабилизации.

Он указывает также на фактор обратного порядка — нарастающее сопротивление рабочего класса интенсивной эксплоатации, усиливаемой капиталистической рационализацией, а также на революционное сопротивление колониальных и полуколониальных народов.

Тов. Варга также подчеркнул роль проблемы сырья в процессе относительной стабилизации капитализма. Кроме того, в тезисах ясно указывается, что мы являемся свидетелями прогрессирующего упадка английского империализма и расцвета империализма Северной Америки. Этот упадок английского империализма сказался и в странах Латинской Америки, и, как известно нашим товарищам, развивающаяся в этих странах борьба между обеими империалистическими группировками влечет за собою последствия международного характера.

Я повторяю, в тезисах устанавливается, что одним из важных факторов процесса стабилизации капитализма является проблема рынков. Говоря о внешних рынках, мы имеем в виду не только рынки сбыта промышленных товаров, но и рынки приложения финансового и промышленного капитала. Такими рынками приложения промышленного и финансового капитала для империализма вообще и северо-американского — в частности являются и страны Латинской Америки.

Я обращаю ваше внимание на растущую мощь северо-американского империализма, на его тенденцию к гегемонии в странах Латинской Америки. Я, разумеется, не согласен с тов. Трэном, находящим, что, вследствие недооценки развития северо-американского империализма тов. Бухариным, Коминтерн не уделил должного внимания странам Латинской Америки. Я понимаю, что в настоящее

249 время основное значение имеет борьба, ведущая к революции в Европе, и что в нынешний период Америка не может играть основной роли. Ясно, что тов. Трэн переоценил значение стран Латинской Америки, чтобы доказать, что Северная Америка отказалась от Европы, чтобы сосредоточить свои усилия в других странах земного шара.

Я приведу несколько цифр, чтобы показать, что страны Латинской Америки как рынки приложения промышленного и финансового капитала имеют, я бы не сказал решающее, но все же важное значение для Северной Америки.

В 1925 году из 10.437 млн. долларов, которые Северная Америка разместила по всему земному шару, 4.245 млн. долларов, т.-е. свыше 40% были вложены в Латинской Америке. Еще более характерно, что из этих 4.245 млн. долларов 3.203 млн. были вложены в промышленность и только 1.015 млн. долларов предоставлено по финансовым займам правительствам.

В довоенной внешней торговле сумма торгового оборота Соединенных Штатов со странами Латинской Америки в 1913 — 1914 гг. составляла 735 млн. долларов. В 1922 году эта цифра достигла 1.318 млн. долларов, в 1923 г. — 1.685 млн. долларов, в 1924 г. — 1.935 млн. долларов и в 1925 г. — 2.095 млн. долларов. Таким образом, Северная Америка почти утроила свой торговый оборот со странами Латинской Америки. Это свидетельствует о том, что империализму Соединенных Штатов удается размещать свои промышленные и финансовые капиталы точно так же, как и свои товары в странах Латинской Америки.

Между тем, форма империалистического внедрения в эти страны играет в настоящий период значительную роль в проблеме стабилизации. Спрашивается, в силу каких же причин мощь Северной Америки в странах Южной Америки неуклонно крепнет и она с каждым днем все больше и больше вытесняет английский империализм?

До войны английский империализм занимался специально и, можно сказать, почти исключительно, экспортом сырья, его переработкой в метрополии, а затем перепродажей готовых фабрикатов в тех самых странах, откуда он вывозил сырье. Такая политика английского империализма тормозила промышленное и вообще экономическое развитие этих стран и таким образом играла вполне реакционную роль.

Северо-американский империализм оказался более гибким, хитрым и умелым.

Америке помог еще один фактор во время войны. Англии этого периода пришлось в значительной мере отказаться от своих южно-американских рынков и концентрировать свои силы в военной промышленности. Это привело к возникновению и развитию небольшой национальной промышленности чуть ли не во всех странах Латинской Америки. В этот период Северная Америка также занималась почти исключительно сбытом своих промышленных товаров и в известной мере играла ту же роль, что и Англия до того. Однако страны Латинской Америки, чтобы защитить свою промышленность от этой иностранной конкуренции, издали целый ряд протекционистских законов, препятствующих наплыву заграничных товаров. Тогда-то и проявилась гибкость северо-американского империализма. Ввиду невозможности овладения странами путем размещения в них своих промышленных товаров, он начал внедряться в национальную промышленность путем инвестирования в нее своих промышленных и финансовых капиталов.

250 Каково значение стран Латинской Америки с точки зрения проблемы сырья? В этих странах имеются все виды сырья, необходимые для развития промышленности. У нас в изобилии имеется нефть. Согласно данным Международной Комиссии в наших странах сосредоточено около 55 % всей нефти земного шара; это обследование было произведено 3 — 4 года тому назад, и в настоящий момент процентное соотношение для нас еще более благоприятно. В наших странах имеется: хлопок, каучук, селитра, медь, олово и пр., т.-е. чуть ли не все, необходимое для развития крупной промышленности.

Борьбу, развертывающуюся в этих странах в настоящее время, нужно рассматривать в связи с общей борьбой за овладение сырьем в международном масштабе. Это сырье нужно империализму не только для непосредственной эксплоатации его, но и на тот случай, когда ему такого сырья будет нехватать в силу растущего спроса на него; во-первых, чтобы воспрепятствовать овладеть этим сырьем своим империалистическим соперникам, во-вторых, чтобы иметь резерв, могущий быть использованным в момент, когда хозяйство будет в нем нуждаться.

Взять хотя бы нефть. Всем известно, что Мексика занимает второе место в мире по добыче нефти. Но и в других странах Южной Америки за последнее время открыты неизвестные до того залежи нефти. Так, например, в Венецуэле добыча нефти началась в 1922 году, тогда продукция составляла только 1/2 миллиона тонн, в этом же году она увеличилась до 35 млн. тонн. Что касается района Маракайбо, то возможно, что в ближайшие 4 — 5 лет он превратится в один из главных нефтедобывающих районов мира. Таково положение почти во всех странах Южной Америки. С другой стороны, эти районы расположены близ Тихого океана, благодаря чему можно транспортировать нефть морем и продавать на европейских рынках дешевле северо-американской нефти.

Вот причины, в силу которых империалистические страны жадно простирают свою длань к странам Южной Америки.

То же относится и к добыче меди. Так, например, в Чили в 1914 году добыча меди составляла 46 млн. тонн; в 1925 она возросла до 207 млн. тонн. Добыча селитры увеличилась с 488 млн. тонн в 1914 году до 909 млн. тонн в 1925 году. Сумма финансового капитала, размещенного там Северной Америкой, увеличилась от 25 млн. долларов в 1914 г. до 350 млн. в 1925 г. Так развиваются различные отрасли промышленности, растет добыча сырья и усиливается внедрение северо-американского империализма.

Для экономии времени я не стану приводить данных о других отраслях промышленности.

Каковы же последствия проникновения империализма в эти страны с точки зрения революционизирования рабочих и крестьянских масс? Товарищи, чуть ли не каждый день в газетах появляются сообщения о революции то в Никарагуа, то в Гондурасе, Таити, Бразилии и т. п. Все эти сообщения верны. В былое время происходившие в этих странах революции были результатами соперничества генералов и крупных земельных собственников, из которых каждый стремился захватить власть в свои руки. Но революции в наше время в этих странах носят общественный характер, рабочие и крестьяне начинают оказывать им поддержку и играть все более и более существенную роль в этих событиях. Они порой используются мелкой буржуазией и генералами в своих личных интересах, но основной причиной этих революций служит недовольство рабочих и крестьянских масс.

251 В центральной Америке мы уже имеем национально-революционное движение мелкой буржуазии, рабочих и крестьян, которые стремятся создать такое же правительство, как в Мексике,— на основе раздачи земли крестьянам и изменения экономического строя этих стран. Чуть ли не во всех странах,— в Венесуэле, в Колумбии уже было значительное количество восстаний, зачинщиками которых являлись крестьяне, но сами восстания были использованы буржуазными элементами. Эти восстания были направлены главным образом либо против крупных земельных собственников страны, либо против иностранных предприятий, основанных в предоставленных империалистам концессиях. У рабочих уже имеются революционные традиции. Они бесспорно обуреваемы революционным духом, но всегда обмануты мелкой буржуазией. Однако налицо общественное движение, которое могло бы привести к экономическому и политическому преобразованию этих стран. Положение в Мексике нашим товарищам известно. Страна в социальном отношении несомненно преобразуется. Конечно, нынешнее мелкобуржуазное правительство стремится всеми силами воспрепятствовать развитию революционного движения, но несомненно и то, что под давлением рабочих и крестьян правительство вынуждено было провести некоторые реформы. В ряде случаев оно должно было прибегнуть к наделению крестьян землей. Это создает почву для развития революционных настроений в этой стране и для революционной пропаганды в других странах Южной Америки.

В заключение мы считаем необходимым, чтобы Коминтерн уделил немного больше внимания борьбе, которая происходит в странах Латинской Америки. В общем и целом, перед нами стоят сейчас следующие задачи:

1) Заставить мелкую буржуазию Мексики провести в жизнь революционные реформы, намеченные в ее программе, на основе которой она захватит в свои руки власть.

2) Содействовать развитию национально-революционного движения, аналогичного тому, которое развивается в странах Центральной Америки и северной части Южной Америки.

3) Помочь мелкобуржуазному революционному движению в Бразилии.

Вообще мы должны учесть положение Латинской Америки как возможного рынка для империалистических стран и, в частности, для Северной Америки.

Вот почему я считаю, что в нашей борьбе с империализмом в международном масштабе мы должны учитывать возможность усиления нашего боевого фронта в странах Латинской Америки. Кроме того, при помощи опыта, приобретенного в революционных движениях колониальных стран (Китай, Индонезия и т. д.), мы должны превратить Центральную и Южную Америку в одну из точек опоры в борьбе с капиталистической стабилизацией в Европе и с развитием северо-американского империализма,— сделать ее точкой опоры для мировой революции (аплодисменты).

Штерн (Чехо-Словакия). Я полагаю, что могу говорить от имени всей нашей делегации, в особенности постольку, поскольку наша делегация считает правильной основную линию, выраженную в докладе тов. Бухарина и тов. Куусинена. Но я не могу с полной уверенностью сказать, что все товарищи из нашей делегации согласятся со всякой формулировкой, которую я здесь выражу, одобрят выбор вопросов, на которых я остановлюсь, и поэтому я прошу — если, по вашему мнению, я скажу что-нибудь ложное или неправильное, то считайте ответственным за это меня, а не делегацию.

252 Товарищи! Само собой разумеется, что проблема стабилизации интересует нас не с философской точки зрения, а с точки зрения тактических последствий, и отсюда следует, что мы должны решить эту проблему возможно конкретнее. Для нас ясно, что это основная проблема для всей нашей работы, и я полагаю, что одной из самых необ'яснимых ошибок русской оппозиции было то, что в разгаре борьбы на июльской конференции никто из вождей оппозиции не поставил вопроса о стабилизации. Тем, что они тогда не осмелились выдвинуть эту проблему стабилизации, они, на мой взгляд, заранее расписались в своем банкротстве и доказали закономерность этого банкротства. Если мы рассматриваем стабилизацию, как вопрос чрезвычайно для нас важный, ввиду тактических его последствий, то становится ясным значение той постановки этого вопроса, которую дал в своем докладе тов. Бухарин, становится ясным, что нельзя удовлетворяться общей постановкой вопроса, общей оценкой стабилизации, как частичной и неустойчивой, а необходимо попытаться дифференцировать проблему в зависимости от отдельных частей капиталистического мирового хозяйства и дать анализ положения каждой из этих частей. Скажем, в Германии в 1923 году,— когда нельзя было говорить о стабилизации, когда налицо была революционная ситуация,— если бы мы поставили вопрос в общей форме для всего капиталистического мира, как будто получилась бы общая картина стабилизации, в то время как в действительности мы не имели бы права говорить об общей стабилизации. С другой стороны, в Китае мы имеем революционную ситуацию — и несмотря на это, мы не имеем права говорить об общей и непосредственно революционной ситуации. Таким образом, если учитывать тактическую сторону вопроса, необходимо прибегнуть к дифференциации хотя бы потому, что мы должны различать отдельные области и взвесить, какие из них имеют для нас решающее значение; при этом окажется существенная разница в подходе социал-демократической и коммунистической партии. Капитализм походит таким образом на американского дядюшку, при чем одни заинтересованы в том, чтобы он поскорее отправился на тот свет, а другие, наоборот, имеют прямой интерес в том, чтобы он подолее прожил. Мы должны направить наш анализ на определенные решающие пункты, где капитализм слаб, в то время как социал-демократия сосредоточивает свое внимание на тех частях, где капитализм силен. Социал-демократы прежде всего указывают на положение в Америке, чтобы запугать пролетариат и выставить положение капитализма в розовом свете. Они в первую очередь ссылаются на положительные с точки зрения капитализма стороны экономического развития. Для нас важно направить внимание на такие области, где кривая капиталистического развития падает вниз. Революционная ситуация в Германии, разумеется, означала бы нечто совершенно иное, если бы и в Америке положение было неустойчивым. В области, которая имеет для нас решающее значение, революционная ситуация означает нечто иное, чем в области, которая не имеет такого значения для общей картины. Хотя в Китае мы имеем революционную ситуацию, мы не можем, однако, сказать, оценивая общую картину капиталистического мира, что мы вообще стоим перед революционной ситуацией,— так как в Китае речь еще идет не о пролетарской революции, а о национальной революции, о которой, однако, тов. Бухарин очень правильно сказал, что существуют две возможности ее дальнейшего развития. Мы должны и здесь дифференцировать вопрос, так как недостаточно повторять, что старый тезис об относительности стабилизации оправдан последними событиями. Конечно, последние события доказали правильность

253 этого тезиса, но с тактической точки зрения нас прежде всего интересует вопрос, каково влияние этих последних событий, так как прежде всего мы хотим определить те тактические выводы, которые мы должны из них извлечь. Между двумя последними совещаниями пленума Коминтерна разыгрались события огромной важности. Мы должны поставить вопрос, имели ли эти события положительное или отрицательное влияние, и от этого зависит наша тактика. Я думаю, что в тезисах и в докладе тов. Бухарина на этот вопрос дан очень ясный ответ: эти события оцениваются как сильная брешь в системе капиталистической стабилизации.

Но я думаю, что мы должны дифференцировать общую картину еще и в другом отношении. Понятие стабилизации имеет две стороны, которые на мой взгляд недостаточно ясно различаются. Под стабилизацией капитализма мы подразумеваем известную его прочность. Тактически важно установить, обладает ли капитализм еще и сейчас определенной устойчивостью. Но под стабилизацией мы понимаем также вопрос, развивается ли капитализм по восходящей или по нисходящей линии. Если так поставить вопрос: имеет ли еще капитализм известную устойчивость, то на этот решающий для нашей тактики вопрос мы должны ответить, что еще имеется налицо относительная и частичная стабилизация. Капитализм еще так силен, что мы не можем еще перейти к непосредственному наступлению, а должны еще прибегнуть к тактике собирания сил. Но если мы поставим вопрос так: какая тенденция преобладает, тенденция оздоровления или тенденция упадка, то, разумеется, в общей форме этот вопрос уже решен. Если анализировать всю эпоху, то тенденция к упадку капитализма ярко выражена и притом не с сегодняшнего дня. Но в эпоху общего упадка капитализма все же чередуются периоды относительного под'ема и упадка, и вот нужно установить, какая же тенденция наблюдается в данный момент,— это тоже решающий с тактической точки зрения вопрос. Итак, во-первых, надо дифференцировать, как это делает тов. Бухарин. Но, кроме того, надо, как это опять-таки сделал тов. Бухарин в своем докладе, из этих дифференцированных частей снова воссоздать общую картину, так сказать подвести баланс. Этот баланс будет иметь совсем иной вид, если мы поставим вопрос в общей форме и опять-таки иной, если мы прибегнем к известной дифференциации и конкретизации; я думаю, что этот баланс в отношении упадка или под'ема капитализма даст нам возможность сделать еще более конкретные выводы. Мы, разумеется, должны быть осторожны при оценке такого важного вопроса, но при всей осторожности мы должны сказать, что положительные для нас стороны несомненно перевешивают отрицательные. Мы перечислили ряд положительных сторон в тезисах, и важнейшие из них суммированы в введении к тезисам — так, например, упадок Англии, английская стачка, китайская революция, под'ем Советской России. Полагаю, что для лучшего освещения общей тенденции было бы целесообразным выделить вопрос об общем полевении рабочего класса, указанном в тезисах, и подчеркнуть его вначале, в введении, вместе с этими главными пунктами. Сдвиг рабочего класса влево не везде сказывается так ярко, как в Англии, но почти во всех капиталистических странах он проявился в той или иной мере и поэтому имеет такое важное значение, что его необходимо подчеркнуть.

Какие отрицательные с нашей точки зрения явления мы наблюдаем в последнее время в противовес этим крупным положительным событиям? Стремление буржуазии к рационализации, некоторое усиление буржуазии в связи с рационализацией. Но обе эти, с нашей точки зрения отрицательные, сто-

254 роны покоятся на очень слабом фундаменте и с точки зрения капитализма. И в Америке положение не такое блестящее, как это обычно себе представляют. Несколько времени тому назад я прочел в «Социал-Демократе» сообщение одного социал-демократа, который побывал в Америке и описывает тамошние события. Я удивился тому, какую пессимистическую с точки зрения капитализма картину рисует этот социал-демократ. Между прочим, он упомянул, что если взять население старше 65 лет — все население, а не только рабочий класс, в последнем случае процент был бы еще более высок — 63% падает на нищих. Он говорит о большой безработице, об эксплоатации, о разорении рабочих,— что не согласуется с общими описаниями положения в Америке. Уже самый факт большой безработицы во время высокой кон'юнктуры показывает, что о 100-процентном здоровье капитализма не может быть и речи даже в Америке. Но что касается рационализации, то в тезисах тов. Бухарина — об этом подробно говорилось и в дискуссии — подчеркивается, каким противоречивым моментом капиталистической стабилизации она является, как вся эта рационализация, в сущности говоря, носит явно выраженный характер упадка и как она резко заостряет противоречия капитализма. Итак, если мы учтем этот противоречивый характер положительных с точки зрения капитализма сторон и противопоставим им мощные события последнего времени, потрясающие основы стабилизации, то, я думаю, мы можем сказать, что баланс с нашей точки зрения получится такой, в котором положительные стороны перевесят отрицательные, в особенности, если, в противовес социал-демократии, взять за исходную точку положение в Европе. В связи с этим я хотел бы указать, что не совсем верно, если тов. Бухарин так представляют дело, будто бы социал-демократы изображают развитие капитализма в розовых тонах. Австрийская социал-демократия и ее вождь Отто Бауэр, который, как известно, является одним из самых умных социал-демократов, мудро отказались от оценки в своей программе мирового положения. Но на последнем с'езде австрийской социал-демократии Отто Бауэр попытался дать картину современного мирового положения. И эта картина дает не особенно розовое представление о капитализме. Не называя имен, он полемизирует против Гильфердинга и против своих партийных товарищей, воображающих, что мы идем навстречу новому расцвету капитализма. Он указывает на сильные отрицательные моменты капиталистического развития. Капитализм будет подвержен тяжелым кризисам. Разумеется, Отто Бауэр не извлекает отсюда революционных выводов. В качестве перспективы он указывает на возможность такой ситуации, когда пролетариат Австрии при помощи выборов придет к власти. Разумеется, он заявляет, что не верит в победу большевистской революции. Но важно, что он не считает ситуацию благоприятной для капитализма. Он говорит, что в ближайшее время предстоит передвижка классовых сил и что о спокойном развитии капитализма не может быть речи. И этим он хочет обеспечить себя на все случаи, намекнуть, что рабочий класс может итти вперед, но и фашизм может достигнуть власти и помочь капиталистам в их трудном положении.

Я хотел бы здесь привести кое-какие данные о мировой торговле, взятые из социал-демократического «Форвертс». Из 28 стран в 15 как ввоз, так и вывоз за последний год значительно упали. В Англии, например,— на 11 — 13%. Только в двух странах, в Новой Зеландии и Норвегии, как ввоз так и вывоз повысились. Это также, разумеется, не очень благоприятная картина. Причиной этого служат охранительные пошлины, неустойчивость валюты, падение ценно-

255 стей, понижение цен, индустриализация в заокеанских странах, сокращение покупательной способности масс.

Манифест банкиров также говорит довольно пессимистическим языком. Об оздоровлении,— указывает он,— нечего и думать, пока не падут таможенные рогатки. Следовательно и капиталисты не проявляют такого оптимизма, как думают некоторые товарищи.

Что касается практических выводов из этих фактов, то я хотел бы указать лишь на некоторые:

1) В том положении, какое возникло в настоящий момент — это подтверждается опытом последних дней — крупные конфликты в той или иной стране должны тотчас же приобретать значительно более важное международное значение, чем прежде. Это доказывает и китайская революция, и прежде всего мощная английская стачка горняков. Я полагаю необходимым такую установку всей нашей тактики руководства, которая ускорила бы развитие Коммунистического Интернационала в мировую партию, которая усиливала бы ее способность руководить международными выступлениями, так как непосредственное руководство международным выступлением может исходить только от Коминтерна.

В связи с этим я хотел бы сказать, что если здесь говорят о необходимости самокритики, то та же самокритика должна применяться и в отношении Коминтерна, а именно: в связи с английской стачкой горняков. Я думаю, что с нашей стороны была допущена ошибка в том смысле, что мы уделили недостаточно внимания вопросу о международной стачке горняков. Этот вопрос о международной угольной стачке был таким актуальным, так диктовался всей обстановкой, что даже реформисты — разумеется, лишь с целью маневра — играли этой мыслью. Более того, в позднейшей стадии развития реформистские горняцкие организации во Франции и Бельгии, например, постановили принять участие в международной стачке горняков, если бы было вынесено соответствующее решение. Тов. Зиновьев, когда был выдвинут этот вопрос, отклонил этот лозунг в международном масштабе с той мотивировкой, что мы не должны слишком много требовать и создавать себе иллюзии. Эти аргументы не выдерживают критики. Указание на опасность иллюзий имело бы смысл по отношению к лозунгу прекращения погрузки угля в Англию. Однако мы его выдвинули. Если тов. Зиновьев находит это требование преувеличенным, то он неправильно оценивает положение. Если мы от рабочих в Рурской области требуем, чтобы они не работали сверхурочно, не допускали повышения производительности, не разрешали приема на работу безработных, то мы тем самым требуем от рабочих — и с полным правом — жертвы в интересах английских горняков и, следовательно, косвенным образом в своих собственных интересах. Если же мы, кроме того, говорим, что, желая действенно притти на помощь английским горнякам, боремся в то же самое время за непосредственное улучшение собственного положения,— то мы затрудняем для реформистов борьбу против нашей точки зрения. Есть много рабочих, которые утомлены бедствиями, нуждой и видят только одно: вот для нас случай несколько улучшить наше положение. Но все рабочие прекрасно поймут, что борьбой за собственные интересы они лучше всего поддержат и английских горняков.

В ряде стран, в Германии, Чехо-Словакии было выдвинуто требование международной стачки горняков. Но международное руководство не сумело вовремя сделать этот лозунг своим лозунгом и этим поднять его влияние. Это

256 была ошибка. Мы видели в последнее время стачечное движение горняков во многих странах — на основе использования кон'юнктуры, вызванной английской стачкой. Это был процесс, который мы должны были бы предвидеть и ускорить, всячески делая ударение на пропаганде международной стачки.

В связи с усилением международного значения борьбы отдельных отрядов пролетариата, быть может, было бы уместно сказать несколько слов о международном значении русской революции.

Русская оппозиция неправа, если она заявляет, что утверждение о возможности победы в России социализма есть ослабление международного характера русской революции. Ловко вырванными цитатами нельзя затушевать того факта, что Ленин констатировал наличие в России всех предпосылок для строительства социализма. Если бы даже Ленин этого не говорил, то факты показывают, что социализм здесь в России строится. И констатировать это отнюдь не значит отрицать международный характер русской революции. Во-первых, само собою разумеется, что каждый кирпич, который кладется здесь для возведения здания социализма, означает шаг вперед в борьбе за революцию в мировом масштабе и точно так же само собою разумеется, что в тяжелой борьбе, которую ведут русские рабочие и крестьяне, каждый успех и победа пролетариата других стран является поддержкой и стимулом.

Я хотел бы еще сказать несколько слов о рационализации. Я думаю, мы не должны ограничиваться заявлением, что мы против последствий рационализации. В докладе тов. Бухарина эта рационализация ясно изображается как наступление на рабочих, как усиление эксплоатации. Ясно показано, по каким контр-революционным мотивам социал-демократия защищает рационализацию. Мы не должны были бы облегчать эту контр-революционную задачу социал-демократии, заняв нейтральную позицию в вопросе о рационализации и, создавая впечатление, что главным моментом капиталистической рационализации являются технические усовершенствования, машины. Конечно, мы не должны бороться против новых машин и улучшения техники, но мы должны показать рабочему классу самый существенный момент рационализации: повышение интенсивности труда, усиленный нажим на рабочий класс; мы должны мобилизовать массы для сопротивления этим моментам рационализации — моментам, самым для нее существенным.

В заключение я хотел бы сказать, что из правильного анализа нынешнего положения для нас вытекает следующая тактика: мы не должны ограничиваться общим утверждением, что мы находимся между двумя волнами революции, мы должны делать ударение на положительных сторонах ситуации. Разумеется, мы теперь, именно теперь должны избегать впадения в ультра-левую нервозность и таких тенденций, как разгром Англо-русского комитета, выход из Гоминдана, так как эти тенденции соответствуют неправильной оценке положения. Мы должны применять теперь не тактику отступления, а тактику собирания сил с ясным сознанием того, что такие большие события, как китайская революция, английская стачка горняков и социалистический под'ем в Советском Союзе неизбежно принесут свои плоды. Если мы проанализируем эти события с марксистской точки зрения, то мы сможем теперь уже признать, что влияние этих событий не замедлит сказаться прежде всего в экономической области, а затем уже, разумеется, и в области политической борьбы. В связи с этим не следует проглядеть и другого факта. Неправильно, если тов. Троцкий ставит вопрос

257 о стабилизации только политически, а между тем, мы фактически имеем ряд политических кризисов, накопляющихся в капиталистических странах и служащих симптомом экономических процессов, которые должны быть учтены при оценке общего положения. В основу нашей тактики должна быть положена подготовка к грядущей борьбе.

Прухняк (Польша). Товарищи! Польская делегация присоединяется к основным положениям докладов тов. Бухарина и тов. Куусинена. Польская делегация с удовлетворением отмечает стремление дать конкретный анализ мировой политической и экономической действительности, дифференцированную постановку вопроса о капиталистической стабилизации и, раз дана задача завоевания большинства рабочего класса, большинства трудящихся масс на сторону революции, попытку дать указания, какими путями, какими методами эту задачу выполнить.

Тов. Бухарин в своем докладе относит Польшу к странам нищенской стабилизации, к странам полугниющим, аграризующимся,— это совершенно правильно. При существовании Польши в капиталистических формах — немыслимо ее развитие как страны промышленной. Польша, имеющая довольно высокий уровень промышленного развития, в современной ситуации должна не только остановить свое развитие, но даже понизить еще этот уровень. Как капиталистическая страна при наличии капиталистического режима в Зап. Европе, Польша может существовать лишь как аграрно-сырьевой придаток к странам высокого капиталистического развития. Все попытки польской буржуазии самостоятельно стабилизировать хозяйство Польши одна за другой обанкротились. Последней попыткой примениться к необходимости стать страной аграрной, сырьевой, полуколонией иностранного капитала явился фашистский переворот Пилсудского. Без соглашения с Германией, которое будет только усиливать роль Польши, как полуколонии, без крупного заграничного займа, без поддержки крупных капиталистических хищников Польша буржуазная рядом с Советским Союзом немыслима. Это сознала польская буржуазия и потому она идет на превращение Польши в полуколонию, на роль вассала иностранного капитала. Конечно, и новая программа стабилизации польского капитализма обречена на неудачу, ввиду ее внутренних противоречий. Приспособление хозяйственного организма Польши к роли придатка к капиталистическому Западу сопряжено с громадным повышением безработицы в городе и деревне, с борьбой интересов различных групп буржуазии, аграризация страны сопряжена с ликвидацией всякой мысли о какой-нибудь значительной аграрной реформе, которая дала бы землю крестьянам, финансовая помощь со стороны империалистических держав связана с полной потерей даже той призрачной государственной самостоятельности, какую Польша до сих пор имела. В таких условиях новая программа польской буржуазии, включающая, как один из основных пунктов, войну против СССР, также должна обанкротиться, как обанкротились все предыдущие попытки стабилизации и укрепления буржуазной власти.

Приход к власти фашистского правительства Пилсудского совпал с благоприятной для него временной кон'юнктурой. Правительство Пилсудского, польский фашизм получили, так сказать, экономическую передышку, в первую голову, благодаря забастовке английских углекопов, вызвавшей вывоз польского угля за границу, в Англию и другие страны; далее, благодаря благоприятной кон'юнктуре для польского хлеба и польского леса, правительству Пилсудского до настоящего времени не приходилось испытывать более крупных затруднений.

258 Благодаря этой кон'юнктуре Польша имеет активный торговый баланс, падение злотого задержалось, безработица уменьшилась почти в два раза в сравнении с мартом этого года. Все эти явления задерживали процесс изживания массами иллюзий по отношению к фашистскому правительству. Пилсудский мог маневрировать внутри страны и усиливать свою власть. Он прежде всего имеет в своих руках армию. Причин для этого имеется много, они связаны с историей борьбы Польши за независимость и с ролью, какую играл Пилсудский в этой борьбе, но, кроме того, Пилсудский прямо купил весь командный состав армии путем повышения жалованья офицерству и значительной части унтер-офицерства. Поэтому Пилсудский не имел до сих пор крайней необходимости создавать себе еще особую физическую силу другим путем. Однако, Пилсудский развил также огромную работу по укреплению своей организации «Стрелок», которая еще в феврале с. г. насчитывала 60.000 человек, а теперь уже насчитывает более 300.000, имея свои отделы по всей территории Польши. Пилсудский прибрал к рукам административный аппарат, поставив всюду своих сторонников. Пилсудский приступил к ломке старой партийно-политической надстройки над классами, в виде традиционных партий, программы которых исторически изжились и от которых по существу отходят буржуазные классы, находя в Пилсудском выразителя своей новой программы — стабилизации польского капитализма. Пилсудский разгромил власть сейма, внес раскол в ряды существующих польских партий и нащупывает пути непосредственного общения с отдельными классами, с помещиками и капиталистами, помимо их традиционных партийных представителей, создавая при правительстве постоянные представительные органы промышленников и аграриев. Известен успех его совещания с верхушкой польской аристократии в Несвиже и с союзами промышленников в лице Вержбицкого. Он пытается тоже найти связь с рабочими в обход ППС, за которой доныне признавались официально монополия на представительство рабочего класса, созывая совещание верхушек профсоюзов, делая усиленные попытки фашизации этих профсоюзов.

Эта ломка старых партий, разгром сейма, попытки связаться с классами путем новых организаций,— весьма характерных, как проявление типичных муссолинистских приемов польского фашизма.

Пилсудскому в огромнейшей степени помогают социал-соглашатели в лице ППС, несмотря на то, что он их явно третирует. Из телеграмм в «Правде» вы могли узнать о том, что в рядах ППС имеется брожение на почве отношения верхов партии к Пилсудскому. Этот процесс несомненно отражает недовольство рабочего класса политикой ППС'овцев, но все усилия партийных верхов, как правых, так и «левых» направлены на то, чтобы обмануть рабочий класс, держать его на привязи Пилсудского. ППС'овские верхи в целом и открытые пилсудчики, и фрондирующие для обмана масс «антипилсудчики» — все являются агентами фашизма в рабочем классе, все являются неот'емлемой частью аппарата власти Пилсудского.

Это для нас и для всех польских рабочих не может подлежать никакому сомнению.

Политика Пилсудского по отношению к рабочему классу не могла быть иной, как политикой нажима, политикой ликвидации всех его политических и социальных завоеваний. Нажим на рабочий класс проводится и путем прямого террора и путем арбитража в экономических столкновениях труда с капиталом, и путем подачек, имеющих целью развратить рабочих. Так, например, в Жирар-

259 дове под Варшавой правительство выдавало бастующим рабочим пособие из фонда безработных, хотя в то же время целиком и полностью стояло на стороне владельцев акций жирардовских фабрик.

В отношении крестьян политика Пилсудского является политикой ликвидации даже той земельной реформы, которая была раньше принята сеймом. Крупнейшая роль помещиков, как вернейшей опоры Пилсудского, является ярким подтверждением этого.

Политика Пилсудского по отношению к национальным меньшинствам является политикой дальнейшего преследования их языка, культуры и т. д., и всякие попытки сговора с верхушкой национальных меньшинств, с мелкобуржуазными группами, ставка на петлюровцев Западной Украины, ставка на Балаховичей Западной Белоруссии,— все это не может ни в малейшей степени привлечь к Пилсудскому массы национальных меньшинств. Необходимость иметь могильное спокойствие на территориях, смежных с СССР, особенно на случай войны, и роль помещиков на этих территориях безусловно исключают какую-либо значительную перемену курса по отношению к белоруссам и украинцам.

По отношению к революционному движению и нашей партии применяется систематический и массовый террор. Газеты сообщают о том, что даже против товарищей, заключенных в лодзинской тюрьме, выставлены властью пулеметы. Тут я должен упомянуть о громаднейшей роли МОПР'а в отношении помощи политзаключенным и о громаднейшем агитационном значении его деятельности в рабочих и крестьянских массах Польши. Я хотел бы обратить также внимание на громадное организующее значение работы МОПР'а и призвать товарищей, чтобы этой работе уделили больше сил, чем доныне.

В настоящее время следует считаться с концом той временной благоприятной кон'юнктуры, какую имело правительство Пилсудского. Я не могу уже останавливаться на этих вопросах, мое время истекает. Я укажу только на систематическое падение активности торгового баланса, ввиду роста внутренних цен при стабилизированной валюте, на то, что переговоры с Германией идут туго, что Германия буржуазную Польшу ставит на колени и что, ввиду этого, путь к займу более труден, чем это казалось Пилсудскому.

Финансовое ослабление Англии, ввиду забастовки углекопов, вынужденное ослабление ее активности по отношению к СССР также ухудшает положение Пилсудского. Это выражается, между прочим, в провале Пилсудского в деле организации блока прибалтийских государств против Советского Союза.

Хозяйственный кризис во Франции бросит в Польшу обратно громадную массу рабочих-эмигрантов, что еще усилит безработицу. Политика фашистского правительства и ухудшение экономической кон'юнктуры вызовет недовольство в массах. Полевение рабочего класса в Польше является фактом, который обнаруживается и в оппозиции в профсоюзах, и существованием ППС, «Левицы», и в разного рода выступлениях рабочего класса, и в некотором увеличении количества членов профсоюзов. Особенно ярко недовольство видно в крестьянстве Западной Украины и Западной Белоруссии. За последние 3 — 4 месяца выросла огромная крестьянская организация «Белорусская Громада». Эта «Громада» преследуется правительством, и нет никакого сомнения в том, что будут использованы все усилия, чтобы задержать дальнейший рост ее и вообще разбить все движение крестьян. Такой же процесс организации крестьянства имеет место в Западной Украине, где в последнее время 2 отдельные крестьянские организации создали крестьянско-рабочее об'единение — «Сельроб», —

260 имеющее большую притягательную силу в массах украинских крестьян. В самой Польше Независимая Крестьянская Партия, которая некоторое время после фашистского переворота не могла выступать против Пилсудского ввиду надежд и доверия, связанных с его именем в деревне, в настоящее время с успехом и смело разоблачает его контрреволюционную роль. Проявляется также недовольство национальных меньшинств, растет недовольство государственных служащих и интеллигенции, что видно на ряде митингов и собраний.

Мы стоим перед волной новых боев, новых забастовок, и задача нашей партии — стать во главе этих боев. Достаточно ли вооружена наша партия, достаточно ли она для этого подготовлена? Этого нельзя сказать со всей категоричностью. Наши майские ошибки вызвали в партии большой кризис. Партия переживает теперь период дискуссии, которая должна выявить все источники наших ошибок, все наши слабые стороны, чтобы освободиться от них в дальнейшем. Нет никакого сомнения, что наша дискуссия связана с известными накладными расходами, которые отражаются на работе партии. Но в связи с оживлением в рабочих и крестьянских массах, в связи с тем, что партия, несмотря на свои ошибки, не утеряла влияния в массах, мы убеждены, что трудности, которые имеют место в нашей работе, мы преодолеем, и партия в предстоящих боях будет играть роль инициатора и руководителя.

Ибо наша партия, несмотря на свою нелегальность, несмотря на совершенные ошибки, удерживает свое влияние на массы. Это видно и в нашем организационном росте, это видно на выборах, имевших место в Бресте, в городскую думу, в Варшаве — в больничную кассу, где список левых рабочих прошел первым, это видно на рабочих митингах, где выступают наши сеймовые депутаты и другие товарищи, в Варшаве, в Познани, в Верхней Силезии и т. д., в той крупной кампании за амнистию, которая проводится, в нашем влиянии на крестьянские партии, это видно в большой работе комсомола Польши.

Задача партии — стать во главе боев, которые нас ожидают. Задача партии — найти в наших условиях, в условиях фашизма, доступ к широким рабоче-крестьянским массам легальными путями, через профсоюзы и через другие легальные формы, легальные организации рабочего движения. Наша задача — руководить экономической борьбой рабочего класса, которая в настоящее время, в период стабилизационных попыток польской буржуазии, имеет крупнейшее значение, как фактор, препятствующий этим попыткам, разрушающий стабилизацию.

Наша задача — повести усиленную кампанию против угрозы войны с Литвой и Советским Союзом, стать во главе крестьян в их борьбе за землю, во главе борьбы национальных меньшинств за освобождение, за их полное национальное самоопределение, за свободу революционных организаций рабочего класса и крестьянства. Наша задача — стать во главе борьбы против ППС, против фашизма, за рабоче-крестьянское правительство. Вся наша партия убеждена, что к этим задачам, несмотря на ошибки, какие были совершены, несмотря на все трудности, мы подготовимся, что эту задачу мы выполним. (Аплодисменты.)

Тельман (Германия). Товарищи! Сравнивая положение, существовавшее во время прошлого расширенного пленума с нынешней ситуацией, мы сразу же замечаем большую разницу. Когда мы были здесь в последний раз, положение было сравнительно спокойно, нынешний же пленум проходит под знаком ряда крупнейших событий в международной политике. Рассмотрим только три

261 важнейших крупных события со времени последнего расширенного пленума: переворот в Польше, всеобщая забастовка и стачка горнорабочих в Англии и победоносное шествие китайской революции, армии которой завоевали за последние месяцы территорию, приблизительно, равную по размерам всем западно-европейским государствам, вместе взятым.

В то время, как мы в Германии переживаем период относительной стабилизации, в Китае не только наступила непосредственно революционная ситуация, но можно даже сказать, что эта страна находится в состоянии непосредственной революции. С другой стороны, героическая английская стачка показывает, какие громадные силы, какая колоссальная боеспособность заложены в западно-европейском пролетариате. С помощью американского капитала германской буржуазии удается реорганизовать основы своей промышленности. Германия вступила в Лигу наций для того, чтобы опять вести империалистическую политику. Но при этом ее раздирают внутренние и внешние противоречия. Чтобы конкурировать на мировом рынке, ей необходимо удешевить свою продукцию, и этой цели она хочет достигнуть нынешним своим беспощадным наступлением, снижением заработной платы, ухудшением условий труда, жестоким подавлением рабочего класса. Если германский рабочий класс еще активно не борется с этим наступлением, то зачатки такой борьбы уже налицо. В процессе развития этой линии социальные конфликты в Германии будут неизбежны. Как во всем мире, так и в Германии сама стабилизация пробудит революционные силы, которые ее рано или поздно сломят и разобьют вдребезги.

В Германии пролетариат обладает восьмилетним революционным опытом, партия училась на боях и поражениях германской революции и она сумеет организовать это сопротивление и разорвет цепи капиталистического гнета. Этот момент еще не наступил, и только терпеливая, упорная и трудная работа позволит коммунистам достигнуть этой цели. С этой точки зрения мы правы, говоря о революционной перспективе для Германии и центральной Европы, как правы и итальянские коммунисты, которые даже сейчас под ударами и репрессиями белого террора ни на секунду не забывают о грядущем под'еме итальянского пролетариата.

С трибуны расширенного пленума Исполкома я хочу сказать, что итальянская партия, благодаря своей связи с предприятиями, благодаря своей ячейковой работе на заводах, сумеет, несмотря на строгую нелегальность и на преследования последнего времени, создать легальные возможности, которые будут способствовать крушению фашизма — в этом порукой отвага коммунистов и революционных рабочих Италии.

Товарищи! Серьезнейшим революционным фактором является ныне Советский Союз. Он оказывает сильнейшее влияние на революционное движение, на классовую борьбу пролетариата. Его экономический под'ем и строительство социализма являются действеннейшими аргументами против капиталистической стабилизации и против контрреволюционной империалистической политики международной социал-демократии.

В борьбе за социал-демократических и беспартийных рабочих, которые постепенно левеют — особенно в Германии,— мы каждый день видим в процессе практической работы, как этот аргумент облегчает нашу работу, например, отчеты рабочих делегаций. На крупных массовых собраниях на заводах эта кампания оказала громадное воспитательное действие на рабочих, так что

262 даже социал-демократическая партия вынуждена требовать исключения — и исключать — социал-демократических делегатов — участников не только первой, но и второй делегаций.

Товарищи! В связи с этим выявляется об'ективное значение нашей последней борьбы с ультра-левыми в партии. В этой внутрипартийной борьбе мы имеем дело не с чем иным, как с отношением нашей партии к Советскому Союзу, с оценкой пролетарской диктатуры. Если бы ультра-левые победили в этой борьбе, то крупнейшая коммунистическая партия Западной Европы была бы сейчас орудием в руках врагов Советской страны. Я не говорю о мелочной, фракционной борьбе, которая целыми месяцами велась в рядах нашей партии после опубликования Открытого Письма и которая сейчас еще не совсем закончена, я говорю о ее великом политическом значении. Это решение было тем более важно, что Германия сейчас целиком вступила на путь антисоветской внешней политики. С точки зрения империалистической стратегии, Германия является одним из важнейших звеньев военного фронта империалистов против СССР. В случае интервенции позиция германского рабочего класса приобретет решающее значение. В рядах рабочего класса Германии коммунистическая партия является единственной организованной силой, начертавшей на своем знамени неразрывный союз с русскими пролетариями и смертельную вражду к империализму. Эту революционную силу в Германии ультра-левые мелкие буржуа стремились разложить и уничтожить. Но партия в целом преодолела эту мелкобуржуазную идеологию и отчасти даже в корне ее уничтожила, вышвырнув из своих рядов наихудших ее защитников. На последнем расширенном пленуме Рут Фишер и Урбанс пророчили серьезный кризис в германской партии точно так же как в Германии они возвещали опасный кризис русской партии и всего Коминтерна. Их «анализ» звучит сейчас как бабушкина сказка. Как Коминтерн, так и русская партия, и коммунистическая партия Германии не только не переживают кризиса, а находятся на пути к революционному под'ему. Что же касается Рут Фишер и Урбанса, то они выдвинули в парламенте совместный список с Кацем и Коршем, против которых они выступали — и очень резко — еще на последнем расширенном пленуме. Они, таким образом, окончательно повернулись спиной к рабочему движению.

Победа над ультра-левым антибольшевизмом была крупнейшим достижением нашей работы за последний год. Она была важнейшим достижением потому, что от исхода этой борьбы зависело существование германской партии. Разумеется, эта упорная, тяжелая борьба, которую мы провели в рядах партии, была сопряжена с большими политическими издержками и в некоторой степени оказала тормозящее влияние на развитие партии. Укажу только на один пример: в столице Германии, Берлине, со времени появления Открытого Письма мы могли только шаг за шагом продвигаться вперед в идеологической борьбе и завоевывать на свою сторону окружкомы или членов партии. В начале в окружном комитете очень немногие были за линию Открытого Письма и политику Коминтерна. Только путем неустанного идеологического воздействия на членов партии, путем упорной, настойчивой работы внутри партии, путем неуклонного внедрения всех наших лучших товарищей в важнейшие партийные органы, только благодаря политическим успехам мы добились создания центрального руководства, отвечающего интересам громадного большинства и политической линии партии и Коминтерна. Результаты этой внутрипартийной борьбы показали, что вера членов партии в Коминтерн и в Советский Союз, что классовое

263 самосознание партии в целом было сильнее всех происков и коварных замыслов ультра-левых.

Я считаю, что эти немногие намеки достаточно ясно освещают международную связь внутрипартийной борьбы в германской партии, и теперь я перейду к некоторым практическим достижениям нашей партии, а также к слабостям и недочетам, обнаружившимся в ее рядах. Рассматривая развитие германской буржуазии, очерченное в печатном докладе тов. Бухарина, можно констатировать, что с 1923 года германский капитализм усилился. Германская буржуазия многого добилась: она свела на-нет Версальский договор, она, вступив в Лигу наций, стала в один ряд с империалистическими державами, она уже не идет, как раньше, на поводу у Англии и Франции; сейчас налицо другие возможности, она уже может выступать самостоятельно. Благодаря экономическому соглашению о стальном тресте между французской и германской горной промышленностью, возникают и различные другие следствия внешне-политического свойства. Так, например, весьма вероятно, что германская буржуазия выкупит Саарский бассейн. В этой области мы, несомненно, можем отметить и внутренне- и внешне-политические успехи. Далее, в Германии нарастает новый империализм, он развивается медленно по сравнению с империализмом других капиталистических стран и имеет свои особенности. Германская буржуазия уже не имеет сейчас таких больших расходов на армию и флот, как другие важные капиталистические страны. В этом колоссальном процессе финансово-капиталистической монополизации, с ее так называемыми методами рационализации у нее меньше материальных расходов, чем у буржуазии всех стран мира, даже в отношении великих социальных классовых боев, тормозящих этот процесс. Она вклинивается в международную политику и экономику.

В связи с этим нельзя отрицать значения коммунистической партии, ее позиции во всех политических вопросах, особенно в наиважнейшем вопросе о профсоюзной работе... Весь ход социального развития в ближайший период заставит нас направить все наше внимание на ту борьбу, которая будет противодействовать процессу консолидации капитализма. Где эта борьба начинается? В первую голову, на предприятиях. В связи с борьбой на предприятиях расширится вся база в определенных отраслях промышленности. Общая финансово-капиталистическая консолидация буржуазии требует сплочения пролетарских сил в Германии (особенно, профсоюзов, которые сейчас еще строятся на цеховой основе) в крупные производственные объединения. На-ряду с этим, в связи с большой активностью буржуазии в Германии, важнейшая наша задача заключается в том, чтобы заинтересовать массы серьезными злободневными вопросами и вовлечь их в повседневные бои, которые необходимо поднять на уровень серьезных экономических и революционных боев. Поэтому-то мы и уделяем величайшее внимание профсоюзной работе. Поскольку социал-демократия и профсоюзная бюрократия являются важнейшими пособниками буржуазии во всех областях, особенно же в области империалистической политики и наступления капитализма на пролетариат, поскольку профсоюзная бюрократия и социал-демократия поддерживают все мероприятия, направленные против революционного фронта и против коммунистов,— постольку профсоюзно-политическая работа является для нас наиболее важной. В борьбе, которую германская буржуазия, ориентируясь на Запад, ведет с Советской Россией, социал-демократия и профсоюзная бюрократия являются вернейшими союзниками германской буржуазии. И так как в германских профсоюзах организованы миллионы рабочих,

264 то главная работа и главная задача коммунистической партии сводится к преодолению тех слабостей, которые больше всего дают себя чувствовать в руководящем органе партии, но которыми страдает и партия в целом. Партия должна добиться преодоления этих слабостей в своей профсоюзной работе.

Попытаюсь вскрыть некоторые недочеты и ошибки профсоюзной работы, на которых надо учиться не только германской партии, но и всем коммунистическим партиям.

В нашей профсоюзной работе нам помешало, с одной стороны, октябрьское поражение 1923 года и с другой — последовавший за ним, если можно его так назвать, кризис профдвижения, начавшийся тотчас же вслед за периодом, когда в партии обнаружилось определенное каапедистское влияние, когда партия не умела оценить политического значения общей профсоюзной работы. Наша партия, наши партработники и сейчас еще недостаточно твердо убеждены в громадном значении профсоюзной работы с точки зрения всех задач партии.

Во-вторых, мы видим некоторую нехватку в опытных работниках, способных активно бороться против ловких маневров германской профсоюзной бюрократии. Тов. Бухарин в своем докладе уже пытался на основании цитат доказать, что социал-демократия и профсоюзная бюрократия в Германии умеют обманывать и об'егоривать массы. У нас же нет опытных работников, способных противопоставить гибкую тактику этой изворотливости германской профсоюзной бюрократии, нет работников, обладающих революционным инстинктом и умеющих применять правильные тактические методы борьбы. Этого искусства мы еще не постигли. Поэтому мы должны стараться во что бы то ни стало укреплять и расширять нашу политическую базу сверху и до низу.

В-третьих, надо констатировать отсутствие достаточно прочной увязки нашей профсоюзной работы с политической. Профсоюзная работа является не только работой в профсоюзах, профсоюзная работа — это политическая работа в профорганизациях. Все стоящие в порядке дня политические вопросы германского и международного масштаба тоже входят в сферу задач профсоюзной работы. Нельзя забывать, что экономика тесно связана с политикой. Надо научиться увязывать профсоюзную работу со всеми вопросами, всплывающими в Германии, надо ставить ее в связь с вопросом о капиталистической рационализации, о поддержке правительства трестами, о проводимой социал-демократами в Лиге наций политике, а также со всеми другими вопросами, которые встают в связи с международно-политическим положением и которых я не стану отдельно перечислять.

В-четвертых, одним из важнейших наших недочетов, одной из крупнейших слабостей является неудовлетворительность работы наших фракций. Правда, у нас есть фракции в различных крупных профсоюзных об'единениях и нам удалось добиться некоторых успехов по сравнению с 1922 — 1923 годами, когда работа наших профсоюзных фракций была в общем и целом хороша. Нам удалось также достигнуть успехов по сравнению с работой в 1925 году, когда у нас почти не было фракций, но партия осознала значение этой работы только после Открытого Письма. Мы можем констатировать, что в 300 из 600 организаций профсоюзов металлистов мы имеем серьезно работающие фракции. На примере стачки гамбургских портовых рабочих мы видели, что только путем неустанной работы профсоюзных фракций можно было постепенно, благодаря нескольким товарищам, завоевать на сторону забастовки 15.000 — 18.000 рабочих. Поскольку стачка продолжалась пять дней, некоторые не склонны придавать

265 ей большое значение, но на деле ее политическое значение велико, ибо она была в Германии первой вылазкой против профсоюзной бюрократии, социал-демократии и предпринимателей. Этот тройственный союз делал все для того, чтобы удержать социал-демократических и беспартийных рабочих от борьбы, а в борьбе напасть на них с тылу. Первый бой, данный рабочими германской профсоюзной бюрократии, по крайней мере сыграл некоторую роль, ибо он был ответом на первую попытку профбюрократов заставить рабочих отказаться от осуществления своего права стачек. Впоследствии они намеревались применить этот прием ко всем остальным германским рабочим. Если не удалось продлить стачку гамбургских портовых рабочих, то об'ясняется это тем, что часть рабочих сами еще придают слишком большое значение уставу профсоюзов, требующему для продолжения стачки двух третей голосов. Мы, коммунисты, несущие ответственность за борьбу, увидев, что часть рабочих, преданных и проданных своими реформистскими вождями, заколебалась, приложили все усилия к тому, чтобы перенести разрешение вопроса о продолжении стачки на предприятия. Мы не говорили, что стачку надо прекратить. Борьба только откладывается, но не прекращается. А сейчас мы можем констатировать, что рабочие отказываются продлить тарифное соглашение, и если переговоры не приведут к положительному результату к 1 января 1927 года, то в Гамбурге снова вспыхнет стачка портовых рабочих.

Пятый пункт. Мы можем в общем констатировать недостаточное использование борьбы за зарплату. Когда происходит борьба из-за заработной платы, наши товарищи в смежных профорганизациях не всегда оказываются способными тотчас же на нее реагировать. Коммунисты хотя и не оставляют этого движения на произвол судьбы, но не уделяют ему достаточного внимания, не оказывают ему должной поддержки. Они не умеют во всех организациях увязывать профсоюзную работу с борьбой за зарплату. Когда борется группа пролетариев, весь пролетариат, и особенно коммунисты, должны оказывать ей поддержку. Мы этого не делали, и эту ошибку надо в ближайшее время искоренить. У нас, в Берлине, был такой пример, когда подготовлялась стачка транспортников, которая, однако, состоялась. Подготовка велась таким образом, что наши товарищи не сумели втянуть транспортников в забастовку.

Шестой пункт — слабая работа по осуществлению международного единства профсоюзов, что особенно сказывается в Германии. Правда, мы уже выдвигали кое-где проблему, но общую централизованную работу, в связи с международным единством профдвижения, что безусловно необходимо, мы не проводили. Как раз в связи с английской стачкой горнорабочих мы должны заявить, что не сумели провести энергичную кампанию поддержки бастующих горнорабочих, хотя всячески пытались это сделать. Если рассматривать сделанное с точки зрения Коммунистического Интернационала, то приходится сказать, что мы и в отдаленной степени не сумели пробудить той солидарности, которая была необходима для оказания содействия бастующим горнорабочим.

Далее, товарищи, седьмой пункт: отсутствие должного противодействия профсоюзной бюрократии, обнаружившееся на различных собраниях, конференциях и с'ездах. Мы наблюдаем у наших товарищей такое явление: работая в профсоюзах и являясь на с'езды, они не оказывают в достаточной мере революционного сопротивления, необходимого, чтобы побить реформистскую профсоюзную бюрократию нашими неопровержимыми политическими аргументами.

266 Возьмем, например, бременский с'езд металлистов. Наши делегаты составляли на нем, приблизительно, шестую часть, но наши действия оставляли желать лучшего. Выступление против профсоюзной бюрократии должно было носить совершенно иной характер. Мы должны заострить нашу политику и тактику в этом вопросе.

На с'езде горнорабочих, где мы получили 40% всех голосов, наши делегаты действовали уже лучше. Они завоевали на нашу сторону 5 социал-демократических делегатов, и в общем их выступления соответствовали линии ЦК и партии.

В качестве восьмого пункта я укажу еще на недостаточно энергичную кампанию против исключения членов в некоторых организациях. Этот вопрос еще будет обсуждаться, но мы считаем нужным отметить в политической дискуссии необходимость более энергичной кампании против профсоюзной и социал-демократической бюрократии в связи с политикой исключений.

Я считаю, что слабостей и недочетов не следует прикрывать ссылкой на об'ективные факты. Но некоторые такие факты все же приходится привести.

Большая часть членов нашей коммунистической партии — безработные, а что безработица вообще не способствует проявлению профсоюзной инициативы, усилению работы в профсоюзах, это, я думаю, все делегаты отлично понимают. Другой факт заключается в том, что в Германии после целого ряда поражений, начиная с 1923 года и по сей день, было чрезвычайно трудно убедить товарищей, даже целиком стоящих на платформе ЦК, в том, что профсоюзная работа является одной из важнейших областей политической работы. В-третьих, профсоюзная бюрократия умеет достаточно ловко выдвигать в каждой ситуации определенные лозунги и требования, в противовес которым наши товарищи зачастую неспособны выдвинуть свои. Например, социал-демократия требует 42-часовой рабочей недели и уже внесла в рейхстаг соответствующий законопроект. Но на практике она не борется даже против 9-часового рабочего дня. Например, в Гамбурге она не хотела поддержать борьбу за 8-часовой рабочий день. Она пытается обманывать рабочих лицемерными лозунгами, а наши товарищи не всегда умеют вскрыть это лицемерие.

Четвертый факт: партия еще недостаточно оправилась от ущерба, нанесенного политическим руководством Рут Фишер, когда мы сдали много профсоюзных позиций в области профсоюзной работы и лишились влияния на рабочих, когда партия не пользовалась доверием пролетариата, когда был подорван авторитет руководства, а это можно отвоевать и наверстать только шаг за шагом и только с большим трудом.

Но несмотря на все эти недочеты и слабости, в нашей партии можно констатировать также и ряд достижений. Выборы в профсоюзе металлистов были для нас серьезным политическим событием и существенным достижением. В 1923 г., в обстановке непосредственно революционной ситуации, 44% голосов было подано за коммунистических кандидатов. На этот раз мы получили 33% всех голосов, при чем надо учесть то обстоятельство, что в голосовании не участвовала четвертая часть всех местных организаций. Была применена хитроумная избирательная система, согласно которой за определенный список должны были быть поданы, по крайней мере, 10% всех голосов, и там, где коммунистам не удавалось этого достигнуть, нельзя было выдвигать кандидатских списков. Таким образом, некоторый процент голосов, которые мы могли бы собрать, был нами утрачен. При выборах делегатов от металлистов на с'езд профсоюзов в 1925 году мы получили уже 23% голосов; это показы-

267 вает, что мы находимся на пути к тому, чтобы наверстать наши потери, что мы идем к неуклонному прогрессу, и можно надеяться, что выборы делегатов в местные самоуправления в январе и феврале еще улучшат наше положение.

Участие профсоюзных картелей и профессиональных организаций в конгрессе трудящихся свидетельствует о росте нашего политического влияния. Хотя социал-демократия и профсоюзные вожди открыто грозят участникам конгресса трудящихся исключением из социал-демократической партии, мы видим на примере профсоюза горнорабочих, что социал-демократические делегаты все же отправляются на конгресс — нам сообщают уже о нескольких сотнях делегатов, выбранных различными картелями, профсоюзами и предприятиями,— и что угрозы социал-демократической партии и профсоюзной бюрократии ни к чему не ведут.

По этому вопросу мне хотелось бы внести еще некоторые политические дополнения и отметить, что мы в последнее время держались в общем и целом правильной линии в борьбе с капиталистической рационализацией, с ее неизбежными последствиями и сумели мобилизовать широчайшие массы на борьбу с этими последствиями. Устроенные нами конференции фабзавкомов и делегатов от предприятий химического, стального и электротехнического трестов можно рассматривать как первые зачатки нашей работы. Кроме того, мы везде выдвигали конкретные частные требования в борьбе с капиталистической рационализацией.

Если в движении безработных мы вначале не проявляли достаточной активности, то в последнее время мы можем указать на ряд достижений и успехов на этом пути. Работа среди безработных является серьезной задачей коммунистической партии, ибо число безработных не сокращается. Если оно недавно несколько сократилось, то зимой оно опять возрастет; оно уже стало даже увеличиваться в последние дни. Ввиду этого важно, чтобы коммунистическая партия взяла в свои руки руководство движением безработных. В последние месяцы почти во всех округах Германии началась организация комитетов безработных, с одной стороны, через профсоюзы, и с другой — без профсоюзов там, где профорганизации пытались помешать созданию таких комитетов. На-ряду с комитетами безработных мы имеем конференции безработных в важнейших промышленных районах Германии. Эти конференции выбирают также делегатов на конгресс трудящихся.

Мы были свидетелями создания организаций железнодорожников, например, в Франкфурте-на-Майне, в Бреславле и других городах. В важнейших промышленных районах безработные имеют самостоятельную газету, которую они же финансируют, политически редактируют и издают и у которой есть широкий круг читателей. В связи с этим стоит и подготовка Всегерманского конгресса безработных. Совместные конференции в важнейших округах посещаются не только коммунистами и беспартийными рабочими, но и социал-демократическими делегатами, принимающими нашу политическую платформу. Всегерманский конгресс безработных, созванный в связи с конгрессом трудящихся, ставит себе следующие задачи:

1) Энергичнейшая мобилизация безработных.

2) Об'единение безработных во всегерманском масштабе.

3) Тесная увязка работы среди безработных с парламентской работой, начиная с рейхстага и кончая муниципалитетами.

268 4) Создание всегерманского комитета безработных, который установит через различные организации, через целый ряд звеньев общую центральную связь с безработными во всей Германии.

Вот эти бегло очерченные задачи нам предстоит, по-моему, разрешить в связи с движением безработных, тем более что вначале мы ставили их недостаточно энергично, чтобы овладеть руководством в этой области.

Не стану здесь повторять того, что уже сказали тт. Бухарин и Куусинен о значении кампании в пользу конфискации имущества бывших владетельных князей. Я думаю, что товарищи достаточно о ней информированы. Скажу только, что нам впервые удалось правильно применить в частном вопросе тактику единого фронта. Если в 1924 г., во время режима Рут Фишер, партия плелась в хвосте у социал-демократии, то кампания в пользу конфискации имущества князей явилась примером применения тактики единого фронта, примером того, как нажим масс заставил социал-демократию пойти в хвосте у коммунистической партии.

Во время кампании в пользу конфискации имущества князей нам удалось собрать среди буржуазных партий на 4.000.000 голосов больше, чем коммунисты и социал-демократы вместе получили на выборах в рейхстаг в 1924 г. Кроме того, при проведении этой кампании мы впервые завоевали сильное влияние на рабочих, идущих за центром. В процессе этой кампании нам удалось сломить преграду, воздвигнутую в 1924 и 1925 гг. между социал-демократическими и коммунистическими рабочими. Кампания в пользу плебисцита имеет еще особое значение потому, что она способствовала полевению германских рабочих.

Несколько беглых замечаний касательно деятельности партии в связи с конгрессом трудящихся.

1) Конгресс трудящихся важен потому, что на нем различные политические вопросы обсуждались не только коммунистическими делегатами, но и делегатами, не принадлежащими к нашей партии.

2) На конгрессе мы должны добиться об’единения уже существующих в различных округах Германии комитетов единства, как и тех, которые будут созданы в ближайшем будущем.

3) Мы должны будем постараться укрепить левое крыло.

4) Конгресс носит демонстративный характер, поскольку он усилит боеспособность германских рабочих.

Работа, проделанная до созыва конгресса, уже была работой по политическому оживлению трудящихся масс. Разумеется, от конгресса нельзя ждать каких-то чудодейственных результатов, но он имеет свое определенное политическое значение: во-первых, он подвинет вперед дело общей систематической мобилизации масс на борьбу с реакцией и, во-вторых, он покажет социал-демократическим и беспартийным рабочим, что в нынешний момент только коммунистическая партия стремится приложить все усилия, дабы увязать общие политические требования с экономической борьбой и повседневными требованиями трудящихся масс.

Кроме того, благодаря Всегерманскому конгрессу безработных и конгрессу трудящихся удастся упрочить связь между безработными и занятыми на предприятиях рабочими.

Союз пролетариата с крестьянством и средними слоями будет упрочен, благодаря присутствию на конгрессе делегатов от этих классов населения.

269 Еще несколько замечаний по поводу массовых организаций. Вопреки внутрипартийным трудностям, нам удавалось оказать поддержку внепартийным массовым организациям, как, например, красному союзу фронтовиков и красному союзу женщин и девушек, а также давно уже существующим Межрабпому и МОПР’у, которые быстрым темпом разрастаются. Одна из наших главных задач заключается в ведении такой работы в этих организациях, которая будет способствовать повышению авторитета и усилению организационного влияния партии на всех рабочих, вообще углублению и расширению политического содержания работы. Этот курс мы в последнее время со всей энергией проводили, и товарищи пытались раз’яснить социал-демократическим и беспартийным рабочим значение профсоюзной работы, роль социал-демократии и задачи международного революционного движения, так что эти массовые организации приобретут под руководством коммунистов большое значение в дальнейшей борьбе.

Коснусь еще некоторых других слабостей и недостатков партии, например, в отношении поддержки комсомола. Не только молодежь повинна в том, что комсомол недостаточно хорошо развивается, что он не пользуется должным влиянием среди рабочей молодежи,— партия тоже отчасти виновна в этом: с одной стороны, в силу перегруженности руководящих органов и, с другой, благодаря тому, что округа не уделяли комсомолу должного внимания. Мы должны добиться того, чтобы партия проявила величайшую активность, ибо мы должны осознать, что, как говорил Либкнехт, молодежь — фундамент будущего поколения.

Равным образом оставляет многого желать работа среди женщин.

Далее, весьма слаба наша общая теоретическая работа. Мы должны попытаться провести после с’езда партии определенные мероприятия, например организовать центральную партшколу. Сейчас мы уже посылаем партработников в различные округа для раз’яснения товарищам вопроса о различных этапах пролетарской диктатуры в связи с революционным рабочим движением. Наши партработники должны также более активно чем до сих пор итти в ячейки, в КСФ и т. д., чтобы раз’яснять товарищам стоящие в порядке дня теоретические проблемы.

Товарищи, на-ряду со всеми этими конкретно установленными достижениями, на-ряду с общими слабостями и недочетами, наблюдаемыми в нашей партии, мы должны констатировать ряд оппортунистических уклонов в проведении тактики единого фронта: уровень теоретической подготовки еще не настолько высок, чтобы наши товарищи вполне сознали проводимый нами курс, чтобы они понимали, какая упорная и неустанная систематическая повседневная работа им предстоит. Такие уклоны налицо в профсоюзной работе, в работе на предприятиях и в парламенте. Во время выборов в Саксонии мы видели, в связи с вопросом о правительстве, что некоторые товарищи в партии держатся того мнения, будто мы потерпим присутствие в правительстве 23 исключенных старых социал-демократов. В Мекленбурге также проводилась линия, противоречившая политической линии партии и ЦК. То же самое мы видели в Любеке, где итоги выборов были для нас отрицательными, где как на предприятиях, так и в парламенте проводилась политика, не совпадавшая с общей политикой партии по отношению к социал-демократии.

При применении этой линии тоже обнаружились некоторые внутрипартийные затруднения, которые, однако, везде преодолевались при самом их возникновении. В некоторых частях Германии сказались правые ликвидаторские тенденции, не оставившие заметного следа, тотчас же ликвидированные партией. Это

270 имело место, например, в Вюртемберге, Эслингене, в Нейссе и некоторых других местах.

Наша задача заключается в том, чтобы бороться не только на одном фронте с ультра-левыми, но и в том, чтобы во всеоружии встретить и все другие оппортунистические уклоны. Партия не должна забывать о возможности возникновения правой группировки. Мы должны взять верную большевистскую линию и держать правильный курс вопреки всем левым и правым уклонам.

Товарищи, недалек с'езд партии. Мы думаем, что он должен пройти под знаком двух общих задач:

Во-первых, внутренней консолидации партии и, во-вторых, борьба за руководство германским рабочим классом.

Борьба между нами и германской социал-демократией за большинство рабочего класса вступает в новую, более острую фазу. Как раз в последнее время мы видим, что мы завоевали первые форпосты, что мы имеем некоторый плюс по сравнению с социал-демократией, что перед социал-демократией встают определенные затруднения и в ее рядах наблюдаются признаки разложения, что она сейчас еще не может провести свой план вступления в широкую коалицию, ибо давление со стороны рядовых социал-демократов еще слишком сильно. Это показывает, что мы являемся фактором, толкающим вперед оппозицию в рядах социал-демократии и в профсоюзах. Если тов. Куусинен сказал в своей речи, что германская социал-демократия лучше всех партий II Интернационала владеет контрреволюционным искусством обманывать массы, то мы должны противопоставить этому наше революционное искусство завоевания масс, концентрируя наше внимание на всех мелких злободневных вопросах, на всех экономических и культурных вопросах. Не только в области большой политики, но прежде всего в экономической борьбе мы должны завоевать доверие масс. Лишь таким путем мы осуществим свою конечную цель.

В заключение я хотел бы сказать еще следующее: мы можем повторить применительно к нашей германской партии то, что тов. Бухарин сказал о коммунистической мировой партии: мы были и остаемся партией пролетарской революции, партией восстания, партией диктатуры. В этом, и только в этом, смысле мы являемся партией пролетарского единого фронта, массовой работы и повседневной борьбы с буржуазией.

(Бурные аплодисменты. Делегаты встают с мест.)

Ферди (Турция). В докладе тов. Бухарина, а также во время прений были даны вполне правильные указания на значение революционных событий на Востоке.

Однако, к сожалению, при этом совершенно пренебрегали Ближним Востоком, который является именно той частью Востока, где впервые началось революционное движение и где оно не завершилось и до сих пор.

Я полагаю, что недостаточное внимание к этим событиям, которые тесно связаны со всем происходящим на Востоке процессом, является ошибочным.

Поэтому я считаю полезным сделать небольшое резюме этих вопросов. Я сосредоточу свое внимание главным образом на трех следующих обстоятельствах.

Во-первых, я буду говорить о последствиях капиталистической стабилизации в этих странах. Затем я выясню значение и нынешние тенденции национально-освободительного движения и, наконец, я хотел бы сказать несколько слов о перспективах китайской революции с точки зрения революционного опыта Турции.

271

СТАБИЛИЗАЦИЯ​

Само собою разумеется, что нельзя говорить о стабилизации в странах Ближнего Востока. Мы наблюдаем на Востоке явления как раз противоположные стабилизационным. Но все же в некоторых странах, как например, в Египте, Персии, Афганистане мы наблюдаем некоторые отголоски капиталистической стабилизации в Европе в том смысле, что капиталисты крупных стран имеют возможность вложить свои капиталы в перечисленные выше страны. Это размещение капиталов привело к тому, что в связи с исчезновением в сравнительно короткий срок мелкого производства выявилось некоторое разложение средних классов на Ближнем Востоке. Именно в этом заключается разгадка революционных событий в Турции, Персии, Сирии и т. д.

Действительно, некоторые слои средних классов, крестьянства и мелкой буржуазии перед лицом опасности полного поглощения иностранным капиталом были вынуждены оказать сопротивление и восстать против империалистического угнетения, и мы видели, какими решительными средствами они боролись с ним.

На Ближнем Востоке империалисты далеки от взаимного согласия.

В связи с событиями на Балканах, тов. Коларов охарактеризовал положение каждой из этих империалистических группировок и антагонизм между ними. Поэтому я не буду возвращаться к этому вопросу.

Однако я хотел бы исправить одну небольшую ошибку, вкравшуюся в речь тов. Коларова, когда он говорил о деятельности итальянского капитализма в Турции и на Балканах. Тов. Коларов сказал, что из всех держав Италия вложила в Турцию наибольшее количество капиталов. Я считаю, что это недоразумение, и если речь идет о доле Италии во всей сумме вложенных в Турцию капиталов, то утверждение тов. Коларова совершенно ошибочно. В действительности Италия стоит на последнем месте в списке тех держав, которые за последнее время размещают капиталы в Турции.

Но если тов. Коларов хотел сказать, что Италия сконцентрировала свои экономические усилия главным образом на Ближнем Востоке, то это утверждение является приемлемым. Действительно, Италия приложила значительные усилия в этой области, хотя она все же осталась позади Франции, Германии и Англии.

(Коларов. Я говорил об импорте товаров из Италии в Турцию.)

Тогда совсем другое дело.

НЫНЕШНИЕ ТЕНДЕНЦИИ В ОСВОБОДИТЕЛЬНОМ ДВИЖЕНИИ​

Если империалистические державы не согласны друг с другом в вопросе о разделе рынков и сфер влияния в странах Ближнего Востока, то по-моему они совершенно единодушны, когда речь идет об эксплоатации и угнетении народов Востока, а также об удушении всеми средствами их борьбы за освобождение от того ига, которое им навязано империализмом.

По этому вопросу они вполне согласны друг с другом. Мы наблюдали пример такого единодушия во время восстания риффов. В этот период Англия и Америка были целиком против политики, проводимой Францией и Испанией. Поэтому пока Абд-эль-Керим оставался победителем, они ограничивались тем, что за сценой побуждали его продолжать борьбу, а с виду поддерживали позицию Франции.

Как только Абд-эль-Керим был разбит и дело коснулось проведения в жизнь плана порабощения страны, сейчас же мы оказались свидетелями того, как не

272 только Англия, но также Италия и Испания выступили против Франции, и началась борьба между этими соперничающими державами.

Эта солидарность, существующая, несмотря на разногласия между империалистическими державами, солидарность, когда дело касается угнетения отсталых стран, очень хорошо понимается и ощущается народами и государствами Востока.

Эти народы боролись сначала с империалистическим угнетением в национальном масштабе.

В Турции и Персии возникли движения, направленные против тех держав, которые хотели подчинить эти страны своему влиянию. Но за последнее время мы видим, как это стремление к борьбе принимает международный характер, т.-е. эти народы стремятся об'единиться между собою, чтобы с большей силой бороться как с экономическими, так и с военными нападениями империалистических держав.

Проявления этих актов солидарности, этого об'единения народов Востока, особенно заметны в последнее время, с одной стороны, в Турции, а с другой, в Геджасе.

За последнее время Ангора стала центром, где сходятся представители всех угнетенных народов. Мы были свидетелями того, как специальные делегаты от Персии и посланники от Китая приезжали для переговоров с дипломатами Ангоры; все эти переговоры приняли демонстративный характер во время поездки в Одессу народного комиссара по иностранным делам Турции, Тевфика Рушди.

Особенно характерно, что среди руководителей этого об'единения угнетенных народов мы видим на-ряду с Россией также и Турцию, между тем, как последнее время считали, что именно Турция делает попытку сближения с империалистическими державами.

Рассмотрим вкратце ход событий и изменений в отношении Турции к ее империалистическим поработителям.

До весны этого года Турция сохраняла свою антиимпериалистическую позицию, пока ей пришлось уступить Моссул правительству Ирака, т.-е. Англии. Турция была вынуждена отказаться от этой провинции, суверенные права на которую она долго защищала с полной непримиримостью.

Эта капитуляция стала неизбежною, благодаря внутреннему и в особенности финансовому положению Турции. Финансовое положение в Турции было очень тяжелым. Свирепствовал тяжелый экономический кризис, и торговая буржуазия (партия Единения и Прогресса), связанная с международным капиталом, заняла угрожающую позицию. Турция не чувствовала себя сильной, поэтому кемалисты решились принести в жертву Моссул.

Они полагали, что благодаря этой крупной жертве они получат возможность рассчитывать на реальную помощь со стороны империалистических держав и возлагали много надежд на эту помощь для оздоровления своих финансов и для дальнейшей разработки природных богатств своей страны.

С другой стороны, империалистические державы придерживались противоположного мнения. Они считали, что им удалось довести Турцию до отчаяния и толкнуть ее на путь капитуляции. Поэтому они полагали, что могут вести себя по отношению к республике Ангоры так же, как они поступали когда-то по отношению к турецкой монархии.

События показали, что обе стороны при своей оценке положения были введены в заблуждение своими иллюзиями, и вскоре они не преминули убедиться в том, что обманулись.

273 Те события, которые произошли в связи с закрытием иностранных торговых палат, расположенных в Турции, и арестом капитана французского корабля «Лотос», являются в этом смысле весьма показательными.

Яростные нападки английской, французской и итальянской прессы на правительство кемалистов и энергичное дипломатическое вмешательство соответствующих империалистических держав явились признаками разочарования в этих кругах. Было ясно, что кемалисты не отказались целиком от своего твердого намерения до последней возможности защищать не только политическую, но и экономическую независимость Турции.

Эта ссора между империалистическими державами и Турцией продолжалась не долго, ибо, с одной стороны, империалистические державы нуждались в том, чтобы проникнуть в Турцию и участвовать в разработке природных богатств, а с другой стороны, Турция все больше отдавала себе отчет в том, что ей не удастся довести до конца своей работы по экономическому возрождению своей страны без помощи иностранного капитала.

Таким образом после этой чрезвычайно острой и крупной схватки между обеими сторонами мы видели, как во время сессии Лиги наций та же самая Франция, которая раньше так энергично нападала на Турцию, внушила кемалистам идею ходатайствовать об их допущении в Лигу наций, и как они в свою очередь охотно приняли это предложение.

Однако эта попытка Турции вступить в так называемый концерт европейских держав потерпела жалкую неудачу. Турция требовала предоставления постоянного места, и ей было в этом отказано.

Только после этих неудач и после того как стало очевидно, что кемалисты будут сопротивляться свободному проникновению иностранного капитала в Турцию, только тогда Турция обратила свои взоры на Восток.

После многочисленных опытов кемалисты поняли, что их спасение не может притти со стороны империалистических держав, которые хотят уничтожить их, а лишь со стороны угнетенных народов, а также международного пролетариата, в лице его представителей — Коммунистического Интернационала и СССР.

Коммунистическая партия Турции считает, что поскольку речь идет о внешней политике Турции, кемалисты будут вынуждены еще в течение довольно продолжительного периода вести политику колебаний между Западом и Востоком. Однако обстоятельства с каждым днем будут их все больше убеждать в том, что основой их политики должно быть бесповоротное сближение с угнетенными народами и Советским Союзом. В то же самое время они безусловно будут маневрировать на Западе, чтобы получить какую-либо финансовую поддержку, в которой они чрезвычайно нуждаются.

АРАБСКОЕ ДВИЖЕНИЕ​

Я хочу также сказать несколько слов о другом фокусе, в котором концентрируется национально-освободительное движение. Я говорю о Мекке, где существует абсолютная монархия, носящая религиозный характер. Но, однако, и в этих странах, еще значительно более отсталых, чем Малая Азия, мы наблюдаем, как начинает ощущаться необходимость об’единения для борьбы с нападками империализма.

Таким образом мусульманский мир, который в течение долгого времени был недоволен Турецкой республикой за ее анти-клерикальную политику, был вынужден помириться с Ангорой. Во время конгресса в Мекке, который собрался этим

274 летом, Ибн-Сауд взял на себя инициативу приглашения кемалистов на этот конгресс. Появление турецкого делегата было встречено чрезвычайно горячо и с энтузиазмом. Таким образом мы видим, как и в арабском мире идея об отделении церкви от государства начинает приобретать все большее влияние.

Очень характерно, когда Ибн-Сауд, этот религиозный вождь, заявляет, что считает совершенно лишним установление халифата, что он никогда не согласится выступить кандидатом на пост калифа и доходит даже до того, что отрицает необходимость создания калифатского комитета, в руках которого сосредоточивалась бы верховная власть над мусульманским миром.

Из этих примеров вы видите, что арабы все больше сознают необходимость взаимного политического и экономического сотрудничества, а также замены религиозных связей социальной солидарностью. Это является крупным достижением.

ПЕРСПЕКТИВЫ КИТАЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ​

Теперь я перехожу к вопросу о перспективах китайской революции.

Очень может быть, что китайская революция будет развиваться в том направлении, о котором говорил тов. Бухарин, т.-е. в несколько отличающемся от путей турецкой революции.

Но шансы на такой исход чрезвычайно незначительны. Конечно, это не препятствует тому положению, что коммунистическая партия Китая и Коммунистический Интернационал должны приложить все свои усилия, чтобы обеспечить китайскому пролетариату гегемонию в революционном движении Китая.

Однако в Китае развиваются несколько иные явления, чем в Турции. Так, например, во время турецкой революции пролетариат не мог принимать никакого участия в национально-освободительном движении, ибо все те провинции, в которых сосредоточивался рабочий класс, находились под властью иностранной военной оккупации, и турецкий пролетариат еще не обладал достаточно мощной политической партией.

Коммунистическая партия только что возникла. Она еще не была известна среди трудящихся масс. Она могла лишь организовать манифестации под лозунгом борьбы за независимость Турции.

Кроме того, возглавлявшие зажиточное крестьянство кемалисты в самом начале борьбы одержали победу над бедным крестьянством. В Китае, наоборот, уже существует коммунистическая партия, которая насчитывает десятки тысяч членов, а также имеются мощные крестьянские организации. Это является важным фактором, способствующим тому, чтобы пролетариат овладел руководством революции.

Однако все же, по сравнению с размерами страны и движения, коммунистическая партия и пролетариат Китая слишком слабы, а представители средних классов, которые находятся во главе движения, являются неоспоримо более сильными. Возникающая буржуазия является не только наиболее сильной, но у нее также есть своя собственная идеология и политически она очень образована.

Поэтому мы полагаем, что до своей победы китайская революция будет развиваться в том же направлении, что и турецкая, с той разницей, что организованный пролетариат будет обладать сильным влиянием. Однако все же эта экономически укрепляющаяся буржуазия сохранит в своих руках руководство движением.

275 Нужно признать, что это господство средней буржуазии в революционном движении является минусом с точки зрения международной революции. Но мы хотим подчеркнуть, что даже и в этом случае борьба с империализмом не сможет значительно сократиться. Даже после прекращения вооруженной борьбы для освобожденных народностей начинается период, в течение которого борьба будет продолжаться с такой же яростью и напряженностью, как и во время вооруженных столкновений.

Продолжение борьбы в экономической области неизбежно и необходимо для этих народностей. Действительно этот вопрос стоит следующим образом:

Дело касается национальной буржуазии, которая хочет играть преобладающую роль при использовании природных богатств страны. Опыт Турции и Мексики показывает нам, какое любопытное положение создается при этом.

В Турции разработка природных богатств национальной буржуазией началась уже после революции 1908 года, и хотя планомерная деятельность кемалистов продолжается уже скоро 5 лет, но нельзя указать здесь на какие-либо ощутимые результаты. По официальным данным мы видим, что еще и сейчас доля национального капитала, вложенного в промышленность, по сравнению с иностранным капиталом характеризуется смехотворной цифрой в 6½%.

Это значит, что более 90% промышленности и транспорта в настоящее время еще находятся в руках империалистического капитала, при чем этот капитал вложен не в частные предприятия, а облечен в форму привилегированных концессий. Ввиду того, что национальная буржуазия не сможет после победы разрешить этот вопрос так, как это сделала Советская Россия, конфисковав все эти предприятия, то ей придется в течение долгого периода шаг за шагом отвоевывать те позиции, которые в прошлом были предоставлены империалистическому капиталу.

Что касается Китая, то нам приводят цифры, несколько и даже значительно отличающиеся от вышеприведенных. Сообщают, будто в руках китайцев находятся почти 50% капиталов, вложенных в промышленность, в особенности в текстильную. Мы считаем, что здесь недоразумение и ошибка, которую надо проверить. В Турции тоже, если произвести грубый подсчет, окажется, что доля участия национального капитала значительно выше, чем та, которую мы только что привели. Но существует целая категория промышленных и угольных предприятий, которые провозглашают себя национальными фирмами, но капитал которых находится целиком в руках иностранцев. У них нет ничего национального, кроме названия и присутствия некоторого количества местных националистических деятелей в их административных советах; все это имеет целью обеспечить этим предприятиям те преимущества, которые предоставляются законами, покровительствующими национальной промышленности. Мы знаем, что именно это явление имеет место в Китае, в особенности поскольку дело касается японского капитала. Поэтому, если вычесть предприятия этой категории, то можно с уверенностью сказать, что доля участия национального китайского капитала в промышленных предприятиях и транспорте не превышает 15 — 20%.

Ввиду этой своей экономической слабости, даже после победы китайской буржуазии придется вести ожесточенную борьбу с империализмом. Вообще национальная буржуазия оказывается слишком слабой, чтобы довести эту борьбу до конца. Она нуждается в союзниках и эти союзники: вне страны между-

276 народный пролетариат и прежде всего Советский Союз, который является представителем международного революционного пролетариата, а внутри страны — те пролетарские слои, которые понемногу организуются коммунистическими партиями. Слои средней буржуазии и крестьянства, деклассированного вследствии эксплоатации и усиленного темпа индустриализации страны, создают реальную опасность для молодой буржуазной власти. Таким образом, когда победа обеспечена, опасность реакции внутри страны не уменьшается и не исчезает. Все старые защитники феодальной и реакционной власти, связанные с международным финансовым капиталом с прежними крупными земельными собственниками, а также торговой и ростовщической буржуазией, пользуются всеми слабостями националистической власти, чтобы низвергнуть ее. Такие усилия, как показывает нам турецкий опыт, будут получать значительную поддержку от империалистов. То же самое произойдет в Китае: опирающаяся на империалистов реакция сделает все возможное, чтобы мобилизовать эти недовольные слои.

Восстание курдов в Турции, восстание банд Сатора в Персии подтверждают правоту нашего мнения, и подобные, еще более сильные и опасные выступления мы будем наблюдать в Китае, ибо там деклассированные слои обречены совершенно на нищенское существование, они терпят голод и постоянно могут быть навербованы реакционными генералами, которые являются марионетками в руках империалистического капитала.

В Турции мы уже сейчас наблюдаем эти явления. Монархисты считают почву весьма благоприятной, чтобы повести недовольные слои на борьбу с существующей властью. Таким образом национальная буржуазия неизбежно должна вести в течение долгого периода борьбу с империализмом, а за это время коммунистические партии будут иметь возможность чрезвычайно быстро усилить свое влияние в этих деклассированных слоях и добиться путем их организации и революционизирования, чтобы под их давлением буржуазия проводила антиимпериалистическую политику и довела бы до конца буржуазную революцию, уничтожив феодализм, проведя аграрную реформу и разрешив вопрос о разделе земли.

Мы полагаем, что события будут развиваться таким образом, что пока буржуазия будет сохранять в своих руках власть, ей придется поддерживать союз с международным, а также со своим собственным пролетариатом, одновременно маневрируя, чтобы получить в известной мере поддержку от империалистических держав. Эта поддержка будет крайне незначительной, ибо империалистические державы никогда не согласятся вложить свои капиталы в те страны, которым они не смогут навязать свое политическое влияние и контроль. Глубокие противоречия, существующие между империалистическими целями и стремлением националистов обеспечить свою независимость, являются источниками постоянных конфликтов. Перипетии этой борьбы будут способствовать созреванию пролетариата, и прежде чем буржуазии удастся создать прочную базу для своего классового господства и закончить цикл своего развития, коммунистическая партия, во главе достаточно организованного и вовлеченного в борьбу пролетариата и подчиненного его влиянию бедного крестьянства, сумеет захватить в свои руки власть и установить диктатуру пролетариата.

В заключение, я хотел бы рекомендовать коммунистическим партиям отсталых стран безостановочно вовлекать трудящиеся массы и стоящую у власти буржуазию в борьбу с империализмом, одновременно подготовляя захват власти пролетариатом в союзе с крестьянством.

277 Скажу еще несколько слов о задачах Коминтерна в странах Ближнего Востока. Коммунистический Интернационал должен сделать все, что находится в его власти, для усиления коммунистических партий, ослабленных в некоторых странах, как, например, в Турции, буржуазным террором. Он должен заставить коммунистические партии империалистических стран, как Франция, Англия, Испания и Италия, обратить еще большее внимание, чем до настоящего времени, на революционное движение в странах, подчиненных соответствующей империалистической державе. Кроме того, Коминтерн должен стремиться подготовить почву и создать условия, необходимые для организации национально-революционных партий, в тех странах, где их еще нет, как, например, в Персии и Алжире, и укрепления этих партий в тех странах, где они уже существуют, как, например, в Тунисе, Сирии, Палестине и т. д. Кроме того, Коммунистический Интернационал должен чрезвычайно внимательно следить за тем, что происходит в Геджасе, ибо эта область является тем фокусом, в котором в ближайшем будущем должно сосредоточиться движение за национальное освобождение мусульманских народов.

Заседание закрывается.

278

ЗАСЕДАНИЕ ВОСЬМОЕ​

26 НОЯБРЯ 1926 ГОДА

Председатель тов. Реммеле.

Сообщение мандатной комиссии. Дискуссия по докладам тт. Бухарина и Куусинена. Речи: тт. Реммеле, Тан-Пин-Сяна, Ризе, Шюллера, Клары Цеткин, Веше, Чильбума, Николаевича, Бранда.

Председатель. Предоставляю слово тов. Реммеле для сообщения о работах мандатной комиссии.

Реммеле (Германия). Мандатная комиссия закончила работу, посвятив ей 4 заседания. Пленум насчитывает 191 участника, в том числе 100 с правом решающего голоса. Из этих 100 товарищей 38 — члены Исполкома, остальные — делегаты. На пленуме присутствуют 91 делегат с правом совещательного голоса. Некоторым товарищам мы должны были отказать в выдаче мандатов с совещательным голосом. Мы исходили из принципа, что делегат с совещательным голосом может быть допущен лишь постольку, поскольку это целесообразно. Против этих решений протестов не последовало.

Прошу пленум утвердить сообщение мандатной комиссии.

Председатель. Имеются ли возражения по докладу мандатной комиссии? Возражений нет? Единогласно принимается.

Тан-Пин-Сян (Китай). Товарищи, мне хотелось бы сделать здесь несколько замечаний по вопросам крестьянского движения в Китае, а также по вопросу о «стабилизации капитализма».

Мы знаем, что по вопросу о «стабилизации капитализма» существуют различные мнения. Одна из этих точек зрения сводится к тому, что, благодаря образованию англо-американского блока, противоречия между Англией и Америкой как будто изживаются. Товарищи, это совершенно неправильное мнение, ибо мы на деле видим конкуренцию за расширение влияния между Америкой и Англией, видим, как эта конкуренция обостряется на Дальнем Востоке и, в частности, в Китае. Одновременно необходимо учесть усиливающийся рост противоречий между Америкой и Японией, которые неизбежно в будущем приведут к вооруженному столкновению между этими странами.

Вторая точка зрения сводится к тому, что Европа является колонией Америки, что капитализм уже вылечился совсем и стал развиваться таким же путем, как и раньше. Это также совершенно неправильный взгляд. Я не собираюсь здесь останавливаться на этом подробно, ибо китайская делегация в этом вопросе целиком и полностью присоединяется к мнению тов. Бухарина. Тов. Бу-

279 харин даст нам правильный анализ капиталистической стабилизации. Он доказывает нам относительность, частичность и непрочность современной капиталистической стабилизации, связывая этот вопрос с оценкой нынешней революционной ситуации.

Тов. Бухарин на XV конференции ВКП(б) говорил:

«Международная революция сейчас движется тремя колоннами: она движется на Востоке маршем многих сотен миллионов китайского народа, она движется на крайнем Западе мерной поступью английских углекопов и она движется в Советском Союзе — в растущем наступлении на капиталистические элементы нашей экономики».

Тов. Бухарин вполне правильно указал здесь: «В настоящий момент одной из главных задач Коминтерна является поддержка важнейших очагов международного революционного движения — английских рабочих, китайской революции и СССР». Применяя одно из основных положений ленинизма по вопросу о национально-освободительном движении угнетенных народов и пролетарской революции к конкретной действительности данного момента, тов. Бухарин соединяет три основных фактора теперешней революционной ситуации в единый общий фронт против общего врага, против империализма, против современной капиталистической системы и тем самым подчеркивает роль и значение китайской революции, как одного из основных факторов мирового революционного движения в данный момент.

Перехожу к вопросу о крестьянстве. Мы услышали в докладе тов. Бухарина критику ошибок, допущенных китайскими коммунистами. Тов. Бухарин говорит:

«Главнейшая ошибка, которая была сделана китайской компартией, несмотря на правильную в общем и целом линию, находилась в плоскости недостаточно внимательного отношения партии к крестьянскому вопросу; излишняя боязнь развертывания крестьянского движения и недостаточная настойчивость в проведении аграрных реформ в областях, занятых Гоминданом,— таково основное направление ошибок».

Мы, конечно, признаем те ошибки в работе среди крестьянства, которые были указаны тов. Бухариным, но этого еще мало. Надо найти причины совершенных ошибок с тем, чтобы их исправить и не повторять в дальнейшем. Мне кажется, причины этих ошибок заключаются в следующем:

1. Китайская коммунистическая партия, как вам известно, количественно еще слаба, организационно еще недостаточно сильна. Со времени шанхайских событий прошлого года китайская компартия в процессе революционной борьбы заметно выросла. И хотя партия численно увеличилась впятеро, но быстрый рост активности крестьянства, живущего на огромной территории, приводил к тому, что крестьянское движение возникало во многих местах стихийно, как, например, восстание красных Пик и ряд других крестьянских выступлений.

Вследствие недостатка руководителей, крестьянское движение в Китае крайне неорганизовано и у него нет четкой аграрной программы и единых лозунгов, за которые стало бы бороться все крестьянство всей страны.

2. Китайские товарищи, особенно в крестьянском вопросе, неопытны и мало подготовлены теоретически. Положение крестьянства Китая очень сложно. В широкой степени царят остатки и пережитки феодального строя. История двухлетнего крестьянского движения Китая дала нам весьма малый опыт, и на основе этого небольшого опыта мы, конечно, не можем справиться с теми сложными задачами, которые стоят перед революционным крестьянством Китая. Мы надеемся, что здесь нам широкую помощь окажут практика и теория Ком-

280 мунистического Интернационала и его секций. Только при этом условии мы, несмотря на все трудности, разрешим сложный китайский вопрос.

Наши ошибки в крестьянском вопросе вызываются также об'ективными причинами. Первая заключается в том, что в последние годы китайская революция проходила через некоторый период так называемых приливов и отливов революционных волн, при чем эти волны резко сменяли одна другую. Мы должны были выбрасывать лозунги соответственно требованиям момента. Например, в июле сего года, когда революционная волна снижалась, т.-е. когда народная армия отступала из Пекина, когда национально-революционная армия (кантонская) еще не вышла из провинции Гуандунь,— в это время мы неизбежно вынуждены были в той или иной мере учесть реакционные настроения момента.

Но вместе с тем надо отметить, что мы до сих пор не выработали определенной аграрной программы. В этом наш основной недостаток.

Вторая и последняя причина заключается в том, что для китайской революции необходим единый национально-революционный фронт всех революционных слоев населения против империализма и остатков феодализма. Нам необходимо обеспечить интересы крестьянства, с одной стороны; сохранять и укреплять единый фронт национально-революционного движения — с другой. При таком противоречивом положении очень нелегко вести правильную тактическую линию. Наша ошибка заключается в том, что мы не могли использовать это противоречие для развития крестьянского движения и одновременного укрепления единого национального фронта.

Эти главные причины наших ошибок мы признаем, и должны всяческим образом устранять их влияние на успешность нашей работы.

Положение в Китае таково, что там земля постепенно сосредоточивается в руках незначительной группы помещиков, угнетение крестьянства с каждым днем увеличивается, пауперизация усиливается — отсюда упадок сельского хозяйства и обострение классовой борьбы в деревне. При таком положении мы должны принять соответствующее решение и по вопросу о земельных отношениях и вовлечении широких крестьянских масс в политическую борьбу. Иначе мы не только не сможем довести китайскую революцию до конца, но и не сумеем сохранить и укрепить те достижения и успехи, которые мы одержали в последнее время. Какую линию мы должны взять по отношению к крестьянству? В этом вопросе мы целиком сходимся с точкой зрения тов. Бухарина, т.-е. исходим из необходимости развития крестьянского движения в Китае при сохранении единого фронта национально-революционного движения всех слоев населения за освобождение от ига империалистов. Мне кажется, что точка зрения тов. Бухарина должна служить исходным положением при решении вопроса о тактике по отношению к крестьянству в Китае, и только эта точка зрения устранит опасность уклона вправо или влево в этом вопросе.

Подробно на положении крестьянства я здесь не останавливаюсь, так как буду делать общий доклад по китайскому вопросу, в котором постараюсь более детально охарактеризовать то положение, которое переживает китайское крестьянство.

Ризе (Германия) ¹. Товарищи, чтобы определить задачу коммунистической партии Германии, как вождя масс, мы ставим себе вопрос: насколько

¹ Представитель веддингской оппозиции.

281 силен германский капитализм и куда направлен его курс? Чтобы иметь возможность остановиться на этом, я начну с оценки первого момента развала германского народного хозяйства, как такового. Всемирная война, которая по существу была войной за раздел мирового рынка, лишила Германию всех ее источников сырья. Вследствие этого, Германия утратила возможность что бы то ни было вывозить, сколько-нибудь значительно улучшить свое положение. Организуя сопротивление на Руре, германская буржуазия ставила себе целью добиться некоторого ослабления оков Версальского мирного договора. В силу как военного, так и экономического превосходства государств Антанты, государств-победителей, германской буржуазии пришлось капитулировать и согласиться на план Дауэса. Эта новая политика германской буржуазии поставила Германию в абсолютную зависимость от победителей. После дауэсизации Германию можно рассматривать уже только как колонию государств Антанты. Напомню о существующих контрольных комиссиях, об абсолютном контроле государств-победителей над германским хозяйством. Благодаря этим договорам, благодаря этому пресмыкательству Германии перед победителями, последние смогут во всякий момент свести на-нет все попытки германской буржуазии конкурировать с ними.

Если отдельные товарищи, исходящие из того, что вывоз угля, железа и стали значительно возрос, считают, что мы в Германии имеем относительную стабилизацию и хорошую кон’юнктуру, то я думаю, что этот рост вывоза представляет собою частичное явление, и срыв английской забастовки значительно сократит этот экспорт. Вот у меня «Берлинер Тагеблат», в котором один из крупнейших представителей тяжелой индустрии в Германии, Глекнер, пишет о кон’юнктуре германского хозяйства. Он говорит дословно следующее:

«Когда вспыхнула английская стачка горнорабочих, угольное хозяйство Германии находилось в отчаянном положении».

Тот факт, что сейчас в Рурской области, как и в других угольных районах, в широких размерах практикуются сверхурочные работы, что все складочные места, которые были до английской забастовки переполнены углем, сейчас опустошены,— все это дает мне повод думать, что высокая кон’юнктура, усматриваемая в росте экспорта угля, стали и железа, не представляет собою явления, могущего длиться годами. Это явление не знаменует начала развития капитализма по восходящей линии, оно об’ясняется забастовкой английских углекопов.

После того как первые обязательства по плану Дауэса были оплачены за счет американских займов, и буржуазия приступила к реорганизации народного хозяйства на условии абсолютного сохранения своих прибылей, она хочет опять поставить на ноги это расшатанное хозяйство путем рационализации, которая проводится германским капитализмом в самой беспощадной форме. Это, по моему мнению, неизбежное следствие слабой позиции германского хозяйства. Но вернусь к фразе, произнесенной тов. Бухариным, кажется, на XV партконференции, о том, будто Германия развивается в сторону полнокровного империализма. По-моему, даже Локарно и Туари не ослабят оков, в которые государства-победители заковали германскую буржуазию, и я думаю, что это утверждение о развитии германского хозяйства в сторону полнокровного империализма ошибочно. Вся эта ситуация показывает, что германская экономика, так сказать, спирально суживается книзу. Я таким образом не вижу никаких признаков укрепления германского хозяйства, и если това-

282 рищи думают, что наличие свободных денег, наблюдаемое сейчас в Германии, есть симптом усиления германской экономики, то, по-моему, оно лишь означает депрессию: деньги налицо только потому, что народное хозяйство не может их всосать.

Бросив беглый взгляд на политическое положение в Германии, мы увидим, что националисты отказались от своих шовинистских взглядов, от своего намерения дать Франции реванш, и по настоянию германской тяжелой промышленности стали ориентироваться на Запад. Отсюда вытекает, что во внешне-политических вопросах между германскими партиями от националистов и до социал-демократов нет разногласий и расхождений во взглядах. Существование этого блока от правых до социал-демократов подтверждается диктаторскими мероприятиями по отношению к коммунистической партии, мы усматриваем его и в других выступлениях ландтага против коммунистов, и в известной речи Сильверберга на дрезденском с'езде промышленников. Ответ представителя А. Д. Г. Б.¹ Лейпарта показывает, что в действительности в вопросе об ориентации на Запад налицо потенциальный единый фронт от националистов до социал-демократов.

Переходя к обсуждению отдельных проблем, затронутых тов. Тельманом, я прихожу к иному выводу, чем он. Обстановку в Германии, политику коммунистической партии я тоже рассматриваю под несколько иным углом зрения, нежели тов. Тельман.

Начну с вопроса о безработице. В декабре прошлого года, когда германские капиталисты стали проводить программу рационализации, когда стали закрываться ворота предприятий, когда безработные демонстративно, стихийно, без участия коммунистической партии стали устраивать демонстрации, так называемые ультра-левые в Германии выступили и заявили, что коммунистическая партия должна поставить в порядок дня вопрос о безработице, тесно увязывая его с вопросом о фабзавкомах. После того как мы, веддингская оппозиция, выдвинули этот вопрос на берлинской конференции в декабре прошлого года, было заявлено, что такого рода предложения являются выражением анти-ленинских, анти-коммунистических и ультра-левых настроений; надо обязать А. Д. Г. Б. заняться вопросом о безработице. После того как «Роте Фане» неделями и целыми месяцами на все лады твердила, что А. Д. Г. Б. должен во что бы то ни стало стать во главе движения безработных, а А. Д. Г. Б. на это не реагировал, опять-таки наши товарищи заявили, что если А. Д. Г. Б. не интересуется проблемой безработицы, и реформистские профсоюзы ничего не предпринимают, то мы, в конце концов, окажемся оторванными от движения, если не примем специальных мер. В действительности так оно и было: стихийные демонстрации безработных отчасти уже происходили помимо нас, и поэтому в рядах безработных стали встречать глубокий отклик каапедистские и синдикалистские настроения.

Теперь, девять месяцев спустя, мы видим, что ЦК германской партии осознал необходимость возглавления движения безработных. Таким образом в прошлом году нас в Германии побили за то, что ЦК сейчас проводит в жизнь.

Мы не только требовали разрешения вопроса о безработице, но и отдавали себе полный отчет в том, что вопрос этот может быть разрешен только при условии теснейшей связи с фабзавкомами и мобилизации их. Рассматривая

¹ Об'единение реформистских профсоюзов.

283 последние события в Германии, мы видим, что, например, в недавней стачке гамбургских портовых рабочих ЦК КПГ взял совершенно новую линию. В официальной статье в «Роте Фане» мы читаем, что эта стачка является доказательством возможности борьбы и без А. Д. Г. Б. Это опять-таки подтверждает тот взгляд, который мы, левые коммунисты, до сих пор защищали в Германии. Далее в статье говорилось: «Пять дней, покинутые всем миром, борются рабочие гамбургской гавани». Об этой статье мы дискутировали и в Веддинге, и в других округах, об этой статье мы говорили в Веддинге с тов. Тельманом. Товарищ Тельман об'ясняет это место ошибкой редакции. Но такая фраза доказывает, что вся эта история рассматривается с локально-патриотической точки зрения. Я знаю, что стачка в гамбургском порту была первым признаком активного сопротивления программе рационализации германских капиталистов. Но делать большой вопрос из того, что гамбургские портовые рабочие борются пять дней, покинутые всем миром, а многие подумали, что и коммунистами,— я считаю неправильным. Я говорю: если, с одной стороны, мы помещаем статью в такой форме, а с другой — мы в Германии после полугодовой борьбы английских углекопов не заставили забастовать ни одного рурского шахтера, не остановили ни одного транспорта угля, то в обстановке рационализации, проводимой германскими капиталистами, и в условиях положения германских рабочих, которое мы можем констатировать и о котором я еще буду говорить, наш безусловный долг заключается в том, чтобы, использовав всю энергию КПГ, создать противоположный полюс, т.-е. окончательно ликвидировать штрейкбрехерскую работу в Рурской области в Верхней Силезии. Должен констатировать, что на основании лозунга, будто бы товарищи, работающие на предприятии, более ценны, нежели безработные, ибо предприятия должны быть решающим фактором в грядущей борьбе — мы в Германии даже вели дискуссию о членах I и II категорий,— товарищи на предприятиях предаются иллюзии, будто им незачем так усиленно работать для партии на заводах, ибо они понадобятся в грядущих битвах.

И в конце концов товарищей, предлагавших такие меры для активной поддержки английской стачки, тоже стали обвинять в ультра-левых настроениях.

Недоразумения с берлинскими транспортниками обнаружили следующую, единственную в своем роде картину. Транспортники хотели бастовать. За это голосовали ²/₃ рабочих. Они требовали повышения зарплаты на 7 — 8 пфеннигов. Когда транспортники отвергли предложение примирительной комиссии о повышении зарплаты на 2 пфеннига, комиссия накинула еще 1 пфенниг. Что же делают наши товарищи, члены фабзавкомов, по поручению руководящих органов? Они предлагают профработникам не предпринимать больше голосования, а ликвидировать переговоры, согласившись на повышение в размере 3 пфенигов,— весною, дескать, видно будет, что предпринять дальше. На другое утро нам основательно влетело на предприятии за то, что мы, коммунисты, не спросившись масс, которые хотели бастовать, сдали позиции. Эти факты тов. Тельман не сможет оспаривать, хотя они не имеют ничего общего с большевистской тактикой и политикой.

Кроме того, на-днях распространялись пропагандистские листовки против рационализации, в которых говорится: «Боритесь за повышение ставок на сдельщину».

(Возглас: «Они были взяты обратно!».)

В последнее время очень много бралось обратно такого, что уже проводилось в округах.

284 Товарищи, я спрашиваю, какой коммунист станет бороться за аккордные ставки? Разве мы не восстаем на заводах против сдельщины вообще?

Все это — характерные симптомы. И кто бы мы ни были — веддингцы, берлинцы, или вообще немецкие рабочие — мы должны были известным образом эти симптомы оценить.

Если тов. Бухарин говорит, что социал-демократическая партия была в 1914 году не такой, какой она является сейчас, в 1926 г., ибо нынешняя социал-демократия открыто перешла в лагерь контрреволюции, то я считаю это абсолютно верным. Но констатируя это положение и наблюдая политику ЦК германской партии в вопросе о правительстве, я прихожу к другому выводу. Социал-демократия играет теперь контрреволюционную роль, но тем не менее, эта контрреволюционная партия при поддержке коммунистов может стоять в Мекленбурге у власти. Существование мекленбургского социал-демократического и демократического правительства зависит только от коммунистов. Стоит коммунистам пожелать, и этот кабинет контрреволюции будет свергнут. Но хотя это социал-демократическое правительство ведет абсолютно враждебную пролетариату политику, коммунисты его все-таки поддерживают.

Товарищи, итоги последних выборов в Саксонии показывают, что полевение германских рабочих налицо. Оно сказалось также и в других выборах, имевших место в последние месяцы. Любопытна в этом отношении избирательная кампания в Саксонии. В «Роте Фане» была напечатана статья, озаглавленная «Наша победа». В ней говорится: почему мы одержали победу на саксонских выборах? — потому что мы впервые пошли на избирательную борьбу с принципиальными лозунгами — демократия, диктатура пролетариата, капитализм, социализм. Благодаря этой принципиальной позиции, рассчитанной на завоевание масс, мы и победили на выборах. Но, товарищи, разве не то же самое утверждает оппозиция в Германии? Разве мы не говорили, что мы завоюем массы при помощи принципиальной политики? Здесь подтверждается, что победа достигнута, благодаря этой избирательной кампании, проводившейся на основании твердых коммунистических принципов. Оказывается, на долю ультра-левых в Германии опять незаслуженно достались удары. Ведь это же фактически подтверждение того взгляда, который проводили германские ультра-левые.

В Саксонии мы накануне создания правительства, и мне кажется, не только веддингские, но и другие товарищи полагают, что эта позиция ЦК в вопросе о новом правительстве в Саксонии имеет довольно большое сходство с курсом 1923 года. Коммунисты выдвигают требования, которые должны быть выполнены социал-демократическим премьер-министром. Нам ясно, что они не будут выполнены и что этот премьер будет проводить ту же самую анти-пролетарскую политику, какую мы наблюдаем в Мекленбурге и какую проводил социал-демократ Браун. Придется, таким образом, голосовать за социал-демократического премьер-министра. Этот последний сможет, не считаясь с другими голосами, подобрать себе кабинет по своему усмотрению, и — благодаря коммунистам — в Саксонии создастся правительство, которое будет, вероятно, абсолютно реакционным. Мы предостерегаем ЦК, мы предостерегаем от такой политики, которая на деле возвращает нас в 1923 году. Если мы хотим просветить массы, то не имеем права говорить, что социал-демократы — контрреволюционеры и тут же голосовать за этих контрреволюционеров, рассчитывая, что они выполнят требования рабочих. Таков мой взгляд, как пролетария.

(Возглас: «Что же вы предлагаете?».)

285 Теперь другой вопрос,— поймут ли массы наш шаг, если мы будем голосовать против социал-демократического премьера, потому что он контрреволюционер. Я считаю, что этот вопрос не будет иметь решающего значения в саксонской политике.

Перехожу теперь к внутрипартийному курсу, который особенно выпукло проявляется у нас в Германии и который нельзя назвать ни большевистским, ни коммунистическим.

Товарищи, я не знаю при какой обстановке проводилась дискуссия в русской партии. Но я знаю, тов Тельман, что курс, проводившийся вами до последнего времени — этот курс не укрепляет фундамента коммунистической партии, а способствует разрушению ее последних слабых устоев (смех). Товарищи, если вы незнакомы с положением, то не смейтесь.

Приведу пример. В последнее время наша партия проводила вербовочную кампанию в период измены социал-демократии, которая свела на-нет впечатление от подачи 14 с половиной миллионов голосов в пользу безвозмездного отчуждения, совершенно открыто голосуя за компенсирование бывших владетельных князей; это вызвало громадное возмущение даже в среде рядовых социал-демократов. Как раз в это время была начата неделя вербовки.

На моем предприятии около 40 рабочих социал-демократов. Половина разорвали свои членские книжки и выбросили их к чорту. Но как вы думаете,— перешли ли 20 социал-демократов в коммунистическую партию, или совсем отошли от политики? Мы проводили кампанию вербовки в об’ективно столь благоприятной для компартии обстановке, а социал-демократы, невзирая на свою неслыханную измену интересам пролетариата, тоже провели неделю вербовки, и я думаю, что вопреки своему вопиющему предательству социал-демократы приобрели не меньше членов, чем коммунистическая партия. Я — политический руководитель крупнейшего из берлинских административных районов, и я знаю, что в других районах результаты те же. Я встречаюсь на заводе с социал-демократическими рабочими, работаю рядом с ними у станка,— они заявляют мне, что окончательно отмежевались от социал-демократической партии как идеологически, так и организационно. Но читая «Роте Фане», и наблюдая внутрипартийный курс германского ЦК, каждодневно выбрасывающего товарищей из партии,— они убеждаются, что и в коммунистической партии им не найти своего идеала. Если здесь есть товарищи от станка, они подтвердят мои слова. Я знаю также, что другие товарищи, не работающие на заводе и не дискутирующие с социал-демократическими рабочими от станка, понимают вопрос иначе.

Внутрипартийной курс в КПГ можно назвать абсолютно отравленным. Мне хочется констатировать, что когда в Берлине проводилась дискуссия по отчету VI расширенного пленума — должен упомянуть, что я являюсь веддингским политруководителем и политически ответственным за целый ряд ячеек,— мне (равно как и другим товарищам) было позволено выступать только в той ячейке, в которой я прикреплен, но отнюдь не в других, за которые я несу политическую ответственность. Мы требовали предоставления нам права выражать свои взгляды и в этих ячейках. Нам это запретили. Три недели спустя после дискуссии о расширенном пленуме ЦК отменил запрещение. Я могу доказать, что у нас проводится действительно ошибочный внутрипартийный курс. Мы видим, например, что ответственный руководитель берлинской организации тов. Пик констатирует в последнем плане работы, что не только запрещена фракционная

286 работа, но что и линия компартии правильна, и поскольку она «правильна» — запрещаются всякие другие толкования. Итак, подвергаются запрещению не фракционные взгляды, а право мыслить несколько иначе, чем Пик. Этот план работы я могу показать.

Вот некоторые яркие примеры того, что у нас делается.

Еще одно. В своей речи в прениях тов. Тельман говорил, что если бы ультра-левая в Германии победила, германская партия была бы потеряна для Советского Союза.

(Тельман с места: «Ты, стало быть, это еще заостряешь».)

Ты сказал: если бы ультра-левые в Германии победили — германская партия стала бы врагом Советского Союза.

(Возгласы: «Конечно!».)

Пусть тов. Тельман попробует обосновать на ближайшей делегатской конференции берлинских рабочих эту фразу, и веддингцы раз'яснят ему, как они относятся к Советскому Союзу.

(Возглас: «Надо надеяться, иначе, чем они это выразили в веддингской декларации».)

Товарищи из ЦК пытались охарактеризовать нас за наши взгляды, как контрреволюционеров, анти-ленинцев и т. п.

(Тельман: «Таковым был Гиван».)

Не сваливайте на меня ответственность за действия и взгляды товарищей, которые сейчас уже не члены партии.

(Возглас: «Почему они больше не члены партии?».)

Я абсолютно не защищаю взглядов тов. Гивана, а...

(Эмберлейн с места: «...требую восстановления его в партии».)

Мы в Веддинге приняли резолюцию, в которой заявляем, что взгляд тов. Гивана ошибочен, и что мы его осуждаем. О приеме Гивана обратно в партию не говорил еще ни один товарищ.

(Возглас: «Ведь вы же приняли об этом резолюцию».)

Требование о приеме Гивана обратно в партию — личная инициатива Гивана. Мы только голосовали против исключения, ибо мы знаем, что механическими и организационными мерами нельзя ликвидировать принципиальной оппозиции. Что положение обостряется — мы видим из того, что выбрасывают товарищей, и, когда они выброшены из партии, доводят их до тех или иных проступков, а потом клеймят как контрреволюционеров.

Что касается создания исключенными членами рейхстага новой фракции, то я это осуждаю; подобный шаг не отвечает нашему коммунистическому принципу... Но я рассматриваю вопрос по существу, и не позволю себе сразу сказать, что те, кого еще полгода тому назад называли честнейшими ленинцами, теперь стали контрреволюционерами. Если тов. Тельман говорит, что победа над ультра-левыми является результатом работы за нынешний год, то я спрашиваю: как мы оценивали Открытое Письмо? Мы боролись против него, думая, что это Открытое Письмо представляет собой платформу правых элементов для борьбы со всеми левыми элементами в Германии. Вот это и подтвердил и тов. Тельман, сказавший, что победа над ультра-левыми была одержана, благодаря работе за последний год. Работа за последний год сводится к проведению в жизнь принципов Открытого Письма. Итак, это проведение принципов Открытого Письма усматривалось только в том, чтобы разгромить левые элементы.

(Возглас: «В чем выражается левизна?».)

287 Здесь говорилось о том, что профсоюзная работа в Германии нехороша. Я это тоже знаю, но нынешний ЦК, начертавший на своем знамени лозунг «75 % профсоюзной работы», не сумел в минувший период добиться больших достижений, между тем как прошлому ЦК, смещенному Центральному Комитету, вменялось в вину, что он оставляет совершенно в стороне профсоюзный вопрос, не занимается вопросами профдвижения и пр. и пр.

Тов. Тельман сегодня заявил, что нынешний ЦК в этом направлении тоже ничего не сделал, а лишь поставит себе это главной задачей на ближайший период. В общем и целом надо констатировать, что правые опасности, которые обнаруживаются в той или иной области профсоюзной работы, и о которых говорит также товарищ Тельман — он совершенно открыто заявляет о существующих правых тенденциях и опасностях и сознается, что в отдельных случаях, например, в Любеке они действительно обнаружились,— эти правые опасности проистекают из того, что били только левых и забывали бороться с правыми. Я думаю, что наши товарищи внимательно следят за политикой партии, следят за тем, отвечает ли она принципам коммунизма. Мы видим, что товарищи, которые в 1923 году были отстранены, сейчас опять представлены в ЦК германской партии,— те самые товарищи, которые в 1923 году являлись чистейшими представителями политики Брандлера, разделяли его оппортунистические взгляды. Все это свидетельствует о том, что германская партия занимает оппортунистическую позицию. Неверно, если здесь говорят, что только русский вопрос является главным моментом, питающим оппозиционные настроения. Мы должны обсудить целый ряд германских вопросов и будем продолжать эту дискуссию об основных проблемах в Германии.

(Возглас: «А ваша профсоюзная работа?».)

Не говорите, будто мы не вели профсоюзной работы. Как раз в Веддинге профсоюзная работа расценивалась как одна из важнейших первостепенных задач, которой необходимо посвящать сугубое внимание, как того требуют тезисы V Всемирного конгресса.

Я заканчиваю. У нас в Германии такая атмосфера, что товарищам предлагают условия капитуляции. От них требуют, чтобы они отказались от своих взглядов. Несколько слов об этом. По нашему мнению, фракции в коммунистической партии Германии возникли потому, что внутрипартийный курс ЦК был неверен. Если ЦК рассчитывает мерами насилия, кампанией «разгрома» подавить оппозиционное настроение, то неминуемо создается фракция. Я знаю, что в органах коммунистической прессы не появилось ни одной статьи, в которой излагалась бы точка зрения оппозиции... Да, отдельные резолюции публиковались, но ни одна статья, написанная нами по вопросу о плебисците, не была опубликована.

Фракции перестают существовать в тот самый момент, когда фактически берется большевистский внутрипартийный курс, когда каждому товарищу предоставляется возможность выражать в ячейке и вообще внутри партии свои взгляды, взгляды не анти-коммунистические, не анти-большевистские, а, наоборот, содержащие требование фактического проведения в жизнь принципов коммунистической партии, принципов Коминтерна.

Шюллер (КИМ). Товарищи! Первым делом, несколько слов о выступлении тов. Ризе. Он преподнес вам здесь несуществующий вариант ультра-левого течения в КПГ. Этот «специальный выпуск» ультра-левого течения — в единственном экземпляре — предназначался исключительно для сессии расширен-

288 ного пленума Коминтерна. В Берлине и в Германии вообще дело излагается совершенно иначе. Я не стану вдаваться в подробности выступления тов. Ризе, ведь отвечать ему будут и другие. Я остановлюсь лишь на нескольких вопросах.

Прежде всего, следует констатировать у т. Ризе полнейшее смешение понятий в вопросе о перспективе. Речь тов. Ризе лишний раз подтверждает, что оппозиция вовсе не разбирается в вопросе о стабилизации. Тов. Ризе выступал с нелепым утверждением, будто бы стабилизация в Германии есть прямое следствие английской стачки. Точно стабилизация наблюдается лишь со времени английской стачки! Маслов твердил о стабилизации в Германии еще год-два тому назад. Тов. Ризе это позабыл. Серьезно останавливаться на этом не стоит. Тов. Ризе следовало бы внимательно вчитаться в книгу Бухарина, где наличие стабилизации доказывается цифрами. Отрицание тов. Ризе каких бы то ни было признаков укрепления капитализма — это полное ослепление или намеренное нежелание видеть то, что и слепому ясно. Такая политика толкает пролетариат на опасный путь. Это можно видеть из отдельных замечаний тов. Ризе по вопросам германской политики. Как расцениваем мы, Гамбург, это выступление, выступление кратковременное, но свидетельствующее о пробуждении активности в германском пролетариате? Тов. Ризе острит насчет «Роте Фане» и силится преуменьшить значение Гамбурга, ограничиваясь сопоставлением его с английской стачкой горнорабочих. Он говорит: мы раздували значение гамбургского выступления и не сделали достаточно для английских горнорабочих. Не спорю, и германская партия, как и все мы, в целом слишком слабо поддерживала стачку английских горнорабочих. Но это ничего не меняет в нашей оценке Гамбурга. По существу дела, стачкой руководила наша партия. Через ее посредство на стачку воздействовал Коминтерн, и мы должны констатировать, что был предпринят целый ряд шагов. Но ведь и левые ничего для нее не сделали. Даже об объявлении стачки сочувствия рурских горняков они не говорили всерьез.

Совершенно неверно, будто члены партии делятся на два разряда — работающих и безработных.

Но никто не станет оспаривать — только левые этого упорно не понимают — необходимость работать в первую очередь на предприятиях, т.-е. в профсоюзах. Быть может, партия с некоторым запозданием приступила к работе среди безработных, но она взялась за эту работу со всей энергией и оспаривать этого никто не может.

Товарищи! Ультра-левые занимаются демагогией, они заигрывают с безработными, они пытаются науськивать безработных на работающих, на партию, восстанавливать их против нашей линии.

В этом основная ошибка ультра-левых. Они преследуют при этом свои фракционные выгоды и действуют вразрез с интересами рабочего класса.

Что касается Саксонии, то тов. Ризе изобразил дело совершенно неправильно. На этом подробнее остановятся другие товарищи.

Характерно также отношение левых к сдельщине. Разумеется, мы — коммунисты — в принципе против сдельщины, но поскольку на том или другом предприятии сдельщина применяется и мы, помимо общей пропаганды, ничего сделать против нее не можем, надо, по крайней мере, требовать повышения сдельных расценок. Это равносильно требованию повышения зарплаты. Вопить по этому поводу, как это делает тов. Ризе, значит — не уметь увязать наши лозунги с борьбой за частичные требования и против последствий рационали-

289 Говоря о вербовочной кампании КПГ, тов. Ризе подчеркивает, что в коммунистическую партию пошли далеко не все ушедшие из своей партии рабочие социал-демократы. Вполне справедливо ему заметили с места, что если пошли не все (в действительности пошли многие), то исключительно по вине ультра-левых. Мыслимо ли, чтобы социал-демократ, работающий на предприятии вместе с тов. Ризе или с его единомышленником, перешел к коммунистам, когда ему все время твердят, что СССР — государство не пролетарское, что СССР окулачен, что там подготовляется диктатура «крестьянского короля» Сталина?! Есть полное основание думать, что ультра-левые своей пропагандой ослабили притягательную силу нашей партии в глазах рабочих социал-демократов.

Патетическое заявление тов. Ризе о том, что он не позволит изобразить его как противника СССР, не стоит выеденного яйца, раз он блокируется с элементами, толкующими о буржуазном перерождении СССР и проповедующими восстание, вторую революцию против пролетарского правительства СССР. Ризе говорит, что он не согласен с трактовкой Гивана, проповедующего эту вторую революцию, но в то же время он высказывается против его исключения и вообще против исключения подобных элементов; это свидетельствует о том, что тов. Ризе все еще в блоке с элементами, враждебно относящимися к СССР. Но мы знаем и верим, что рабочие, идущие еще и сейчас за тов. Ризе, в большинстве лишь сбиты с толку, в глубине же души они сочувствуют СССР и готовы за него бороться, и наша задача идеологически их переубедит, разоблачив занимающихся демагогией вождей, играющих двойственную роль: с одной стороны, они заявляют себя защитниками СССР, в действительности же они его злейшие враги.

Но довольно о Ризе, так как я хочу коснуться и других вопросов и первым делом вопроса о рационализации.

Я подчеркиваю, что в этой области необходимо:

1) Возможно полнее охарактеризовать сущность и значение рационализации.

2) Выдвинуть возможно более содержательный лозунг в противовес лозунгу рационализации.

При выработке такого лозунга надлежит руководствоваться следующим:

а) принципиальная основа лозунга должна быть та же, что у тов. Бухарина — борьба с капиталистической стабилизацией;

б) главная сущность его — борьба с последствиями рационализации, как это было формулировано тов. Бухариным.

3) На-ряду с принципиальной постановкой вопроса и с перенесением центра тяжести на борьбу против последствий рационализации надо нащупать такой общий лозунг, который бы освещал сущность наступления капитала, проходящего под лозунгом рационализации.

Что заставляет меня выдвинуть эти предложения?

Во-первых, то, что даже среди нас существует разнобой в понимании сущности рационализации. И, во-вторых, мы должны считаться с определенными уклонами правого, а может быть, и левого характера, как и с позицией социал-демократии, и, следовательно, выражаться ясно и отчетливо.

Теперь по вопросу о понимании рационализации. Должен сказать, что в английском переводе брошюры тов. Бухарина слово «рационализация» передано термином «научная организация труда». Совершенно ясно, что отождествление рационализации с научной организацией труда противоречит всей

290 нашей дискуссии. Это только маленький пример. По вопросу о рационализации имеется еще более крупное разногласие.

Существует тенденция подходить к рационализации под углом зрения применения усовершенствованных технических методов, т.-е. с точки зрения инженера. Это неправильно. Надо держаться анализа, данного тов. Бухариным, который разбивает рационализацию на 4 момента.

В главе «Методы капиталистической рационализации» т. Бухарин говорит:

1) «Капиталистическая политика рационализации выражается на первых порах в непосредственном нажиме на рабочий класс, в увеличении рабочего дня, в понижении зарплаты, в повышении налогового обложения и соответствующей политике цен».

2) «Дальнейшими шагами на пути к капиталистической рационализации являются реорганизация труда и так наз. фордизация производственного процесса».

3) «Следующим методом рационализации является концентрация промышленных предприятий, которая за последние годы приняла совершенно исключительные размеры».

4) «Наконец, необходимо отметить ряд крупных технических нововведений, которые в значительной мере качественно изменили техническую основу производственного процесса».

Итак, товарищи, рационализация, это — не только применение новых технических методов, в понятие «рационализация» приходится заключить все остальные моменты, перечисленные тов. Бухариным.

Я хочу процитировать здесь еще одно место из передовицы «Правды» во вчерашнем номере. Понятие рационализации там выявлено тоже очень четко.

«Но социал-демократия, конечно, ни слова о том, что в данных условиях капиталистическая рационализация означает небывалый нажим на рабочий класс, резкое повышение его эксплоатации, выматывание из него последних сил, новое наступление капитала на пролетариат, выбрасывание огромнейшей армии безработных на улицу».

Товарищи! Надо отдать себе ясный отчет в том, что рационализацию нельзя рассматривать исключительно под углом зрения инженера.

Некоторые товарищи ошибочно подходят к рационализации только с технической стороны; вдобавок они техническую сторону мыслят совершенно отвлеченно: исходя из совершенно правильного марксистского положения, гласящего, что, вообще говоря, мы не противники технического прогресса, они склонны применить это положение и к данному техническому прогрессу. Я считаю это неправильным. В главе 13-й I тома «Капитала», Маркс, говоря об отношении рабочего к машине и об экономии в производственном процессе — сейчас бы это назвали рационализацией,— указывает, что надо различать отношение к машине вообще и к ее конкретному применению при капиталистическом строе. Он полемизирует с теми апологетами капитализма, которые, ввиду пользы машин стараются оправдать конкретные способы их применения при капитализме, направленные против рабочих, и именует «разрушителями машин» тех, кто критикует не машины как таковые, а конкретные способы их применения в капиталистическом обществе.

Критикуя метод буржуазных экономистов, решающих вопрос отвлеченно, Маркс рекомендует ставить вопрос в связи с классовыми отношениями и конкретной обстановкой. При такой постановке проблемы становится ясным, что

291 технический прогресс приобретает капиталистический характер и служит целям капиталистической эксплоатации. Итак, мы должны увязывать техническую сторону проблемы с вопросом о классовых отношениях и, я бы сказал, даже с текущим политическим положением, чего не делают наши товарищи в Германии.

Надо также учитывать некоторую разницу в периодах. К сожалению, слишком часто приходится слышать упрек в том, что мы разрушители машин. Этот упрек или нелеп, или оппортунистичен, так как люди, его бросающие, не понимают, что положение в корне изменилось. В былое время разрушители машин защищали отсталую систему в противовес капиталистической — в ту пору прогрессивной; было это на заре капитализма. В наши же дни мы в борьбе с капиталистической стабилизацией отстаиваем прогрессивную систему, систему социалистическую, и живем мы в эпоху, когда такая социалистическая система уже существует в СССР и борьба за нее стоит в порядке дня в других странах. В такой обстановке мы должны выдвигать общий политический лозунг в противовес политике капиталистической рационализации; я отсылаю вас к докладу тов. Бухарина, употребляющему этот термин «политика капиталистической рационализации». Я отнюдь не собираюсь суживать положение, с которым я вполне согласен и которое гласит, что мы в принципе не противники технического прогресса, но я хотел бы предостеречь от крайностей. Рассматривать рационализацию исключительно с точки зрения технического прогресса, притом отвлеченно, не увязывая ее с классовой ситуацией и текущим периодом, забывая, что данный период нельзя отождествлять с периодом разрушения машин,— вот где ошибка. В заключение приведу еще один мотив в пользу выставления общего лозунга в противовес капиталистической рационализации. В рамках отдельного предприятия, где предстоит рационализация, мы, разумеется, в первую голову должны выдвигать лозунг борьбы с последствиями рационализации и переносить сюда центр тяжести нашей работы. Но надо рассматривать вопрос о рационализации не только в рамках отдельного предприятия, но и вне этих рамок, и выдвигать общие лозунги, увязывая их с вопросом о правительстве, с вопросом о власти, с вопросом о безработице, как общем явлении, и пр. В силу этого, по-моему, необходимо об’единить различного рода общие формулировки, данные выступавшими в прениях товарищами, так как на мой взгляд все мы в принципе приемлем общую основу, подведенную тов. Бухариным — борьба с капиталистической стабилизацией и перенесение центра тяжести на борьбу с последствиями рационализации. Выдвигались различные формулировки, например,— социалистическая рационализация против рационализации капиталистической. На мой взгляд формулировка эта в принципе правильна, и ее надо принять, но ее надо увязать с вопросом о власти, так как социалистическая рационализация возможна лишь при условии захвата власти. То же можно сказать о лозунге: рационализация за счет буржуазии. При существующих условиях этот лозунг лишен как политического, так и экономического смысла, так как он неосуществим. Но в принципе он правилен, поскольку мы его на-ряду с лозунгом социалистической рационализации увяжем с вопросом о захвате власти, мысля социалистическую рационализацию как аналогичную тому, что происходит в СССР. Я не собираюсь предлагать какую-то определенную формулу борьбы с рационализацией, но мне хочется подчеркнуть, что мы должны нащупать правильную формулировку, исходя из принципиальной основы, данной тов. Бухариным: перенесение центра тяжести на борьбу с последствиями

292 капиталистической рационализации. Но сверх того мы должны найти общий лозунг, который бы об'единял и увязывал частичные формы борьбы и таким образом придал бы конкретный характер борьбе с капиталистической рационализацией.

В связи с этим я хочу коснуться вопроса о наступлении капитала на молодежь. С места мне кричат, чтобы я расшифровал, против кого я полемизирую. Я полемизирую, например, против тов. Смолянского, поместившего статью в «Правде», где стабилизация трактуется, на мой взгляд, ошибочно — под техническим углом зрения, без увязки ее с классовой ситуацией.

Остановлюсь еще на вопросе о наступлении капитала на молодежь:

1) Совершенно ясно, что рационализация усиливает роль молодежи в производственном процессе, так как создает новые возможности применения неквалифицированной рабочей силы, в том числе и молодежи. С другой стороны, рационализация значительно усиливает массовую безработицу среди молодежи. Разумеется, безработица среди молодежи в процентном отношении усиливается меньше, чем среди взрослых рабочих, но если брать абсолютные величины, то она достигает небывалых размеров. По данным ИККИМ, в настоящее время в Европе минимум миллион безработной молодежи. Эта цифра исчислена слишком осторожно, но и она достаточно ярко отражает последствия рационализации для молодежи.

В конечном счете рационализация равносильна всестороннему ухудшению положения рабочей молодежи. Отсюда вытекает для Коминтерна и для КИМ задача конкретной борьбы с капиталистической рационализацией и ее последствиями для молодежи и увязка этой борьбы с борьбой взрослых рабочих. Вот почему в нашей грядущей работе эта борьба за экономические требования молодежи должна быть выдвинута на первый план.

2) Существенное значение имеет непосредственное влияние милитаризма и военной опасности на молодежь. Этот момент не нашел достаточно яркого выражения в практических выводах по вопросу о борьбе с опасностью войны.

На-ряду с подчеркиванием опасности войны мы должны констатировать наличие целого ряда планов военной реорганизации различных стран. По примеру Англии и Германии теперь всюду создают кадровые организации, уменьшая численность армии и даже иногда, сокращая срок отбывания воинской повинности; зато в техническом отношении эти армии превосходно вооружены. Сверх того, вводится допризывная подготовка молодежи. Этим хотят помешать смычке армии с пролетариатом и анти-милитаристической пропаганде в рядах молодежи. Таким образом, перед нашими комсомолами и партиями стоит неотложная задача практической работы в армии. Я напоминаю вам опыт французского комсомола, о котором упоминал тов. Семар. Успехи наши в армии и во флоте свидетельствуют о том, что комсомол работал хорошо.

Теперь несколько слов по поводу замечаний тов. Куусинена. (Лично я этой части его речи не слышал, но ознакомился с нею по протоколу.) Тов. Куусинен говорит, что комсомол хотя и проводит правильную политическую линию, однако, его вербовочная сила недостаточно растет.

Товарищи! Утверждать, что такая крупная организация, как Коммунистический Интернационал Молодежи, в наше трудное время — время всяческих шатаний в партиях — проводит правильную политическую линию, значит сказать много. Анализируя затруднительное положение, в котором очутились коммунистические партии и союзы молодежи благодаря русской оппозиции, мы

293 видим, что в комсомолах серьезная оппозиция отсутствовала. В Германии, разумеется, было ультра-левое течение, но мы сумели ликвидировать его идеологическим путем, почти не прибегая к исключениям, а если и прибегали, то лишь за нарушение дисциплины.

Во Франции нам не пришлось переживать подобного рода трудностей, французский комсомол целиком поддержал нас в борьбе с оппозиционными опасностями и вместе с нами настаивает на более резком отпоре оппозиции.

Та же картина и в других странах: всюду мы успешно боролись с оппозицией.

Что касается шатаний в самом ИККИМ, то в этом отношении можно отметить лишь два случая (т.т. Вуйович и Михалец), и мы оба случая начисто ликвидировали. В этом я могу вас заверить. Это было лишь эпизодом. Исполком в целом держится совершенно правильной ленинской линии.

Я не буду, по примеру тов. Куусинена, связывать политическую линию с недостаточными результатами вербовочной работы. Я знаю, что тов. Куусинен сделал это не намеренно, но эти две вещи не следует увязывать. У наших комсомолов нет сектантской установки, мы концентрируем наши усилия главным образом на массовой работе. Мы работаем успешно благодаря правильной политической линии. Я согласен, что Интернационал Молодежи и комсомолы по сравнению с буржуазными, а отчасти и с социал-демократическими организациями, обладают незначительной вербовочной силой, но комсомолы в данном случае страдают тем же недугом, что и коммунистические партии: наше влияние гораздо сильнее организационного закрепления его. Так, например, в нашем английском комсомоле в настоящее время имеется 2.000 членов (год тому назад в нем было лишь 500). Он издает еженедельник с тиражем в 7.000 экз. Были у нас демонстрации, в которых участвовало 10.000 человек горнопромышленной рабочей молодежи, в Берлине состоялась конференция рабочей молодежи, на которой были представлены широкие массы рабочей молодежи. Наш круг влияния очень широк, организационное же закрепление влияния сильно отстает. С этим мы согласны; в будущем мы уделим этому больше внимания.

3) Вербовочная наша сила тоже выросла. За истекшие с последнего пленума 8 месяцев наш Интернационал Молодежи увеличился приблизительно на 14% (не считая русского комсомола), что как-никак свидетельствует о наличии некоторой вербовочной силы. Если мы и дальше будем работать в том же направлении, наша вербовочная сила еще возрастет. Таким образом констатировать, что по сравнению с массовыми организациями молодежи — буржуазными и социал-демократическими — наши комсомолы организационно еще слабы, не значит констатировать, что дело обстоит плохо. Некоторой вербовочной силой мы уже обладаем. Организации социалистической молодежи неуклонно регрессируют, наши же комсомолы неустанно прогрессируют. Так что в скором времени мы догоним социалистические организации молодежи (разумеется, говоря так, я не учитываю русского комсомола: если принимать во внимание и его, Коммунистический Интернационал Молодежи гораздо многочисленнее социалистического).

Я хотел было еще отметить, что на нашем пленуме мы конкретно наметили дальнейшую линию массовой работы. Мы сосредоточим свое внимание на следующих пунктах:

1) Активная и экономическая, профсоюзная работа. В области профсоюзной работы мы еще слабы, но уже принимаем активное участие в борьбе рабо-

294 чего класса и рабочей молодежи (английская всеобщая стачка и стачка горнорабочих).

2) Практическая анти-милитаристская работа.

3) Конкретное применение тактик единого фронта, создание массовых органов единого фронта. Делегации в СССР и пр.

4) Планомерная борьба с организациями противника, развертывание оппозиции в различных социалистических организациях молодежи.

5) Уделение внимания работе в колониях, в первую очередь в Восточной Азии.

6) Оживление методов внутренней работы и пропаганды, иными словами, активизация нашей работы, что на нашем жаргоне именуется «новыми методами работы».

Перехожу к последнему пункту — взаимоотношению с партиями.

Товарищи! Я приветствую выступление тов. Тельмана, указавшего, что партия тоже несет долю ответственности за недостатки комсомола. Я напомню вам прекрасную резолюцию президиума Коминтерна, вынесенную летом текущего года по вопросу о поддержке комсомолов компартиями. Я просил бы тов. Куусинена в заключительном слове напомнить пленуму о необходимости обращения к коммунистическим партиям с указанием, что резолюции и постановления принимаются не только для прочтения, но и для выполнения; это касается и резолюции о поддержке комсомолов компартиями. (Рукоплескания.)

Клара Цеткин (встречена бурными рукоплесканиями).

Все секции Коминтерна несомненно будут приветствовать попытку перехода от общего анализа мирового положения к конкретному и подробному анализу и освещению экономических и политических факторов, явлений и событий в отдельных странах или группах стран, факторов то параллельных, то взаимодействующих, то взаимно перекрещивающихся. Коминтерн в целом в качестве руководящей революционной мировой организации пролетариата и отдельные его секции подводят, таким образом, твердую базу под свою работу и борьбу.

В фокусе нашего изучения — стабилизация капитализма, иными словами упрочение классового господства буржуазии. Разумеется, мы, как марксисты, ищем в экономике основной и определяющей движущей силы общественного развития. Сообразно этому мы ищем ключа к объяснению существования, силы и темпа капиталистической стабилизации, добросовестно изучая цифровые данные о промышленности, торговле, движении курсов валюты и прочие факторы экономической жизни. Это не только чрезвычайно ценный, но и абсолютно необходимый материал при изучении вопроса о стабилизации капитализма. По-моему, мы все же должны изучать и то, что делается за пределами экономической жизни и ее отражения в политике, должны изучать события, явления, происходящие — помимо политики — в надстройке буржуазного общества. Капитализм есть органическое социальное целое; нельзя механически отделить в нем фундамент от надстройки. Напомню вам о письме нашего старого учителя Энгельса к Блоху по вопросу об историческом материализме. Там говорится, что экономический момент в последней решающей инстанции все же является не единственным определяющим фактором в истории. Мы знаем, что между экономическим фундаментом и общественной надстройкой постоянно происходит взаимодействие. Чтобы получить ясный исчерпывающий ответ на вопрос, как обстоит дело со стабилизацией капитализма. мы должны помимо политических событий проана-

295 лизировать и то, что происходит в идеологической надстройке общества. Что же мы там видим? Вся надстройка капиталистического хозяйства переживает глубокие, затяжные и усиливающиеся потрясения. Это стихийное шатание идеологической надстройки буржуазного общества ясно свидетельствует о том, что стабилизация капитализма есть явление временное, преходящее и, помимо того, чрезвычайно хрупкое. Да и может ли быть иначе? Антагонизмы и противоречия капитализма в самых недрах производства вызывают трещины там и сям, не только в экономической корке стабилизации; дело не ограничивается сдвигами и перемещениями в общественных слоях буржуазного общества и в соотношении его сил, во взаимоотношениях и игре интересов различных держав: встряски переживает и вся надстройка, что, в свою очередь, отзывается на фундаменте. Столпы и костяки капиталистической надстройки начинают шататься и качаться, они дают трещины, раскаленный поток лавы и целый дождь горячего пепла опустошает и сметает когда-то цветущие сады буржуазной идеологии и буржуазного мировоззрения старого общества. Развитие постепенно приближается к тому пункту, когда, по словам Маркса, обеспечить собственность можно лишь воровством, обеспечить право лишь убийством и клятвопреступлением. Да простит мне наш уважаемый друг Рязанов, большой знаток Маркса, если я не цитирую Маркса дословно, а передаю лишь смысл сказанного им. Я приведу несколько примеров, вполне подтверждающих пророческие слова Маркса: собственность можно обеспечить лишь грабежом.

Товарищи, разве в наши дни мы не были свидетелями усилий обеспечить собственность Гогенцоллернов неслыханно чудовищным грабежом народного достояния? Грабеж всегда остается грабежом, сколько его ни освящай парламентскими формулами, сколько ни помогай ему социал-демократия в прусском ландтаге. В глазах 14½ миллионов населения — мужчин и женщин,— выдвигавших при плебисците требование безвозмездной экспроприации имущества бывших монархов, так называемое возмещение есть не что иное, как грабеж. Грабеж является сущностью и другого социального явления: по Германии, Польше, Австрии и другим странам прокатился чудовищный вал инфляции. Францию он только начинает захлестывать, и друг наш Семар совершенно справедливо здесь отметил, что нынешней официальной дефляции по существу сопутствует тайная замаскированная инфляция.

Что такое инфляция? Это — закрепление и увеличение собственности ничтожного меньшинства — крупных промышленников, торговых магнатов, крупных аграриев и представителей финансового капитала,— путем ограбления мелких собственников, путем вырывания куска изо рта пролетариата, реальная зарплата которого при этом снижается. Что такое инфляция, как не грабеж? Другим явлением, сопутствующим стабилизации капитализма, является разложение права в буржуазном обществе, вырождение права в убийство и клятвопреступление. Стоит вспомнить процессы о фашистских убийствах в Германии. Что это, как не легализация убийства и клятвопреступления? Это относится и к процессу об убийстве Маттеоти в Италии и к бесчисленному количеству других фашистских процессов и приговоров белогвардейских судов в целом ряде других стран. Крупная заслуга МОПР'а, как беспартийной массовой организации, состоит в наглядном выявлении распада того, что именуется в буржуазном обществе правом, при помощи обильного материала, рисующего ярость белого судебного террора всюду, где массы трудящихся восстают против порабощения их при помощи частной собственности.

296 Другая сфера надстройки капитализма, рационализируемого и стабилизируемого капитализма, святая святых буржуазного общества — основанная на собственности семья, в основе которой лежит брак, построенный на купле и продаже и дополнением которой служит проституция. Такая семья есть законно признанная форма половой жизни и призвана гарантировать обществу физически и духовно здоровое потомство. Под натиском революционизирующихся хозяйственных отношений распадается буржуазная семья и стараются проложить себе путь новые формы половой жизни. Представляющая собою уже не больше чем пережиток буржуазная семья постепенно теряет способность обеспечить появление на свет и развитие здорового потомства — молодого поколения,— которое является лучшим достоянием общества. Характерны при этом два массовых явления: движение в пользу отмены параграфов, карающих за аборты, и движение в пользу так называемого урегулирования рождаемости, т.-е. предупреждения беременности. В этом сказывается обособление половой жизни от материнства, обесценение материнства как социальной функции и бессилие общества материально оградить вновь возникающую жизнь. Разного рода движения и обширная литература, проповедывающие реформы в области половых отношений и половой жизни в семье, свидетельствуют о неудержимом распаде старого строя вопреки хозяйственной стабилизации. Все эти явления свидетельствуют о невозможности разрешения коренных проблем в рамках капитализма. Запахом гнили веет от разлагающейся буржуазной семьи.

Религия уже утеряла свою доминирующую в жизни, свою регулирующую силу, она уже не помогает созиданию общества, она, выражаясь словами Карла Маркса, есть лишь опиум для народа. Образованные классы нуждаются в более тонких наркотиках. Они превращают церковную догму в мистику, в буддизм и т. п. изжитые идеологии. Буржуазная наука в наши дни тоже утеряла свою общественно-созидательную силу, она уже не утверждает жизни. Правда, в отдельных сферах, например в области естествознания, есть крупный прогресс, но естествознание и философия уже не сочетаются воедино в стройном и четком мировоззрении. Отсутствие такого мировоззрения сказывается и в литературе и во всех сферах искусства. На всей культурной жизни нашей эпохи лежит печать усиливающегося распада и развала буржуазного строя. Это с особенной резкостью бросается в глаза в области так называемого народного просвещения, от народной школы до печати. Деградация, коррупция печати — ни для кого не тайна.

Как обстоит дело с развитием народной школы в разных странах? Республиканская Франция и демократическая Германия воистину состязаются на первенство в деле преследования народных учителей, дерзающих восставать против превращения народной школы в питомники буржуазной идеологии, против злоупотребления ею для взращивания покорного пушечного мяса и рабов машины. Закат буржуазной культуры ярко сказался в школьном законопроекте германского правительства, с головой выдающем народную школу попам. Совершенно неправильно усматривать причину упадка германской культуры исключительно в экономических бедствиях побежденного государства. Взгляните, что делается в стране бьющего жизненными соками, идущего по восходящей линии капитализма — в Соединенных Штатах. Коррупция американской печати распространяет невероятное зловоние, ярко обрисованное Синклером в «Медной марке». Полная зависимость высших органов народного просвещения и имеющихся в их распоряжении средств от магнатов капитала заклеймена Синклером в его «Гусях». Духовное

297 обличие этой страны буржуазной свободы носит печать отвратительного, жадного, строющего все на холодном расчете делячества и сентиментально разглагольствующего религиозного лицемерия. Весьма показателен для культуры этого наиболее стабилизованного, наиболее рационализированного капитализма «обезьяний процесс». Одним словом, всюду в надстройке капитализма наблюдается распад и разложение, свидетельствующие о непрочности и относительности стабилизации капитализма.

Резко противоположную картину являет молодое революционное строительство в СССР, социалистическое строительство в СССР при диктатуре пролетариата. Здесь дело не ограничивается социалистическим оформлением хозяйства: в общественной надстройке созидаются новые отношения, свободные от порабощающей власти собственности. Богатый расцвет жизни на основе социалистического хозяйства наблюдается в СССР во всех частях общественной надстройки. Экономический социальный строй гарантирует полное равноправие женщины с мужчиной. Материнство признается общественной функцией, и общество старается обеспечить право младенца на уход и воспитание. Нащупываются новые формы семьи, воспитания детей, происходит переворот в области права. Новое содержание ищет новых форм и в науке, и в искусстве, и во всех областях культуры. Товарищи, при диктатуре пролетариата всюду пускает могучие побеги новая творческая жизнь. Она не распустилась, она еще только пускает ростки, но мощность их служит гарантией предстоящего полного расцвета и созревания. Энергично борясь со стабилизацией капитализма, веря в распад капитализма и в предстоящее освобождение пролетариата, вопреки стабилизации, вопреки рационализации, вопреки всем прочим силам мы должны проникать своим взглядом не только в глубины хозяйства, но и в идеологическую надстройку общества. Мы видим смерть, развал и гниение во всех сферах жизни буржуазного общества и новую могучую творческую плодотворную жизнь там, где пролетариат опрокинул политическое и экономическое господство буржуазии, преодолел капитализм и на основе социалистического хозяйства воздвигает и новую общественную надстройку. Анализ явлений распада в надстройке буржуазного общества и учет этого фактора при суждении о стабилизации капитализма органически необходимы в нашей борьбе, это — не праздное философствование; не следует забывать, что капитализм утверждает свое господство не только на экономических и политических путях, но и при помощи идеологии и ее производных в надстройке. Буржуазное мировоззрение еще влияет на отношение широких трудящихся масс к капитализму, оно мешает им осознать историческую необходимость уничтожения капитализма и историческое «да будет» коммунистического строительства. Все корпуса идеологической надстройки служат цитаделью классового господства буржуазии, оплотом буржуазного угнетения. Буржуазная идеология служит для буржуазии оружием в борьбе с пролетариатом. Чем отчетливее и сильнее мы осознаем развал идеологической надстройки капитализма, чем дерзновеннее ринемся мы в открывшиеся бреши буржуазного общества, тем беспощаднее притупим и иззубрим мы идеологическое оружие буржуазии, тем энергичнее и тем успешнее ринутся и массы в борьбу с капитализмом, его стабилизацией и всеми методами эксплоатации и порабощения. Надо помнить и еще одно. Развал, распад идеологической надстройки буржуазного общества приводит в лагерь борющегося революционного пролетариата новых союзников, новых соратников, при условии четкого осознания нами совершающегося развития и умелого энергичного использования его.

298 Сотни тысяч, больше того, миллионы людей стонут не только под экономическим ярмом капиталистического строя, но и от отсутствия в жизни духовного содержания, морального долга, связующего их с обществом. Буржуазная идеология уже не является элементом, консолидирующим общество, она не указывает выхода из переживаемых бед и невзгод. Сотни тысяч, нет, миллионы людей переживают распад и гниение идеологической надстройки капитализма столь же болезненно, как иные — отсутствие куска хлеба и крова. Мы имеем возможность вербовать себе соратников не только в пролетариате, но и в мелкобуржуазных, но и в среднебуржуазных слоях.

Анализируя явления идеологического распада буржуазного общества, вскрывая их причины и намечая единственно возможный из этих бедствий выход, мы строим, мы мобилизуем новые боевые отряды, усиливая единый фронт борьбы со стабилизирующимся капитализмом. Необходимость привлечения и просветления этих масс требует резкого, четкого отмежевания нашего принципиального мировоззрения, нашей идеологической установки от буржуазной идеологии, хотя бы и прикрывающейся социал-демократическим реформистским обличием. Взятие за исходный пункт в общественной критике, в революционной борьбе факта распада идеологической надстройки буржуазного общества заставляет нас резко отмежеваться от реформистов, от социал-демократов. Это вынуждает нас с величайшей четкостью выкристаллизовывать нашу коммунистическую идеологию, противопоставляя беспринципности принцип. Нет такого идеологического участка гниющей идеологической надстройки капитализма, куда бы не подоспела на помощь социал-демократия, чтобы ее поддержать и подпереть. Наши же усилия направлены к тому, чтобы капитализм опрокинуть и проложить путь к новому обществу. Это невозможно без борьбы в идеологической области, для чего надо всемерно использовать все факторы распада в процессе энергичной борьбы с социал-демократией. И еще одно: вне всякого сомнения, зрелище развала и распада идеологической надстройки капитализма исполняет борющиеся массы пролетариата и трудящихся вообще боевой решимостью, боевым мужеством и уверенностью в победе. А это — существенные факторы борьбы и победы.

Товарищ Куусинен в своем докладе, по-моему, совершенно правильно указал на слишком внешний, механический характер устанавливаемой нами связи между частичными злободневными требованиями, с одной стороны, и великой исторической целью — завоевания власти,— с другой. Как этому помочь? Надо не только политически увязывать все наши требования — звено за звеном — в логически преемственную цепь,— от борьбы с ростом обнищания и ухудшением условий жизни и труда стабилизирующимся капитализмом до революционной борьбы за захват власти,— но и внутренне, органически увязывать все наши требования и цели. Для этого надо пропитать всю нашу текущую борьбу революционной коммунистической идеей во всем ее величии. Борьба против удлинения рабочего времени, борьба против интенсификации труда, эксплоатации всей мускульной нервной энергии пролетариата, борьба против снижения зарплаты хотя бы на один пфенниг должна быть горячо насыщена нашей принципиальной революционной установкой, враждебной капитализму, враждебной буржуазному строю. Вся злободневная борьба, борьба за ближайшие требования должна быть просветлена сознанием и продиктована волей пролетариев, трудящихся.

Раздавим, сметем позорный капиталистический строй!

299 Товарищи, в своей книжке о Фейербахе Карл Маркс сказал:

«Идея приобретает силу, когда ею проникаются массы».

Живым воплощением этой истины является СССР и его социалистическое строительство. Идея, которой прониклись массы, стала революционной и разрушительной силой в дни Красного Октября. Большевистская партия сумела об'единить массы вокруг необходимости завоевания власти. В эпоху гражданской войны и борьбы с интервенцией и блокадой капиталистических государств, в борьбе с голодом и холодом, она сумела воплотить революционную идею в волю самозащиты и в боевую решимость масс. Идея стала силой, восторжествовавшей надо всеми врагами диктатуры пролетариата. Большевистская партия внедрила свою идею в сознание миллионов трудящихся, и идея приобрела силу, неудержимую силу, обеспечившую ей победу и социалистическое строительство.

Товарищи, будем учиться строить нашу борьбу по примеру русской революции и ее вождя — ВКП(б). На земном шаре всюду, где еще господствует капитализм, где он стабилизируется, где он рационализируется, происходит брожение, движение угнетенных масс. Пропитаем же восстающие массы революционной коммунистической идеей, поможем им осознать неизбежность гибели капитализма. Усвоенная миллионами идея станет силой. Поскольку нам удастся расковать эти силы, бросить их в повседневную борьбу, выявить их даже в мелкой будничной работе, поскольку нам удастся привести всю массу в движение, одухотворяемое революционной идеей, нам не страшна стабилизация капитализма.

Тогда мы смело сможем сказать: вопреки стабилизации капитализма, вопреки рационализации, мир все-таки наш. Непреоборимая сила революционной идеи, усвоенной массами, равносильна развитию мировой пролетарской революции, равносильна неминуемой победе мировой пролетарской революции.

(Бурные и долго несмолкающие рукоплескания.)

Веше (Хемниц, Германия). Ход дискуссии за некоторыми исключениями показал, что линия, намеченная в тезисах о международном положении и о ближайших задачах Коминтерна, встречает общее одобрение.

Я, однако, хочу попытаться опровергнуть положения тов. Ризе, который высказался против этой линии. Тов. Ризе в начале своей речи остановился на вопросе о стабилизации. Тов. Шюллер уже отчасти ему возразил; я хотел бы вкратце упомянуть о том, что тов. Ризе почти на каждом шагу сам себя опровергает. Критика тов. Ризе прежде всего касается вопроса о безработице, который, по его мнению, плохо разрешен германской партией. Он ставит в особую заслугу оппозиции то, что она и прежде указывала на необходимость об'единения и активизации безработных. Тов. Ризе решительно ошибается. В доказательство приведу лишь некоторые данные. Центральный Комитет не только несколько месяцев тому назад, но еще с прошлого года, и особенно с начала 1926 года, практически поставил вопрос об'единении безработных. Уже в 1925 году в Саксонии был ряд моментов, свидетельствовавших о том, что сотрудничество безработных с профсоюзами отнюдь не означает пассивности безработных. Там, где профсоюзы спасовали, были проведены самостоятельные и притом удачные выступления под нашим руководством. В связи с этим напоминаю об общесаксонской конференции; поскольку я знаю, такие конференции были проведены и в других частях Германии; напоминаю о делегациях в ландтаг. В составе этих делегаций были не только коммунисты, но социал-

300 демократы и беспартийные; в них были представлены не только мужчины, но и женщины. Эта усиленная активность безработных сказалась, не говоря о парламентских выступлениях, в устройстве демонстраций и собраний, что рикошетом отразилось и в парламенте. Если тов. Ризе думает, что недостаточное понимание необходимости об'единения и активизации безработных есть результат влияния КРП, то я должен это опровергнуть. Я не знаю, откуда тов. Ризе берет такие утверждения. Поскольку я знаю, вряд ли приходится говорить о влиянии КРП. Наоборот, там, где делаются попытки насадить такие настроения, эти попытки в зародыше партией подавляются. Таким образом, в данном случае приходится опровергнуть выдвинутые тов. Ризе утверждения.

Далее тов. Ризе считает необходимым привести случай с Мекленбургом, когда вследствие плохой политики не ЦК, а мекленбургских товарищей нам грозит утеря влияния в массах. Разумеется, время от времени случается, что неправильное применение нашей тактики, ложная оценка роли партии, создают опасность для наших товарищей и для всего движения. Но и в этом случае ЦК принял радикальные меры. Поскольку мне известно, соответствующие товарищи были сняты с работы и парламентская фракция под суровой угрозой вынуждена была переменить курс. Быть может, недостаток заключается в том, что ЦК принимает меры лишь тогда, когда обнаружены известные ошибки. Нам не хватает человека, который знал бы заранее, какие ошибки может сделать тот или иной товарищ. До сих пор нам не посчастливилось найти такого провидца.

С положением тов. Ризе относительно мнимой несостоятельности партии во время стачки горняков я тоже согласиться не могу. Были сделаны довольно радикальные попытки, чтобы побудить горняков к солидарному выступлению. Например, в Рурской области наши товарищи возбудили вопрос о стачке сочувствия (на участке «Беккерверк»); 30% персонала под влиянием наших лозунгов бросили работу. Но влияние профсоюзной бюрократии еще слишком сильно, и ей удалось удержать горняков от выступления солидарности. Это тем более обязывает нас выдвинуть на первый план работу в профсоюзах; наш долг не только итти в профсоюзы, но и действовать там в коммунистическом духе. Особенно важно, что самые ответственные посты в профсоюзах еще и сейчас заняты реформистами, ибо, согласно постановлению Союза горняков, члены, состоявшие раньше в юнионе, проходят кандидатский стаж, что лишает наших товарищей возможности уже сейчас занимать ответственные посты в профсоюзах. В этом отношении скоро произойдет перемена в нашу пользу.

Особое внимание в речи тов. Ризе уделено саксонскому вопросу. Он полагает, что разработка лозунгов и обсуждение вопросов в «Роте Фане» доказывает, что теперешний ЦК, наконец, приближается к принципиальной политике, т.-е. другими словами, что до сих пор принципиальной политики не было. И здесь его аргументация не верна. Следует сначала доказать, что партия при том или ином наступлении игнорировала принципиальную сторону. Если мы можем отметить ряд достижений на саксонских выборах или на выборах в муниципалитет,— а ведь в промежутке между двумя избирательными кампаниями мы в очень острой форме выдвинули вперед перед рабочими принципиальный вопрос об образовании правительства,— то это, без сомнения, свидетельствует о четкости политики нынешнего ЦК и низовых комитетов. Вся аргументация тов. Ризе вызвана опасением, как бы нам не пришлось снова пережить 1923 год. Можно уверенно сказать, что 1923 год не вернется. Опыт — в особенности саксон-

301 ский — привел к тому, что члены партии критически оценивают каждый шаг. И если лозунги, выдвинутые центральным комитетом Саксонии, одобрены всеми саксонскими округами, то это доказывает, что ЦК в своей политике может опереться на округа.

Существенную роль в аргументации тов. Ризе и в его боязни возврата 1923 года играет самая постановка коммунистами вопроса о министре-президенте и о выборах, создающая некоторым образом впечатление, будто коммунисты могут проводить рабочую политику совместно с социал-демократами — в частности, в саксонском ландтаге. А между тем, верно как раз обратное. Что касается Мекленбурга, то это исправлено. Наша позиция в вопросе об СПГ и об образовании правительства вполне ясна. Я считаю необходимым обрисовать отношение ЦК к вопросу об образовании правительства в Саксонии, чтобы было можно уяснить картину товарищам.

«Коммунистическая партия на определенных условиях, т.-е. на условиях, выдвинутых ею в избирательной борьбе и которые, разумеется, не могут быть осуществлены парламентским путем без мобилизации масс,— подаст голос за министра-президента. В случае невыполнения этих условий социал-демократическим правительством коммунистическая партия мобилизует рабочие массы против этого правительства и добьется его свержения».

Это вполне ясная позиция. Для нас суть дела в укреплении позиции верхушки саксонской СПГ, носящей своеобразный характер и напоминающей так называемых авто-марксистов,— левой на словах, а на практике проводящей официальную политику социал-демократической партии. Эта группа, именуемая в Саксонии «левой», еще пользуется влиянием на массы. Получение 750.000 голосов социал-демократами и лишь 350.000 коммунистами, доказывает, что мы должны со всей энергией стремиться к освобождению масс из-под влияния социал-демократической фразеологии. Вот в чем дело, а не в том, чтобы образовать социал-демократическое правительство, которое, быть может, будет вести анти-пролетарскую политику, как это уже было в Мекленбурге. Мы думаем, что с таким решением вопроса могут солидаризироваться все члены партии.

Тов. Ризе не наметил иного пути ни в первом, ни во втором вопросе. А было бы очень любопытно, если бы он наметил другой конкретный путь, в особенности в саксонском вопросе, имеющем значение не только для Саксонии, но и для всей Германии, но и для всего Коминтерна. Пусть бы тов. Ризе показал нам другие возможности, кроме указанных Коминтерном; но тов. Ризе этого не сделал, он ограничился чисто отрицательной критикой, которая совершенно бесплодна и лишь способна породить пассивность, что отнюдь не полезно в наше время, когда перед партией стоят большие задачи.

Далее, тов. Ризе указывает на недостаточную вербовочную силу партии. Он ставит нам в упрек, что во множестве случаев ухода из социал-демократической партии нам не удалось привлечь ушедших в нашу партию.

Товарищи, приходится действительно констатировать, что социал-демократы, вышедшие из своей партии еще год-два тому назад, до сих пор, за небольшим исключением, не нашли пути в нашу партию. Прыжок в коммунистическую партию, которая организационно представляет собой нечто совершенно для них новое, пока еще слишком для них труден.

Неубедительна критика тов. Ризе и других мероприятий германского ЦК, например, исключения оппортунистических групп и отдельных членов. Я утверждаю, что терпение, которое ЦК проявлял по отношению к целому ряду това-

302 рищей на протяжении многих месяцев, было поистине неистощимым. Свобода фракций, которой требовали некоторые товарищи,— решительно недопустима. При тех огромных задачах, которые перед нами стоят, это требование должно быть отвергнуто, так как фракционные склоки лишь мешают успехам партии.

Еще несколько слов о рационализации и конкретизации. Установлено, что рабочие неясно представляют себе, что такое «рационализация». Им дают научный анализ, в то время как нужно, по примеру русских товарищей, дать наглядное раз'яснение вопроса. Мы видели здесь целый ряд учреждений, которым это прекрасно удается. Ставя вопрос о 8-часовом рабочем дне в связи с борьбой за рационализацию, мы должны поступать так: мы выдвигаем требование 8-часового рабочего дня и говорим: в Германии имеется 20 миллионов рабочих, которые согласно тарифным договорам обязаны работать 52 часа в неделю. Фактически они работают больше. Эти 20 млн. рабочих завоевывают 48-часовую неделю, так что выигрывают в неделю 4 часа, что для 20 миллионов рабочих составит 80 миллионов часов. Эти 80 миллионов рабочих часов дают возможность включить в производственный процесс 1,8 миллиона безработных. Такими методами пропаганды мы, я думаю, можем воздействовать на любого рядового рабочего, как бы примитивно он ни мыслил, он поймет, что коммунисты здесь действительно выдвигают практически осуществимый лозунг. Это равносильно борьбе, но массы понимают, зачем эта борьба нужна. Интересно отметить еще следующее: целый ряд вопросов повседневной жизни и борьбы, которые мы, быть может, напрасно трактовали как вопросы чисто партийные, должны быть внесены в гущу масс не через партию, а через другие каналы, которыми мы располагаем; целый ряд этих вопросов важен не только для партии, но и для всего рабочего класса, и если мы понесем их в массы через посредство наших подсобных организаций (фабзавкомы, красный союз фронтовиков и т. д.), то всякий рабочий правильно воспримет наши требования. Если мы подойдем тем же путем к профсоюзам и поставим там вопрос об осуществлении этих усвоенных рабочими требований, это поведет к активизации масс.

На данном совещании важно также выяснить, правильно ли проводили мы тактику единого фронта. На этот вопрос мы можем ответить безусловно утвердительно. Все проведенные партией мероприятия дали положительные результаты, начиная с выборов и кончая конгрессом трудящихся. Попутно я хочу напомнить, что в Хемницком округе, помимо предприятий и профсоюзов, 13 муниципалитетов, где мы не имели до сих пор коммунистического большинства, постановили послать делегатов в качестве официальных представителей на конгресс трудящихся. Всюду прокладывает себе путь убеждение, что коммунистическая партия действительно в состоянии руководить массами. Упомяну о кампании в связи с рабочими делегациями и о кампании против компенсации б. владетельных князей,— всюду мы добились успехов именно в силу нашей тактики единого фронта. Мы не потеряли контакта с социал-демократическими и беспартийными рабочими и добились — в особенности в Саксонии — изобличения левых вождей. Результатом нашей работы был раскол саксонской партии. Этим мы несомненно обязаны правильному применению тактики единого фронта. Все это нас приводит к заключению, что надежды, возлагаемые на нас рабочим классом, будут нами оправданы лишь тогда, если мы будем твердо и определенно, без каких бы то ни было колебаний, проводить и в дальнейшем намеченную линию. И тогда можно надеяться, что на ближайшем пленуме Исполкома мы сможем констатировать дальнейшие успехи. Таковы задачи, которые мы себе

303 ставим, и я надеюсь, что тов. Ризе откажется от отрицательного отношения к этим задачам и будет содействовать дружному их проведению.

Чильбум (Швеция). Все четыре скандинавские делегации согласны с взглядами тов. Куусинена, что коммунистические партии в Скандинавии должны усилить борьбу за завоевание масс. Мы вполне сознаем, что надо в первую голову форсировать работу в пользу единства профдвижения и революционизирования профессиональных организаций.

Однако, оценивая положение в Скандинавии, нельзя забывать о том, что классовые противоречия здесь еще относительно мало развиты. Рабочие, в первую очередь в Швеции, не так сильно страдают от обострившегося капиталистического гнета, от совершенно явной эксплоатации, как рабочие во многих других странах. Такая обстановка, разумеется, способствует сохранению веры в реформистов и в их тактику. К тому же надо помнить, что социал-демократия — особенно в Швеции и Дании — чрезвычайно сильна. Обе партии принадлежат к самым сильным и решительным партиям II Интернационала. Например, шведская социал-демократия уже три раза имела в своих руках правительственную власть. Правда, буржуазия прогнала ее с этой позиции прежде, чем рабочие сумели освободиться от иллюзий насчет преимуществ социал-демократической власти. Шведские социал-демократы рассчитывают завоевать в 1928 году большинство в палате депутатов и образовать социал-демократическое правительство на парламентской основе. Они уже сулят рабочим всякие «социалистические» блага. Но получить большинство они могут только с помощью коммунистов. Таким образом мы призваны сыграть решающую роль в парламентской борьбе между буржуазными и социал-демократической партиями. Впрочем, недавно социал-демократическое правительство Дании тоже было вынуждено апеллировать к избирателям.

Однако пацифистская эра является уже и для Скандинавии изжитой стадией развития. Стабилизация капитализма достигла в Швеции довольно большого, можно даже сказать, чрезвычайно большого развития. Классовые противоречия все более и более обостряются. Класс буржуазии марширует под лозунгом усиленной, усугубленной борьбы с рабочим классом.

Буржуазия формирует вооруженные штрейкбрехерские отряды, всегда готовые притти на подмогу предпринимателям в их борьбе с рабочими. Образовались фашистские организации, которые уже предпринимают различные выступления против рабочего движения, пока еще, правда, ограничивающиеся распространением прокламаций и рядом других невинных актов. Но рабочие открыто борются с фашистами. Они уже однажды их побили и заставили искать защиты у полиции. Полиция вооружается за счет секретных фондов усовершенствованными пулеметами. При этом она пользуется горячей поддержкой буржуазного общества, которое совершенно открыто и явно обнаруживает намерение всеми находящимися в его распоряжении средствами разгромить коммунистов.

Одновременно с этим в парламент вносятся петиции, имеющие целью облегчить налоги на капиталистов и переложить их на плечи трудового народа. Весь буржуазный мир Швеции единодушен в вопросе о необходимости запрещения каких бы то ни было стачек. Поэтому в ближайшие месяцы надо ожидать внесения правительством соответствующего законопроекта в парламент. Весьма знаменателен тот факт, что вожди шведских социал-демократов, вопреки воле рабо-

304 чих, совершенно открыто выражают свое принципиальное согласие с этим требованием буржуазии.

Из сказанного явствует, что в настоящее время реакция развивается во всей Скандинавии как в политической, так и в экономической жизни. Но это еще не вызвало отчетливого сдвига влево в психологии рабочих масс.

Англичане давно уже стараются пристегнуть Скандинавию к колеснице английского империализма. Реакционное английское правительство добивается изоляции Советского Союза не только при посредстве окраинных государств. Оно старается подчинить своим интересам также и Скандинавию. Основываясь на имеющихся в нашем распоряжении данных, мы можем, например, сообщить, что недавно в Финляндии при содействии английских офицеров был выработан проект нового закона о военной обороне, предусматривающий чрезвычайное усиление вооружений и, разумеется, также увеличение военного бюджета. Так же мало можно, пожалуй, оспаривать и тот факт, что английское правительство участвовало в качестве «советника» в составлении «проекта разоружения», внесенного в датский парламент. По всей видимости, английское правительство намеревается создать в лице скандинавского блока под руководством Швеции сторожевой пост для защиты английских интересов на Балтийском море, который можно было бы, в случае надобности, использовать против Советского Союза. В осуществлении этой задачи английское правительство пользуется энергичной поддержкой со стороны реакционеров в различных скандинавских странах. Больше всего стараются при этом финские белогвардейцы, которые, очевидно, считают себя в состоянии занимать в этой игре руководящую роль. Таким образом уже несколько лет длится интенсивная работа «по укреплению уз дружбы», связывающих между собой различные скандинавские государства. Устраиваются взаимные посещения военными эскадрами, финский президент предпринял поездку по скандинавским столицам, а короли скандинавских стран обмениваются визитами в сопровождении и при содействии социал-демократических министров. Но наиболее отчетливо о наличии подобных планов свидетельствуют оживленные сношения шюдскоров, т.-е. вооруженных фашистских организаций, различных стран. Каждому совершенно ясно, что финские белогвардейцы интенсивно работают над созданием белых гвардий против рабочего класса при содействии своих товарищей по убеждениям в других скандинавских странах. Если присовокупить к этому еще тесное взаимное сотрудничество скандинавских предпринимателей, и, регулярно устраивающих совещания, и в некоторых случаях действующих сообща,— то картина будет, сравнительно, полной. Таким образом мы видим, с одной стороны, стремление подготовить прямое участие Скандинавии в политике, враждебной Советскому Союзу (удастся ли она — другой вопрос), а, с другой стороны — целесознательную и систематическую работу по организации вооруженного похода реакции на рабочих.

Одновременно с этим можно констатировать рост активности II Интернационала в деле завоевания рабочих масс Скандинавии. Характеристика, которую тов. Куусинен дал «Форвертсу», как наилучшему в мире органу контр-революции, вне всякого сомнения, правильна. Но если бы у тов. Куусинена хватало времени просматривать социал-демократическую прессу Скандинавии, он заметил бы, что «Форвертс» расплодил контр-революционное потомство, которым он может гордиться. Социал-демократическая пресса в Скандинавии, не смущаясь, распространяет всевозможные небылицы о Советском Союзе. Эта пресса

305 идеологически во всякое время к услугам буржуазного общества. Несколько времени тому назад одна из руководящих социал-демократических газет Швеции писала о борьбе в Китае, что «было бы несчастьем, если бы рухнуло мировое господство Англии». Недавно та же самая газета писала, что культура началась с рождества Христова. Таким образом, не только существовал Иисус, но его учение является источником культуры. На эту тему даже велась некоторое время оживленная полемика между социал-демократическими газетами.

В настоящее время социал-демократы ведут, главным образом в Швеции и Финляндии, энергичную и сознательную работу по завоеванию рабочих масс на сторону своих партий. В Швеции это осуществляется путем коллективного присоединения к партии целых профсоюзных организаций. Профессионально организованные рабочие, не желающие подчиняться политике социал-демократических вождей, терроризируются. Если у них хватает мужества становиться на сторону коммунизма, то на них сыплются доносы по месту работы, и социал-демократы содействуют их увольнению. Не дает пощады коммунистам также и реакционный центральный комитет социал-демократического союза молодежи. Он возглавляет все кампании против коммунистов и против Советского Союза. Каждый контр-революционный источник используется этими господами в интересах их политики, строящейся на клевете и травле. Надо констатировать, что социал-демократическая молодежь в Скандинавии, особенно в Швеции, вела последние годы весьма активную вербовочную кампанию, и шведский союз социал-демократической молодежи насчитывает уже 29.000 членов. Эти союзы молодежи являются ударными отрядами социал-демократических вождей в их борьбе с нами — коммунистами. В своем поведении по отношению к нам они обнаруживают свою, почти фашистскую, идеологию. Они являются контр-революционными элементами наихудшего пошиба.

После всего этого совершенно естественно, что II и Амстердамский Интернационалы имеют в лице вождей скандинавских социал-демократических партий послушные орудия для раскалывания профессионального движения. Оплаченная Амстердамским Интернационалом и предпринятая финскими социал-демократами попытка расколоть финское об'единение профсоюзов, правда, не удалась, но она повторяется в Норвегии, где налицо опасность того, что об'единение профсоюзов будет присоединено к Амстердамскому Интернационалу, а ряды профессионально организованных рабочих будут расколоты. В Швеции социал-демократия стремится окончательно парализовать волю к единству у радикальных профессионально организованных рабочих. С этой целью предпринимаются всевозможные провокационные меры. Знаменательно, что на последнем с'езде шведского об'единения профсоюзов социал-демократы добились принятия, правда, незначительным большинством голосов, постановления о предоставлении одной социал-демократической газете субсидии от профсоюзов, несмотря на то, что газета совершенно открыто выступала в пользу раскола профессиональной организации, примыкающей к тому же профсоюзному об'единению. Большинство рабочих, читающих эту газету, принадлежат к радикальному крылу профессионального движения.

Под знаком раскольнической политики II Интернационала и попыток изоляции пролетариата Советского Союза пройдет также созываемая на 6 декабря в Стокгольме Скандинавско-Балтийская конференция. В процессе чрезвычайно оживленных, жарких дебатов, которые велись по этому вопросу в Скандинавии, характер конференции был совершенно отчетливо раз-

306 облачен. Цель маневра сводится к тому, чтобы втиснуть профсоюзные об'единения Финляндии и Норвегии в Амстердамский Интернационал. Если это не удастся, то возникнет опасность раскола профессионального движения социал-демократическими вождями этих стран. Эта угроза уже неоднократно высказывалась финскими социал-демократами. В Дании об'единение профсоюзов усилиями реформистских лидеров уже расколото, поскольку на-днях Союз работников¹, насчитывающий 90.000 человек, спровоцирован к выступлению из об'единения профсоюзов.

Но, вопреки всему этому, движение рабочих в пользу единства прогрессирует. Об'единения профсоюзов Финляндии и Норвегии уже потребовали приглашения ВЦСПС на Скандинавско-Балтийскую конференцию. В повседневной ожесточенной борьбе с социал-демократами и реформистскими вождями 100.000 шведских рабочих пред'явили точно такое же требование к своему об'единению профсоюзов.

Впрочем, можно и вообще ясно заметить, как рабочие, благодаря растущей безработице и усугубляющейся капиталистической эксплоатации, все более и более изживают буржуазную идеологию, проповедываемую социал-демократическими вождями. В борьбе против готовящегося закона о запрещении стачек одна профсоюзная организация за другой ясно и недвусмысленно отмежевываются от социал-демократических вождей.

Перспективы работы коммунистических партий в Скандинавии об'ективно благоприятны, тем более, что и среди крестьянства заметен сдвиг влево, как в Швеции и Норвегии, так и в Финляндии. Например, в Швеции были недавно проведены две крестьянские конференции, на которых обсуждались общие требования крестьянства. Одна конференция, созванная социал-демократами, занялась, разумеется, лишь скромными требованиями улучшения положения крестьянства. Другая, организованная радикально и коммунистически настроенными крестьянами, заняла недвусмысленную боевую позицию в защиту интересов трудящегося крестьянского населения. Коммунистическая партия Швеции уже несколько лет тому назад, как в парламенте, так и на сотнях открытых собраний, выдвигала требование безвозмездной экспроприации земельной собственности крупных компаний, фидеикомисов и крупных землевладельцев, чтобы наделить землей крестьян, хозяйство которых слишком мало, а также сельских рабочих и рабочих лесных промыслов. Вторая крестьянская конференция тоже приняла радикальную программу для крестьянской организации, ставящую себе целью не только об'единение трудового сельского населения, но и установление более тесной связи между ним и промышленным пролетариатом в борьбе с эксплоататорами. Крестьяне и сельские рабочие создают организацию, к которой могут коллективно примкнуть также профессиональные об'единения крестьян, работающих на лесных промыслах и по сплаву леса. Наоборот, социал-демократы неоднократно выступали против нашего требования экспроприации земли. Таким образом, наша работа среди крестьянства носит несколько иной характер, чем тот, о котором говорил один из выступавших раньше ораторов.

Скандинавские секции Коминтерна целиком и полностью сознают свою обязанность предпринять все, что в их силах, для завоевания рабоче-крестьянских масс на сторону революционного движения. Но мы хотим, чтобы Коминтерн,

¹ Verband d. Arbeitsmänner.

307 Профинтерн и братские партии помогали и советовали нам, уделяя больше внимания нашим усилиям и придавая большее значение борьбе и стараниям скандинавских партий, особенно, когда они направлены против реакционных замыслов окружения Советского Союза и против замыслов социал-патриотов добивающихся изоляции наших русских братьев по классу.

Соглашаясь с проектом резолюции тов. Бухарина о задачах Коминтерна, мы хотели бы подчеркнуть, как особенно важные, следующие задачи.

Необходимость усиления деятельности и углубления борьбы:

1) за завоевание профессионально организованных рабочих на сторону революционного движения, а также на сторону национального и международного единства профдвижения (мы совершенно согласны с об'яснениями тов. Тельмана насчет опыта профсоюзной работы. У нас в Швеции обнаружились те же недочеты, что и в Германии);

2) за завоевание и организацию трудящегося крестьянства и батрачества и

3) за завоевание трудящейся молодежи на сторону коммунистического юношеского движения, которому надлежит уделять величайшее внимание.

Мы искренне приветствуем высказанное тов. Куусиненом пожелание детально изучить после расширенного пленума положение Коммунистического Интернационала Молодежи. Мы надеемся, что будет найден путь к завоеванию рабочей молодежи на сторону коммунистического движения. Коммунистические партии должны осознать, что, если нам не удастся привлечь на свою сторону рабочую молодежь, то наша работа по завоеванию масс под знамя коммунизма будет гораздо труднее.

Николаевич (Юго-Славия). Ни в своем печатном, ни в устном докладе тов. Бухарин ни слова не сказал о Балканах. Это, несомненно, ошибка с его стороны, и не только потому, что Балканы все еще являются весьма важным об'ектом империалистической международной политики, но и по той причине, что Балканы уже много лет служат оплотом самой черной реакции; все коммунистические партии находятся там на нелегальном положении. Было время, когда революционное движение на Балканах — по крайней мере, мне так кажется — переоценивали. Но было бы еще гораздо большей ошибкой недооценивать Балканы.

Я хотел бы сначала коснуться общего вопроса стабилизации на Балканах. Существует ли на Балканском полуострове какая-нибудь капиталистическая стабилизация или нет? На этот вопрос мы должны ответить совершенно ясно и открыто, ибо только при условии правильной оценки конкретного положения можем мы вести правильную политику. Много ошибок, совершенных нашими партиями, проистекают как раз из неправильной оценки или из несвоевременно данной правильной оценки ситуации.

На Балканах было несколько якобы левых товарищей, которые пытались вообще отрицать наличие явлений стабилизации. Тем не менее, на Балканах тоже, к сожалению, налицо очевидные явления стабилизации, которых нельзя отрицать, если не хочешь вести политику страуса. Каковы общие главные признаки капиталистической стабилизации? Поднятие производства, рост внешней торговли и улучшение курса валюты. Все эти симптомы капиталистической стабилизации мы имеем и на Балканах. Тем не менее между процессом стабилизации на Балканах и процессом стабилизации в Центральной и Западной Европе есть разница, хотя и не принципиальная, а в степени развития, т.-е. степень развития стабилизации на Балканах другая, меньшая, чем в Централь-

308 ной Европе. Разница заключается еще в том, что общее положение на Балканах более запутано и более сложно, чем в Центральной России. В чем выражается эта сложность положения на Балканах?

Прежде всего в том, что буржуазно-демократическая революция на Балканах еще не доведена до конца. Пережитки феодализма еще не ликвидированы. Буржуазия оказалась совершенно неспособна довести буржуазно-демократическую революцию до конца. Только победоносный пролетариат в теснейшем союзе с широкими крестьянскими массами сможет завершить буржуазно-демократическую революцию на Балканах. Надо отдавать себе полный отчет в этом положении вещей, чтобы правильно подойти к балканским проблемам. В свете такой оценки ситуации на Балканах позиция по отношению к различным и многообразным проявлениям крестьянского движения на Балканах представляется одной из важнейших проблем для всех коммунистических партий. В выработке же правильной позиции по отношению ко всем этим разнообразным проявлениям крестьянского движения может помочь всем коммунистическим партиям Крестьянский Интернационал и аграрный институт в Москве.

Вчера тов. Коларов говорил в своей речи о явлениях стабилизации на Балканах. Он правильно осветил общий вопрос, но при этом выдвинул утверждение, с которым я несогласен. Тов. Коларов утверждает, будто стабилизация балканских стран равносильна их колонизации. Это утверждение в такой формулировке, по моему мнению, неправильно. Оно слишком обще, слишком схематично. Тов. Коларов рассматривает будущее Болгарии на фоне будущего всего Балканского полуострова. Он «болгаризировал» весь Балканский полуостров (смех). По-моему, это неверно. Тов. Бухарин в своем устном и печатном докладах совершенно правильно подчеркнул, что как раз в нынешней ситуации нам необходима конкретная, отчетливо дифференцированная постановка вопроса о капиталистической стабилизации. Между Болгарией и, например, Юго-Славией имеется довольно большая разница, и причина этого вполне понятна. Болгария — побежденная страна, она должна была платить репарации, между тем как Юго-Славия принадлежит к числу, так называемых, государств-победителей, которым причитались репарации не только от Болгарии, но и от других стран. Уже одного этого факта достаточно, чтобы показать, что между процессом стабилизации в Болгарии и таким же процессом в Юго-Славии должна быть разница в смысле об'ема и темпа. Юго-Славия, по-существу, тоже аграрная страна, но по сравнению с довоенным положением Юго-Славия довольно значительно индустриализировалась, чего о Болгарии сказать нельзя. Например, баланс внешней торговли за 1924 год показывает, что из всего ее вывоза 40 % падает на промышленные товары. Это уже доказывает, что процесс индустриализации в Юго-Славии несколько подвинулся вперед. Такое упрощение вопроса таит в себе большую опасность: она продиктовала тов. Коларову и другой неправильный вывод.

Тов. Коларов говорит, что колонизация балканских стран об'ясняется тем, что без иностранной помощи на Балканах стабилизация вообще невозможна. Капиталистические страны Балканского полуострова, действительно, не могли бы добиться стабилизации без иностранной помощи. Но я спрашиваю: может ли Германия, Австрия или какая-нибудь иная капиталистическая страна достигнуть какой бы то ни было стабилизации без иностранной помощи? Несомненно, нет. Итак, стабилизация с помощью иностранных капиталистов не есть характерная особенность балканской стабилизации. Это единственный возможный метод ста-

309 билизации вообще. Стабилизироваться собственными силами может только одна страна — страна диктатуры пролетариата, первое в мире пролетарское государство — Советский Союз. Ни одной капиталистической стране это не удалось.

Отождествление стабилизации с колонизацией привело тов. Коларова к другому неправильному заключению. Исходя из ложной предпосылки, о которой я только что говорил, тов. Коларов утверждает, что пролетариат на Балканах не сможет сам, без иностранной помощи, свергнуть, победить свою буржуазию. Это, разумеется, ошибочная теория, которая даже немного опасна, опасна потому, что она может привести к рискованным практически политическим выводам. Это, так сказать, теория пассивности.

Неравномерность стабилизации на Балканах является по существу ни чем иным, как действием общего ленинского закона неравномерности развития капитализма. Юго-Славия достигла некоторых неоспоримых успехов на пути к индустриализации. Социал-демократы, реформисты и капиталисты пишут в своей прессе о Юго-Славии, как о вполне консолидировавшейся стране. Социалисты утверждают, будто Юго-Славия уже вступила в период нормального развития капитализма. Это, конечно, абсурд. Социал-демократы и капиталисты трактуют так стабилизацию в Юго-Славии потому, что они не подходили к процессу стабилизации диалектически. Социал-демократы и реформисты видят только одну сторону процесса стабилизации, только положительные конструктивные — с точки зрения капитализма — элементы процесса стабилизации, но закрывают глаза на другую, отрицательную сторону этого процесса. В Юго-Славии налицо увеличение продукции, рост внешней торговли, значительное улучшение валюты. Все это — положительные элементы, одна сторона процесса стабилизации. Другая сторона, о которой социал-демократы и капиталисты не желают ничего знать, заключается в том, что, во-первых, в Юго-Славии еще не разрешен аграрный вопрос, во-вторых, Юго-Славия еще не разрешила национального вопроса, в-третьих, военные долги, составляющие 30 слишком миллиардов динаров, еще не урегулированы, в-четвертых, государственный бюджет не сбалансирован, и в-пятых, валютная проблема не разрешена, валютная реформа не проведена. Итак, мы видим, что отрицательные, разрушительные — с точки зрения капитализма — элементы несколько преобладают над положительными, конструктивными элементами. Поэтому мы говорим, что в Юго-Славии не может быть и речи о консолидации капитализма, о которой болтает социал-демократия. Речь идет, таким образом, не о консолидации капитализма в Юго-Славии, а об относительной стабилизации, о частичной, о неустойчивой стабилизации.

Промышленный под'ем времен инфляции сменился в Юго-Славии тяжелым кризисом промышленности. Во время этого кризиса обнаружилась и некоторая тяга к аграризации. Эта тяга к аграризации заключается не только в том, что сокращается часть ставшего излишним промышленно-производственного аппарата, как думает тов. Варга, а прежде всего в том, что капитал ориентируется в сторону повышения сельскохозяйственной продукции и расширения так называемой аграрной промышленности. Характерно, что эта тенденция к аграризации усиливается параллельно росту влияния английского империализма в Юго-Славии.

Об интересной игре различных империалистических держав на Балканах и о том, как эта игра сказывается на внутренней политической жизни Юго-Славии, я, к сожалению, ничего не могу сказать, так как предоставленное мне время истекло.

310 В заключение я хотел бы сказать еще несколько слов о КП Юго-Славии. Коммунистическая партия Юго-Славии целых 6 лет терпела тяжелые удары белого террора. Все то, что сейчас совершается над нашими товарищами в Италии, мы еще 6 лет тому назад пережили в Юго-Славии. Я не намерен умалять «славу» итальянского «дуче», но должен сказать, что Муссолини не выдумал ничего нового в борьбе с коммунистами. Он почерпнул оружие для борьбы с КП Италии из арсенала юго-славского белого террора. Аннулирование коммунистических мандатов, расширение полномочий полиции, закон об охране государства,— все это есть у нас в Юго-Славии уже 6 лет.

В связи с этим я должен подчеркнуть, что МОПР проделал на Балканах прекрасную работу. Но, принимая во внимание усиление реакции на Балканах, придется эту деятельность еще усилить. Коммунистические партии должны научиться, вопреки своей нелегальности, мобилизовать массы на борьбу с белым террором. Для этого необходимы соответствующие организационные формы. Нам удалось в Юго-Славии добиться некоторых достижений и в этой области.

Заканчивая, позволю себе еще следующее замечание. Число нелегальных партий растет и, я думаю, будет еще больше расти. Это лишний повод к тому, чтобы Коминтерн уделял нелегальным партиям, изучению специфических методов и форм работы нелегальных партий несколько больше внимания, чем до сих пор.

Две главные задачи, стоящие перед каждой нелегальной коммунистической партией, сводятся к следующему: во-первых, создание мощного и здорового нелегального аппарата, который должен оставаться основой всей деятельности нелегальной партии и, во-вторых, изыскание таких легальных форм работы, которые дали бы нам возможность поддерживать связь с широкими, не только рабочими, но, что еще труднее, крестьянскими массами. В этом заключаются главные задачи каждой нелегальной коммунистической партии в нынешний период. В этом заключается, по моему мнению, и центр тяжести подготовки пролетарской революции.

Бранд (Польша). Товарищи! Я хотел бы обратить ваше внимание на некоторые черты мирового хозяйственного положения, уже отмеченные в докладе тов. Бухарина. Я позволю себе остановиться на них подробнее. Я имею в виду вопрос о качественных изменениях в основе мирового хозяйства, о технических изменениях в производственном аппарате мирового хозяйства, особенно в Европе. Рассмотрение производственного аппарата с качественной точки зрения имеет значение и при количественном анализе для суждения о причинах и характере послевоенного кризиса. После войны прошло уже целых 8 лет — времени немало; при наличии даже простого воспроизводства без накопления капитала, в условиях быстро прогрессирующей техники это было бы равносильно росту производственной мощности промышленного аппарата. Крупные технические открытия и усовершенствования, действительно, имели место за последние 8 лет. Разумеется, анализа изменений технической основы для оценки положения в целом недостаточно, но так как социальная и политическая сторона здесь освещается подробнее, то я ограничусь одной этой областью. Итак, я утверждаю, что за эти 8 лет произошли крупные технические преобразования и изменения отчасти в результате войны. Вот краткий их перечень: энергетическая основа хозяйства — электрификация — сделала огромные успехи не только за пределами Европы, но и в европейских странах, производительность силовых станций возросла вдвое-вчетверо; уже приступлено в широком масштабе к использованию водяной энергии как раз в тех странах, которые страдают от недостатка

311 угля — во Франции, Италии, Швейцарии, Норвегии, Швеции и даже в бедной Австрии — на средства Лиги наций. На основе использования водяной энергии во Франции, Италии, Норвегии уже возникла электротехническая промышленность, приступлено к электрифицированию железных дорог; то же в Швеции и прочих странах. Германия, оскудевшая каменным углем, отчасти вследствие лишения ее ряда провинций, отчасти вследствие репарационных платежей, прибегает к усиленному использованию бурого угля, и вся Средняя Германия во время войны и в послевоенный период покрылась густой сетью центральных станций. Расширение сети высокого напряжения — новая особенность развития. Центральные силовые станции при помощи магистралей высокого напряжения снабжают целые районы. Технические усовершенствования побуждают к объединению электрических станций в стройные системы и централизованному управлению этими комбинатами электрических станций. Это опять-таки вынуждает к концентрации, к трестированию электроснабжения. Это мы видим в Италии, где концентрация происходит под руководством Эдиссоновской компании, в Германии, где в процессе трестирования крупное значение приобретает государство. То же происходит и в Англии, где правительство Болдуина вынуждено было внести законопроект, предусматривающий сильнейшую концентрацию и планомерное развертывание электрификации, а также принудительное отчуждение. Правда, закон еще не прошел, так как он противоречит частно-хозяйственным интересам части предпринимателей, но техническое развитие производства неуклонно идет в направлении планового хозяйства. Происходит ускоренное обобществление процесса производства, ведущее в конечном счете к обобществлению средств производства.

В области транспорта победу одерживают двигатели внутреннего сгорания.

Всем известна растущая роль грузовика, выдвинувшегося на первый план лишь за последние годы. Во время английской всеобщей стачки, несмотря на остановку железных дорог, грузооборот товаров в значительной степени обеспечивался грузовиками.

Моторные суда за последние 5 лет начинают вытеснять пароход. Чуть ли не половина строящихся судов снабжаются дизелями. В судоходстве происходит целая революция. В свое время пароход вытеснил парусник, теперь моторное судно вытесняет пароход. Это равносильно обесценению старого флота, старого капитала. Сравним английский флот с германским. Английский флот, в былое время первый в мире, сейчас уже отчасти устарел, тогда как германский на 60% оборудован на современный лад.

Громадные успехи сделала химическая промышленность. Во время войны научились добывать азот из воздуха для взрывчатых веществ, особенно в Германии. Азотистые соединения получаются частью в форме аммиака, частью в форме цианамида. Производство взрывчатых веществ после войны переоборудовано для производства удобрения; это лишило монопольного положения чилийскую селитру: таким образом добывается уже 70% потребляемого в мире азота (до войны 10%).

Во время войны и в первые годы после войны в Англии, Франции и Америке возникло самостоятельное производство красок, так что сейчас мощность производственного аппарата в этих странах, включая Германию, значительно превышает потребность в красках. Это обусловило чуть ли не крах английского производства красок, несмотря на введенные Англией протекционистские пошлины.

Успехи синтетического добывания метилальдегида и уксусной кислоты в Германии нанесли серьезный удар в последние два года канадской промышленности

312 по сухой перегонке дерева, что опять-таки повлекло за собой обесценение, уничтожение устарелого капитала.

Я отмечу еще производство искусственного шелка, увеличившееся в 10 раз за 7 лет.

Один из основных моментов этого развития заключается в том, что оно требует концентрации капитала в силу технических особенностей процесса производства. Здесь происходит усиленное трестирование, картелирование. Химический трест в Германии с капиталом в 1.100 марок уже перегнал стальной трест; есть новый химический трест и в Англии с капиталом в 62 миллиона фунтов стерлингов (Брунер — Монд — Нобель — Алькали).

Я не стану распространяться о металлургии, замечу лишь, что употребление легких металлов и высшего сорта стали равносильно значительной экономии, значительному сокращению потребления стали. Здесь наблюдается тенденция к лучшему использованию сырья. Или возьмем обработку металлов. Здесь война с массовым спросом на военные припасы произвела целый переворот в методах производства — создалось массовое производство; значение его особенно велико в новых отраслях машиностроительной промышленности — в автомобильной и электротехнической промышленности; оно революционизировало всю машиностроительную промышленность.

Но этот переход к массовому производству требует типизации, стандартизации, расширения рынка, значительной концентрации капитала. Он требует, помимо этого, специальных машин для производства орудий производства, т.-е. он влечет за собой уничтожение старого капитала. Эти технические нововведения, применяемые и раньше, или вводимые в силу конкуренции, это расширение производственных возможностей обостряет противоречие между мощностью производственного аппарата и возможностью его использования. Именно теперь, когда удалось преодолеть хаос в области валюты, все сильнее и сильнее выступает на первый план это противоречие, становясь основным в период переживаемого кризиса.

На-ряду с этим происходит чудовищное обнищание масс, в результате войны, инфляции. Здесь второе звено этого противоречия.

Что дало возможность так разрастись производственному аппарату за последние 8 лет?

1) Технический прогресс.

2) Ограбление широких масс, способствовавшее чудовищной концентрации капиталов. Тов. Бухарин правильно отметил, что платье и обувь мелкого буржуа превратились в токарные станки.

Таким образом, в общем и целом, производственные возможности значительно усилились, что противоречит сужению внутреннего рынка.

Надо учесть и другие факторы. Во время войны крупная промышленность развилась вне Европы — в Америке, Японии, в колониях. С другой стороны, у нас имеется СССР, закрытый для экспансии иностранного капитала, Турция и Китай, ставящие этой экспансии преграды; таким образом, рынок значительно суживается.

Какие тенденции вытекают из вышесказанного?

Во-первых, новая техника значительно способствует трестированию, но тресты, закрывая плохо функционирующие предприятия, взваливают на хорошо работающие предприятия бремя амортизации капитала закрытых предприятий; устарелый мертвый капитал продолжает фиктивно существовать,

313 тресты несут высокие расходы по амортизации и в борьбе за монополию переживают кризисы; а между тем рынок у нас не увеличивается, новые рынки не завоевываются, противоречия не преодолеваются.

Во-вторых, обесценение старого капитала особенно сильно дает себя чувствовать в старых империалистических странах и в первую очередь в Англии. Старый капитал пытается защищаться политическим путем, отсталый английский производственный капитал стал фактором сильнейшей общественной реакции, и английские горнорабочие борются против этого реакционного капитала.

В-третьих, при обесценении старого капитала выигрывает лишь часть новых капиталистических стран и не выигрывают те страны, которые, хотя и развернули свою промышленность во время инфляции, однако, не располагают достаточным капиталом. Финансовый капитал задающих тон держав понуждает эти страны — Польшу, Юго-Славию, а отчасти Италию — к свертыванию их промышленности, к открытию их рынков и пытается достичь этого при помощи кредитной блокады (так действовал он в отношении Польши). Эти тенденции нашли свое выражение в манифесте банкиров. Страны эти не согласны на аграризацию и пробуют бороться, порою политическим путем (военно-авантюристические поползновения), отчасти путем усиленной эксплоатации своего пролетариата. Принудительная переустановка хозяйства, аграризация обостряют социальный кризис в наиболее слабых странах: с одной стороны, они побуждают буржуазию прибегать к фашистским методам, с другой стороны, они обостряют классовые противоречия между народными массами и господствующими классами.

В-четвертых, потребность в экстенсивном расширении рынка чревата войнами и конфликтами империалистических государств между собой и с другими странами. В настоящее время усиливается нажим на Турцию, на СССР, на Китай, не сегодня-завтра может вспыхнуть война между Италией и Турцией и, если только английский капитализм получит небольшую передышку после стачки горнорабочих, возможно новое, на первых порах, пожалуй, дипломатическое наступление на СССР. Конфликты между крупными империалистическими державами усиливаются благодаря вышеобрисованным основным противоречиям.

В-пятых, такое усиление производительной мощи аппарата и производительности, благодаря новым техническим методам, ввиду недостаточного расширения рынка неизбежно создает огромную перманентную резервную армию безработных. В Европе создаются новые многомиллионные резервные армии, и мы наглядно, ясно видим, как технический прогресс в нынешнюю монополистическую фазу капитализма становится фактором безработицы, нищеты, реакции и распада капиталистической системы. Я бы хотел отметить, что кое-кто из наших товарищей, к сожалению, неправильно расценивает эти факты.

Троцкий в январе 1925 года в одной из своих лекций утверждал, что в Европе не наблюдается роста производительных сил после войны и что все колебания кон’юнктуры происходят на базе старого основного капитала. Здесь ошибка не только в количественном учете. Характерной чертой является изменение постоянного капитала, технический прогресс, обесценение старого производственного аппарата, создание нового, более мощного. Интересно, что к тому же выводу приходит и тов. Ломинадзе, но он идет еще дальше и утверждает, что производственный аппарат только теперь ползком подбирается к довоенному

314 уровню. Эта картина еще более ошибочна. Происходят судороги преобразования, но о ползании не может быть и речи. Количественный учет тоже неправилен — фактически производственный аппарат уже перерос довоенный. Тов. Ломинадзе считает себя вправе ссылаться при этом на доклад Бухарина. Он этого права не имеет. Тов. Бухарин в своем докладе доказывает обратное. Но если все дело в недостаточном знакомстве с фактами, это еще полбеды. Опасным было бы упорство в заблуждении. В этом подходе имеется об'ективная тенденция к затушевыванию основного противоречия, порождающего кризис. Упорное отстаивание этой точки зрения может стать опасным.

Основное противоречие в нынешней ситуации складывается из несоответствия двух моментов:

1) покупательной способности массы;

2) мощности производственного аппарата.

Если бы производственный аппарат действительно сократился, то это было бы равносильно уменьшению диспропорции между мощностью аппарата и возможностями реализации производимого продукта. Нелепо думать, будто увеличение производственного аппарата равносильно общему обогащению народа, росту накопления капиталов. Дело в том, что производственный аппарат вырос за счет обнищания масс, за счет ограбления масс, и несоответствие благодаря этому стало еще более вопиющим, классовые противоречия обострились и стали еще более непреодолимы.

В заключение еще несколько слов. Послевоенный кризис, как и все существующее, выражаясь словами Ленина, имеет свое вчера и свое завтра. Вчера этот кризис еще не привел к победе революции в мировом масштабе, но уже создал СССР и сильные коммунистические партии во всех странах Европы. Завтра он сулит новую вспышку социальных и политических противоречий. Чтобы это завтра принесло победу пролетарской революции, мы должны смотреть сегодня прямо в глаза фактам, мы должны их осознать, чтобы наметить правильную перспективу для рабочего класса и сделать из нее правильные фактические выводы.

Заседание закрывается.

315

ЗАСЕДАНИЕ ДЕВЯТОЕ​

27 НОЯБРЯ 1926 ГОДА

Председательствует тов. Галлахер.

Дискуссия по докладам тт. Бухарина и Куусинена. Приветствие от курсов «Выстрел». Речи: тт. Фиала, Герты Штурм, Хильт, Рой, Ефимова, Орлова, Тельмана, Витторфа, Ломинадзе, Мерфи, Подвойского, заявление тов. Ленского.

Фиала (Австрия). Товарищи! Я остановлюсь на одном вопросе, а именно на вопросе о рационализации. С другими пунктами тезисов, а также с докладами тт. Бухарина и Куусинена я согласен.

Что касается вопроса о рационализации, то я считаю формулировку, данную тов. Бухариным, недостаточной. Речь идет о той формулировке, которая гласит, что мы должны бороться только с последствиями рационализации. Я того мнения, что мы должны в этом вопросе принять, примерно, следующую острую формулировку: борьба с капиталистической рационализацией вообще. Формулировка тов. Бухарина, против которой я возражаю как против недостаточной, а именно о борьбе с последствиями рационализации, применима только в определенных условиях. Где и когда была бы применима такая формулировка? По-моему, только там, где власть уже находится в руках рабочих. В нынешней конкретной ситуации это относится к Советскому Союзу. Здесь, в Советском Союзе, мы должны стоять и стоим за рационализацию, проведение которой означает повышение продукции и упрочение экономической мощи рабочего класса. Но и в этом случае при проведении рационализации обнаружится ряд ненормальностей, с которыми надо бороться, точно так же, как это было при выявлении ряда недочетов, когда рабочий класс взял власть в свои руки. Партия с большим успехом и весьма активно боролась с этими недочетами в государственном аппарате, боролась с бюрократизмом. Здесь была бы достаточна формулировка: борьба с последствиями рационализации.

Как обстоит в этом отношении дело в капиталистических странах? Я того мнения, что мы должны этот вопрос ставить ребром, ибо рационализация является одним из главных методов буржуазии для осуществления стабилизации, для дальнейшего укрепления стабилизации. Поэтому, думается мне, в капиталистических странах необходимо бороться не только с последствиями рационализации, но и с рационализацией как таковой. Рационализация является не только процессом технического совершенствования, и характеристика ее, которую дал в своем докладе тов. Бухарин, совер-

316 шенно правильна. В этой характеристике процесс технического совершенствования приводится как последний пункт рационализации. Буржуазия пытается провести рационализацию в первую очередь за счет рабочего класса. Она пытается лучше организовать труд, т.-е. хочет использовать каждую минуту, каждый мускул рабочего таким образом, чтобы у него не оставалось времени, чтобы вздохнуть в процессе работы. Я того мнения, что нельзя формулировать так, как это делает тов. Куусинен: мы против последствий рационализации, но если капиталист вводит новую машину, то нас это не касается. Такое отношение может на практике привести к целому ряду отклонений в нашей тактике по отношению к капиталистам по причинам следующего характера. Введение машины является для занятых на предприятии рабочих чрезвычайно важным фактом. С введением новых машин снижается заработная плата и, если, например, машина делает 100 оборотов в минуту, то и рабочий должен делать столько же ударов; это равносильно усилению эксплоатации, сугубому разрушению здоровья рабочих. Мы должны обороняться и против этого. Мы не можем говорить, что мы только против последствий рационализации. Мы против рационализации как таковой, не будучи при этом разрушителями машин.

Как должны мы на практике вести борьбу с рационализацией, об этом я еще поговорю. Разрешите мне только сначала сказать кое-что о социал-демократической партии и ее отношении к рационализации. Мне хотелось бы остановиться главным образом на австрийской социал-демократии, которая по всей вероятности является самой хитроумной партией II Интернационала. Как вы знаете из прошлого, эта социал-демократия умела противопоставлять каждому выступлению Коминтерна, каждой кампании компартии свои аналогичные словесные лозунги. Укажу хотя бы на то, как хитро действовала австрийская социал-демократия в вопросе о рабочих делегациях. В момент, когда стали организовывать посылку рабочих делегаций в Советский Союз, австрийская социал-демократия тоже начала создавать рабочие делегации. Первая австрийская рабочая делегация еще не вернулась из Советского Союза, а австрийская социал-демократия уже стала организовывать поездку чешской делегации и делегацию венгерских гласных в Вену, чтобы продемонстрировать у себя в Вене так называемые достижения социал-демократической коммунальной политики. Я указал на это, так как, по-моему, необходимо признать, что социал-демократия тоже не станет шумно высказываться за рационализацию. Аргументация австрийской социал-демократии в вопросе о рационализации по существу такова: мы за фордизацию, интенсификацию, рационализацию, но все это должно комбинироваться с социальной разумностью, и вот они апеллируют к социальной разумности буржуазии. Разумеется, идя к рабочим, они не говорят им, что рационализация способствует строительству капиталистического хозяйства, а заявляют совершенно иное. Они говорят: рационализация приведет к повышению зарплаты благодаря механизации работы; благодаря введению новых технических достижений (последние они выдвигают на передний план), вы добьетесь лучших условий существования; они говорят, что эти технические достижения облегчат процесс работы, и что с ростом капитализма будет легче осуществить социализм. Они не против рационализации и не могут быть против нее, ибо они за восстановление капитализма. Поэтому было бы весьма опасно становиться на такую платформу, высказываясь не непосредственно против рационализации, а только против ее последствий. Я того мнения, что аргументация социал-демократов — удочка, на которую идут рабо-

317 чие — в ближайшее время будет довольно успешно применяться и в других странах. Иностранные социал-демократы тоже не будут так шумно выступать в пользу рационализации.

Мы видели доказательства того, что австро-марксисты приобрели последователей. В Чехо-Словакии чешская социал-демократия заняла по отношению к правительству позицию, сходную с позицией австрийских социал-демократов. Мы видим, что австрийская социал-демократия оказывает все большее и большее влияние на политику германской социал-демократии. Все очевиднее становится, что демагогическая аргументация австрийской социал-демократии, находящая внимательных слушателей среди рабочего класса, в скором времени приобретет последователей во всем мире.

Разрешите мне дать ответ на эту постановку вопроса социал-демократами.

Правда ли, что при рационализации повышается и заработная плата, повышается и жизненный уровень рабочих? По-моему, ни в коем случае. Если даже рабочий получал бы в связи с рационализацией более высокую зарплату, то все же ценность его рабочей силы падала бы. Если мероприятия по рационализации приносят 30% прибыли, то на долю рабочего приходится 1 — 2%. Прибыль попадает в карманы капиталистов и содействует капиталистической стабилизации. Рабочий работает больше, должен производить больше и получает меньшую зарплату. Рационализация, это — хорошо замаскированный способ снижения зарплаты.

Мы должны обратить наше главное внимание на то, что по мере развития рационализации станет излишним и будет оставаться без работы все большее число рабочих. В своей аргументации о безработице, которая существует во всем мире, я остановлюсь только на Австрии. У нас ¼ миллиона безработных. Один буржуазный журналист говорит, что в настоящее время в Австрии, в стране с семимиллионным населением, число безработных и работающих неполное время вместе с их иждивенцами и вообще со всеми исключенными из производственного процесса достигает почти миллиона человек, и это число все растет. Причиной этого являются также и последствия тяги к рационализации, обнаруживающейся и в Австрии, хотя и не в такой отчетливой форме, как, например, в Германии или других странах. Тяга эта выражается главным образом в увольнении рабочих, в реорганизации трудового процесса, в установлении аккордной работы, в повышении интенсивности труда и т. д.

Я думаю, что, борясь с этой рационализацией, которую капиталисты вводят не только ради рационализации как таковой, а и для того, чтобы скорее осуществить стабилизацию капитализма, мы должны бороться не с одними ее последствиями, но и с рационализацией в целом.

Я считаю, что конкретно мы должны вести борьбу по следующей линии.

В первую голову — значительное усиление борьбы за контроль над производством, дабы буржуазия не могла свалить на рабочих все издержки по рационализации.

Во вторую очередь я считаю в высшей степени своевременным поставить вопрос о сокращении рабочего дня. В последние годы был проведен ряд механических улучшений, применен ряд изобретений, делающих излишним труд сотен тысяч рабочих. Для борьбы с безработицей принимаются различные меры. Я считаю, что одним из важнейших мероприятий по борьбе с безработицей, по борьбе с рационализацией является требование о сокращении рабочего дня. Я полагаю, что наступило крайнее время, когда мы должны противопоставить

318 стремлению к рационализации также и требование о 6-часовом рабочем дне. Я убежден, что против нас выдвинут те же аргументы, которые выдвигались против людей, впервые говоривших о 8-часовом рабочем дне. Но ведь этот лозунг оказался осуществимым... В ряде стран мы имеем 8-часовой рабочий день. При неуклонном росте безработицы, в процессе рационализации промышленности самое время конкретно поставить этот лозунг и начать борьбу за него. Если он сейчас еще, может быть, не актуален, то, вне всякого сомнения, он станет актуальным в ближайшие годы.

Итак, товарищи, мои выводы: усиление борьбы за контроль над производством, сокращение рабочего дня и борьба со стремлениями буржуазии к рационализации.

Я предложил бы, во избежание недоразумений, чтобы была дана следующая весьма определенная формулировка:

«Самая решительная борьба со всеми капиталистическими стремлениями к рационализации и интенсификации труда вообще».

Мы должны это сделать не для того, чтобы чем-нибудь отличаться от социал-демократов, а главным образом по той причине, что рационализация в первую голову означает массовое обнищание пролетариата, а во вторую очередь способствует стабилизации буржуазии. Исходя из этих двух аргументов, мы должны бороться не только с последствиями рационализации, но и с самой рационализацией, ибо мы против какой бы то ни было стабилизации капитализма.

Герта Штурм. (Женотдел ИККИ.) Я буду говорить по одному только вопросу из затронутых тов. Куусиненом в его докладе, а именно о работе среди женщин. Тов. Куусинен вполне справедливо указал, что партии не осознали еще в полной мере всей важности работы среди женщин и не уделяют ей надлежащего внимания. Мы знаем это из долголетнего опыта. На V Всемирном конгрессе и еще более настойчиво на Международной конференции по вопросу о работе среди женщин — в мае этого года — мы подчеркивали, что это одна из слабейших сторон нашей работы. В ближайшее время одна из основных задач женотдела должна попрежнему заключаться в том, чтобы добиться от партии в целом надлежащего внимания работе среди женщин.

До сих пор женотделы работали преимущественно своими силами, и все же можно отметить значительные успехи в работе среди женщин. Свидетельством тому активное участие женских масс во всех революционных выступлениях последнего времени. Мы уже перешагнули ту стадию работы, когда уже одно участие женщин в выступлениях считалось успехом. Сейчас мы уже ставим себе задачу руководящего воздействия на массовое движение женщин и организационного закрепления влияния коммунистов.

Под этим углом зрения я ознакомлю вас с нашим опытом в двух крупных странах: в Англии и Германии, где наши попытки и наши успехи представляют международный интерес.

В Англии партия с огромным успехом мобилизовала женщин для стачки горнорабочих. Этим мы обязаны долголетней, планомерной будничной работе коммунистической партии в массовых организациях пролетариата. Английская коммунистическая партия, в силу своей численной слабости, под угрозой полного изолирования от масс была вынуждена сильнее привлечь на работу в этих организациях. Коммунистки работают главным образом в женских секциях Рабочей партии и в женских кооперативных гильдиях, несколько слабее — в проф-

319 союзах. Эта упорная мелкая работа принесла во время стачки свои плоды; коммунистическая партия организованно руководила женским массовым движением. Еще до начала стачки горнорабочих, в марте, партия организовала женское делегатское собрание в Мансфильде с участием 300 делегаток от 55 организаций. Собрание высказалось за активную поддержку предстоящей стачки и понесло лозунги партии в женскую массу. Когда в апреле буржуазия, при посредстве имперской женской гильдии, пыталась проповедовать «экономический мир», чтобы подорвать с тылу борьбу горнорабочих, коммунистки шаг за шагом преследовали эту штрейкбрехерскую организацию, разоблачали на собраниях контрреволюционный характер гильдии, забросали происходившую 17 апреля в Лондоне демонстрацию имперской женской гильдии листовками, чтобы раз'яснить немногим сбитым с толку и шедшим за этой буржуазной организацией женам горнорабочих значение стачки и их задачи в ней.

Во время стачки женотделы КП Англии не только принимали активное участие в образовании и в работе комитетов действия в районах, охваченных стачкой, но и сумели мобилизовать широкую женскую массу. Неоднократно при комитетах действия создавались подкомиссии со специальными задачами, руководимые исключительно женщинами. Эти комитеты выполняли огромную работу по пропаганде среди жен рабочих, налаживали информацию, довольствовали стачечников в коммунальных кухнях, собирали средства для оказания союзом горняков помощи женщинам и детям, помогали борьбе с штрейкбрехерством и ограждению революционных вождей от преследования полиции, участвовали в демонстрациях для пред'явления органам власти требования о дальнейшей выплате и увеличении пособия бастующим.

Это движение не должно замереть с прекращением стачки. Комитеты действия должны найти организационные формы для дальнейшего существования, чтобы закрепить завоеванное на массы влияние. Такая форма была найдена в женских гильдиях при профсоюзах. Вопрос об образовании таких организаций обсуждался нами еще в мае на Международной конференции. Сама жизнь дала ответ на этот вопрос. В районах стачки, раньше всего в Ноттингэме, жены горняков об'единились в профсоюзные женские гильдии, коммунистки немедленно стали во главе этого движения и, по инициативе коммунистической партии, гильдии были присоединены в качестве подсобных организаций к профсоюзам, чтобы ввести это движение и политически и организационно в широкое русло общего движения, в русло профработы. Мы подробнее остановимся на этом в профсоюзной комиссии.

Понимание массами роли коммунистической партии, как руководителя стачкой горнорабочих, видно хотя бы из того, что во время стачки количество членов партии женщин увеличилось с 600 до 2.000 с лишним. Шли в партию не только беспартийные; бывало так, что в коммунистическую партию переходили целые женские секции Рабочей Партии. Это означает, что коммунистическая партия отвоевывала у реформистов почву.

Но эти успехи имеют и свою опасную сторону: благодаря такому сильному притоку новых членов — в большинстве жен рабочих, а не работниц — курс партии, и без того недостаточно решительно взятый на охват своим влиянием работниц по предприятиям и профсоюзам, может отклониться в сторону. Для воспитания и активизации новых членов-женщин потребуется много сил, и внимание опять будет обращено преимущественно на женские секции Рабочей Партии, кооперативные гильдии и профсоюзные женские гильдии. Между тем,

320 центр тяжести в работе британской партии и в женских массах должен быть перенесен на профсоюзы.

Согласно доклада Пью на профсоюзном с'езде в Борнемуте, в английской промышленности работают пять с половиной миллионов работниц, между тем профессионально организовано лишь 300.000 женщин. Это выдвигает перед нами огромную задачу. Задача охвата профсоюзной организацией всей этой огромной армии работниц не может быть разрешена одним женотделом английской компартии, тем более что в его рядах работниц сравнительно немного. В этом отношении был прав тов. Куусинен, указавший, что партия в целом должна серьезно поддержать и дополнить работу женотдела для установления живой и крепкой связи с работницами на предприятиях и в профсоюзах.

С'езды в Скарборо и в Борнемуте в своих резолюциях по вопросу о вербовочной кампании среди работниц наметили линию, но профсоюзные органы вяло проводят эти резолюции в жизнь. Реформисты прекрасно понимают, что всякая стабилизация, всякое втягивание работниц в политическую жизнь в конечном счете обратится против них. В силу этого коммунистам приходится взять инициативу на себя, мобилизовать свои фракции в движении меньшинства, стать во главе кампании по активизации работниц и взять в свои руки руководство женскими массами. Энергичным подкреплением и дополнением профсоюзной работы должна быть работа производственных ячеек и женских делегатских собраний.

Германия. Здесь на-ряду с чрезвычайно крупными успехами имеются и теневые стороны. Это находится в тесной связи с своеобразным развитием КПГ. Сравнительно зрелая и сильная партия, приобретшая большой опыт в борьбе на протяжении целого ряда лет, достигла значительных успехов, но в движении наступил некоторый регресс в период ультра-левого курса. Хотя со времени Письма ИККИ партия проводит правильную тактику и может отметить новые успехи, однако последствия прошлых ошибок все еще не изжиты окончательно.

Женотдел КПГ ставит себе задачу вовлечь работниц в левое крыло рабочего движения, зная, что рационализация, которая уже остро стоит в Германии, а рано или поздно придет, вероятно, и в других странах, повышая спрос на неквалифицированную рабочую силу, приведет к усиленному вовлечению женщин в процесс производства. Если, ввиду общей безработицы, количество живущих на самостоятельный заработок женщин в асолютных цифрах и не растет, во всяком случае в процентном отношении оно увеличится. В силу этого возрастет и роль женщины в рабочем движении. Германская партия пытается охватить своим влиянием левое крыло работниц тремя способами:

1) при помощи женских делегатских собраний;

2) профработы и

3) красного союза женщин и девушек.

Женские делегатские собрания, представляющие собой новый своеобразный метод работы, который подробно и тщательно осветила последняя Международная конференция (в мае), свидетельствует об одном из крупнейших успехов партии. За последние три месяца у нас было 7 таких женских делегатских собраний, преимущественно в местах, где в промышленности занято много женщин, в том числе в Берлине, в Нижне-Рейнском округе, в Кельне, в Штуттгарте, в Хемнице, в Гамбурге. Эти женские делегатские собрания выявили чрезвычайно интересные моменты, на которых я остановлюсь.

321 Они открывают возможность привлечения широчайшей массы женщин к общей кампании партии. В настоящее время, например, партия связывает женские делегатские собрания с конгрессом трудящихся. Трактуя задачи германского пролетариата в духе программы коммунистической партии пред лицом широкой женской массы, избирая делегатов на конгресс трудящихся, вынося постановления о том, чтобы вновь собраться после конгресса трудящихся и заслушать отчет о нем, а затем приступить к осуществлению практических задач, которые выдвинет конгресс трудящихся перед массами, эти женские делегатские собрания тем самым помогают нести в массы, на предприятия и в профсоюзы, в ряды работающих на дому и в среду пролетарских домашних хозяек лозунги коммунистической партии, помогают таким образом мобилизовать массы трудящихся женщин для общих выступлений пролетариата.

Второй ценный момент женских делегатских собраний заключается в том, что посредством них мы впервые планомерно, в широком масштабе проникли на предприятия. У нас имеются подробные статистические данные о составе женских делегатских собраний в Берлине и Штуттгарте. В Берлине в числе 259 делегатов было 119 работниц и 7 рабочих с предприятий, 26 безработных работниц, 106 пролетарских домашних хозяек,— так что абсолютное большинство принадлежало работницам. В Штуттгарте из 94 делегатов было 43 работницы, т.-е. около половины. Работницы избирались заводскими собраниями или делегировались фабзавкомами. Таким образом, на предприятиях создана регулярная крепкая связь с работницами, и мы получили возможность установления постоянного контакта с заводскими массами работниц. Третьим характерным моментом является отношение профсоюзов к этим женским делегатским собраниям. В Штуттгарте правление союза текстильщиков обратилось к фабзавкомам с циркулярным письмом, в котором говорится: «для наших товарок нет никаких оснований откликнуться на приглашение о выборах делегатов или последовать этому предложению». Из этого видно, как боится профсоюзная бюрократия, чтобы эти методы не подорвали ее влияния. Мы можем констатировать как факт, что всеми женскими делегатскими собраниями выносились резолюции и единогласно принималась программа действия коммунистической партии теми самыми работницами, которые в профсоюзах послушно идут за реформистским руководством. Это должно служить для нас уроком: женские делегатские собрания должны быть использованы нами как брешь для вторжения в сферу влияния реформистов.

Я перехожу к профработе. Поучительным примером был недавний общегерманский с'езд текстильщиц в Гера. На нем было 280 делегаток, в том числе 12 оппозиционерок-работниц. Здесь — слабейшее место в нашей работе, уже отмеченное рядом ораторов, в том числе и германскими товарищами, особенно, тов. Тельманом. В профсоюзной работе нужно еще много сделать. В Гера реформистская профсоюзная бюрократия предлагала резолюции, совершенно неприемлемые с коммунистической точки зрения. Я хотела бы привести здесь одно место, являющееся классическим выражением реформистской политики трудового сотрудничества. В вводной части резолюции, содержащей в себе требования текстильщиц, говорится:

«С'езд требует для работниц, в интересах здорового развития нашего германского отечества, в интересах его текстильной промышленности и всего народного хозяйства и в интересах подрастающего и грядущих поколений...».

322 Представительница коммунистической фракции, разумеется, выступала против этой резолюции и внесла контр-предложение. Любопытно, что при голосовании резолюции правления против нее была только одна делегатка. Даже 12 работниц-оппозиционерок, не говоря уже о каком-нибудь большем меньшинстве,— не проявили достаточного политического понимания и стойкости в деле отпора профсоюзной бюрократии хотя бы при голосовании. И это несмотря на то, что во время речей оппозиции и открытых коммунисток было видно, что настроение работниц благоприятно нам, несмотря на то, что в прениях выступления многих работниц были совсем другого тона, чем доклады правления. Это показывает, что наша работа в профсоюзах была недостаточно интенсивна и основательна; даже при планомерной подготовке с'езда нельзя было в несколько недель наверстать упущенное годами. Нам нехватало внутренней связи с профессионально организованными работницами на низах.

Но задача охвата работниц в профсоюзах весьма важна не только для Германии, но и в международном масштабе. Мы уже и сейчас видим, как профсоюзная бюрократия планомерно старается сделать незрелых политически работниц своим оплотом в борьбе с растущей в профсоюзах оппозицией. Германские профсоюзы проводят в этом отношении ту же политическую линию, что в Амстердамском Интернационале, при котором имеется комитет работниц, в последнее время начинающий живо интересоваться работницами. Это — маневр в целях отвлечения работниц. Реформисты стараются сосредоточить внимание и пробуждающуюся активность работниц на социально-политических вопросах, на охране материнства, охране здоровья и пр., сознательно увиливая от коренных вопросов борьбы, вопросов зарплаты, рабочего времени, безработицы в связи с беспощадной рационализацией. Об этом свидетельствует как с'езд в Гера, так и намечаемый порядок дня Международной конференции работниц, подготовляемой Амстердамским Интернационалом к июлю. На этой почве мы должны побить реформистов.

Теперь по последнему пункту работы КПГ. Красный союз женщин и девушек — блестящая форма вовлечения широких женских масс в классовую борьбу. КСЖД развивается изумительно. В ноябре прошлого года, в момент основания, в нем было всего несколько сот членов, в мае этого года уже 9.000, а сейчас 18.000 платящих членские взносы и 20 — 25 тысяч зарегистрированных. Это свидетельствует о том, что условия для нашей работы в германском женском пролетариате действительно благоприятны: в женских массах наблюдается тяга к организации, пробуждение политической активности; надо только ввести это в надлежащее русло. КПГ своей планомерной работой в КСЖД, при активном участии ЦК, бесспорно достигла значительных успехов. Ей удалось завербовать часть членов КСЖД в профсоюзы, а наиболее передовые элементы — в партию.

Но за светлой стороной не следует забывать и об опасной стороне развития. В широких кругах партии нет достаточно четкого понимания того обстоятельства, что КСЖД есть лишь одна из многообразных форм работы в отсталых слоях трудящихся женщин, так сказать, промежуточная ступень по пути вовлечения этих масс в общие классовые организации, особенно в профсоюзы, а в конечном счете — в компартию. В противовес этому общераспространенным является мнение, будто КСЖД есть вообще единственная форма партработы среди широких женских масс. Часть членов партии еще не понимает значения женотделов как органов партии, призванных руководить работой среди женского

323 пролетариата. Это нечеткое понимание роли КСЖД, с одной стороны, и партии, с другой — объясняется положением, господствовавшим в момент возникновения КСЖД. В период ультра-левого курса в партии, вплоть до появления Открытого Письма ИККИ, работа среди женских масс фактически не велась. Партия не умела подойти к массам, она не понимала необходимости выставления частичных требований, необходимости активной профработы. В результате этого пролетариат, и разумеется, в первую очередь политически отсталые женские массы, отошли от партии. Это совпадало с тем, что аппарат партии по работе среди женщин был дезорганизован и дезориентирован. Значительная часть женотделов вовсе распалась, остальные были наводнены неопытными и политически неподготовленными силами, которые легко склонялись к ультра-левому курсу. На какие трудности мы наталкиваемся в этой области, видно хотя бы из того, что, по словам секретаря женотдела берлин-бранденбургского партокруга, еще недавно половина женотделов в стране, а в берлинском округе, пожалуй, даже больше половины, была в руках оппозиционерок. КСЖД возник осенью 1925 г., когда всякое движение среди женщин, казалось, замерло. КСЖД был первым признаком нового пробуждения активности.

В то же время появилось Открытое Письмо ИККИ, не внесшее, однако, ясности в вопрос о работе среди женщин. В этом письме по вопросу о работе в массовых организациях говорится следующее:

«Необходима быстрая установка партии применительно к работе в таких организациях (спортивные, квартиронанимателей, свободомыслящих, Красная женская лига и пр.) и использование их для усиления профработы».

Положение это само по себе, разумеется, бесспорно. Работать в таких организациях, действительно, необходимо, и совершенно правильна формулировка, говорящая, что работа эта в первую очередь должна служить усилению профработы. Но так как помимо этого положения, в Письме ничего не говорится по вопросу о работе среди женщин, то это не устранило, а только усугубило путаницу. К чему это привело на практике, можете судить из трех примеров:

Из Штуттгарта нам сообщили, что там товарищи женщины вышли из партии, чтобы вступить в красный союз женщин и девушек.

В Кельне одна женщина-партийка предложила парткому организовать не существовавший дотоле женотдел; на это ей отвечали, что она может работать в Красном союзе женщин и девушек.

В качестве третьего примера я приведу корреспонденцию одной гамбургской работницы, писавшей женотделу ЦК в мае этого года:

«Что касается меня лично, то я должна тебе сказать, что окружной женотдел меня отнюдь не удовлетворяет. Партия в целом все еще не понимает необходимости мобилизации женщин и весьма склонна свалить эту задачу на КСЖД. По-моему, КСЖД, только как форма, без коммунистического содержания, чревата для нас опасностью. Разумеется, я могу судить лишь в окружном масштабе. Быть может, в обще-германском масштабе дело обстоит иначе и лучше. Грех игнорирования женщин приносит горькие плоды. Характерен в смысле непонимания роли КСЖД и запрос неймюнстерцев, следует ли им распустить женкомиссию, поскольку они организовали КСЖД».

Товарищи, необходимо совершенно ясно сформулировать, чего партия хочет. Товарищ Клара Цеткин в свое время на заседании президиума указала на этот недостаток Открытого Письма, и с ней согласились. Надо настойчивее подчеркивать, что работа среди женщин относится к числу основных задач пар-

324 тии, и что партия должна употребить весь свой авторитет в борьбе с игнорированием женработы; надо подчеркивать необходимость женотделов; под руководством и под контролем парткомов они должны ставить и проводить работу среди женщин во всех основных областях и прежде всего на предприятиях и в профсоюзах; надо подчеркивать, что женотделы партии — это те органы, которые должны об'единять всю работу среди женщин, руководствуясь единым планом. Еще и до сих пор не принято достаточно серьезных мер к их созданию. Это надо обсудить и упущенное наверстать.

Я на основании ряда примеров могу показать, что остается в этой области сделать. Разумеется, руководящие инстанции партии прекрасно знают о наличии некоторых неясностей в партии, и мы не сомневаемся; что руководящие инстанции вмешаются в таких случаях, как вышеприведенные. Но этого недостаточно. Работе женщин в поле зрения партии должно быть уделено надлежащее внимание; надо настойчиво, авторитетно подчеркивать, что работа среди женщин есть неот'емлемая составная часть работы партии в целом, органическая часть нашей ближайшей задачи по борьбе за завоевание трудящихся масс. Я могу на нескольких примерах показать, что сознание это еще недостаточно проникло в партию: она выпустила к конгрессу трудящихся манифест. Женотделом были сформулированы определенные требования для включения в этот манифест. Об этом велись переговоры, и состоялось соглашение между женотделом и ЦК. Все это было передано в Политбюро. И, однако, требования в манифест не попали, так что на этот раз в своем выступлении партия совершенно игнорирует женские массы.

Второй пример — журнал, издаваемый для женщин. Товарищу Тельману совершенно ясно, что германская партия должна иметь женскую газету, поскольку даже такие мелкие партии, как швейцарская и австрийская, издают газету для женщин. Еще раньше чем тов. Хальбе явилась в мае на Международную конференцию в Москву, ей категорически заявляли, что партия проникнута сознанием необходимости такой газеты. Но прошло шесть месяцев прежде, чем к выпуску такой газеты было приступлено, и мы еще не знаем, сколько времени она продержится.

Центральный орган партии «Роте Фане», по нашему мнению, недостаточно осознает необходимость работы среди женщин. «Роте Фане» совсем не использовала посылки германской делегации работниц в СССР, тогда как это надо было взять за исходный пункт, чтобы развернуть широкое массовое движение работниц по предприятиям и профсоюзам. Об этой делегации читатели «Роте Фане» узнали лишь за три дня до ее от'езда, одновременно с приглашением их на прощальную манифестацию в Берлине. Из 32 корреспонденций, посланных работницами в течение шести недель пребывания делегаток в России, берлинская «Роте Фане» поместила лишь одну, а затем еще две — в течение месяца по возвращении делегации. В процесс подготовки к конгрессу трудящихся, начатой еще в июле месяце, «Роте Фане» вплоть до ноября не обмолвилась ни единым словом о мобилизации женщин: тов. Куусинен это вполне правильно отметил. Партия, путем строгого контроля над работой всех своих органов, путем суровой критики там, где она необходима, и положительной поддержки работы должна при завоевании мелких масс помочь извлечь все возможное из чрезвычайно благоприятного положения для завоевания женской массы.

325 Наше международное совещание серьезно и основательно проанализировало слабые стороны и недостатки нашей работы и пришло к единодушному выводу о том, что, вопреки всем трудностям и отсутствию положительной поддержки со стороны партии в целом, нами сделан крупный шаг вперед. Мы уверены, что в духе выступления тов. Эрколи, в качестве представителя ИККИ в начале международной женской конференции, и в духе обращения тов. Гешке, которому принадлежало заключительное слово на этом совещании как представителю ИККИ, партии сознают крупную ответственность, которую они несут за работу среди женщин. Если партии последуют призыву тов. Куусинена с этой трибуны, если мы заручимся поддержкой партии в целом в дополнение к силам женотделов, тогда мы на ближайшем пленуме сможем поведать об еще больших успехах нашей работы среди женщин.

Хильт (Норвегия). Норвежская делегация заявляет о своей полной солидарности с тезисами тов. Бухарина как в вопросе о международном положении, так и в вопросе о задачах коммунистических партий.

Но мы хотели бы присовокупить несколько слов по поводу положения в Норвегии.

1. Скандинавские страны в настоящий момент являются немаловажным стратегическим пунктом рабочего движения в Европе, и было бы поэтому желательно, чтобы скандинавские вопросы нашли более подробное освещение как в докладе тов. Бухарина и его проекте тезисов, так и в докладе тов. Куусинена. II Интернационал действительно стремится сейчас объединить рабочее движение в Скандинавии, как политическое, так и профсоюзное, под своим руководством.

Социал-демократы одновременно стремятся к присоединению норвежского и финского объединений профсоюзов к Амстердаму и к слиянию норвежской социал-демократической партии с норвежской рабочей партией. Секретарь Амстердамского Интернационала Удегест уже посетил скандинавские страны и устроил созыв скандинавской конференции. На этой конференции было решено созвать на 6 — 7 декабря новую расширенную скандинавско-балтийскую конференцию в Стокгольме.

В конце ноября секретарь II Интернационала Фриц Адлер будет в Норвегии и примет участие в пленуме расширенного ЦК социал-демократической партии. Там решится вопрос о слиянии социал-демократической партии с норвежской рабочей партией.

Реформистский генеральный штаб, таким образом, прилагает все усилия, чтобы укрепить и расширить свои позиции в Скандинавии.

2. Эти вопросы не упоминаются ни в докладе тов. Бухарина, ни в докладе тов. Куусинена. Тов. Куусинен ограничился упоминанием, что в Норвегии и Швеции наша работа в профсоюзах подвигается вперед очень медленно и что наша норвежская партия ослаблена внутренней борьбой.

Норвежская делегация должна признать, что работа в области профсоюзов могла вестись партией лучше. Но мы должны обратить внимание на то, что профсоюзное движение в Норвегии находится в исключительном положении — как в скандинавском, так и в западно-европейском масштабе. Норвежское объединение профсоюзов, как известно, не примыкает ни к Амстердамскому Интернационалу, ни к Красному Профинтерну. Однако руководство по преимуществу принадлежит реформистам. Несмотря на это, благодаря инициативе, главным образом, нашей партии удалось отразить попытку реформистов добиться присое-

326 динения профсоюзов к Амстердаму. На конгрессе профсоюзов в 1925 году была единогласно принята резолюция, в которой постановлено было примкнуть к англо-русскому комитету и порвать связь с Бюро труда женевской Лиги наций. При возобновлении попытки добиться присоединения к Амстердаму секретариат Норвежского об'единения профсоюзов, согласно предложения наших товарищей, постановил внести предложение о приглашении русских профсоюзов на Скандинавско-балтийскую конференцию профсоюзов. Наши реформистские вожди профсоюзов, само собою разумеется, не оставили своего намерения относительно вхождения профсоюзов в Амстердам, но мы убеждены в том, что это будет для них необычайно трудной задачей, и мы позаботимся, чтобы эту задачу затруднить.

Норвежская партия готова прислушаться к голосу критики. Но мы должны констатировать тот факт, что как раз в области профсоюзов партия удачно вела работу и достигла довольно хороших результатов.

Экономические конфликты весною, отчасти совпавшие с первыми месяцами английской стачки, сопровождались пораженческим настроением реформистского руководства, которое пыталось всеми средствами и возможно скорее ликвидировать борьбу. Рабочие напротив желали бороться, и наша партия бесстрашно стала во главе движения. При этом нам удалось сорвать маску с реформистских вождей и в то же время завоевать симпатии и доверие к нашей партии в широких слоях организованных рабочих. Доказательством этого служат результаты сбора, организованного партией с целью оборудования новой типографии нашего центрального органа. Этот сбор, несмотря на неслыханную безработицу, дал свыше 30.000 крон; значительная часть этой суммы собрана среди беспартийных и сочувствующих.

В связи с этим необходимо упомянуть об участии нашей партии в борьбе сельскохозяйственных рабочих и мелких крестьян. Здесь члены КПН стояли впереди и во главе движения как в деле руководства стачками в сельском хозяйстве, так и в деле организации сельскохозяйственных рабочих или организации массового движения среди мелких крестьян в пользу мораториума.

В этой области мы показали на практике, что путь к массам мы нашли; то же самое мы можем сказать в отношении об'единения коммун, управляемых рабочим большинством, которое было осуществлено для защиты их интересов против диктатуры государства и финансового капитала. Нашей партии удалось вынудить вождей норвежской рабочей партии к установлению в этой области единого фронта с КПН на местах.

С организацией профсоюзного левого блока дело шло, быть может, не так быстро, как это желательно, но мы должны тут напомнить, что официальные профсоюзные инстанции Норвегии — по крайней мере формально — занимают столь левую позицию, что трудно найти широкий базис для образования левого блока. Тем не менее нашей партии в Осло удалось на собрании представителей промышленных совпрофов получить большинство за предложение об организации профсоюзной оппозиции. Из 110 профсоюзных секций местного совпрофа в Осло мы рассчитываем, что 40 — 50 примут участие в организации профсоюзной оппозиции либо коллективно через профсоюзные секции, либо в качестве меньшинства. Мы рассчитываем далее, что профсоюзная оппозиция в Осло возьмет на себя инициативу организации профсоюзной оппозиции в национальном масштабе. К сожалению, мы еще не знаем результатов учредительного заседания профсоюзной оппозиции в Осло, состоявшегося 20 — 21 ноября.

327 Что касается второй части критики тов. Куусинена, т.-е. вопроса о внутренних противоречиях, то это замечание вполне обосновано. Именно профсоюзная борьба, критика реформистских вождей и попытка реформистов добиться парламентского слияния партии вызвала в некоторых правых элементах партии оппозицию, несомненно ослабившую боевую мощь партии. Мы, однако, должны констатировать, что, несмотря на внутренние разногласия последнего года, партия сумела укрепить свои ряды и упрочить свое влияние в массах благодаря прямому участию в тяжелой борьбе рабочих и крестьян за свое существование.

4. Наша партия не осталась бездеятельной перед лицом социал-демократических об'единительных тенденций. Путем участия в повседневной борьбе рабочих и крестьян наша партия пыталась осуществить действительную концентрацию классовых сил. Центральный Комитет выработал директивы для борьбы за единый фронт на местах. 7 сентября наш ЦК обратился к секретариату об'единения профсоюзов с предложением взять на себя инициативу созыва общего конгресса рабочих для обсуждения вопроса об единстве. Это предложение отклонено секретариатом с указанием на об'единительную работу социал-демократов; однако наша партия продолжала работу, чтобы подчинить своему руководству волю рабочих масс к единству. За время с 15 октября до 15 ноября наша партия вела по всей стране кампанию под лозунгом: «Об'единение классовых сил, а не об'единение социал-демократических партий».

5. Наша работа по об'единению классовых сил выразилась также в организации конференции муниципалитетов в Хедмарке. Такие же конференции постановлено организовать и в других округах. Предложение нашей партии о созыве общего конгресса рабочих нашло отклик в ряде профсоюзов во всех частях страны.

В работе по поддержке английских горняков нашим товарищам в профсоюзах принадлежала руководящая роль; норвежскими профсоюзами, несмотря на локауты и безработицу, собрано 100.000 крон. Кроме того, наша партия в октябре взяла на себя инициативу организации Комитета помощи для сбора платья и продуктов питания для детей английских горняков. В этом Комитете участвуют профработники, примыкающие к социал-демократической и норвежской рабочей партиям, представлено в них и об'единение профсоюзов. Несмотря на ожесточенное сопротивление со стороны Транмеля, работа Комитета идет полным ходом; комитет намерен организовать кампанию помощи по всей стране.

Об'ективные предпосылки для дальнейшей работы партии весьма благоприятны. Социал-демократам никогда не удастся своими об'единительными маневрами изолировать и уничтожить коммунистическую партию. Мы можем констатировать, что партия, наученная собственным опытом, в данное время вооружена лучше, чем когда-нибудь, для разрешения своих исторических задач.

В заключение мы хотели бы подчеркнуть необходимость сотрудничества скандинавских стран. В каких формах это сотрудничество должно выразиться, необходимо обсудить здесь возможно подробнее; сотрудничество скандинавских реформистов вызывает настоятельную необходимость установления и в наших партиях систематического и действенного сотрудничества.

Рой (Индия). Товарищи! Помимо СССР, английского рабочего движения и китайской революции, имеются еще и другие факторы, которые препятствуют осуществлению планов капиталистической стабилизации. Я хотел бы обратить

328 внимание на некоторые из этих факторов, но прежде всего я должен сделать замечание относительно самого термина «стабилизация». Я считаю, что этот термин несколько неудачен. В действительности, даже термин «относительная стабилизация» не совсем применим к нынешнему положению. Для оценки положения правильным было бы указать, что в некоторых странах капитализм в известной мере восстанавливается после кризиса, но это восстановление представляет собой только одну восходящую кривую в общей картине упадка. Ввиду того, что нынешний кризис не является нормальным капиталистическим кризисом, мы можем только констатировать, что в настоящее время капитализм, находясь в состоянии перманентного кризиса, проходит через период частичного восстановления.

Называть это периодом стабилизации, пожалуй, неправильно, но теперь уже слишком поздно открывать дискуссию по этому вопросу, ибо термин «стабилизация» является общепризнанным в нашей литературе, и мы должны ограничиться тем, что будем применять его таким образом, чтобы избежать возможных недоразумений.

Теперь я перейду к анализу некоторых факторов, нарушающих стабилизацию, помимо тех основных трех факторов, которые указаны в тезисах тов. Бухарина.

Первым из этих факторов является англо-американское соперничество, а вторым — тесно связанным с первым — упадок Британской империи. Эти факторы имеют наибольшее значение в нынешнем международном положении. Если мы хотим дать правильную оценку англо-американскому соперничеству и сделать правильные политические выводы, то необходимо избегать всяких поспешных выводов. Было бы ошибкой мимоходом отметить, что мировая гегемония перешла от британского империализма к Америке. Точно так же было бы неправильным утверждать, что Британская империя сильна, как и раньше, и что говорить об ее упадке — это значит питать иллюзии. Мы должны изучать эту борьбу между Англией и Америкой за мировое господство как процесс. Создающаяся этим соперничеством ситуация постоянно изменяется. Чтобы понять истинный характер этого процесса, необходимо произвести сравнительную оценку обеих борющихся сторон.

Прежде всего, обратимся к положению Британской империи. Что Британская империя клонится к упадку,— это не подлежит никакому сомнению. Мы знаем, какую панику подняла некоторая часть идеологов самой Британской империи. Мы знаем, что за последний год печатались книги под такими сенсационными заглавиями, как — «Потерянный доминион», «Закат Империи» и т. д., которые принадлежали перу выдающихся империалистических публицистов. Конечно, мы не должны придавать слишком большого значения этой рассчитанной на сенсацию пропаганде, но, с другой стороны, мы не можем также и недооценивать ее значения.

Процесс упадка британского империализма зашел так далеко, что нет другой страны в мире, к которой термин «стабилизация» подходил бы в меньшей мере. Ни в какой другой стране кризис капитализма не является таким непреодолимым. Когда мы констатируем эти два факта и указываем, что в Англии даже временной стабилизации нет места, что британский капитализм оказался почти не в силах преодолеть кризис, хотя бы частично, то мы неизбежно приходим к заключению, что Британская империя клонится к упадку. Что является фундаментом британского империализма? Мощь имперской капиталистической

329 системы.¹ В свою очередь капиталистическая система Великобритании в значительной мере опирается на эксплоатацию колоний, размещение капиталов за границей и т. д. Однако экспорт капитала за границу зависит от благосостояния промышленности в метрополии. Таким образом, если промышленность Великобритании действительно находится в состоянии непреодолимого кризиса, то мы логически неизбежно приходим к выводу, что вся структура империи находится в процессе разрушения.

Я не хочу приводить здесь статистических данных, которые доказывают тяжелое положение промышленности Великобритании. Они уже приводились достаточно часто, и я буду считать, что вы все читали напечатанный доклад тов. Бухарина, где эти данные приведены весьма подробно. Кроме того, трудно усвоить поток цифр, приводимых в короткой речи.

Я хотел бы указать лишь на один или два факта. Эру классического империализма нужно считать закончившейся раз навсегда. Империализм, основанный на экспорте капитала из метрополии, изжил себя. В настоящее время Великобритания не в состоянии экспортировать капитал за границу, и это будет продолжаться, пока накопление капитала там не станет нормальным.

В результате тяжелого промышленного кризиса, накопление капитала в Великобритании уменьшается. Благодаря этому она оказывается неспособной экспортировать капитал за границу, а в результате этого последнего ослабляется политический фундамент британского империализма. Недавно весьма известный буржуазный экономист Кейнс поместил в «Нейшен» статью, которую можно назвать почти сенсационной. Статья эта говорит о том, что восстановление британской экономики не может быть достигнуто до тех пор, пока не будет наложен запрет на экспорт капитала. Кейнс утверждает, что Великобритания не обладает достаточным капиталом для того, чтобы одновременно стабилизировать отечественную промышленность и продолжать заграничные инвестиции в тех же размерах. Другими словами, это значит, что она должна пожертвовать либо тем, либо другим. Кейнс является сторонником, и вполне правильно с капиталистической точки зрения, того, чтобы Великобритания сократила вывоз капитала и использовала все свои сбережения для стабилизации промышленности и возрождения экономики внутри страны,— с капиталистической точки зрения это вполне правильно. Такое финансовое положение Великобритании доказывает неверность теории, которая говорит, что Великобритания хотя и теряет преобладание на международном рынке, но она еще в течение долгого времени будет оставаться государством рантье. Эта теория неверна. Чтобы сохранить положение хотя бы второстепенного мирового финансового центра, Великобритания должна экспортировать большую часть своих сбережений, в которых она, однако, столь нуждается для стабилизации отечественной промышленности. Было бы бессмысленной попыткой воздвигать новые этажи, не заботясь о состоянии фундамента. Мы не можем рассчитывать, что британский капитализм совершит самоубийство. Кейнс говорит, что для того, чтобы ослабить нынешнюю остроту промышленного кризиса внутри страны и частично уничтожить безработицу, потребно приблизительно 100.000.000 фунтов стерлингов нового капитала ежегодно. Он утверждает, что этот капитал можно найти из текущих сбережений страны. Но, как указывает Кейнс, в настоящее время наблюдается тен-

¹ Колониальная экспансия была следствием развития отечественной промышленности. Империя является рынком для производимых в метрополии товаров и местом сложения накопленных капиталов.

330 денция к вывозу этого капитала за границу, и таким образом промышленность страны остается без необходимых денежных ресурсов. Он предлагает, чтобы эта утечка капитала за границу была приостановлена посредством введения запрета. Он приводит статистические данные о британской торговле, которые доказывают, что вся прибыль от невидимого экспорта всего больше уходит на покрытие растущего пассивного видимого баланса. Кейнс приходит к выводу, что в Великобритании нет излишков для инвестиций за границу. Приведем некоторые из его данных. Баланс, который может быть использован для размещения за границей после оплаты излишка «видимого» импорта, понизился с 123 млн. в 1924 г. до 88 млн. в 1925 году и 38 млн. с января по сентябрь нынешнего года. Однако в те же самые периоды действительные размеры выпуска капитала за границу на лондонском рынке составляли соответственно 134 млн., 88 млн. и 72 млн. На основе этих статистических данных, Кейнс приходит к следующему выводу: «В настоящее время у нас нет излишков для размещения за границей, и почти для половины предоставленных нами в последнее время займов нам пришлось прибегнуть самим к займам в форме переводов и краткосрочных векселей в иностранных банках в Лондоне». В этих словах заключается разгадка одного из секретов английских финансов. Выпуски заграничных капиталов в Лондоне, которые еще не являются незначительными, весьма обманчивы. В конечном счете это выпуск уже не британского капитала, а иностранного американского. Америка имеет в британских банках кредит в 200 млн., и в конечном счете большая часть выпусков заграничных капиталов на лондонской бирже производится за счет этих американских кредитов.

Для оздоровления отечественной промышленности Великобритания должна прекратить экспорт капитала. Основа британского империализма таким образом разрушается.

Британская буржуазия прибегает к различным средствам для выхода из этого безнадежного положения. Большие надежды возлагались при этом на так называемую имперскую федерацию. Не только британская буржуазия питает надежды на успех этого плана, но даже и среди некоторых наших товарищей распространено убеждение, что британский капитализм действительно сможет вновь посредством мобилизации ресурсов империи укрепить свое положение на значительный срок. Вполне достаточно того факта, что Великобритания не в состоянии экспортировать капитал, что она не может удовлетворить все растущий спрос на капитал со стороны колоний и доминионов, чтобы указать, что попытка британской буржуазии мобилизовать ресурсы колоний для стабилизации своего положения обречена на неудачу. Недавно в Лондоне была созвана имперская конференция. На прошлой неделе был опубликован отчет об ее результатах. Этот отчет является важным историческим документом. Он отмечает новый шаг к разложению Британской империи. На конференции был подвергнут обсуждению ряд спорных вопросов. По всем этим вопросам обнаружились разногласия. Работа конференции протекала втайне, и информация о ней была незначительной. Но из опубликованного доклада хотя и составленного весьма дипломатически, вполне ясно, что результаты имперской конференции заключаются в том, что представители различных частей Британской империи в конце концов согласились с тем, что разногласия непримиримы.

Когда мы говорим о попытке британской буржуазии мобилизовать ресурсы империи, чтобы вывести британский капитализм из нынешнего тяжелого

331 положения, мы не должны забывать, что Британская империя не является однородным целым; ее можно подразделить, по крайней мере, на две основных группы, а именно: на так называемые самоуправляющиеся доминионы, или колонии белой расы, и собственно колонии. В странах первой группы Великобритания фактически не обладает никакой политической властью. Основной связью между Великобританией и этими самоуправляющимися частями империи является финансирование Великобританией. Поскольку Великобритания в состоянии финансировать самоуправляющиеся доминионы, т.-е. обеспечить их капиталами, необходимыми для их прогрессирующей индустриализации, постольку она может сохранить известный контроль над ними. Что касается стран другой группы, то здесь положение менее безнадежное для Британии, ибо в этих странах политическая власть находится в руках британской буржуазии. Используя эту политическую власть, она может направлять экономическое и промышленное развитие этих частей империи в интересах британского капитализма.

Теперь я покажу, что даже в этих частях империи, где в руках Британии находится абсолютная политическая власть,— события даже и там развиваются не в ее пользу. Как собирается Британия регулировать свои отношения с самоуправляющимися доминионами? Были предложены основные схемы: предпочтительные тарифы внутри империи и расселение внутри империи. Программа имперского предпочтения была в известной мере осуществлена, но с каждым днем оппозиция самоуправляющихся доминионов в отношении нее растет. План имперского расселения потерпел полное фиаско. На последней сессии имперской конференции была образована подкомиссия для изучения этого вопроса. В докладе подкомиссии указывается, что план имперского расселения неосуществим. Доклад отмечает, что невозможна никакая значительная эмиграция из Британии в колонии, разве только в период расцвета и при наличии в достаточной мере свободных капиталов. Самоуправляющиеся доминионы заявили Англии: «Мы не хотим, чтобы ваша безработица перешла к нам; если вы не в состоянии предоставить нам капиталы, то мы не хотим ваших безработных».

С другой стороны, я не вполне уверен, что британская буржуазия хочет такого расселения. Уже подобный план был предложен 3 года тому назад. Мистер Дж. Томас, будучи министром колоний правительства Макдональда, с своей обычной энергией пытался провести его в жизнь, но без особых успехов. Почему? Империя заселялась эмигрантами из Британии, когда британский капитал также притекал в нее. Таким образом, в колонии вывозился как британский капитал, так и британские рабочие руки, и поэтому развитие колоний происходило и оставалось в рамках британского капитализма. Но теперь Великобритания уже не в состоянии экспортировать капитал. Так, например, в Канаде экономический контроль над всем доминионом находится в руках американского капитала, и если сейчас разрешить неограниченную эмиграцию из Англии в колонии, то это приведет к потере британским капитализмом определенного количества рабочей силы, чего британская буржуазия не хочет, если этому только можно воспрепятствовать. Таким образом, хотя британская буржуазия и говорит об имперском расселении, но на деле она саботирует этот план.

Теперь о собственно колониях. Здесь мы снова наталкиваемся на те же затруднения. Если Великобритания хочет использовать природные ресурсы этих частей империи, то она также должна быть в состоянии экспортировать капи-

332 тал. Тут Британия пытается обойти это затруднение-другим путем, который на ближайшее время может оказаться успешным, но который вместе с тем создает ряд новых противоречий. В наиболее развитых колониях, вроде Индии, новая британская политика ведет к развитию ресурсов туземного капитала. Британия надеется, что, сохраняя финансовую гегемонию Лондона над всей капиталистической структурой этих стран, она сможет использовать их возможные ресурсы капитала для оказания поддержки британскому капитализму.

В Индии эта политика привела к некоторым успехам. Но, товарищи, в Индии, например, мы знаем, что крупный рост капиталов принимает форму сбережения. Если бы эти рессурсы были превращены в деньги и стали капиталом, то Индия получила бы возможность экспортировать капитал. Уже имеются указания на экспорт капитала из Индии; и таким образом, это дитя, которое Великобритания выращивает для своей собственной выгоды, может выйти из повиновения. Я не в состоянии подробно изложить эту теорию за тот короткий промежуток времени, который имеется в моем распоряжении.

Товарищи, мы видим, в каком тяжелом состоянии находится та держава, которая собирается соперничать с американским империализмом, находящимся сейчас в самом зените своего могущества. Некоторые из наших американских товарищей утверждают, что он еще не достиг своего зенита, но я с этим не согласен. Если бы это действительно было так, то положение было бы безнадежным. Тогда не могло бы быть и речи о соперничестве, ибо один из соперников был бы уже уничтожен. Но я не считаю, чтобы положение в Америке было таким блестящим, каким оно кажется. Несмотря на видимое процветание и все восходящую линию американского капитализма, мы можем указать на признаки, которые доказывают, что не все в Америке обстоит вполне благополучно. Американский капитализм не избежал вполне потрясения, от которого в настоящее время страдает капитализм в целом. Это не значит, как указывали некоторые из товарищей на заседаниях комиссии по борьбе с опасностью войны, что мы должны выжидать крупной империалистической войны; перспектива не такова. В каждой стране мы стоим перед перспективой развития сил империализма на-ряду с революционными силами. Параллельно с силами империалистической войны нарастают силы войны гражданской. Задача Коминтерна и тактика коммунистической партии должна заключаться не в расчете на ожидание этой империалистической войны, а в оказании поддержки развитию сил гражданской войны. Вполне возможно, что гражданская война наступит раньше империалистической. Тов. Ловстон нарисовал перед нами более пессимистическую картину. Он говорил, что в предстоящие 5 — 10 лет мы не можем ожидать никаких революционных событий в Америке, однако в своем собственном отчете о деятельности партии тов. Ловстон нарисовал несколько иную картину.

Общее мнение, сложившееся в Коммунистическом Интернационале о роли американской компартии, не совсем правильно. Она уже не является таким фактором, которым можно пренебречь, и за последние 6 месяцев добилась значительных успехов. С каждым днем признаки ослабления американского капитализма становятся все более очевидными. Сейчас я не располагаю достаточным временем, чтобы обосновать мои утверждения. Я могу только указать, что в Америке развиваются и революционные силы. Американская партия научилась, как в соответствующий момент выступать в роли сознательного авангарда этих растущих и укрепляющихся революционных сил.

333 В нынешнем международном положении англо-американское соперничество является борьбой. Многие фазы этой борьбы уже пройдены: Лига Наций, Локарно, Туари. Сегодняшняя передовая статья «Правды» говорит о непрочности соглашения в Туари, и таким образом вопрос о том, в чьих руках будет находиться гегемония, еще не разрешен. Это еще открытый вопрос.

(Звонок председателя. Оратор за истечением времени прекращает речь.)

Председатель. Слово для приветствия предоставляю вне списка тов. Ефимову от военной школы «Выстрел».

(Пленум, стоя, бурными аплодисментами приветствует товарища Ефимова. «Интернационал».)

Ефимов. Товарищи, курсы усовершенствования командного состава рабоче-крестьянской Красной армии имеют великую честь приветствовать единого истинного вождя рабочих — международный рабочий класс и своего шефа, Коммунистический Интернационал. Курсы усовершенствования «Выстрел» очень внимательно следят за той международной обстановкой, которая складывалась в течение последних лет. Командный состав слушателей «Выстрел» внимательно следит за всеми международными событиями и знает, что только опытное руководство Коммунистического Интернационала и компартии нашего Советского Союза спасает до сего времени Советский Союз от интервенции международной буржуазии. Слушатели курсов «Выстрел» — красноармейцы и постоянный состав — это великолепно знают, и обещают Коммунистическому Интернационалу, обещают всем передовым рабочим стран Европы и Америки, что если только буржуазия попытается в будущем нажать на Советский Союз, т.-е. учинить новую интервенцию на нас, то вся Красная армия дружным напором отразит натиск противника.

Да здравствует единственный истинный вождь рабочего класса — Коммунистический Интернационал! (Бурные, долго не смолкающие аплодисменты.)

Орлов (школа «Выстрел»). Товарищи, тов. Тельман является почетным красноармейцем нашего отдельного учебного стрелкового батальона при школе «Выстрел». (Аплодисменты.) Этот батальон является той частицей железной, стальной дисциплинированной Красной армии, которая на протяжении 4-летней гражданской войны стерла все ей ненавистное. Тов. Тельман является нашим почетным красноармейцем, и это поможет ему еще лучше, еще тверже понять те цели и те задачи, которые ставит себе Красная армия.

Мы сегодня подносим нашему почетному красноармейцу тов. Тельману наш воинский костюм, изготовленный освобожденными рабочими нашего Союза. (Аплодисменты. Возгласы «ура».)

Товарищи, очень жаль, что тов. Тельман не может все время присутствовать у нас, в нашем Советском Союзе. Но это еще не беда. Мы надеемся, что тов. Тельман, являясь нашим почетным красноармейцем и одновременно являясь у себя на родине представителем и руководителем союза красных фронтовиков и получив наш костюм и имея звание почетного красноармейца нашей доблестной Красной армии, в недалеком будущем, надеемся, по нашим принципам, на наших началах организует у себя германскую Красную армию (бурные аплодисменты), которая с неимоверной быстротой, также под умелым руководством тов. Тельмана, пойдет на свержение ненавистной ей буржуазии и будет являться нашим помощником в деле уничтожения всей буржуазии.

334 Товарищи, тов. Тельман, состоя нашим почетным красноармейцем, вне всякого сомнения, будет понимать, что у нас путь один — путь ленинский, по которому мы пойдем бороться, и если будет нужно, то умрем. Тов. Тельман, являясь нашим почетным красноармейцем, будет помнить, что те задачи и цели, которые ставит перед собой Красная армия, будут всегда с ним. Он этого не забудет.

(Бурные аплодисменты. Все встают.)

Тельман (Германия). Товарищи, я думаю, что могу заявить от имени Коммунистической партии Германии и от имени красного союза фронтовиков, что учебный батальон при курсах усовершенствования комсостава «Выстрел», избрав меня — через своего начальника — почетным красноармейцем, выразил этим глубокую революционную солидарность борющегося рабочего класса Германии с рабочими и крестьянами СССР. В те дни, когда впервые в истории мира русский пролетариат и русские крестьяне штурмовали твердыню царизма, германский рабочий класс понял, каким историческим шагом в мировом революционном рабочем движении явилась победа русской революции, образование Красной армии, великие идеи большевизма. Когда среди западно-европейского пролетариата, и в особенности немецкого рабочего класса, упоминают о Красной армии, о ее героической борьбе, о ее победах и о той задаче, которую она сейчас выполняет в социалистическом строительстве СССР, то каждый раз растет воодушевление. Вспомните свои же боевые лозунги, и вы поймете значение русской революции как этапа мировой революции. В Германии мы видим во всех кругах рабочих, на заводах, в профсоюзах и везде, какую громадную силу представляет собой Красная армия и каким воодушевляющим фактором она является не только для Советского Союза, но и для пролетариата всего мира. Красная армия, рабочий класс Германии и международный пролетариат сейчас соединены более крепкими узами солидарности, чем когда бы то ни было. Сегодня VII расширенный пленум ИККИ имел возможность из уст двух красноармейцев услышать, каков дух, воодушевляющий Красную армию. Мы видели, с какой энергией и надеждой они ждут того дня, когда пролетариат какой-либо капиталистической страны последует примеру русской революции. Лучшим ответом, который, по-моему, мы можем дать товарищам красноармейцам, и в частности делегатам батальона, будет, если мы возьмем на себя обязательство всеми нашими силами и со всей энергией продолжать путь, который они нам указывают, тот путь, который проявляется в строительстве социализма в СССР, и все наши силы посвятить победе пролетарской революции в странах капитала. Я думаю, что в этом именно и только в этом смысле курсанты учебного батальона избрали меня почетным красноармейцем. Я обещаю, как представитель Коммунистической партии Германии и союза красных фронтовиков, рассказать рабочим различных организаций о том, какой революционный дух, какие могучие чувства симпатии и братской солидарности, какая боевая энергия кроются в рабочих и крестьянах СССР. И если такую волю к борьбе мы внесем в германские рабочие организации и, прежде всего, в коммунистическую партию, то мы создадим базу для революционной борьбы и разорвем цепи капитализма.

От имени Президиума и Исполкома я хочу заявить, что мы все полны решимости вступить на путь, пройденный русскими рабочими и крестьянами, и что на этом пути мы будем руководствоваться боевым опытом русского пролетариата, от которого мы учимся. Одна Красная армия уже стоит на посту, вторая Красная армия — армия мирового масштаба — рождается. Когда мы

335 разобьем окопы и твердыни буржуазии и когда в мире сорганизуется вторая Красная армия,— тогда пролетариат всего мира одержит в революции победу над международным капитализмом.

Коммунистический Интернационал, связанный с отдельными секциями коммунистических партий в разных странах, надписал на своих знаменах и вписал в свою программу эти лозунги и эту тактическую линию. И поэтому я даю обещание командному составу и курсантам учебного батальона «Выстрел», что и эта сессия расширенного пленума ИККИ будет выковывать оружие для выполнения революционного задания и для того, чтобы повести нас — солдат революции — на борьбу и низвержение мирового капитализма. (Бурные аплодисменты.)

Витторф (Германия). После пережитого нами только что энтузиазма, который останется навсегда в памяти каждого товарища, не особенно приятно останавливаться на некоторых вопросах, связанных со вчерашней речью тов. Ризе.

Попытаюсь осветить заявления тов. Ризе с точки зрения позиции подавляющего большинства членов партии. Я полагаю, что все товарищи, слышавшие его речь, согласятся со мной в том, что его вчерашняя попытка доказать отсутствие относительной стабилизации не удалась на все 100 %. Тов. Ризе не сумел опровергнуть своими аргументами правильности оценки относительной стабилизации капитализма, данной большинством партии и Коминтерном.

После этого вступительного замечания я хотел бы остановиться на следующих пунктах речи тов. Ризе: если бы было верно то, что тов. Ризе сказал в связи со своей явно ошибочной оценкой ситуации в Германии, если бы было верно, что германская партия неправильно оценивает положение и берет оппортунистический курс, то это означало бы ни более ни менее, чем то, что тов. Ризе обвиняет 99 % членов германской партии в оппортунизме. Нельзя же отрицать того факта, что германская партия накопила в борьбе некоторый опыт. Утверждение, будто 99 % членов германской партии поддерживают этот мнимо оппортунистический курс Центрального Комитета, есть абсолютная клевета, которой не поверит ни один серьезный товарищ.

Я желал бы остановиться на некоторых отдельных моментах, которые тов. Ризе хотел изобразить как точку зрения веддингской оппозиции. Наиболее любопытной была следующая фраза.

Тов. Ризе сказал: «Тов. Тельман утверждает, будто благодаря победе большинства партии над ультра-левыми и над враждебными партии настроениями внутри ее удалось помешать вовлечению части германских рабочих в боевой фронт, направленный против Советской России». Эту фразу тов. Тельмана надо не только подчеркнуть, надо каждому рабочему ясно и недвусмысленно доказать ее абсолютную правильность. И если тов. Ризе заявил вчера тов. Тельману: «скажи это веддингским рабочим»,— то ясно, что и ЦК партии, и тов. Тельман во всякое время готовы доказать правильность этого утверждения после вчерашнего выступления тов. Ризе. Разве тов. Ризе незнакомы такие документы, как например, меморандум, в котором веддингская оппозиция выявляет свое отношение к дискуссии в русской партии и который является сплошной клеветой на Советский Союз? Неизвестно разве ему заявление 700? Вы знаете, что Маслов, Рут Фишер и другие политиканы выпустили декларацию по русскому вопросу, подписанную 70 партработниками — в том числе и тов. Ризе,— в которой проводится абсолютно враждебная СССР политика. Далее, мы имеем здесь документ,

336 выпущенный веддингской фракцией лишь за несколько дней до нашего от'езда в Москву. В нем говорится:

«Оппозиционные взгляды вызваны тем, что Сталин перегибает нэповский курс, что должно привести к росту недовольства рабочих и сельской бедноты, за счет которых проводится этот курс уступок нэповским элементам».

Что это означает? Есть ли это политика признания роли революционного фактора, каким является для рабочего движения Советский Союз, или же это клевета на русскую революцию? Никто не станет отрицать наличия момента клеветы, каждый согласится с нами. На этом основании я и подавляющее большинство членов германской партии должны будем заявить, что мы считаем сказанное тов. Ризе на пленуме сплошной демагогией, что здесь, где надо выявить свои истинные убеждения, тов. Ризе позорно сдрейфил.

Вначале я сказал, что так называемая веддингская оппозиция за отсутствием подлинной политической точки зрения прибегает к стратегии фракционной работы, что так как она не может противопоставить предложениям ЦК и большинства партии никаких положительных политических предложений, то она увязает в болоте фракционности. Если вчера тов. Ризе заявил, что как он, так и веддингская оппозиция самым категорическим образом протестуют против их причисления к врагам России, то он должен заявить, солидаризируется ли он еще с выпущенными оппозицией тремя документами, на которых фигурирует его подпись. Если нет, то мы примем это к сведению и будем считать этот факт весьма отрадным с точки зрения ликвидации оппозиции в Германии.

В отношении внутрипартийного курса тов. Ризе сказал, что он против механического подавления каких бы то ни было взглядов оппозиционных товарищей, и предостерегал ЦК от расшатывания последних устоев коммунистической партии. Что такое, по его мнению, последний устой коммунистической партии? Очевидно, он хотел сказать, что единственным устоем партии он считает веддингскую оппозицию. Упаси нас боже от таких устоев. У нас нет никакого повода рассматривать тов. Ризе, как спасителя партийных устоев.

Тов. Ризе утверждает, будто внутрипартийный курс ведет к подавлению оппозиции, что абсолютно неверно. Это смогут подтвердить все товарищи, практически участвовавшие в борьбе. На каждом собрании оппозиция имела возможность выражать свое мнение. Ни в берлинской, ни в какой иной организации КПГ оппозиционные товарищи никогда не встречали отказа в праве излагать свои взгляды. Таким образом тов. Ризе требовал ни более, ни менее, как легализации фракции. Вот почему он сказал, что поскольку оппозиции невозможно выражать свои взгляды, она создает себе предохранительный клапан. Этим клапаном является фракционная работа, другими словами работа партии внутри партии.

Есть еще третий пункт.

(Домский с места: Мекленбург.)

Германская партия достаточно сильна для того, чтобы признавать каждую встречающуюся в ее практической работе ошибку и чтобы исправлять самые важные из них. Мы не нуждаемся в советах тов. Домского.

Далее тов. Ризе жаловался на исключения, имевшие место в нашей партии, и связал эту жалобу с требованием восстановления в партии всех исключенных за неслыханные нарушения дисциплины и за враждебную партии работу, ибо они, по мнению тов. Ризе, являются «левыми» элементами в партии. Тщетно

337 я спрашивал его, что он подразумевает под «левыми». По-моему, можно без преувеличения сказать, что точка зрения оппозиции в принципиальных и тактических вопросах не имеет ничего общего с левизной, а является оборотной стороной меньшевизма. (Аплодисменты.) Я думаю, что каждому товарищу это уже ясно из практики. Тов. Ризе требует восстановления в партии всех этих исключенных. Должен, однако, спросить, что дает дисциплинированной коммунистической партии право исключать некоторых своих членов? Может ли партия мириться с тем, чтобы ее люди открыто призывали к гражданской войне с Советским Союзом, как Корш и другие? Может ли партия терпеть, чтобы ее члены в течение долгого времени поддерживали контакт с такими ее врагами, может ли она терпеть неслыханные нарушения дисциплины? Нет, ни в коем случае. И для дисциплинированного коммуниста нет большего преступления, как такие преступления, которые, не встретив отпора, поведут к ликвидации партии. Подавляющее большинство членов нашей партии никогда не приложит руки к этой игре, для этого партия слишком сильна, для этого товарищи принесли слишком большие жертвы при строительстве партии. Они не потерпят, чтобы пара взбесившихся политиканов...

(Ризе с места: Разве Западная Саксония, Саарская область и Берлин — взбесившиеся политиканы?)

(Тельман с места: Рут Фишер и Маслов...)

Повторяю. Члены партии как в Берлине, так и во всех других округах приносили слишком большие жертвы, чтобы не препятствовать легкомысленной игре таких мелкобуржуазных групп, разбивающих партию. Но я думаю, что по этому вопросу — довольно.

Далее, тов. Ризе сказал, что вербовочная сила партии пострадала в связи с политическим курсом, т.-е. намекнул на то, что коммунистическая партия сползает в фарватер социал-демократии. Приведу только один пример из практики оппозиции в Берлине, чтобы показать, как она понижает вербовочную способность партии, как она практической работой способствует дискредитированию партии среди рабочих, которых она захочет завоевать на свою сторону. Партработник из одной берлинской ячейки совершенно открыто заявил: «само собой разумеется, мы будем вербовать рабочих в партию, но только несогласных с линией Центрального Комитета». (Возгласы: Слушайте, слушайте!)

(Ризе с места: Кто это сказал, в какой ячейке?)

Это было сказано во втором берлинском округе, в Моабите, в ячейке турбинного завода Всеобщей компании электричества.

(Ризе с места: В ячейке турбинного завода нет левого большинства.)

Ведь неслыханное же дело, чтобы партработник в присутствии своих товарищей заявлял, что они вербуют только таких рабочих, которые против линии ЦК. Как можно совместить это с действительно честной работой в партии? Ведь это же внутренний дуализм, и товарищи, желающие честно работать в партии, должны переживать при этом серьезные внутренние конфликты, ибо если их у них нет, то они бессовестные враги партии.

Еще пару слов касательно аргумента оппозиции, будто партия сползает к социал-демократии. Может ли партия, сползающая к социал-демократии, отвоевать на выборах в Саксонии у социал-демократии, в рядах которой она скоро очутится, 70.000 голосов рабочих? Я думаю, что эта теория сползания коммунистической партии к социал-демократии лучше всего опровергается фактом саксонских выборов.

338 Большинство членов германской партии абсолютно верит, что мы не совершим еще раз таких ошибок, какие несомненно совершались в прошлом.

Важное замечание сделал тов. Ризе в отношении некоторых товарищей, которые сейчас поддерживают нынешний ЦК, а в 1923 г., когда партия совершила известные ошибки, были членами Центрального Комитета. Но тов. Ризе забывает, что теперь у нас не 1923, а 1926 год и что партия сделала из октябрьского поражения два важных вывода:

Во-первых, она исправила ошибочный взгляд тогдашнего большинства в вопросе о теории государства и, во-вторых, внесла ясность в вопрос о роли партии, в котором тогда ясности не было. Другими словами, мы ликвидировали ту теорию тов. Брандлера и Тальгеймера, согласно которой социал-демократия эволюционирует и с левого фланга буржуазии перекочевывает на правый фланг рабочего класса. Теперь мы знаем, что, благодаря правильной ленинской политике, нам удастся изолировать контр-революционных лидеров социал-демократии от честных социал-демократических рабочих. Вот где зарыта собака. Вот в чем трудности, стоящие перед германской партией. Поэтому является неслыханной наглостью утверждать, будто коммунистическая партия сползает к социал-демократии. Такого рода ход мыслей ведет к явной ликвидации коммунистической партии, ибо, разве может коммунист завоевать на сторону КП социал-демократического рабочего, если он внутренне убежден в том, что коммунистическая партия идет к социал-демократии? Ведь это же абсолютно невозможно.

Поэтому надо товарищу Ризе совершенно серьезно сказать, чтобы он подумал над тем, что в период, в который мы живем, такие настроения опасны для всего рабочего класса; поэтому надо сказать тов. Ризе и всем веддингским рабочим, чтобы они покончили со своей оппозицией и не давали злоупотреблять собой бессовестным демагогам, которые использовали революционные убеждения оппозиционных рабочих, их сомнения в правильности взгляда партии для того, чтобы пристегнуть их к колеснице своей фракционной работы, направленной не только против партии, но и против Коминтерна и Советского Союза. Я убежден, что честные рабочие из веддингской оппозиции в процессе практической работы очень скоро найдут путь к партийной линии.

Товарищи! Оппозиции надо сказать: не тормозите практической работы германской партии своими воплями об окулачивании Советского Союза, о сползании КПГ к СПГ, об оппортунизме и т. д. Этим вы мешаете партии выполнять важные задачи.

Такова точка зрения подавляющего большинства членов партии, идущего за Центральным Комитетом. Мы знаем, что при нынешнем сложном положении не всегда легко вести правильную политику, что могут происходить ошибки, которые мы все же исправляем. Однако Центральный Комитет, который оказался бы оппортунистским, который шел бы по пути к СПГ, был бы незамедлительно удален членами германской партии. Такова точка зрения подавляющего большинства членов партии, и давно пора без колебаний, как можно скорее ликвидировать пережитки этой некоммунистической идеологии оппозиции в партии.

Ломинадзе (СССР). Товарищи! Я хочу остановиться на двух вопросах, связанных между собой: во-первых, на вопросе об оценке современного положения капиталистической Европы и, во-вторых, на вопросе о рационализации.

На первом вопросе я считаю нужным остановиться потому, что здесь его совершенно неверно, по моему мнению, поставил тов. Бранд. Вчера, в конце

339 вечернего заседания, выступил тов. Бранд и доказывал нам, что в капиталистической технике в Европе за последние годы произошли крупнейшие изменения, что в ряде областей промышленности, во всяком случае во всех основных областях промышленности произошла техническая революция. Вслед за этим утверждением, которое он обосновал, ссылаясь на конкретные факты, тов. Бранд перешел в атаку на меня. Немножко странно,— потребовалось большое вводное слово для того, чтобы обрисовать техническую революцию в европейском капитализме, и для атаки на меня. Невольно встает вопрос: что тов. Бранду Гекуба? Откуда такой большой почет и внимание к моей персоне? Я думаю, что дело не идет о моей персоне, я не принадлежу к числу тех, кто определяет политику или кто делает теорию Коммунистического Интернационала. Здесь дело не в моей персоне, а, по моему мнению, в том, что выбирая меня как оппонента, тов. Бранд нашел повод для защиты своей общей линии, неправильной совершенно и в вопросе об оценке капиталистической Европы и в вопросах польской партии, потому что одно с другим тут очень близко связано.

Прежде всего о чем идет речь? Я в одной из статей написал, что производственный аппарат Европы, капиталистической Европы, подбирается только к довоенному уровню. Несомненно, это у меня вышла описка. В том контексте, в каком эти слова взяты, речь идет о производительных силах капиталистической Европы, и тов. Бранд прекрасно знает, что именно об этом идет речь. Он тем не менее воспользовался этой опиской для того, чтобы уличить меня в неправильной тенденции преуменьшения противоречий внутри капиталистического общества. Вся эта вылазка была произведена для того, чтобы оправдать другую неверную, расходящуюся с линией Коминтерна тенденцию, которую защищают тов. Бранд и тов. Костржева.

Прежде всего, что говорится в моей статье? Я себя не стану цитировать, а прочту лишь то место, которое обошел тов. Бранд. Дело заключается в следующем: есть такая видная польская коммунистка Костржева, которая вместе с Брандом возглавляет одно направление или, вернее, один оттенок в польской партии. Костржева утверждала следующее в своей статье в «Большевике»:

«Какой дальнейший исход, кроме новой военной резни, может найти капитализм, не будучи в состоянии... вырваться из заколдованного круга, который создается фантастическим развитием производительных сил и невозможностью найти рынок при сужающейся базе потребления».

Фантастическое развитие производительных сил — это говорится не о капитализме вообще, не о капитализме вне времени и пространства — это было бы правильно,— это говорится о капитализме Европы, это говорится о конкретном сегодняшнем состоянии капиталистической Европы. Фантастическое развитие производительных сил! Я против этого спорил и может быть сделал не совсем точную оговорку насчет производственного аппарата современной Европы. Нужно было бы сказать о том, что производительные силы Европы, если их взять в их актуальном проявлении, подбираются только к довоенному уровню. Но за мою недостаточно точную формулировку ухватился Бранд с тем, чтобы прикрыть этим ошибочное положение тов. Костржевой. Здесь мы имеем дело с определенным тезисом о фантастическом развитии производительных сил Европы. Тов. Бранд ни слова об этом тезисе не сказал, не сказал, что поста-

340 новка вопроса у тов. Костржевой неправильна. Тов. Бранд выступил здесь потому, что он разделяет точку зрения тов. Костржевой, но он не имел достаточно мужества прямо защищать позицию тов. Костржевой, не посмел прямо и открыто поставить вопрос. Но тов. Бранд все же стоит на позиции Костржевой. Он это подтвердил не только своим молчанием по поводу этого совершенно неприемлемого утверждения Костржевой, он солидаризируется с Костржевой в этом основном вопросе об оценке европейского капитализма и всей своей аргументацией. В самом деле, товарищи, вы слышали здесь повествование тов. Бранда о том, какие крупнейшие изменения, какие открывающие новые пути для развития производительных сил технические перевороты произошли в ряде областей промышленности. Тов. Бранд перечислил все без исключения основные отрасли промышленности. Но он нам сказал только это, и на этом остановился. При чем — на первый взгляд не совсем ясно — отождествляет тов. Бранд производственный аппарат, об изменениях и улучшениях которого он говорил, отождествляет он этот производственный аппарат с производительными силами или нет. Как будто бы да, как будто бы отождествляет. К этому и клонилась вся речь тов. Бранда и только этот смысл она и имела.

Но он видит лишь одну сторону в современном капитализме, он берет только то, что есть положительного в развитии капитализма за последние 8 лет. Если стоять на точке зрения тов. Бранда, то обязательно совершенно необходимо вытекает следующее: гигантски вырос производственный аппарат,— так заявляет тов. Бранд,— растут производительные силы капиталистической Европы, следовательно, мы видим прогрессивное движение капитализма. Да, ничего другого, тов. Бранд, вы не высказали. Вы ссылаетесь на противоречия капитализма, об этих противоречиях, как вы их понимаете, я скажу несколько слов после, а пока я хочу перейти к вопросу о том, можно ли отождествлять производительные силы с производственным аппаратом. В своем выступлении Бранд не отграничивает одной проблемы от другой. Можно ли отождествлять уровень развития производительных сил с состоянием производственного аппарата? По-моему, это недопустимо. Это в корне неправильно.

В самом деле, чем мы можем измерить нынешний уровень производительных сил? Тут можно подходить с разных точек зрения: с точки зрения производственной способности современной техники; это одна точка зрения; можно подходить с точки зрения стоимости основного капитала и отношения основного капитала к переменному,— это будет другая точка зрения. Известно, что при развитии капитализма основной капитал возрастает пропорционально быстрее, чем переменный капитал. Это, однако, для нас недостаточная и неверная точка зрения. Можно подойти, на мой взгляд, к измерению уровня производительных сил с такой точкой зрения. Нужно брать, если говорить о количественной оценке производительных сил, количество того, что производится, и с этой точки зрения нужно сравнивать современный капитализм с довоенным. Я не стану здесь цитировать доклада тов. Бухарина, но все товарищи помнят и знают, что в основных областях производства, если брать эту количественную меру, производится не больше, чем производилось в довоенное время, правда, в отдельных отраслях производства, а не в первостепенных, продукции больше, чем в довоенное время. А в основном, если взять все, что производит промышленность, и не только промышленность, но и сельское хозяйство Европы, мы имеем, быть может, даже некоторое отставание от довоенного уровня по Европе. Статистика недостаточно точна, и тов. Бранд сам знает, что вряд ли

341 можно точнее сравнить нынешнюю продукцию с продукцией довоенного времени. Что делает тов. Бухарин в своем докладе? Он берет количество производимых товаров в основных областях производства, сравнивает эти цифры с довоенными. Так ставит тов. Бухарин вопрос об уровне производительных сил. Можно, однако, сказать: позвольте, производительные силы надо определять продуктивной способностью машин, современной организацией техники и т. д. Но, товарищи, производительные силы состоят не только из машин и сырья, но из рабочего класса также. Но теперь поставьте перед собой вопрос. Резервная армия рабочих невероятно возросла в последнее время. Сейчас мы имеем такое количество безработных по всей Европе, которое далеко оставляет позади уровень безработицы в периоды наиболее острых кризисов в прошлые времена. Теперь спрашивается — рабочих, отделенных от средств производства, рабочих, которые не применяют своего труда в промышленности, нужно ли их считать за положительный показатель производительных сил? Можно ли сказать, что гигантски выросли производительные силы потому, что мы имеем 5½-миллионную армию безработных сверх занятых в промышленности рабочих? Это было бы неправильно. Можно ли сказать, что фабрика, которая полностью остановлена, должна быть причислена к производительным силам? Могут сказать: фабрика сегодня не работает, она завтра пойдет в ход,— это потенциальная производительная сила. Но, товарищи, речь идет не о потенциальных производительных силах. К потенциальным производительным силам можно отнести и сырье, которое заложено в глубине земли, которое еще не обработано. Речь идет не о потенциальных производительных силах, а о том, что есть сейчас на деле. Фабрика, которая стоит,— это что такое? Эта фабрика разрушается, стоимость ее уничтожается. Этот минус, а не плюс в производительных силах. Вот что это такое. Так что, по-моему, когда мы говорим о росте производственного аппарата, мы не должны отождествлять его с ростом производительных сил. Производительные силы это есть сочетание рабочего, машины, сырья и всяких вспомогательных материалов в процессе труда. А измеряется уровень производительных сил в количественном отношении тем, сколько производится. Конечно, качественный подход открывает несколько другую картину, но речь идет о постановке вопроса с точки зрения количественного сравнения. Эту ошибку допускает тов. Бранд, именно ту ошибку, что он берет только развитие техники, притом лишь в отдельных отраслях промышленности, и выдает это за развитие производительных сил, иначе он не стал бы защищать тов. Костржеву.

Тов. Бранд говорил в своей речи о противоречиях капиталистического развития. Он говорил о таких противоречиях капитализма, которые характерны для всякого времени: противоречия между емкостью рынка и ростом производительных сил, затем рост производства и рост резервной армии труда. Резервная армия труда растет всегда во всяком капиталистическом обществе. Капитализм всегда испытывает острую нехватку рынков, и борьба за рынки определяет собой всю мировую историю. Эти противоречия тов. Бранд увидел, а вот такого явления как загнивание капитализма, он не увидал. Тов. Бранд выступил здесь как трубадур капиталистического прогресса. Он с явным увлечением и под'емом рассказывал о том, какой гигантский переворот произошел в моторном деле, в деле применения электричества, в деле кораблестроения и т. д. Только розовую сторону капитализма видит тов. Бранд, а загнивание капитализма, вопрос о котором должен ставиться и с точки зрения технического прогресса, тов. Бранд обошел полным

342 молчанием. О загнивании капитализма он не сказал ни слова. А загнивание капитализма есть тот фон, на котором мы имеем современное развитие техники и частичный рост капиталистических производительных сил. Загнивание капитализма не исключает роста производительных сил на отдельных участках и даже в отдельных странах, но оно определяет общую тенденцию современного капитализма. Тов. Бранд об этой основной тенденции, об этой характерной черте современного капитализма, и не только современного — послевоенного, но и всего империалистического периода, ни слова не сказал. Это не случайное умолчание. Тов. Бранд подошел к вопросу не как политик, а как инженер. А, товарищи, инженеру, конечно, нужно многому учиться у современного капитализма. И тов. Бранд не как политик, а как инженер рассказывал нам, как используется электрическая энергия, как передаются токи высокого напряжения и т. д. Но тут на пленуме Коминтерна нужно подходить к вопросу о развитии капитализма не только с точки зрения инженерской, но с точки зрения пролетарской критики этого развития. Этого у вас, тов. Бранд, не было. Вы попытались заменить критику современного капитализма парой общих фраз об общих противоречиях капитализма, которые всегда были, есть и будут, пока капитализм будет существовать. И вы, защищая тов. Костржеву, пожалуй, пошли немножко дальше ее.

Тов. Бранд здесь говорил о тенденции, об опасности тенденции у меня в моей постановке вопроса. Я считаю нужным прочитать это место из речи тов. Бранда. У него по-немецки сказано было: я переведу своими словами на русский. Тов. Бранд говорит: «Ошибка Ломинадзе страшна не потому, что это конкретная ошибка в данном вопросе, а потому, что она выражает собою опасную тенденцию». (Бранд с места: Я сказал, было бы опасно, если бы была тенденция.) Тут в стенограмме этого не сказано. Когда хотят доказать, что производственный аппарат меньше, чем довоенный, то тем самым преуменьшают противоречия между платежеспособной потребностью и производством, это — тенденция, ведущая к уменьшению противоречий в капитализме, т.-е. в стенограмме не совсем точно было записано, чтò тов. Бранд сказал, но мысль его ясна: моя тенденция заключается в том, чтобы представить противоречия капитализма меньше, чем они в действительности есть. Эта тенденция вытекает, оказывается, из утверждения, что производительные силы колеблются около довоенного уровня, подбираются к довоенному уровню. Тов. Бранд находит, что это неверная, это опасная тенденция представлять, что производительные силы разрушаются, или производительные силы отстают от довоенного уровня. Это означало бы преуменьшение действительных противоречий. Это означало бы впадать в оппортунизм. Вот, примерно, смысл всей речи тов. Бранда. Я нахожу, что все это неверно у Бранда, и нахожу, что это утверждение не мною выдуманное, а общепринятое и совершенно правильное утверждение, что уровень производительных сил капиталистической Европы колеблется около довоенного уровня, что в послевоенное время мы имеем величайший тормоз в развитии призводительных сил. Это утверждение целиком соответствует оценке вот такого рода кризиса, который теперь Европа переживает, Марксом и Энгельсом. Я попытаюсь это доказать. Я процитирую маленькую цитату из «Капитала» Маркса, которая всем известна и памятна, но в которую иногда не мешает вдуматься хотя бы и тов. Бранду. Маркс говорит:

«Растет масса нищеты, угнетения, рабства, деградации, эксплоатации, но также и возмущения постоянно растущего рабочего класса, обучаемого, об’единяемого и оргнизуемого самим механизмом капиталистического производства. Капитал становится оковами

343 того способа производства, который расцвел вместе с ним и под его покровом. Концентрация средств производства и обобществление труда достигают такого пункта, когда они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой. Она разрывается. Бьет час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов экспроприируют» (Маркс, «Капитал»).

Что здесь самое важное для нас? Здесь самое важное следующее: что капитал становится оковами того способа производства, который расцвел вместе с ним, под его покровом. Это как будто общепринятое положение, которое все знают. Но я утверждаю, что ваша попытка уличить меня в неправильной тенденции противоречит прежде всего этому положению Маркса. Мы сейчас имеем такое положение вещей, когда капиталистическая оболочка, т.-е. капиталистические отношения собственности препятствуют, тормозят сейчас развитие производительных сил. Мы имеем сейчас такое положение, что наука попрежнему оплодотворяет технику. Наука попрежнему оплодотворяет промышленность, наука и техника сейчас открывают гигантские возможности для развития промышленности, для развития сельского хозяйства вообще, для развития производительных сил. И, однако, все эти научные и технические достижения, открывающие величайший простор для роста производительных сил, глушатся, придавлены капиталистической оболочкой. Поэтому, несмотря на гигантские возможности, мы не имеем быстрого, хотя бы такого, как в довоенное время, развития производительных сил. Вот в чем штука. Вот как обстоит дело.

Если даже стать на вашу точку зрения насчет того, что производственный аппарат гигантски вырос, что все же немножко спорно, потому что трудно этот вопрос отвлекать от общего вопроса о производительных силах, если даже принять ваше положение,— что оно означает? Ведь вы сами говорите, что этот аппарат далеко не использовывается полностью. Это значит, что несмотря на все возможности, которые капитализм получил от техники, от науки, которые продолжают развиваться в условиях капитализма, дальнейшее развитие производительных сил становится или невозможным, или оно тормозится в величайшей степени. Абсолютной невозможности тут нет, но оно тормозится. Ваша аргументация бьет прежде всего тов. Костржеву и тем самым бьет вас. Вы выступали в защиту тов. Костржевой. Я же предпочитаю в этом вопросе остаться с Марксом. По моему мнению, когда утверждают, что разрушается производственный аппарат,— это вовсе не ведет к преуменьшению, или к прикрашиванию противоречий. Вздор это. Сказать, будто противоречия при разрушении производительных сил уменьшатся — это значит отвлечься от всякого рода классовой борьбы, от существования рабочего класса и стать на точку зрения голых схем и формул. Если разрушается производственный аппарат, предложение уменьшается, разница между спросом и предложением становится меньше, в этом видит тов. Бранд смягчение основного противоречия капиталистического общества. В соотношении спроса и предложения основное противоречие? Рабочий класс выпадает совсем из поля зрения тов. Бранда. Вот это действительно «тенденция».

Я не стану цитировать здесь Энгельса, но скажу следующее, что с точки зрения тов. Бранда, совершенно неприемлемой и, так сказать, стушевывающей противоречия капитализма и, следовательно, немножко оппортунистической является та постановка вопроса, которая дана Энгельсом. Тов. Лапинским в его статье, в которой у него имеется ряд очень спорных вещей и даже ряд ошибочных положений, но в статье в высшей степени интересной, приведена одна малоизвестная у нас цитата из письма Энгельса. Бранд эту цитату знает. Энгельс

344 говорит, что война, в которой 15 — 20 миллионов людей будут резать друг друга, приведет либо к немедленной победе революции, либо ввергнет Европу в такой хаос, приведет к такому распаду и разрушению производительных сил, что победа пролетарской революции, хотя и с опозданием на 10 — 15 лет, все же станет неизбежной.

Вот это состояние распада и разрушения производительных сил должно бы по мнению тов. Бранда привести к смягчению противоречий. Выходит, что Энгельс представляет ту самую опасную тенденцию, которую я имею, при чем я заимствовал ее у Энгельса, а не наоборот.

Как бы опасна эта тенденция ни была, я предпочитаю оставаться в данном случае с Энгельсом, а не с тов. Брандом. Должен сослаться на того же тов. Лапинского, который, анализируя послевоенное состояние Европы, вполне правильно говорит, что мы имеем дело с беспокойной стагнацией европейского капитализма. Тов. Лапинский говорит это о современной Европе. Когда тов. Лапинский говорит о послевоенной эпохе, он подходит не с точки зрения инженера, а с точки зрения политика и социолога и говорит, что первые годы после войны — это были годы распада и разрушения производительных сил. Вот что говорит Лапинский. Это немножко не укладывается в вашей схеме, тов. Бранд. (Лапинский с места: Костржева говорит то же.) Я не знаю, какие у вас отношения с Костржевой, но тут между вами имеется большое противоречие. Можно, конечно, сказать, а потом самому не увидеть, что сказано, но у Костржевой сказано черным по белому, что мы имеем фантастическое развитие производительных сил. У Лапинского распад и крушение. У Бранда мы имеем гигантский рост производственного аппарата, который отождествляется с ростом производительных сил, у Лапинского мы имеем беспокойную стагнацию. Если здесь нет противоречия, то тогда справляйтесь как угодно с вашей собственной логикой. Тов. Бранд обвинял меня здесь чуть не в троцкизме. Это — вздор. Я думаю, однако, что ошибка тов. Бранда в этом вопросе не случайна и что она отражает известную тенденцию, и эта тенденция лучше всего воплощена в тезисах, в тех тезисах, которые тов. Бранд и тов. Костржева представили в польскую комиссию в июле месяце нынешнего года. У меня нет времени, чтобы анализировать эти тезисы, но некоторую часть тезисов я все же должен прочитать.

Тов. Бранд вместе с Костржевой говорят следующее:

«Пилсудский пришел к власти как исполнитель той оздоровительной программы для Польши, которая в данном положении имеет максимальные шансы получить поддержку заграничного капитала. Без этой поддержки все предшествующие попытки самостоятельного проведения оздоровления окончились крушением.

Однако этот план обозначает одновременно и оздоровление и политический и хозяйственный разгром, обозначает стабилизацию в Польше, подчиненную общей англо-американской программе европейской стабилизации, т.-е. стабилизацию, не противопоставленную Германии, а являющуюся частью и дополнением германской стабилизации.

Это обозначает, в случае заключения сделки, золотой дождь заграничного займа, по ценой полного отказа от хозяйственной самостоятельности, пуск в ход промышленности, но ценой уничтожения большей ее части: это обозначает, что Польша идет под командование Англии, как активный член антисоветского фронта».

Товарищи, здесь есть фразы, которые как будто должны смягчить значение основных положений: «потеря самостоятельности», «уничтожение большей части промышленности» и т. д. Но стабилизация Польши с помощью американских займов выдвигается, как наибольшая вероятность. Польша получит займы, и золотой дождь посыплется на нее. Это приведет к утрате самостоя-

345 тельности Польши, к сокращению промышленности, но зато и к стабилизации на этой основе. Дальше говорится о том, что этот план осуществляется и таким путем, что будет американизировано польское рабочее движение. (Голос с места: Состоит, но не осуществляется.) Но вы считаете его наиболее вероятным. (Голос с места: По сравнению с национал-демократическим планом.) Нет, товарищи, вы его считаете наиболее вероятным не только по сравнению с планом национал-демократов, но то, что здесь говорится, это — величайший вздор. Вот я сейчас прочту, как рисуется американизация польского пролетариата тт. Бранду и Костржевой.

«По отношению к рабочему классу, после пуска в ход части промышленности, была бы применена испробованная везде на Западе и хорошо знакомая Пилсудскому за 1919 — 1921 гг. система разложения и подкупа всех аппаратов рабочих организаций (профсоюзы, кооперативы, рабочие банки, заграничные представительства) и система дробления рабочего класса, путем усиленной дифференциации заработной платы».

Выходит так, что наиболее вероятный из всех планов стабилизации, наиболее вероятный, следовательно, имеющий больше всего шансов на осуществление, заключается в том, что рабочее движение в Польше американизируется. Для этого, однако, требуется «мелочь»,— чтобы Пилсудский превратился в Рокфеллера или чтобы золотой дождь посыпался от Моргана и Рокфеллера на Польшу. Я считаю, что этот план в сравнении со всякими другими буржуазными планами совершенно невероятен, и разговор о «золотых дождях» и американизации польского пролетариата лишь выдает оппортунистическую тенденцию авторов тезисов. Та же самая тенденция сказывается и в постановке вопроса о производительных силах Европы. Товарищи, я думаю, эта штука не случайна, тут у Бранда одно с другим связано. Если Бранд нашел нужным меня упрекнуть в троцкизме (я не боюсь, между прочим, сказать, что в том или другом вопросе с тов. Троцким я соглашаюсь, хотя в этом вопросе о производительных силах Европы я не стою целиком на точке зрения тов. Троцкого), то, по моему мнению, тов. Бранд тут был неправ. Моя связь с Троцким мало закономерна, но закономерность ваших ошибок несомненна. Тут можно брать какие угодно даты и этапы — 20, 22, 23 и 26 гг., ваши тезисы по польским вопросам, ваше выступление здесь,— все это одна линия.

Заканчиваю по вопросу о производительных силах. Надо видеть все стороны современного капитализма Европы. Даже с точки зрения производственного аппарата не так уж дело обстоит, что он везде растет. В ряде стран мы имеем фактически разрушение средств производства, там, где останавливаются предприятия и где обрекаются на уничтожение массы рабочего класса. Этой стороны и не видит тов. Бранд.

Я хотел бы остановиться на втором вопросе: о рационализации.

Товарищи, на этом вопросе нужно остановиться потому, что это один из тех вопросов, по которому на пленуме развертывается довольно интересная дискуссия, а с другой стороны, мы уже сейчас имеем в нашей прессе отражение ряда совершенно неправильных взглядов по этому вопросу. Я сперва хочу указать, как тов. Ленин ставил вопрос о нашем отношении к трестам, потому что, по моему мнению, нам не мешало бы остановиться на ленинских позициях в этом вопросе, а новые позиции не выдумывать. В 1916 г. в статье о «Лозунге разоружения» Ленин говорил следующее:

«Дело буржуазии — развивать тресты, загонять детей и женщин на фабрики, мучить их там, развращать, осуждать на крайнюю нужду. Мы не «требуем» такого развития, мы не

346 «поддерживаем» его, мы боремся против него. Но как бороться? Мы знаем, что тресты и фабричная работа женщины прогрессивны. Мы не хотим назад, к ремеслу, к домонополистическому капитализму, к домашней работе женщин. Вперед, через тресты, и пр. и дальше них — к социализму».

Здесь дан лозунг: «вперед, через тресты и дальше — к социализму». Мы боремся против этого развития, но мы боремся не так, что требуем возвращения назад к домонополистическому капитализму, мы противопоставляем этому развитию наш лозунг социализма. Но мы все же боремся против этого развития. Я считаю, что это указание тов. Ленина в высшей степени важно и своевременно. У нас, в нашей прессе попадаются нотки, по моему мнению совершенно недопустимые. В сегодняшнем номере «Комсомольской Правды» говорится следующее:

«Коммунисты ведут борьбу с последствиями рационализации. Мы не против рационализации производства, т.-е. не против введения новых машин, технических усовершенствований, но мы против истощения живой рабочей силы, против рационализации за счет рабочего».

Ленин говорит, что мы боремся против такого развития, как современная рационализация. «Комсомольская Правда» говорит: мы не против рационализации и поясняет: то-есть не против введения новых машин, технических усовершенствований и т. д. Это «и так далее» и выдает всю фальшь этой позиции. Конечно, в рационализации есть «рациональный» момент, это — введение новых машин и научная организация труда. Если, конечно, отвлечься от невероятной эксплоатации. «Комсомольская Правда» и пытается своим «и так далее» от этого момента отвлечься и сводит всю рационализацию к одной технике. Здесь тов. Шиллер обвинял тов. Смолянского, что Смолянский также сводит рационализацию к технике. Это не совсем верно по отношению к тов. Смолянскому. «Комсомольская Правда» так и ставит вопрос. Ставя «и так далее», она умалчивает о том, что неизбежно сопровождает рационализацию. «Мы не против рационализации производства, не против введения новых машин, но мы против истощения рабочей силы». Видите ли, надо провести рационализацию без истощения живой рабочей силы, без эксплоатации и т. д. Ведь это же вздор, это путаница отчаянная.

Еще более странно, что тов. Смолянский, прекрасно понимающий, что рационализация — это далеко не одни технические усовершенствования, то же самое доказывает, что и «Комсомольская Правда». Он старается поставить вопрос более серьезно и деловито, чем «Комсомольская Правда», но говорит по сути то же самое: «Если, с одной стороны, нельзя итти по линии «приятия» рационализации, то тактика компартий, с другой стороны, не может быть построена на лозунге борьбы против рационализации как таковой».

Это крупнейшая ошибка у тов. Смолянского. Пролетариат именно борется и должен бороться против рационализации, «как таковой», потому что рационализация есть прежде всего крупнейшая ставка капитализма на то, чтобы удержаться, и есть величайший нажим на рабочий класс. Тут успех может быть достигнут капитализмом ценой небывалого снижения жизненного уровня рабочего класса или ценой кровавых войн в колониях. Против такой рационализации «как таковой» мы боремся, против рационализации «как таковой», которая есть бешеное наступление на рабочий класс.

347 Скрыпник. Вы против тезисов тов. Бухарина.

Ломинадзе. Тов. Бухарин говорит, мы не можем быть против технического прогресса как такового, а Смолянский говорит: мы не можем бороться против рационализации как таковой. Рационализация, это — пе только технический прогресс — это всем понятно, Смолянскому тоже. «Рабочий класс не может быть ни за, ни против рационализации»,— говорит Смолянский. Укажите-ка вы такое место у Бухарина. Рабочий класс не может быть против технических усовершенствований, не может быть за техническое усовершенствование в капиталистическом обществе. Но у Смолянского говорится о рационализации, хотя тов. Смолянский сам прекрасно понимает, что рационализация не сводится к техническому моменту. Тем более грубую политическую ошибку он здесь допускает. Дальше тов. Смолянский говорит о путанице в головах коммунистов и цитирует немецкого коммуниста Людвига, который говорит следующее: ответом пролетариата на рационализацию должна быть «борьба за осуществление социализма, за рационализацию трестированных финансовым капиталом средств производства, за завоевание государственной власти, за осуществление диктатуры пролетариата».

Тов. Людвиг противопоставляет рационализации диктатуру пролетариата, завоевание власти и т. д. То же самое сделал тов. Бухарин, говоря, что мы отвечаем на рационализацию нашей борьбой против капиталистической стабилизации, а Смолянский упрекает Людвига именно за это. Он говорит: «что и говорить, лозунги хорошие. Но вряд ли они смогут на данной стадии, для конкретной борьбы против безработицы и других социальных последствий рационализации, мобилизовать широкие массы германского пролетариата».

Как тут, кто против Бухарина? По моему мнению, совершенно ясно то, что не я против Бухарина, а тов. Смолянский, а Бухарин за ту формулировку, которую дает Людвиг. Конечно, пельзя ограничивать дело одним противопоставлением рационализации общего лозунга. Нужна борьба за частичные требования против каждого проявления рационализации. Эта борьба абсолютно нужна, но сводить все к борьбе только за частичные требования — это становиться на путь тред-юнионистский. Против этой последней ставки, которую делает капитализм, против этого невероятного нажима на рабочий класс мы должны ответить и общим лозунгом, который увязал бы наши частичные требования в одну политическую линию.

Таким лозунгом, на-ряду с борьбой против стабилизации капитализма, я считаю и лозунг «против капиталистической рационализации». Никакого противоречия с тезисами Бухарина у меня пет. Я эти тезисы защищаю, я на почве этих тезисов стою. Тут нет даже оттенка принципиальных разногласий с Бухариным, тут есть полемика против извращений, к которым приходят «Комсомольская Правда» и тов. Смолянский по этому вопросу. (Голос с места: А террор пролетариата?) Конечно, неправильно. Тов. Смолянский находит другие ошибки у другого немецкого коммуниста, который говорит о необходимости террора на предприятиях, как меры, противодействующей рационализации. Это ошибка глубокая, потому что «террор» не целесообразное средство борьбы, потому что таким путем не удастся мобилизация рабочего класса, и «террор на предприятиях» обеспечит капитализму более легкую победу над рабочим классом и ослабит его сопротивление. Но это же не тактика немецкой партии. А вот тактика немецкой партии выражена в этих словах Людвига. И я утверждаю, что не только та постановка вопроса, которую дает Ленин, когда он говорит

348 «мы боремся против развития трестов», противопоставляя им социализм, но и практический опыт германской партии эти лозунги подтвердили.

Теперь парочку слов о прогрессивном капитализме. Ленин говорит, что капитализм прогрессивен в том смысле, что мы через тресты придем к социализму. Товарищи, это было правильно, пока мы на-ряду с капиталистическим обществом не имели другой социалистической организации труда. Теперь не может быть, по-моему, и речи о прогрессивном капитализме. Теперь всякое укрепление капитализма везде, в любой области, приобретает реакционное значение. Капитализм весь реакционен потому, что мы имеем высшую форму организации труда — социалистическую форму организации труда. Так что если постановка вопроса, данная тов. Ленины в 1916 г., была правильной и тогда, она тем более правильна сейчас. То, что мы боремся против рационализации, против капиталистического развития, сейчас приходится подчеркивать несколькими чертами, потому что на-ряду с капитализмом имеет место более высокий, социалистический уклад. Капитализм стал реакционным во всех отношениях, и борьба против рационализации под лозунгом социализма сегодня нужна больше, чем когда бы то ни было раньше.

Вот на этом, товарищи, я закончу.

Мерфи (Англия). Товарищи! Прежде всего я хочу внести одну поправку. Представленный пленуму доклад, а также одна или две произнесенные речи, кажется мне, создают впечатление, что начавшееся недавно и продолжающееся наступление на углекопов является чем-то новым. В докладе указывается, что британская буржуазия хочет заставить свой рабочий класс завершить в сравнительно короткий период тот процесс, который в Германии продолжался несколько лет: «Британский пролетариат, который не испытывал такого наступления в течение десятилетий и чей уровень существования непрерывно повышался, ответил на наступление капиталистов всеобщей стачкой и забастовкой углекопов». Я считаю, товарищи, что в этой фразе имеются некоторые преувеличения. Я полагаю, что цифры опровергнут представление, что уровень существования рабочих Англии непрерывно повышался до наступления 1925 г. В действительности, статистические данные показывают, что реальная зарплата английских рабочих достигла максимума в 1900 г., и с этого года наблюдается быстрое падение реальной зарплаты. Кривая зарплаты иногда колеблется, но, несмотря на это, в основном линия остается нисходящей. Максимальный уровень зарплаты, приближающийся к 1900 г., был достигнут в 1920 г., но даже и в этом случае он не превзошел 94 пунктов, если принять уровень зарплаты в 1900 г. за 100. Данные о промышленных конфликтах, большинство которых имело целью не допустить наступления на жизненный уровень или вернуть утраченные завоевания, обнаружат, что эти конфликты были многочисленными и продолжительными. Так, например, говоря о борьбе 1926 г., мы не должны забывать борьбы 1921 года. В 1921 г. произошло великое наступление на углекопов и разразился ряд других промышленных конфликтов, которые привели к потере 86 млн. рабочих дней в течение этого года. В 1922 г. борьба продолжалась, и около 4 млн. рабочих дней было потеряно в конфликтах, не только в угольной, но также в машиностроительной и других отраслях промышленности.

Несмотря на эту борьбу, в 1921 — 1923 гг. зарплата, получаемая рабочим классом Великобритании, сократилась на 10 млн. фунтов стерлингов в неделю. С 1923 г. по 1925 г. в рабочем классе господствовали пессимистические настроения. В этом году наступило возрождение и дальнейшее развитие борьбы

349 вплоть до крупных конфликтов 1926 г. Я полагаю, что если вы примете во внимание эти данные и замечания, то получите правильное представление о нынешнем положении в Великобритании, не упуская из виду того основного обстоятельства, на которое главным образом обращали внимание в прениях, а именно, что в настоящее время буржуазия Великобритании пытается завершить возможно скорее тот же самый процесс, какой уже имел место в Германии. Я полагаю, что это правильно, но что продолжительность этого процесса является более значительной, чем это указывается в тезисах.

Я хотел бы сделать по вопросу о классовой поляризации еще одну поправку к докладу. В докладе говорится о переходе либеральной партии на сторону консервативной. Это правильно, но необходимо также добавить, что гораздо большее количество сил либеральной партии переходит на сторону рабочей партии. Упустить из виду этот факт — означало бы пренебречь весьма важным явлением, имеющим значение для переходного периода развития рабочего движения. Я скажу более подробно об этом переходном периоде, когда мы перейдем к обсуждению специального доклада о положении в Англии, а сейчас я ограничусь лишь указанием на перечисленные выше обстоятельства.

Теперь я обращусь к докладу в целом. Доклад тов. Бухарина представляет собою значительный шаг вперед по сравнению с нашими прежними методами анализа международного положения. Он указывает на многие характерные особенности нашего периода. Прежде всего, в шестой части земного шара мы имеем диктатуру пролетариата. Остальные пять шестых испытывают все последствия процесса разложения, раздираются взаимным соперничеством, и народные массы подвергаются эксплоатации и все усиливающемуся обнищанию.

Этот процесс разложения сил внешнего мира протекает весьма неравномерно. Однако мы можем прежде всего указать на значительное увеличение об'ективной базы для работы пролетарской революции. Во-вторых, мы наблюдаем значительный рост сил национально-революционного движения, что означает пробуждение резервов пролетарской революции. В-третьих, налицо значительное усиление пролетарской солидарности, и последние шесть месяцев забастовки в Великобритании, я полагаю, войдут в историю, как один из самых важных этапов на пути развития этой солидарности. В-четвертых, мы наблюдаем значительный количественный и качественный рост сил Коммунистического Интернационала. Таковы те моменты, которые наиболее ярко выделяются из данной тов. Бухариным картины. Не упуская из виду этих факторов, я хотел бы проанализировать те трения, которые возникают между различными капиталистическими группировками, и обратить внимание на некоторые важные вопросы, стоящие перед Коммунистическим Интернационалом и всем рабочим классом, которые, по моему мнению, не были подчеркнуты в достаточной мере.

За последние годы и, особенно, за последние месяцы мы наблюдаем значительные изменения в европейском положении. Прежде всего мы являемся свидетелями распада Версальского договора, который был результатом англо-французского союза, имевшего целью разбить Германию. Мы видели, как вся политическая ориентация целиком изменилась, в связи с Локарнским договором. Мы видели, как Локарнский договор был подорван в Женеве, благодаря вмешательству Америки. Далее мы присутствуем при создании франко-германского союза. Эти изменения произошли так быстро и в таком количестве различных фаз, при чем их формы проявления были весьма сложны, что в наших

350 рядах наблюдалось некоторое замешательство по вопросу о перспективах единого европейского блока против Советского Союза, с одной стороны, и Америки — с другой.

Некоторые товарищи указывали на возможность создания единого европейского блока в то время, как другие настаивали на важном значении борьбы между различными европейскими державами. Но с какой бы точки зрения ни рассматривать создавшееся положение: обращаем ли мы внимание на сближение Великобритании с Италией или на отношения между Германией и Францией, считаем ли мы, что Великобритания найдет путь для об'единения с этими державами или полагаем, что Соединенные Штаты Америки играют в настоящее время в Европе ту же роль, что Великобритания играла в довоенный период,— во всех этих случаях несомненным является факт роста трений между соперничающими государствами. Само собою ясно, что события на Дальнем Востоке усиливают трения. Но я сомневаюсь, оценивается ли значение дальне-восточных событий для британского империализма в полной мере. По моему мнению, перемещение мировой торговли в Тихий океан, рост внимания, уделяемого Китаю крупными державами, в связи с непосредственными последствиями китайской революции для Великобритании,— все это самые значительные и решающие факторы, от которых зависит судьба Британской империи и которые в огромной степени увеличивают трения между империалистическими державами. Соперники Великобритании пользуются на Дальнем Востоке огромными преимуществами перед ней во всех отношениях. Укажем в качестве примера на огромное расстояние между Великобританией и Китаем. Какими бы путями британские товары ни направлялись в эту отдаленную страну, через Панамский или через Суэцкий каналы, все равно Америка и Япония имеют, по сравнению с Великобританией, преимущество на много тысяч миль более близкого расстояния. Преимущество в транспорте товаров означает в данном случае преимущество и для военного флота. Кроме того, необходимо обратить внимание на важность положения британских доминионов по отношению к этим тихоокеанским проблемам. Мы не должны забывать, что давление Америки на Канаду привело к разрыву англо-японского союза и что политические деятели Канады публично заявляли, что Канада не может поставить своей подписи ни на каких договорах, которые могут нанести ущерб Соединенным Штатам.

В связи с успехами революционных сил в Китае, уже наблюдаются значительные изменения в отношениях империалистических держав как к китайской революции, так и между собою. Трения между ними уничтожили возможность совместной военной интервенции в Китае. В настоящее время все эти державы поодиночке борются за извлечение наибольших выгод из создавшегося положения и отношения их между собою при этом обостряются. В то же время мы должны обратить внимание на замечательные факты, обнаружившиеся в связи с Британской имперской конференцией, которые отчетливо указывают, что всякая отсрочка борьбы увеличивает опасность поражения, и решится на Британской империи становится под вопрос. Мне кажется, что даже при кратком анализе этих основных факторов может не создаться впечатление, что опасность войны все увеличивается. Очень может быть, что Великобритания, почувствовав неблагоприятное развитие событий, может притти к заключению, что всякая отсрочка борьбы увеличивает опасность поражения и решится на какое-либо смелое и неожиданное выступление своего флота в том или ином направлении. Нельзя исключить возможности такого выступления в Среди-

351 земном море. Нам известен рост империалистических притязаний фашистской Италии. Мы знаем, что после урегулирования вопросов между Англией и Германией британский флот был переведен из Северного моря в Средиземное. Мы знаем о создании новых морских баз в Тихом океане и о прямом призыве Великобритании к ее доминионам об оказании более существенной и регулярной поддержки военному строительству.

Я перечисляю все эти факты, чтобы указать на серьезность роста опасности и поставить вопрос о том, что мы должны выполнить свои обязательства и подготовить себя самих и все силы рабочего класса для борьбы с этой угрозой. Я знаю, что мы ведем общую антимилитаристическую пропаганду. Я знаю, что в представленном нам докладе указывается, что мы должны разъяснять рабочим опасности войны, указывать на обострение соперничества между империалистическими странами, о чем я уже говорил выше, на рост вооружений, на ужасы химической войны и т. д. Но я спрашиваю, достаточно ли этого? Мне кажется, что все, о чем упоминается в этих предложениях, могут делать и пацифисты. Они тоже могут выдвигать лозунги: «долой ужасы войны!». «Обращайте внимание на рост военных сил!» и т. д. Но достаточно ли этого? Я считаю, что нет и что если мы рассмотрим деятельность Коминтерна и его партий и нашу антивоенную пропаганду за последние 6 месяцев, то трудно будет избежать мысли о том, что мы что-то пропустили в этой области.

Я считаю, товарищи, что мы еще недостаточно глубоко проработали связанные с войной вопросы. Спрашивали ли мы себя, какова роль тред-юнионов во время войны и как мы должны подготовлять их для выполнения этой роли? Изучили ли мы значение привлечения тред-юнионов на сторону революции, в случае об’явления войны? Занимались ли мы вопросами военной стратегии и формами привлечения тред-юнионов к разрешению стратегических задач? Следовали ли мы за членами тред-юнионов, когда они призывались в армию, или мы ограничивались тем, что ждали, пока они вернутся к гражданской жизни, чтобы снова проповедывать им классовую солидарность? Я ставлю эти вопросы для того, чтобы связать их с основной проблемой, которая встанет перед нами, когда опасность войны приблизится, а именно проблемой подготовки рабочего класса и революционных партий к разрешению задач гражданской войны. Теоретически мы согласны с тем, что необходимо превратить империалистическую войну в гражданскую. Но я заявляю, что если мы не будем в достаточной мере подготовлять накопление сил гражданской войны, то это означает, что мы не выполняем в полной мере свои революционные обязанности. В докладе тов. Бухарина не только недостаточно подчеркивается эта область нашей работы, но и недооцениваются наши задачи в связи с национально-освободительной борьбой с империалистическими державами. В той части доклада, которая посвящена Германии, мы читаем, что в 1923 г. коммунисты не могли принимать участия в национальной борьбе с империалистическими державами. Безнадежное положение Германии в этом году, когда она была об’ектом империалистической эксплоатации, противопоставляется ее нынешнему положению возрождающегося империализма. Это противопоставление совершенно правильно и в особенности полезно для того, чтобы выяснить, что в настоящее время мы не можем оказывать поддержки германской буржуазии во время войны. Но я опасаюсь, что формулировка первой части проблемы оставляет нераз’ясненной роль коммунистической партии и рабочего класса в национальной борьбе

352 в предыдущие годы. Мы должны с полной ясностью указать, что наше участие, которое оставляет власть и правительственный аппарат в руках буржуазии, должно быть вместе с тем средством борьбы за диктатуру пролетариата. Мы должны стремиться вести борьбу таким образом, чтобы доказать, что пролетариат является единственным защитником национального освобождения. Таким образом, выдвигая этот вопрос на первый план, я хочу снова подчеркнуть необходимость более глубокого изучения всех проблем, связанных с войною и концентрацией наших сил для подготовки гражданской войны, которая является единственным реальным ответом на притязания империализма.

Подвойский (Исполком Спортинтерна). Прежде чем приступить к своей речи, разрешите исполнить обязанность, возложенную на меня Исполкомом Красного Спортинтерна, приветствовать VII расширенный пленум Исполкома Коминтерна от 2 с лишним миллионов рабочих и крестьянских спортсменов, организованных Красным Спортинтерном, и от той части пионерского движения, которая в некоторых странах связана с организацией Красного Спортинтерна.

Красный Спортинтерн, приветствуя пленум, приносит компартиям благодарность за политическую, организационную, а в некоторых странах и за материальную помощь, которую неизменно оказывают Красному Спортинтерну секции Коминтерна вот уже в течение 6 с лишним лет, т.-е. с того момента, когда спортивные организации рабочих и крестьян Советских стран, вместе с делегатами II конгресса Коминтерна, в августе 1920 г. организовали Красный Спортинтерн.

Красный Спортинтерн уверен, что эта помощь с каждым днем будет все значительнее и значительнее. Эта уверенность основана на том: 1) что буржуазия все более и более использовывает спортдвижение для своих нападений на пролетариат; 2) что пролетариат все более и более осознает возможность контратак на буржуазию своим спортфронтом; 3) что Советские страны начали применять спортдвижение для организации подготовки производительных сил, для создания социалистического хозяйства и общества, для защиты их от врагов; 4) что рабочее спортдвижение все более и более становится фактором сближения пролетариата Европы с СССР.

Товарищи, разрешите мне после приветствия перейти к моей речи. Я разделяю диагноз и прогноз, поставленные тов. Бухариным в отношении стабилизации капитализма, и солидарен с защищаемыми им линией и задачами дальнейшей работы Коммунистического Интернационала, поэтому на них я останавливаться не буду.

По своему положению председателя Красного Спортивного Интернационала и потому, что тов. Бухарин не успел в своем докладе, как он мне сказал, за недостатком времени, остановиться на работе секций Коммунистического Интернационала в спортивно-гимнастическом движении, разрешите мне с точки зрения общего анализа международного положения, сделанного тов. Бухариным, дать анализ положения на спортфронтах и обосновать очередные задачи для работы компартий на этих фронтах. До развития моей речи я хотел бы предпослать ей одно общее утверждение, что от деятельного повседневного участия коммунистических партий в работе на спортфронтах зависит: 1) оживление, усиление и углубление организационной и воспитательной работы профсоюзов, комсомола, пионерорганизаций; 2) увеличение средств, форм, методов организации и воспитания масс; 3) усиление революционного военизирования масс; 4) расшире-

353 ние средств воздействия на буржуазную армию; 5) расширение возможности построения организации самообороны пролетариата.

Особенностью момента на спортивно-гимнастическом театре является растущее обострение борьбы между рабочим и буржуазным спортдвижением и внутри каждого из них. Это обострение вытекает из все большего и большего понимания пролетарскими и буржуазными политическими партиями роли спортдвижения в борьбе за массы, в организации и воспитании их, а также его роли в образовании военной силы.

В настоящее время на спортивно-гимнастическом театре существует три фронта: буржуазный, рабоче-революционный и рабоче-реформистский. Этот театр охватывает приблизительно тридцать миллионов человек.

Рабочий революционный спортфронт состоит из организованных Красным Спортинтерном в международный спортсоюз спортивно-гимнастических организаций: Советского Союза и самостоятельных секций КСИ в Норвегии, Чехо-Словакии и Франции. Этот фронт в настоящее время по преуменьшенному подсчету насчитывает два с лишним миллиона человек. В советских странах этот фронт раскинул сеть своих организаций по всем фабрикам, заводам и учреждениям и потянулся в деревню. Руководство этим фронтом построено на принципе демократического централизма. Этот фронт в большей или меньшей мере связан с революционными, политическими и профессиональными организациями в каждой стране. Фронт материально поддерживается только этими организациями. Правительства нигде не поддерживают его, за исключением правительств Советских стран. Рабочий реформистский спортфронт, основанный главным образом на рабочем спортивно-гимнастическом движении в Германии, насчитывающем приблизительно 1½ млн. рабочих, состоит из рабочих спортивных организаций тех стран, где спортивно-гимнастическое движение насчитывает по несколько десятков лет: Австрии, Финляндии, Франции и Швейцарии. Этот фронт в настоящее время имеет приблизительно ту же численность, что и революционный спортфронт. Руководство этим фронтом построено на принципе бюрократического «демократизма». Сеть организаций этого фронта ни локально, ни организационно не связана с фабриками, заводами и учреждениями. Эта сеть не распространяется на деревню. Реформистский фронт связан с социал-демократическими партиями, которые принимают активное участие в руководстве им. Он материально субсидируется этими организациями, буржуазными правительствами и муниципалитетами.

Буржуазный фронт состоит: 1) из сети добровольных спортивно-гимнастических организаций, созданных, об’единяемых и руководимых буржуазией посредством специальных организаций или учреждений; эти спорторганизации в той или иной мере субсидируются буржуазными правительствами, муниципалитетами и всяческими буржуазными организациями; 2) из сети содержимых на государственный счет спорторганизаций, созданных, об’единяемых и руководимых государственными организациями и учреждениями (школы, армия, полиция, почтово-телеграфное и железнодорожное ведомство и т. д.); 3) из развертываемой в последние годы сети спортивно-гимнастических организаций на фабриках, заводах, торгово-промышленных предприятиях; эти организации целиком содержатся предпринимателями за счет прибавочной стоимости. Этот фронт больше чем на ²/₃ состоит из рабочих и их детей. Буржуазный фронт руководится органами, выбранными на основе «широкой демократии». Спортфронт буржуазии в последнее время широко раскидывает свою сеть по деревням.

354 Разрешите мне кратко обрисовать положение на этих трех фронтах и обрисовать роль их в классовой борьбе пролетариата с буржуазией.

Обзор фронтов я, естественно, начну с своего революционно-рабочего спортфронта.

РАБОЧИЙ РЕВОЛЮЦИОННЫЙ СПОРТФРОНТ​

Авангардом рабочего революционного спортивного фронта является советское спортдвижение. Как я упомянул в приветствии, советское спортивно-гимнастическое движение становится одним из факторов социалистического строительства СССР. Оно содействует задачам: 1) организации масс; 2) подготовки сил для обороны СССР; 3) подготовки производительных сил для построения социалистического хозяйства и общества. Естественно, что ВКП(б), профсоюзы, комсомол, пионерорганизации и государственные органы придают этому движению большое значение и оказывают ему большую политическую, организационную и материальную помощь. Советское спортивно-гимнастическое движение, зародившись как массовое рабоче-крестьянское движение шесть лет тому назад, никогда не было аполитичным движением. Наоборот, оно всегда было ярко революционным движением. Краткая история этого движения, подтверждающая сказанное, такова.

Спортдвижение, как массовое революционное спортдвижение рабочего класса и крестьянства, было организовано в Советской стране Всеобучем в 1920 г., в целях содействия гражданской войне.

В этот период оно готовило на спортплощадках и площадях городов и деревень молодежь для гражданской войны, чтобы посылать ее прямо со спортплощадок на фронт гражданской войны.

Именно в это время, во время гражданской войны и под напором ее задач и требований были заложены те основы советского спортдвижения, которые, во-первых, сделали это движение массовым революционным движением пролетариата и крестьянства, и, во-вторых, определили его путь в Советских странах на все дальнейшее время.

Это были те основы, которые делегаты II конгресса Коминтерна признали единственно правильными для рабочего спортдвижения и в других странах и на которых они решили, вместе с революционными рабочими-спортсменами Советских стран, организовать в 1920 году Красный Спортинтерн, который и перенес рожденные из потребностей гражданской войны основы революционного спортдвижения на рабочее спортдвижение других стран. Таким образом, на революционном рабочем спортивном движении, организованном Красным Спортинтерном в других странах, лежит отпечаток советской гражданской войны, в нем витает дух ее.

С окончанием гражданской войны, с переходом к хозяйственному строительству, на спорт-гимнастическое движение, на-ряду с выполнением задачи подготовки детей и молодежи для обороны СССР, естественно, легла также задача и подготовки производительных сил для социалистического хозяйства. Своими формами, методами и техникой спорта, игр, гимнастики, которые так увлекательны и потому легки и для детей и для взрослых, оно содействует организации, воспитанию и образованию детей и молодежи, чтобы обеспечить с их стороны наилучшее выполнение советских гражданских обязанностей в хозяйстве и обороне.

Это направление советского спортивно-гимнастического движения определяет направление и работу всего международного революционного рабочего

355 спортивно-гимнастического фронта и в политическом, и в тактическом, и в организационном, и в методическом отношениях. Сознательная часть рабочих спортивно-гимнастических масс начинает признавать советское направление единственно правильным направлением, а Красный Спортинтерн, организующий во всех странах рабочее спортивно-гимнастическое движение на основе указанного направления,— гегемоном международного рабочего спортфронта.

Советское направление спортдвижения последовательно изменяет взгляд рабочих и крестьян, и особенно их молодежи, на спорт как на забаву, развлечение, отдых, средство оздоровления. Под влиянием советского направления у рабочего класса и крестьянства европейских стран устанавливается взгляд на спорт как на серьезное дело для организации и подготовки масс к уничтожению капитализма. Рабочий класс в различных странах начинает понимать, что если в Советском Союзе спортивно-гимнастическое движение было применено в свое время для гражданской войны, оно точно так же может быть применено и в других странах для целей классовой борьбы, борьбы с фашизмом и для организации классовой самообороны пролетариата. Рабочий класс в некоторых странах, в Германии, например, уже ищет организационных путей для сближения рабочего спортдвижения с организациями красных фронтовиков для построения широкой организации самообороны. В том же направлении идет практика работы других стран, которые признают целесообразным построить пролетарские и крестьянские организации самообороны при помощи спортдвижения.

Таким образом, подтягивая миллионные массы рабочих спортсменов к широкому фронту, который развертывается против буржуазии Коминтерном, Профинтерном, Крестинтерном, Красный Спортинтерн, при полном содействии упомянутых организаций, начинает играть важнейшую роль не только в смысле сближения этих масс с этими организациями, но и в смысле подготовки их к самозащите пролетариата и крестьянства и к решительной борьбе с капитализмом.

Сознательный рабочий спортивный авангард европейских стран, независимо от принадлежности к революционному или реформистскому спортфронту, за последние годы не раз показал, что он именно так желает понимать цели и задачи рабочего спортивно-гимнастического фронта. Особенно наглядно он доказал это активной и организованной поддержкой кампаний, проводимых КСИ в течение двух последних лет для создания единого рабочего спортивно-гимнастического движения именно на этой основе. КСИ, благодаря дружной поддержке масс КИМ и ЛСИ, удалось в несколько переходов овладеть первыми позициями для международного единого рабочего спортфронта на основах построения советского спортдвижения. Первым таким переходом была кампания КСИ, поддержанная рабочим спортивным авангардом, за завоевание права на участие организаций КСИ на Франкфуртской реформистской олимпиаде. Эта кампания пробила самую резкую брешь в отношениях между реформистскими вождями спортдвижения и руководимыми ими массами и подготовила первую победу КСИ на международном реформистском спортконгрессе в Париже. Франкфуртская кампания проводилась в середине лета 1925 г. Парижский конгресс происходил в конце того же года. Этот конгресс был вторым переходом к единству рабочего спортфронта. Он дал победу выдвинутой КСИ идее о необходимости международных встреч рабочих спорторганизаций КСИ и ЛСИ. Вожди ЛСИ вынуждены были капитулировать перед своими массами и принять предложение КСИ. Тре-

356 тий переход только что закончился подписанием договора советской спорторганизации с сильнейшим рабочим спортивно-гимнастическим союзом Люцернского Спортинтерна — германским союзом, об устройстве совместных состязаний этих двух организаций.

Результатом влияния советского направления на рабочее спортдвижение различных стран, при революционизирующей массы обстановке, вытекающей из неустойчивости стабилизации капитализма, является: 1) укрепление руководящих органов секций КСИ; 2) оживление работы в этих секциях и их рост; 3) усиление влияния фракций, организованных КСИ в рабочем и буржуазном спортдвижении; 4) рост и углубление оппозиции в реформистском спортдвижении.

Развитие и углубление революционного спортивного фронта Красный Спортинтерн решил закрепить устройством в Москве в 1928 г. Октябриады. Эта Октябриада должна явиться демонстрацией международной пролетарской солидарности и смотром подготовки борцов для Октября. Организуемая с политической целью Октябриада вызвала большой энтузиазм во всех частях пока еще не об’единенного рабочего международного фронта. Красный Спортинтерн уверен, что как в организации ее, так и в проведении примут участие не только рабочие спортивные организации, но и все рабочие организации, стоящие на основе классовой борьбы с буржуазией. КСИ рассчитывает на политическую, организационную и материальную поддержку в организации Октябриады, рассчитывает на классовые пролетарские организации мира, потому что Октябриада будет первой международной демонстрацией братской солидарности рабоче-крестьянских масс спортфронта. КСИ рассчитывает также на то, что классовые рабочие организации помогут ему закончить для Октябриады тот Международный красный стадион, который был заложен на Ленинских горах в Москве в 1920 г. делегатами II конгресса Коминтерна, делегацией английского рабочего класса, делегатами III Всероссийского С’езда Комсомола вместе с допризывной молодежью советского государства и с советскими спортивными организациями. Скорейшее завершение постройки Красного стадиона будет содействовать наилучшей подготовке Октябриады и наиболее успешному проведению ее.

Развитие и углубление революционного рабочего спортфронта привлекли к нему симпатии и внимание широких рабочих спортивных масс, поставили на очередь вопрос о построении революционной системы рабочего спортдвижения.

Обрисованная выше роль революционного спортдвижения настойчиво также требует создания в каждой стране революционного кадра организаторов, руководителей и инструкторов рабочего спортивно-гимнастического движения, а также ядра теоретических и научно-методических работников для обслуживания этого движения.

Основная организация КСИ — советская спорторганизация, превращая спортивно-гимнастическое движение в фактор социалистического строительства, естественно, должна была первая поставить себе эту задачу. Она прекрасно понимает, что только подбор и подготовка революционного кадра организаторов, руководителей и инструкторов для этого движения, которые бы одновременно стали у политического, организационного и технического руководства, дадут советской власти возможность в полной мере использовать спортдвижение для указанной цели. Такой кадр советское спортдвижение надеется получить в основной массе из рядов ВКП(б.) и ВЛКСМ.

357 Конечно, КСИ не мог бы иметь все указанные большие достижения, если бы компартии, комсомол, а в некоторых странах и профсоюзы, фабзавкомы, не оказывали ему помощь. Больше всего, само собой разумеется, оказывали помощь КСИ те страны, где при компартиях образованы спорткомиссии, и особенно те страны, где эти комиссии организованы не только при ЦК, но и при окружных, областных комитетах и комячейках на крупных предприятиях и в деревнях, и где коммунистическая, профессиональная и комсомольская пресса, а также партийные теоретики, пропагандисты, агитаторы, организаторы усиливали работу секций КСИ, а также работу фракции и оппозиции на других фронтах спортивно-гимнастического движения.

Главные итоги работы революционного рабочего спортфронта: 1) Советское направление рабочего спортфронта обострило классовый интерес пролетариата к спортивно-гимнастическому движению. 2) Пролетариат начинает все более и более понимать: а) что цель и задачи рабочего движения могут быть только революционно-классовыми; б) что это движение в настоящее время в руках революционных организаций является хорошей формой для организации и революционного военизирования широких рабоче-крестьянских масс; в) что оно является особенно пригодной формой для борьбы за крестьянскую молодежь и молодежь народов Востока и колоний; г) что революционное спортдвижение имеет все данные, чтобы быть положенным в основу широкой организации самообороны пролетариата и крестьянства.

Конкретными задачами, вытекающими из этих итогов, являются: 1) распространение в самых широких массах пролетариата и крестьянства взгляда на рабочее и крестьянское спортдвижение, как на движение, которое должно быть направлено только в революционных целях; 2) использование революционных спортивных организаций для революционного военизирования масс; 3) распространение через военизированные спортивные рабочие организации влияния на буржуазные армии; 4) разработка организационных форм для сближения существующих и зарождающихся организаций самообороны с рабочим революционным спортдвижением и увязка последнего прежде всего с организациями красных фронтовиков; 5) дальнейшее развитие и углубление работы по созданию единого фронта на основе указанных задач; 6) привлечение возможно более широких рабоче-крестьянских масс к организации рабоче-крестьянской Октябриады в Москве в 1928 г.; 7) скорейшее окончание сооружения Международного красного стадиона в Москве на Ленинских горах; 8) создание самостоятельного рабочего спортивного об'единения в Англии, Америке и Швеции, где есть благоприятная об'ективная обстановка; 9) об'единение спортивных организаций Китая, стоящих на платформе революционно-национальной освободительной борьбы; 10) создание спортивных комиссий при всех органах компартий, как центральных, так и местных; 11) подбор и подготовка революционного кадра организаторов, руководителей и инструкторов для рабочего спортдвижения; 12) более систематическое политическое и организационное руководство со стороны компартий работой коммунистов в рабочем спортивно-гимнастическом движении; 13) более полное обслуживание коммунистической прессой рабочего спортфронта; 14) содействие теоретической и программно-методической работе для установления основ революционной системы рабочего спортдвижения; 15) создание материального базиса для дальнейшего развития революционного рабочего спортдвижения,

358

РАБОЧИЙ РЕФОРМИСТСКИЙ СПОРТФРОНТ​

Положение на рабочем реформистском спортфронте за последнее время сильно изменилось. На этом фронте теперь царят растерянность и смятение. Еще не так давно этот фронт чувствовал себя вполне устойчиво. Он уверенно проповедывал аполитичность рабочего спортдвижения. Вожди его даже позволяли себе недавно предлагать Красному Спортинтерну распуститься, но за последние два года, под напором наступления на пролетариат буржуазии и общей неустойчивости положения рабочего класса, а также под влиянием опыта организации воспитания Красным Спортинтерном пролетарских и крестьянских спортивных масс для драки с буржуазией, массы этого фронта значительно колебнулись влево и толкают своих вождей также влево, на действительную классовую борьбу с буржуазией. Поддерживая кампании Красного Спортинтерна за объединение всего международного спортдвижения на основе обострения классовой борьбы, массы реформистского спортфронта начинают выскальзать из-под руководства своих вождей и ориентироваться на Красный Спортинтерн.

В этой политической борьбе со своими вождями, неустанно обрабатываемые Красным Спортинтерном, компартиями, комсомолом и революционными фабзавкомами, реформистские массы, имея всегда перед глазами яркий опыт революционного построения спортдвижения в СССР, начинают понимать обман своих вождей. Начинают понимать, что миллионы рабочих спортсменов являются обладателями таких форм и методов организации и воспитания масс, которые, при правильном направлении и применении их, могут увлекать самые широкие массы пролетариата и крестьянства на борьбу с капиталом в самом разнообразном направлении. Реформистские массы все более и более заинтересовываются московским, как они обозначают, содержанием спортдвижения, программой и методами его. Лучшей мечтой рабочих спортивных масс различных стран является поездка в Москву, чтобы познакомиться там с советским спортдвижением.

Вожди ЛСИ, чувствуя и видя, как массы поворачивают от них, вынуждены были отказаться от теории и практики «аполитичности» рабочего спортдвижения и от блокады советского спортдвижения и организаций КСИ в других странах. В последнее время эти вожди, хотя они и очень раздражены непослушным поведением своих масс, становятся сговорчивее в отношении объединения рабочего спортфронта. Это дает возможность КСИ взять их на повод и тянуть за собой, при подталкивании их массами, чтобы заставить их исполнять самые элементарные классовые обязанности. Своими массами вожди Люцерна принуждены, отказавшись от своих прежних принципов, сдав свои позиции, итти, чтобы не потерять армий, на подписание продиктованных КСИ договоров, которые неугодны им, но угодны их массам. Все это поет отходную прежнему влиянию реформистских вождей на те массы, которые сейчас не хотят им безоговорочно подчиняться. Все это знаменует собою сдачу руководителями ЛСИ Красному Спортинтерну не только важных позиций, но и инициативы в организации единого фронта. КСИ мог выбить из рук ЛСИ эту инициативу только при помощи самой армии ЛСИ. Теперь уже с очевидностью ясно, что руководители ЛСИ вынуждены будут пойти в 1928 г. в Москву на организуемую Красным Спортинтерном, при участии масс КСИ и ЛСИ, Октябриаду. Они вынуждены будут пойти туда вслед за своей армией, которая уже начала тщательно готовиться к этой Октябриаде, и вынуждены будут в Москве на конгрессе объединения рабочих спортивно-гимнасти-

359 ческих организации КСИ и ЛСИ подписать полный договор об единой революционной рабочей и крестьянской спортивной армии во всем мире. Если они этого не сделают, они останутся маршалами без армии.

Повышение активности спортивных масс, полевение реформистского фронта в сторону КСИ, сближение организаций ЛСИ с советским спортдвижением придает новый вид этому фронту и усиливает его, привлекая к нему спортсменов из буржуазных спорторганизаций, а также новый состав рабочего молодняка.

Главные итоги по реформистскому фронту: 1) Благоприятные объективные условия для развития революционной классовой борьбы, а также фракционной и оппозиционной работы КСИ на спортфронтах, поддерживаемой различными революционными пролетарскими организациями, сдвинули 2-миллионный реформистский фронт пролетариев спортсменов влево. 2) Сдвиг влево обостряет борьбу рабочего спортдвижения с буржуазным и ускоряет процесс образования из трех фронтов двух враждебно-классовых фронтов в спортдвижении — революционного рабочего и контрреволюционного буржуазного. 3) Масса реформистского фронта в лице своих наиболее сознательных колонн в общем и целом начинает итти за Красным Спортинтерном, потому что последний открыл массам революционно-классовый характер организуемого им рабочего спортдвижения. 4) Реформистская масса начинает верить в КСИ, видя по опыту советского спортдвижения, что правильно в классовом отношении направляемое и использовываемое рабочее спортдвижение повышает политическую и техническую боеспособность пролетариата. Спортмассы жадно цепляются за единый фронт, который усиливает борьбу рабочего класса с буржуазией. От организуемой КСИ в Москве Октябриады они ожидают демонстрации итогов в деле подготовки масс для решительных октябрьских схваток с буржуазией и для организации единого рабочего спортфронта, чтобы увеличить шансы победы пролетариата над буржуазией.

Эти итоги диктуют следующие конкретные задачи для секций КСИ и других революционных политических и профессиональных организаций рабочего класса: 1) усиление и углубление работы наших фракций во всех спортивных организациях, не входящих в КСИ; 2) расширение и углубление оппозиции к реформистской линии рабочего спортдвижения; 3) подчинение политическим целям и задачам международных спортивных встреч и празднеств; 4) организация кампаний для максимально широкого вовлечения самых широких рабочих масс в организацию Октябриады, в участие в ней возможно большего количества реформистских спорторганизаций, а также в дело окончания сооружения Международного красного стадиона в Москве на Ленинских горах.

БУРЖУАЗНЫЙ СПОРТФРОНТ​

Работа на буржуазном спортфронте за последние два года чрезвычайно оживилась. Она оживилась главным образом за счет весьма энергичного, я бы сказал, бурного, построения спортивно-гимнастической организации на фабриках заводах, промышленно-коммерческих учреждениях.

Планы и программа работы буржуазии на спортивно-гимнастическом театре показывают, что никто так полно, тонко и искусно не использовывает спортдвижение в своих самых разнообразных классовых интересах, как это делает буржуазия. Сразу же после войны буржуазия несколько лет занималась приспособлением спортдвижения для широкой военизации населения и военной подготовки детей и молодежи для службы в своей армии. Несколько лет под-ряд в раз-

360 личных странах лучшие военные педагогические авторитеты занимались в различных комиссиях вопросами, как наилучше, скрывая от масс истинные цели, приспособить это движение к военизации населения и подготовке из детей и молодежи наиболее совершенного и подходящего материала для создания буржуазных армий. В результате этих работ во многих странах появились организации военного наблюдения и военного руководства спортивно-гимнастическим движением в военных целях. В это время появились целые системы, тщательно продуманные программы и методика, благодаря которым спортдвижение совершает большую работу для буржуазного милитаризма.

Когда Октябрьский переворот возбудил революционное движение во многих странах, буржуазия ловко и искусно поставила спортдвижение, свое и в значительной степени также рабочее спортдвижение, на службу себе против революции.

Лучше же всего она использовала его для развертывания на его основе фашистского движения. В результате искусного маневра буржуазии в этом отношении она дала фашизму готовые организационные формы массовых полувоенных об'единений, готовые органы руководства, по своему построению легко приспосабливаемые для военных целей. Фашизму оставалось только наполнить и те и другие своим содержанием и поставить им боевые контр-революционные задачи.

Когда всколыхнутый революционным движением пролетариат обострил борьбу также на своем профессиональном фронте, буржуазия весьма искусным маневром противопоставила революционизирующемуся профдвижению бывшее тогда нейтральным спортивно-гимнастическое движение. Держа это движение под своим идейным влиянием, буржуазия умело тушила этой нейтральной, нейтральной в кавычках, организацией нараставшую активность масс и тягу их к организации. Увлекая в спорторганизацию ищущие организационных форм для оформления своей активности широкие массы, она отравляла их там шовинизмом и другой контр-революционной идеологией. Такая обработка масс делала гигантские рабочие массы, организованные спортдвижением, орудием буржуазии против революционизирующегося профдвижения и позволяла ей целые спортивные организации рабочих превращать в организации штрейкбрехеров для прямой борьбы с рабочим классом.

Диктуемая обстановкой необходимость завоевания на свою сторону крестьянства поставила перед буржуазией во весь рост вопрос о борьбе за крестьянскую молодежь. В этой борьбе буржуазия весьма искусно и во-время раскинула сеть своих организаций по деревням, чтобы запутать в ней крестьянскую молодежь.

Особенно умело и искусно пользуется буржуазия спортивно-гимнастическим движением в школах и казармах, чтобы поддерживать шовинистические и милитаристские настроения среди детей, молодежи и завербованного в свои армии рабочего и крестьянского молодняка.

В последние годы буржуазия приспосабливала спортивно-гимнастическое движение в качестве одной из подпорок стабилизации капитализма. Она делает его одним из важных факторов рационализации труда рабочего. Для этой цели она сумела засадить теоретиков, методистов и техников спортдвижения за разработку таких программ, планов, методов и техники, которые, скрыв от пролетариата истинные цели предпринимательских спортивно-гимнастических организаций, увлекали бы рабочих занятными гимнастическими упражнениями и спортивной игрой, давая желательные результаты для стабилизации. На основе спе-

361 циально разработанных систем, программ и методов буржуазия весьма спешно создает сеть спортивно-гимнастических организаций на фабриках, заводах и в торгово-промышленных учреждениях. Ввиду всего этого, она не жалеет средств на устройство для этих организаций спортивно-гимнастических зал, клубов, площадок, бассейнов. Не жалеет также средств на оплату труда лучших инструкторов. В Германии, например, труд инженера оплачивается 350 марками в месяц, а работа инструктора спорта нередко оплачивается 1.000 марок в месяц. Буржуазия тратит большие средства потому, что она этим в одно и то же время убивает двух зайцев: во-первых, держит в свободное от работы время рабочих в фабрично-заводских спортивных залах под своим влиянием и, во-вторых, превращая фактически фабрично-заводские спортивные организации в студии добровольной подготовки рабочих к лучшему выполнению специальной работы, отбирает этим путем лучших из них и отобранных совершенствует для самого производительного использования их сил на производстве. Таким образом спортивно-гимнастическое движение, которое, казалось бы, не имеет ничего общего с стабилизацией капитализма, прекрасно использовывается буржуазией именно в интересах этой стабилизации для самой совершенной эксплоатации труда рабочего.

Таким образом, пользуясь спортивно-гимнастическим движением как формой организации и обработки самых широких масс и использования этих масс в своих военных, экономических и политических целях, буржуазия совершает при помощи его различные свои маневры, все это прикрывая теорией аполитичности спортдвижения. Энергия и умение буржуазных организаторов спортдвижения плюс теория, деньги на устройство клубов, зал, спортплощадок, а также на хорошую оплату инструкторов делают хорошие дела для буржуазии.

Основные итоги работы буржуазии на спортфронте: 1) последние годы буржуазия нашла в спортдвижении, кроме средства организации воспитания масс для военных целей и развития фашизма, также одно из средств для стабилизации капитализма. 2) Приспособив его для этих целей, буржуазия не жалеет средств на развитие спортдвижения. 3) Учтя повышающуюся активность рабочих и крестьянских масс и тягу их к организации, она все ближе и ближе подводит сеть своих организаций к этим массам и запутывает их в ней.

Чрезвычайное усиление деятельности буржуазии на спортивном фронте ставит задачи: 1) Чтобы вырвать из рук буржуазии острейшее средство для классовой борьбы, каким является спортивная организация, необходимо: а) развить энергичнейшую борьбу за отрыв от буржуазно-спортивных организаций рабочих масс; б) завоевать сеть фабрично-заводских спортивно-гимнастических организаций, создаваемых буржуазией. 2) Чтобы расстроить планы буржуазии в отношении завоевания спортдвижения крестьянской молодежи, необходимо сосредоточить внимание комсомола и Крестинтерна на содействии секциям КСИ в завоевании этой молодежи Красным Спортинтерном, подведя сети организации КСИ к деревням. 3) Направить работу пионердвижения так, чтобы оно использовало гимнастику, игры, забавы и развлечения для завоевания детей школ.

Товарищи! Разрешите мне закончить свою речь суммированием основных выводов и задач, которые вытекают из линии, которую защищал тов. Бухарин, и из обрисованного мной положения на трех освещенных мною спортфронтах.

Положение на этих фронтах приводит нас к основным выводам:

1) Чрезвычайное напряжение экономической и политической борьбы буржуазии различных стран Европы и Америки сосредоточило в последнее время ее

362 внимание на использовании спортдвижения для усиления эксплоатации пролетариата и контр-революционных атак на него.

2) Для отражения этих атак буржуазии, для поворота всех рабочих спортивных организаций против буржуазии, для подготовки решительной борьбы с капитализмом об’единенным рабочим спортфронтом пролетариат усиливает на этом фронте мобилизацию и организацию своих сил и с этой целью все определеннее и определеннее поддерживает Красный Спортинтерн в его упорной кампании по организации единого рабочего спортфронта.

3) В интересах более полного использования спортдвижения в направлении оживления, развертывания, обострения и углубления классовой борьбы, рабочие революционные организации усиливают свое содействие Красному Спортинтерну; с этой целью компартии приступили к созданию спорткомиссий при своих организациях.

4) Работа спорткомиссий помогает Красному Спортинтерну: а) расширять и углублять борьбу за организацию единого рабочего спортфронта; б) развертывать кампанию за последовательное использование спортдвижения для революционного военизирования пролетариата и крестьянства, для революционизирования через него буржуазных армий, для расширения организаций пролетарской самообороны.

5) Под влиянием всех указанных причин, с одной стороны, обостряется борьба рабочего спортфронта с буржуазным, с другой — развивается процесс разложения промежуточного реформистского рабочего спортфронта, что ведет к образованию в мировом спортдвижении, взамен трех спортфронтов, двух ярко враждебных классовых фронтов: рабочего революционного спортфронта и буржуазного контр-революционного.

6) В развитии этих процессов компартии, революционные профессиональные организации, комсомол в большинстве стран принимают недостаточное участие, в некоторых же странах вовсе не принимают никакого участия.

7) Развитие и ускорение процесса разложения промежуточного фронта, дальнейшее расширение и углубление революционного рабочего спортфронта и полная успешность борьбы против буржуазии со стороны рабочего спортфронта зависят: а) от организации при ИККИ спорткомиссий, оживления работы созданных компартиями спорткомиссий при своих организациях и создания их в тех странах, где их еще нет; б) подбора и подготовки революционного инструкторского кадра для рабочего спортдвижения и в) от создания ядра работников для теоретической и программно-методической работы.

Для успешной борьбы рабочего класса с буржуазией на спортивном фронте должны быть разрешены задачи: 1) Создание в самых широких массах посредством систематической, упорной и кропотливой работы революционной прессы и подготовка революционных агитаторов, раз’яснение революционно-боевой цели и задач рабочего спортфронта. 2) Полное использование революционного рабочего спортдвижения: а) для завоевания сети спортивно-гимнастических организаций, созданных и создаваемых предпринимателями на своих предприятиях; б) для отрыва рабочей спортивной массы от буржуазных спорторганизаций и присоединения ее к рабочему революционному спортдвижению; в) для организации и революционно-военного воспитания рабочей и крестьянской молодежи и детей; г) для революционного влияния на буржуазную армию; д) для организации самообороны пролетариата и, прежде всего, для расширения движения крас-

363 ных фронтовиков. 3) Дальнейшее развитие и углубление работы по созданию единого рабочего спортдвижения под гегемонией Красного Спортинтерна. 4) Установление политических целей для международных рабочих спортивных встреч, празднеств, демонстраций. 5) Развитие теоретической и программно-методической работы для изучения опытов рабочего спортивно-гимнастического и буржуазного спортдвижения с целью установления основ революционной системы для спортдвижения пролетариата и крестьянства. 6) Создание в Англии, Америке, Швеции самостоятельного рабочего спортивно-гимнастического об'единения. 7) Об'единение в Китае спортивно-гимнастических сил, стоящих на платформе революционной национально-освободительной борьбы. 8) Создание спорткомиссий при ИККИ; оживление работы спорткомиссий, существующих при коммунистических организациях; создание компартиями спорткомиссий при всех своих высших и низовых органах в тех странах, где их не имеется. 9) Отбор и подготовка революционного пролетарского кадра организаторов, руководителей, инструкторов для рабочего спортфронта, а также образование ядра теоретиков и научно-методических работников для обслуживания этого фронта. Усиление кампании по привлечению пролетариата и крестьянства всех стран к организации устраиваемой КСИ в Москве в 1928 году Октябриады и к участию их в этой демонстрации международной пролетарской солидарности. 10) Содействие окончанию сооружения на Ленинских горах в Москве Международного красного стадиона.

Для рассмотрения вносимых мною от имени Исполкома Красного Спортинтерна предложений прошу пленум выделить из своего состава спортивную комиссию.

Разрешите передать в президиум эти предложения в письменном виде.

Председатель. Разрешите огласить заявление представителя меньшинства ЦК КП Польши тов. Ленского.

«В ПРЕЗИДИУМ VII РАСШИРЕННОГО ПЛЕНУМА ИККИ.

Выражая точку зрения меньшинства ЦК КП Польши, я целиком присоединяюсь к тезисам тов. Бухарина.

Одновременно я заявляю, что в руководстве КПП существуют разногласия по основным вопросам деятельности партии.

Принимая, однако, во внимание, что эти расхождения требуют тщательного всестороннего рассмотрения, я воздерживаюсь от выступления на пленуме по вопросу о нашем внутрипартийном положении, перенося его на рассмотрение комиссии.

Ю. Ленский».

Заседание закрывается.

364

ЗАСЕДАНИЕ ДЕСЯТОЕ​

27 НОЯБРЯ 1926 ГОДА

Председатель тов. Маджи.

Прения по докладу т.т. Бухарина и Куусинена. Резолюция против белого террора в Польше. Заключит. слово т.т. Куусинена и Бухарина. Заявление меньшинства ЦК КПП. Речи: т.т. Эрколи, Семара, Куусинена, Бухарина

Эрколи (Италия). Товарищи, целью моего выступления, которое я постараюсь сделать возможно более кратким, является изложение точки зрения итальянской делегации по отношению к общей линии, намеченной в тезисах, представленных тов. Бухариным в свете опыта, накопленного в Италии.

По нашему мнению, необходимо отметить особо, что в представленных нам тезисах, впервые с тех пор, как в Коминтерне говорят о стабилизации, были приложены сознательные и значительные усилия, чтобы дать анализ не только термина, но и самого существа относительной стабилизации капиталистической системы. Впервые были сделаны попытки дать как качественную, так и количественную оценку тех явлений, из которых складывается стабилизация, для того, чтобы определить, каков удельный вес различных элементов этой относительной стабилизации.

Действительно, в докладе тов. Бухарина и его тезисах можно отметить конкретные результаты, достигнутые в этом направлении, что важно с точки зрения научной, но имеет большое значение и в связи с выработкой тактики Коминтерна и его секций.

Мы не можем больше удовлетворяться словами: «стабилизация существует», а затем добавлять к этому слову целый ряд прилагательных, которые ограничивают его значение и ограничивают наши организации... Удовлетвориться такой системой означало бы оставить открытым путь для совершения самых крупных политических ошибок. Если мы ясно не представляем себе, чем в действительности является «стабилизация», то всегда окажется возможным, что перед лицом нового международного события (напр., английской забастовки) мы отклонимся от правильной линии либо при оценке этого факта, либо при выработке соответствующей тактики, что и наблюдалось неоднократно.

Я хотел бы сказать несколько слов о результатах этого анализа и о тех его пунктах, которые нам кажутся наиболее существенными. Имеется целый ряд моментов, которые помогают нам осветить нынешнее положение и охарактеризовать кризис капиталистического режима. Все эти моменты связаны и переплетены между собой, но все же существует основная линия, которую нужно

365 отыскать и выявить и которая будет иметь решающее значение при определении нашей тактики. По нашему мнению, было бы ошибочно ограничиться научным анализом и не сделать никаких попыток, чтобы выявить те моменты, которые имеют основное значение для выработки тактики авангарда пролетариата в нынешний период.

Каковы эти основные моменты? Я думаю, что они известны, но все же на этом пленуме необходимо кое-что подчеркнуть. Быть может, эти основные явления принадлежат к числу тех, на которые мы уже обращали внимание во время предшествовавших сессий Коминтерна, но поскольку мы собрались здесь, чтобы рассмотреть, была ли наша тактика правильной в прошлом и какой она должна быть в ближайшем будущем, мы должны снова подчеркнуть эти основные явления.

Товарищи, я попытаюсь выявить их, подходя к ним с различных точек зрения.

Мы здесь заслушали много докладов представителей различных стран. Я внимательно слушал все эти доклады, и среди них не было ни одного, в котором бы не подчеркивалось, что одной из предпосылок и в большинстве случаев основной предпосылкой стабилизации капитализма является победа, которую одержал капитализм над рабочим классом, и поражение, которое буржуазии в известной исторический момент удалось нанести рабочему классу. Нет ни одного из докладов, заслушанных нами, в котором не подчеркивалось бы, что основным фактором положения, сложившегося в различных странах, служит факт этой победы капитала над рабочим классом. Это обстоятельство является исходным пунктом.

Каково же значение, каково экономическое и социальное содержание всех попыток, предпринятых капитализмом, чтобы добиться стабилизации в самом широком смысле слова, т.-е. включая сюда целый ряд экономических и технических мероприятий, не говоря о мероприятиях политических? Я думаю, что чрезвычайно важно в этом смысле положение, выраженное тов. Варга в его докладе, затрагивающем главным образом экономическую сторону проблемы. Тов. Варга говорит: какова цель, к которой в настоящее время стремятся капиталисты? Путем стабилизации, являющейся одним из методов укрепления капиталистического режима, буржуазия стремится увеличить ту часть национального дохода, которая достается капиталистам, и уменьшить ту ее часть, которая остается на долю рабочих, на долю трудящихся. То же самое мы должны сказать и о других методах «стабилизации», которая имеет не только техническое, но также и экономическое и общеполитическое содержание. К такому же выводу приходит в своем докладе и тов. Бухарин: «Буржуазия стремится вознаградить себя, сократив долю участия рабочего класса в национальном доходе и присвоив себе часть доходов трудящихся масс». Это утверждение также подтверждалось во всех докладах товарищей из отдельных стран, которые мы здесь заслушали.

Таким образом, это положение служит отправной точкой для характеристики нынешнего периода и определения нашей тактики. В связи с этим я хотел бы вкратце проанализировать те соображения, которые были приведены тов. Ломинадзе в его интересном выступлении на сегодняшнем утреннем заседании.

Он следующим образом ставит проблему относительной стабилизации капиталистического режима. С одной стороны, имеются об'ективные явления, производительные силы и весь производственный аппарат. Здесь,— сказал тов. Ломинадзе,— наблюдается рост, расширение и вообще «положительные» результаты. Но для капиталистов эти положительные результаты связаны с целым рядом

366 результатов отрицательного порядка; если принять во внимание,— сказал тов. Ломинадзе,— производительные силы общества во всей совокупности, т.-е. не только материальную базу производства, но также и его суб'ективные элементы (рабочий класс), то нужно признать, что никакого прогресса не наблюдается.

Я полагаю, товарищи, что в такой постановке вопроса заключаются не совсем правильные, не совсем верные элементы. Без сомнения, мы не можем ограничиться указанием на технический прогресс. Без сомнения, мы должны подчеркнуть все противоречия, которые связаны с этим техническим прогрессом, указывать на значение, важность и остроту этих противоречий. Мы не можем принять, что если есть технический прогресс, то он может явиться базой для периода нового расцвета капиталистического режима. Это было бы чрезвычайно серьезной ошибкой. Но мы не должны также закрывать глаза и на то обстоятельство, что и в области суб'ективных элементов капиталисты также добились известных результатов. Мы не можем закрывать глаза на тот факт, что, начиная с послевоенного периода до настоящего времени, капиталистам удалось в известной мере нанести ряд поражений рабочему классу. Это обстоятельство Коммунистический Интернационал начал принимать во внимание уже со своего III Всемирного конгресса, и с этого момента мы всегда признавали, что переживаем период относительной стабилизации капитализма и стремились выработать соответствующую тактику. Было бы ошибочно в настоящее время видоизменять эту оценку. Между тем именно эту тенденцию я отмечаю в речи тов. Ломинадзе на сегодняшнем утреннем заседании.

Обратимся также к оценке, данной IV конгрессом Коммунистического Интернационала при рассмотрении вопроса о формах и значении наступления капитала. Мы читаем в протоколах IV конгресса: «Капитализму остается только один выход: заставить рабочие массы оплатить издержки по восстановлению... Восстановление капитализма возможно только за счет рабочего класса». Я повторяю, товарищи, что после нашего анализа мы приходим именно к этому выводу, который необходимо подчеркнуть при выработке нашей тактики.

Именно этот вывод определяет нашу политику и наши основные лозунги: итти в массы, организовывать их для борьбы с наступлением капитала. Он определяет и те методы, которыми мы должны пользоваться для завоевания масс. Мы должны мобилизовать массы для борьбы за их немедленные требования; мы должны добиться в этой борьбе их об'единения, их реорганизации и создать из них ту силу, которая противостояла бы силам капитала и положила бы предел стабилизации капитализма.

Из этого же основного положения мы должны исходить, чтобы открывать, разоблачать и беспощадно бороться со всеми уклонами и со всеми ошибками, которые могли бы обнаружиться в деятельности наших партий.

На пути к завоеванию масс мы уже добились крупных результатов, которых мы не можем и не должны недооценивать. Мы должны учесть методы, при помощи которых эти результаты были достигнуты, чтобы выработать ту линию, которой мы должны придерживаться при нашем маневрировании и нашей борьбе. Я хотел бы остановиться на этом вопросе, но, быть может, он будет предметом дискуссии в других инстанциях. Важно обратить внимание на то, что систематическим применением тактики единого фронта и борьбой за международное единство профсоюзов нам удалось вернуть рабочему классу мощь и веру в собственные силы и во всех странах добиться значительных политических успехов. Этот факт

367 необходимо подчеркнуть и во время общей дискуссии, ибо в нем содержится директива для разрешения всех вопросов частного характера.

Товарищи, с этой проблемой выработки общей линии нашей тактики при создавшемся положении связана другая, более частная проблема, о которой вы мне разрешите также сказать хотя бы несколько слов, ибо другие товарищи уже говорили о ней, и в нашей делегации была проведена дискуссия по этому вопросу. Это — проблема рационализации.

Прежде всего наблюдается тенденция, которую я считаю опасной. Это — ставить проблему слишком узко и рассматривать рационализацию только с технической точки зрения, а не в целом, как один из методов стабилизации капиталистического режима. Такая слишком узкая постановка проблемы приводит к тому, что мы не вполне понимаем друг друга во время дискуссии и не можем определить нашей позиции в этом вопросе. Мы полагаем, что правильной в этом вопросе является та линия, которая намечена в тезисах. Нашей точкой опоры должна быть борьба с последствиями рационализации. Ответ, данный на этот вопрос в тезисах, тесно связан со всей нашей тактикой в переживаемый нами период, которая заключается в том, что мы ставим перед коммунистическим авангардом задачу об'единения масс для борьбы с наступлением капитала и за непосредственные требования пролетариата. Таковы главные соображения.

Перехожу теперь к некоторым частным вопросам. Нам говорили, что мы не можем ограничиться этой борьбой с последствиями рационализации, что мы должны выставить лозунги более общего характера. Нам предлагали ряд таких лозунгов. Мы также полагаем, что необходим лозунг общего характера, но нужно учесть, что этот лозунг для целого ряда стран и в большинстве случаев будет иметь только агитационное значение, а для повседневной борьбы не может представлять особенной ценности. Только по мере того, как об'ективное положение будет изменяться, поскольку нам удастся об'единить массы и вовлечь их в борьбу за непосредственные требования, этот лозунг приобретает значение и для повседневной борьбы.

Таким образом, этот вопрос связан с перспективами дальнейшего развития в той или иной стране. Насколько я помню, уже на IV конгрессе Коминтерна было сказано нечто аналогичное. Наступит момент, когда рабочие будут голодать и вы не сможете говорить им только: «захватывайте предприятия», а должны будете их мобилизовать, чтобы вырвать хлеб из рук предпринимателей. Это также верно для целого ряда стран. Мы не должны заменять лозунгами чисто пропагандистского характера борьбу за непосредственные требования, при помощи которой мы сумеем мобилизовать массы для борьбы с наступлением капитала и организовать противодействие попыткам стабилизации.

Перехожу ко второму пункту. Должны ли мы выдвинуть общий лозунг «Долой рационализацию»? На это необходимо обратить особое внимание, ибо всякая попытка применить этот лозунг в повседневной борьбе может повлечь за собой анархистские уклоны, призыв масс к саботажу производственного аппарата, т.-е. вовлечь нас в борьбу небольшими группами, а не в массовую борьбу с наступлением капитала.

Необходимо также совершенно отчетливо подчеркнуть и третий пункт. Мы должны предостеречь наши партии от опасности заняться дискуссией о самом содержании технической рационализации. Мы обсуждали эту сторону вопроса в итальянской делегации на основе опыта, накопленного за время борьбы на предприятиях Италии. Эта борьба велась в 1920 г., т.-е. тогда, когда лозунг «рабо-

368 чего контроля» имел не только агитационное, но и злободневное политическое значение. Однако все же «фабрично-заводские советы», которые согласились вести дискуссию в этой плоскости, занялись практическим рассмотрением технических улучшений, даже члены этих советов, которые садились за один стол с инженерами и хозяевами и говорили: «посмотрим, какую машину можно ввести, какие улучшения могут быть сделаны и т. д.», даже эти рабочие и фабрично-заводские советы были вынуждены через несколько недель подать в отставку, ввиду негодования рабочих масс. Ибо если пойти по этому пути, то это фактически приведет к классовому сотрудничеству на местах.

В настоящее время мы находимся в положении, чрезвычайно опасном с этой точки зрения, потому что значительная часть промышленников, при поддержке профсоюзных бюрократов, выдвигает лозунг классового сотрудничества на местах.

Это является самой крупной опасностью, которая возникает повсюду, где проводятся попытки рационализации. Так, например, в Германии промышленники выдвигают лозунг противопоставления «Gewerkschaftler», рабочего активного члена профсоюза, «Werksgemeinschaftler» — рабочему, который бы сотрудничал на предприятии со своим хозяином. Социал-демократия принимает этот лозунг, который, впрочем, ведь может прельстить также отдельные группы рабочего класса.

Если мы не окажемся достаточно умелыми, то именно в этой области социал-демократия сумеет нанести нам поражение и создать благоприятную обстановку для наступления капитала на рабочий класс.

Товарищи, после рассмотрения общей линии тезисов и некоторых вопросов, имеющих особое значение, я скажу несколько слов о нашем опыте, об опыте рабочего класса Италии в связи с попытками стабилизации капиталистического режима.

Вы слышали на вчерашнем вечернем заседании товарища, который сказал, что фашистский режим сделал в Италии то, что в целом ряде других стран уже было осуществлено гораздо раньше. Нельзя оспаривать того факта, что во многих странах террор свирепствовал иногда в еще более тяжелых формах, чем в Италии. Но здесь речь идет не о количестве, а о качестве, т.-е. о характеристике итальянского фашизма, о тех особенностях, которые отличают его как метод стабилизации капитализма от всех других методов, существующих в Европе.

Этот вопрос уже был рассмотрен Интернационалом, когда на IV Всемирном конгрессе фашизм был подвергнут изучению как одна из форм наступления капитала. Тогда мы отчетливо подчеркнули особенности фашизма как одного из методов стабилизации, и именно эти особенности явились источником всех тех противоречий в стабилизации, которые были испытаны фашизмом.

При помощи фашизма буржуазия стремилась создать для своих попыток стабилизации фундамент в виде массового движения и мобилизовать мелкую буржуазию, крестьян, а также обманутых и отсталых рабочих, чтобы воспользоваться ими как армией для маневров против рабочего класса и как базой для стабилизации.

Когда мы на IV конгрессе Коминтерна подвергли фашизм анализу, то пришли к следующему заключению:

«Линия фашизма заключается в том, что, превратившись в мелкобуржуазную партию, он приобрел способность вести борьбу широким фронтом и с энтузиазмом сражаться с ним». Однако тут же в этом анализе указывается:

369 «Но именно потому, что в своей значительной части он является мелкобуржуазным, фашизм не сможет проводить специфическую политику итальянского капитализма, не вызывая возмущения в своем собственном лагере».

Этот анализ совершенно правилен. Наш опыт, опыт прошедших трех лет, целиком подтверждает его.

Фашизм пришел к власти, мобилизуя частично средние классы и внушая им совершенно своеобразную идеологию, которая заключалась в том, что они должны взять власть в свои руки, что они достигли той ступени развития, когда они могут руководить политикой страны в своих интересах; но, завоевав власть, он стал проводить политику крупной буржуазии, крупных банков, крупных земельных собственников.

Удалось ли ему добиться известных результатов?

Без сомнения, да. Но на какой основе?

На той же самой, на которой были достигнуты результаты и в других капиталистических странах, т.-е., с одной стороны — на основе поражения рабочего класса и связанного с ним сокращения зарплаты, а с другой стороны — на экономической базе, созданной благодаря инфляции. На вчерашнем вечернем заседании Клара Цеткин совершенно правильно охарактеризовала финансовую инфляцию: богатые становятся более богатыми, а бедные — еще более бедными. Таким образом инфляция приводит к экспроприации пролетариата и средних классов в пользу крупной буржуазии и крупного капитала.

Опираясь на эту базу, т.-е. на предоставление капиталу «свободы» защищать свои интересы путем угнетения большинства населения, в Италии удалось добиться замечательного расширения технической базы производства. Однако в то же самое время это расширение базы производства явилось источником нового кризиса, который протекает почти в таких же формах, как и в других странах,— кризиса рынков, вызванного обеднением внутреннего рынка и сокращением внешних рынков. Сам фашизм своими мероприятиями по отношению к пролетариату и своей фискальной политикой, разорившей крестьян и средние классы, способствовал резкому сокращению покупательной способности внутреннего рынка, а на внешних рынках все больше дает себя чувствовать конкуренция других стран.

Я не буду настаивать на этих соображениях. Важнее то, что в настоящее время, когда фашизм хочет и ищет путей для преодоления этого кризиса, все меры, принимаемые им, об'ективно приводят к еще большему обострению экономической борьбы со средними слоями крестьянства и мелкой городской буржуазии, которые являются социальной базой фашизма.

Таков характер капиталистического кризиса после попыток «фашистской» стабилизации. На-ряду с экономическим кризисом начинается также и социальный кризис, источником которого является разложение базы фашизма, т.-е. того фундамента, на основе которого были сделаны попытки восстановить здание капитализма.

С этими особенностями положения в Италии связаны, с одной стороны, террор, а с другой — империалистическая политика фашизма.

По нашему мнению, значение империалистической политики фашизма заключается в том — и благодаря этому она является особенно опасной,— что она является не только следствием кризиса хозяйства Италии и вызывается не только необходимостью завоевания рынков, но и отвечает также необходимости

370 удовлетворить притязания всех тех мелкобуржуазных слоев, которые были мобилизованы фашизмом и которые он теперь должен чем-либо компенсировать, чтобы не допустить их разложения. Фашизм ведет и может вести только политику, враждебную интересам этих классов. Но он говорит им: «Вы можете завоевать целый мир, имеются ведь колонии, при помощи которых можно создать «империю». Он разжигает их национализм и, играя на этом бешеном национализме, пытается укрепить фундамент, на котором он держится.

Сочетание экономических факторов с этим социальным и политическим фактором отличает империализм Италии от империализма всех других европейских держав и приводит к тому, что он в настоящее время представляет собой наиболее серьезную военную угрозу.

Вторым составным элементом фашизма является террор. Я не могу задерживаться на рассмотрении этого вопроса, но интересно подчеркнуть, что фашизм был вынужден усилить террор, потому что он почувствовал рост сопротивления масс, потому что политикой гнета ему не удалось навсегда устранить перспективу восстания пролетариата, потому что, наоборот, эта политика привела к радикализации рабочих и крестьянских масс. В особенности успехи коммунистической партии, нашей пропаганды, наших собраний на предприятиях, эти результаты, достигнутые коммунистическим авангардом пролетариата в борьбе за об'единение масс и за руководство ими — именно эти успехи внушили особые опасения фашизму, именно они заставили его сомневаться в самом себе и повлекли за собой новую волну террора.

Возьмем, например, статистические данные о конфликтах, которые имели место в Италии за последнее время. Легко заметить, что за 3 — 4 последние месяца, перед этой новой волной террора, убийства фашистов были более частыми, чем жертвы из среды пролетариата. Таким образом, в народных массах нарождалась тенденция к активному сопротивлению. Вновь появлялись люди, которые брались за оружие, чтобы защищаться от фашистов. Это — один из наиболее характерных симптомов того положения, в котором оказался фашизм после 4 лет основанного на терроре господства.

О последних событиях я не могу вам ничего сказать, ибо время мое истекает. Десятки наших товарищей, сотни рабочих убиты, тысячи брошены в тюрьмы и сосланы. Но я не могу умолчать о том, что является для нас самым важным, а именно о том, что наша партия перед лицом новой волны террора осталась на своем посту. Через несколько дней после покушения, когда бешенство фашистов достигло своего максимума, в день 9-й годовщины русской революции в крупных промышленных центрах Италии коммунистическим организациям удалось распространить свою литературу и напомнить рабочему классу годовщину Октябрьской революции, т.-е. еще раз призвать рабочие массы к борьбе. (Аплодисменты.)

Авангард пролетариата остался на своем посту. Он не впал в отчаяние и знает, какие задачи стоят перед ним.

Товарищи, опыт Италии имеет международное значение. Он показал, что попытка добиться стабилизации капитализма посредством мобилизации некоторых средних слоев, как опоры в борьбе с рабочим классом и как базы для нового режима, является чрезвычайно неэкономным методом. Возможно, что после этого опыта, если в других странах сложится положение, аналогичное положению в Италии, то буржуазия прибегнет к этому методу не с легким сердцем. Противоречия, им создаваемые, значительно более серьезны, чем преимущества его.

371 Нужно также отметить, что тот гнет, к которому вынужден прибегнуть капитализм, чтобы добиться стабилизации, тяготеет не только над рабочими массами, но и над средними классами и мелкой буржуазией, которые поэтому уже не так легко мобилизовать для борьбы с пролетариатом. Наоборот, для нас, как для авангарда пролетариата, облегчается возможность вернуться к положению 1919 и 1920 г.г., когда рабочий класс пользовался решающим влиянием и вовлекал в борьбу все слои общества, враждебные капиталистическому режиму.

Возможна ли перспектива возвращения к этому положению? Я полагаю, что возможна. Мы находимся в настоящее время между двумя революционными волнами, и мы все понимаем, что в революционном движении играют роль не только объективные, не только механические факторы, но и субъективные факторы. Мы присутствуем при таких событиях, как английская забастовка, которая указывает нам, насколько велики эти субъективные силы, какую решающую роль они могут играть, и напоминает нам, что рабочий класс существует, что его нельзя так легко сбросить со счетов и что его сопротивление может привести к банкротству всех попыток стабилизации капиталистического режима.

Я полагаю, товарищи, что эти соображения определяют задачи авангарда пролетариата в нынешней ситуации.

Я считаю, что если наши партии поймут эти задачи, то события не будут развиваться так гладко, как это предсказывают в своих пророчествах социал-демократические предатели, мечтающие о восстановлении капиталистического режима и активно ему содействующие. (Аплодисменты.)

Председатель: Предоставляю слово тов. Семару для внесения протеста против белого террора в Польше и на Балканах.

Семар. От имени президиума я предлагаю следующую резолюцию протеста:

ПРОТЕСТ „ПРОТИВ БЕЛОГО ТЕРРОРА В ПОЛЬШЕ И НА БАЛКАНАХ​

Волна белого террора неустанно свирепствует в аграрных странах Европы. Если кое-где она временно спадает, то лишь для того, чтобы затем подняться с еще большей силой. Последние месяцы Польша и балканские страны переживают новый бешеный приступ белого террора.

В тюрьмах бело-панской Польской республики томятся тысячи коммунистов, комсомольцев, рабочих и крестьян. Охранка Пилсудского совершенствует систему провокации, проводя ее с иезуитской утонченностью и холодной расчетливостью. За одну принадлежность к коммунистической партии выносятся тягчайшие каторжные приговоры. Лишь несколько дней назад тарнопольский суд приговорил крестьянина Белого к смертной казни только за то, что он состоял в коммунистической партии Западной Украины. В настоящий момент в Луцке и во Львове идут массовые процессы украинских рабочих и крестьян, повинных в том же «преступлении» — принадлежности к коммунистической партии. Подготовляется подобный же грандиозный процесс и в Белоруссии. В Лодзи против заключенных в тюрьме рабочих, требующих человечного обращения, посылается конная полиция и в тюрьму вводятся пулеметы. Во время выборов в больничные кассы в Варшаве было арестовано свыше 300 человек. Польские власти конфискуют всякое печатное произведение, неугодное правительству; редакторы легальных изданий получают по два, по три года каторги.

В Румынии генерал Авереску продолжает террористическую систему Братиану. Несколько месяцев назад международный пролетариат был глубоко

372 взволнован известием о подлом убийстве при классической «попытке к бегству» коммунистического деятеля Ткаченко. Только всеобщее возмущение, вызванное этим убийством, спасло жизнь другого рабочего борца Бориса Стефанова. В течение этого года за политические преступления приговорены к тяжелым наказаниям сотни рабочих и крестьян. В крепостях, в соляных рудниках, в условиях невыносимого режима заживо гниют и теряют рассудок многочисленные жертвы боярской и капиталистической диктатуры; многие из них содержатся в заключении без суда и следствия.

Суды приговаривают к годам тюрьмы рабочих, у которых обнаружена даже довоенная социалистическая литература. А пресловутая сигуранца (охранка) продолжает без всякого стеснения свое инквизиторское дело. Правление генерала Авереску ознаменовалось жесточайшим преследованием профсоюзного движения и усилением исключительного режима в Бессарабии и Добрудже. Террор в этих провинциях невероятен. В июле этого года власти зверски убили 40 жителей деревни Старое Село. Сейчас в Добрудже производится конфискация имущества болгарских крестьян.

И в Юго-Славии правящие классы поддерживают свое господство с помощью свирепого террора, проводимого на основании драконовского закона о защите государства, предусматривающего смертную казнь или 20 лет тюрьмы за коммунистическую пропаганду и за всякую революционную работу. Во время выборов в 1925 и 1926 г.г. власти Юго-Славии прибегли к необычайно жестокому террору, особенно в областях, заселенных национальными меньшинствами (в Македонии, Войводине, Черногории, Хорватии). Юго-Славское правительство обрушило свои удары на классовые рабочие профсоюзы и профсоюзных работников. Особенно силен террор в Войводине, Далмации и Македонии. Только в одной Далмации за последний год было арестовано по обвинению в политических преступлениях 557 человек.

В Болгарии, несмотря на происшедшую там смену правительства, попрежнему свирепствует кровавый белый террор. Цанков ушел, но цанковщина осталась. Под вывеской Ляпчева орудует все та же военно-банкирская клика. Она с тем большим остервенением применяет террор, истязания и убийства, чем больше чувствует, как ускользает почва из-под ног ее. После нескольких «амнистий» в болгарских тюрьмах все еще гниют тысячи борцов, приговоренных к долгим годам тюрьмы, а иные к смертной казни. Реакция клеймит их «разбойниками». Недавно три уезда были об'явлены на осадном положении, и правительственные банды совершали там чудовищные насилия над трудящимся населением.

Возле деревень Борима и Железна собаками было разрыто больше ста трупов «бесследно исчезнувших» жителей. По обвинению в принадлежности к коммунистическому союзу молодежи, к коммунистической партии или же в получении помощи от МОПР в последние дни было арестовано больше тысячи рабочих, крестьян и представителей трудовой интеллигенции. В охранке арестованные попрежнему подвергаются зверским пыткам. Многие из них «бесследно исчезли», или явно убиты и замучены. Комсомолец Дудов бросился с четвертого этажа охранки, спасаясь таким образом от невыносимых истязаний. Арестованный публицист Тодор Павлов уже дважды покушался на свою жизнь. Учитель Пирдопский был найден «повесившимся» в полицейском доме города Враца. С января 1926 года суды приговорили 60 человек к смертной казни и еще большее число к пожизненному заключению. Сейчас предстоят новые массовые процессы

373 по всей стране. Усиливаются преследования и против классовых профсоюзов. В городах Ямбол и Старая Загора властями убиты лица, повинные лишь в распространении профсоюзной газеты «Единство». Арестовывают и подвергают пыткам профсоюзных деятелей.

Во всех странах белый террор направлен главным образом против революционного авангарда пролетариата и беднейшего крестьянства, против коммунистических партий, которые всюду об'явлены вне закона. Методами террора правящие клики не только защищают свое классовое господство, но и осуществляют контрреволюционное дело крупных империалистических держав. Путем удушения революционного движения, путем истребления коммунистических партий, в Польше и на Балканах международные империалисты стремятся добиться возможности свободно распоряжаться кровью народов этих стран и беспрепятственно бросить их против Советского Союза. Поэтому они поощряют белый террор и оказывают финансовую и политическую поддержку террористическим правительствам.

В то же время безудержное наступление капитала вызывает во всех этих странах обострение хозяйственного кризиса и крайнее ухудшение положения масс, углубляя тем самым пропасть между буржуазией, с одной стороны, и рабочими и бедными крестьянами — с другой. Трудящиеся города и деревни все больше проникаются непреодолимой ненавистью к господствующим классам, и никакой террор не в состоянии примирить их с капиталистическим режимом. В их неизмеримом возмущении и готовности к борьбе черпают свою силу и энтузиазм коммунистические партии. Подобно фениксу воскресают коммунистические партии из пепла террористических разрушений,— воскресают, несмотря на то, что буржуазия после каждого похода тешит себя надеждой, что с корнем их истребила. Лучшим доказательством того, насколько безнадежны усилия буржуазии укрепить свое господство с помощью белого террора, является та упорная многолетняя героическая борьба, которую массы, невзирая на исключительные законы, на многочисленные жертвы и на страшные истязания, неустанно ведут под руководством коммунистических партий. В данный момент в Польше и в балканских странах широко развертывается борьба против исключительного режима, за полную и безусловную амнистию жертвам белого террора, за свободу собраний и рабочих союзов, за легализацию коммунистических партий и пр.

VII расширенный пленум ИККИ, клеймя террористический режим, под тяжестью которого стонут рабочие, бедные крестьяне и национальные меньшинства, шлет пламенный привет всем жертвам капиталистической диктатуры и выражает свой восторг перед самоотверженной борьбой коммунистических партий.

Коммунистический Интернационал уверен в том, что, несмотря на бешеный террор, его героические секции останутся непоколебимыми на своем руководящем посту и доведут борьбу масс до победоносного конца.

Коммунистический Интернационал обещает им безоговорочную поддержку международного пролетариата в осуществлении их тяжелой задачи. Одновременно с этим пленум ИККИ призывает коммунистические партии всех стран поддерживать всеми мерами и силами борьбу польских и балканских коммунистов. Он обращается с этим призывом прежде всего к коммунистическим партиям больших империалистических держав (Англии, Франции, Италии и Германии), предлагая им настойчиво разоблачать контрреволюционную и антисоветскую политику мировой буржуазии и предпринимать все необходимое для того, чтобы парализовать поддержку, которую оказывают правительства их стран террористическому режиму в Восточной и Юго-Восточной Европе.

374 Долой палачей рабочих и крестьян Польши и Балкан!

Долой их вдохновителей — международных империалистов!

Под руководством героических коммунистических партий трудящиеся массы прорвут фронт белого террора и вместе со своими братьями — рабочими и крестьянами других стран — будут уверенно продвигаться вперед — к торжеству мировой революции.

VII Расширенный Пленум ИККИ.

Председатель. Переходим к голосованию. Принято единогласно. Слово для заявления имеет тов. Куусинен.

Куусинен. В интересах экономии времени, я отказываюсь от своего заключительного слова, так как затронутые в моем докладе вопросы, имеющие важнейшее значение для нашей практической работы, не подвергались еще достаточно полному коллективному обсуждению. Я думаю, что мы должны сперва более детально рассмотреть эти вопросы в комиссии, а затем — если окажется необходимым — еще раз представить их на обсуждение пленума. Это,— по-моему, правильный путь.

Я хочу, однако, сейчас еще внести небольшую поправку к моему докладу в той его части, где я говорю о неопубликовании приветственной телеграммы ИККИ с'езду английской компартии. Я не знал, что впоследствии эта телеграмма была полностью напечатана в центральном органе английской партии. Она была напечатана не в первом же, а в следующем номере. Если бы я это знал, то не поднял бы этого вопроса о ненапечатании. В данном случае имевшая место ошибка об'ясняется случайным недосмотром одного из редакторов. Вот и все.

Председатель. Слово имеет тов. Бухарин.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО ТОВ. БУХАРИНА​

Бухарин. Товарищи! Дискуссия показала, что в общем и целом у нас под ногами твердая почва. Целый ряд товарищей вносил здесь различного рода добавления, однако в основных принципиальных вопросах прения обнаружили полное идейное единство. Многие из предлагаемых добавлений совершенно правильны и приемлемы. Но если включить все эти добавления в тезисы, последние значительно увеличатся в об'еме. Этот вопрос, в первую очередь, надлежит решить политической комиссии; затем она доложит свои соображения пленуму. Я не в состоянии проанализировать здесь все вносимые дополнения; в своем заключительном слове я постараюсь критически осветить только некоторые основные моменты дискуссии.

О ПРОТИВОРЕЧИЯХ МЕЖДУ ЕВРОПОЙ И АМЕРИКОЙ И ПРОТИВОРЕЧИЯХ ВНУТРИ ЕВРОПЫ​

Прежде всего, о международном положении и общей оценке его. Здесь я в первую очередь буду возражать тов. Трэну, хотя ему уже возражали другие.

Первым делом я остановлюсь на артиллерийской подготовке тов. Трэна. Он утверждает, что в проекте тезисов обойден молчанием один из основных вопросов, по мнению тов. Трэна, даже самый основной вопрос, а именно вопрос об отношении между Европой и Америкой. В своей речи он заявлял, что

375 об Америке у меня «почти не упоминается». В моем анализе де «не отводится места чудовищному и самому мощному на земном шаре империализму».

Разумеется, если бы это было так, то мои тезисы никуда бы не годились. Однако в данном случае я должен попросить тов. Трэна о том же, о чем он просил нас — цитировать меня, и притом не искажая. В вводной части моих тезисов вы найдете два положения: первое из них гласит, что экономическая гегемония в мировом хозяйстве принадлежит Соединенным Штатам. Разве это пустяк? Разве это означает, что я говорю об Америке «sous silence»?

Я не считаю, что это так. Если тов. Трэн так это воспринимает,— значит у него способность к восприятию совершенно своеобразная.

Затем в моих тезисах имеется второй абзац о «совершенно исключительной» роли американского капитала. Неужели констатирование этого факта тоже ни о чем не говорит? Конечно, это не так.

Еще третье замечание более или менее формального характера. Тов. Трэн выступал после моего устного доклада. Я в своем докладе говорил о наличии «двух полюсов» в мировом положении: один из этих полюсов — Америка, другой — СССР. Я говорил о двух «союзах» («Unionen»). Это слыхали все товарищи. А после всего этого тов. Трэн решается утверждать, что я вопрос об Америке почти обошел молчанием. Он говорит об этих двух полюсах, точно он впервые эти «полюсы» открыл. Это,— выражаясь мягко,— «не соответствует действительности».

Теперь по существу вопроса — о конкретном содержании речи тов. Трэна. Тов. Трэн полон — как бы это выразиться — «интеллектуального порыва» (élan). (Возгласы с места: «élan vital!».)

И вот он весьма «порывисто» преувеличивает реальные жизненные тенденции: он любит слово «чудовищный» и тому подобные энергичные выражения. Мне пришлось внимательно перечесть все речи, и потому я могу его процитировать. Вот некоторые из основных его положений:

«Об'ективно имеется огромная основа для построения капиталистической европейской солидарности в противовес Соединенным Штатам».

В связи с этим тов. Трэн утверждает, что противоречия внутри Западной Европы отступают на задний план перед лицом основного противоречия между Америкой и Европой. В известной степени тов. Трэн прав, выдвигая это противоречие на первый план. Здесь, как и в любой ошибке, есть свое зерно истины. В чем же заключается, в сущности говоря, ошибка тов. Трэна? Надо в этом хорошенько разобраться, чтобы обеспечить себя от повторения тов. Трэном на ближайшем расширенном пленуме того, что он твердит нам уже целых полгода.

Я усматриваю две основных ошибки в анализе тов. Трэна. Одна из них состоит в том, что намечающуюся тенденцию Трэн возводит в совершившийся уже факт; другая его ошибка — в отождествлении понятия «крупное противоречие» с понятием «острое противоречие». Когда речь идет о противоречиях между империалистическими державами, то эти понятия надо различать, и я покажу вам это на двух примерах.

Возьмем оккупацию Рура французским империализмом. Разве основным — в смысле об'ема — не было и тогда противоречие между Америкой и Европой? Разумеется, было. Однако Америка не воевала с Европой, и, обратно, Европа не воевала с Америкой. Что же касается франко-германского противоречия, то

376 оно привело к оккупации Рура. Противоречие между Францией и Германией носило более острый характер, крупнее же было противоречие между Америкой и Европой. Об'ем и острота — не одно и то же. А вот и еще один пример, способствующий уяснению моей мысли. Возьмем для примера величайшее в мире противоречие — между капиталистическими государствами и СССР. Что крупнее: внутреннее противоречие между капиталистическими странами или противоречие между капиталистическими странами и СССР? В конечном счете, в последней инстанции, то или иное разрешение именно этого последнего противоречия обеспечит победу капитализма или социализма. Оккупация Рура была продолжением или возобновлением войны против Германии; а с СССР ни Франция, ни другие европейские государства в ту пору войны не вели. Таким образом, глубина и об'ем противоречия, это — одно, а степень остроты его есть нечто совершенно иное. Два эти понятия не покрывают друг друга. Крупица же истины в анализе, данном тов. Трэном, заключается в понимании им того факта, что противоречие между Америкой и Европой в мировом масштабе, в рамках мирового хозяйства, приняло подлинно гигантские размеры. Но он спутывает этот вопрос с другим, ибо он смешивает об'ем противоречия со степенью его остроты, он два эти понятия отождествляет, и в этом коренная ошибка всего его анализа. Я повторяю: Рур был оккупирован, а войны против СССР или войны между Европой и Америкой не возникало... И вот я вас спрашиваю: разве в ближайшее время не может создаться такая ситуация, когда вспыхнет, скажем, война между Италией и Францией или между Францией и Англией? Так надо ставить вопрос. Тов. Трэн ставит вопрос совершенно иначе. По его мнению, такая перспектива исключается. Противоречие между Америкой и пан-Европой заслоняет в его глазах все иное, в этом свете для него все кошки кажутся серыми, других оттенков он не замечает. Но политик-практик так ставить вопрос не может. В данном случае теоретическая ошибка переходит в практическую, порождая очень крупную политическую ошибку. Ибо в настоящее время налицо очень острое противоречие как раз между европейскими государствами. Всем нам известно, что как раз теперь в Италии господствует весьма воинственное настроение. Во Франции даже некоторые комячейки выносят резолюции в пользу войны с правительством Муссолини. Это, конечно, равносильно поддержке французского правительства. Это, конечно, должно быть решительно осуждено, но, бесспорно, это — отклик воинственных настроений, имеющихся в так называемом «общественном мнении». Разве этот вопрос не достиг известной остроты?

Тов. Трэн — член французской партии, а французская партия вместе с итальянской выпустила специальное воззвание, заостренное против опасности франко-итальянской войны. Почему же эти партии, да и другие европейские партии не выпустили воззвания против войны между Америкой и пан-Европой? Почему тов. Трэн не предложил тотчас же воззвания против якобы непосредственно грозящей нам войны между Америкой и пан-Европой? Не потому ли, между прочим, что до сих пор и пан-Европы-то не существует? Пан-Европа существует лишь пока что в воображении тов. Трэна, войны между ней и Америкой тоже еще нет. Воевать ведь очень трудно, если нет налицо одного из двух об'ектов войны. Тов. Трэн усматривает наиболее острую угрозу в противоречии между Америкой и Европой. Я, разумеется, отнюдь не хочу сказать, что, в случае возникновения войны между Америкой и Европой, эта война не будет гораздо «хуже», крупнее и гибельнее возможной войны между, скажем,

377 Италией и Францией (приводим этот случай лишь как пример). Но это — вопрос иной, вопрос об'еме, о глубине всех последствий возможных в будущем войн, а не вопрос об актуальных, ближайших военных перспективах и опасностях.

Вывод из вышесказанного таков: по-моему, в ближайшем будущем возможна война между европейскими государствами, и лишь позднее может вспыхнуть война между Европой и Америкой. Перспектива внутриевропейской войны ближе перспективы войны между Европой и Америкой. (Возглас с места: «Перспектива внутриевропейской войны!».)

Повторяю еще раз: перспектива войны между европейскими державами или между европейскими державами и СССР ближе, чем перспектива войны всей Европы с Америкой или Америки со всей Европой.

О «ПАН-ЕВРОПЕ» И «УЛЬТРА-ИМПЕРИАЛИЗМЕ»​

Такова общая постановка вопроса. Теперь я перейду к вопросу о пан-Европе, как таковой. Возможна ли пан-Европа, т.-е. об'единение империалистических держав Европы в союз того или иного типа, вообще? На мой взгляд, в известном смысле возможна,— я еще коснусь этого ниже. Но наша задача состоит отнюдь не в общей постановке вопроса, а в анализе конкретной ситуации. Для нас вопрос стоит так: возможно ли в ближайшем будущем такое об'единение европейских капиталистических держав, или же оно невозможно? Вопрос этот надо ставить совершенно конкретно, и на него в такой постановке мы должны дать отрицательный ответ. Тов. Трэн ссылается на цитату из Ленина. Этот обычай вообще у нас в ходу. Ни в пан-Европе, ни в Америке не сыскать человека, который бы не ссылался на какую-нибудь цитату из Ленина. Но ведь всякому, кто читал статью Ленина о Соединенных Штатах Европы, ясно, о чем там идет речь. Ленин говорит о возможности об'единения европейских империалистов в качестве временной комбинации, в первую голову хотя бы комбинации, направленной против социалистической революции.

Спрашивается: в случае войны с СССР возможно ли такое об'единение европейских капиталистических держав? На мой взгляд — возможно. Аналогичные явления бывали и раньше. Взять хотя бы так называемую европейскую экспедицию в Китай, экспедицию во главе с вильгельмовскими генералами. Этот поход предпринимали сообща европейские «цивилизаторы» против китайских «варваров-боксеров». Возможно ли в ближайшем будущем дружное выступление «цивилизованных» правительств против большевистских «Атилл»? Возможно. Но вопрос не только в этом. Тов. Трэн ставит вопрос не в плоскость временных об'единений против СССР,— он ставит во всем об'еме проблему пан-европейского об'единения, т.-е. образования всеевропейской коалиции государств и их хозяйственного об'единения, что проповедуется пророками пан-европейской «идеи». На мой взгляд, в теперешних условиях такая коалиция невозможна. «Вообще говоря», она «чисто экономически» возможна. В случае войны между различными европейскими империалистическими державами в этой войне будут свои победители. Весьма возможно, что эти победители кое-какие государства проглотят, что установится ярко выраженная гегемония держав-победительниц. Если допустить ряд войн и централизацию держав через них и ряд соглашений, то дело в конце концов пришло бы к «пан-Европе». Но все это

378 было бы возможно при отсутствии такой «предпосылочки», как революционный рабочий класс, его восстания и т. д. Весь процесс был бы аналогичен тому процессу, который происходит при реорганизации промышленности, когда крупные организации проглатывают более мелкие. Но такая постановка вопроса, в особенности в наше время, после первой империалистической войны, была бы в корне ошибочной. Еще две-три войны — и капиталистические державы наверняка не смогут существовать. Поэтому реально пан-европейская перспектива невозможна. Ибо гораздо раньше, чем пан-Европу, мы получили бы победу пролетариата. Война потребовала бы страшных жертв от пролетариата, а политический уровень его в наши дни уже не совсем тот, что в 1914 году. Это одна из серьезных причин того, почему буржуазия нелегко идет на войну. Ведь после первой империалистической войны у нас уже имеется СССР. После второй империалистической войны возникло бы еще нечто большее. Но противоречия между капиталистическими державами столь глубоки, что войны все-таки будут.

Тов. Трэн подобрал очень много материала. Он приводит нам и газетные статьи руководящих политиков, и мнения банкиров, государственных мужей, создающих «общественное мнение» интеллигентов и пр. Но почему же он не проанализировал совершенно конкретных «планов», которые в настоящее время усиленно выдвигаются вперед? Взять хотя бы планы венского пан-европейского конгресса. Почему выдвигает он такой план, где из пан-Европы исключена Англия? Почему Италия — противник Лиги наций? Почему Лига наций так ослабела? Почему распадается «Большая Антанта»? И т. д. и т. д. Это следовало бы подчеркнуть. Тов. Трэн заявляет, что у европейских капиталистов имеется сильная организующая идея, которая неуклонно развивается. Никто не станет отрицать наличия соответствующей тенденции. Но существует и нечто другое: существует контр-тенденция, противоречия, которых тов. Трэн не хочет видеть. Тов. Трэн согласен с нами, что стабилизация относительна, но он придает совершенно иной характер и этой стабилизации, раз он упускает из виду противоречия. Что служило самым «ярким» проявлением этой «организующей» «конструктивной» и т. п. идеи? Лига наций. Поэтому столько трубила об этом социал-демократия всех стран. На Лигу наций возлагали надежды. Но ведь именно теперь эти надежды теряют свой хотя бы и относительный, базис. Следовало проанализировать этот факт или нет? По-моему, следовало.

Тов. Трэн полемизировал против моего вывода об особой неустойчивости современных межгосударственных группировок. Тов. Трэн считает это трюизмом, который излишне доказывать (хотя этот «трюизм» в корне противоречит концепции самого тов. Трэна).

Но возьмем хотя бы самый последний факт: соглашение между Германией и Францией в Туари. Теперь уже всюду в прессе трубят о том, что дело обстоит совсем не так гладко. Я в своих тезисах указываю, что франко-германское объединение, это — та ось, вокруг которой происходит крупная перегруппировка сил, но добавляю, что такие объединения носят довольно относительный характер. В самое последнее время факты доказали правильность нашего анализа, констатировавшего непрочность этих перегруппировок. Почему же упускает все это из виду тов. Трэн?

Кстати, еще одно замечание. Тов. Трэн, полемизируя со мною по вопросу о взаимоотношениях между Европой и Америкой, заявляет: фордизм, это —

379 не только рационализация, но и высокая зарплата и другие хорошие вещи. Но это сильно преувеличено. Факты говорят иное. В Америке вот уже целых два года как зарплата не повышается, а это именно были годы повышенной американской рационализации. Все трубят о политике высокой зарплаты в Америке. Но высокий уровень американской зарплаты есть результат всего предшествующего исторического развития. В Америке феодализма почти не было; развитие Америки в корне отличалось от развития других стран. Соотношение предложения и спроса рабочей силы на рынке труда там складывалось по-другому, чем в Европе. Высокая зарплата продиктована именно этим, необходимостью, а отнюдь не добродетелью американского капитализма. Это раз. И, во-вторых, разве при анализе подобных вещей можно обходить молчанием интенсивность труда в Америке, по сравнению с Европой несравненно большую? Разве можно умалчивать о том, что рабочие в Америке изнашиваются гораздо скорее, чем у нас в Европе? При этом «полном» «использовании» рабочей силы там отнюдь не проводится политика повышения зарплаты и понижения цен. Все разглагольствования сторонников американизации, имеющие целью внушить рабочему, что дело обстоит прекрасно в Америке, умалчивают об этих обстоятельствах. И тов. Трэн тоже обходит это полным молчанием.

«Пан-европейская» проблема стоит в связи с вопросом об ультра-империализме. Этот вопрос надо поставить в такую плоскость: возможно ли образование мирового треста всех капиталистических государств — или нет? Я еще раз повторяю здесь то, что я уже отчасти говорил о пан-Европе. «Вообще говоря», если отвлечься от такого фактора, как пролетариат, то образование такого треста в конце концов было бы возможно. Часть государств поглотит другие. Америка, пожалуй, одержит победу над некоторыми другими государствами, иные государства заключат между собой союзы и пр. Если заглянуть вперед на 100 лет, сбросив при этом со счетов такой фактор, как пролетариат, то это в конце концов совершится. Такая централизация капитала в рамках мирового хозяйства станет фактом.

Но такая «общая» постановка вопроса грешит «только» одним: в ней не отводится места рабочему классу и пролетарской революции. Эта концепция страдает «только» этим недостатком.

Процесс развития чрезвычайно противоречив: он сулит целый ряд гигантских кризисов. В этих условиях, будучи марксистом, никак нельзя сбрасывать со счетов такой фактор, как пролетариат. Об'ективно говоря, даже европейская война привела бы к крупным пролетарским революциям, изменила бы все мировое положение, и, в результате ее, диктатура пролетариата имелась бы не только в СССР. Поэтому никакой ультра-империализм невозможен, хотя бы и через сто лет. Поэтому организацию мирового хозяйства может привести с собой только диктатура пролетариата, только она одна. Тов. Трэн не замечает ни этого, ни других противоречий. Он не видит, что Европа чревата внутренними войнами, для него противоречие между Европой и Америкой закрыло все остальное. Я отнюдь не противник более подробного освещения вопроса об Америке, хотя бы и в тезисах. Но в таком случае мы должны будем несколько подробнее остановиться и на внутриевропейских противоречиях и включить в тезисы и другие добавления, например, добавление тов. Коларова о противоречиях на Балканах, или развить тему о противоречиях на Средиземном море и т. д.

380 Этим я ограничусь в своей полемике против тов. Трэпа. Должен добавить, что вообще речь тов. Трэпа произвела на меня хорошее впечатление: он над всеми этими проблемами задумывается, хотя и разрешает их неправильно. Но в наши дни и это — добродетель.

К ВОПРОСУ О ХАРАКТЕРЕ СОВРЕМЕННОГО КРИЗИСА КАПИТАЛИЗМА​

Теперь перехожу к характеристике нынешнего кризиса. В чем основное различие оценки нынешнего кризиса капитализма между нами и социал-демократией? Различие это, на мой взгляд, в том, что социал-демократия склонна изображать этот кризис как нормальный «кризис перепроизводства». Мы же подчеркиваем, что сильнейшую роль в этих кризисах и потрясениях играют гибельные последствия войны и послевоенного периода. В этом — основное наше различие. Разве это значит отрицать факт роста производственного аппарата? По-моему, нет. Отрицать расширение производственного аппарата было бы ошибкой. Это — факт. В нашей среде имеются различные оттенки касательно количественной оценки роста производственного аппарата. По-моему, нельзя считать социал-демократами или каутскианцами товарищей только потому, что они несколько переоценивают положение. Это не годится. В деле оценки роста производственного аппарата могут иметь место различные оттенки. Я уже упоминал об этом в моем письменном докладе. Теперь я хотел бы обратить внимание товарищей на следующую проблему.

Мы говорим о производственном аппарате. Но что такое «производственный аппарат»? Быть может, некоторым товарищам этот вопрос кажется смешным, но угол зрения, под которым мы рассматриваем производственный аппарат, имеет большое значение. О производственном аппарате можно говорить с точки зрения ценностных оценок,— конкретно, с точки зрения денежной; можно брать баланс различных предприятий, смотреть графу, исчисляющую амортизацию, смотреть графу, говорящую о новых капитальных вложениях, и на основании этого делать вывод о производственном аппарате. Здесь будет итти речь о ценности производственного аппарата.

Совершенно иное дело — оценка производственного аппарата с точки зрения вещей, с точки зрения количества машин, веретен и пр.

И наконец, третья постановка вопроса заключается в подходе к производственному аппарату с точки зрения его производственной мощности.

Эти подходы не тождественны. Надо иметь в виду эти различия, так как некоторые отождествляют повышение индекса производственной мощности аппарата с усиленным накоплением, т.-е. с увеличением суммы наличных ценностей. Это неправильно. Неправильно также было бы смешивать количество машин, различных орудий и других вещей с производственной мощностью. При наличии крупных технических изменений количество машин и орудий может даже уменьшаться, а производственная мощность значительно возрастать.

При этом противоречие между производственной мощностью и данной покупательной силой может значительно увеличиться. Таким образом, вопрос о производственном аппарате разрешается совсем не так легко, как это кажется с первого взгляда. Я думаю, что эта сложность вносит путаницу в постановку вопроса потому, что оперирует только понятием «произ-

381 водственный аппарат». Вопрос о том, под каким углом зрения мы оцениваем этот аппарат, обходится молчанием.

Между тем при об'яснении кризисов надо иметь в виду, что крупную роль в росте противоречия между производством и платежеспособным спросом играют разного рода технические усовершенствования, так как аппарат в смысле его количественного об'ема и стоимости может расти не так быстро, как его производственная мощность.

Отметить это необходимо.

Второе мое замечание касается спора, имевшего здесь место. Говоря о производственном аппарате и производительных силах, тов. Ломинадзе ставил вопрос так: машины, которые «не работают», не могут расцениваться как производительные силы, и пр. Зерно правды в этом есть, но половина правды равносильна неправде. Марксом дан анализ таких случаев. Чем оперирует тов. Ломинадзе в своей постановке вопроса? Он приравнивает один случай, когда машин вообще нет, и другой, когда они есть, но не работают. Всякому понятно, что это — различного рода вещи. Никто не может сказать, что все равно, иметь ли у себя на руках машину, хотя бы и не работающую, или вообще не иметь никакой. Ведь в последнем случае я должен машину изготовить или купить, а для этого мне нужны деньги. В другом же случае мне денег не нужно. Этой маленькой разницы не следует забывать. При этом спрашивается: как при своей постановке вопроса тов. Ломинадзе формулировал бы главную проблему, проблему противоречия между производительными силами и потребительской способностью? На его взгляд тут нет никакого противоречия. Поскольку машины стоят, а не работают, никакого противоречия между неработающими машинами и покупательной способностью нет. А поскольку он вообще всякую неработающую машину считает как бы несуществующей, постольку он одним махом ставит на-смарку нашу главнейшую постановку вопроса. Если послушать его, то выходит, что такой ситуации, когда между производительной мощностью и покупательной способностью населения создалось бы противоречие, вообще не может быть. Вот «последствия рационализации» у тов. Ломинадзе!

На мой взгляд, в его концепции имеется крупица, частица истины: «работающая» машина не одно и то же, что машина бездействующая. Но строить на основании этого такие выводы, как тов. Ломинадзе, значит впадать в своего рода «уклон», «левый», «центральный» или «правый»,— я уж не знаю.

Я считаю правильным положение, гласящее, что капитализм в наши дни уже не играет прогрессивной роли, и когда в той или иной нашей комиссии пленума кто-либо из южно-американских товарищей пробует говорить о прогрессивной роли капитализма в какой-нибудь колониальной области, я этого мнения не разделяю. Я считаю, что в наши дни не следует говорить о прогрессивной роли капитализма, как системы потому что центр тяжести сейчас в борьбе между капитализмом и социализмом. У нас уже имеется социалистическое государство. Создается совершенно новое положение, при котором коммунисты или коммунистические организации борются против капиталистов и капитализма за влияние на еще не втянутые в орбиту капитализма или слабо втянутые области. Возьмите, например, Китай и постановку вопроса о перспективах его развития. В такой обстановке говорить о прогрессивной роли капитализма вообще, и тем более в колониальных областях, недопустимо. Сейчас уже существует соперничество между социалистическим и капиталистическим способом производства. Раньше существовало соперничество между феода-

382 лизмом и капиталистическим способом производства. Теперь соперничают, главным образом, социалистическое и капиталистическое производства. Однако совершенно неправильно утверждение, будто капитализм неспособен ни на какие технические улучшения. Нелепо утверждать, что техническое улучшение машин невозможно, потому что они обслуживают загнивающий капитализм. Подобное утверждение абсурдно. Надо различать между мировой исторической ролью капитализма и оценкой некоторых технических моментов. Конечно, капитализм еще может проводить технические улучшения. В этом вопросе ошибку делает и тов. Троцкий, говоря, что если капитализм в общем и целом загнивает, то он абсолютно не в состоянии развивать производительные силы. Так нельзя ставить вопроса. Но техническое усовершенствование машин и методов организации производства еще не дает права говорить о прогрессивной роли капитализма.

О СТАБИЛИЗАЦИИ И ОБ ОШИБКАХ ТОВ. РИЗЕ​

Перехожу теперь к вопросу о стабилизации. Здесь я первую очередь должен констатировать — и все товарищи согласны со мною,— что при нынешних условиях, на теперешнем этапе нашей работы, при постановке вопроса о стабилизации его надо расчленять и дифференцировать. Конечно, на основе этого расчленения необходимо затем делать и общие заключительные выводы.

Еще пару слов о выступлении тов. Биттеля и тов. Ризе. Полагаю, ни тот, ни другой не будут сердиться на то, что я ставлю их рядом: это я делаю только из желания сберечь время, а вовсе не в силу «родства» их позиций. Такого «родства», конечно, нет.

Тов. Биттель заявлял, что кое-какие из приведенных мною цифровых данных неправильны, в частности данные о мировой торговле. Отсюда он делает определенные выводы. Что касается цифровых данных, то должен заметить, что они вообще довольно неточны. Тов. Варга может вам это подтвердить. Трудности здесь возникают хотя бы из того, что приходится приводить многообразные валюты к одному знаменателю, что исключительно сложно.

Данные, почерпнутые из различных источников, расходятся друг с другом. Берешь один источник — одни цифры, берешь другой — другие. Это дало основание тов. Биттелю утверждать, что цифровые данные, приведенные нами, ошибочны. Но допустим, что приводимые мною цифровые данные неправильны в той мере, в какой это отмечает тов. Биттель. Я иду на эту уступку, но все же полагаю, что это отнюдь не служит опровержением моих тезисов: цифры могут быть преуменьшены, но бесспорно одно: кривая развития за последние годы идет вверх. Вы это можете констатировать, ознакомившись с любым источником. А это играет решающую роль. В деле количественной оценки этих цифровых данных мы можем ошибаться, некоторые ошибки весьма вероятны, но восходящее движение кривой оспаривать не приходится, а это как раз имеет решающее значение.

Теперь по поводу замечаний тов. Ризе. Он хочет «соблюсти принципы», и «принципиальность» его доходит до того, что он начисто отрицает стабилизацию. Он думает, что стабилизацию «выдумали» правые уклонисты, что ее измыслили правые в Германии. Допустим, что это так. Но тогда с какой же стати побрел Бриан к Штреземану, если стабилизация есть сплошное измышление? Неужто кабинет Французской республики есть инстанция, подчиненная хотя бы «правым» коммунистам? Я этого не думаю. «Они» не настолько сильны, чтобы

383 диктовать свою волю капиталистическим державам. Откуда взялись такие факты, как стальной картель и пр.? При вашей постановке вопроса не можете всего этого об'яснить. У вас все остается по-старому, а между тем все меняется. Перегруппировка различных государств имеет материальную подоплеку. Нельзя оспаривать, что Германия в настоящее время играет среди европейских государств, в так наз. «концерте европейских держав», более значительную роль, чем это было прежде. Разве можно это отрицать? Поскольку же это факт,— а это, несомненно, факт,— надо выяснить, какая под ним имеется экономическая основа. Если бы экономическая основа оставалась прежней, откуда же в таком случае столь крупные перегруппировки среди государств? Разве можно все это просто отрицать: технические перемены, трестирование производства, стабилизацию валюты и пр. и пр.? Не будь всего этого, мы бы в Германии имели непосредственно-революционную ситуацию. Между тем в Германии, к сожалению, такой ситуации нет. Мы бы энергично и громогласно ее приветствовали, но, к сожалению, эта ситуация существует пока примерно в той же мере, как и пан-Европа тов. Трэна. Бывший «товарищ» Маслов говорит, что революционная перспектива для Германии исключена на целые десятилетия. Мы его взгляда не разделяем, но удивительно, что близкий к группе Маслова тов. Ризе ни единым словом не обмолвился об этих взглядах. Быть может, исключенный из партии за свое некоммунистическое «мудрствование» и свою «практику» «вождь» действительно изрек великую истину, сказав, что революция исключена на целые десятилетия? Мы хотим слышать из уст тов. Ризе, разделяет ли он эту перспективу или нет. Если он ее не разделяет, надо было об этом сказать. При постановке этих вопросов нельзя молчать. Когда о них ничего не говорят, то получается все, что угодно, но отнюдь не принципиальная дискуссия.

В своей речи на партконференции я указывал, что мировая революция шествует тремя колоннами: в Советском Союзе в одной обстановке, в обстановке победившей диктатуры пролетариата, в Китае и в Англии. Это отнюдь не значит, что Центральная Европа не чревата революцией. Она ею чревата, чревата ею и Германия, и это неразрывно связано с ростом противоречий на фоне относительной стабилизации.

Таковы основные черты современного положения, и ими об'ясняются как крупные изменения на международной арене, так и во внутреннем соотношении классовых сил и, в частности, в рядах самого пролетариата. При постановке же вопроса тов. Ризе все эти основные моменты не находят себе равно никакого об'яснения.

НАШЕ ОТНОШЕНИЕ К КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ РАЦИОНАЛИЗАЦИИ​

Теперь перехожу к другой проблеме, к проблеме рационализации. Прежде всего я заявляю: «нейтральной» рационализации не существует. Рационализация — конкретный процесс в совершенно определенных условиях: либо в условиях капиталистической системы, либо в условиях системы социалистической, либо какой-нибудь смешанной системы. Но рационализация вне условий, рационализация, как нечто нейтральное, не существует вообще, точно так же, как, например, технические усовершенствования (я говорю пока только об этой стороне вопроса) всегда производятся в той или иной социальной среде, а не в безвоздушном пространстве. Никогда машины

384 не применялись вне всяких условий: их применяют либо в капиталистических, либо в социалистических условиях. Машина — техническая основа социальной организации, а без людей машина функционировать не может, она может лишь праздно стоять, как мертвая вещь. Если, например, тов. Ризе забросит какую-нибудь машину на луну, то она будет там лежать не как машина, а как любое другое физическое тело. Машина функционирует только тогда, когда она включена в какую-нибудь социальную организацию.

Теперь, прежде всего о различных технических усовершенствованиях. Об этом я должен поговорить несколько подробнее. Тов. Шиллер привел цитату из Маркса о том, что надо различать между машиной при капиталистических условиях и машиной при социалистических условиях. Разумеется, Маркс был совершенно прав, и поскольку тов. Шиллер повторяет сказанное Марксом, он тоже был совершенно прав. Но говорили ли коммунисты или большевики когда-нибудь о том, что они отрицательно относятся к введению машин? Нет. Никогда они ничего подобного не писали. А писали ли они, что стоят за капиталистические технические усовершенствования? Опять-таки никогда. Были такие течения, но они носили буржуазный характер, они из прогрессивной роли капитализма выводили политику поддержки капиталистов, политику заботы о капиталистическом «прогрессе». Это была не революционная, а как раз напротив — буржуазная точка зрения. Мы не можем стоять за введение машин в условиях капитализма, как не можем быть и против. В речи тов. Жакмотта есть некоторая лазейка для возможного вывода о необходимости поддерживать введение машин и т. п., хотя он говорил о прошлых стадиях капитализма. Но в условиях капитализма мы никоим образом не могли и раньше, не можем и теперь этого делать. Мы никогда не должны занимать положительной позиции в этом вопросе. Это — забота капиталистов, а не рабочих. Хозяйство капитализма было «лучше» феодальной системы. Но это не довод за то, чтобы становиться защитником капитализма. Русские народники говорили нам, марксистам, что мы неизбежно должны играть такую роль. Мы же, напротив, всегда говорили, что различные усовершенствования, прогрессивные хозяйственные формы и т. п.,— все это не наша забота, нас, пролетарских революционеров, это не касается. Наша задача заключается в том, чтобы организовать, сплотить рабочий класс для свержения всего капиталистического порядка. Такова была наша позиция и в прежние времена. И в прежние годы мы стояли на точке зрения необходимости переворота и этой основной цели подчиняли все другие. Поэтому наша линия вполне ясна: развитие капитализма есть дело капиталистов. Наша задача — организация пролетариата и использование всех трудностей, которые перед капиталистами стоят, в целях борьбы с ними. Так мы ставим вопрос. Нам могут возразить, что так было во времена старого капитализма, в то время как теперь — эпоха упадка капитализма. В ответ на это могу сослаться на Ленина. Он писал в 1916 году, что мы не можем бороться против машины. Аргумент «от упадка» капитализма поэтому в данной связи неуместен. Могут сказать, что в наше время введение машин имеет особенно острые последствия, которых не было прежде.

Но это не соответствует истине. В эпоху раннего капитализма, когда машины только вводились, они совершенно разоряли большие слои населения. Гауптмановские ткачи — литературная иллюстрация к этому процессу. Если бы

385 мы в нашей пропаганде защищали такой тезис, что теперь мы имеем более острые последствия, то это было бы прикрашиванием всей истории капитализма.

С другой стороны, конечно, есть большая разница между теперешним процессом рационализации и прежним положением вещей. Но разница здесь не в том, что имеется что-либо принципиально новое: почти все составные части процесса были и прежде: введение новых машин, конвейерная система, тэйлоризм, интенсификация труда,— все это было, и ничего принципиально нового теперь не вводится. Ново то, что все эти методы применяются при особых условиях, при особом положении самого капитализма, при особых условиях классовой борьбы. Новое, это — социальная среда, конкретное положение капитализма и классов. И то обстоятельство, что теперь речь идет о непосредственной борьбе против капитализма, что налицо огромная масса безработных, что идет наступление капитала, прикрываемое лозунгом рационализации,— все это также представляет собою нечто новое, вытекающее из специфического положения капитализма, из действительно существующей, конкретной борьбы социальных сил. В таких условиях необходимо ставить вопрос следующим образом: как формулировать наши задачи и наши лозунги, чтобы вернее привлечь к нам массы? Это — решающее, все остальное — абсолютно второстепенно. Главная наша линия — завоевание масс, и эта общая директива сохраняет свою силу и в отношении различных частичных лозунгов. — С этой точки зрения следует, прежде всего, оценивать данный вопрос.

В общем и целом можно отметить две стороны единого процесса рационализации подчеркиваю: единого процесса рационализации):

1) техническая и организационная сторона, имеющая и экономические последствия;

2) социальная сторона.

Это — две стороны одного и того же процесса.

Техническая и технико-организационная сторона выражается в применении тех или иных изобретений, машин, аппаратов, в новых методах (я не говорю о том, хороши ли они или нет) организации труда, в новых отношениях между рабочими и вообще между людьми, участвующими в производственном процессе. Все это составляет техническую и технико-организационную сторону.

Но есть и социальная сторона, которая на деле, в жизни сливается в один комплекс с технико-организационной стороной. Социальная сторона заключается в повышении интенсивности труда, в увеличении доли прибавочной стоимости (т.-е. в усилении эксплоатации рабочего класса), в увольнениях рабочих, в изменившейся пропорции между числом работающих и безработных и тому подобных вещах.

То обстоятельство, что все это — стороны единого процесса, не дает нам права не делать различия между машинами и живыми людьми, между технико-организационной и социальной стороной рационализации.

Я ставлю вопрос так: в чем центр тяжести в этом вопросе для коммунистической партии, для этой основной революционной силы капиталистического общества? По-моему, центр тяжести заключается в социальной стороне процесса. Тов. Фиала сказал в своей речи, что моя постановка вопроса была бы правильна для социалистического государства. Как раз наоборот. В социалистическом советском государстве центр тяжести заключается в технико-организационной стороне. Мы

386 боремся за рационализацию в техническом смысле, мы вводим различные усовершенствования и таким образом поднимаем положение рабочего класса. У нас в основном нет противоречия между технической стороной рационализации и положением рабочего класса. У нас рационализация для рабочих, а не для прибыли капиталистов, для повышения жизненного уровня масс. В капиталистических государствах центр тяжести для коммунистических партий заключается в социальной стороне вопроса. Тов. Фиала был совершенно неправ, он поставил вопрос на голову, а я хотел бы поставить его на ноги. Если все согласны с тем, что центр тяжести в капиталистических странах заключается в социальной стороне вопроса, то я поставил бы дальнейший вопрос: не должен ли этот основной факт найти свое выражение в формулировке соответствующих лозунгов? Конечно, должен. Если мы видим центр тяжести в социальной, а не технико-организационной стороне вопроса, то это обстоятельство должно в той или иной форме отразиться и в наших лозунгах.

Теперь перехожу к стратегии социал-демократии. Какова социал-демократическая точка зрения, какова цель социал-демократии? Взгляды социал-демократов сводятся к следующему: они стоят и за стабилизацию капитализма, они целиком стоят за капиталистическую рационализацию, за превращение органов рабочего движения в подсобные органы всего капиталистического хозяйственного аппарата (под лозунгом «хозяйственной демократии»). Такова стратегия социал-демократии, такова ее точка зрения в этом вопросе. На чем спекулирует социал-демократия? Ее расчеты отнюдь не глупы. Она говорит: у нас не варвары — русские рабочие, а социал-демократические рабочие, технически квалифицированные, понимающие толк в технике, привыкшие ценить новые машины, хорошие инструменты и т. д. Центр тяжести у социал-демократии с ее лозунгом общего признания рационализации заключается в том, чтобы использовать рабочую силу пролетариата, как подсобную силу рационализации, подчеркнув и выпятив в этой последней ее технико-организационную сторону. Это означает: в фабзавкомах, профсоюзах и т. д. они так ставят вопрос, что в центре внимания рабочих оказываются технические нововведения, лучшая организация и т. д. Таким путем можно прекрасно дурачить людей. Это и делается: рабочим рассказывают, что вы мол, теперь еще должны мириться с временными увольнениями, но через несколько времени вы опять получите работу, и т. д.

Для нас было бы опасно, если бы мы в фабзавкомах и аналогичных органах вели дискуссию в этой, технико-организационной, плоскости, в то время как социал-демократия под лозунгом «хозяйственной демократии» будет использовать именно эту техническую сторону. Мы должны остерегаться, чтобы не попасть в эту ловушку. Мы должны снова и снова подчеркивать другую, социальную, сторону вопроса. Если хотя бы двое рабочих ради барышей капиталистов из предприятия уволены, то мы должны протестовать; если интенсивность труда повышается без соответствующего повышения зарплаты, то мы должны заявить, что относимся к этому отрицательно; если положение рабочего ухудшается, мы должны против этого бороться. Словом, мы должны сосредоточивать все наше внимание на социальной стороне вопроса, но не на технических вопросах. Последнее было бы очень благоприятно не для нас, а для социал-демократии, добивающейся «хозяйственной демократии» внутри капиталистической системы, т.-е. заботящейся о своей роли оплота капи-

387 талистического порядка. Так я ставил вопрос. Я могу только признать, что формулировка «борьба против последствий рационализации» могла бы быть неправильно истолкована, именно в том смысле, что налицо есть два процесса: с одной стороны, рационализация «сама по себе», а с другой стороны, через определенный промежуток времени,— ее социальные последствия. Я особо обсуждал этот вопрос с германскими руководящими товарищами, и мы вносим общее предложение, состоящее из следующих пяти пунктов, которые должны для нас играть роль лозунгов:

1) Против капиталистической стабилизации!

2) Против всякого ухудшения в положении рабочего класса благодаря рационализационному обману!

3) За поднятие уровня жизни рабочего класса!

4) За социалистическую организацию хозяйства!

5) Не капиталистическая, а социалистическая рационализация!

Здесь ясно, что последний лозунг носит пропагандистский характер, и он прямо вытекает из лозунга социалистической хозяйственной организации.

В нашей формулировке: «против всякого ухудшения положения рабочего класса благодаря рационализационному обману», мы компрометируем словом «обман» весь процесс в целом, избегая, однако, тех трудностей, о которых я говорил выше. Этой формулировкой мы говорим, что центр тяжести для коммунистических партий заключается в социальной стороне вопроса. Я полагаю поэтому, что данная формулировка вполне приемлема; это лучшая из всех найденных нами формулировок. Этим данный вопрос исчерпывается.

Теперь разрешите мне сказать пару слов о некоторых других вопросах.

О ТАКТИКЕ ФРАНЦУЗСКОЙ КОМПАРТИИ​

Китайский вопрос, вопрос о китайской партии и об английской партии мы будем рассматривать отдельно в связи с соответствующими пунктами порядка дня. Но я хотел бы уже и сейчас сделать несколько замечаний относительно тактики некоторых партий. К этому меня вынуждают речи наших французских товарищей. Тов. Семар сказал, что он будет оспаривать некоторые «неверные замечания» в моем докладе. Главный оспариваемый пункт следующий: в тезисах черным по белому написано, что в критической ситуации партией не все было сделано, партия несколько проглядела эту ситуацию. Тов. Семар по этому поводу возражал мне в нескольких направлениях, и я хотел бы на этом остановиться.

Во-первых, тов. Семар ссылается на тезисы, в которых сказано, что рабочий класс не сумел мобилизоваться. По этому поводу тов. Семар говорит, что само это словосочетание абсурдно, ибо рабочий класс вообще не может мобилизоваться. Суб'ектом мобилизации является де партия, она должна мобилизовать рабочий класс. По-моему, это — придирка.

Для раз'яснения этого пункта возьмем хотя бы вопрос о завоевании власти. Мы говорим: пролетариат завоевал власть (разумеется, под руководством партии, ибо без партии нельзя, по правилу, завоевать власти). Аргументация тов. Семара, однако, направлена и против этой формулы. Ибо как можно завоевать власть, не мобилизуя сил рабочего класса? Ничего греховного, следовательно, в тезисах не было. Теперь к существу вопроса. Здесь я могу сказать нашему другу Семару, что я сказал не более и не менее того, что признал сам

388 Семар. И действительно, дело обстоит так, что тов. Семар, с одной стороны, против меня полемизировал, а с другой стороны, лишь другими словами, сказал то же, что было сказано мной. Например, он говорит:

«Наша партия в этот момент (речь идет о наиболее критическом моменте. Н. Б.), в эти 48 часов, между двух кризисов... находилась в некоторой нерешительности. Я не говорю, что она была захвачена врасплох, но она недостаточно быстро проанализировала ситуацию и не дала тотчас же соответствующих лозунгов».

Разве это не признание моей точки зрения? Тов. Семар сам говорит, что они немножко «проглядели» положение, что они не сделали своевременно необходимого анализа и поэтому не выдвинули соответствующих лозунгов. Чего же еще? Лишь об этом я и говорил.

Точно так же есть и другие места, где тов. Семар говорит то же самое. Я цитирую, например, следующее место:

«Без сомнения, в силу известной слабости кадрового состава нашей партии в некоторых больших округах Франции и в силу некоторой слабости нашего руководящего аппарата мы медленно моблизовали рабочие массы... Но это — недостаток нашей партии, который мы можем исправить лишь, улучшая наши кадры...».

Все это верно. Но ведь и упреки тезисов шли по адресу именно партии, а не по какому-либо другому адресу.

Поэтому я совершенно удовлетворен тем, что тов. Семар здесь говорил; я не сказал ничего иного, кроме того, что признано самим тов. Семаром, хотя он и полемизировал против моих замечаний.

Каково было положение в тот момент, о котором идет речь? В стране было общее возбуждение. Верно ли это? Несомненно верно. Партия проглядела эту ситуацию и в определенный момент не сделала того, что было необходимо сделать. Это была ошибка. Мы говорим о ней не потому, что имеем особую охоту открывать ошибки, а потому, что из этих ошибок нужно извлечь кое-какие уроки, на них нужно учиться.

Вот предо мною воззвание ЦК французской компартии, из которого видно, как оценивалось положение и как приходилось ЦК оправдываться.

В этом воззвании говорится:

«Ветер паники повеял над страной».

Таково начало. А дальше? А дальше идет:

«Трудящиеся массы... были ошеломлены; они остались в нерешительности, они оказались бездеятельными, они предоставили улицу в распоряжение фашистским буйствам...».

Я спрашиваю вас: разве не следовало именно здесь говорить о партии, а не о рабочем классе? Ведь это называется сваливать с больной головы на здоровую. Рабочие были на улице, рабочие волновались. Нельзя себе представить такого положения, когда мелкая буржуазия находится в состоянии величайшего брожения, а рабочий класс стоит и ждет. Я думаю, что воззвание написано неправильно. Подобная постановка вопроса есть ослабление пролетариата, а не призыв к мобилизации пролетарских сил.

Товарищи, этот маленький штрих подтверждает сказанное самим тов. Семаром. Ошибки нужно открыто признать и открыто их формулировать.

389

О ГЕРМАНСКИХ УЛЬТРА-ЛЕВЫХ И ВЫСТУПЛЕНИИ ТОВ. РИЗЕ​

Теперь позвольте мне сказать несколько слов о тов. Ризе, я его оставил на конец, в качестве некоторого деликатеса.

Серьезно говоря, я не могу понять, почему тов. Ризе спрятал в карман свою собственную программу и не показал ее нам. Каждому сидящему в этом зале известно, что у вас определенные взгляды по вопросу о стабилизации, высказанные хотя бы Масловым. Далее у вас совершенно точная оценка так называемого «русского вопроса», из которого вы довольно продолжительное время пытались сделать «козырь» в ваших руках. Затем у вас имеется общая оценка коммунистической партии Германии. Я, например, возьму ответ на ультиматум Центрального Комитета, где германская партия рассматривается как не-большевистская партия, и где вы высказываете свои взгляды по вопросу о методах внутрипартийной борьбы, о чем вы, правда, кое-что говорили и сейчас, но не особенно ясно и подробно. Ведь русский вопрос играл большую роль во внутрипартийной борьбе в КПГ, как и вопрос об оценке самой КПГ. А вы говорили о пустяках и совершенно замалчивали эти важнейшие вопросы как какую-нибудь секретную болезнь. Разве это принципиальная постановка вопроса? Ведь мы вас не собираемся казнить, мы будем скромны, мы хотели бы только знать, какую вы защищаете сейчас точку зрения. Это было бы полезно и для нас и для вас.

После того, как вся дискуссия во всей германской партии строилась на русском вопросе, нельзя говорить, как это делает тов. Ризе, что мы, мол, «не знаем», как было дело в России, как здесь шла дискуссия. Никто этому не поверит. Мы готовы честно обсуждать здесь каждый уклон, и каждый нюанс любого уклона, и каждый серьезный вопрос, как бы он ни был остро поставлен. Быть может, вы вернетесь в Германию и скажете, что вот, мол, мне не позволили говорить. Но мы хотим, чтобы вы говорили, мы даже просим вас это сделать. А вы касаетесь только разных мелочей. Вы можете возразить нам, что мы хотим обсуждать русский вопрос после. Но мы этот вопрос затронули в нашем докладе, выдвинули его в дискуссионных речах и тезисах. Каждая коммунистическая партия в своей политике должна исходить из оценки общей деятельности Коминтерна. Для каждого ясно, что недооценка Советского Союза знаменует собою переход на совершенно иные позиции. Ведь важнейшие вещи зависят от этой оценки. Если мы, например, видим подготовку войны против Советского Союза, если такая подготовка действительно происходит, и при этом вы на нашу страну смотрите как на капиталистическую страну, или почти капиталистическую страну; если при этом вы нашу диктатуру оцениваете не как диктатуру пролетариата, а как диктатуру кулаков или полукулаков,— то вы ни в коем случае не можете нас защищать, ибо вы тогда вынуждены,— если вы хотите быть честными по отношению к самим себе,— высказаться против поддержки СССР. Корш был последователен и сказал: если коммунистическая партия Германии будет защищать в войне Советский Союз, то это аналогично защите германской социал-демократией милого империалистического отечества в 1914 г. Это у Корша последовательно, это можно понять.

В таких вопросах нельзя молчать: можно ошибаться, но молчать нельзя. Здесь совершенно исключается «нейтральная» позиция, так как каждый вопрос международной политики, между прочим, и германской международной политики, этим всецело определяется.

390 Почему вы говорите о новой ориентации Германии на Запад, считаете это принципиальным поворотом? Это абсолютно не нужно: если на Востоке — капиталистическая страна и на Западе — капиталистическая страна, значит, никакого принципиального поворота нет, и общая ситуация не изменилась. Это — один из основных вопросов, имеющий всеобщее значение для Коминтерна. Если ВКП — кулацкая или полукулацкая партия, то нельзя позволить, чтобы эта партия руководила Коммунистическим Интернационалом. В этом случае следует взорвать Интернационал и открыто сказать: «Мы за взрыв Интернационала, так как этот Интернационал развращен влиянием коммунистической партии Советского Союза». Это было бы последовательно. Если предпосылки об окулачивании и перерождении верны, то и эти выводы превосходны, верны на все сто процентов. Можно ли замалчивать такие вопросы, можно ли вместо них говорить о Тюрингии и о плакатах по вопросу о сдельных ставках, а эти важнейшие вещи обойти молчанием? Верно это или нет? Это верно. Мне, например, сегодня дали последний номер «Прусской Газеты», где я нашел статью о конференции сторонников Каца. На этой конференции говорили уже социалисты-революционеры! Они говорили, что Советская Россия не лучше, чем капиталистические государства, что она стала капиталистическим государством. На этой конференции были социалисты-революционеры, а через некоторое время будут, вероятно, и меньшевики. Что это означает? Ясно ведь, что эти люди по-разному приходят к одинаковым выводам. Конечно, эти люди не представляют собой силы, это — лишь жалкие запутавшиеся одиночки, об'ективно играющие роль контрреволюционных агентов. Они будут рассказывать сказки о наших тюрьмах, о нашем ГПУ и т. д.,— старая привычка у всех контрреволюционных партий. Этим они зарабатывают свой жалкий хлеб, получаемый от буржуазии. Их путь ясен.

Но вот мы берем Урбанса и других. В ответ на ультиматум ЦК КПГ они сказали:

«Да, фракции — очень плохая вещь для большевистской партии, но внутри небольшевистской партии это хорошо».

Продумайте эти слова до конца, и вы получите линию сознательно проводимого раскола коммунистической партии Германии,— партии, которая, по мнению ультра-левых, «не является» большевистской. Ведь мы стремимся к единству профсоюзов, но ни в коем случае не пойдем на об'единение с небольшевистской партией. Мы можем сидеть и работать в реакционных профсоюзах, но состоять в политической, быть может, социал-демократической, небольшевистской партии в Европе,— этого мы делать не можем. У нас есть лишь одно исключение — Англия, где рабочая партия имеет совершенно специфическую структуру. Она является промежуточным звеном между партией и профсоюзом. Но ни в одной социал-демократической партии мы состоять не можем. Поэтому, если вы так оцениваете германскую партию, то вы, если у вас есть хоть капля логики, сами должны выйти из партии. Всех этих вопросов тов. Ризе не поставил. Это очень досадно и очень печально. Было бы гораздо целесообразнее, если бы он раз'яснил сомнения, живущие в душе так называемых ультра-левых рабочих. Мы были за приглашение ультра-левых товарищей, чтобы добиться ясности. Мы готовы даже говорить о каждом отдельном вопросе, вызывающем у них сомнение. Но здесь говорилось о каких угодно вещах, но только не о главных и не о решающих вопросах.

391 Несколько слов об организационных методах германской партии. Тов. Ризе говорит: исключают и исключают без конца,— это не по-большевистски. Тов. Ризе нам мимоходом рассказал, что Гиван, пропагандирующий необходимость «революционного» восстания в СССР, был исключен, несмотря на то, что он имел право защищать свои взгляды в партии. Да, но почему же тогда не позвать Каутского в нашу партию? Ведь нет никакой разницы между Каутским и Гиваном в этом важнейшем мировом вопросе! Будет ли у нас подлинно большевистская партия, если мы будем коллекционировать в ней всякую дрянь? Конечно, всеобщая и широчайшая «свобода» была бы в такой партии очень велика, но что бы это была большевистская партия,— это уже извините! Это будет какая угодно партия, только не большевистская. По-моему,— я говорю это совершенно открыто,— в настоящее время пребывание в нашей партии «коршистов» невозможно. Ибо мы — подлинно революционная партия, и контрреволюционеров мы выгоняем вон. (Аплодисменты.)

Всегда системой худших врагов рабочего класса были попытки прикрываться лозунгом «свободы мнений». Уже много лет назад я был на партс'езде германской с.-д. партии в Хемнице,— там была и тов. Клара Цеткин,— где исключили Гильдебранда (обращаясь к Трэпу), написавшего первую книгу о взаимоотношениях между Европой и Америкой. (Смех.) Гильдебранд оправдывал колониальную политику. Его за это исключили. И вся ревизионистская свора выла: что же это за «свобода мнений»? Свобода мнений — да, но свобода мнений в определенных рамках. Иначе партия не была бы партией, а каким-то сборным пунктом всевозможных взглядов. Свобода мнений означает свободу мнений в рамках партии, которая является организацией единомышленников. Все, что стоит вне этих рамок, к партии не относится. Уклоны, не затрагивающие основных принципов партии, есть нечто другое, чем расхождение в основных вопросах идеологии. Таких «товарищей» мы будем подавлять всеми организационными средствами.

Вопить о бедном исключенном Гиване — абсолютно неуместно. Партия была бы жалкой партией, если бы она оставила Гивана в своей среде.

Таковы мои замечания к речи тов. Ризе.

ЗА МОНОЛИТНОЕ ЛЕНИНСКОЕ ЕДИНСТВО КОМИНТЕРНА​

Я кончаю.

Что касается значения нашей дискуссии, то дискуссия не стояла на плохом уровне. Были затронуты многие вопросы довольно важного характера.

Задача, которая стоит перед нашим пленумом по первому пункту порядка дня, заключается в том, чтобы занять конкретную позицию в вопросе о процессе капиталистической стабилизации. На прежних пленумах мы говорили об этом в общих чертах, теперь мы конкретизируем наши общие положения, нам нужен теперь дифференцированный анализ мировой ситуации. Что касается наших главных задач, то мы также дифференцировали их, прежде всего выделив страны с острой революционной ситуацией. Для стран Западной Европы задача заключается в том, чтобы опять-таки конкретизировать общие лозунги, принятые нами прежде, например, лозунг единого фронта и т. д. Мы сейчас расшифровываем эти общие лозунги. Я думаю также, что мы должны здесь конкретизировать и вопрос о больше-

392 визации партий. Большевизация и укрепление партий — наша главная задача. Поэтому прежде всего мы должны заявить, что мы не можем теперь терпеть никаких фракций в коммунистических партиях. (Аплодисменты.)

Фракции, существовавшие раньше в различных компартиях, были выражением слабости этих коммунистических партий, а не выражением их особых добродетелей или широты их взглядов. Теперь наши партии выросли, окрепли, и это тоже должно найти свое отражение в организационном вопросе. Ответ наш на этот вопрос должен сводиться к тому, что мы теперь никаких фракций внутри наших партий не потерпим. Время, когда мы могли разрешать фракции, миновало. Нам нужны крепкие, способные к маневрированию партии, сильные общностью своих основных взглядов, достаточно сплоченные для того, чтобы завоевать массы. Мы говорили о том, что ситуация в общем для нашей партии благоприятна. Самый депрессивный момент уже позади. Мы идем вперед во многих отношениях. Мы имеем довольно хорошую ситуацию в мировом масштабе, мы имеем китайскую революцию, мы имеем нашу строительную работу в Советской России и английскую стачку. Если бы она даже закончилась поражением,— это не исключается, а благодаря поведению вождей весьма вероятно,— то она все же означает гигантский процесс сдвига в рабочем классе Англии. Этот сдвиг неизбежно должен привести к дальнейшим боям, к революционизированию этой части рабочего класса Европы,— части, которая прежде была наиболее консервативной.

В Центральной Европе мы будем иметь все более обостряющееся положение, уже сейчас выражающееся в полевении рабочего класса. Это полевение рабочего класса есть симптом наших будущих побед. И с этой точки зрения, с точки зрения усиления революционных сил, нам нужно полное единство внутри наших партий и такое же единство в рамках Коминтерна.

Поэтому наш лозунг: Долой попытки раскола! Да здравствует подлинно единый Коммунистический Интернационал, ведущий к мировой революции весь рабочий класс! (Бурные аплодисменты.)

Председатель. Разрешите, товарищи, огласить заявление, поступившее от имени меньшинства ЦК КП Польши, а также заявление делегации КП Польши.

I. «ЗАЯВЛЕНИЕ ОТ ИМЕНИ МЕНЬШИНСТВА ЦК КПП​

От имени меньшинства ЦК КПП я целиком присоединяюсь к тезисам тов. Бухарина.

Одновременно я считаю своей обязанностью довести до сведения расширенного пленума ИККИ, что в нашей партии идет спор по основным вопросам, выдвинутым в тезисах и в речи тов. Бухарина. Однако разногласия, существующие в нашей партии, носят настолько сложный и своеобразный характер, настолько тесно связаны с организационными моментами, что по этим, как и по другим соображениям я воздержался от выступления по вопросу о нашем внутрипартийном положении. Я считаю более целесообразным перенести этот вопрос, требующий тщательного всестороннего обсуждения, на рассмотрение специальной комиссии.

По поводу же речи тов. Бранда, являющегося членом нашей делегации, я должен заявить следующее:

393 Тов. Бранд вместе с тт. Кошевой, Р. Ж., Варским и другими представляют направление в нашей партии. Исходным пунктом взглядов этой группы на положение в Польше и задачи нашей партии является оппортунистическая постановка стабилизационного вопроса. Тот же неправильный подход к этому вопросу, который нашел све выражение во вчерашней речи тов. Бранда, проходит через тезисы Кошевы и Бранда, представленные в июле польской комиссии президиума ИККИ и являющиеся основой оценки и тактики руководящей группы ЦК КПП.

По вопросу о стабилизации имеются в нашей партии три точки зрения: правая, ультра-левая и точка зрения меньшинства ЦК.

1. Первая является разновидностью троцкистского подхода к вопросу о стабилизации. Троцкистской концепции ультра-империализма — переведения Европы на американский паек — отвечает проведение стабилизации в Польше с помощью золотого дождя заграничных займов вплоть до американизации рабочего движения. Эта оппортунистическая точка зрения, правильно раскритикованная в речи тов. Ломинадзе, противоречит революционной перспективе, обрисованной в письме ИККИ компартии Польши. Вместо нее мы находим в тезисах названной группы перспективу пассивного вымирания трудящихся масс.

2. Точка зрения Домского состоит в ура-революционном механическом отрицании серьезности стабилизационных попыток; в установке на их автоматический крах и на внутреннюю борьбу в среде самой буржуазии.

Одно и другое ведет партию к политической пассивности.

3. Взгляд меньшинства ЦК целиком совпадает с точкой зрения тов. Бухарина, видящего в стабилизации не только об'ективный процесс, но и об'ект классовой борьбы. В проекте тезисов, внесенных нами на сентябрьском пленуме ЦК КПП, мы говорим:

«Попытки стабилизации капитализма в Польше будут разбиваться внутренними и классовыми противоречиями, подчинением интересов развития производительных сил в Польше интересам великих капиталистических держав и окончательно должны разбиться о революционные силы, вызванные этими противоречиями».

Согласно такой перспективе, меньшинство ЦК выдвигает на первый план борьбу рабоче-крестьянских масс против стабилизационных попыток буржуазии, против фашистской диктатуры Пилсудского, а активную роль в этой борьбе компартии, как главнейшего антистабилизационного фактора.

Оппортунистическая оценка стабилизации является у нас проявлением исторически сложившейся и до сих пор не преодоленной партией правой линии группы тов. Варского, Кошевы, Бранда и др. Она тесным образом связана с оценкой движущих сил революции, с приписыванием мелкой буржуазии самостоятельной роли в первом этапе революции (теория двух этапов), с неверием в революционные силы пролетариата, его способности повести за собой мелкобуржуазные массы и с целым рядом тактических вопросов, рассмотрение которых я переношу в комиссию.

Ю. Ленский».

Москва, 27/XI — 26 г.

394

II.​

«В ПРЕЗИДИУМ VII РАСШИРЕННОГО ПЛЕНУМА ИККИ

Польская делегация в связи с декларацией тов. Ленского заявляет:

1) Эта декларация совершенно в извращенном виде представляет отношение ЦК КПП к вопросам стабилизации вообще и к ее перспективам в Польше в частности. Наша делегация выразила отношение ЦК КПП к докладам тт. Бухарина и Куусинена в выступлении своего представителя тов. Прухняка и целиком присоединилась к их положениям.

2) Позиция тов. Ленского по тому же вопросу сбивается на ультралевое отрицание всякой стабилизации, что нашло яркое выражение в его статьях в «Новом Пржеглонде» (январь — февраль 1926 г.) и «Коммунистическом Интернационале» (апрель с. г.) и в ряде его выступлений.

С этой же точки зрения тов. Ленский оценивает проект тезисов тов Кощевы и Бранда, предложенный польской комиссией ИККИ в июне, извращая их смысл.

3) Все прочие неверные утверждения тов. Ленского будут нами освещены в комиссии.

По поручению делегации КПП Высоцкий».

Москва, 27/XI — 26 г.

Заседание закрывается.

395

ЗАСЕДАНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ​

29 НОЯБРЯ 1926 ГОДА

Председатель тов. Гой.

Доклад о положении в Китае. Прения по докладу. Речи: тт. Тан-Пин-Сяна, Мануильского.

Тан-Пин-Сян (Китай). Пленуму уже был представлен письменный доклад, и мне нет надобности его повторять. Но поскольку, с другой стороны, китайский вопрос освещен вообще слишком слабо, я считаю нужным бегло охарактеризовать положение в Китае, при чем рассчитываю коснуться здесь лишь главнейших вопросов.

Несколько слов о состоянии и развитии революционного движения в Китае. Весь период, начиная с возникновения шанхайских событий в мае прошлого года и по нынешнее время, можно разделить на три этапа.

Первый этап длился до восстания Го-Сун-Лина против Чжан-Цзо-Лина. Он характеризуется разгаром наступления революционных сил на империалистов.

Второй этап: от поражения Го-Сун-Лина почти до самой экспедиции кантонских войск на север Китая. Этот этап был ознаменован контр-наступлением империалистов на революцию.

Третий этап, начавшийся с северной экспедиции кантонцев, длится до сих пор, это — новое наступление революционных сил на империалистов.

О первом и втором этапах излишне говорить подробнее, так как они уже достаточно освещены.

С переходом китайской революции в третью фазу открылся новый период развития революции. Надо констатировать много важных перемен в ситуации. В их числе следует упомянуть:

1) занятие Учана и Ханькоу кантонскими войсками: власть революции распространилась на Центральный Китай;

2) сплочение левого крыла Гоминдана,— под давлением масс ЦК Гоминдана принял резолюцию о возвращении Ван-Тин-Вея на его прежний пост;

3) полевение центра Гоминдана, благодаря чему создалась возможность сотрудничества центра с левым крылом;

4) возвращение в партию исключенных из нее членов, образовавших в прошлом году особую фракцию в Сишане близ Пекина;

5) установление официальных организационных связей между народными армиями Фынь-Юй-Сяна и кантонским правительством;

396 6) под'ем настроения во 2-й, 3-й и 5-й Народных армиях и занятие ими провинции Шаньси и ее главного города Сияна;

7) расширение организационного влияния коммунистической партии Китая;

8) новый под'ем рабочего движения в Ханькоу, новые стачки в Шанхае и т. д.;

9) быстрый рост крестьянского движения в провинциях Гуандунь и Хунань;

10) восстания Красных Пик в провинциях Хенань, Шандунь и Чжили;

11) возникновение организаций мелкого и среднего купечества в Шанхае, Кантоне, Ханькоу и др. городах;

12) тяга шанхайской буржуазии на сторону кантонского революционного правительства;

13) расслоение в рядах милитаристических клик в провинциях Сычуань, Гуйчжоу, Хенань, Чжецзян и т. д.

14) расслоение в рядах националистов и так наз. сунятсенистов.

Причины этих явлений надо искать в революционном под'еме, в военных победах кантонских войск.

В итоге можно установить, что, во-первых, революционное движение пользуется растущей поддержкой и доверием масс, во-вторых, происходит постепенная концентрация революционных сил. Если это расширение, углубление и концентрация революционных сил будут прогрессировать, то мы сможем сказать, что революционная борьба Китая будет успешно развиваться. Но мы знаем, что китайское революционное движение еще находится в зачаточном состоянии. Еще не может быть речи о завершении революции. Утверждение, будто китайская революция уже осуществлена, что миссия ее выполнена еще в 1911 году, в корне неверно: сейчас мы можем только сказать, что дело сплочения сил революции имеет много шансов на успех.

Как выглядит другой лагерь, лагерь наших врагов, в Китае? Здесь мы можем констатировать следующие факты:

1) противоречия между английскими и американскими, английскими и японскими, между японскими и американскими империалистами;

2) разложение в лагере полуфеодальных милитаристов: разложение войск У-Пей-Фу, развал в армии Сун-Чуан-Фана и, наконец, противоречия между Чжан-Цзо-Лином и Чжан-Цзун-Чаном в лагере мукденцев;

3) восстание Ся-Чао против Чуана;

4) начало развала в рядах военщины в провинциях Хенань и Аньхой;

5) движение против Сун-Чуан-Фана, организуемое губернатором Шанхая;

6) антимилитаристическое движение купечества в Пекине, Тяньцзине и др. городах, вызванное невыносимо тяжелыми налогами;

7) мероприятия против иностранной валюты в Харбине;

8) восстание Красных Пик на территориях, занятых реакционными милитаристами.

Эти факты показывают, что, с одной стороны, армия милитаристов переживает процесс разложения, что позиции империалистов поколеблены и ослаблены и что, с другой стороны, угнетенные и эксплоатируемые слои населения проникаются классовым самосознанием и вступают на путь революции. Поэтому утверждение, что китайская революция имеет большие шансы на победу, нельзя считать преувеличенным.

397 Ленин как-то сказал, что основной закон революции, который подтверждается на опыте всех революций и, особенно, трех русских революций XX века, заключается в следующем: для революции недостаточно, чтобы эксплоатируемые и порабощенные массы осознали невозможность жить по-старому и потребовали перемен,— для революции необходимо, чтобы эксплоататоры не сумели больше править по-старому. «Лишь тогда, когда «низы» не хотят старого и когда «верхи» не могут по-старому,— лишь тогда революция может победить».

Правильность этого положения подтвердилась также и на примере китайской революции. Угнетенные массы Китая фактически осознали, что они не могут жить попрежнему, на-ряду с этим противоречия и разногласия между правящими слоями начинают обостряться в такой степени, что господствующие элементы уже не могут править по-старому.

Китайская революция победит. Она уже одержала частичную победу. Не будем забывать, во-первых, что революционеры не должны терять голову ни при победах, ни при поражениях, во-вторых, что они должны закреплять достигнутые ими победы, чтобы утвердить свою власть, и, в-третьих, что враги должны быть уничтожены, ибо они только побиты, но еще отнюдь не разгромлены. Так сказал тов. Ленин на Лондонском с'езде в 1907 г. Эти слова должны, по-моему, помочь товарищам, слишком оптимистически оценивающим китайскую революцию. Китайская революция только сделала первый шаг. Враг еще не разбит и, уже во всяком случае, не уничтожен. Как можно быть в таком случае большим оптимистом? Один древний китайский стратег как-то сказал, что победы можно одерживать, только хорошо зная себя и врага. Чтобы использовать наши победы, чтобы и впредь побеждать, мы должны отдавать себе отчет в своих слабостях, должны уметь закреплять завоеванные позиции.

Слабостей у нас много:

1) наши военные силы еще не совсем сконцентрированы;

2) развитие военной мощи не идет у нас в ногу с развитием мощи народных масс, а обгоняет его;

3) наши материальные ресурсы недостаточны;

4) массовые организации еще слабы, и массы, живущие под властью милитаристов еще не в состоянии систематически создавать повстанческие организации;

5) политика, проводившаяся нынешним кантонским правительством, еще не отвечает требованиям и интересам масс.

Революционному движению в Китае грозит еще немало опасностей:

1) Военная интервенция и интриги империалистов, напр., посылка Японией в прошлом году войск в Мукден и Таку, сосредоточение Англией военных кораблей в Тихом океане.

Такого рода явления свидетельствуют о том, что империалисты хотят сохранить свои привилегии в Китае.

2) Можно опасаться известного перерождения революционных сил, а также осложнений в лагере революции.

3) Дальнейшей опасностью является возможность нового об'единения сил империализма и милитаризма на борьбу с кантонскими войсками.

Для того, чтобы закрепить свои победы, мы должны:

1) широко развернуть крестьянское движение и привлечь крестьянство к открытому участию в вооруженной борьбе;

398 2) организовать единый боевой фронт всех классов — пролетариата, крестьянства и городской мелкой и средней буржуазии — для борьбы за дело национальной революции; при наличии определенных условий мы сможем сотрудничать также и с теми слоями крупной буржуазии, которые еще не поддерживали связи с империалистами, но мы должны в то же время беспощадно разоблачать их изменнический характер и их готовность на компромиссы;

3) заручиться поддержкой западно-европейского пролетариата, который должен вести борьбу против империалистов, ставящих себе целью разгром китайской революции. Единый революционный боевой фронт без активной поддержки пролетариата в наиболее передовых странах, без борьбы пролетариата с империализмом — обречен на неудачу. Этому нас учат основы ленинизма в национальном вопросе; это является единственным условием закрепления победы китайской революции.

Теперь я перехожу к важнейшим задачам китайской революции и к связи между китайской революцией и стабилизацией капитализма. В настоящее время китайская революция должна поставить себе следующие задачи:

1) последовательное освобождение от империализма;

2) полное уничтожение полуфеодального милитаризма и установление единой революционной власти;

3) демократизация политики.

Мы должны в своей брьбе выдвигать следующие практические лозунги:

а) Движение в пользу аннулирования неравноправных договоров.

После прошлогодних шанхайских событий это движение приобрело массовый характер даже в самых глухих уголках страны. Мы должны требовать: таможенной автономии Китая, увода иностранных войск из Китая, возвращения Китаю арендованных территорий и упразднения экстерриториальности;

б) Мы должны бороться за созыв национального собрания. Этот лозунг конкретизирует так называемую демократизацию политики. Организации, поддерживающие это движение и содействующие ему, распространяются по всему Китаю. Массы требуют не только созыва единого национального собрания, в которое вошли бы представители всей страны,— они требуют также демократизации местной политической власти. Они требуют устройства провинциальных окружных собраний. Аннулированием неравноправных договоров мы должны, прежде всего, поколебать престиж иностранцев, и когда мы достаточно укрепимся, мы сможем разорвать эти договоры в клочки. Империалисты, особенно английские, уже отчасти утратили свой авторитет, главным образом, в провинции Гуандунь, где кантонское правительство ввело новые таможенные пошлины, а также в Пекине, где правительство находится под властью реакционных милитаристов и где оно под давлением масс все же оказалось вынужденным об'явить недействительным китайско-бельгийский договор. Эти факты напугали империалистов, особенно английских. Англичане даже подумали, что Китай пошел по стопам большевиков, и что он аннулирует все внешние займы и кабальные договоры.

Мы можем констатировать, что китайская революция нанесла империалистам тяжелый удар, сократив емкость китайского рынка для их товаров, и, таким образом, повлияла известным образом на стабилизацию капитализма.

Революция обостряет противоречия между империалистическими группировками, пробуждает и усугубляет освободительную борьбу колониальных стран — Индонезии, Индии, Кореи и т. д.,— что, несомненно, делает неустойчивую стабилизацию капитализма еще более шаткой. Мы знаем, что для нынешней ки-

399 тайской революции характерны две возможности: либо китайский пролетариат сообща с мировым пролетариатом проведет последовательную революцию, либо же новая китайская буржуазия вырвет у пролетариата руководство революцией и при помощи империалистов создаст китайский капитализм или мало-по-малу ликвидирует китайскую революцию путем компромиссов. После шанхайских событий китайский пролетариат уже доказал свое политическое значение. Особенно забастовки в Шанхае, Гонконге и Кантоне (последняя длится еще до сих пор) породили широкое антиимпериалистическое движение и упрочили положение кантонского правительства. Крестьянские массы провинции Гуандунь откликаются на пропаганду и на лозунги коммунистической партии Китая. Благодаря работе КП Китая крестьянское движение ширится и в других провинциях и все более развивается под руководством нашей партии.

Эти факты доказывают, что китайский пролетариат действительно способен завоевать гегемонию в национальной революции. Китайская буржуазия, терпящая экономический и политический гнет со стороны империалистов, заражается всеобщим революционным настроением и начинает постепенно принимать участие в национально-революционном движении. Она уже делала и продолжает делать попытки овладеть руководством в революции. В мае прошлого года шанхайская буржуазия отмежевалась от 17 требований, выдвинутых союзом рабочих, купечества и студенчества, противопоставив им свои 13 требований. Оформление дай-чи-таоизма и выступление правого крыла в Кантоне в марте нынешнего года представляют собой попытки буржуазии вырвать гегемонию из рук пролетариата. Поэтому налицо две возможности, две тенденции в китайской революции. Гегемония китайского пролетариата в китайской революции недостаточно обеспечена. Китайский пролетариат еще находится на той ступени развития, когда он должен бороться с буржуазией за руководство национальной революцией. Чтобы овладеть этим руководством, пролетариат должен:

1) Завоевать широкие крестьянские массы, заручиться поддержкой со стороны городской мелкой буржуазии и воспрепятствовать поправению буржуазии вообще. Только тогда он сумеет организовать под своим руководством единый боевой фронт.

2) Пролетариат должен укреплять и расширять профессиональное движение, добиваясь в первую голову организации всех промышленных и сельских рабочих и ремесленников. Коммунистическая партия должна сделать все возможное, дабы повести эти элементы непосредственно на революционную борьбу. Наконец, китайский пролетариат должен завоевать поддержку со стороны всего международного пролетариата.

Гоминдан является объединенной организацией революционных сил всех классов. Мы должны содействовать дальнейшему развитию Гоминдана и с его помощью последовательно проводить национальную революцию. Некоторые товарищи требуют, чтобы коммунисты выступили из Гоминдана, иные говорят, что, вместо Гоминдана, мы должны создать третью партию. Но это значило бы только распылить единый фронт. Мы должны по своей инициативе расширять левое крыло Гоминдана и упрочивать его, не забывая в то же время задерживать дальнейшее поправение правого крыла Гоминдана.

Базой китайского милитаризма является класс крупных землевладельцев. Чтобы окончательно ликвидировать полуфеодальный милитаризм, мы должны разрешить аграрный вопрос. Таким путем мы сможем разбить базу милитаристов. На территориях, подвластных кантонскому правительству, мы должны

400 добиваться поддержки и симпатий широких крестьянских масс для того, чтобы закрепить наши достижения. Мы должны втянуть крестьянство в ряды единого революционного боевого фронта.

Теперь по вопросу о рабочем движении в Китае и о развитии и значении Китайской Коммунистической Партии. Китайский пролетариат не только будет играть роль движущего фактора в грядущей пролетарской революции,— он является движущей силой и в нынешней национальной революции. Без мощного рабочего движения не сможет развиваться и национальная борьба. Упадок и под’ем рабочего движения в Китае одновременно означают упадок и под’ем всего национального движения. На трех этапах развития китайского рабочего движения — от стачки матросов и моряков в 1922 г. до стачки железнодорожников в 1923 г., от этой последней до шанхайских событий и от шанхайских событий до нынешнего времени — китайский рабочий класс проявлял свою боеспособность и свою отвагу в боях в передовых рядах революции. Все движение концентрируется вокруг стачек в Шанхае и Ханькоу. Кантонское правительство смогло ликвидировать контрреволюционные войска, только когда ему оказали поддержку рабоче-крестьянские массы. Теперь после занятия Ханькоу и Учана кантонские войска смогут закрепить эту победу, только если упрочится и укрепится рабочее движение.

Надо также помешать распространению влияния реформистов в рядах китайских рабочих масс. Реформистское движение не может завоевать почву в рядах китайского пролетариата, поскольку последний терпит угнетение и эксплоатацию и со стороны отечественного, и со стороны иноземного капитала. Пан-азиатский конгресс трудящихся, созванный в минувшем году, уже является указанием на то, что международные реформисты, амстердамцы, делают попытки расширить свое влияние на рабочие массы Китая. Правда, китайский рабочий класс находится на низком уровне развития, но он является одним из наиболее революционных отрядов мирового пролетариата.

Китайская коммунистическая партия еще слаба, но за последнее время она значительно расширилась и консолидировалась. За один год число ее членов увеличилось в 4 раза. Коммунистические организации в Кантоне, Шанхае и в районе Ухана уже стали массовыми организациями. Китайская Коммунистическая Партия является тараном национальной революции.

Во время об’единения провинции Гуандунь, в период войны с мукденцами и с У-Пей-Фу, как и во время нынешней северной экспедиции кантонских войск коммунистическая партия еще более расширила свое влияние на массы и проделала большую работу. Доверие рабочего класса к нашей партии растет. За ней идут также отчасти крестьянство, мелкая буржуазия и интеллигентские элементы.

Нашей организации присущи и заметные недостатки, она далеко не охватывает всей страны. Низовые кадры слишком слабы. Организация не совсем здорова. Созданы, правда, заводские ячейки, но их члены не обладают достаточной подготовкой, не имеют нужного опыта, и сами ячейки недостаточно сильны. Идеологическая подготовка партии мала, и партия не обладает международным опытом.

В заключение повторяю, что мы должны сосредоточить всю работу и все свои силы на закреплении уже завоеванных достижений, мы должны двигать дальше национальную революцию и помогать Гоминдану в расширении единого боевого фронта для завершения национальной революции в Китае. (Бурные плодисменты.)

401

ПИСЬМЕННЫЙ ДОКЛАД ПО КИТАЙСКОМУ ВОПРОСУ ПРЕДСТАВЛЕННЫЙ Т. ТАН-ПИН-СЯНОМ.​

1. Новый этап в развитии китайской революции и процесс классового расслоения.

2. Вопрос о Гоминдане.

3. Профдвижение.

4. Крестьянский вопрос.

5. Вопрос о мелком и среднем городском купечестве.

6. Юношеское движение.

7. Женское движение.

8. Вопрос о положении и деятельности партии.

1. НОВЫЙ ЭТАП В РАЗВИТИИ КИТАЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ И ПРОЦЕСС КЛАССОВОГО РАССЛОЕНИЯ.​

Со времени провозглашения Китайской республики и до сих пор империалисты и феодалы-милитаристы сообща господствуют в Китае. Хотя китайская революция в 1911 г. и ниспровергла самодержавие династии Манчжуров, однако в силу экономической отсталости страны и отсталости масс буржуазным элементам в Гоминдане, об'единившимся с компрадорскими бюрократами, политиканами и пр., служившими мостом, связующим с господствующими военачальниками, удалось не только скомпрометировать революцию, но и ликвидировать революционную партию. Сун-Ят-Сен неоднократно организовывал выступления, направленные против милитаристов, но за отсутствием единой экономической базы он был обречен на поражение. Лишь за последние 4 — 5 лет, по мере развития рабочего движения в Китае, вступления коммунистов в Гоминдан и выдвигания ими требования реорганизации, китайское революционное движение вновь воспрянуло, и ныне оно, очевидно, вступает в новую фазу — осуществления революционного единства. Мы знаем, что современное революционное движение, с одной стороны, должно завершить революцию 1911 г., с другой стороны, оно содержит в себе новый момент. В настоящее время имеются две возможности. Одна заключается в том, что буржуазия может попытаться отвоевать прежнюю роль гегемона в революции 1911 — 1914 г.г. и вновь договориться на известных условиях с империалистическими державами в целях установления буржуазной диктатуры. Вторая — пролетариат утверждает свою гегемонию в революции, уже обеспеченную им себе во время шанхайских событий. В этой борьбе с империализмом окрепнет и утвердится влияние китайского рабочего класса в противовес влиянию буржуазному, и китайское революционное движение станет неот'емлемой частью мировой революции. После некоторого периода борьба с империализмом, которую придется вести этому правительству, последовательно приведет к пролетарской революции. Обе тенденции сейчас налицо. Можно провести сравнение: в китайской революции состязаются две колесницы, одной правит буржуазия, другой — пролетариат. Кто опередит другого в этом состязании, будет первым у цели. Это состязание между пролетариатом и буржуазией из-за руководящей роли в революции началось уже давно, но только теперь достигло решающего пункта. В революции 1911 года руководящую роль играла буржуазия, но позднее она пошла на мировую с врагом и позволила империалистам и милитаристам захватить всю власть в свои руки.

402 В 1919 году движение буржуазии получило новый импульс. Этот под’ем сказался в отказе от подписания Версальского договора. Правда, милитаристы готовы были подписать этот договор, но грандиозное движение 4 мая, инициаторами которого были пекинские студенты, и которое охватило всю страну, заставило их от этого отказаться. В глазах широких масс этот акт приобрел столь крупное политическое значение, что возникло движение против приобретения иностранных товаров, приведшее к бойкоту последних и к под’ему туземной промышленности. Эта мера носила вполне буржуазный характер. Она вызвала новый под’ем движения буржуазии, причины которого заключались в следующем:

а) Колониальная политика империализма всегда сводится к возможно более действенному предотвращению развития промышленности в колониях, между тем туземная буржуазия стремится к накоплению собственного торгового капитала, а в дальнейшем и к созданию отечественной промышленности. Так возникают противоречия между туземной буржуазией и империалистическими интересами в колониях, а также в Китае.

б) После того, как вспыхнула война и империалистические державы перестроили свою промышленность, в первую очередь, на производство военного снаряжения, китайская торговая буржуазия и компрадоры получили возможность употребить свои накопленные капиталы на создание отечественной промышленности. Так возникла экономическая база буржуазного движения против империализма.

в) Еще один важный фактор: передовая интеллигенция, находившаяся под влиянием русской революции 1917 г., вызвала сдвиг в психологии масс и организовала то движение 4 мая, которое надо рассматривать как начало китайского национально-революционного движения.

В этот период буржуазия, пролетариат и мелкобуржуазные слои создали совместный боевой фронт против феодалов-милитаристов. Но с развитием китайской буржуазии развивается, и притом еще более быстрым темпом, пролетариат. Национальное движение все более и более расширяется, классовая борьба становится с каждым днем более ожесточенной. Об этом свидетельствует забастовка кантонских строителей в 1921 году, стачка матросов и моряков в Гонконге в 1922 г., забастовка железнодорожников и горнорабочих в Северном Китае в 1923 г. Шанхайские события в мае 1925 г. знаменуют собой кульминационный пункт в движении пролетариата. В классовой борьбе пролетариат встал на ноги и укрепился. Он дал национально-революционному движению мощный толчок и вырвал руководство движением из рук буржуазии. Знаменательны некоторые факты, характеризующие этот процесс:

1) Постепенное развитие смутного, стихийного и примитивного единого фронта всех классов в отчетливый целесознательный классовый фронт.

2) Развитие буржуазного патриотизма в пролетарскую революционность.

3) Развитие движения из чисто буржуазного движения в союзе с американским империализмом против империализма японского в национально-революционное движение в союзе с мировым пролетариатом против империализма.

4) Последние 6 — 7 лет буржуазия возлагала свои надежды на Версальский договор и на Вашингтонскую конференцию, но надежды эти не оправдались, между тем как первое пролетарское государство, СССР, практически аннулировало неравноправные договоры.

403 5) 1. За последние 6 — 7 лет развитие китайского пролетариата проделало большой прогресс. Стачечное движение последних лет настолько усилило организации пролетариата, что всеобщее об'единение профсоюзов Китая, союз железнодорожников и профсоюз моряков охватили всю страну. Везде стали возникать крестьянские союзы, в деревне стало происходить отчетливое классовое расслоение, и стала все более и более отчетливо проявляться классовая борьба. В каждой национальной битве стала обнаруживаться громадная мощь рабоче-крестьянских масс. Во всех таких боях пролетариат являлся главным фактором и главной силой движения.

2. Затем был реорганизован Гоминдан, из которого были исключены многие компрадоры и бюрократические элементы. Он нанес организации компрадоров (бумажным тиграм) и помещиков (милиции) смертельный удар в Гуандуне. Гоминдан мало-по-малу превращался в партию левых элементов.

3. Все время проявляется движение мелкого и среднего городского купечества против крупной буржуазии и против налогов и пошлин.

В этом отношении знаменательным является выступление об'единенных торговых организаций мелкого и среднего купечества Шанхая и Кантона против торговых палат.

4. Полевение революционной мелкой буржуазии и интеллигенции..

Все эти явления классового расслоения продолжаются и даже обостряются. Пролетариат завоевал руководящую роль в национально-революционном движении. Как мы уже говорили, кульминационной точкой развития единого боевого фронта под руководством пролетариата в форме кантонского правительства и об'единения рабочих, торговцев и студенчества в Шанхае были шанхайские события.

Когда же буржуазия увидела, что пролетариат достигнет победы национальной революции «своей собственной рукой», и что эта революция угрожает ее интересам, она стала делать попытки отвоевать свою руководящую роль, чтобы об'ективно уничтожить революцию. Она создала себе особую идеологию и пропагандировала национализм без классовой борьбы. С другой стороны, империализм, опасаясь последовательного развития китайской революции, организовал антиреволюционное, антисоветское движение, создав единый фронт правого крыла Гоминдана, китайской буржуазии, компрадоров, крупных землевладельцев и империалистов.

Стадия развития борьбы после шанхайских событий обнаруживает две характерных черты:

а) Соревнование между буржуазией и пролетариатом из-за руководящей роли в революции. Реакционные течения идеологически и тактически группировались вокруг этого соревнования. Идеологически это сказалось в дай-чи-таоизме, в национализме и в сунятсенистском об'единении (крайнее правое крыло Гоминдана). На практике мы были свидетелями роспуска Чжан-Цзо-Лином всеобщего об'единения профсоюзов в Шанхае по требованию шанхайской торговой палаты, подавления забастовки рабочих и купцов торговой палатой во время событий в Шанхае и провоцирования гонконгской забастовки правым крылом Гоминдана в союзе с гонконгским правительством, а также события 30 мая в Кантоне.

б) С одной стороны, налицо общность интересов империалистов в Китае, с другой — противоречия интересов иностранных капиталистов (факты: создание антиреволюционного, антисоветского блока 8 странами в июне прошлого

404 года в Шанхае; неопределенность отношений между Англией и Японией; открытые нападки американской прессы на английский империализм и поощрение американской прессой китайской буржуазии; заигрывание с кантонским правительством, а затем ультиматум 8 держав по поводу событий в Таку; об'единение У-Пей-Фу с Чжан-Цзо-Лином для борьбы с Народной армией; провокационные действия Чжан-Цзо-Лина на Восточно-Китайской железной дороге и т. д. и т. д.).

2. ВОПРОС О ГОМИНДАНЕ​

А. Под вопросом о Гоминдане мы разумеем вопрос об организационной форме об'единенного боевого фронта. В процессе национальной революции такой фронт необходим для сосредоточения всех сил и для установления единой цели борьбы.

Что касается организационной формы, то перед нами встает вопрос, должны ли мы использовать партийную или надпартийную форму? Если бы последняя форма была лучше, то мы могли бы создать вместо Гоминдана об'единение представителей различных профессиональных организаций (крестьянства, рабочих, купечества, студентов и т. д.) под непосредственным руководством коммунистической партии. Если же мы должны применить партийную организационную форму, то наша задача сводится либо к организации руководства и контроля пролетариата в нынешнем Гоминдане и к ликвидации сношений последнего с империализмом, либо же к созданию вместо Гоминдана третьей, новой партии, примерно рабоче-крестьянской или об'единенной партии.

Надпартийная (беспартийная) форма организации нецелесообразна. Для того же, чтобы разрешить вопрос о третьей партии, мы должны сначала расследовать:

а) связался ли уже нынешний Гоминдан с империализмом какой-либо страны;

б) отказался ли он от выполнения своей антиимпериалистической миссии;

в) утратил ли он уже доверие всех классов;

г) есть ли гарантия перехода революционных элементов из Гоминдана в новую третью партию.

Пункты «а» и «б» опровергаются фактами; «в» — в нынешней упорной антимилитаристической борьбе революционные классы еще не разочаровались в Гоминдане. Прежде чем ответить на вопрос «г», мы должны рассмотреть еще два других вопроса:

1) Заключил ли Гоминдан союз с готовой на компромиссы буржуазией, тормозил ли он рабоче-крестьянское движение, ограничивал ли политические свободы народа в условиях военной диктатуры, препятствовал ли агитации, пропаганде и организации коммунистов, сводил ли на-нет сплочение масс под коммунистическим знаменем и вообще всю работу коммунистов по углублению революции?

2) Продолжается ли военная диктатура центра, преобладающего ныне в Гоминдане, и в национально-революционном правительстве, т.-е. остается ли неизбежным раскол в Гоминдане, так что революционные мелкобуржуазные элементы испытывают потребность в новой третьей партии?

Все приведенные в этих пунктах предпосылки налицо покуда лишь в виде неоформленных тенденций.

405 Б. Можем ли мы добиться руководства и контроля пролетариата над Гоминданом? Чтобы ответить на этот вопрос, надо сначала выяснить: базируется ли мощь Гоминдана все еще на левом крыле партии? Мы уже раньше сказали, что после шанхайских событий между буржуазией и пролетариатом возникло соревнование из-за гегемонии в революции, т.-е. началась борьба за завоевание мелкой и средней буржуазии, особенно же революционной мелкой буржуазии. Этот вопрос играет большую роль не только вне Гоминдана, но и в нем самом. Поэтому, прежде чем ответить на вопрос, можно ли добиться овладения пролетариата руководством и контролем в Гоминдане, мы должны дать анализ социального состава Гоминдана. По социальному составу членов партии Гоминдан можно разделить на 5 групп, отражающих сложную социальную структуру в Китае.

Крайняя правая.​

Эта группа представляет интересы компрадоров и крупных землевладельцев (У-Чау-Шу, Кву-Иен-Фен).

Вся власть в провинции Гуандунь находится в ее руках. Она пользуется Гоминданом, как вывеской, и заигрывает с империалистами и милитаристами. В количественном отношении она немногочисленна, но значение ее велико. Она пользуется поддержкой правого крыла и использует среднее крыло в своих интересах. Ей принадлежала инициатива в мартовском выступлении, и после расширенного пленума Гоминдана (15 мая) она, сообща с гонконгским правительством, попыталась захватить правительственную власть и исключить коммунистов из Гоминдана.

Правое крыло.​

Правое крыло состоит из крупной буржуазии, зажиточного крестьянства и эмигрировавших богатых купцов. Последних в правом крыле особенно много. Их угнетает иностранный империализм, почему они революционно настроены, но нередко используются в качестве орудия крайним правым крылом. Они не имеют опытных вождей и самостоятельной политической позиции. Мы можем назвать их приверженцами крайнего правого крыла, его, если можно так выразиться, массами.

Центр.​

Он является представителем новой нарождающейся промышленной буржуазии, стремящейся к самостоятельности, к независимости от империализма. Правда, приверженцев этого течения в Гоминдане немного, но в его руках находится теперь военная диктатура, и мы должны уделять ему величайшее внимание. Его экономической базой не является могущественнейшая промышленная буржуазия, ввиду чего ему пришлось строить свою власть на армии. В теории и на практике он целиком защищает интересы буржуазии и может рассматриваться как вооруженный защитник буржуазии полуколониальной страны.

Вождями этого крыла являются Дай-Чи-Тао и Чан-Кай-Ши, при чем надо сказать, что последний до некоторой степени проводит в жизнь идеологию первого, находясь под его влиянием. Фактическим инициатором мартовских событий был Дай-Чи-Тао, а Чан-Кай-Ши был его орудием.

Подвергнем беглому анализу идеологию Дай-Чи-Тао.

406 Он против классовой борьбы, отрицает деление общества на классы и противопоставляет классовой теории теорию подразделения общества на сознательные и несознательные элементы. Сознательные, правящие элементы могут защищать интересы несознательных, управляемых элементов (следовательно, сознательные капиталисты могут защищать интересы трудящихся классов, сознательные помещики — интересы крестьянской бедноты и т. д.). Далее он утверждает, что классовый характер общества может быть сведен на-нет и заменен так называемым национальным характером.

Он противопоставляет классовой диктатуре свою диктатуру революции. Он считает, что социализм Сун-Ят-Сена в корне отличается от коммунизма. Коммунизм нуждается для своего проведения в непосредственных революционных актах, ввиду чего коммунисты утверждают, что через диктатуру класса можно притти к ликвидации классового общества, между тем как сунятсенизм (социализм Сун-Ят-Сена) в форме «народной революции» достигает своей цели в политическом строительстве посредством государственной власти, поскольку революционные силы всех классов приходят к «диктатуре революции» в целях сужения власти классов и строительства совместной экономической организации общества путем государственной власти и, таким образом, к постепенной ликвидации классов.

Он игнорирует Коммунистический Интернационал, как центр мировой революции, и хотел создать «национальный» Интернационал угнетенных народов, как центр «народной революции».

В области международной политики он занимает, в полном смысле слова, пассивную позицию и предпочитает отказ от сотрудничества. Он склонен бороться только с английским империализмом, что же касается японских империалистов, то при определенных условиях он готов пойти с ними на компромисс.

Он признает, что его ортодоксальная идеология является продолжением традиций древности (конфуцианство и т. д.). В действительности же его идеология является продолжением древней феодальной идеологии.

Он за национальную революцию, но называет ее буржуазно-национальной революцией.

Сунятсенистское об'единение поддерживает его идеологию, а правое крыло Гоминдана является, наравне с националистами, его союзником.

Идеология Дай-Чи-Тао сводится в общем и целом к китайской исторической традиции, феодальной идеологии и к теории, отвечающей потребностям развития самостоятельной буржуазии в полуколониальной стране.

Левое крыло.​

Оно представляет интересы средней и мелкой буржуазии. К нему принадлежит большинство членов Гоминдана. Оно об'единяет городское мелкое и среднее купечество, среднее и мелкое крестьянство и арендаторов, а также интеллигенцию. Главным лидером этого крыла является Ван-Тин-Вей.

Около ⁹/₁₀ местных организаций партии находится под руководством этого крыла и коммунистов. В основу политической линии левого крыла положены манифест и резолюции 1-го и 2-го с'ездов Гоминдана. Левое крыло партии требует создания демократического правительства. Его политические лозунги таковы: учредительное собрание, аннулирование неравноправных договоров с ин-

407 периалистами. Оно против всех империалистов и милитаристов, за союз с СССР и за сотрудничество с коммунистами.

Однако у левого крыла много слабостей. Оно распылено, сантиментально, эмоционально, не имеет основной революционной теории, интересуется мелочами, обнаруживает страх, отсутствие мужества, дееспособности и т. д. Иной раз победа заставляет его вслепую стремиться вперед, иногда же оно впадает в пассивность и т. д. Поэтому левое крыло едва ли способно на самостоятельные действия, если ему не помогают коммунисты.

Коммунистическое крыло.​

К этому крылу принадлежат все работающие в Гоминдане коммунисты, городские пролетарские элементы и часть организованных в Гоминдане малоземельных крестьян. Все эти элементы работают в соответствии с коммунистической идеологией и под непосредственным руководством коммунистов. Они являются в тесном смысле слова союзниками левого крыла.

Из анализа социального состава партии Гоминдана мы видим, что большинство членов партии идет за левым крылом, и в руках последнего находится главная власть в партии.

1) На втором с'езде партии Гоминдана в январе н. г., на котором присутствовало 278 делегатов, было 168 представителей левого крыла и коммунистов, 65 представителей центра и 45 правого крыла.

2) По данным, приведенным на пленуме Гоминдана в мае с. г., число членов партии определялось в 316.000 человек. Однако по точному подсчету Оргбюро в партии насчитывается лишь 250.000 членов. Если не считать 70.000 солдат — членов Гоминдана, то левое и коммунистическое крыло насчитывают 150.000 членов, между тем как в центре, в правом и крайнем правом крыле вместе не более 30.000 человек.

3) ⁹/₁₀ местных организаций партии находится под руководством коммунистического и левого крыла.

4) На последнем пленуме Гоминдана 1 октября с. г. принята резолюция за возвращение Ванг-Тин-Вея в национальное правительство.

Нынешнее взаимоотношение между коммунистической партией и Гоминданом.​

А. Позиция коммунистической партии по отношению к отдельным флангам партии Гоминдана.

а) Коммунистическое крыло партии Гоминдан защищает интересы пролетариата и, само собою разумеется, враждебно относится к крайнему правому и правому флангу, защитникам интересов компрадоров, помещиков, буржуазии и зажиточного крестьянства.

б) Центр Гоминдана имеет весьма слабую социальную базу и каждую минуту рискует быть свергнутым левым крылом. Поэтому он нуждается в поддержке коммунистического крыла партии. Центр партии Гоминдана и ее коммунистическое крыло работают сообща, при чем взаимно друг друга используют. Если центр Гоминдана захочет еще более расширить свою военную власть, он, несомненно, должен будет действовать сообща с буржуазными элементами, не

408 идущими за Гоминданом, дабы разбить коммунистическое крыло и упрочить свою военную диктатуру.

в) Взаимоотношения между левым крылом и коммунистической партией с каждым днем улучшаются, поскольку левое крыло, благодаря своим поражениям, увидело, что в случае исключения коммунистов из Гоминдана, оно (левое крыло) не сможет самостоятельно работать. Поэтому и крупные и мелкие лидеры левого крыла, а также массы сознают, что только коммунистическое крыло партии может быть и на деле является их союзником.

Б. Организационные взаимоотношения между Гоминданом и компартией.​

а) Об'единенный пленум обеих партий определил характер взаимоотношений между Гоминданом и КП. Организация этого об'единенного пленума весьма важна для китайской революции и даже для движения пролетариата в целом. Наша задача заключается в расширении и углублении этой связи от Центрального Комитета и до местных низовых организаций. Она может не только пассивно ликвидировать конфликт между обеими партиями, но и активно вырабатывать конкретную тактику и методы китайской революции, сообща с партией Гоминдан. Кроме того, этот совместный пленум уравнял коммунистическую партию в правах с партией Гоминдан. Благодаря этому коммунистическая партия может завоевать легальность.

б) Как выше говорилось, ⁹/₁₀ местных организаций Гоминдана находится под влиянием левого и коммунистического крыла.

в) Что касается работы в социальных учреждениях и организациях общего характера, за исключением пролетарских организаций, в которых коммунисты работают самостоятельно, то она проводится сообща Гоминданом и коммунистической партией. В рядах крестьянского движения мы тоже применяем общую с Гоминданом тактику.

В. Можно ли ликвидировать сношения империалистов с Гоминданом?​

Крайнее правое и правое крыло Гоминдана поддерживают связь с империалистами, но обе эти группы не представляют в Гоминдане крупной силы. Наличие союза вооруженного центра Гоминдана с империализмом еще не окончательно доказано. Но для того, чтобы упрочить свою военно-диктаторскую позицию, центр будет вынужден побить в союзе с крайней правой и правой Гоминдана левое и коммунистическое крыло и, об'единившись с не идущей за Гоминданом буржуазией, задержать дальнейшее развитие пролетарского движения. Что касается левого крыла, то, поскольку оно опирается на широкие массы мелкой буржуазии, ему невозможно якшаться с империализмом.

Если рассматривать Гоминдан, как единое целое, надо констатировать, что в партии произойдет грандиозный переворот, если центр заключит союз с империализмом. Левое крыло самым решительным образом от него отмежуется, и он потерпит полное банкротство. Как мы видели, основа мощи Гоминдана все еще находится в руках левого крыла. Поэтому налицо возможность того, что пролетариату удастся возглавить руководство партией и ликвидировать сношения с империалистами. Ввиду этого коммунистическая партия может и должна сотрудничать с Гоминданом на следующих условиях:

409 1) агитационно-пропагандистская деятельность коммунистической партии и сплочение масс под ее знаменем не должны тормозиться, дабы пролетариат смог возглавить китайскую революцию;

2) военная диктатура не должна поддерживаться и укрепляться сотрудничеством коммунистов с Гоминданом, дабы все движение не перешло в руки буржуазии.

При таких условиях Гоминдан, как центр единого боевого фронта всех слоев населения, является для нас не только полезной, но и необходимой областью борьбы.

Г. Наша тактика по отношению к Гоминдану.​

Чтобы достигнуть своей цели, мы должны применять правильную тактику. Прежде у нас такой тактики не было. Ввиду слишком большой отвлеченности нашей теории, мы совершили много ошибок. Надо детально остановиться на нижеследующих конкретных тактических мероприятиях:

а) Общая тактика.

В нашей общей тактике по отношению к Гоминдану мы покуда еще не совершали серьезных ошибок. Эта тактика заключалась, во-первых, в укреплении левого крыла, во-вторых, в борьбе с правым крылом и, в-третьих, в изолировании и в ориентировании влево центра партии.

Эти три пункта тесно между собой связаны. Если не вести непримиримой борьбы с правым крылом, мы не сможем упрочить левое крыло и изолировать и заставить полеветь центр. Другими словами, борьба с правым крылом одновременно означает усиление левого крыла и изоляцию и ориентирование влево центра. Но до сих пор мы не приняли никаких конкретных мер по проведению этой тактики. Некоторые товарищи считают, что завоевание на нашу сторону левых вождей могло бы усилить левое крыло, другие же полагают, что для усиления левого крыла необходимо влить в него в качестве членов Гоминдана ряд коммунистов. Как первое, так и второе мнение явно нелепы.

б) Методы практического проведения этой тактики.

1) Идеологическая борьба. Все действия нынешнего вооруженного центра Гоминдана осуществляются под непосредственным влиянием идеологии Дай-Чи-Тао. Мы должны вести самую серьезную борьбу с этой идеологией, и борьба эта должна занимать причитающееся ей по праву место в нашей деятельности в Гоминдане. Только когда мы разобьем дай-чи-таоизм, мы сможем победить идеологическое руководство центра и ликвидировать его союз с крайней правой, с правым флангом и с буржуазией, стоящей вне рядов Гоминдана.

Чтобы вести эту идеологическую борьбу, необходимо поднять теоретическую подготовку членов компартии Китая и подготовить кадр пропагандистов. Коммунистический Интернационал должен по мере возможности использовать в интересах китайской секции международный опыт и тактику. Необходимо перевести на китайский язык книги и брошюры по теории, тактике и истории пролетарского движения и т. д.

410 II) Вопрос об организационных изменениях в Гоминдане. Организационный устав Гоминдана почти столь же строг и тверд, как устав компартии. Это не отвечает потребностям положения в Китае. Такой строгий устав не только не приносит пользы, а, наоборот, даже вреден, ибо, во-первых, при его наличии Гоминдан не может стать подлинной массовой партией, долженствующей об'единять в своих рядах все классы, и, во-вторых, прогрессивные буржуазные и многие мелкобуржуазные элементы, желающие работать в интересах национальной революции, не вступают в Гоминдан в силу строгости его устава. В-третьих, идущая на всякие компромиссы буржуазия получает возможность создать самостоятельную партию, увлекая за собой эти элементы мелкой и средней буржуазии. В-четвертых, рабоче-крестьянские массы, вступившие в Гоминдан, связаны уставом партии и рискуют постепенно ассимилироваться в последней и начать равнодушно относиться к своим классовым интересам.

Итак, организационный устав Гоминдана должен быть подвергнут коренному пересмотру, дабы Гоминдан стал широкой организацией, дабы каждый класс, желающий бороться за национальную революцию и за программу Гоминдана, получил возможность вступать в партию. Устав должен быть переделан примерно наподобие устава английской рабочей партии, так чтобы к Гоминдану могли примыкать как отдельные лица, так и целые организации, не принадлежащие к другой организации. Такая организационная форма имеет следующие преимущества:

1) Гоминдан превратился бы в подлинную массовую, об'единяющую все классы партию, способную ликвидировать военную диктатуру и воспрепятствовать возникновению новой.

2) Все элементы средней и мелкой буржуазии и прогрессивные буржуазные элементы могли бы без опасения вступать в Гоминдан, а рабочие и крестьяне могли бы примыкать к партии целыми организациями (например, так могли бы присоединяться к Гоминдану профсоюзы, крестьянские союзы и т. д.), так что опасность отрыва этих элементов от их класса свелась бы на-нет.

3) Индивидуальные члены или целые организации, принадлежащие к тому или иному классу, имеют, помимо общей программы Гоминдана, свою отдельную классовую программу. С одной стороны, можно смягчить и даже, быть может, избежать конфликтов и противоречий, возникающих в силу различия интересов составных элементов Гоминдана, с другой стороны, рабочие и крестьяне особенно же пролетарии, могут единым фронтом бороться за интересы нации в целом, защищая также свои особые классовые интересы, не испытывая в этом препятствий со стороны организационной формы Гоминдана. Переработка устава позволит укрепить единый боевой фронт всех классов.

в) Создание основной теории для левого крыла Гоминдана.​

Хотя за левым крылом и идут широкие массы, ему все же нехватает основной теории, вследствие чего массы не могут бороться за общую цель с такой энергией, которая обеспечила бы им действительную власть. Поэтому необходимо дать левому крылу теорию национальной борьбы, в основу которой можно положить труды Ленина по национальному вопросу. На практике же мы должны перевести на китайский язык важнейшие книги и брошюры по-

411 национальному вопросу, подготовить в университете Сун-Ят-Сена кадр левого крыла и приступить сообща с левым крылом Гоминдана к изданию журнала. В мае п. г. мы уже такой журнал издавали, и он дал некоторые плодотворные результаты. Однако, после смерти Ляо-Чун-Кая издание журнала было прекращено. Эту работу мы должны возобновить. С одной стороны, мы сможем дать левому крылу основную теорию национальной борьбы и, с другой — бороться с дай-чи-таоизмом в рядах Гоминдана и с компромиссной буржуазной идеологией вне этой партии. Таким образом, можно избегнуть и раздоров между коммунистическим и некоммунистическим флангами и оказать левому крылу поддержку, в которой он нуждается для того, чтобы не капитулировать перед центром.

г) Вопрос о руководстве левым крылом Гоминдана.​

С тех пор, как Ван-Тин-Вей уехал из Кантона после мартовских событий, левое крыло утратило своего вождя и должно было капитулировать перед центром. Теперь, на последнем пленуме Гоминдана 1 октября, под давлением масс было выдвинуто требование о возвращении Ван-Тин-Вея на пост лидера левого крыла и о его вступлении в правительство. Лучше всего было бы, если бы он предварительно принял участие в проектируемом колониальном конгрессе, в качестве делегата от Китая, и только затем вернулся на свой пост.

д) Вопрос об участии в национально-революционном правительстве.​

Со времени установления в июле п. г. в Кантоне национального правительства, являющегося номинально правительством левого крыла, власть фактически находится в руках правого крыла, что, например, доказывается тем фактом, что 5 из 6 правительственных комиссаров принадлежат к правому крылу. Движение рабочих и крестьян не может развертываться во всей своей широте в силу различных препятствий. После мартовского выступления установлена военная диктатура центра, между тем как политическая власть попрежнему остается в руках правого крыла. Вся политическая власть, которая, по существу говоря, должна была бы принадлежать левому крылу, окончательно утрачена. Причины этого таковы:

а) левые лидеры не способны упрочивать и расширять свое влияние посредством политической власти;

б) власть правого крыла, собственно говоря, не была окончательно парализована, так что она, отчасти вследствие нашей неправильной тактики, получает возможность действовать. Главная военная власть находится в руках центра, влияние которого еще усиливается благодаря дай-чи-таоизму.

Важным фактом является и то обстоятельство, что в национальном правительстве не приняли участия представители рабочих и крестьян, а между тем их участие обусловило бы усиление влияния левого крыла. Мы знаем, что левое крыло Гоминдана, защищающее интересы мелкой и средней буржуазии, не способно на самостоятельные действия, если его не поддержит пролетариат. Ввиду всего этого наши задачи заключаются в оказании поддержки и руководстве левым крылом Гоминдана. Но наше руководство левым крылом не принесет нам пользы, если мы не будем принадлежать к Гоминдану. Поэтому не-

412 участие коммунистов в национальном правительстве тоже было одной из причин, вызвавших крах политической власти левого крыла. Вопрос об участии в правительстве приобрел теперь еще более серьезный характер. Ввиду победы кантонской армии возникает вопрос о реорганизации национального правительства. Мы должны занять правильную позицию в этом вопросе еще прежде, чем он будет поставлен. Если мы считаем участие в правительстве необходимым, то оно может быть осуществлено в двух формах:

а) национальное правительство должно быть назначено учредительным собранием; тогда мы выдвинем в этом последнем своих кандидатов в члены правительства;

б) если же правительство будет создано до созыва учредительного собрания, то мы должны выдвинуть своих кандидатов через Гоминдан, т.-е. коммунисты должны участвовать в правительстве от имени Гоминдана.

Возможны обе формы создания правительства, но если судить по нынешнему положению, то представляется более вероятным возникновение правительства по второму способу. Не следует забывать горького опыта минувшего года. Тогда мы не участвовали в правительстве, и хотя это было сочтено благородством с нашей стороны, мы практически пожертвовали интересами рабочих и крестьян. Во второй половине минувшего года кантонское правительство было только номинально правительством левого крыла, которое должно было бы защищать интересы масс. После длительных переговоров с нами правительство не выпустило даже закона о профсоюзах. Кроме того, правительство не приняло (пассивно отклонило) требований крестьянства, выдвинутых нами от имени различных общественных организаций. Когда между крупными помещиками и крестьянской беднотой вспыхивали конфликты, правительство всегда становилось на сторону первых. О таких фактах мы не должны забывать.

Вопрос о реорганизации правительства уже поднят. Правое крыло прилагает все усилия к тому, чтобы сохранить политическую власть в своих руках. Если мы не примем участия в правительстве, мы не только повторим свою прежнюю ошибку, но и достигнем этим того, что политическая власть правого крыла будет с каждым днем упрочиваться и расширяться, так что восстановление власти левого крыла станет невозможным, и все правительство сведется к чисто буржуазной реакционной диктатуре.

с) Вопрос об участии масс во власти​

Этот вопрос можно лучше всего выяснить, разобравшись в следующих моментах:

а) Рабоче-крестьянские массы могут заложить основу политической власти левого крыла в Гоминдане путем участия в управлении на местах.

б) Тем самым они получат возможность подготовки к осуществлению политической и административной власти.

в) Таким образом можно выбить политическую почву из-под ног милитаристов. Власть китайских милитаристов базируется на влиянии компрадоров и помещиков. Своим участием во власти массы, по крайней мере, отчасти, вырвут власть из рук буржуазии, сведя тем самым на-нет возможность буржуазной диктатуры.

г) Преобразование правительства с участием масс в рабоче-крестьянское правительство.

413 д) Мы выдвинули лозунг «вся власть массам». Под массами мы разумеем, конечно, рабочих и крестьян, мелкое и среднее купечество и интеллигенцию, служащих и все буржуазные элементы, честно борющиеся с империализмом.

е) Необходимые мероприятия должны проводиться через сельские народные собрания, окружные и провинциальные народные собрания и в последней инстанции — через учредительное собрание.

ж) Ликвидация военной диктатуры и предотвращение ее повторения.

Под этим мы понимаем преодоление прежней ошибки, заключавшейся в том, что Чан-Кай-Ши рассматривался как полюс притяжения на юге, а Фын-Ю-Сян — на севере. Мы должны оказывать моральную и материальную поддержку всем прогрессивным военачальникам Китая. Одновременно также подготовлять свои военные кадры для подготовки нового восстания.

з) Наши взаимоотношения с Гоминданом.

а) Мы должны выработать самостоятельную политическую линию, чтобы показать массам наш истинный облик, и чтобы они не смешивали нашей политической линии с линией Гоминдана.

б) Мы должны в большей, чем прежде, мере устанавливать официальные легальные взаимоотношения с Гоминданом, например, чаще устраивать об'единенные пленумы обеих партий и т. д. Кроме того, мы должны, с одной стороны, пропагандировать в массах, и с другой — внести в Гоминдан наши требования и политические предложения. Обе эти меры надо рассматривать как подготовку к завоеванию легальности на территории, занятой войсками кантонского правительства.

в) Мы должны начать непосредственную организационную работу среди мелкой и средней буржуазии и, особенно, среди крестьянства, дабы сорганизовать эти слои населения и по мере надобности переводить их организации в целом в ряды Гоминдана.

3. ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ​

Центральный Комитет китайской партии уже дал детальный отчет о профсоюзной работе в Китае, и я могу остановиться только на важнейших пунктах. После шанхайских событий профессиональное движение проделало большой прогресс в двух направлениях:

1) В организационном отношении мы создали всеобщее об'единение профсоюзов Китая, в котором организовано свыше 1.200.000 рабочих. Кроме того, созданы в масштабе всей страны профсоюзы моряков и железнодорожников.

2) Рабочие обнаруживали свою колоссальную мощь во время каждого национального выступления.

Однако движению присущи определенные слабости: во-первых, организации недостаточно прочны, и, во-вторых, отсутствует целостная программа экономической борьбы.

Предложения в этой области:

414 1) выработка одной программы экономической борьбы;

2) укрепление организации и организация неорганизованных рабочих;

3) подготовка кадра профработников;

4) установление непосредственной связи с Профинтерном и организация его прямого руководства профдвижением.

4. КРЕСТЬЯНСКИЙ ВОПРОС​

Оплотом милитаристов является класс крупных землевладельцев. Чтобы ниспровергнуть власть китайских милитаристов, политическая борьба крестьянства, образующего большинство китайского населения, должна осуществляться под руководством пролетариата. Только в этом случае усилятся и выполнят свою задачу крестьянские организации. Нынешнее крестьянское движение уже протекает под руководством пролетариата. Крестьянство с воодушевлением принимало (даже вооруженное) участие в национальной борьбе. Теперь нам остается обсудить следующие предположения:

1) Вопрос об организации крестьянского движения. Крестьянский Союз существует только в провинции Гуандунь, и, кроме того, лишь в 7 — 8 провинциях есть крестьянские организации. В ближайшее время мы должны создать крестьянский союз в масштабе всей страны. Вопрос о том, надо ли организовать при этом союзе отдел сельских рабочих для защиты их частных интересов, подлежит дальнейшему обсуждению.

2) Земельный вопрос. В последней декларации партии Гоминдана содержится лозунг «земля крестьянству, но лишь при условии проведения революции». Это — пустая фраза. Мы, с своей стороны, должны вести широкую пропаганду за безоговорочное выполнение требований крестьянства.

3) Введение минимального земельного налога.

Крестьянство до сих пор платит высокие налоги, достигающие иной раз 70 % его доходов. Национальное правительство должно ограничить размер налога максимум 50 %.

4) Запрещение ростовщичества в деревне.

Ростовщичество в деревнях Китая не есть узаконенный промысел, но каждый раз, когда между ростовщиками и крестьянами вспыхивает конфликт, власть становится на сторону ростовщиков.

5. Упразднение различных неофициальных податей и поборов.

Эти подати и поборы должны взиматься, собственно говоря, с имущих крестьян, но на практике землевладельцы сваливают эти тяготы на арендаторов и малоземельное крестьянство.

6) Вопрос о едином боевом фронте в деревне.

За исключением зажиточных крестьян, все слои сельского населения находятся в экономической зависимости от ростовщиков и помещиков, эксплоатируются и угнетаются ими. Необходимо организовать всех середняков и всю крестьянскую бедноту, а также сельских рабочих, создав единый фронт для борьбы с крупными землевладельцами и ростовщиками.

7) Вопрос о вооружении крестьянства.

Китайские помещики, особенно в Гуандуне, располагают крупными вооруженными силами для угнетения крестьянства. Поэтому вооружение крестьян является одной из важнейших проблем крестьянского движения.

415

1. Резолюция Центрального К-та по крестьянскому вопросу.​

А. В экономической области.

а) Правительство должно ограничить размер земельного налога. У крестьянина должно оставаться не менее половины урожая.

б) Ограничение ростовщичества с тем, чтобы ставка процента не превышала 30% годовых.

в) Отмена всякой предварительной уплаты налогов и податей.

г) Налоги должны исчисляться на основании рыночных цен.

д) Приведение к единому знаменателю мер длины и веса.

е) Запрещение накопления со спекулятивной целью зерна и товаров, поощрение кооперации.

Б. В политической области.

а) За свободу собраний и коалиций для крестьянства.

б) Окружная власть должна выбираться населением.

в) Сельские самоуправления должны выбираться населением сел.

г) За опубликование бюджетов.

д) За отмену права милиции производить аресты и допросы.

2. Резолюция Центрального К-та по вопросу о крестьянском движении в Гуандуне.​

А. В экономической области.

а) Требование арендаторов о снижении арендной платы уже пробуждает в провинции Гуандунь довольно мощное крестьянское движение. Лозунги, выдвигаемые нами в интересах арендаторов, должны носить практический характер и быть общепонятны. Например, мы должны требовать снижения арендной платы на 25%, т.-е. если раньше землевладелец получал 60%, а арендатор 40% урожая, то отныне из 60% должны вычитываться 25%, так что землевладелец сможет получать 45%, а арендатор 55%.

б) Наиболее тяжелым бременем, ложащимся на плечи мелкого крестьянства и мелких землевладельцев, являются крупные и сложные налоги. Для удовлетворения требований этих слоев должен быть выдвинут лозунг: «упразднение всех сложных налогов и податей (как общегосударственного, так и местного характера) и всех неофициальных поборов (например, на милицию), взимаемых не правительственными учреждениями; введение единого подоходного налога.

в) Ставка процента не должна превышать 30% годовых. Всякое превышение ее должно расцениваться как нарушение закона. Государство должно создать крестьянские банки, ссужающие малоземельных крестьян деньгами по возможно более низкому проценту.

г) Правительство должно содействовать развитию кооперации в деревне; накопление запаса зерна и товаров со спекулятивной целью должно быть строжайше воспрещено.

д) Создание грандиозной сети каналов для орошения одних и для осушения других территорий. Оказание помощи во время голода.

е) Приведение мер длины и веса к единому знаменателю.

416 ж) Неравноправные договоры и различные традиционные соглашения между помещиками и арендаторами должны быть упразднены. Это относится, например, к доставке арендатором арендной платы натурой на дом к землевладельцу и т. д. Правительство должно выпустить особое распоряжение, касающееся земледелия, и организовать народные суды, в которые крестьяне должны послать выборных делегатов. В случае отказа помещиков, сдающих землю в аренду, подчиниться распоряжениям правительства, народный суд имеет право судить нарушителей этих постановлений. Конфликты между землевладельцами и арендаторами тоже должны регулироваться этим народным судом. Такое учреждение окажется весьма необходимым, так как надо рассчитывать, что многие землевладельцы откажутся выполнять распоряжения правительства.

з) Улучшение экономического положения сельских рабочих и трудящихся детей и женщин в деревне.

Б. В политической области.

а) Об'единение вооруженных организаций населения. В каждом округе должна существовать только одна организация вооруженной самообороны населения. Члены такой организации должны быть постоянными жителями округа (родившимися в нем); руководители выбираются членами организации.

б) Сельское самоуправление должно выбираться жителями всей деревни.

в) Бюджет сельского самоуправления подлежит опубликованию. Казначей и его помощники выбираются на сельском собрании.

г) Суд в деревне должен осуществляться всеми жителями или представителями жителей сообща с местным представителем власти.

д) В округах должна быть проведена система советов (в составе 5 членов), при чем возглавлять таковые должны жители округа. В переходный период будет более целесообразным, чтобы руководители советов назначались правительством, но в этом случае население должно пользоваться правом апелляции.

е) Вооруженные организации самообороны в селах должны об'единяться в единую организацию в масштабе округа. Эти вооруженные окружные организации должны возглавляться не окружным самоуправлением, а отделом самообороны при провинциальных государственных органах.

5. ВОПРОС О МЕЛКОМ И СРЕДНЕМ ГОРОДСКОМ КУПЕЧЕСТВЕ​

После шанхайских событий процесс расслоения охватил также городское купечество. Давление масс заставило крупных негоциантов вначале примкнуть к движению. Однако впоследствии, когда они увидели, что развитие рабочего движения противоречит их интересам, они стали вступать в соглашение с милитаристами, препятствуя тем самым развитию революционного движения вообще. По их инициативе было распущено шанхайское всеобщее об'единение профсоюзов, а многие вожди рабочих арестованы, и часть их расстреляна.

Среднее и мелкое купечество в начале движения стояло на стороне рабочих, впоследствии же отмежевалось от них и стало пассивно относиться к национальному движению. Небольшая часть их даже подпала под влияние крупного купечества и пошла с ним. В последние месяцы движение мелкого и среднего купечества против крупных купцов снова переживает под'ем. В Шанхае произошел ряд демонстраций против налогов, введенных милитаристами, а также

417 выступления протеста против взимания взносов на содержание организованной крупным купечеством самообороны. В Кантоне мелкие купцы выступили из торговой палаты крупных негоциантов и создали самостоятельную организацию.

Поэтому мы должны обращать сугубое внимание на вопрос о едином боевом фронте в городах, т.-е. должны стараться распространить влияние пролетариата на возможно более широкие массы среднего и мелкого купечества, завоевать их на сторону национальной борьбы и не дать им пойти за крупной буржуазией.

6. ЮНОШЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ​

Юношеское движение в Китае развилось из движения молодого студенчества, превратившись в движение рабоче-крестьянской молодежи. Благодаря под'ему революционного движения процесс дифференциации среди студенческой молодежи принял сейчас еще более отчетливую форму. В очаге революции — Кантоне — движение рабоче-крестьянской молодежи развивалось с особенной быстротой, между тем как студенческое движение отставало. В Шанхае и Пекине революционная интеллигенция постепенно перешла на сторону империалистов и милитаристов и на сторону правого крыла Гоминдана. Вместе с правым крылом этой партии интеллигенты организовали антиреволюционный боевой фронт. Но в обоих городах есть также ряд группировок и течений интеллигенции, оставшейся на революционной платформе.

7. ЖЕНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ​

Жендвижение в Китае имеет следующие две характерных стороны:

а) превращение из буржуазного движения, боровшегося за политическое раскрепощение, в пролетарское жендвижение, ставящее себе экономические задачи;

б) из движения местного масштаба в отдельных провинциях оно превратилось в целостное движение в масштабе всей страны.

В Шанхае и Кантоне есть организации работниц. В крестьянских союзах провинции Гуандунь состоит множество крестьянок, с воодушевлением принимающих участие в борьбе с крупными землевладельцами. В этой борьбе сказывается их важная роль. «Союз раскрепощения женщины» уже создал организации в трех провинциях. В июне нынешнего года в Кантоне должен был состояться всекитайский женский с'езд, но в силу определенных обстоятельств созвать его не удалось, и он был отложен до будущего года. Почти все китаянки неграмотны, не имеют самостоятельной профессии и находятся в зависимости от мужа и родственников. Поэтому организация движения в пользу предоставления женщинам возможности заниматься общеполезным трудом, а также движения за ликвидацию неграмотности представляется весьма необходимой.

8. ВОПРОС О ПОЛОЖЕНИИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПАРТИИ​

I. Тактика коммунистической партии Китая в период национальной революции.​

1. Первый период развития капитализма в Китае совпадает с периодом политики экспансии мирового империализма в Китае и, таким образом, с периодом мировой пролетарской революции. Пролетариат, мелкая буржуазия, крестьянство,

418 и буржуазия Китая терпят двойной гнет со стороны империалистов и милитаристов. Ввиду этого китайский пролетариат должен принимать участие в национальной революции и руководить массами в этой национально-освободительной борьбе. Национальная революция в Китае является частью социальной мировой революции, поскольку победа национально-освободительной борьбы в Китае равносильна ослаблению международного империализма.

2. В процессе национальной революции рабочие и крестьяне должны ставить себе целью улучшение своего экономического положения и завоевание политической свободы. Только когда будут освобождены широкие трудящиеся массы, и нация будет действительно свободна.

3. Со всеми элементами, тормозящими борьбу трудящихся масс и нарушающими их интересы, надо вести непримиримую борьбу вплоть до их полного разгрома. Если китайская буржуазия угнетает и эксплоатирует массы,— как это в действительности и есть — то классовая борьба неизбежна даже в рамках национальной революции. Для того, чтобы угнетать и эксплоатировать массы, китайская бружуазия принуждена итти рука об руку с милитаристами и империалистами. Таким образом, классовая борьба трудящихся с туземной буржуазией не только отвечает частным интересам трудящихся, но и необходима в интересах всей нации.

4. Для достижения победы революции китайский народ должен тесно связаться с мировым пролетариатом и со всеми угнетенными народностями, ибо только в этом случае можно будет изгнать из Китая иностранный империализм.

Империализм будет свергнут благодаря борьбе пролетариата империалистических государств с отечественной буржуазией и благодаря национально-революционному движению колониальных народов.

5. В период, когда капитализм в империалистических государствах будет ниспровергнут и начнется строительство социализма, развитие молодого частного капитала в колониальных и в полуколониальных странах окажется не только не необходимым, но и невозможным. Тогда трудящиеся этих стран смогут организовать свой государственный аппарат для того, чтобы планомерно развивать народное хозяйство и постепенно переводить его на рельсы социализма и коммунизма.

Базируясь на этой теоретической основе, коммунистическая партия Китая решила работать сообща с партией Гоминдан.

Развитие социальных отношений в Китае за последние 5 — 6 лет, развитие революционного движения вообще, шанхайские события, заставившие рабочих, крестьян и мелкое купечество всей страны принять активное участие в политическом движении, борьба за аннулирование неравноправных договоров, встретившая отклик даже в самых глухих углах страны, подтвердили правильность нашего решения о сотрудничестве с Гоминданом. После установления национального правительства в Кантоне рабочие и крестьяне стали пользоваться относительно большей свободой и поэтому всячески поддерживали правительство. Дальнейшая борьба рабочих и крестьян с компрадорами и помещиками упрочивает базу революционного правительства. Тот факт, что массы населения гуандунской провинции освобождены от всевозможных официальных и неофициальных податей и поборов и избавлены от гнета реакционных генералов, является результатом национальной революции на основе классовой борьбы. Солидарность Советского Союза с кантонским правительством и революционное движение в Монголии, Турции, Индии, Сирии и Марокко, революционный рабочий класс

419 Франции, Англии, Германии и т. д. являются оплотом китайского революционного движения в его борьбе с империализмом.

Последние успехи кантонских войск, концентрация революционных сил, упрочение и расширение организаций рабоче-крестьянских масс, с одной стороны, и деморализация милитаристов, противоречия интересов империалистических держав и т. д. — с другой,— все это свидетельствует об осуществимости революционного единства Китая в близком будущем. Пред лицом этой великой миссии партия китайского пролетариата должна обладать здоровой организацией и применять правильную тактику для того, чтобы последовательно и неуклонно делать дело китайской революции.

2. Критика партии.​

В силу под'ема революционной волны и явного процесса расслоения после шанхайских событий число членов Китайской Коммунистической Партии увеличилось. По данным от мая нынешнего года, в партии насчитывается 12 тыс. членов, в том числе 66% рабочих, 5% крестьян и 29% выходцев из различных других слоев населения.

Позволю себе бегло упомянуть достижения и недочеты партии:

1) Достижения партии:

а) члены партии работают активно;

б) партийные массы дисциплинированы;

в) большинство членов партии играет руководящую роль в идеологической борьбе за массы;

г) члены партии довольно хорошо работают в массах и руководят ими.

2) Слабости партии:

а) товарищи работают активно, но теоретическая их работа обнаруживает недочеты;

б) они дисциплинированы, но трактуют дисциплину механически, им нехватает воспитания в политической жизни;

в) идеологически они могут руководить массами, но не всегда умеют удержать завоеванные позиции; они не умеют сосредоточивать своих сил на генеральном наступлении на врага;

г) они могут вести массы, но за отсутствием нужных сил партия не может выполнять всей необходимой работы;

д) партия в организационном отношении — от низу и до верху — обнаруживает серьезные недочеты;

е) в руководящих органах нет единства; правда, они централизованы и едины в идеологическом отношении, но практически в силу целого ряда различных причин в Пекине, Шанхае и Кантоне существует три почти независимых друг от друга руководящих органа;

ж) партия не вела единой политики, что, конечно, неизбежно для молодой партии, какой является КП Китая; например, в политике партии по отношению к Гоминдану КП проводила не лишенную противоречий тактику, о чем свидетельствует, например, ее позиция в вопросе о поездке Сун-Ят-Сена в Северный Китай и по отношению к об'единенному пленуму КП и Гоминдана, что доказывают также наши уступки партии Гоминдан;

з) число членов партии еще невелико;

и) связь между коммунистической партией Китая и Коммунистическим Интернационалом недостаточно тесна; налицо недостаточное информирование

420 Коминтерна китайской секцией и, с другой стороны, отсутствие должного конкретного руководства китайской секции Коминтерном.

В период быстрого развития китайской революции эти ошибки должны быть как можно скорее ликвидированы, в противном случае работа наша подвергнется большой опасности.

В отношении практических требований, выдвигаемых при нынешней ситуации Китая, надо учитывать следующие конкретные мероприятия.

Предложения по вопросам партийной работы.

1) Об'единение руководящих органов. Ввиду отсутствия единства в руководстве дееспособность партии ослаблена, и может возникнуть положение, что партия перестанет поспевать за событиями. Ввиду этого об'единение руководства представляется чрезвычайно необходимым. Практические мероприятия в этом отношении таковы:

а) Центральный Комитет должен быть как можно скорее перенесен в политический центр страны;

б) необходимо послать опытных товарищей в важнейшие города: в Шанхай, Пекин, Ханькоу, Кантон и т. д.

2. Создание здоровых руководящих органов. Все организации, от местных низовых и до Центрального Комитета, и особенно центральные руководящие органы, должны быть оздоровлены. Центральный Комитет должен быть расширен и наиболее опытные товарищи должны быть, по возможности, сосредоточены вокруг ЦК.

3) Расширение партии. Поскольку Китай занимает такую громадную, густо населенную территорию, где развитие революции идет таким быстрым темпом и сопровождается столь частыми переменами, число членов Китайской Коммунистической Партии надо считать непропорционально малым. Но в Китае фактически только 1.700.000 настоящих промышленных рабочих. Говоря об'ективно, крупная коммунистическая массовая партия не может возникнуть с такой быстротой. В то же время в Китае более 10 млн. ремесленников и свыше 30 млн. малоземельных крестьян. При наличии определенных предпосылок наша партия может почерпнуть новые силы из рядов этих обоих слоев населения. Вопрос этот должен быть разрешен Коминтерном, имеющим в этом отношении богатый опыт.

4) Улучшение идеологической подготовки китайской секции. Идеологическая подготовка партработников должна быть поставлена на должную высоту. Ввиду экономической и культурной отсталости Китая на теоретическую подготовку надо обращать сугубое внимание, ибо только таким путем можно обеспечить победу революции.

ДОКЛАД ТОВ. МАНУИЛЬСКОГО​

ТИХООКЕАНСКИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ И КИТАЙ​

ЗНАЧЕНИЕ ТИХООКЕАНСКОЙ ПРОБЛЕМЫ

Я хотел бы привлечь внимание к тихоокеанской проблеме, т.-е. остановиться на тех противоречиях, которые накапливаются в этом пункте земного шара. Три империалистических державы стоят здесь лицом друг к другу: Северо-

421 Американские Соединенные Штаты, Япония и Англия. Вооруженный конфликт, который может через ряд лет разгореться здесь, будет невиданной силы и огромного по своим последствиям значения. Если до этого рокового момента не произойдет решающих схваток пролетариата с буржуазией в Англии и Соединенных Штатах, если победоносная китайская национальная революция не изменит аспект тихоокеанских международных отношений, мы можем быть еще свидетелями войны, которая по своему упорству и потерям может превзойти великую империалистическую войну 1914 — 1918 г.г. Английский военный писатель Байуотер определяет так значение Тихого океана в будущей империалистической схватке: «Когда 21 ноября 1918 г. германский военный флот сдался на милость победителя, закрылась короткая, но чреватая последствиями глава истории борьбы за морские пути (автор имеет в виду борьбу на Северном море между английским и германским флотом). Следующая глава открылась в августе 1919 г., когда новосозданный Соединенными Штатами тихоокеанский флот прошел Панамский канал, двигаясь к своей базе — Сан-Франциско». И не один Байуотер, а целая плеяда военных писателей и в Америке, и в Японии, и в Англии считают, что именно после мировой войны, обескровившей Европу, после открытия Панамского канала в 1914 г, открывается тихоокеанская полоса империалистической борьбы. В Соединенных Штатах принимается закон, воспрещающий иммиграцию японцев, вызывающий взрыв возмущения среди всех слоев японского населения. Достаточно было проследить за тем, что писала по этому поводу вся японская пресса, прислушаться к голосам военных кругов Японии, чтобы ощутить реальность тихоокеанской войны. Об этом говорят и прошлогодние большие морские маневры у Сандвичевых островов, показавшие, что эта база Соединенных Штатов в борьбе за Тихий океан может быть взята японцами. Соединенные Штаты и Англия с величайшей тревогой следят за путями японской колонизации в Тихом океане. Сжатая на островах (Ниппон, Сикок и Киу-Сиу), Япония с населением около 60 млн. человек естественно тянется к Филиппинам, к Остиндскому архипелагу, к бесчисленным более мелким островам, затерявшимся среди неизмеримого простора Тихого океана. Английский доминион — Австралия, в лице своей капиталистической прессы, старается разжечь националистические страсти белой расы перед угрозой «желтой опасности». Английская печать, чтобы оправдать военные укрепления в Сингапуре, в свою очередь, использует японские военно-морские приготовления к войне, расписывая подробно детали о дальнобойности японских пушек, отмечая каждый нововыстроенный и спущенный японский миноносец, как симптомы готовящегося наступления Японии на страны старой капиталистической культуры. И действительно, морская программа 1923 г., которая должна быть осуществлена в 1928 г., может создать некоторую тревогу. Несмотря на ограничения Вашингтонской конференции, для Японии оказалось возможным создать новый флот из 25 легких крейсеров, 90 истребителей и 70 подводных лодок. В самой Японии идет активная националистическая агитация, в первую очередь, против Соединенных Штатов, стоящих на путях дальнейшего распространения японского племени и обрекающих его на колониальное рабство.

О будущей войне на Тихом океане в Японии говорят открыто, о ней читаются доклады, пишутся книги, разрабатываются планы снабжения Японии сырьем, в случае ее блокады, и т. д. Правда, современные торговые отношения, отношения финансового порядка затушевывают порой этот военный фактор, выступают в «мирной» оболочке экономического сотрудничества. Известно, напри-

422 мер, как заинтересована Япония в рынке Соединенных Штатов для вывоза своего шелка и чая. Да и, кроме того, понесшая тяжелые потери во время сентябрьского землетрясения 1923 г., Япония нуждается в американских кредитах. Пользуясь этим обстоятельством, Соединенные Штаты усиленно начинают проникать и в самую Японию. Но если сбросить даже несомненную долю преувеличения этой милитаристической агитации, то все же остается бесспорным факт огромного значения тихоокеанской проблемы. А между тем до сих пор Коминтерн уделял слишком мало внимания ей; мы были слишком европейским Интернационалом. Сквозь призму европейских отношений мы склонны были рассматривать все проблемы мировой политики, мирового рабочего движения. Те партии, которых тихоокеанская проблема касается ближе всего (английская и американская), также не уделяли ей достаточно внимания. И лишь после того, как грянула китайская национальная революция, вопрос о дальне-восточных противоречиях привлек к себе внимание, и мы все несколько пристальнее вгляделись в контуры той констелляции сил, которая складывается на Тихом океане. Но и китайскую революцию мы рассматривали до сих пор с точки зрения внутренних перспектив ее развития; мы недостаточно учитываем значение ее, как фактора, революционизирующего тихоокеанские отношения. Борьба вокруг Китая, которая длилась в течение десятилетий до мировой войны 1914 — 1918 г.г., была борьбой за раздел Азии. Здесь скрещивались империалистические пути царской России, Японии и Великобритании. В 1904 — 1905 г.г. здесь уже разыгралась борьба между русским царизмом и Японией, из которой Япония вышла укрепившей свое положение. До последнего времени Китай был одним из главнейших об'ектов тихоокеанской борьбы. Появление Китая, как суб'екта активной национально-революционной политики в Азии, поворачивает на голову все те «анализы» и предсказания в отношении группировок сил, которые делались до сих пор военными специалистами и знатоками тихоокеанской проблемы.

Все эти авторы в своем анализе исходили из предпосылки раздробленного, обессиленного внутренней борьбой Китая, Китая, подлежащего разделу на сферы влияния. Они брали исходным пунктом ту систему сложившихся отношений между Соединенными Штатами, Японией и Англией, которая установилась после Вашингтонской конференции, не учитывая нового могущественного в перспективе фактора дальнейшей политики Китая. Китайская революция при некоторых условиях может, во-первых, ускорить вооруженный конфликт среди крупных держав на Тихом океане, «установка» на который со стороны буржуазных знатоков тихоокеанской проблемы исчислялась рядом лет; во-вторых, она окажет революционизирующее влияние на всю Азию, и, в частности, на Индию, где за последние годы национально-революционное движение как будто стало итти на убыль. И это также один из факторов, обостряющих тихоокеанские противоречия. И что такого рода утверждение о роли китайской революции имеет за собой все основания вероятности,— свидетельствует восстание в Индонезии. Наряду с китайской революцией, это восстание также выдвигает тихоокеанский вопрос. Неспокойно также и в Филиппинах. Летом нынешнего года президент Соединенных Штатов Кулидж, в связи с агитацией, начавшейся среди населения Филиппин вокруг американских планов добычи на Филиппинах каучука, отправил некоего полковника Томпсона для выяснения положения на Филиппинах. Почтенный полковник вернулся с весьма оптимистическим докладом, констатировавшим не стремление к независимости филиппинского населения,

423 а его страстное желание производить каучук для мистера Форда; в то же время он вынужден был признать, что «агитация некоторых политических деятелей в пользу независимости Филиппин находит отклик среди малокультурных слоев». Сейчас не может быть ни одного крупного колониального движения, которое не врезывалось бы во всю дипломатическую паутину международных отношений крупнейших капиталистических хищников. Оно опрокидывает соотношения сил между ними, обостряет их борьбу, разжигает новые аппетиты. Китайская революция и колониально-революционные движения имеют потому шансы на победу, что они происходят в обстановке не уменьшившихся, а усилившихся противоречий на Тихом океане. Третье обстоятельство, играющее также некоторую роль в заострении тихоокеанского соревнования, это — вопрос об английских доминионах. Общеизвестна та борьба, которая происходит между Великобританией и Соединенными Штатами вокруг таких доминионов, как Канада и Австралия и т. п. Величайшие затруднения экономического и политического порядка, которые переживает Англия, вынуждают ее все больше и больше ориентироваться на свои колонии и доминионы. Уже кое-где в английской печати раздаются голоса о том, не лучше ли Великобритании вообще «уйти из Европы», сконцентрировав все силы на сохранении, упорядочении, установлении более тесных экономических связей с ее разбросанными по морям и океанам частями империи. А если бы Англия действительно стала на такой путь, то это означало бы в известном смысле победу в ее политике тихоокеанской ориентации.

Наконец, актуальность тихоокеанской проблемы подчеркивается изменениями, происшедшими в мировой экономике. Все повоенное развитие характеризуется тем, что ось мирового хозяйства передвигается постепенно, но упорно, в заокеанские страны. Бурный рост капитализма в Северо-Американских Соединенных Штатах сопровождается также его быстрым развитием в целом ряде «девственных» стран — Аргентине, Бразилии, Канаде, Австралии и т. п. Если какой-нибудь крупный экономический кризис не вызовет здесь хозяйственной катастрофы раньше, то только вооруженная борьба на Тихом океане способна будет создать здесь, в этих заокеанских странах, непосредственно революционную обстановку.

Необходимо также принять во внимание и большой удельный вес в мировом хозяйстве тихоокеанских колоний в Азии. Так, например, если взять долю участия в мировой внешней торговле Азии и Европы, то мы увидим сильное увеличение удельного веса азиатской торговли за период от кануна мировой войны до 1923 года. Так, в 1913 г. доля Европы во внешней мировой торговле составляла 64,2%, Азии — всего 10,1%, в 1923 г. доля Европы равна 51,9%, доля Азии — 14,2%. Все это, вместе взятое, вынуждает нас остановиться подробно на тихоокеанских противоречиях. С самого начала оговариваюсь, что их надо рассмотреть под двояким углом зрения: во-первых, как об'ект исследования возможной будущей войны на этом отдаленном от Европы участке капиталистического фронта; во-вторых, как исследование перспективы китайской революции в свете тихоокеанских противоречий. Забегая несколько вперед, скажу именно по этому последнему вопросу, что как раз вся констелляция сил на Тихом океане и, в первую голову, между Соединенными Штатами и Японией, позволяет с известной уверенностью предсказать победу кантонского правительства. У нас нет ни малейшей почвы для пессимизма. Если кантонское правительство, укрепляя свое внутреннее положение союзом с крестьянством,

424 сумеет использовать умело эти противоречия, оно неизбежно выйдет победителем из нынешней героической борьбы трудящихся китайских масс за национальное освобождение.

АМЕРИКАНСКИЙ ИМПЕРИАЛИЗМ В БОРЬБЕ ЗА ТИХИЙ ОКЕАН​

Об'ективно-наступательную роль в Тихом океане играют Северо-Американские Соединенные Штаты, об'ективно-оборонительную роль — Япония и Великобритания. Американский империализм — самый опасный для трудящихся масс всего мира. Это — империализм, связанный с борьбой за мировую гегемонию. Ему в будущей мировой войне, если судьбы человечества не будут изменены пролетарской революцией до того времени, будет принадлежать главенствующая роль. А к этой войне на Тихом океане уже сейчас готовятся в Америке; о ней уже имеется большая литература, разрабатывающая вопрос со всей детальностью; указывают ее сроки (1931 — 1933 г.г.), примерное развитие операций, т.-е., иначе говоря, воскрешается та картина, которая была за несколько лет перед войной в Европе. Как раз тогда, перед мировой войной 1914 — 1918 г.г., в военной литературе разрабатывались проекты наступления германцев на Бельгию, которые впоследствии были воспроизведены с такой фотографической точностью в первые дни августа 1914 г. Все развитие американского империализма за последние 20 — 25 лет свидетельствует о том, что эта надвигающаяся с неумолимой последовательностью борьба за Тихий океан отнюдь не фантастика. И это понимают сами правящие классы. Вот, например, как оценивает положение на Тихом океане известный знаток тихоокеанских проблем профессор Сиднейского университета Холл:

«Нельзя отрешиться,— говорил он три месяца тому назад,— при анализе создавшегося положения на Тихом океане от ощущения глубокого беспокойства. Слова о том, что Тихий океан заменит Атлантический в качестве мирового центра, нельзя принимать с большой легкостью. Именно на Тихом океане аппарат для мирного улаживания международных конфликтов оказывается более слабым, чем где бы то не было».

И далее, тот же Холл с лирической грустью констатирует, что на Тихом океане нет даже такого учреждения, как Лига наций.

«Лига наций,— продолжает он,— несмотря на все ее дефекты, все же представляет собою машину, которая может быть полезной в международных вопросах (!!!). Но при всяком значительном конфликте в Тихом океане к Лиге наций невозможно прибегнуть, так как Соединенные Штаты не являются ее членом».

Насколько Лига наций может быть инструментом «для улаживания мировых международных конфликтов»,— это, конечно, весьма спорно, но глубоко симптоматичным для всего международного положения является тот факт, что именно Тихий океан стоит вне сферы какого бы то ни было влияния даже таких немощных учреждений, как европейская Лига наций.

Некоторую пацифистскую иллюзию создала пресловутая Вашингтонская конференция в 1921 году, приостановившая рост морских вооружений. Но она не устранила ни причин, ни возможностей самого конфликта,— она лишь отсрочила его. До этой конференции американский империализм систематически и

425 упорно укрепляет свои военно-стратегические позиции в борьбе за Тихий океан и дальне-восточные рынки.

В 1898 году, в итоге американско-испанской войны, Соединенные Штаты отнимают у испанцев остров Кубу, расположенный у берегов Центральной Америки и со стороны Атлантики являющийся ключом к будущему Панамскому каналу; заодно Соединенные Штаты аннексируют и другой остров, имеющий крупное военно-стратегическое значение для охраны входа в Панамский канал,— Порто-Рико.

В итоге той же американско-испанской войны Северо-Американские Соединенные Штаты захватывают лежащие у входа в Южно-Китайское море у азиатских берегов Тихого океана Филиппины. Значение Филиппин можно определить как револьвер, повернутый в сторону Японии. Правда, револьвер опасный, ибо он может быть вырван в самом начале военных операций Японией,— против Филиппин лежит японская военно-морская база Формоза. Но Филиппины имеют для Соединенных Штатов и экономическое жизненное значение. Известно, что в отношении потребления каучука Соединенные Штаты зависят всецело от Англии. Произведенные недавно исследования показали, что климатические и почвенные условия в южной части островов очень благоприятны для производства каучука.

В том же 1898 г., воспользовавшись революционным движением на Сандвичевых островах, лежащих на пути между американским побережьем Тихого океана и Филиппинами, Соединенные Штаты овладевают ими, устраивая здесь одно из центральнейших звеньев в цепи военно-морских баз на Тихом океане — Перл-Харбор. Чтобы понять значение Сандвичевых островов в борьбе за Тихий океан, нужно принять во внимание тот факт, что нет сейчас ни одного судна в мире, которое могло бы проплыть Тихий океан и возвратиться обратно, не заходя, по крайней мере, хоть в один порт.

Кроме Гаваев, на всем Тихом океане нельзя найти другого пункта для снабжения пресной водой и углем. Это положение Гаваев дало повод считать их своего рода Гибралтаром Тихого океана. Здесь, на этих островах, в своей базе Перл-Харбор, американское адмиралтейство сконцентрировало воздушную эскадру в 150 аэропланов. Ряды подводных лодок чередуются с контр-миноносцами. Величайший бетонный док может вместить одновременно дредноут и крейсер. Район действия гавайской станции беспроволочного телеграфа достигает Китая, Австралии и Нью-Йорка. В бетонных бараках расположена пехота, вооруженная приспособлениями для газовой войны, минометами и т. п. Таков этот узловой нерв будущей войны на Тихом океане. Уже совсем недавно Соединенные Штаты ассигновали 20 млн. долларов на дальнейшее укрепление Гаваев. Все эти захваты были лишь прелюдией к шагу огромнейшей важности в деле развития империалистического наступления Соединенных Штатов на Тихий океан — к прорытию Панамского канала, работы по сооружению которого закончились к августу 1914 г. За шумом и грохотом империалистической войны это событие, знаменовавшее собою новый тихоокеанский этап американской внешней политики, прошло без достаточного внимания.

А между тем, только после открытия Панамского канала, сократившего морские пути американского флота на 8 — 10 тысяч миль, избавившего его от прохода через бурный и опасный Магелланов пролив, лежащий у Огненной Земли, слова Рузвельта, что «в истории человечества начинается тихоокеанская эра», и что «господство над Тихим океаном должно принадлежать Соединенным Штатам», действительно могли стать программой американского империализма.

426 Но на-ряду с этим необходимо отметить, что и сама Вашингтонская конференция, которую наивные, пацифистски настроенные болтуны считают началом «мирного» периода в развитии тихоокеанских отношений, была осуществлением Соединенными Штатами плана концентрированного проникновения в Тихий океан. Дело в том, что именно на этой конференции Соединенным Штатам удалось изолировать Японию, добившись разрыва ее союза с Великобританией. Война Соединенных Штатов против об'единенного англо-японского флота была задачей крайне трудной. Япония, благодаря своему военно-стратегическому положению, благодаря системе береговых укреплений, почти неуязвима с моря; ее можно взять только длительной блокадой, рассчитанной на ряд лет. А такая блокада со стороны флота Соединенных Штатов была бы немыслима при условии одновременной борьбы против морских сил Великобритании, располагающей у азиатских берегов двумя оборудованными морскими базами — Гонконгом и Сингапуром. Именно поэтому Вашингтонская конференция, укрепившая дипломатические позиции Соединенных Штатов, не только не устранила возможности войны между этими последними и Японией, но сделала ее еще более вероятной. Этой военно-стратегической подготовке американского империализма соответствовала и его экономическая экспансия.

СУЩНОСТЬ АМЕРИКАНСКОГО «ПАЦИФИЗМА»​

Американский империализм прошел в программе экономической экспансии три этапа: а) во-первых, доктрина Монроэ. Господство этой доктрины, провозглашавшей лозунг «Америка для американцев», совпало с тем периодом развития экономики Соединенных Штатов, когда рынки Южной и Северной Америки были предельной нормой вожделений американской буржуазии. б) К концу XIX века когда бурное развитие капитализма Соединенных Штатов сделало эти рамки слишком тесными для него, когда американская буржуазия впервые стала поворачивать свои взоры к Тихому океану и к огромнейшему китайскому рынку, американский империализм выступил с новым знаменем, на котором была написана программа «открытых дверей». Политика «открытых дверей» есть политика всякого молодого растущего империализма, пришедшего с запозданием на историческую сцену, когда мир уже был поделен между другими капиталистическими соперниками. А к моменту появления Северо-Американских Соединенных Штатов в Китае здесь уже почти безраздельно господствовали Англия и Япония. Великобритания была первой капиталистической державой, обосновавшейся в Китае через форпост экономического влияния на Дальнем Востоке — Гонконг, захваченный ею в 1842 г. в итоге разбойничьего нанкинского договора; она в течение десятков лет укрепляла свои позиции здесь. Но, с другой стороны, географическое положение Японии облегчило выросшему к началу XX столетия японскому капитализму проникновение в Китай. Молодой, дерзкий японский империализм вытеснял шаг за шагом Англию из завоеванных ею позиций. Японский капитал, несмотря еще на его слабость в самой Японии, проникал в промышленность, в акционерные железнодорожные компании, вступал главнейшим пайщиком в банки. Достаточно взглянуть на кривую импорта в Китай из Японии и Англии, чтобы убедиться, как усиленно шло внедрение японского капитала в Китае. Так, в 1870 г. английский импорт составлял 87%, японский — около 2%; в 1923 г. английский — 13%, японский — 23%. Так было до тех пор, пока в Китае не появились Соединенные Штаты. В 1910 г. американский

427 импорт в Китай составлял всего около 5%, в 1923 г. он уже обгоняет английский импорт, достигая 16%. Провалившаяся тарифная конференция нынешнего года показала, как резко расходятся интересы Соединенных Штатов и Великобритании. Так, например, американский экспорт на азиатский континент возрос с 4,6% до войны до 12% всего американского экспорта, угрожая острой конкуренцией британской торговле, сильно пострадавшей, кроме того, от бойкота. Что оставалось другое в этих условиях американскому империализму в Китае, как не политика «открытых дверей»? в) Наконец, третий фазис в развитии империализма Соединенных Штатов наступает после окончания мировой войны 1914 — 1918 г.г., после экономического разгрома, нанесенного ею Европе. План Дауэса, это — программа закабаления сильным американским капитализмом индустриальных европейских стран. Американский империализм не довольствуется больше азиатскими странами, он продвигается уже в Европу. На-ряду с Германией, он «оздоравливает» Австрию, он готовит план финансового «оздоровления» Франции, он незаметно подбирается к Италии, и т. д.

Все эти три периода в развитии американского империализма находят свое отражение во внешней политике Соединенных Штатов. Эта политика крайне сложна в силу наличия трех путей экспансии Соединенных Штатов: Америки, Азии, Европы. В борьбе за американский материк Соединенные Штаты приходят в резкое противоречие с захватническими планами великобританского империализма. И в Канаде, и в Мексике, и в Бразилии, и в Чили, и в других более мелких государствах американского материка уже в течение ряда лет идет упорная борьба между Соединенными Штатами и Великобританией за влияние. Эти противоречия осложняются до крайних пределов борьбой между этими двумя наиболее могущественными империалистическими государствами за источники нефти, каучука (Америка добывает свыше 70% всей нефти, Великобритания имеет почти монополию в добыче каучука). «Каучуковая» война, свидетелями которой мы были свыше года тому назад, напоминала лишний раз о том, куда направлен рост этих противоречий. Не менее резко эти англо-американские противоречия вскрываются и на азиатском континенте, где американскому империализму приходится вступать уже в экономическое единоборство с Великобританией на рынках Китая. И это есть первый фактор, определяющий политику американского империализма; этот фактор толкает Америку к вооруженному столкновению на Тихом океане в будущем с Великобританией. Можно утверждать, что так же, как мировая война 1914 г. определялась в основе англо-германским соревнованием, будущая мировая война неизбежно пойдет по линии борьбы за мировую гегемонию между Соединенными Штатами и Великобританией. Эта перспектива оказалась бы нереальной при двух условиях: если бы пролетарские революции в этих странах произошли раньше, чем назревание вооруженного конфликта между ними; если бы процесс распада Великобританской империи пошел гораздо быстрее, чем он шел до сих пор, и Великобритания отошла бы на задний план, уступив свое место другой подымающейся европейской державе или оставив его незанятым.

Гораздо сложнее «европейская» политика американского империализма. Северо-Американские Соединенные Штаты слишком далеко отстоят от Европы, чтобы они могли претендовать в данной стадии на непосредственное вмешательство в европейские дела. Даже в Азии в борьбе с Японией они стремятся к тому, чтобы действовать при помощи третьей державы,— тем более в Европе. Американский империализм в нынешнем столетии хочет и будет играть по отношению

428 к Европе ту роль, которую играла по отношению к континенту в XIX веке Великобритания. Соединенные Штаты будут использовать европейские противоречия и делать попеременно то или иное буржуазное государство или группу их орудием своей политики. До сих пор орудием американской политики была в известной мере Англия; не исключена возможность, что нынешнее франко-германское сближение будет использовано Америкой против той же Великобритании. Но именно эта необходимость для Соединенных Штатов найти третью державу в Европе для проведения своих планов и была причиной до сих пор «англо-американского сотрудничества». И это было второе «европейское» лицо политики американского империализма. И те товарищи, которые, подобно тов. Радеку, выпячивали эту сторону англо-американских отношений, совершали ту ошибку, что они слишком «европеизировали» эти отношения. Несомненно, что это «сотрудничество» англо-американского капитала в Европе не могло не оказывать влияния на отношения Великобритании и Соединенных Штатов в других пунктах земного шара, но делать на основании этого вывод о длительности этого сотрудничества, видеть в нем решающий момент английских и американских взаимоотношений, это значит сбиваться на путь самого вульгарного пацифизма. «Европейский пацифизм» Северо-Американских Соединенных Штатов есть политика временного характера, определяемая неподготовленностью этих последних к непосредственному вмешательству в европейские дела. Этот «пацифизм», который довольствуется пока экономической экспансией, не есть нечто оригинальное, ибо дипломатическая история знает уйму примеров такого рода «миролюбия».

АМЕРИКАНСКАЯ ПОЛИТИКА В КИТАЕ​

Что американский империализм отнюдь не миролюбив,— доказывает вся история его подготовки к борьбе на Тихом океане. Но и здесь наступление американского империализма принимает особые формы. Военно-стратегическое положение его военно-морских сил и береговых укреплений таково, что Соединенные Штаты пока способны лишь к оборонительной войне. На его тихоокеанском побережьи, начиная от важнейшей морской базы Педжет Саунд до пограничной крепости Сан-Диего, сосредоточен целый ряд морских баз с главнейшим портом Сан-Франциско. Это укрепление и базы предохраняют Соединенные Штаты от нападения со стороны Тихого океана. Но гораздо хуже обстоит дело с наступательными операциями американского флота. Современная морская война для развития успешных морских операций требует того, чтобы военно-морские базы действующего флота не отстояли друг от друга дальше, чем на 500 миль. Несмотря на то, что Америка располагает на Тихом океане такими военно-морскими базами, как Филиппины, Перл-Харбор и т. д., эти базы не в состоянии обеспечить в силу своей отдаленности друг от друга боеспособности американского флота. Достаточно указать, что Филиппины отстоят от Сан-Франциско на 7.000 миль, а Перл-Харбор от Сан-Франциско — на 2.100 миль и от Филиппин на 4.800 миль. К тому же с самого начала военных операций Япония немедленно захватит близлежащие у азиатских берегов Филиппины; и об этом все знают, и знают, что этот захват будет первой боевой задачей японского флота. В этом вопросе не создают себе никаких иллюзий и в самой Америке. К тому же Япония почти неприступно сильна на своем морском стратегическом фронте от северных входов в Японское море до южной части Восточно-Китайского моря. Гораздо хуже обстоит дело с ее флангами. В американском штабе разрабатываются про-

429 екты одновременно с морскими операциями наступления на Японию с суши при помощи сухопутной армии. Это наступление при помощи десанта теоретически может итти по двум направлениям: а) по северному — от Аляски через Камчатку в южную часть Охотского моря, к устью Амура с дальнейшим продвижением в Амурскую область и Северную Маньчжурию; б) по южному — высадкой десантов у берегов Южно-Китайского моря (французский Индо-Китай), а затем — в Южный и Центральный Китай. Но оба эти плана связаны с огромными трудностями, с величайшим риском потопления транспортов, перевозящих войска, и т. д. И вот это противоречие между экономически агрессивной ролью американского империализма и его военно-стратегическими возможностями и определяет позицию Соединенных Штатов по отношению к Китаю. Соединенные Штаты заинтересованы в том, чтобы в Восточной Азии создалось более или менее сильное государство, могущее оспаривать господство среди азиатских народов на Дальнем Востоке у Японии. Это государство должно быть достаточно сильно, чтобы угрожать Японии с тыла, но в то же время оно должно быть настолько слабо, чтобы плыть в фарватере американского империализма. Отсюда «нейтральная» выжидательная позиция Соединенных Штатов в нынешней военной борьбе в Китае. На худой конец Соединенные Штаты готовы даже примириться с победой кантонского правительства, ибо практические янки чисто по-делечески оценивают перспективы китайской революции. Когда кончится вооруженная борьба, произойдет об’единение Китая, и он вступит в полосу экономического строительства; единственное государство, которое искренно могло бы помочь возрождаться экономически Китаю, это — СССР. Но американцы полагают, что СССР еще очень долго будет бессилен оказывать действенную помощь китайским трудящимся массам на экономическом поприще. Американские империалисты считают, что тогда именно придет их подлинный час. Рабоче-крестьянский Китай вынужден будет силой обстоятельств ввести у себя «американский нэп». И Китай удастся взять голыми руками. Но, укрепившись экономически в Китае, американский империализм легче сломит господство Японии и ее претензии на это господство на дальне-восточном побережьи Тихого океана. Только при этом экономическом закабалении Китай может стать плацдармом для Соединенных Штатов в войне против Японии.

Поэтому в настоящее время, в противовес грубой неэластичной политике англичан, американский империализм предпочитает выступить в Китае в белых перчатках. Он, правда, весьма скромную, долю контрибуции, причитающуюся Соединенным Штатам за боксерское восстание, предпочитает употребить на «культурно-просветительную» работу в самом Китае. В лице миссионерских американских обществ он находит армию пропагандистов и проводников своего влияния. Он старается привлечь китайскую буржуазную молодежь в свои университеты в Америке, зная, что в будущем ее можно использовать, как агентов американской экспансии в Китае. Все это лишь авансируемый на выгодное дело капитал, проценты по которому придется платить трудящимся массам впоследствии. Таков смысл американской политики. Едва ли было бы целесообразно спорить по этому поводу с американскими джингоистами. Вопрос, поставленный когда-то Лениным для русской революции: «Кто кого?», конечно, не праздный вопрос для китайских трудящихся масс. Опасности, подстерегающие китайскую революцию на другой день после ее победы, будут велики, как велики они и сейчас в сложном международном переплете, окружающем Китай. Американский империализм — самый страшный, самый хитрый, самый сильный враг трудя-

430 щихся масс Китая. С ним была бы связана та «буржуазная демократия», которая пришла бы в итоге национальной революции, если бы эта революция пошла по буржуазному пути. Но американские империалисты просчитываются и не могут не просчитаться, потому что они не видят той исторической роли, которую суждено сыграть Китаю в Азии и на Тихом океане. То смутное, пан-азиатское движение, которое до сих пор пыталась взять в руки Япония, придав ему узко расовый характер, сделав его инструментом своего империализма, при победе рабоче-крестьянского пути китайской революции изменит неизбежно свой облик. Оно превратится в величайшее движение угнетаемых мировым империализмом азиатских стран за свое освобождение от империалистического ига. Не Японии, которая принимала активное участие вместе с белыми империалистами в подавлении боксерского восстания в Китае в 1900 г., выполнить эту задачу. Она по плечу только революционному Китаю. И это движение народов Азии одинаково будет направлено и против английского, и американского, и японского империализма. Но на-ряду с тем освобожденный Китай станет центром притяжения всех народов желтой расы, населяющих Филиппины, Индонезию и многочисленные острова Тихого океана. Китай будет великой тихоокеанской державой, несущей угрозу капиталистическому миру трех материков. Его пути неизбежно столкнутся с путями американского империализма, ибо перед ним еще более остро, чем перед Японией, стоит вопрос о расселении своего огромного населения на Тихом океане. Не мечом и огнем будет осуществлять Китай эту задачу среди островитян Тихого океана. Эта задача будет одновременно и процессом революционизирования туземного населения. Но не в этом сейчас основное звено текущего момента. Главная задача, стоящая перед партией Гоминдан,— как использовать противоречия среди держав вокруг Китая, чтобы продвинуть вперед дело китайской революции. А американская позиция дает возможность для большего маневрирования. Планы американского империализма являются страшной экономической и военно-стратегической угрозой для Японии.

ЯПОНСКАЯ ПОЛИТИКА В КИТАЕ​

Проникновение Америки в Китай, это — вопрос дальнейшего существования японского империализма, это вопрос его жизни и смерти. Именно эта угроза может ускорить военный конфликт между Соединенными Штатами и Японией на Тихом океане. Для Японии Китай, это — огромный резервуар ее сырьевых источников, место экспорта ее капиталов. Особенно важную область для Японии представляет Маньчжурия, главная арена проникновения японского капитала. Япония не имеет своей железной руды; вся ее военная промышленность зависит в значительной мере от Китая. На долю Японии приходится всего 0,1% всей мировой добычи железной руды. Из Китая она ввозит около 40% всего потребного ей железа, остальное — из Соединенных Штатов и Англии. Она имеет сильный флот, превосходную империалистическую армию, но отрезать ее от Китая, это — лишить ее одного из источников ее железо-стального снабжения, поставить ее в еще большую зависимость от тех капиталистических стран, с которыми ей придется в будущем воевать, это значит отнять стальные ступни у ее империализма. Поэтому на-ряду с ввозом железа из Китая японский капитал усиленно стремится проникнуть в центры китайской металлургической промышленности: провинцию Шаньдунь и, отчасти, Ханькоу, захватив подавляющее большинство металлургических предприятий в свои руки. Летом нынешнего года американская

431 газета «Нью-Йорк Америкен» опубликовала сенсационный документ. Это был секретный доклад японского генерального штаба по вопросу о подготовительных мерах Японии на случай об'явления ей войны Северо-Американскими Соединенными Штатами. Документ этот появился 6 июня в американской печати и заслуживал бы того, чтобы его воспроизвести целиком, если бы ограниченность размера нашего доклада не препятствовала этому. Документ этот нагляднейшим образом вскрывает значение Китая и особенно Маньчжурии, как питательной базы Японии во время войны. Сущность его можно свести к следующим четырем пунктам: а) только эксплоатация богатых естественных ресурсов Маньчжурии и отчасти Кореи (железо, уголь, нефть, предметы питания) позволит Японии соответствующим образом организовать оборону; б) необходимость сооружения обширной сети железных дорог через Маньчжурию и Корею для перевозки этих материалов; в) обеспечение свободы плавания в Корейском проливе и в Японском море; г) целесообразность «дружественной политики» со стороны Японии в отношении Китая, чтобы облегчить осуществление японской эксплоатационной программы. Важна также для Японии роль Китая в отношении вывоза из него угля. Так, из всего ввозимого в Японию угля 80% приходится на долю Китая и Квантунской провинции. То же и в отношении хлопка, если Япония хочет освободить ее текстильную промышленность от американской зависимости. Но и в самом Китае Япония сосредоточила больше трети всей текстильной промышленности в своих руках, в то время как английский капитал владеет лишь 5% текстильных фабрик. Однако и эти цифры не дают полной картины, ибо Япония, пользуясь кризисом китайской текстильной промышленности, скупила большую часть текстильных предприятий, выступая в то же время извне под знаком «китайских» фирм. Японский железнодорожный капитал занимает ныне первое место. В банковском деле если Япония и не имеет таких банков, как Гонконго-Шанхайский, фактически решающий все валютные вопросы, то все же японский капитал опирается на 31 более мелкий банк. И за последние годы, особенно после гонконгских событий, проникновение Японии в Китай еще более усилилось. Достаточно указать на то, что в первую треть 1926 г. активный баланс Японии в торговле с Китаем удвоился, по сравнению с соответствующим периодом прошлого года. Благодаря дешевизне рабочих рук в Китае, прибыль японских предпринимателей в Китае в области текстильной промышленности достигает буквально чудовищных цифр. Так, например, некоторые японские текстильные предприятия в Китае уплачивают дивиденды своим акционерам в 150%. Интересы военно-стратегического и экономического порядка Японии слишком велики в Китае, чтобы она допустила осуществление американского плана. А из этого вытекают три вывода для китайских трудящихся масс: а) во-первых, нужно уже теперь учитывать, что при дальнейшем проникновении американцев в Китай Япония может начать превентивную войну гораздо раньше тех сроков, какие обычно намечаются в японской и американской военной литературе, особенно, если она обеспечит нейтралитет Англии в этой войне; б) во-вторых, что если эта тихоокеанская война разразится до об'единения Китая, японский империализм сделает злодейскую попытку оккупировать Китай, чтобы сохранить для своей обороны и своей промышленности наиболее жизненные артерии; в) в-третьих,— и это имеет самое актуальное значение для нынешней внешней политики Гоминдана,— что Япония в предвидении будущей тихоокеанской войны заинтересована в сохранении дружественных отношений с Китаем. Можно предсказать, что если при помощи северной экспедиции кантон-

432 скому правительству удастся не только расширить, но и закрепить базу своего распространения, Япония перейдет к своего рода «оборонительной» политике в Китае; она предпочтет держать в своих руках при помощи Чжан-Цзо-Лина Северный Китай, чем броситься в опасные авантюры, возбуждающие против нее еще более широкие массы китайского населения. И что такого рода перспектива отнюдь не исключена,— об этом свидетельствует хотя бы недавняя нота, посланная японским правительством Кантону с известными четырьмя вопросами, в роде того, предполагает ли кантонское правительство перенести революцию в другие страны, или предполагает ли оно установить коммунистический режим в Китае, и т. п. Такого рода вопросы свидетельствовали бы лишь по меньшей мере, о крайней наивности японской дипломатии, если бы они не служили целям прикрытия японского отступления от старой политики в Китае. Уже с момента гонконгской стачки японцы фактически отказались от грубо завоевательской политики Англии в Китае, подставив одних англичан под удары китайского национально-революционного движения. Действует в направлении признания кантонского правительства de facto Японией и то обстоятельство, что внутри правого крыла Гоминдана Япония надеется, в силу расовой близости, найти симпатии в пользу более тесного союза с ней. Затем японцы не могут не понимать и того обстоятельства, что возрождающийся экономически Китай на ряд лет откроет перед японской промышленностью широкие возможности сбыта ее товаров. Во-первых, китайский рынок ближе всего к Японии; во-вторых, японские купцы знают его лучше других; в-третьих, наконец, ее товары по качеству дешевле,— товары, наиболее отвечающие низкой покупательной способности китайского населения.

А что сулит такого рода переориентировка Японии английскому империализму? Его полную изоляцию. Попытка англичан недавно, после Вансянской бойни, вызвать совместную интервенцию из всех трех тихоокеанских держав потерпела крушение. Эта неудача напомнила британскому империализму, что времена подавления боксерского восстания прошли безвозвратно. Те методы, которыми заносчивый британский колонизатор управлял в Китае, те неравные договоры, как нанкинский, тяньцзинский 1856 г., пекинский 1860 г., при помощи которых Англия выговаривала себе ряд привилегий в обмен за налагаемую на Китай контрибуцию, должны быть сданы в архив британского музея. Если Великобритания не захочет растерять завоеванных ею позиций на Дальнем Востоке, ей придется итти в ногу с временем. Это как будто начинают понимать даже такие консервативные газеты, как «Морнинг Пост». Все чаще и чаще за последнее время начинают раздаваться в Англии голоса о необходимости изменения курса китайской политики. Английский империализм в Китае уже битая собака; он, поджав хвост, еще оглядывается по сторонам, нельзя ли унести утащенного куска при отступлении. Задача китайской революции — добивать эту нашкодившую вороватую собаку. Английский империализм — самый смертельный, непримиримый враг китайской революции. Америка и Япония еще не господствовали в Азии, это — державы, лишь пред'являющие империалистический ордер на господство. Англия, это — уже «азиатское» государство, которое надо выбивать из построенных ею на азиатском материке укреплений. И эта борьба трудящихся масс Азии против английских хищников является также одним из факторов, могущих ускорить кровавую развязку на Тихом океане. Теснимая Америкой и Японией в Китае уже сегодня, с тревогой оглядывающаяся на возможность американской экспансии в Индии завтра, ка-

433 питалистическая Англия может сделать судорожную попытку в провоцировании войны чужими руками. Создание и укрепление Сингапурской базы, последовавшее после подписания Англией Вашингтонского соглашения, свидетельствует о том, что английское адмиралтейство отнюдь не исключает такого исхода нынешней борьбы за Азию, за Китай и Тихий океан. Английское правительство предполагает потратить на создание этой базы около 9½ млн. фунтов стерлингов. Если верить газете «Таймс», сейчас идут энергичные работы по созданию этой базы, действуют землечерпательные машины, растут, как грибы, здания, проводятся железнодорожные ветки, создана огромная нефтяная станция. Куда повернуты будут дула орудий этой базы? Раньше всего против Японии, но, что важнее для нас, они повернуты против революционного Китая. Нам сдается, что мы недостаточно учитываем значение этого последнего факта, ибо иначе коммунистическая пресса всех стран и английские товарищи, в первую голову, должны были бы забить тревогу по этому поводу. А мы этого как будто до сих пор не наблюдаем. Но английское адмиралтейство не довольствуется только Сингапурской базой. Уже давно в английском адмиралтействе носятся с планом создания военно-морской базы в порте Дарвин на северном побережьи Австралии для береговой охраны этой последней и Новой Зеландии. Затем, после захвата англичанами в итоге войны 1914 — 1918 г.г. германской колонии Архипелаг Бисмарка, встает вопрос о создании в выстроенном немцами городе Раболе и бухте Бланш новой морской базы, положение которой настолько было бы центрально, что с ней не могли бы сравниться ни порт Дарвин, ни любая австралийская база. База в бухте Бланш была бы новой Мальтой в сердце Тихого океана. Вашингтонская конференция воспрещает англичанам создание этой последней базы, но в 1931 году истекает срок Вашингтонского соглашения. Будущее покажет, чем закончатся эти систематические приготовления к борьбе на Тихом океане. Трудно пророчествовать, особенно при наличии такого сложного клубка отношений, какой существует на тихоокеанском побережьи, но можно с известной уверенностью предвидеть две фазы в развитии тихоокеанского конфликта. Первая фаза, это — борьба Соединенных Штатов против Японии. Англия на Вашингтонской конференции хотя и разорвала союз с Японией, но она не вошла в союз с Соединенными Штатами. Она оставила себе руки свободными, выговорив лишь при осложнениях на Тихом океане предварительную конференцию четырех держав, подписавших Вашингтонское соглашение, для урегулирования конфликта. Эта позиция Англии позволит ей, в случае войны, маневрировать, выбирать свою ориентацию сообразно обстоятельствам. С одной стороны, это — роль арбитра, продающего подороже свой нейтралитет, с другой стороны, это — роль подстрекателя к войне других для того, чтобы в итоге обессиления противников воспользоваться плодами победы. И Вашингтонское соглашение дает возможность Англии либо оставаться нейтральной в случае войны между Соединенными Штатами и Японией, либо принять участие в ней на стороне Соединенных Штатов, либо на стороне Японии. Нынешняя группировка сил ведет к тому, что эта третья возможность менее всего вероятна. Сейчас ясно, что участие Англии на стороне Японии будет иметь первым последствием отложение Канады, Австралии и Новой Зеландии. Для этих доминионов господство Японии на Тихом океане означает постоянную угрозу нападения со стороны этой последней. И если Канада, Австралия и Новая Зеландия в настоящее время чувствуют себя связанными с метрополией, то лишь потому, что она охраняет их от внешних

434 покушений. Поэтому вопрос о доминионах в нынешней фазе тихоокеанских противоречий является моментом, толкающим Англию в случае американско-японской войны в сторону военного сотрудничества с Соединенными Штатами.

Поэтому гораздо более имеет шансов на осуществление политика совместного нападения Англии и Соединенных Штатов на Японию. Англия не меньше Соединенных Штатов заинтересована в устранении японской конкуренции на Дальнем Востоке и, в первую очередь, в Китае. В одном случае Англия могла бы пойти на военный союз с Японией для совместной борьбы: это в случае, если бы процесс отложения доминионов зашел так далеко, что угрожал бы дальнейшему существованию Британской империи. Английскому империализму не осталось бы ничего другого, как поставить все на карту, чтобы спасти свое дальнейшее существование. И это положение Великобритании великолепно понимают в Соединенных Штатах. Сингапурскую базу расценивают в Америке, как базу для будущих совместных действий англо-американского флота против Японии. Другой причиной, делающей маловероятным выступление Англии, является стратегическая необходимость обороны Англией своих тихоокеанских владений. Всякое столкновение, даже с Францией или Голландией, должно создать угрозу тихоокеанским владениям Великобритании. Англии нужна свобода Южно-Китайского моря, этой большой дороги к Индийскому океану. С этой целью Англия устанавливала протекторат над северо-западной частью Борнео. Никогда Англия не помирится с тем, чтобы японцы закрепились на Филиппинах или в Индо-Китае, ибо это было бы смертельной угрозой ее Сингапурской базе. Далее, Англия заинтересована в том, чтобы иметь господствующее положение в Зондском море, своего рода коридоре между двумя рядами островов, связывающем Австралию и Новую Зеландию. Расширение здесь Японии создает прямую угрозу Австралии и Новой Зеландии и всем архипелагам Океании. Англия была бы изгнана из Тихого океана. Но еще более вероятной можно считать нейтральность Англии в этой первой фазе тихоокеанского конфликта, особенно в начале всей кампании. Англия предпочтет не вмешиваться с первого дня борьбы в войну, чтобы оказаться на положении Америки в европейской войне 1914 — 1918 г.г. За эту позицию Англии говорят внутренние затруднения английского правительства. Англия — страна, стоящая на очереди под ударом социальной революции. И правящим классам Англии придется сильно задуматься раньше, чем броситься в военную авантюру.

Вторая фаза вооруженного конфликта будет разыгрываться вокруг дележа японского наследства и борьбы между Соединенными Штатами и Англией за раздел сфер влияния в Азии и за доминионы. Рискнет ли капиталистический мир кинуться в эту новую кровавую сечу? Не остановится ли он перед настроениями трудящихся масс, среди которых живы еще воспоминания о бедствиях великой империалистической войны? Несомненно, что боязнь революционных потрясений накладывает узду на современные капиталистические правительства. Но тихоокеанский конфликт, особенно в своей первой фазе, тем и опасен для нас, коммунистов, что он будет разыгрываться на слишком отдаленном от Европы участке фронта. Его участниками будут две страны, которые меньше всего пострадали в империалистической схватке 1914 — 1918 г.г.; 50.000 американских солдат, погибших на французском фронте, это — ничтожное количество, по сравнению с теми жертвами, которые понесли народы Европы. Америку и Японию война задела лишь издалека, она повернулась к ним победной стороной. И эту опасность должен заранее предвидеть и сигнализировать Коминтерн,

435 мировая партия, которая не закрывает глаз ни на свои слабости, ни на ошибки. Уже английская стачка вскрыла перед нами наши слабые пункты. Если европейский пролетариат недостаточно сильно реагировал на такое событие, как всеобщая английская стачка или стачка горняков, то спрашивается: подготовлены ли мы к широкому массовому отпору в случае возникновения новой войны, когда обстановка для массового действия создастся во много раз сложнее и затруднительнее? Особенно ответственная задача в этот момент выпадет на долю наших молодых компартий Дальнего Востока и, в частности, китайских товарищей. Они должны уже теперь ясно предвидеть те козни, которые им готовят империалистические тихоокеанские клики на победных путях китайской революции. Вы победите, товарищи, вся международная обстановка говорит за это. Но и после того, как вам удастся об'единить Китай, вы должны знать, что репетицию, или, вернее, ряд репетиций тихоокеанской борьбы империалистические шайки будут разыгрывать через подставных лиц на вашей территории, на ваших границах. Раньше, чем капиталистический мир бросится в бездонные глубины Тихого океана, он попытается, по всей вероятности, побороться у Китая. Победившее кантонское правительство, сильное поддержкой крестьянских масс, сумеет положить конец этим попыткам и в будущем.

Революционный Китай, выступивший активным фактором дальневосточной политики, может стать в союзе с СССР величайшим фактором мира на Дальнем Востоке. Его 400-миллионный тыл тихоокеанской войны и его позиция в этой войне — тяжелая гиря, которую нельзя будет устранить империалистическим правительствам, при учете всех шансов вооруженного конфликта. То, чего не удалось сделать Второму Интернационалу во время империалистической войны в 1914 г., то может удаться сделать организованным в рабоче-крестьянское национальное государство трудящимся массам Китая. И в этой исторической роли пробужденного и восставшего Китая, имеющего крепкий советский тыл нашего Союза,— Китая, связавшего свою судьбу с Октябрьской революцией наших трудящихся масс, идущего по рабоче-крестьянскому пути,— величие китайской революции. В союзе с мировым пролетариатом, с его авангардом — мировой коммунистической партией — революционный Китай может, должен и станет часовым мира, борцом против империалистических войн на Тихом океане.

Заседание закрывается.

436

ЗАСЕДАНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ​

30 НОЯБРЯ 1927 ГОДА

Председатель тов. Бирч.

Дискуссия по китайскому вопросу. Приветствия: т.т. Равгона, Фуникова, Сомара. Речи: т.т. Дункан, Катаямы, Эберлейна, Петрова, Дорио Роя, Шао-Ли-Дзи, Те-Хун.

Председатель. Слово для приветствия имеет тов. Разгон от военно-инженерной школы.

Разгон. Товарищи, когда нашей Красной армии приходилось вести борьбу на фронтах, весть о том, что рабочие других стран сочувствуют нашей борьбе, рабочие других стран помогают нашей борьбе,— эта весть в свое время укрепляла и сплачивала наши боевые ряды и помогала нам победить. С первого дня своей организации Красная армия считала себя армией мирового пролетариата. Красная армия считала себя вооруженной частью борющихся пролетариев всего мира. В этом духе, товарищи, в этом понимании воспитан каждый красноармеец, каждый командир, каждый политработник нашей Красной армии.

Школа, которую я здесь представляю, особо тесно связана с Коммунистическим Интернационалом, она носит высокое имя, почетное имя Коммунистического Интернационала. Эта школа поручила мне от лица всего своего состава, от лица 400 курсантов — 200 красноармейцев и 200 лиц постоянного состава, своему идейному шефу — Коммунистическому Интернационалу передать наш горячий красноармейский привет. (Аплодисменты.)

Да здравствует Коммунистический Интернационал!

Да здравствует мировая революция!

Да здравствует мозг Коммунистического Интернационала — его Исполком! (Аплодисменты.)

Председатель. Слово имеет тов. Фуников.

Фуников. Курсантский, красноармейский, командирский состав работников нашей школы поручил нашей делегации приветствовать штаб коммунистического движения, штаб мировой революции пленум Коммунистического Интернационала. Разрешите передать пленуму наш курсантский привет, разрешите пожелать плодотворной работы пленуму Коминтерна. В огне и буре Октябрьской революции, 9-ю годовщину которой справляли мы недавно, вместе с нами справляли ее и все рабочие и крестьяне мира; в огне и буре этой революции родилась мощная Красная армия, которая вынесла огромные тяжелые бои гражданской войны. Наша школа является одним звеном в общей цепи нашей Красной армии. Наша школа является одной боевой единицей, готовящей ко-

437 мандиров для рабоче-крестьянской Красной армии. Мы ни на минуту не забываем нашей основной задачи,— задачи быть всегда, как и были до сего времени в Красной армии, Красной армией рабочего класса и крестьянства всего мира. Этим мы побеждали, этим мы победим. Красная армия получает из года в год новые резервы командиров. Эти командиры являются вполне надежными руководителями и бойцами рабоче-крестьянской Красной армии, под твердым идейным руководством нашей партии, под идейным руководством Коммунистического Интернационала. Разрешите заверить пленум Интернационала, что мы и впредь будем стойко работать, прочно работать, укреплять боевую мощь Красной армии, из года в год передавать ей лучших бойцов, лучших руководителей в ее ряды.

Да здравствует штаб мировой революции, Коминтерн!

Да здравствует мировая революция! (Аплодисменты.)

Председатель. Слово имеет тов. Семар.

Семар. Товарищи! Исполком Коминтерна приветствует представителей военно-инженерной школы имени Коминтерна. Мы просим представителей школы передать учащимся коммунистический привет от представителей различных секций Коминтерна.

После низвержения капитализма в России самой важной задачей является защита революции от всех ее противников.

К этим задачам принадлежит также укрепление Красной армии, и мы приветствуем товарищей-инженеров, которые прилагают все свои способности к делу усиления Красной армии для защиты и окончательной победы пролетарской революции.

Мы знаем, товарищи, что армия, военные инженеры, а также гражданские инженеры и рабочие массы СССР сумеют вести работу по поднятию хозяйства и построению социализма в СССР.

Мы полагаем, что победы можно будет добиться только совместной работой гражданских и военных инженеров, рабочих, крестьян и всей массы трудящихся. Мы убеждены в том, что Красная армия будет авангардом для защиты завоеваний революции.

Исполком посылает вам свой братский привет и провозглашает:

Да здравствует рабочие и крестьяне!

Да здравствуют военные инженеры школы Коминтерна, борющиеся за победу революции!

Да здравствует победа международной революции!

Председатель. Перейдем к дискуссии по китайскому вопросу. Первым выступит тов. Дункан.

Дункан (С.-А. С. Ш.). Товарищи, Ленин учил революционный авангард рабочего класса тому, что мир не ограничивается одной Западной Европой, а включает также огромные континенты Азии и Африки. Не случайно, что ренегат Каутский называл Коминтерн Интернационалом «азиатского» социализма. Коминтерн является объединением революционных рабочих партий всего мира и всех континентов.

События последнего времени в Китае показывают нам, какое великое значение имело учение Ленина, обратившего внимание рабочих Европы на то обстоятельство, что в ближайшем будущем Азия будет играть преобладающую роль в рабочем революционном движении. Обратимся к прошлому и вспомним,

438 как три четверти века назад, после открытия в 1849 году крупных золотых россыпей в Калифорнии, на тихоокеанском побережьи Америки, Карл Маркс указал, что это неизбежно повлечет к ориентации Соединенных Штатов на Тихий океан и к гигантской борьбе за гегемонию на этом океане. В то время еще невозможно было предвидеть точно момент начала этой борьбы, но сейчас мы являемся свидетелями этих событий и видим, что международная борьба капиталистических государств переносится на побережье Тихого океана.

Когда сейчас перед нами разворачиваются события китайской революции, то трудно даже отдать себе отчет, каким быстром темпом развивается международная революция в этой области. По мере развития этих событий, Соединенные Штаты Америки все больше стараются принять позу друга китайского народа и народной революции в Китае. Я полагаю, товарищи, что вы терпимо отнесетесь к тому, что американская делегация на этом пленуме, быть может, склонна к излишней суб'ективности, когда она постоянно обращает внимание на все лицемерие и опасность того положения, что правительство Соединенных Штатов Америки — это великое пугало для всего мира — стремится показать себя другом китайской революции. Мы, представители Америки, просим вас никогда не забывать, что правительство Соединенных Штатов, что американский капитализм являются самым беспощадным и опасным, самым могущественным, самым дьявольски-хитрым из всех врагов китайской и мировой революции. Мы хотим напомнить вам, что низвержение правительства Соединенных Штатов является той задачей, которая, в конце концов, станет основной для мировой революции пролетариата и колониальных народов.

Я хотел бы подчеркнуть ту особую приспособленность Соединенных Штатов к роли самого страшного пугала, самого мощного угнетателя, который огнем и мечом будет подавлять революцию, особенно в Китае. Я хотел бы подчеркнуть это, ибо вы, товарищи, не можете так ясно представить себе значение Соед. Штатов, как мы, которые живем в этой огромной буржуазной республике, так называемой республике. Я хотел бы указать вам, что в Америке имеется своеобразная культура, которая помогает правительству играть роль «чемпиона цивилизации белой расы», как это говорят в Америке. В Соед. Штатах, где насчитывается 12 млн. негров, мы имеем теорию ак называемого «превосходства белой расы». Конечно, мы все знаем, что основные вопросы лежат не в плоскости расовых различий. Мы знаем, что есть другие проблемы, более важные проблемы, но все же культивирование расового «превосходства» является могущественнейшим орудием империализма, в особенности, когда между народами Азии и государствами так называемой белой расы, а точнее — империалистическими и капиталистическими государствами, начинаются конфликты.

В Америке мы имеем воинственную капиталистическую прессу, которая открыто изо дня в день говорит о завоевании Азии американским капитализмом. Эта пресса открыто пишет об опасностях со стороны «черных, желтых и красных». Конечно, они вполне логично связывают «желтую расу», как они называют народы Восточной Азии, с «красными», т.-е. революционным рабочим классом всего мира. Если нам удастся связать эти две силы, то мы могли бы гордиться этим. В Америке, с ее интенсивно развитой культурой, которая подготовила ее к руководящей роли в кровавой войне с Азией, и в особенности, с Китаем, мы как раз наблюдаем сочетание высокого культурного уровня с самыми низкими проявлениями культуры как в интеллектуальной, так и социальной области. Мы наблюдаем в Америке самые лицемерные формы демократии, кото-

439 рые предоставляют полную свободу действий для буржуазной диктатуры во всех важных вопросах. Мы имеем там менее реальную и более позорную демократию, чем в какой-либо другой стране капиталистической диктатуры, и в то же время американское рабочее движение обладает самой реакционной империалистической психологией. Профсоюзная бюрократия Соединенных Штатов является самым верным слугой на службе у американского империализма. Часто, особенно в вопросах, связанных с империализмом, она является более реакционной, чем многие слои буржуазии. Все это указывает, что Соединенные Штаты являются самым опасным врагом, которого мы и вы должны будем уничтожить в процессе освобождения рабочих и колониальных народов.

Китайская революция развивается таким быстрым темпом, что мы должны напрячь все наше умение, чтобы выработать правильную тактику и формы борьбы для китайского коммунистического движения. Мы считаем, что, безусловно, основной, крупнейшей задачей коммунистической партии Китая является обеспечение за пролетарскими элементами гегемонии в китайской революции. Мы считаем, что китайская партия должна обязательно придерживаться такой тактики, которая обеспечит единство в борьбе всех тех революционных сил, которые можно противопоставить и которые уже противопоставлены силам империализма. Мы считаем, что в прошлом коммунисты Китая, наши товарищи по Коммунистическому Интернационалу, допустили огромные ошибки,— мы должны открыто говорить о наших ошибках в крестьянском вопросе. Из всей дискуссии становится ясно, что китайские товарищи были весьма склонны недооценивать необходимость создания гигантского, мощного крестьянского революционного движения для поддержки развивающейся ныне китайской революции. Основное средство для исправления этих ошибок — и я совершенно уверен, что вы, китайские товарищи, примените его после пленума — это, вернувшись в Китай, во много раз усилить вашу деятельность среди крестьянства, ибо, если вам удастся об’единить вокруг себя эти гигантские массы, то вы сможете изгнать империалистов из всей Азии. Товарищи, в вашей борьбе с империалистическими державами вы должны помнить, что с империалистами можно разговаривать только на двух языках. Один, это — язык доллара, а другой — язык штыков. Доллары манят их в Китай, штыками они должны быть выкинуты оттуда. Китайские товарищи не должны ни на минуту забывать того факта, значение которого наши русские товарищи в полной мере выявили в своей борьбе,— что главной областью деятельностью коммунистов должны быть вооруженные силы, подчинение вооруженных сил руководству вождей революции. Армия — люди, вооруженные винтовками,— осуществляет то, от чего зависит судьба революции. Всякая другая работа во всех других областях не будет иметь значения, пока вооруженные силы не будут находиться в руках революции. Коммунистическая партия должна сделать все, чтобы привлечь на свою сторону крупные вооруженные силы Китая — посредством элементарного коммунистического революционного воспитания в агитационных формах, и так повлиять на вооруженные силы, чтобы они сознательно стали на сторону революции. А из этого, товарищи, неизбежно вытекает, как и из тысячи других уроков борьбы нашего Интернационала, необходимость работы среди молодежи, ибо армия означает молодежь, а молодежь означает армию. Китайские товарищи не должны забывать о своей молодежи, которая сделает революционную армию Китая непобедимой и уничтожит своих врагов, американских и английских империалистов. Она втопчет в грязь американский флаг, английский флаг и флаги

440 всех других империалистических держав, она выкинет их из Китая и об'единит эту великую страну с Советским Союзом, который является авангардом и нашим общим руководителем в борьбе за победу международной революции.

Катаяма (Япония). С большим интересом мы выслушали доклад тов. Тан-Пин-Сяна и прочитали его письменный отчет. В настоящее время китайская революция стала мощной силой. Во время крестьянских восстаний она показала чудеса. В настоящее время китайцы глубоко прониклись революционным духом. Китайский народ находится сейчас во власти революционных настроений.

Слушая речь тов. Тан-Пин-Сяна, мы убеждаемся, что, несмотря на многие опасности, китайская революция в конце концов победит. Мы были свидетелями того, какой прогресс проделала китайская революция с 30 мая прошлого года. Когда несколько месяцев тому назад кантонская армия выступила в поход, то многим казалось, что она представляет собою силу сомнительной величины. Но теперь в ее руках находятся центральные провинции, которые господствуют над всем почти Китаем. Кантонская армия выросла в огромную силу. Со всех сторон один генерал за другим присоединяется к ней. Причина ее успеха заключается в том, что она организована по образцу Красной армии Советского Союза. Она сильна и завоевывает уважение даже у своих врагов. Ее противники опасаются кантонской армии, ибо революционная армия Китая в корне отличается от всех армий реакционных генералов.

Мы видим из доклада тов. Тан-Пин-Сяна, как много врагов у кантонской армии как внутри страны, так и вне ее.

Хотя английский империализм ведет упорную борьбу в Китае, но в настоящее время для Англии нет почти никакой надежды организовать вооруженную интервенцию. Английское могущество в Китае клонится к упадку. Английский империализм в Китае быстро ослабляется. Но зато японский империализм рвется к Китаю. Япония сильно заинтересована в положении Маньчжурии и Монголии, и даже сейчас она пытается усилить свою экономическую базу в этих районах. Японские капиталисты только что организовали в Маньчжурии банк с капиталом в 100 млн. иен. Благодаря экономическому проникновению в Китай Япония не захочет без борьбы уйти из Китая. Это является крупным фактором и серьезной угрозой для китайского революционного движения.

То же самое относится и к Америке. Американский капитализм в некоторой мере благожелательно относится к Китаю, но политика всемогущего доллара не может оказаться благожелательной по отношению к революционному движению в Китае.

Задачи коммунистической партии Китая велики. Она должна проникнуть в Гоминдан, чтобы превратить его в истинную массовую революционную партию. Она должна влиять на него снизу, сохранить единый фронт с Гоминданом до конца и организовать революционное правительство. Гоминдану, т.-е. кантонской революционной армии, нетрудно будет продвигаться дальше и установить революционное правительство в Пекине, однако для этого он должен, прежде всего, укрепиться в центральном Китае, в бассейне Ян-Цзе-Кьянга.

Кроме того, работающая по всей стране коммунистическая партия Китая должна повсюду организовывать революционные силы. В Китае имеются различные, враждующие между собой элементы и силы. Конечно, интересы мелкой буржуазии, рабочих и крестьян отличаются друг от друга. Но все же национальную революцию необходимо довести до конца. И для этого коммунистическая

441 партия Китая должна об'единить мелкую буржуазию с рабочими и крестьянами должна вовлечь все эти революционные силы под анти-милитаристическими и анти-империалистическими лозунгами в борьбу с милитаристами и иностранными империалистами. Нам абсолютно необходимо об'единить эти революционные силы и укрепить их, чтобы завершить дело национальной революции. В будущем иностранные капиталисты попытаются вступить открыто в борьбу с китайской революцией. Пока они опираются на реакционных генералов. При виде того, как революционные силы выступают против них во всем Китае, они вырабатывают план единого наступления против революции. Коммунистическая партия должна подготовиться к этому нападению, и это является крупной и тяжелой задачей. Для этого необходимо укрепить все революционные силы китайского народа.

Я приведу несколько фактов. Вы знаете, что крестьяне Китая бедны, невежественны, что они угнетаются и эксплоатируются точно так же, как и миллионы китайских рабочих и ремесленников. Все эти слои населения угнетаются и эксплоатируются благодаря великой промышленной революции, которая происходит по всей стране, наводненной европейскими товарами, ибо Китай используется как рынок для бросового экспорта. Но, товарищи, хотя рабочие и крестьяне Китая угнетены, но все же в издавна существующих отраслях промышленности и ремеслах они хорошо организованы в гильдии. В Европе в средние века также были такие гильдейские организации, они обладали большой властью благодаря покровительству королей и князей, но китайские цехи имеют еще большее значение, ибо они являются демократическими и часто борются с властями. Многие гильдии в Китае организованы секретно, и их члены подчиняются чрезвычайно строгой дисциплине. В Пекине таких гильдий очень много. Даже водоносы имеют мощную гильдию, члены которой организованы и дисциплинированы и навязывают исполнение правил гильдии тем семьям, которым они доставляют воду. Именно благодаря этим организациям китайские рабочие в состоянии так энергично вести борьбу с иностранными империалистами. Они уже провели ряд крупных забастовок. В 1922 г. мы имели забастовку моряков Гонгконга, в 1923 — забастовку на железнодорожной линии Пекин — Ханькоу, в прошлом году — стачку в Шанхае, а также в Гонгконге и Кантоне, которая нанесла смертельный удар торговле Гонгконга. Китайский народ, вплоть до кули, прошел суровую школу долголетней борьбы. Разделенные на отдельные цеховые организации, китайские рабочие слабы, но когда коммунистическая партия Китая обучит и воспитает их, то они станут мощной революционной силой в борьбе с империализмом и иностранным капитализмом, и тогда наше будущее обеспечено. Рабочие в новых отраслях промышленности также усилились в опыте своей борьбы с иностранным капитализмом Шанхая, Кантона и Гонгконга. Коммунистическая партия Китая должна использовать их в полной мере. Она должна укрепить и организовать революционные силы Китая для борьбы с иностранным империализмом, проводя эту работу при поддержке всех секций Коминтерна, которые будут всячески помогать укреплению коммунистической партии Китая в ее борьбе с эксплоататорами, согласно завету тов. Ленина, который сказал: те рабочие, которые добились освобождения, которые произвели революцию, должны оказать максимальную поддержку революционному движению в других странах. Русские рабочие и крестьяне в настоящее время борются с империализмом в Китае, Англии и во всех других странах. Коммунистическому Интернационалу предстоит блестящее

442 будущее, и под знаменем Коминтерна и ленинизма мы будем итти от победы к победе.

Эберлейн (Германия). Коммунистическая партия Германии, а с ней и все германские рабочие, с величайшим интересом и с глубочайшим воодушевлением следит за ходом развития революции в Китае. Говоря здесь о проблеме китайской революции, мы должны, по нашему мнению, после детального обсуждения ситуации в Китае и задач коммунистической партии Китая, учесть также задачи, встающие перед рабочими всех стран, которые, ввиду развития империализма и попыток организации интервенции в Китае, могут сыграть существенную роль в событиях в этой стране. Моя задача заключается в том, чтобы сказать несколько слов об отношении Германии к китайскому народу и к китайской революции. Мы должны сказать, что в отношении германского империализма, германского правительства к Китаю произошла за последние два года большая перемена. Раньше, когда германская буржуазия, разбитая в мировой войне и испытывавшая на себе тяготы Версальского мирного договора, пыталась в своей политике проводить восточную ориентацию, тогда и в отношении Китая она занимала другую позицию, нежели сейчас. Но после того, как германская буржуазия отвернулась от так называемой восточной ориентации, проделала полный поворот на запад, а теперь завершила свою западную ориентацию вступлением в Лигу Наций и путем различных договоров примкнула к Антанте и подчиняется ей,— оказывается, что германское правительство занимает по отношению к Китаю иную позицию, чем прежде,— позицию, которую нужно связать со всей нынешней внешней политикой германской буржуазии. Сдвиг который, как я уже отметил, сказался в факте вступления в Лигу Наций, в факте установления более тесного контакта с империалистическими государствами и в вытекающей отсюда тяге германской буржуазии к колониальным владениям или к мандатам на колонии,— этот сдвиг создал новую позицию по отношению к востоку. Какова эта позиция?

Мы сомневаемся, чтобы население Китая относилось к германской буржуазии и к германскому правительству с слишком большими симпатиями. Оно еще до сих пор, наверно, помнит, что полупомешанный Вильгельм II, подавляя боксерское восстание, произнес речь о «гуннах в Китае», которых не следует щадить. Китайский народ не забыл еще этого времени. Именно тогда империалистические государства всякими правдами и неправдами присвоили себе особые права и привилегии. От части этих преимуществ Германия должна была отказаться по Версальскому мирному договору, а после Версаля, когда она в 1924 г. заключила с Китаем торговый договор, она отказалась, поскольку соглашение было формально заключено на основе равноправия договаривающихся сторон, и от остальных своих привилегий, как, например, консульские суды и т. п., т.-е. привилегии, не аннулированные по Версальскому договору. Эта позиция проистекала из тогдашнего положения германского правительства и из того факта, что германская буржуазия еще не имела возможности и намерений присоединиться к империалистическим державам и не могла рассчитывать на осуществление своих империалистических вожделений. Но после изменения внешне-политического положения германского правительства, особенно после состоявшейся в Вашингтоне конференции держав Антанты, обсуждавшей китайские проблемы, германское правительство, хотя и не допущенное на конференцию, задним числом признало вашингтонские оглашения, свело тем самым на-нет обещания, данные китайцами при

443 заключении торгового договора, и опять присвоило себе преимущества, гарантированные ей еще после подавления боксерского восстания, за исключением тех, которых она лишилась по Версальскому договору. Таким образом, осуществился полный поворот политики германского правительства, и попытки наладить с Китаем сносные взаимоотношения были прекращены. С тех пор, как германская буржуазия опять проводит свои ясно империалистические тенденции, этот поворот в политике германского правительства по отношению к Китаю становится все более и более очевидным. При этом характерно, что соответствующие заявления германского правительства не вызвали у социал-демократической партии Германии ни слова протеста, ни слова возмущения по поводу присвоения Германией ее старых прерогатив в Китае. Наоборот, германская социал-демократия всячески поддерживала империалистические вожделения германской буржуазии, сказывавшиеся в этих мероприятиях германского правительства, и вместо того, чтобы заодно со всем рабочим классом бороться с ними, поощряла империалистические тенденции, и всю свою ненависть, всю свою злобу обратила против Советской власти — первого в мире рабоче-крестьянского государства, добровольно отказавшегося от всяких преимуществ в Китае, проистекавших из мероприятий, проведенных после боксерского восстания.

Китай поднял в свое время энергичнейший протест против измены германского правительства. Но мероприятия этого последнего с тех пор все более и более отчетливо показывают, что старые империалистические тенденции германской буржуазии снова усиливаются. Разумеется, мероприятия империалистов в Китае носят сейчас иные формы, чем во время восстания боксеров. Если возможность вооруженной интервенции империалистических держав в Китае и не исключена, то она все же представляется маловероятной. Но этого и не нужно империалистам. Их действия в Китае выливаются теперь в совершенно иные формы и сводятся в первую голову к тому, чтобы самым энергичным образом поддерживать капиталистические стремления и капиталистические интересы самой китайской буржуазии. Они поддерживают крупную буржуазию и крупных землевладельцев, особенно же китайских милитаристов, снабжая их оружием и снаряжением, поставляя им инструкторов и оказывая им материальную поддержку, и Германия не составляет в этом исключения.

Таковы новые методы, применяемые теперь империалистами. В этом отношении германская буржуазия нисколько не отличается от капиталистов и империалистов других стран, будь то английские, американские или французские. Я хотел бы это подчеркнуть, ибо мы видим, что германские купцы, агенты империалистов, теперь буквально наводняют Китай. Эти агенты германских империалистов, возвращающиеся из Китая, заявляют в германской печати, что Китай принимает их с распростертыми об'ятиями, что никаких купцов китайцы так не любят, как германских.

Мы должны сказать китайским товарищам, что если у китайского населения действительно налицо такие симпатии по отношению к немецким купцам, то они в корне ошибочны и опасны. Мы можем заверить наших китайских братьев, что германские империалисты, германские купцы точно такие же мошенники, как и английские, французские и американские, и что они точно так же готовы живьем содрать кожу с китайцев, как это делают другие.

Здесь тоже обнаруживается применение нового метода. «Франкфуртер Цейтунг» писала несколько дней тому назад, что задача германского правительства — поддерживать мирные отношения с кантонским правительством, что

444 германское правительство должно занять иную позицию, нежели английское и американское, ибо путем мирных переговоров и мирных отношений оно лучше всего обеспечит германским коммерсантам возможность ввозить товары в Китай и, таким образом, вырвать китайский рынок из рук англичан и американцев.

Таковы намерения и замыслы германской буржуазии в Китае, и нет никакого сомнения, что если германской буржуазии удастся обосновать, расширить и упрочить свои империалистические тенденции в Китае, она станет с такою же жестокостью и грубостью эксплоатировать, угнетать и истязать китайцев, как буржуазия других стран. Дело в том, что германский коммерсант, как я уже сказал, точно такой же мошенник, как английский, французский и американский. Германский торговец поставляет в Китай медикаменты, но одновременно снабжает Англию удушливыми газами, при помощи которых Англия борется с китайским населением, а на другой день он готов поставлять китайской буржуазии оружие, снаряжение и продукты химической промышленности для ведения гражданской войны в ее же стране, ибо гешефт есть гешефт.

Перед нами стоит вопрос: какова наша задача в такой ситуации? Германские рабочие с глубочайшим интересом следят за развитием событий в Китае. Тот факт, что в нашей прессе постоянно обсуждаются события и проблемы китайской революции, не является еще достаточным показателем этого интереса. В течение последнего года наша коммунистическая партия проводила грандиозные, массовые собрания и демонстрации для оказания поддержки китайской революции.

Но мы думаем, что наиболее действенная поддержка, которую мы можем оказать борющемуся китайскому пролетариату, заключается в том, что мы, Коммунистическая Партия Германии, будем и впредь организовывать и вести рабочих на борьбу с буржуазией в своей стране. Мы думаем, что этой борьбой, для которой мы готовы работать день и ночь, которую мы организуем и ведем

буржуазией в нашей стране, мы лучше всего сумеем помочь китайскому пролетариату, находящемуся в столь тяжелом положении.

Петров (встречается аплодисментами). Товарищи, национальная революция в Китае развивается в столь своеобразных условиях, что она существенным образом отличается как от классических буржуазных революций западно-европейских стран прошлого столетия, так и от русской революции 1905 года. В настоящий момент китайская революция развивается по двум основным путям. Первое русло, это — революционное движение общественных сил, это рост рабочего и крестьянского движения, рост национально-освободительного движения вообще. Второй путь это — непосредственное наступление кантонских и Народных революционных армий. Таким образом, на-ряду с политическим массовым движением, национальная революция в Китае прокладывает себе путь непосредственно военной силой. Китайская революция имеет в своих руках готовую армию. Благодаря этому обстоятельству китайские коммунисты имеют возможность непосредственно воздействовать на организованную военную силу.

Сила революционных армий Китая заключается не столько в численном превосходстве штыков, сколько в том факте, что революционные армии Китая на острие своих штыков несут китайскому народу национальное освобождение и, при соприкосновении с войсками противника, деморализуют и разлагают их, вызывая переход значительной части их сил на сторону китайской революции. В этом отношении у революционных армий Китая имеется большое сходство

445 с тем исключительным политическим влиянием и с теми методами воздействия, которые применяла наша Красная армия в борьбе с белогвардейщиной и империалистической интервенцией в России.

Революционные армии являются одним из важнейших факторов китайской революции, придающим ей совершенно своеобразный отпечаток, ибо в других странах приходится начинать работу с внедрения в армию противника в целях ее разложения, что удается с огромными трудностями, так как буржуазные армии обычно окружены каменной стеной, наглухо изолированы от внешнего мира казарменным режимом. Ведя агитацию, нам приходится добиваться, чтобы армия возненавидела существующий политический строй и перешла на сторону революции. Не так обстоит дело в Китае, где уже значительная военная сила стоит под знаменами китайской революции. В настоящее время Китайская Коммунистическая Партия обязана усилить свою работу в кантонских и Народных армиях, уделить этому делу максимальное внимание и укрепить там свое влияние. Необходимо сделать эти армии политически-сознательными и предотвратить возможность того, чтобы они стали игрушкой в руках отдельных милитаристов. Необходимо закрепить влияние компартии и Гоминдана в кантонских и Народных армиях.

Чрезвычайно важным своеобразием китайской революции является полуколониальное положение Китая. На протяжении последних десятилетий вся политика империалистов сводилась к непрерывному экономическому порабощению и политическому расчленению Китая. Империалисты пользуются в Китае такими привилегиями, что, по существу, иностранные поселения, или, как они называются, концессии, представляют собою государство в государстве.

Другим чрезвычайно важным своеобразием китайской революции является то обстоятельство, что со времени неудачной, предательски сорванной китайской революции 1911 г. в Китае происходит распад центрального аппарата государственной власти и усиление системы китайского милитаризма. Фактически уже со времени революции 1911 г. единого Китая не существует, так как на деле современный Китай является раздробленным, расчлененным на составные части. Военно-государственная система китайского милитаризма до настоящего времени господствует в значительной части Китая. Особенностью китайского милитаризма является то, что, будучи военной организацией, он в то же время представляет собою один из каналов первоначального капиталистического накопления, и опирается на целую систему государственных органов полуфеодального порядка. В то же время отдельные милитаристические клики являются ничем иным, как орудием различных империалистических группировок. Применяя старый, испытанный метод: «разделяй и властвуй», мировой империализм фактически расчленил Китай на отдельные провинции, из которых каждая представляет собою самодовлеющий политический центр, где каждый дубань, каждый губернатор является самостоятельным начальником, не подчиняющимся центральной власти.

Таким образом, система концессий, разного рода привилегий и империалистических монополий, как например, сбор таможенных пошлин, целиком находящийся в руках империалистов, соляная монополия и т. д., иначе говоря, методы экономического угнетения, с одной стороны, и поддержка китайского милитаризма — с другой, по существу означают стремление различных империалистических держав к политическому расчленению Китая, ибо им страшен единый революционный Китай, ибо для осуществления их господства над китайскими трудящимися массами им нужен раздробленный Китай. Империалисты

446 всех стран, как огня, боятся революционного об'единения Китая, так как это обозначает создание национального анти-империалистического правительства и решительное продолжение борьбы с международным империализмом при помощи государственного аппарата.

В настоящий момент революционному Кантону удалось сделать большие успехи в деле революционного об'единения Китая. Так как политика империалистов отличается гибкостью, то можно думать, что после того, как они будут поставлены перед совершившимся фактом об'единения значительной части Китая, вместо методов политического расчленения Китая, они станут применять иные методы. Весьма возможно, что Япония, Англия, Америка и другие страны придут к фактическому признанию кантонского правительства, будут обхаживать его со всех сторон, попытаются создать вокруг кантонского правительства империалистическое обволакивание, чтобы втянуть его в русло своей политики, чтобы заставить его свернуть с революционного, анти-империалистического пути. Такая опасность имеется. Но мы думаем, что Китай пойдет не по буржуазно-капиталистическому пути развития, а сумеет стать на некапиталистический путь, имеющий своей окончательной целью установление в Китае социализма.

Одним из средств для достижения этой цели является сохранение единого национально-революционного фронта. По этому поводу в китайской компартии, являющейся одной из лучших секций, которой Коминтерн может справедливо гордиться, существуют ошибочные представления. Некоторые товарищи, преувеличивая значение единого национально-революционного фронта, склонны понимать его, как отказ от самостоятельных требований, от самостоятельных задач и от самостоятельных выступлений рабочего класса. Боясь напугать и оттолкнуть мелкую и среднюю буржуазию, такие товарищи иногда пытаются задержать развитие рабочего движения, наивно думая, что они могут воспрепятствовать об'ективному ходу исторического процесса. Конечно, такая постановка вопроса недостойна коммунистической партии. Но, с другой стороны, иные товарищи из китайской компартии придерживаются ошибочного мнения, что национальная революция в Китае кончилась, партия Гоминдан сыграла свою историческую роль и в настоящее время единственным революционным фактором является китайская компартия, которая должна взять на себя и только на себя об'единение трудящихся масс рабочих и крестьян. Разумеется, это также неправильная позиция. Это явная недооценка национально-революционного движения и переоценка возможностей компартии в данный исторический момент. На этой почве рождаются такие настроения, которые привели Северный пекинский комитет к требованию выхода коммунистов из Гоминдана. К сожалению, это ошибочное предложение нашло себе сочувственный отклик не только на китайской территории, но и в рядах нашей Всесоюзной Коммунистической Партии. Это — глубоко вредная, ошибочная, капитулянтская точка зрения, это — пораженческая идея, которую нужно решительно отвергнуть. В самом деле, что повлекло бы за собой оставление коммунистами рядов Гоминдана? Гоминдан является не только блоком рабочего класса, крестьянства и торгово-ремесленной буржуазии, но он в то же время является и формой влияния китайских коммунистов, китайского рабочего класса на мелкую буржуазию. Отличительное свойство мелкой буржуазии в Китае, как и везде, заключается в том, что она не может играть самостоятельной исторической роли. Мелкая буржуазия либо будет плестись за крупной буржуазией, либо она пойдет под руководством рабочего класса. И та борьба, которая происходит внутри Гоминдана между левым и

447 правым крылом, отражает собою соотношение классовых сил за пределами Гоминдана, отражает собою борьбу за гегемонию между рабочим классом и крупной буржуазией. Правые гоминдановцы, стремящиеся к гегемонии китайской буржуазии, стоят за соглашение с империалистами и за разрыв с коммунистами. Если бы Китайская Коммунистическая Партия приняла предложение русской оппозиции о выходе коммунистов из Гоминдана, то это фактически отвечало бы заветным желаниям правых гоминдановцев и стоящих за их спиной империалистов. Выход коммунистов из Гоминдана нанес бы жесточайший удар дальнейшему развитию китайской революции, ослабил бы руководящую роль Китайской Коммунистической Партии и предоставил бы политическую арену Гоминдана правым гоминдановцам, сторонникам соглашения с мировым империализмом.

Таким образом, ЦК Китайской Коммунистической Партии был совершенно прав, когда отверг это капитулянтское, пораженческое предложение. Сохранение единого национально-революционного фронта на данном этапе исторического развития китайской революции является абсолютно необходимым. Но нужно условиться о правильном понимании этого национального фронта. Может ли китайский национальный фронт об'единять все классы населения, иначе говоря, всю нацию? Я отвечаю отрицательно. Хотя классовая дифференциация в Китае развита сравнительно слабо, тем не менее в рядах китайской буржуазии уже произошло расслоение, и известная часть крупной торгово-промышленной буржуазии, большинство компрадорской буржуазии, связанной с иностранным капиталом, из боязни развертывания революционного движения в своей собственной стране, уже фактически перешли на сторону империалистов. Таким образом, в Китае на борьбу против империализма выступает не вся нация, как это имеет место в экономически неразвитых странах, вроде Марокко, Сирии, Абиссинии, Афганистана и т. д.

Во время Великой Французской Революции аббат Сийес на вопрос, что такое третье сословие, ответил: «Le tiers-état c'est toute la nation moins le priviligiées», т.-е. третье сословие, это — вся нация, за исключением привилегированных. По отношению к Китаю, можно сказать, что национально-революционное движение там об'единяет всю нацию за исключением крупной компрадорской буржуазии, китайских милитаристов и богатых землевладельцев-помещиков, которые фактически уже перекинулись в лагерь контрреволюции и играют реакционнейшую роль в качестве прямых или косвенных пособников империализма. Поэтому абсолютно неправильно выдвигать лозунг единого фронта в деревне. Такого единого фронта не может быть уже потому, что в китайской деревне с исторической неизбежностью развивается ожесточенная классовая борьба между крестьянами и помещиками. Таким образом, идея единого фронта всех классов населения в городе или деревне должна быть решительно отвергнута. Говоря словами известного русского поэта: «В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань». Поэтому, не гоняясь за единым фронтом всех классов населения, нам чрезвычайно важно создать в Китае национально-революционный блок всех анти-империалистических сил, т.-е. тех социальных сил, тех классовых группировок китайского населения, которые стали на путь решительной борьбы против империалистической кабалы и гнета китайских милитаристов. Этот национально-революционный, анти-империалистический блок, может обеспечить дальнейшее развитие Китая по некапиталистическому пути, и создать такое национальное

448 правительство, которое сумеет осуществить революционное об'единение Китая. В этом отношении перед китайской революцией открываются чрезвычайно благоприятные перспективы. Дело не только в том, что революционное движение в Китае стихийно растет, что оно имеет в своем распоряжении мощную армию, насчитывающую десятки и сотни тысяч штыков, но также и в той исключительно благоприятной международной обстановке, в которой развивается китайская национальная революция. Географическая близость Китая к Советскому Союзу при географической отдаленности его от главных центров военного и политического могущества империалистических держав (за исключением Японии) составляет первое условие для успешного развития китайской революции. Затем, кризис мирового капитализма, наступивший после мировой войны, развитие рабочего движения на Западе, в частности, такие факты, как исключительная по своему героизму стачка английских углекопов, на-ряду с усилением борьбы угнетенных народов колониальных и полуколониальных стран, как, например, восстание, в Индонезии, Сирии, Марокко и других странах,— все это чрезвычайно помогает китайской революции, и нет никакого сомнения, что те успехи, которые китайской национальной революции удалось одержать в последние месяцы, в еще большей степени будут стимулировать под'ем революционного движения в угнетенных странах Востока. Героический пример китайской революции, ее победоносное шествие заразят энтузиазмом угнетенные массы Индонезии, Индии, Кореи и других восточных стран, задыхающихся под железной пятой империализма.

Одна из важнейших задач китайской революции состоит в обеспечении гегемонии пролетариата. Чем дальше, тем больше китайский рабочий класс начинает играть выдающуюся, можно сказать, руководящую роль в китайском революционном движении. Такие факты, как шанхайская стачка прошлого года или недавно закончившаяся гонгконгская забастовка, продолжавшаяся 16 месяцев, показывают, что рабочий класс не только осознал себя как самостоятельную политическую силу, но что он уже начинает завоевывать себе авторитет среди мелкобуржуазных масс, среди крестьянства, становясь действительным гегемоном китайской революции. Китайский пролетариат, имея во главе своего движения организованную Китайскую Коммунистическую Партию, сможет повести за собою широкие массы многомиллионного китайского крестьянства и мелкую городскую буржуазию. Китайская Коммунистическая Партия в последнее время достигла больших успехов, она уже имеет своих вождей, создает кадры партийных работников и подлинно ведет за собою массы. Работа компартии в настоящее время приобрела значительный размах. Численность ее, правда, еще не велика, она насчитывает всего около 13.000 членов, но ее политическое влияние внутри Гоминдана и в стране значительно превышает ее численный состав. В этом отношении, до некоторой степени, может быть проведена аналогия с нашей английской компартией, действительное влияние которой значительно превышает ее численность. Китайская Коммунистическая Партия ведет работу среди крестьянства. Наконец, огромную работу проделала компартия в деле организации комсомола. Комсомол в Китае количественно и качественно значительно возрос и в целом ряде отраслей рабты является активной силой. В эту сторону должно быть направлено внимание Китайской Коммунистической Партии; необходимо политически поднять уровень молодежи, об'единить эту рабочую молодежь и организовать китайское студенчество, играющее роль, сходную с ролью революционного студенчества в царской России. Китайской

449 Коммунистической Партии необходимо более энергично вовлекать в руководящую партийную работу китайских рабочих. И в этом отношении Китайская Коммунистическая Партия может похвалиться тем, что в ее составе насчитывается около 60% подлинных китайских рабочих от станка.

Каковы перспективы китайской революции? Китайская революция может пойти по двум путям. Первый путь, это — путь классического буржуазно-капиталистического развития. Такая опасность еще не исключена. Возможно, что после победы кантонского правительства в нем усилится правое крыло, в нем станет играть более крупную роль буржуазия, которая легко может пойти на соглашение с империалистами. В этом отношении Китаю может угрожать турецкий, кемалистский путь развития. Но больше вероятия, что китайская революция пойдет по некапиталистическому пути развития, по прямой дороге к созданию социалистического строя в Китае. Каковы основания для такого оптимистического прогноза? Тот факт, что национальная революция в Китае прежде всего направлена против империализма, против международного капиталистического угнетения, при слабости китайской буржуазии создает предпосылки для возможного установления в Китае революционно-демократической диктатуры рабочего класса, крестьянства и городской мелкой буржуазии. В этом отношении китайская революция имеет широкие, многообещающие перспективы. Но основным условием победы китайской революции является обеспечение гегемонии пролетариата в национально-революционном движении. Было бы чудовищным преувеличением сказать, что пролетариат в настоящее время уже завоевал гегемонию. Нет, он лишь постепенно становится гегемоном национально-освободительного движения, приобретает в этом движении все более и более выдающуюся роль. Но сейчас эта гегемония пролетариатом еще не завоевана. И поэтому нам необходимо держать курс на установление пролетарской гегемонии, на создание таких условий, которые дали бы пролетариату возможность стать действительным вождем движения и повести за собой широкие массы крестьянства и городской мелкой буржуазии. При обеспечении этой гегемонии рабочего класса китайская революция не только свергнет империалистическую кабалу и гнет китайского империализма, но и создаст национальное анти-империалистическое правительство революционного Китая, которое в союзе с растущим революционным движением западного рабочего класса и рука об руку с нашим Советским Союзом пойдет вперед к своей окончательной цели — к социализму. (Аплодисменты.)

Дорио (Франция). Товарищи, я хочу засвидетельствовать перед пленумом, что французские рабочие питают живой интерес к китайской революции,— интерес, который сильно возрос за последние месяцы, когда национальные революционные армии с успехом продвигаются вперед.

Мы можем констатировать, - что рабочий класс с большим энтузиазмом следил за успехами наших революционных товарищей в Китае.

В Марселе рабочие на митинге, организованном в связи с чисто французскими вопросами, просили ораторов устроить собрание, на котором были бы освещены происходящие в Китае события. Этот незначительный факт показывает, что всюду с живейшим участием следят за ходом китайской революции и успехами революционных армий.

Мы согласны с теми перспективами, которые были намечены в докладе тов. Бухарина. Мы прекрасно понимаем, что китайская революция может развиваться по одному из двух направлений: либо она примет буржуазный харак-

450 тер, либо под руководством китайского пролетариата она пойдет тем путем, который рассматривался здесь, как вторая возможность. Мы полагаем, что китайский пролетариат сумеет вступить на этот путь, и мы уверены, что Коминтерн напряжет все усилия, чтобы китайская революция именно этим вторым путем пошла.

Мы знаем, что все силы Коминтерна будут сосредоточены на том, чтобы китайская революция довела до конца и завершила борьбу против империалистов, которые грабят теперь Китай, и мы точно так же знаем, что война будет вестись с целью разрушить в Китае основы феодализма, а также милитаристско-буржуазные группировки.

Для этого, товарищи, Коминтерн должен преодолеть целый ряд трудностей, и над некоторыми из них он уже одержал победу.

Его величайшая задача — избегнуть того, чтобы силы, способные вести борьбу за тот второй путь китайской революции, о котором я говорил, не были преждевременно отстранены от борьбы. Мы хорошо знаем, что пролетариат еще нуждается в союзниках самого различного характера.

А для Китая величайшая задача — суметь удержать те элементы, которые могут вести борьбу против империалистов и против милитаристов и разрушить основу феодализма.

Эта точка зрения определила позицию КПФ, когда внутри Коминтерна поднялись разногласия по этому вопросу, а именно, когда было сделано некоторыми элементами предложение, чтобы Китайская Коммунистическая Партия вышла из Гоминдана. У нас, в Центральном Комитете, по этому поводу не было ни малейших колебаний. Все поняли, что заставить Китайскую Коммунистическую Партию выйти из Гоминдана при теперешнем положении вещей значит отказаться от возможности работы и выступлений, а это толкнуло бы китайскую революцию по буржуазному пути, а не по тому пути, по которому мы хотели бы ее направить. Вот почему мы энергично отвергли точку зрения, формулированную товарищами из оппозиции.

Но, товарищи, задачи китайской революции будут весьма облегчены, если Китайская Коммунистическая Партия будет попрежнему организовывать пролетариат, как она это делала в последние годы.

Мы прекрасно знаем, что в несколько лет китайское профсоюзное движение сделало значительные успехи. Но мы говорим, что профсоюзное движение недостаточно сильно, недостаточно централизовано и организовано, чтобы дать возможность пролетариату осуществить подлинную гегемонию в революционном движении.

Кроме того, мы думаем, что Китайская Коммунистическая Партия в настоящее время еще слишком слаба, и что нужно добиваться усиления ее рядов.

Только что было отмечено, что она уже имеет свою славную традицию, свои кадры, своих вождей. Все это хорошо, но нужны еще широкие массы.

И действительно, если мы исследуем задачи китайской революции и коммунистической партии, мы поймем, что они огромны: организация рабочего класса, организация армии, организация крестьянства. Все эти гигантские задачи не может осуществить партия, которая насчитывает не более десяти тысяч членов.

Наши китайские товарищи согласятся с этим. Они знают, что на помощь им придет Коминтерн.

451 Я хотел бы коснуться вопроса об опасности интервенции. Я и все французские товарищи с большим интересом заслушали вчера вечером речь товарища Мануильского, полную цифровых данных по вопросу о тихоокеанских проблемах.

Мы не согласны с тов. Мануильским, когда он преуменьшает возможности военной интервенции в Китае.

Если он полагает, что ситуация мало благоприятна для империалистической интервенции в Китае, то он, думается, слишком оптимистичен.

Во-первых, в настоящее время английские, американские и японские империалисты уже разрешают себе интервенцию, хотя и косвенную, но весьма энергичную, поддерживая реакционных генералов не только деньгами, но и оружием и снаряжением.

Когда китайская революция находится перед лицом врагов, способных поставлять оружие и военное снаряжение, то не следует недооценивать их сил.

(Возглас: Правильно!)

В действительности интервенция империалистических держав налицо.

Имеется даже и прямая интервенция. Нельзя умалять значение того факта, что часть английского флота подошла к Ян-Цзе.

Тот факт, что Франция, которая до сих пор не принимала участия в борьбе внутри Китая, следует теперь примеру английского империализма, является еще одним доказательством наличия интервенции иностранных империалистов.

Правитель Индо-Китая Варен, этот бывший социалист, сообщил, что он разрешил передать 7.000 винтовок из Индо-Китая губернатору Юнаня. Я думаю, что все эти факты доказывают, что империалисты не оставили мысли о военной интервенции в Китае.

Надо рассматривать вопрос с двух точек зрения. Прежде всего, если китайская революция пойдет буржуазным путем, то шансы на военную интервенцию империалистических держав уменьшаются. Почему? Буржуазия сосредоточится на политической интервенции, на интервенции финансовой, буржуазная же революция не поставит себе на деле задачу довести до конца борьбу с империализмом, и империалисты еще найдут здесь свои выгоды.

Но если эта революция пойдет тем путем, которого мы желаем, если империалисты в Китае будут побиты, нельзя рассчитывать, что они без борьбы оставят нам те богатства, которые они установили накануне, что они откажутся от концессий, которыми они обладали в течение столетия. Не думаю, чтобы дело обошлось так просто, и чтобы противоречия между Японией, Англией и Северо-Американскими Соединенными Штатами помешали этим трем державам действовать в Китае, если бы Китаю и удалось сначала их побить.

У нас есть опыт русской революции. Империалистам потребно было 10 лет, чтобы притти к убеждению о невозможности военной интервенции. Я думаю, что так же будет обстоять дело в отношении китайской революции.

Далее я хотел бы отметить здесь опасность недооценки роли империалистических держав в Китае,— опасность, которая возникнет, если мы скажем на пленуме с этой трибуны: «В Китае все будет в порядке; там невозможна интервенция; противоречия между империалистическими державами так велики, что прежде, чем разделить пирог, они рассорятся, и эта ссора их свяжет по рукам и ногам».

Товарищи, все это, конечно, хорошо. Но в настоящий момент в Китае стоят английские суда. Каковы будут последствия такой недооценки для западных

452 рабочих? Они скажут: «Китайская революция достаточна сильна сама по себе, она справится со всякой интервенцией, да империалисты и не решатся на интервенцию. Зачем же бороться против наших правительств с целью воспрепятствовать интервенции?». Я думаю, что было бы умнее указать на опасность интервенции и на необходимость для всего западного пролетариата бороться против этой опасности. Итак, товарищи, надо все силы западного пролетариата мобилизовать, чтобы воспрепятствовать военной интервенции в Китае, и я думаю, что мы должны снова выдвинуть лозунг: «Руки прочь от Китая».

Я бы хотел сказать здесь, какие лозунги, на мой взгляд, могут в данный момент мобилизовать рабочих и побудить их к демонстрации солидарности с китайской революцией. Я думаю, что это важный вопрос и что товарищи несколько упустили его из виду. Говорили здесь о задачах Китайской Коммунистической Партии, о задачах Коминтерна в Китае, но следует также указать на задачи Коминтерна вне Китая, в западных странах. Под какими лозунгами должны мы вести борьбу? Я думаю, мы должны выставить следующие лозунги: «Руки прочь от Китая!», «Долой интервенцию в Китае!», «Суда, стоящие в Китае, должны быть отозваны!» Эти лозунги должны быть поставлены французской и английской партией.

Наконец, есть и другой лозунг, за который мы должны бороться: лозунг признания революционного правительства империалистическими державами. Я знаю, что некоторые империалистические правительства обнаружили намерение признать революционное правительство, и, тем не менее, я думаю что мы должны требовать этого признания. Товарищи, несколько лет прошло, пока русская революция получила признание. Но лозунг признания Советского правительства был одним из самых популярных среди рабочих масс Франции и других стран, в особенности Англии. Я думаю, что для Китая это один из лозунгов, который лучше всего может мобилизовать массы и побудить их к демонстрации солидарности в пользу китайской революции.

Иная задача стоит перед партиями тех стран, для которых не исключается возможность интервенции империалистического правительства в Китае. Тов. Петров подчеркивал, что в Китае надо вести работу по разложению армий реакционных генералов. Я скажу более: в настоящий момент необходимо вести систематическую пропаганду и работу в армиях и флоте (английских и французских), которые находятся в Китае и в колониях. Товарищи, в 1919 году — я напомню страничку истории французского пролетариата — не было коммунистической партии и, однако, французские моряки на Черном море солидаризировались с революционными рабочими России. (Аплодисменты.)

Я думаю, что теперь, когда мы имеем коммунистическую партию, мы должны в связи с китайскими событиями вести систематическую работу в английском и французском флоте и посылать наших агитаторов на поле битвы, чтобы заставить империалистические державы отозвать свои суда из Китая. Я думаю, что, если бы мы это делали, мы оказали бы большую услугу китайским рабочим.

Наконец, еще и иная задача предстоит всем партиям, правительства которых владеют колониями по соседству с Китаем. Я только что сослался на пример Индо-Китая. Вы видите, что французский империализм хочет воспользоваться Индо-Китаем, чтобы оттуда снабжать оружием реакционных генералов внутри Китая. Я думаю также, что мы должны организовать связь с нашими китайскими товарищами, так как им удобнее выполнить эту работу. Мы должны

453 работать непосредственно в Индо-Китае в пользу солидарности между китайскими и индо-китайскими массами. Мы должны организовать пропаганду, агитацию и выступления в пользу китайской революции, дабы французские колонии не послужили для французского империализма базой для интервенции в Китае. Это имеет значение и для английской, и для голландской партии. В этом направлении нам предстоит огромная работа.

Товарищи, я надеюсь, что все партии Коминтерна будут вести эту работу, дабы империалисты всех стран не могли атаковать китайскую революцию, дабы она одержала победу.

Рой (Индия). Товарищи, китайский вопрос, несомненно, наиболее важный из всех, обсуждаемых пленумом. В связи с китайским вопросом нам предстоит разрешить ряд очень важных и сложных проблем. Эти проблемы весьма тщательно изучались и обсуждались в китайской комиссии. Не буду детально останавливаться на этих вопросах, а лишь позволю себе сделать несколько замечаний по поводу международного разреза событий в Китае. С мая месяца 1925 г., с момента шанхайских событий, китайская революция вступила в наиболее острую и развитую фазу. Революция 1911 г. свергла феодальную монархию и заложила фундамент строительства нового Китая. Революция, начавшаяся в 1911 г., не шла по прямой линии. Ввиду своей слабости националистическая буржуазия, руководившая революцией 1911 г., не могла удержать политическую власть. Хотя феодальная монархия была разрушена и была номинально установлена демократическая республика,— подлинная демократия в стране не проводилась. Власть еще оставалась в руках феодальной военщины, и иностранный феодализм оставался преобладающим политическим фактором в жизни страны. Во время войны была сделана попытка свести на-нет даже это ограниченное достижение революции 1911 года. Эта была попытка реставрации монархии при поддержке японского империализма. Она потерпела неудачу отчасти благодаря возрождению революционного движения внутри страны, отчасти же в силу сопротивления, оказанного англо-американским империализмом, который, разумеется, не хотел допускать установления в Китае монархии под эгидой японского империализма. За этой фазой, которую можно назвать периодом японской ориентации, последовал период ориентации американской. В этой фазе развития революции, охватывающей последние годы всемирной войны и первые годы после заключения мира, китайские националисты находились под сильным влиянием американцев. Тогда тихоокеанский империализм американской буржуазии заметно упрочил свои позиции в Китае.

Вчера тов. Мануильский отметил в своей речи, что хотя британский империализм и представляется нам самым свирепым, самым беспощадным врагом китайской национальной революции, мы не должны забывать о том, что наиболее опасным врагом революции в Китае является, возможно, империализм американский. Этот враг, товарищи, укоренился в Китае в те годы, когда американская буржуазия при помощи всевозможных пацифистских и гуманитарных учреждений пустила глубокие идеологические корни в среде прогрессивных элементов китайского народа. В тот период американской ориентации китайские националисты видели в лице Америки друга, желающего Китаю освобождения. Эта надежда была разрушена Версальским договором и Вашингтонской конференцией.

Депрессия, последовавшая за крахом американской ориентации, длилась недолго; ее сменил революционный период китайского национального движения,

454 открывшийся широким бойкотистским движением 1920 г. и наложивший заметный отпечаток на революционное движение масс, начало которого отмечено шанхайскими событиями. Начиная с забастовки в Шанхае мая 1925 года, китайская революция продолжалась уже, можно сказать, гладко. Конечно, в течение этого периода развитие революционных сил не шло без задержек и по непрерывно восходящей линии, но революция, хотя и зигзагом, все же шла вперед, преодолевая громадные препятствия, стоявшие на ее пути.

Не стану вам перечислять наиболее важных событий китайской революции, чтобы показать, как она развивалась, ибо все вы знакомы с общей историей революции в Китае. Победоносное шествие китайской революции достигло своего кульминационного пункта в триумфальном походе кантонской армии на север; революция заставила империалистов изменить свою политику. Изучая положение в Китае, мы не должны упускать из виду этого сдвига в политике империалистов. Как вы знаете, поговаривают даже о признании кантонского правительства Японией, Англией и Америкой. Новая империалистическая политика вылилась в Соединенных Штатах в любопытнейшие формы, которые показывают, насколько опасен китайской революции американский империализм. Американский империализм старается восстановить моральный престиж, которым он пользовался в Китае в период американской ориентации китайского национального движения. Вот в этой газете помещена речь сенатора Бора, который говорит, что борьба китайских националистов с империализмом является святым делом, и Америка должна это святое дело поддержать. Плохо, когда империализм заговаривает о святых делах: в таких случаях надо быть вдвойне осторожным. В своей речи этот сенатор весьма энергично осуждает взгляд американского представителя, высказанный им на таможенной конференции Сайлеса Строуна. Сайлес Строун сказал, что горе Китая не в том, что он страдает от империализма, неравноправных договоров, экстерриториальности и т. д., а в том, что в нем владычествуют военачальники. Сенатор Бора энергично осуждает эту точку зрения, говоря, что все беды Китая проистекают от вмешательства империалистических держав. Он говорит, что старая, жестокая, беспощадная политика алчных империалистов не только облегчила, но, несомненно, и спровоцировала всемирную войну. Таким образом, Америка хочет пролезть в Китай под вывеской либерального гуманного империализма вместо старого империализма, жестокого и алчного. Другими словами, Америка хочет убить Китай не бомбами и пулеметами, а любезностью. Мы знаем, что с таким «другом» надо быть очень осторожным.

Но, товарищи, этот по-новому ориентирующийся империализм имеет весьма тесную и опасную связь с некоторыми элементами китайского национального движения. Рассматривая положение под таким углом зрения, мы можем разрешить проблему движущих сил китайской революции. У нас были разногласия насчет единого анти-империалистического фронта... Мы спорили о том, какие социальные классы смогут принять участие в этом едином анти-империалистическом фронте. Очевидно, эта новая стратегия американского империализма рассчитана на то, чтобы сломить единство анти-империалистического фронта? Какой же слой китайского народа может попасть в эту новую ловушку? Бремя империалистической эксплоатации не одинаково ложится на все слои населения. Для некоторых частей народа эта эксплоатация носит только отрицательный, а для других — положительный характер. Империалистическая политика, заключающаяся в торможении развития экономических ресурсов страны, лишает туземную буржуазию возможности эксплоатировать туземную рабочую силу. С этой точки

455 зрения туземная буржуазия враждебна империализму. С другой стороны, кто испытывает на себе положительную сторону этой эксплоатации? Рабочий класс, производящие массы, массы, производящие ценности для империализма. Отсюда явствует, что антагонизм между империализмом и большинством населения непримирим и должен так или иначе привести к решающей борьбе. Однако антагонизм, основывающийся на отрицательной эксплоатации, не оказывается настолько непримиримым, и политика империализма в Китае в настоящее время сводится к изысканию возможности сожительства с некоторыми слоями китайской буржуазии. Если национальная буржуазия сможет определять развитие и тактику революции, то эта новая политика империализма будет задерживать революцию и ослаблять ее. Поэтому совершенно ясно, что, говоря о едином анти-империалистическом фронте, мы не можем и думать об участии в нем крупной буржуазии.

Можно еще иначе подойти к той же проблеме. Иностранный империализм не может сохранить своей позиции в другой стране, не пользуясь поддержкой со стороны какого-нибудь слоя туземного населения. Другими словами, империализму необходима в колонии социальная база. Пока нет налицо весьма широкого революционного массового движения, нет и организованного мощного сопротивления империализму, и империализм может удовлетворяться узкой базой, как это и было в Китае до того, как класс феодальных милитаристов стал туземной социальной базой империализма. Американский империализм расширил эту базу, распространив свое влияние на прогрессивные элементы. Теперь же база революционного движения в Китае увеличилась до колоссальных размеров, и, следовательно, для того, чтобы удержать свои позиции в Китае, империализм тоже должен соответствующим образом расширить свою базу. Конечно, он будет принужден обратиться к тому классу населения, чей антагонизм по отношению к империализму не совсем непримирим. Это означает, что империалисты постараются расширить свою социальную базу путем союза с некоторыми слоями буржуазии. В этот период явственного революционного развития такой процесс происходил и в лагере националистов. Часть буржуазии все более и более отмежевывалась от революции, и, по мере того, как революционные силы, т.-е. пролетариат, крестьянство и мелкая буржуазия, будут все более революционизироваться,— верхние прослойки буржуазии будут все дальше и дальше отходить от революции и, в конце концов, образуют единый фронт с империалистами против революционного Китая.

Таково положение, и поэтому мы должны разрешить проблему единого анти-империалистического фронта.

Но, товарищи, есть еще один пункт, тоже являющийся существенно важным вопросом, выдвигаемым китайской революцией. Я не буду на этот раз детально на нем останавливаться, а ограничусь парой замечаний. Я подразумеваю аграрный вопрос. Все признают, что аграрный вопрос является самым насущным вопросом китайской революции в настоящий ее период. Подавляющее большинство населения Китая — крестьяне, а, следовательно, и революционная борьба с империализмом и за демократизацию страны должна зависеть от того, примет ли крестьянство участие в ней. Китайская революция на первых ступенях своего развития должна быть, прежде всего, аграрной революцией. Это мне нечего доказывать, на этот счет нет никаких разногласий; вопрос о том, будет ли китайская революция революцией буржуазной, или будет в близком будущем превращена в социальную революцию, доказан, да и независимо

456 от разногласий можно совершенно отчетливо показать, что китайская революция в первые фазы развития будет именно революцией аграрной. Точно так же всем известно, что для того, чтобы мобилизовать крестьянство и вовлечь его в этот единый анти-империалистический фронт, коммунистическая партия и Гоминдан должны иметь аграрную программу. И, тем не менее, в сформулированной аграрной программе не затронут основной вопрос. Программа сформулирована лишь как программа действия, как программа повседневных требований, между тем как для работы среди крестьянства и для завоевания крестьянства на сторону революции необходима аграрная программа. Но, товарищи, не менее хорошо известен и тот факт, что, пока программа не сформулирована достаточно ясно и недвусмысленно, пока не очерчены ее важнейшие детали, всегда налицо опасность оппортунистических уклонов. Поэтому в настоящий момент я хотел бы указать, что, формулируя аграрную программу китайской революции, мы не должны забывать о необходимости ставить вопрос об аграрной революции как можно более ясно. Мы имеем здесь вопрос о национализации земли, об экспроприации крупной земельной собственности. Его нельзя обойти. Он должен быть отчетливо поставлен, и на него надо дать положительный или отрицательный ответ. Правильная оценка ситуации в Китае и классового состава национально-революционных сил ясно доказывает, что на этот существенный вопрос надо дать положительный ответ. В основу аграрной программы китайской революции должна быть положена национализация земли.

Если правда, что анти-империалистическая кампания в Китае организуется под гегемонией пролетариата, если эту гегемонию пролетариата надо упрочить, если победа китайской революции зависит от способности пролетариата осуществлять эту гегемонию,— то мы вынуждены допустить, что и руководство крестьянством должен осуществлять пролетариат. Коммунистическая партия, являющаяся партией пролетариата, должна быть орудием осуществления этого руководства. При этом я оставляю в стороне тактический подход к вопросу. Можно изыскать различные переходные организационные формы для того, чтобы сначала установить это руководство, а затем и фактически его осуществлять. Но и самый вопрос о руководстве нуждается в раз'яснении. Надо доказать, что китайское крестьянство на его нынешней ступени развития может и должно итти на революционную борьбу с империализмом только под руководством пролетариата. В Китае не может быть вопроса о немедленной социалистической революции или о диктатуре пролетариата,— вопрос стоит в такой плоскости: должна ли революция, имеющая своей прямой целью установление демократического правительства, всегда итти по одинаковой линии развития, независимо от того, в какой исторический период она совершается?

Буржуазно-демократическая революция в Китае, которая происходит в 1926 г., не пойдет по той же линии развития, по какой шла демократическая революция в странах Европы в средине XIX столетия. Революция, имеющая целью демократизацию Китая, происходит в период упадка буржуазной демократии, в период упадка капитализма. В настоящее время капитализм является фактором контрреволюции в мировом масштабе. Империализм пытается создать новую базу в колониях и в полуколониальных странах, рассчитывая упрочить свое положение. Китайская революция, как часть революции мировой, представляет угрозу попыткам капиталистической стабилизации.

Таким образом, теория, будто китайская революция, являющаяся демократической революцией, должна развиваться под гегемонией или даже под ча-

457 стичным руководством буржуазии, ошибочна. При таком положении вещей крестьянство, которое составляет подавляющее большинство национальных сил, должно бороться под руководством рабочего класса. Если коммунистическая партия, вследствие своей нынешней численной слабости,— относительной слабости по сравнению с колоссальной численностью населения Китая,— еще не в состоянии должным образом выполнять эту сторону своей деятельности,— то нет основания думать, что мы должны найти другого вождя для китайского крестьянства. Китайский пролетариат под руководством Китайской Коммунистической Партии научится вести крестьянство на борьбу с империализмом за демократизацию страны. Китайский пролетариат под руководством коммунистической партии и в сотрудничестве с революционным пролетариатом западных стран станет доминирующим фактором в борьбе за национальное освобождение, свергнет империализм, демократизирует страну и установит демократическую диктатуру рабочего класса и крестьянства, которая непосредственно приведет к борьбе с капитализмом и за установление социализма в Китае.

Шао-Ли-Дзи (Китай) ¹. Товарищи! Проблема китайской революции наших дней настолько важна, роль и значение китайского революционного движения в мировой революции настолько велики, что она на пленуме ИККИ вызывает весьма серьезное внимание со стороны делегатов всех компартий. С полным докладом, внесенным в письменном виде тов. Тан-Пин-Сяном, я, правда, не ознакомился, но я присоединяюсь к мнению, высказанному тов. Тан-Пин-Сяном вчера вечером. Мне остается лишь подчеркнуть правильные мысли доклада тов. Тан-Пин-Сяна, который закончил вчера указанием, что коммунистами должна быть оказана искренняя поддержка борьбе за национально-освободительную революцию Китая. Я от имени Гоминдана отвечаю тов. Тан-Пин-Сяну, что искреннее, дружественное сотрудничество Гоминдана с китайской компартией есть залог победы национальной революции (аплодисменты). Мало того: поскольку победоносная национальная революция Китая укрепляет и развивает революционный фронт мирового пролетариата, постольку Гоминдан должен итти рука-об-руку не только с китайской компартией, но и со всеми угнетенными народами, с революционными рабочими всего мира.

Товарищ Бухарин в своем докладе наметил две возможных перспективы развития в Китае. Одна из этих перспектив заключается в том, что при победе национальной революции Китай может развиваться, минуя капиталистический путь развития. Это положение сходится с идеей лидера Гоминдана — доктора Сун-Ят-Сена. Сун-Ят-Сен, учитывая неизбежное обнищание и разорение трудящихся масс при капиталистическом пути развития страны, считает необходимым, чтобы развитие Китая пошло революционным путем, минуя путь капиталистический. В этом, товарищи, заключается социализм доктора Сун-Ят-Сена, или в этом заключается тот принципиальный путь, который Сун-Ят-Сен считал необходимым наметить для решения вопроса об экономическом строительстве после завоевания власти китайским народом. Для развития промышленности вообще необходимы два условия: первое, это — внутренний рынок, второе — сырье. Оба эти условия в Китае имеются налицо. После победы национально-освободительной революции в Китае и освобождения от ига империализма и от остатков милитаризма, промышленность, несомненно, будет развиваться быстрым темпом. Тогда главное затруднение, которое будет стоять перед Китаем, будет заклю-

¹ Представитель Гоминдана.

458 чаться в том, что орудия производства слабы и, с другой стороны, покупательная способность населения еще недостаточна. Поэтому улучшить условия экономической жизни рабочих и крестьян нужно не только в интересах рабочих и крестьян, но и в интересах развития промышленности страны. При относительно развитой покупательной способности крестьян, которых в Китае насчитывается до 300 миллионов, и рабочих, насчитываемых до 30 миллионов, при относительно развитой технике социалистическое строительство Китая, несомненно, возможно и необходимо. Принципы доктора Сун-Ят-Сена указывают также на необходимость по мере развития исторической обстановки начать социалистическое строительство. Социализм Сун-Ят-Сена заключается в том, чтобы сначала освободить Китай от маньчжурской власти и от ига империализма на данном этапе революции, затем создать самоуправляющееся государство с одновременным признанием права мелких национальностей на самоопределение. Демократизм Сун-Ят-Сена заключается в стремлении к уничтожению всякого политического угнетения, к преобразованиям демократического характера и, наконец, в требовании перехода государственной власти в руки народа. Сун-Ят-Сен, учитывая, что западная буржуазия с помощью демократических лозунгов лицемерно затушевывает в глазах народа свою политику угнетения, настаивает на том, что китайская страна должна управляться революционной партией, которая об'единяет все угнетенные слои, и что только тогда полной свободой сможет пользоваться порабощенная прежде масса. Последний принцип доктора Сун-Ят-Сена — социализм — заключается в уничтожении всех экономически неравноправных отношений между классами китайского народа, т.-е. в уравнении землепользования и в ограничении частного капитала. Сун-Ят-Сен говорил, что его социализм есть коммунизм. Сун не только не был удовлетворен первой китайской революцией, при которой одна власть сменялась другой, но также не был удовлетворен западными буржуазными революциями, ибо они были непоследовательны и не были доведены до конца.

Товарищи, после революции 1911 года в Китае больше нет, как вам известно, деспотизма маньчжурской монархии. Гоминдан стремится к тому, чтобы после национальной революции в Китае не создалось буржуазное господство, как это случилось на Западе, как это сейчас мы видим во всех странах, кроме СССР. Гоминдан об'единяет все революционные силы для борьбы против империализма, и социальной базой Гоминдана были всегда угнетенные массы. Если раньше Гоминдан переживал период так наз. тайных обществ, стремившихся защищать интересы крестьян, то теперь после реорганизации 1923 года партия Гоминдана становится массовой партией. В процессе своего развития и роста Гоминдан постепенно изживает все чиновничьи, интеллигентские уклоны и уклоны элементов, колеблющихся между революцией и контрреволюцией. Гоминдан в настоящее время открыто и правильно защищает интересы рабочих и крестьян, ибо он сознает, что только при активном участии рабочих и крестьянских масс может победить национальная революция в Китае. Улучшение положения рабочих, проведение аграрной реформы является, как это было выражено в манифесте Гоминдана, одной из главных задач Гоминдана. В настоящее время в кантонской организации Гоминдана насчитывается до 80% крестьянских членов Гоминдана. Такое же примерно положение имеется и в провинции Хунань. Этот факт говорит о том, что Гоминдан действительно стал бороться за интересы рабочих и крестьян. Доктор Сун-Ят-Сен в своей книге о социализме говорит, что земля должна принадлежать обрабатывающим ее крестьянам. Тов. Чан-Кай-Ши в своей

459 речи к членам партии Гоминдан указывал, что китайская революция была бы немыслима, если бы она не могла правильно решить аграрно-крестьянского вопроса. Таким образом, товарищи, аграрному вопросу уделяется главнейшее внимание партией Гоминдан. Как осуществить аграрную реформу в Китае? Мне кажется, пленум даст нам указания и общую линию по этому вопросу. Но необходимо иметь в виду, что всякие предложения по вопросу об аграрной реформе должны соответствовать реальной действительности. Нужно и необходимо улучшение жизненных условий крестьян и вовлечение широких масс в революционную борьбу, в политическое управление. Это обстоятельство точно так же будет включено в нашу аграрную программу. Какие конкретные мероприятия для этого были приняты Гоминданом? На последнем пленуме Гоминдана ясно и четко было указано, что нужно произвести понижение арендной платы на 25 %, немедленно создать сельские комитеты (комитеты крестьян), имеющие целью защиту интересов широких крестьянских масс, и т. д.

Победы, которые были достигнуты в последнее время, оказались возможными именно благодаря сочувствию и поддержке крестьянских масс. Сохранение этих побед невозможно без осуществления практических требований крестьян и без того, как Сун-Ят-Сен говорил, что вооруженная сила будет бороться за народ и станет силой народа, т.-е. народ должен управлять войсками. В течение своей 30-летней борьбы Гоминдан всегда старался опираться на военные силы. Для нас не подлежит сомнению, что без вооруженных сил никакая революция не может победить. Это положение особенно ярко иллюстрируется в китайской обстановке. Революция 1911 г., сумела свергнуть маньчжурскую власть, главным образом, благодаря военной силе. То обстоятельство, что Гоминдан особенно опирается на военные силы, мне кажется не ошибочным, но вместе с тем надо указать на то, что прежний метод осуществления этой политики был неправильным. Этот ошибочный метод был изжит в 1924 г. Если мы сейчас перед собой имеем некоторые достижения и успехи китайской революции, то именно благодаря тому, что наша работа в революционной армии улучшилась таким образом, что вооруженные силы теперь не оторваны от народа, а стали действительной силой самого народа. На территориях, где находятся национальные революционные армии, за народом обеспечена возможность бороться за свои интересы, народ же, в свою очередь, тоже влияет на войска, толкая их итти по революционному пути еще дальше. Гоминдан должен осуществить завет своего лидера, доктора Сун-Ят-Сена, т.-е. сделать войска вооруженной силой народа. Для успешного проведения революционной политики Гоминдану необходимо использовать противоречия, существующие как между отдельными группировками империализма, так и между милитаристическими группировками в самом Китае, не забывая при этом основной задачи, т.-е. полного разгрома империализма и милитаризма. Могу вас уверить, что Гоминдан эту задачу выполнит. Основным условием победы национально-революционного движения в Китае является единый фронт всех угнетенных слоев. Мне кажется, что это важно как для Гоминдана, так и для национально-революционных партий других стран, которые также преследуют задачу освобождения угнетенных народов от ига империализма. Единый фронт угнетенных слоев важен не только для китайской революции, но и для революционных партий всего мира. Китайская революция победит, как единый фронт всех революционных слоев, или совсем не победит, но мы все убеждены, что под руководством компартий Коминтерна Гоминдан выполнит свою историческую задачу.

460 Те-Хун (Корея). Я хочу в своем выступлении обратить внимание пленума и, в особенности, китайских товарищей на тот факт, что одним из наиболее опасных, а пожалуй, и самым опасным врагом китайской революции является японский империализм. Во время мировой войны японские империалисты, пользуясь борьбой крупнейших империалистических держав между собою, начали осуществлять свои заветные планы захвата Китая и установления своего господства на всем Дальнем Востоке, о котором они уже мечтают в течение многих лет.

Знаменитый ультиматум 7 мая 1915 г.,— этот день является, как известно, днем национального позора Китая,— который был пред'явлен Китаю японскими империалистами, заключал в себе требование подчинения всей политической и экономической жизни Китая японскому империализму. Но этого японским империалистам было еще мало. Революция в России и слабость ее в первые годы после октябрьского переворота дали повод японскому империализму начать проводить в жизнь программу-максимум, которая включала в себе захват Сибири. Это был самый кульминационный пункт захватных стремлений японского империализма. Но вскоре под ударами победоносных партизан и Красной армии японскому империализму пришлось очистить Дальний Восток, на котором установилась советская власть, несмотря на самую активную поддержку Колчака и всех контрреволюционных генералов со стороны Японии.

Вашингтонская конференция нанесла японскому империализму удар с другой стороны. Америка заняла на этой конференции позицию, резко враждебную Японии, заставила Англию разорвать англо-японский союз и Японию умерить в значительной мере свои аппетиты в Китае.

Но, несмотря на свои неудачи, японский империализм продолжал укреплять свои экономические и, в особенности, политические позиции в Северном Китае и в Маньчжурии. Чжан-Цзо-Лин превратился в самое верное орудие японского империализма, какого не имеет ни одна империалистическая держава — ни Англия в лице У-Пей-Фу, ни Америка в лице Сун-Чуан-Фана.

Поражение Го-Сун-Лина у Мукдена, которое повлекло за собой вслед за тем и отступление Народных армий, произошло благодаря активнейшему вмешательству со стороны Японии. Несмотря на то, что Го-Сун-Лин всячески заверял Японию, что не будет нарушать ее интересы в Маньчжурии, японские империалисты не остановились даже перед вмешательством вооруженной силой, чтобы сохранить в Северной Маньчжурии господство Чжан-Цзо-Лина.

Япония ни за что не может допустить и не допустит, поскольку это будет в ее силах, победы революции в Северном Китае, потому что эта победа привела бы к весьма крупным и серьезным последствиям для японского империализма.

Не нужно забывать, что Корея является самым слабым местом японского империализма. 1 марта 1919 г. народные массы Кореи, без различия классов, показали всю свою ненависть к японскому империализму, который угнетает Корею, как говорил в своей известной речи тов. Ленин, с невероятной жестокостью и азиатским зверством.

В течение многих лет трудящиеся массы Кореи ведут упорную и неравную борьбу с японскими империалистами, которые проводят в Корее невиданный по своей жестокости террор и установили утонченные способы борьбы с революционным движением системой провокации, пытками и террором.

Июньские события в Корее показали, что молодая корейская компартия и комсомол, которым приходится работать в невероятно трудной обстановке, су-

461 мели выступить во главе массового революционного движения. Корейское революционное движение пользуется самой широкой и активной поддержкой со стороны китайского революционного движения. Но особенно большое значение для под'ема национально-революционного движения в Корее имеют те победы, которые одержали китайские революционные армии над китайскими реакционными генералами. Борьба китайского народа против империалистов и, в особенности, против японского империализма вызывает горячее сочувствие и воодушевление среди широких народных масс Кореи.

Японские империалисты прекрасно понимают, что победа революции в Северном Китае и, в особенности, в Маньчжурии означает начало конца их господства в Корее. Вот почему Япония сделает все, что будет в ее силах, чтобы не допустить победы китайской революции в Северном Китае. В настоящий момент японский империализм стремится использовать разгром У-Пей-Фу и значительное ослабление английского империализма в Китае в интересах своего укрепления в Северном и даже в Центральном Китае. С каждым днем все яснее выступают в Китае две основные силы: силы революции в лице Кантона и силы реакции в лице Мукдена. Победа Кантона над Мукденом означает серьезное поражение японского империализма и угрожает ему потерей Кореи. В то же время в самой Японии нарастает широкое революционное движение рабочих и крестьян. Вот почему можно сказать, что потеря Мукдена и поражение Чжан-Цзо-Лина являются для японского империализма вопросом жизни и смерти. Китайская революция должна серьезно готовиться к борьбе с Чжан-Цзо-Лином, учитывая тот факт, что за его спиной стоит Япония, которая не остановится перед открытой интервенцией против китайской революции.

В борьбе против японского империализма китайская революция может рассчитывать на активную поддержку не только революционного движения в Японии, но и на самую активнейшую помощь корейского народа, в первую очередь корейской компартии и комсомола, которые, руководя национально-революционным движением в Корее, наносят удары с тыла японскому империализму и тем самым облегчают победу китайской революции. (Аплодисменты.)

Заседание закрывается.

462

ЗАСЕДАНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ​

2 ДЕКАБРЯ 1926 ГОДА

Председатель тов. Коларов.

Заключительное слово тов. Тан-Пин-Сяна. Доклад по английскому вопросу. Речи: тт. Тан-Пин-Сяна, Мерфи.

Тан-Пин-Сян. Товарищи! После ряда выступлений по китайскому вопросу, мне остается в заключительном слове коснуться некоторых важных пунктов и суммировать мнения высказавшихся товарищей. По-моему, главная наша задача заключается теперь в закреплении одержанных нами побед и в обеспечении дальнейших достижений. Благодаря военным победам кантонских войск, революционные силы Китая с каждым днем все больше и больше сосредоточиваются, а силы реакции все более распыляются. Для обеспечения наших побед, мы должны все более развертывать рабоче-крестьянское движение в Китае и добиваться поддержки со стороны мирового пролетариата. Поэтому я считаю правильным указание французского товарища Дорио относительно необходимости организовать давление масс против военной интервенции империалистов в пользу аннулирования неравноправных договоров и официального признания кантонского национального правительства. При нынешнем положении Китаю угрожает военная интервенция со стороны империалистов. Для того, чтобы не прекращать своих интриг, для того, чтобы провести интервенцию, империалисты могут либо организовать непосредственное вооруженное выступление, либо поддерживать милитаристов и все другие реакционные элементы (купеческую милицию, так наз. бумажных тигров 1924 года) и бандитизм, распространенный по всему Китаю, дабы таким образом не только задержать развитие китайской революции, но и затеять новую империалистическую войну.

Что касается тенденций китайской революции, то мы знаем, что здесь налицо две возможности. Революцией может руководить либо буржуазия, либо пролетариат. Наступил момент, когда пролетариат соперничает с буржуазией из-за гегемонии в национальной революции. Для того, чтобы удостовериться в наличии такой тенденции и правильно ее оценить, мы должны сначала правильно оценить мощь буржуазии и наши собственные силы. Капитализм уже достиг в Китае известной ступени развития, и хотя буржуазия еще весьма слаба, она приняла участие в национальном правительстве после занятия Ханькоу и Учана кантонскими войсками. Почему буржуазия как раз теперь присоединилась к национальному движению? Потому что она, с одной стороны, до сих пор терпит нажим со стороны иностранного капитала и, с другой — непрекращающаяся

463 война между кликами китайских милитаристов об'ективно препятствует развитию китайского капитализма, об'ективно задерживает развитие китайской буржуазии. Нынешний национально-революционный курс имеет своей задачей вытеснить империалистов и полуфеодальных милитаристов. Буржуазия начинает в последнее время проникаться классовым сознанием, видя, что рабочее движение развивается быстрым темпом, и что возникает возможность завоевания пролетариатом руководящей роли в национальной борьбе. Последнее обстоятельство заставляет буржуазию вступить в национальную борьбу и добиваться овладения руководством. Но буржуазия еще слаба, ибо она не сосредоточила своих сил. Это об'ясняется рядом причин:

1) Антагонизмом между китайским и иностранным капиталом, при чем последний еще имеет перевес, во-вторых, противоречиями между различными группами китайской буржуазии, а именно между промышленниками и представителями китайского торгового капитала, и, в-третьих, противоречиями в рядах иностранных капиталистов — американских, английских и японских,— поскольку каждая страна хочет завоевать только для себя китайский рынок. Эти противоречия еще чрезвычайно велики и об'ективно препятствуют сплочению сил буржуазии в Китае.

2) Буржуазия слаба и потому, что ее политическая позиция не отличается последовательностью, благодаря чему она лишается поддержки, утрачивает доверие народных масс. После шанхайских событий рабочие, купечество и студенчество выдвинули 17 требований, направленных против империализма, которым шанхайская торговая палата, представляющая интересы крупной буржуазии, противопоставила 13 требований, выгораживающих ее классовые интересы, изменив таким образом интересам нации в целом. Поэтому-то китайская буржуазия и лишилась доверия масс, участвующих в революционной борьбе.

3) Китайская буржуазия не в состоянии завоевать на свою сторону широкие крестьянские массы именно потому, что она вышла преимущественно из рядов землевладельцев и поддерживает с ними прямую или косвенную связь. Классовая борьба в деревне между помещиками и крестьянскими массами отличается большой остротой. Мы видим, таким образом, противоречие между крестьянством и буржуазией, чем тоже об'ясняется неспособность последней завоевать крестьянство на свою сторону.

Тем не менее буржуазия все же играет роль значительного фактора в национальной революции, потому что она, во-первых, экономически связана с мелкой и средней буржуазией и, идя на некоторые уступки этим слоям, может завоевать их на свою сторону. Во-вторых, она может также увлечь за собой армию. Армия может пойти либо с буржуазией, либо с пролетариатом и крестьянством, т.-е. может стать в конечном счете либо революционной, либо контрреволюционной. И сейчас китайская буржуазия имеет возможность использовать войска, набираемые преимущественно из числа безработных и из среды обнищавших крестьян.

При слабом развитии китайского капитализма, естественно, слаб и китайский пролетариат. Но его силы сконцентрированы и централизованы, у него есть сплоченные прочные организации. Политические лозунги, выдвигаемые китайским пролетариатом, отражают не только интересы его класса, но всегда также интересы национальной революции, так что китайский пролетариат пользуется всемерной поддержкой и полным доверием народных масс. Китайский пролетариат в состоянии увлечь за собой крестьянство. В борьбе, происходящей в Гуан-

464 дуне, рабочие всегда идут сообща с крестьянством, борются с контрреволюцией плечом к плечу с ним.

Несомненно, что китайская национальная революция может быть последовательно и победоносно проведена только под руководством китайского пролетариата. Но говорить, что пролетариат уже завоевал руководящую роль в революции, уже является в революции гегемоном, значит преувеличивать его достижения. Мы должны еще завоевать гегемонию в революции образовав единый фронт с крестьянством, со всеми революционными и мелкобуржуазными элементами, дабы таким путем создать революционное, анти-милитаристическое правительство, которое защищало бы интересы всей нации и дало бы решающий бой империализму. Это правительство должно находиться под руководством пролетариата, оно должно быть в состоянии развернуть мощь широчайших масс. Оно должно быть в состоянии с особенной энергией защищать интересы широчайших масс крестьянства. Но этого мало: оно должно еще, кроме того, теснее, чем сейчас, связаться с рабоче-крестьянским государством — с СССР и с мировым пролетариатом, дабы таким образом включиться в единый анти-империалистический фронт. Только так можно обеспечить победу китайской революции.

Не стану тратить слов на раз'яснение всей важности крестьянского вопроса при нынешней ситуации в Китае. Достаточно указать на некоторые «мелочи», иллюстрирующие мощь широчайших крестьянских масс. В Гуандуне в борьбе национальной власти с реакционными генералами крестьянство боролось в передних рядах. Во время войны между кантонским национальным правительством и генералом Чен-Чун-Мином крестьянские массы нападали с тылу на реакционные войска еще до того, как подтянулись кантонцы. От расположения кантонских войск к фронту Чен-Чун-Мина вела шоссейная дорога, передвижение войск по которой требовало трех дней. Но была и другая мало известная горная тропа, по которой можно было подойти к фронту Чен-Чун-Мина в один день. Крестьяне повели кантонские войска по этому пути, и только когда кантонцы находились у самых позиций Чен-Чун-Мина, его войска узнали о приближении врага и у них не осталось иного выхода, как броситься в отступление.

Много толков вызывает так наз. Союз Красных Пик. Иные называют их бандитами. Это неверно. Это вооруженные организованные крестьяне, борющиеся в Северном Китае, особенно в провинциях Хенань, Шандунь и Чжили, против тамошних генералов. Так, например, в провинции Шандунь генерал Чжан-Цзун-Чан истребил пушечным и пулеметным огнем три тысячи членов этого союза, а в провинции Хенань У-Пей-Фу уничтожил десятитысячную армию Красных Пик, предварительно сумев использовать ее для уничтожения второй Народной армии. Союз Красных Пик в течение целой недели держал в своих руках один уездный город в этой провинции, ничем не вызвав недовольства масс.

Можно сказать, что Союз Красных Пик является организованной самими крестьянскими массами вооруженной силой. Китайская компартия должна уделять этому союзу величайшее внимание и политически и организационно руководить им, как важным фактором уничтожения милитаристов. Ясно, что китайские крестьяне, подобно крестьянству других стран, испытывают земельный голод, а между тем многие китайские товарищи полагают, что заниматься аграрным вопросом в Китае, по крайней мере сейчас, нет надобности. Надо сказать, что в Китае есть множество помещиков. Малоземельные крестьяне, владеющие участками до 10 му (1 му=¹/₁₆ десятины), составляют 40% всего сельского

465 населения, но в их руках находится только 6% всей пригодной для обработки земли. Между тем категория землевладельцев, располагающих участками площадью от 100 с лишним и до 1.000 и 10.000 му, составляет только 5% всего сельского населения, земля же, находящаяся в их руках, составляет 43% всей пригодной для обработки земли. Таким образом, разница между малоземельным и зажиточным крестьянством чрезвычайно велика.

Как можно говорить, что аграрный вопрос в Китае не стоит в порядке дня? Аграрный вопрос стоит сейчас в Китае более остро, чем когда бы то ни было, и если его своевременно не разрешить, то не удастся обеспечить победы национальной революции. Нам надо выработать политическую программу для крестьянства. В настоящее время мы должны выдвинуть определенные требования и добиваться их осуществления. Политически мы должны требовать участия крестьянства в местном управлении, вооружения крестьянства и т. д. На севере и на юге Китая полными хозяевами являются подкупные чиновники, осуществляющие власть на местах и, разумеется, всегда идущие заодно с помещиками против крестьянства. Мы должны вооружить крестьян, ибо, не будучи вооружены, они не смогут ничего достигнуть, не смогут принимать участия в осуществлении власти.

В экономическом отношении мы должны, как я уже говорил в докладе, постараться разрешить вопрос о налогах, воспрепятствовать ростовщикам эксплоатировать крестьян и т. д. На территориях, занятых кантонцами, мы можем теперь требовать конфискации храмовых земель, собственности компрадоров, милитаристов и крупных помещиков, открыто выступающих против революционной власти.

Мы должны во что бы то ни стало добиться того, чтобы пролетариат овладел руководством в крестьянском движении. Также и поэтому вопрос об организации рабочего движения будет всегда являться для нашей партии важнейшим вопросом. Профессиональное движение в Китае надо всемерно расширять и углублять. Коммунистическая партия Китая должна руководить рабочими в их политической и экономической борьбе и должна защищать их интересы. Надо выработать единую экономическую программу рабочего движения, дабы об'единить движение пролетариата различных частей Китая. Надо как можно скорее добиться проведения в жизнь требования о введении фабричного законодательства, об урегулировании в законодательном порядке условий труда, добиться 8-часового рабочего дня.

Юношеское движение тоже играет в нынешней борьбе весьма важную роль. В движении, вызванном событиями 4 мая 1919 года, студенчество уже сыграло роль авангарда национальной революции в борьбе с империализмом. То обстоятельство, что учащиеся и студенты, которые преимущественно происходят из рядов средней и мелкой буржуазии, об'ективно двигают вперед крестьянское движение, тоже заставляет приписать юношескому движению особо важную роль. Молодежь принимает участие как в политической и экономической борьбе своего класса, так и в национальной революции.

В нынешней кампании кантонских войск, сражающихся против У-Пей-Фу и других милитаристов, вопрос о работе в войсках приобретает с каждым днем все большую остроту. Кантонцы завоевали ряд провинций, но их победа не окажется прочной, если мы не станем проводить в рядах кантонских армий правильной политической работы. Мы должны приложить все усилия к тому, чтобы военные победы шли в ногу с движением народных масс.

466 В своей последней речи я не останавливался на вопросе юношеского движения и на вопросе о работе в армии и поэтому коснулся их сегодня.

Главной проблемой является, с моей точки зрения, вопрос о едином революционном фронте, а также вопрос о взаимоотношениях коммунистической партии с Гоминданом. Товарищ Шао-Ли-Дзи сказал в своей речи, что Гоминдан будет работать сообща с Китайской Коммунистической Партией, с СССР и со всеми нациями, которые признают равноправие Китая в семье народов. Гоминдан будет и впредь руководить анти-империалистической борьбой и борьбой в защиту интересов рабочего класса и крестьянства. Нам, конечно, отрадно это слышать, и мы надеемся, что сотрудничество Гоминдана с коммунистической партией, с Советским Союзом и с мировым пролетариатом, а также со всеми угнетенными народностями станет еще более тесным, чем теперь. Мы надеемся, что Гоминдан как можно скорее удовлетворит требования крестьянских масс. Это только укрепит Гоминдан, консолидирует позицию национального правительства и упрочит уже достигнутые победы. Только таким образом мы сумеем одержать новые победы и завершить национальную революцию. Мы, китайские коммунисты, приложим все усилия к тому, чтобы организовать в Китае единый национальный революционный фронт и повести его на революционную борьбу. Задача Коммунистического Интернационала, сформулированная тов. Бухариным, задача объединения китайского народа с Советским Союзом и с пролетариатом Западной Европы — великая задача, и мы, китайские коммунисты, не щадя сил будем работать над ее выполнением.

Председатель. Переходим к следующему пункту порядка дня. Слово имеет тов. Мерфи.

ДОКЛАД ТОВ. МЕРФИ​

Мерфи (Англия). Товарищи! Первое, на чем я должен сегодня остановиться, прежде чем перейти к своему докладу, это на окончании локаута горнорабочих. Я уверен, что каждый из вас, ознакомившийся с условиями, в которых закончился этот конфликт после столь героической борьбы горняков, вместе со мной вполне откровенно заявит, что соглашения, заключенные в округах, могут быть рассматриваемы только как вынужденные и могут остаться в силе лишь до тех пор, пока у горняков не найдется достаточно сил, чтобы их сорвать. При нынешней обстановке в Англии эти соглашения можно рассматривать только как подлежащие возможно скорейшему аннулированию. Я вполне уверен, что наше восхищение горняками и их женами, которые принимали столь героическое участие в борьбе, вдохновит нас на то, чтобы оказывать им в меру наших сил и возможностей дальнейшую поддержку. Мы помогали им бороться против рабских условий, которые им навязывали шахтовладельцы, и мы поможем им порвать новые узы рабства.

Теперь перейду к своей задаче осветить положение в Англии, уделив особое внимание всеобщей забастовке и локауту в горной промышленности, ибо эти два момента являются наиболее значительными и важными событиями в истории Великобритании за последние сто лет. 3 мая нынешнего года 4 миллиона рабочих, как один, нанесли сокрушительный удар основам старейшей в мире империалистической страны. В течение девяти напряженных дней их ряды оставались непоколебимы. Энтузиазм рос, воля к расширению и развертыванию этой борьбы крепла и у рабочих других отраслей производства, которые не были вовлечены

467 в стачку. Вследствие предательства вождей профсоюзов и рабочего движения, эта стачка была внезапно прекращена, и миллион горнорабочих были оставлены на произвол судьбы для того, чтобы изолированно семь месяцев бороться вопреки применению государством всевозможных насилий и вопреки мобилизации против рабочих всех средств классового угнетения.

На-ряду с этим гигантским конфликтом классовых сил, мы наблюдали громадный рост международной солидарности под руководством рабочих Советского Союза. Мы были свидетелями полного расстройства хозяйства, полного хаоса в системе британского империализма, мы были свидетелями глубоких сдвигов в классовых взаимоотношениях в международном масштабе. Значение этого великого события едва ли можно переоценить. Влияние его на положение в Великобритании было столь глубоко, что мы можем, не колеблясь, сказать: английский рабочий класс окончательно вступил на путь, ведущий к социальной революции. Такое событие является событием мирового масштаба, требующим внимательнейшего изучения.

Отчитываясь перед вами от имени нашего Центрального Комитета, я не намерен подробно останавливаться ни на отчете июньского пленума ЦК, суммировавшего положение в Англии, ни на уроках британской всеобщей забастовки, происходившей с 3 по 12 мая. В тезисах, представленных расширенному пленуму, мы, по мере возможности, ограничились дополнениями к нашим июньским тезисам, стараясь не повторять характеристику нашей работы. Поэтому я буду ссылаться на июньские тезисы лишь постольку, поскольку это необходимо для нашей цели, для изучения семимесячной борьбы горнорабочих, начавшейся после срыва всеобщей забастовки 12 мая.

Рассматривая общее положение британского народного хозяйства в его связи с мировым хозяйством, мы прежде всего констатируем, что оно находится в стадии неуклонного упадка. Таково же и общее состояние Великобритании, как империалистического государства. Наиболее важной составной частью общего упадка британского империализма и был острый кризис в горной промышленности Англии. Отмечу, что эти положения целиком подтвердились событиями. И действительно, одной из наиболее важных сторон стачки горнорабочих является тот факт, что забастовка происходила в период упадка Британской империи,— упадка, дошедшего до того, что английские капиталисты уже не в состоянии итти на уступки рабочим, и каждый конфликт, даже вызванный элементарнейшими требованиями, скоро принимает характер серьезнейшей политической борьбы.

Разрешите мне остановиться на том, как результаты стачки и локаута, отразились на британском народном хозяйстве вообще.

Тов. Бухарин привел в своем докладе ряд статистических данных, показывающих, что Англия утратила свое монополистское положение в мировой торговле, что Англия быстро уступает свое место Соед. Штатам. На-ряду с этим цифры показывают, что сдвиг этот заметен не только в рамках Британской империи, но что он распространяется и на всю ее мировую торговлю. В самой Британской империи усилился весьма для нее неблагоприятный процесс так называемых центробежных тенденций, центробежных факторов. Я хочу этим сказать, что мы наблюдаем элементы распада Британской империи, тягу колоний и доминионов к отрыву от Великобритании. Угольная забастовка оказала пагубное влияние на тяжелую промышленность Англии, подорвав ее финансовое положение и заложив основу гигантских классовых конфликтов. Мне хотелось бы пополнить сведения, которые тов. Бухарин дает в своем докладе, для того, чтобы

468 дать вам более полное представление о размерах происходящего упадка Великобритании.

Прежде всего, остановимся на государственном бюджете и сравним 1914 г. с последующими годами. В 1914 г. общая сумма национального бюджета достигала 198 миллионов фунтов, а к концу войны возросла до 1.000 слишком миллионов фунтов стерлингов. В 1926 г. после множества упорнейших усилий сократить бюджет, он все еще достигал 824 млн. фунтов. Муниципальный бюджет составлял в 1913 г. сумму в 71 млн. фунтов, а в 1925 г. сумма эта возросла до 160 миллионов фунтов стерлингов. Я хотел бы обратить ваше внимание на эти цифры. Они означают, что процент национального дохода, переходящего в национальную казну и в кассу муниципальных органов, возрос с 18 до 40 %. Как обстоит в этом отношении у величайшего соперника Англии, у Соед. Штатов? Принято считать, что в Америке в государственную казну поступает в форме налогового обложения не более 10,5 % национального дохода. Но в то время как Америка сможет уже в ближайшем будущем сбалансировать свой бюджет, в Англии в результате семимесячного локаута уже налицо дефицит в размере 62 млн. фунтов за первое полугодие, и хотя доходные поступления во вторую половину года возрастают, все указывает на возможность весьма существенного дефицита в национальном бюджете к концу нынешнего года.

Положение муниципалитетов с точки зрения буржуазии так же печально. Не менее 60 органов местной власти были в силу экономической необходимости вынуждены прибегнуть к займам для выплаты пособий. Несколько дней тому назад сэр Кингслей Вуд отметил это в парламенте. Он сказал: «Финансовая статистика являет печальную картину. Перегруженные расходами местные органы власти должны будут прибегнуть к займу в общем и целом в размере 5.175.000 фунт. стерлингов, необходимых для выплаты непредвиденных пособий, вызванных стачкой углекопов. За полгода, кончая 30 сентября 1926 г., они выдали пособий на сумму 13 млн. фунт. стерлингов по сравнению с 7 млн. фунт. за тот же период прошлого года, при чем в эту цифру включено пособие в размере 250.000 в неделю, уплачиваемое родственникам горнорабочих». Эти факты надо помнить при рассмотрении вопроса о развитии рабочего движения и о позиции буржуазии в ее классовой борьбе с пролетариатом.

Переходя от национальных и муниципальных финансов, от отражения на них стачки горнорабочих к английской промышленности вообще, и особенно к промышленности, которой кризис нанес серьезный удар, например, тяжелой промышленности, один из лидеров федерации британских промышленников, сэр Роберт Хорн, агитировавший в своей речи за сокращение пособий, заявил, что одиннадцать судостроительных верфей на Клайде выплатили в 1913 году 17.000 фунт. пособий на бедность, а в 1925 г. эта сумма достигла 61.000 фунт. В 1926 г. она, наверное, еще больше возрастет. Сколько этим 22 верфям придется уплатить, если нынешняя экономическая обстановка затянется,— можно себе представить. Роберт Хорн сказал также в своей речи, что в Шеффильде ставка пособия на бедность была в 1913 году 2 пенса на фунт, а в 1926 г. достигла 5 шилл. 1 пенса. Это равносильно повышению себестоимости стали, и он иллюстрирует это, ссылаясь на положение в округе Глазго, где каждый сталелитейный завод повысил цену стали на 1 шилл. на тонну. И это на-ряду с обострением конкуренции со стороны иностранных поставщиков стали.

Перейдем к состоянию импорта и экспорта. Здесь мы увидим, что импорт растет, а экспорт сокращается настолько, что, даже учтя весь так наз. реэкспорт

469 и скрытый экспорт, составляющийся из доходов с судоходства и с иностранных вкладов, мы убедимся в правильности характеристики ситуации, данной в журнале «Бэнкерс Магазин». Учитывая и скрытый экспорт, журнал констатирует, что пять месяцев стачки вызвали пассивный баланс в размере 44,5 млн. фунтов, и, естественно, приходит к следующему выводу: «Мы, как нация, одно время жили не по средствам, заставляя остальные страны удовлетворять наши потребности. Когда же наступил срок уплаты по счету, нам пришлось, как в национальном масштабе, так и каждому отдельно, прибегнуть к своим сбережениям». Обратившись к цифрам, независимо от этого анализа, данного «Бэнкерс Магазин», мы убеждаемся, что за 9 месяцев нынешнего года пассивный баланс выразился в 319 млн. фунтов стерлингов по сравнению с 269 млн. фунтов за прошлый год. Не следует думать, что в тяжелом положении оказалась только та часть английской промышленности, которая работает на экспорт. Тяжелые удары были нанесены стачкой горнорабочих так наз. «защищенным» отраслям промышленности, особенно железным дорогам и транспорту. Например, в нынешнем году доход с железных дорог был на 25 млн. фунтов меньше, чем в прошлом. В то же время профсоюз железнодорожников определяет число своих безработных членов в 50.000, а профсоюзов транспортников — в 100.000 человек.

Пойдем дальше. Из экспортера угля Англия превратилась в эти месяцы в импортера, и ее судоходство развалилось. Раньше она вывозила уголь и пользовалась судами, уходившими с углем для ввоза зерна и продовольствия. Теперь суда уходят из Англии без груза, возвращаются же с грузом угля, вызывая, таким образом, добавочные расходы, сводя на-нет все преимущества, которые были на стороне Англии в деле регулирования морского транспорта. Англия не в состоянии ввозить продовольствия в таких же размерах как прежде, и в то же самое время в судоходстве возникает такая нехватка тоннажа, что стоимость фрахта достигает небывалых размеров.

Если сопоставить все эти факты с состоянием безработицы и с временем, затраченным на промышленные конфликты, отнюдь не будет преувеличением сказать, что всеобщая стачка и борьба в угольной промышленности усилили общий упадок, который еще будет усугубляться. Не думайте, товарищи, что рынок, торговля и промышленность скоро оправятся только потому, что кончился локаут. Не забывайте о том, что, как указал на этой неделе Джойносн Хикс, заказы на уголь были рассчитаны на длительный период, и хотя шахты работают, пусть даже с полной нагрузкой, импорт угля в Англию будет продолжаться, по крайней мере, до февраля месяца. Таким образом, уже из одного этого факта становится понятным, какое пагубное влияние борьба углекопов окажет на британскую промышленность. Сейчас уже в промышленных кругах раздаются голоса о том, что в Англии расходуется слишком много угля. Даже когда копи заработают с полной нагрузкой и размеры импорта не сократятся, на угольном рынке через несколько месяцев все же наступит новый кризис.

Посмотрим теперь, как сказался локаут на состоянии рынка труда и на безработице. Возьмем цифры. В 1921 г. во время последнего крупного локаута в горной промышленности насчитывалось полтора миллиона безработных. С тех пор число безработных не уменьшалось в существенных размерах, их всегда было около миллиона человек, а сейчас, не считая горнорабочих, зарегистрировано полтора миллиона безработных. Сопоставьте эти цифры с упадком, вызванным застоем в промышленности, чтобы увидеть, какие силы подкапывают британское хозяйство. В 1921 г. конфликты в промышленности поглотили 86 миллионов

470 рабочих дней. В 1926 г. до окончания локаута было потеряно 165 — 170 миллионов дней, что об'ясняется локаутом и всеобщей забастовкой

Все эти цифры нельзя упускать из виду, оценивая состояние британского сельского хозяйства, которое с каждым годом тоже все более падает. Это тоже является характерной стороной общего экономического кризиса в Англии. Изучая пассивный баланс во внешней торговле и сопоставляя его с упадком сельского хозяйства, а также с истощением финансовых резервов страны, мы сможем понять, в каком тяжелом положении находится ныне британское народное хозяйство.

Центральным моментом кризиса был кризис в каменноугольной промышленности. С 1921 г., когда заострился угольный кризис и вспыхнул продлившийся 3 месяца локаут, открытого конфликта между горнорабочими и шахтовладельцами удавалось избежать только случайно. Вывоз угля — весьма важная статья британской экспортной торговли — неуклонно падал в эти годы развития промышленности в других странах, обостряя соперничество между Англией и ее конкурентами на мировом рынке. К тому же за этот период возросла роль нефти, как топлива. Цифры, характеризующие эту сторону ситуации, настолько общеизвестны, что я не буду на них останавливаться, а лишь отмечу, что Англия была вытеснена с целого ряда рынков еще до локаута. Теперь Англия в результате последнего локаута почти совершенно лишилась южно-американского рынка, а значительную часть ее европейских рынков захватила Германия. О серьезности положения свидетельствует тот факт, что за 12 месяцев, предшествовавших забастовке, одна лишь страна увеличила свои заказы угля в Англии. Все европейские страны довели свою добычу до громадных размеров, а некоторые даже достигли предельных возможностей вывоза, так что экспорт угля из некоторых стран пришлось запретить. Огромных размеров достигла угольная продукция Америки. Америка была достаточно осторожна и принимала заказы лишь на долгий срок, обеспечив себе тем самым экспорт угля в Англию и на будущий год и в то же время вытеснив Англию с южно-американского угольного рынка.

Тем не менее все эти достижения прочих стран не в состоянии возместить доли угля, которую вывозила Англия, и в нынешний момент на мировом рынке наблюдается определенная нехватка угля, в результате которой повсеместно возросли цены на топливо и ставки транспортного тарифа. Все это, разумеется, отражается на экономической жизни других стран, не только Англии. Цены на уголь во Франции быстро подскочили. Цены на рурский антрацит поднялись на 100%, цены на бельгийский уголь, расходуемый на внутреннем рынке, поднялись на 120%. В Польше налицо такая нехватка транспортных средств, что польская пресса считает ее даже гибельной. В Италии нехватка перевозочных средств вызвала большие затруднения в работе многих отраслей промышленности. Цены в Америке неуклонно растут.

Суммируя таким образом экономическое положение, создавшееся в результате забастовки углекопов, которая даже по подсчету буржуазных экономистов обошлась Англии в 500 миллионов фунтов, мы можем отметить, что британский капитализм вынужден прибегать к своим неприкосновенным резервам и что у него уже нет излишков капитала, которые можно было бы вывозить. Англия изнывает под бременем налогов, принимающих ту или иную форму. Ее задолженность растет, как растет и конкуренция иностранных государств.

Но, подвергая рассмотрению эти серьезные факторы, мы должны также задаться вопросом, не было ли налицо каких-нибудь компенсирующих факто-

471 ров, вызваных нынешней ситуацией? Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны учесть некоторые факты, показывающие, что капиталисты не собираются сдать своих позиций, не прибегнув к отчаянным усилиям справиться с создавшимся затруднительным положением. Доказательством этого является рост трестирования — один из непосредственных результатов великого кризиса. Трестирование быстрым темпом прогрессирует даже в горной промышленности. Мы были свидетелями возникновения крупной организации шахтовладельцев и заводчиков в Иоркшире, создавших комбинат с капиталом в несколько миллионов фунтов стерлингов. В последних газетах, которые я сегодня получил, приводится сообщение об организации еще другого комбината: «Вчера на Кардифской товарной бирже сообщалось о том, что переговоры между Ошен Коуль и Уильсонс Лимитед, с одной стороны, и Юнайтед Нешенэл Кольериз Лимитед — с другой, завершились тем, что Юнайтед Нешенэл Кольериз куплены за 2 млн. фунтов стерлингов». Таким образом, возник угольный комбинат с капиталом в 8½ млн. фунтов, не считая финансового контроля, который эти компании имеют в других концернах. Это указывает на непосредственные результаты стачки в деле трестирования горной промышленности. Тот факт, что вопрос о трестировании обсуждался еще до забастовки, явствует из отчета угольной комиссии. Давно уже зрели расчеты на то, что крупная промышленность возьмет мелкие предприятия измором и поглотит их в результате все более усложняющегося положения.

Следует еще отметить создание крупных комбинатов в химической промышленности, в которой образован трест с капиталом в 30 миллион. фунтов. Далее мы имеем так наз. Ливер Комбинейшн с капиталом приблизительно в 86 миллионов фунтов; процесс трестирования происходит и в машиностроительной промышленности и т. д. Мы, таким образом, видим, что буржуазия прилагает отчаянные усилия к сплочению своих сил на пути трестирования. Таковы непосредственные экономические результаты стачки углекопов.

Тем не менее, не упуская из виду эти усилия буржуазии, мы все же приходим к выводу, что кризис не только толкнул Англию еще дальше на путь упадка, но и обострил затруднения, которые она испытывает в своих взаимоотношениях с другими странами, и одновременно с этим усилил соперничество между державами. Можно с уверенностью сказать, что непосредственным результатом длившегося 7 месяцев локаута было дальнейшее обострение борьбы капиталистических сил во всей Европе.

Посмотрим теперь, как отразилась стачка на политическом положении. Рассматривая сдвиги, имевшие место в изучаемый нами период, мы убеждаемся в том, что, какими бы путями ни шла великобританская дипломатия, внутреннее положение Англии не давало ей возможности интенсивно выполнять свои дипломатические планы. Вследствие этого английская дипломатия, как мы видели, терпела во многих отношениях крупные неудачи. Это можно сказать прежде всего относительно ее плана создания европейского блока против Америки, а также плана окружения Советского Союза. Эти замыслы английских дипломатов отнюдь не были выполнены так, как им хотелось бы. Нет никакого сомнения в том, что английское правительство связывало эти свои проекты с планом широкого Локарно. Попытки эти были сведены на-нет в Женеве, с одной стороны, когда Бразилия, действуя под нажимом Америки, потребовала себе места в Совете Лиги наций, и, с другой стороны, благодаря сближению Франции и Германии в связи с переговорами в Туари и с соглашением о стальном тресте.

472 Из заявлений многих буржуазных газет вытекает, что Англия не особенно доброжелательно относилась к таким попыткам сближения Франции и Германии. Например, «Экономист» говорит, что сталелитейная промышленность в Англии слишком плохо организована для того, чтобы принять участие в этом франко-германском тресте, и в то же время слишком слаба, чтобы с ним конкурировать. «Экономист» не преувеличивает. Стачка углекопов тяжело ударила по сталелитейной промышленности. Из нескольких сот доменных печей в течение последних 7 месяцев работало только 4 или 5. Очевидно, что если продукция стали падает до такого уровня, то положение сталепромышленников становится довольно серьезным. Такое состояние сталелитейного производства, разумеется, в значительной степени тормозило их попытки сговориться с соперниками на континенте, тем более, что континентальная тяжелая индустрия получила громадный импульс благодаря локауту и стачке углекопов в Англии. Поэтому не будет преувеличением, если мы скажем, что стачка нарушила расчеты Англии касательно создания европейского блока. Эти сдвиги во взаимоотношениях держав дали Советскому Союзу возможность свести на-нет английские планы окружения и заключить удачные сепаратные соглашения с одним из окраинных государств. Но если Англия была вынуждена изменить свои планы в отношении Европы и искать новых позиций, добиваясь содействия Италии, то не менее тяжелые поражения она потерпела и на Дальнем Востоке.

Лишь недавно еще Англия изо всех сил добивалась проведения военной интервенции в Китае. Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно бегло просмотреть статьи британской прессы. Разумеется, остановившись на вопросе о военной интервенции, мы не можем упускать из виду антагонизма между Японией, Америкой и Англией, но, даже учтя этот последний, мы придем к выводу, что Англия питает завоевательские вожделения, для осуществления которых ей придется прибегнуть к помощи флота и, конечно, к помощи тяжелой промышленности. В то же время Англии трудно ввязываться в войну при существующей внутри страны обстановке. Поскольку сталелитейная промышленность Англии переживает застой, поскольку каменноугольная промышленность совершенно дезорганизована и транспорт находится в состоянии развала,— нам нетрудно будет понять, что Англии совершенно невозможно довести до логического конца свою политику вооруженной интервенции. Поэтому, хотя положение может опять быстро измениться, мы вправе сказать, что великая борьба горнорабочих оказала громадную поддержку китайской революции. Рассматривая вопрос с исторической точки зрения, мы приходим к выводу, что всеобщая забастовка и локаут в горной промышленности сыграли роль союзников китайской революции.

Но это не единственная неудача, которую британский империализм потерпел в последние месяцы. Недоразумения с Австралией, Южной Африкой и Канадой дополняют эту картину.

Слабость Англии выявляется на всех фронтах. Мы видим это из результатов британской имперской конференции, открывшейся в Лондоне в разгар угольного конфликта. На этой конференции было два незваных гостя: горнорабочие и Америка. Министры, собравшиеся на конференцию, отлично знали,, что, чем дольше затянется забастовка, тем хуже станет финансовое положение Великобритании и тем скорее ей придется обратиться за содействием к Америке. Как может Англия вывозить капитал, коль скоро ее баланс обнаруживает дефицит? Для того, чтобы вы не подумали, что я преувеличиваю, разрешите мне сослаться на Кейнса,

473 который считает, что за последние годы Англия вложила за границей следующие суммы: в 1924 г. — 123 миллиона фунтов, в 1925 г. — 88 миллионов фунтов, а с января по сентябрь 1926 г. — только 38 миллионов фунтов. Он добавляет:

«В настоящее время мы не располагаем излишком, могущим быть вложенным за границей, и мы должны... считаться с возможностью дефицита в размере 21 млн. фунтов к концу нынешнего года».

Такое положение дела не предвещает ничего хорошего для колоний, и австралийский премьер Брюс говорит, что если Англия не может вкладывать деньги за границей на существующих рынках, то пусть она поищет себе новые. Что касается финансов, то мы знаем, что волнует Англию, мы знаем, что она с завистью смотрит на золотой запас Америки, мы знаем также, что в минувшем году она была вынуждена об'явить эмбарго на вывоз капитала даже в колонии, так что Австралии пришлось обращаться за деньгами к Соед. Штатам. Мы знаем также и то, что Англия и в нынешнем году не могла вкладывать деньги в Канаде. Указывают, что в настоящее время вклады Англии в Канаде не достигают и довоенного уровня. Для того, чтобы справиться с нынешним положением, Англия прибегла к экспорту золота из своих фондов в Австралии, при чем золото экспортировалось в Соед. Штаты. Пока продолжается этот процесс, трудно сказать, насколько прочны узы, связывающие отдельные части империи в единое целое. Наше впечатление таково, будто Америка исподволь эти узы ослабляет.

Мне хотелось бы обратить ваше внимание на весьма интересную сторону нынешнего положения в Англии,— сторону, весьма важную с точки зрения обсуждаемой нами проблемы. Несмотря на все приведенные мною факты касательно осложнений в английской экономике, мы являемся свидетелями весьма любопытного противоречия, а именно, противоречия между процветанием банков, финансов и некоторых отраслей обрабатывающей промышленности, главным образом производства предметов роскоши, с одной стороны, и острой депрессией, переживаемой основными отраслями промышленности, как-то: угледобывающей, сталелитейной и текстильной,— с другой. На этот факт указывает «Таймс» от 21 июня. Газета пишет:

«В общем и целом положение предприятий тяжелой индустрии было в нынешнем году наихудшим с момента прекращения высокой кон'юнктуры, наступившей с заключением мира, и даже во многих отношениях хуже, чем на протяжении многих лет. Но остальные отрасли промышленности переживают довольно заметный под'ем, а некоторые из них даже находятся в состоянии расцвета».

Этому явлению дает весьма интересное об'яснение д-р Сноу, читавший на эту тему лекцию в Статистическом О-ве. Он анализирует положение следующим образом: в то время как в 1913 г. 75 % нашего импорта компенсировались вывозом, в 1925 г. экспорт из Англии компенсировал только 66 % ее импорта. На балансе сказывается также скрытый экспорт, а именно — доход с иностранных вкладов, с судоходства, разные комиссионные доходы и тому подобное. Эти доходы увеличились по сравнению с явным импортом, но фактически они увеличились также и абсолютно. В 1913 г. они достигали 339 миллионов, в 1923 — 373, а в 1924 — 1925 г. — 429 млн. Д-р Сноу говорит, что, «в то время как до войны экспорт возрастал как средство компенсирования импорта, сейчас налицо противоположная тенденция. Этот сдвиг носит угрожающий характер, и с ним нельзя не считаться». Это означает, что все процветание банков

474 и некоторых производств предметов роскоши об'ясняется доходами с иностранных вкладов, с вкладов в доминионах, в колониях и т. д. Этот рост, на который мы указывали как на абсолютный, и который до известной степени вскрывает всю сложность экономического положения в Англии, об'ясняется тем фактом, что еще несколько лет тому назад вклады эти не окупались целиком и только теперь начинают давать доход. Отсюда абсолютный рост доходности английских вкладов в колониях, в доминионах и т. д. Но, даже если мы учтем все это, мы неминуемо должны будем притти к заключению, что в результате локаута в нынешнем году будет налицо большой дефицит в национальном балансе, и что Англия, даже с финансовой точки зрения, не сможет сохранить за собой свою прежнюю роль в колониях, и особенно в доминионах, ввиду своей неспособности снабжать эти части империи капиталом.

Я считаю нужным подчеркнуть это, потому что некоторые товарищи высказывали мнение, будто такого рода развитие событий в Великобритании докажет, что британский капитализм становится паразитическим до того, что совершенно пренебрегает интересами отечественной промышленности, и что Англия находится на пути к развитию в финансовый центр и исключительно в таковой. Однако из анализа состояния торговли, экспорта и доходов с вкладов за границей мы видим, что если даже учесть все это, надо все же признать, что Англия скатилась ниже по наклонной плоскости, чем это допускает теория. Разумеется, указывают также и на то, что если такой ход вещей будет продолжаться, он обострит классовую борьбу в Великобритании, но воображать, что эта ситуация развивается и углубляется в период, когда английский капитализм, если он станет вообще вывозить капитал, должен будет вывозить его за счет своих резервов, и, следовательно, капитал будет совершенно утрачен для внутреннего рынка, это значит представлять себе нечто такое, чего нельзя доказать на основании фактов. Для буржуазии это положение неутешительно, ибо оно означает, что беспрерывный развал народного хозяйства Англии достиг той стадии, когда, в случае отсутствия денежной помощи массам, население окажется в таком тяжелом положении, что основы британского капитализма будут поколеблены. Так же ошибочно и то мнение, что Англия может сколько-нибудь оправиться от кризиса, сплавляя своих безработных в доминионы, как это указывалось на имперской конференции. Эта идея о вывозе широких масс безработных в доминионы для разрешения кризиса заслуживает некоторого внимания. Достаточно учесть изложенные мною факты, сопоставив их с длившейся семь месяцев борьбой и ее пагубным влиянием на экономическую жизнь страны, и мы сразу увидим, насколько беспочвенны все утверждения и вся пропаганда лидеров Рабочей партии по этому вопросу. Например, Гендерсон раз'езжает по Австралии и проповедует, что Австралия не должна превращаться в промышленную страну и надеется, что с нее хватит ее сельского хозяйства, так как в противном случае разрушится промышленность Англии. Эта доктрина так же безнадежна, как и разрешение проблемы иммиграции. Чего нужно доминионам для того, чтобы их метод разрешения проблемы дал осязательные результаты? Доминионы не хотят массовой безработицы, какая существует в Англии, и намерены впускать в свои пределы только эмигрантов, владеющих капиталом не менее 400 фунтов стерлингов. Не знаю, какой безработный располагает таким капиталом.

Рассмотрим положение в доминионах. Возьмем, например, Новую Зеландию. «Во всех городах, за исключением, быть может, Веллингтона, который быстрым темпом строится, безработица значительно возросла по сравнению

475 с 1921 — 1922 г. Тем временем каждый пароход из Англии привозит массы иммигрантов. Правда, значительную долю этих последних поглотят земледельческие районы, но англичане, приезжающие в Новую Зеландию, не желают итти на фермы. Они заменяют в промышленности рабочих местного происхождения», и это, разумеется, вызывает недовольство среди новозеландцев. Таким образом, здесь назревает враждебное Англии настроение в результате ее стремления сплавлять безработных в Новую Зеландию. Само собой разумеется, что таково же положение и в Австралии. Поэтому возможность разгрузить Англию от массы безработных, от 2 миллионов нищих, сплавив их в доминионы, оказывается не столь просто осуществимым выходом из экономических затруднений, переживаемых сейчас Англией.

Но этот вопрос любопытен и в другом отношении. Такое разрешение оказывается непригодным не только с точки зрения эмиграционных планов и связанных с ними политических маневров.

Дело в том, что в доминионах развивается своя буржуазия, стремящаяся утвердить свое положение. Между тем как до войны только 13% внутреннего долга Австралии причиталось австралийцам, в этом году австралийский капитал приобрел уже настолько заметный национальный характер, что 55% по задолженности Австралии составляет внутренний долг, задолженность же Австралии Великобритании соответственно сократилась. Таким образом, неудивительно, что Брюс встает на дыбы и весьма откровенно высказывается о финансовых и политических перспективах Австралии. Вот что он говорит об отношениях Австралии к Британской империи и Америке. 11 ноября он сказал в своей речи в Лондоне: «Для нас в Австралии эта дружба (с Америкой) имеет жизненное значение. Мы особенно глубоко заинтересованы в добрых отношениях с нашей великой соседской демократией. Наша конституция построена наподобие американской. Развитие нашей страны шло подобным же путем. У нас с Америкой одинаковые проблемы. Американская традиционная политика невмешательства в европейские дела встречает отклик в нашей стране. Мы считаем, что, нанеся в конце XVIII столетия удар Англии в борьбе за свободу, Америка сделала это за все британские доминионы»...

Да, тесны узы, связывающие воедино части империи!.. После поражения, которое потерпел лорд Бинг в Канаде, новый губернатор заявил, что не станет вмешиваться во внутреннюю политику Канады, и неделю спустя Канада назначила посла в Вашингтон. В связи с этим рядом инцидентов, достаточно вспомнить о декларациях и резолюциях имперской конференции, опубликованных несколько дней назад. В них отчетливо выявляется процесс разложения, на который я раньше указывал.

Поэтому, суммируя результаты всеобщей забастовки и локаута в горной промышленности, суммируя их влияние на Британскую империю, мы можем сказать: они усилили центробежные енденции, уничтожили финансовое единство, обострили противоречия в национальном хозяйстве империи и значительно усилили политическую тенденцию доминионов искать помощи за пределами империи. Эта борьба усилила также основу единства рабочего класса в Англии с пролетариатом доминионов и с угнетенными народами колоний и других стран, в отношении которых Англия питает империалистические вожделения.

Разрешите мне теперь перейти к рассмотрению того, как борьба отразилась на классах. Отражение всеобщей забастовки и локаута горнорабочих на буржуазии в международном масштабе можно суммировать следующим образом: прежде всего, налицо была реакция и явная солидарность мировой буржуазии в деле

476 борьбы против всеобщей забастовки. Однако, увидев, что британская буржуазия не потерпела немедленно же краха, буржуазия других стран стала использовывать положение. Борьба в Англии оказалась выгодной для буржуазии других стран, и эта последняя не преминула воспользоваться этим выгодным случаем. Что касается английской буржуазии, то мы видим, что, как только профсоюзы порешили об'явить всеобщую забастовку, она сбросила маску демократии, а король подписал закон о чрезвычайном положении. Парламент и все подчиненные ему органы стали орудием диктатуры. Все обращения к королю и стране фактически имели своей целью обеспечение частной собственности. Армия, флот, воздушные военные силы, полиция, церковь и пресса были мобилизованы на поддержку закона о чрезвычайном положении. К этим силам примкнули довольно широкие слои мелкой буржуазии, выступившие против рабочих. Таковы характерные черты классовых взаимоотношений к моменту об'явления всеобщей забастовки.

Все это мы детально рассмотрели в июньских тезисах пленума нашего ЦК, так что сейчас нам не придется подробно на них останавливаться. Члены либеральной партии солидаризировались с правительством консерваторов. Эта солидарность была налицо еще несколько недель после срыва всеобщей забастовки. Лидеры Рабочей партии, Генеральный Совет, парламентская фракция Рабочей партии встали на сторону забастовщиков для того, чтобы предать и продать их. Они подчинили всю свою парламентскую деятельность интересам буржуазии. Если бы рабочий класс послушался коммунистической партии и пожелал заставить правительство подать в отставку и назначить новые выборы в парламент, это привело бы к возникновению широкого фронта классовой солидарности для борьбы с рабочими. В этом случае солидарность враждебных классов была бы сломлена. Но напуганные инсценированной правительством угрозой гражданской войны, средние классы уже думали, что гражданская война действительно на носу, и в страхе жались к правительству. Если бы рабочее движение добилось в связи с забастовкой всеобщих выборов, то оно могло бы не только повернуть положение в свою пользу, но и заставило бы многие мелкобуржуазные элементы перейти из лагеря правительства в лагерь рабочих.

Окончание всеобщей забастовки не означало ни прекращения чрезвычайного положения, ни прекращения диктатуры. Капитуляция Томаса, Перселя и К⁰

не являлась капитуляцией правительства. Чрезвычайное положение, действовавшее в течение всей борьбы горнорабочих, совершенно свело на-нет и без того лицемерную оппозицию парламентской фракции Рабочей партии и опровергло всю болтовню о «добрых взаимоотношениях между классами». Но правительство стало лишаться поддержки. Фактором этого сдвига была позиция правительства по отношению к церковникам. Что бы ни говорилось об английской мелкой буржуазии, она все же преклоняется перед церковью. Когда слой либералов поддерживал церковников, этот процесс пошел еще несколько дальше, что сказалось в результатах дополнительных выборов, состоявшихся непосредственно после забастовки. Но процесс отхода от правительства достиг своей кульминационной точки в связи с принятием закона о 8-часовом рабочем дне. Этот факт вызвал сдвиг в поддерживавших правительство классах. Теперь слои рабочего класса, находившиеся под руководством Макдональда, до сих пор являвшиеся союзниками правительства и вместе с ним выступавшие против всеобщей забастовки, должны были перестать спорить о всеобщей стачке, а перейти к действиям. С введением 8-часового рабочего дня они опять стали союзниками горнорабочих и были вынуждены

477 восстать против этого нового закона. В таком же положении оказались либералы во главе с Ллойд-Джорджем. Таким образом, вместо того, чтобы об'единиться вокруг правительства консерваторов, теперь рабочая бюрократия, мелкая буржуазия и либералы восстановлены против правительства. Споры в рядах либеральной партии, разногласия в рядах ее вождей придали ее дезертирству из лагеря правительства еще более явный характер. Некоторые слои либеральной партии и низшие слои мелкой буржуазии и интеллигенции стали переходить в Рабочую партию, между тем как представители крупной буржуазии, как, например, Монд, заявляли, что насущным вопросом момента является сохранение существующего порядка, а поэтому консервативное правительство является наилучшим правительством страны. Интересно отметить, что либералы, перешедшие в Рабочую партию, не признали при этом социалистической программы Лейбур-Парти. Например, Кенворти, наиболее известный из всех либералов, недавно перешедших в Рабочую партию, открыто заявил, что он идет в эту партию, потому что он либерал, а не потому что признает социализм, и Рабочая партия является единственной платформой, на которой он может осуществлять свой либерализм. Но хотя этот сдвиг в рядах мелкой буржуазии усиливался довольно быстро, партия консерваторов не менее быстрым темпом целиком подпадала под влияние так наз. твердокаменных. Ответ горнорабочим был дан конференцией консервативной партии, на которой лидер партии, Болдуин, сравнил положение в Англии с довоенным положением в Европе, приравняв буржуазию и пролетариат к двум вооруженным лагерям. Конференция заявила, что в ее программу на ближайшее будущее входит расширение полномочий палаты лордов, введение чрезвычайных законов против профсоюзов, наказуемость пикетажа, установление правительственного контроля над выборами и отчетностью в профсоюзах и т. д., а также лишение безработных избирательного права и ограничение полномочий муниципалитетов. Не забывайте, что у нас 2 миллиона бедняков, получающих пособие, и вот консерваторы замышляют политический маневр против рабочего класса и собираются лишить безработных права голоса, дабы таким образом нарушить нормальный ход парламентской системы.

Разумеется, недавние муниципальные выборы дают буржуазии повод к тревоге и показывают, насколько велик сдвиг в политическом сознании масс. Победа Рабочей партии на муниципальных выборах имела для нее громадное значение. Но надо отметить также и результаты этого хода вещей. Послушаем, что пишет «Дейли Мейль» об этих достижениях рабочего движения на муниципальных выборах:

«Одним из первых и наиболее очевидных мероприятий надо считать лишение неимущих и лиц, пользующихся общественными пособиями, права голоса. В наших крупных городах число пенсионеров, получающих пособие, и других лиц, находящихся на иждивении налогоплательщиков, растет. До войны для того, чтобы пользоваться правом голоса, человек должен был сам себя содержать и быть независимым. Эта уйма нищих и полунищих сорганизовалась на социалистической платформе и стала фактором, могущим решать исход выборов. Достаточно социалисту потребовать повышения ставок пособия за счет налогоплательщика, и он может с уверенностью рассчитывать на поддержку этих нищих. Это — самый беззастенчивый грабеж».

Но если эта атака имеет показательное значение, то не менее показательны нападки той же газеты на муниципальные органы, располагающие рабочим большинством. Та же газета заявляет:

«Вторым, чрезвычайно важным пунктом, является предоставление министру внутренних дел более широких полномочий в деле управления местной полицией. Отдель-

478 ному полицейскому констеблю не следует задумываться, должен ли он воздерживаться от принятия тех или иных нужных мер в защиту населения, если ему приказывают хозяева или те, кто может или считает себя в праве его уволить».

Это заявление, а также недавние распоряжения министра внутренних дел, направленные к сохранению порядка, показывают, что английская буржуазия не намерена выпускать из своих рук контроля над полицией.

Разрешите мне в этой связи обратить ваше внимание на два важных момента тактики британской буржуазии во время локаута в угольной промышленности. Прежде всего, рассмотрим, какую роль сыграла полиция, и, во-вторых, какова была роль транспорта как во время всеобщей забастовки, так и в период локаута горнорабочих. Остановимся сначала на полиции. Когда правительство начало вербовать членов в «организацию по поддержанию снабжения» (ОМС) еще до стачки, а также и во время самой забастовки, мы наблюдали некоторый процесс отбора, отчасти вызванный влиянием забастовки на средние классы, отчасти же об'яснявшийся соответствующей агитацией министра внутренних дел. Фашисты, которые до сих пор не играли заметной роли, все вошли в ОМС, и полицейские магистраты открыто приглашали фашистов вступать в ряды полиции, которая после стачки полицейских в 1919 г. была подвергнута чистке и освобождена от всех недовольных элементов. Полиция была милитаризована и, путем введения в ее ряды бывших солдат, была предохранена от опасности внутренней пропаганды. Буржуазия была так благодарна полиции за ее действия во время всеобщей забастовки, что организовала через «Таймс» сбор пожертвований в пользу полицейских, давший 250.000 фунтов. В течение всей всеобщей забастовки и локаута горнорабочих полиция играла роль наиболее активного фактора угнетения. Полиция является в полном смысле слова классовой армией, авангардом вооруженных сил буржуазии. Проникнутая фашистской идеологией и подчиненная военному контролю и дисциплине, полиция ставит перед рабочим движением в Англии не менее важную проблему, чем армия и флот.

Что касается второго важного фактора, мощь и значение которого мы недооценивали, то таковым является транспорт и его роль во время забастовки. В интересной книге, написанной неким Глазго, приводится любопытное описание того, как буржуазия боролась со всеобщей забастовкой путем организации шоссейного транспорта. В предисловии к этой книге Ллойд-Джордж пишет: «Шоссейный транспорт развивался так планомерно и в то же время так быстро, что лишь немногие из нас считали возможным столь быстрое использование транспорта, какое мы видели во время забастовки». Но конгресс тред-юнионов учел, или, по крайней мере, должен был учесть, возможность использования правительством шоссейного транспорта. План такого использования транспорта был выработан и подготовлен во время войны. Коалиционное правительство 1919 года не только выработало, но и использовало этот план. Он проводился в жизнь в целях предотвращения голода во время забастовки железнодорожников в 1919 году. С тех пор он переходил по наследству от одного правительства к другому, при чем каждое его совершенствовало. Рамзей Макдональд и его министерство не только переняли этот план от своих предшественников, но и, как говорит автор, добивались его проведения в двух случаях в 1924 г. «Мое министерство в момент промышленного кризиса, еще до окончания войны, готовилось воспользоваться этим планом, дабы помешать расстройству снабжения страны продовольствием». 26 сентября 1919 года приготовления были поставлены на пробу забастовкой железнодорожников, начавшейся в тот день и продолжавшейся до 6 октября.

479 Мистер Глазго утверждает, что опыт Великобритании в мае 1926 года установил новую истину в политической философии, а именно ту, что шоссейный транспорт может быть с успехом использован для обслуживания насущных потребностей страны в случае возникновения какой-либо опасности или голода. «Эта истина отнюдь не умаляет роли железнодорожного транспорта, как наиболее простого и дешевого, или как единственного средства транспорта крупных предметов, как например, тяжелых машин». Автор книги, Глазго, говорит, что «одним из величайших уроков забастовки является стимулирование шоссейного транспорта в его современном развитии для удовлетворения неотложных потребностей, поскольку профсоюзы не могут его использовать». Думаю, что следует обратить на эту проблему самое пристальное внимание. Это — первая всеобщая забастовка в Англии за сто лет, но она не будет последней.

Суммируя наши наблюдения над влиянием длительной борьбы на английскую буржуазию, мы можем сказать, что в рядах консерваторов возобладали твердокаменные элементы, что либеральная партия окончательно разложилась, что государственный аппарат и полиция заражены идеей фашизма и милитаризованы, что мелкая буржуазия, в частности, ее низшие слои склоняются в сторону Рабочей партии, которая быстро всасывает в свои ряды бывших членов либеральной партии, при чем наиболее имущие из этих последних переходят в лагерь консерваторов.

Посмотрим теперь как отразился великий конфликт на рабочем движении, как реагировал пролетариат на события последних семи месяцев. Нет надобности повторять сказанного в июне месяце, когда мы изучали опыт всеобщей забастовки. Все вы знаете, как Генсовет предал стачку, но посмотрим, как он действовал во время локаута. Германская реформистская пресса пишет: «Наилучшую поддержку британским горнорабочим в их борьбе мы сможем оказать, вырвав из рук британского капитала его рынки. Только благодаря этому английские горняки выиграют стачку. Если мы не лишим английских капиталистов их рынков, то угольные магнаты не станут бояться стачки и позволят ей длиться без конца». Не правда ли, прекрасно?.. Это объясняет, почему в период с мая по сентябрь месяц в Англию было ввезено 11 миллионов тонн штрейкбрехерского угля. Послушайте теперь, с какими дружескими словами «Форвертс» обращается к вождю углекопов, Куку:

«Своей политикой «все или ничего» Кук сам завел себя в тупик. Он пользуется московскими деньгами, ставя себя таким образом в зависимость от Москвы, которая платит и указывает, как действовать... Английские горнорабочие платят слишком высокие проценты на русские рубли, которые им доставляет Кук. Поэтому каждый понимающий и видящий вещи в их истинном свете должен иметь мужество, ни перед чем не останавливаясь, содействовать скорейшему окончанию стачки».

Амстердамский Интернационал, несомненно, может похвастать тем, что он первый сыграл по отношению к рабочим роль ростовщика, сказав: «Если мы дадим взаймы углекопам, то лишь на проценты». Вожди Интернационала горнорабочих поступили, пожалуй, еще хуже. Во главе этого Интернационала стоит реакционер Ходжес, который требовал снижения зарплаты и удлинения рабочего дня британских горнорабочих и провел беспримерную по своей наглости кампанию клеветы против вождей британских горняков. Интернационал горнорабочих был орудием поражения английских углекопов. Эти действия Интернационала можно сравнить с действиями Генсовета конгресса тред-юнионов, на который ложится вся ответственность за подлую измену делу углекопов, и, который в течение всех семи

480 месяцев борьбы горнорабочих саботировал последнюю. Все мы знаем, как вел себя Генсовет на Парижской и Берлинской сессиях англо-русского комитета. Все мы знаем, как он проводил политику Болдуина и не пошевельнул и пальцем для того, чтобы помочь горнорабочим. Все мы помним, как он отнесся к предложениям русских товарищей. Теперь он отозвал секретаря и председателя англо-русского комитета. Что это означает? Это значит, что он добивается разрушения англо-русского комитета и старается избегнуть ответственности за его работу. Он поступает так в интересах шахтовладельцев и правительства Болдуина, нарушая тем самым интересы английского рабочего класса, который, как это докажут события, против таких действий. Вот в чем заключается деятельность реформистов в настоящее время.

Далее, я хотел бы обратить ваше внимание на действия международного кооперативного альянса. Международный кооперативный альянс получал от русских товарищей запросы касательно помощи горнорабочим. Он откладывал обсуждение писем русских товарищей на целые месяцы, а впоследствии мы убедились, что лидеры английской кооперации принадлежат к тому же сорту людей, что и члены Генсовета. Они устроили обструкцию на заседании кооперативного альянса, восставая против оказания поддержки английским горнякам под тем предлогом, что если бы английская кооперация считала, что горнорабочие нуждаются в помощи, она бы сама предложила таковую. Они говорили, что русские должны перестать вмешиваться во внутренние дела Англии и предоставить англичанам разрешать волнующие их проблемы. Вот как поступал международный кооперативный альянс.

Но если так действовали лидеры организации, то этого отнюдь нельзя сказать о широких слоях членов кооперации, о кооперированных низах. Многие местные организации помогали горнорабочим через головы вождей, они оказывали горнякам содействие через различные организации, при чем некоторые действовали непосредственно, а иные — через Межрабпом. В некоторых случаях им удалось оказать давление на центральные органы своих союзов для того, чтобы добиться оказания помощи горнорабочим. Даже реакционная американская федерация труда должна была принять участие в оказании материальной помощи английским горнорабочим под нажимом революционных рабочих, состоящих в этой организации. Но, даже учтя всю эту помощь, мы должны сказать, что кооперация оказала горнорабочим ничтожную поддержку, а ее лидеры добросовестно играли роль верных союзников буржуазии.

Каковы бы ни были слабости Коммунистического Интернационала, рабочим всего мира ясно одно, а именно: абсолютное единодушие коммунистических партий в деле классовой солидарности; «помогите горнякам»,— таков был первый лозунг всех коммунистических партий. Революционные рабочие Китая и Индии из своих жалких грошей пополняли фонд помощи английским горнорабочим. Политические заключенные, томящиеся в польских тюрьмах, урывали гроши из денег, получаемых от Мопра и т. п. организаций, и передавали их горнорабочим. Участники забастовки в Пассайке, в Америке, тоже отчисляли деньги в пользу горнорабочих, чтобы доказать свою солидарность с ними, но наибольшую, колоссальнейшую помощь оказали рабочие первой в мире пролетарской республики. Таких примеров проявления классовой солидарности еще не знает история. Такая солидарность, такая помощь, какую оказали русские рабочие английским горнякам, является гарантией конечной победы пролетариата на всех фронтах. Товарищи, и мы и широкие массы пролетариата во всех странах отлично знаем, что как бы

481 ни клеветала буржуазия устами свирепого зверя Джойнсона Хикса, Биркенхеда, или авантюриста Черчиля, великолепная помощь советских рабочих горнякам и рабочему классу Великобритании была и остается добровольной помощью, оказанной во имя солидарности революционного рабочего класса.

Этой своей кампанией помощи советские профсоюзы не только сблизились с рабочими всего мира, но и подвинули вперед дело Красного Профинтерна, к которому они примыкают, и который тоже провел кампанию содействия, что в громадной мере упрочило симпатии к нему рабочих, входящих в Амстердамский Интернационал.

Однако, если сравнить все это с тем, чего достигли реформистские профсоюзы, мы должны будем все-таки убедиться в своей слабости. Хотя секции нашего Интернационала провели энергичную пропаганду в связи с забастовкой и локаутом, мы все же обязаны считаться с тем фактом, что не сумели в широком об'еме мобилизовать профсоюзы на об'явление забастовок сочувствия. Был ряд таких примеров, как изолированная стачка транспортников во Франции и изолированная забастовка гамбургских портовых рабочих, но в таких неудачах мы должны открыто сознаваться. Партии нашего Интернационала еще не пустили глубоких корней в профсоюзы. У нас есть партии, число членов которых достигает 70 и даже 100 тысяч, но я сомневаюсь, чтобы они вели действенную работу в профорганизациях, раз они оказались столь пассивными пред лицом пережитых нами испытаний, и раз мы видим, что профсоюзы целиком находятся под контролем социал-демократии.

Перед нашими партиями встают во весь рост две задачи. Мы должны научиться понимать, что каждый конфликт в масштабе одного государства является теперь важным событием международного масштаба. Мы должны добиваться интернационализации борьбы в каждой стране. Нам надо расширять, развертывать и развивать свою профсоюзную работу и утверждать свое влияние в профсоюзах транспортников и в профессиональных организациях рабочих тяжелой индустрии. Если вспомнить, что во время локаута в Англию было ввезено 11 миллионов тонн штрейкбрехерского угля, то мы сможем убедиться, насколько важны все эти задачи. Суммируя наши наблюдения в связи с деятельностью Интернационала, мы можем остановиться на работе наших партий и революционных профсоюзов в интересах горнорабочих и рабочего класса Великобритании, и можем заявить, что мы вправе ею гордиться. В то время как реформистские вожди II Интернационала оказались ни чем иным, как марионетками в руках капиталистов и агентами буржуазии, действующими в интересах поражения горнорабочих, а соперничество между буржуазией различных стран еще более усилилось, классовая солидарность масс возросла, и коммунисты оказались единственными вождями масс, готовыми бороться с предпринимателями.

Обратимся теперь к положению в Англии, в частности, к тому, как стачка и локаут отразились на английском рабочем движении. В процессе расслоения, последовавшем за всеобщей забастовкой, можно отчетливо различить три важных этапа. Когда Генеральный Совет капитулировал и левые стали правыми, наступил первый этап расслоения. Федерация горнорабочих, движение меньшинства и коммунистическая партия остались в левом лагере. Остальные перешли на сторону буржуазии. Следующий важный сдвиг был вызван принятием закона о 8-часовом рабочем дне. Затем рабочая и либеральная партии об'ективно выступили, сообща с левыми силами, против правительства. Третий этап обозначился с углублением расслоения в федерации горнорабочих, сказавшимся, ко-

482 первых, в отказе принять предложения церковников, за которые ратовали вожди федерации и даже Кук, во-вторых, когда конференция горнорабочих приняла условия правительства, в-третьих, когда углекопы оказались более передовыми, чем Кук и церковники, в-четвертых, когда низы, опередившие правительство и национальную конференцию, отвергли предложения и об'единились вокруг коммунистической партии и движения меньшинства. Разумеется, это быстрое развитие коммунистической партии и движения меньшинства не есть изолированное явление. Чем больше нуждались в помощи горнорабочие, тем больше профсоюзная бюрократия ожесточалась против масс и агитировала против забастовки.

Это обстоятельство стимулировало глубокие сдвиги, происходившие в течение годов хронического кризиса, начиная с 1920 г. Эти годы кризиса поколебали главные слои рабочей аристократии. Стачка углекопов еще более углубила этот процесс в производствах, известных под названием «защищенных». Депрессия в тяжелой промышленности оставляет неизгладимый след в жел.-дор. деле. Четыре крупных жел.-дор. компании в Англии сообщают о сокращении доходов в 1925 г. по сравнению с 1924 г. более чем на 4 миллиона фунтов стерлингов. В нынешнем году в связи с забастовкой доходы железных дорог сократились на 25 млн. фунтов. В настоящее время насчитывается 50.000 безработных железнодорожников, а за последние несколько лет заработная плата железнодорожников была сокращена в общем и целом не менее чем на 55 миллионов фунтов. То же самое можно сказать относительно транспортников, и очевидно, что во всех важных производствах экономическая база реформизма быстро разрушается.

Но чем больше приходится массам бороться, тем теснее об'единяются лидеры бюрократии, играющие роль явных союзников буржуазии в деле предотвращения борьбы или измены ей. Мы являемся свидетелями совершенно нового процесса развития в рядах бюрократии. Вот у меня целый ряд пропагандистских статей, написанных рабочими лидерами. В них совершенно отчетливо выявляется этот процесс. Они, например, прежде всего предлагают нам обратиться в сторону Америки и убедиться в том, какая высокая зарплата и производительность труда достигнуты ею. Во-вторых, они призывают промышленников «помнить о боге». Известный своим «руководством» во время всеобщей забастовки, Пью, сделавшийся теперь сторонником Лиги наций, трудится над всевозможными планами об'единения профсоюзов и кооперации, как средства установления мира в промышленности. Сноуден и Роберт Вильямс рассказывают нам, что социализм может быть достигнут только путем развития капитализма. Мы знаем, что, говоря такие вещи, они проводят планы крупной буржуазии, которая тоже «молится» о мире в промышленности, тоже стремится к развитию техники, тоже тянется в сторону трестирования в широком масштабе. Все лозунги этих рабочих лидеров суть лозунги предпринимателей, и поэтому мы уже не можем больше относить этих вождей к радикальному крылу буржуазии, а должны считать их активными агентами крупной буржуазии.

Тем не менее, наблюдая этот процесс, нельзя также упускать из виду процесс, происходящий в противоположном направлении. Параллельно с расширением движения масс, мы наблюдаем также быстрый рост движения меньшинства и рост организованного левого крыла в Рабочей партии, которое впервые выявилось в форме организованного блока на последней конференции Рабочей партии. В то же самое время мы являемся свидетелями быстрого роста численности членов самой коммунистической партии и ее союзника — коммунистического союза молодежи. Развитие левого крыла Рабочей партии представляет собою явление, требующее

483 самого серьезного внимания с нашей стороны, ибо на наших глазах из рабочей партии исключаются не только коммунисты, но из нее изгоняются местные массовые организации, целые организации Рабочей партии. Эти местные организации, сочувствующие коммунистам, принимающие коммунистические резолюции и резолюции, проникнутые левым настроением, теперь изгоняются из рядов Рабочей партии. Из этой партии исключены, по крайней мере, 13 ее местных организаций, и она пытается создать в этих округах новые организации в противовес исключенным. Это движение, имеющее целью внесение раскола в ряды рабочего класса, еще более увеличивает трудности, встающие на пути пролетариата. Оно представляет собою весьма любопытную проблему с точки зрения применения политики единого фронта. На-ряду со своим требованием о присоединении коммунистической партии к Лейбур-Парти, мы должны настаивать на организации «левых» элементов в единый блок, при чем это одинаково относится и к остающимся в рядах рабочей партии и к исключенным из нее. Мы должны требовать, чтобы они боролись под гегемонией и руководством коммунистической партии за восстановление в рядах Рабочей партии исключенных из нее организаций. Это — широкая массовая кампания, которую должна вести и как можно шире развертывать сама коммунистическая партия.

Одновременно с этой попыткой расколоть ряды пролетариата, предпринимаемой Рабочей партией, в ряды последней вливаются либералы. Поскольку либеральная партия разлагается, Рабочая партия хочет превратиться не только в рабочую партию с рабочей программой, а в национальную «народную» партию, которая будет проводить какую угодно политику, кроме отчетливой классовой политики в интересах пролетариата. Но этот процесс связан с затруднениями для рабочей бюрократии. Эти трудности создаются профсоюзами, которые до сих пор остаются источником доходов рабочей партии и являются основой членских масс, и которые вынуждены упорно бороться за удовлетворение своих элементарнейших нужд. Тем не менее, на нынешней стадии развития сплочение профсоюзной бюрократии дает Рабочей партии возможность расширять свое влияние и бороться со всеми усилиями, направленными к организации масс на борьбу. В этом процессе играет важную роль Независимая рабочая партия, беспрестанно твердящая о борьбе за «обеспечивающую существование зарплату», о «социализме в наше время» и т. д., с тем, чтобы обеспечить лойяльность пролетариата по отношению к вождям рабочей партии, примыкающим одновременно к НРП. Фактически она играет контрреволюционную роль и является агентом буржуазии. Она вырабатывает широкую программу мира в промышленности, включающую и работу в кооперации, как средство мирного перехода к социализму. Но это весьма опасная игра революционными фразами, ибо многие рабочие в рядах НРП принимают эту революционную фразеологию всерьез и считают, что все такие фразы являются настоящими боевыми лозунгами. Ввиду этого полевение, о котором я уже упоминал, тоже принимает более определенные формы в рядах Независимой рабочей партии и, как я раньше говорил, внутри Рабочей партии.

Поэтому можно установить ряд важных фактов, иллюстрирующих процесс расслоения в рядах рабочего движения. Во-первых, движение масс в сторону Рабочей партии и пробуждение у них политического сознания, о чем свидетельствуют результаты недавних муниципальных выборов. Во-вторых, доминирующая роль реформистов в этом движении. В-третьих, полевение масс как в профсоюзах, так и в Рабочей партии. В-четвертых. значительный рост революцион-

484 ного самосознания, особенно в массах, примыкающих к федерации горнорабочих. В-пятых, растущая гегемония коммунистической партии над левеющими массами. Весь этот процесс передвижки классовых сил и расслоения в рядах рабочего движения серьезно нарушает агрессивную политику консервативного правительства, на которой я уже останавливался. Чем более свирепо обрушивается консервативное правительство на левеющих рабочих, с тем большей уверенностью можно утверждать, что его преследования обострят этот процесс как в качественном, так и в количественном отношении и откроют широкие перспективы. Мы не только видим развитие левого крыла в Рабочей партии и в НРП, но являемся также свидетелями роста мощи движения меньшинства в профсоюзах. Ничто так не поражало буржуазию и рабочую бюрократию, как роль, которую сыграло во всеобщей забастовке и в локауте в горной промышленности движение меньшинства. Их изумили, прежде всего, проведенные рабочими приготовления ко всеобщей забастовке. Они считали, что после всеобщей забастовки, в которой массы потерпели такое жестокое поражение, движению меньшинства будет очень трудно созвать плодотворную конференцию. Но вопреки этим ожиданиям им пришлось убедиться, что на годичную конференцию движения меньшинства собралось так же много делегатов, как на внеочередную конференцию, созванную перед всеобщей забастовкой. Это было ясным указанием на то, что движение меньшинства не носит эфемерного характера, а пустило глубокие корни в массы и играет все более видную роль в развитии профсоюзов.

Каковы же непосредственно открывающиеся перед нами перспективы? Не может быть ни малейшего сомнения в том, что консервативное правительство сейчас не менее ненавистно массам, чем коалиционное правительство в 1922 г., и что всеобщие выборы привели бы к власти рабочее правительство или, по крайней мере, с помощью либералов дали бы рабочее большинство в парламенте. Каждому из нас ясно, что мы имеем дело именно с такой перспективой. Но есть еще и другая перспектива, которая может встать еще раньше. В одной из своих речей Джойнсон Хикс, выступавший от имени правительства, сказал:

«Выборы будут через 3 года. Я не вижу никакого основания назначить их сейчас. Мы не подадим в отставку и не назначим новых всеобщих выборов только потому, что этого хотят некоторые недовольные элементы».

Угроза ясна. Поражение горнорабочих, несомненно, повлечет за собою поражение всех слоев рабочего класса. Правительство, быть может, станет со всей поспешностью осуществлять политику, к проведению которой его обязала конференция консервативной партии в Скарборо,— политику в отношении профсоюзов, запрещения рабочим отчислять деньги на политические цели, лишения безработных права голоса, усиления палаты лордов и т. д., и навязывать массам конфликты, ухудшая их положение. Такова, пожалуй, самая вероятная перспектива. Мы знаем, что железнодорожные общества отложили на несколько месяцев — до окончания борьбы горнорабочих — снижение заработной платы, на которое уже согласились профсоюзы железнодорожников. Мы уверены, что поскольку предприниматели воздержались от дальнейшего снижения заработной платы и от ухудшения условий труда тотчас же после всеобщей забастовки, мы явимся также свидетелями наступления и на остальные слои рабочего класса. Борьба сопряжена с величайшими трудностями. Профсоюзы связаны всякого рода соглашениями. Федерация горнорабочих разбита вдребезги недавними «условиями соглашения» на порайонной основе.

485 Поэтому, как развернутся события в будущем, в значительной мере зависит от того, как наша партия в Англии и Коммунистический Интернационал отнесутся к связанным с этим положением неотложным задачам. Не будем заблуждаться. Коммунистическая партия и Коммунистический Интернационал являются теперь в Англии определенными политическими факторами, поскольку об'ективные условия все более и более благоприятствуют росту их мощи и влияния. Но эта благоприятная обстановка не избавляет нас от обязанности уделять сугубое внимание работе нашей партии в Англии в нынешний период.

Наша английская партия с честью выдержала испытание всеобщей забастовки. Коммунистический Интернационал и широкие слои английских рабочих это признают. Со времени всеобщей забастовки партия добилась целого ряда крупных достижений. Она более чем удвоила число своих членов в период репрессий, когда не менее 1.200 ее членов были брошены в тюрьму на разные сроки. Партия может утверждать, что в числе ее членов очень немного неустойчивых элементов. Она приложила все усилия к вербовке новых членов, и эти последние принадлежат к наилучшим элементам пролетариата.

Этот факт заслуживает быть отмеченным. Большинство рабочих, вступивших в партию, не новички в рабочем движении, а активно работают в профсоюзах, в рабочей партии и в кооперации. Кроме того, партия вовлекла в свои ряды около 2.000 пролетарок, сыгравших немаловажную роль во время массовых выступлений жен рабочих в процессе борьбы углекопов. Партия заложила основу развития левого крыла в Рабочей партии. На всех фронтах, где бы ни потребовалась ее помощь, будь то личная, будь то организованная поддержка, партия целиком и полностью разоблачила лицемерие НРП. И мы имеем право сказать, что ей это вполне удалось. Но ее величайшее достижение, это — ее успехи в рядах федерации горнорабочих. Никто не станет отрицать, что недавний решительный отказ горняков принять условия капитуляции об'ясняется энергичной кампанией коммунистической партии и движения меньшинства. Даже капиталистическая пресса заявляет, что, если бы не наша работа в федерации углекопов, победа досталась бы буржуазии гораздо дешевле. Все это — триумфы британской партии, и триумфы, которыми мы гордимся. Тем не менее партия, быстро развивающаяся и работающая в условиях, характерных для нынешней обстановки, должна была совершать ошибки. И действительно, гораздо легче было допустить ошибки в течение этих 7 месяцев, чем до всеобщей забастовки. До всеобщей забастовки налицо было общее развитие профессионального движения. Но быстрая смена условий после всеобщей забастовки поставила нас лицом к лицу с гораздо более затруднительным положением. В этот период наша партия совершила ряд ошибок, но многие уже исправлены, другие мы исправляем. Например, наша партия (в том числе и я сам, как я уже сознался на заседании президиума) совершила ошибку в нашей оценке воззвания русских профсоюзов по поводу всеобщей забастовки. Мы считали, что борьбу надо вести иначе, что советские профсоюзы не должны так энергично критиковать английские реформистские тред-юнионы, дабы спасти Англо-Русский комитет. Это было ошибкой с нашей стороны. Очень рад, что наша партия единогласно признала это. Совершили мы также ошибку,— тоже своевременно признанную,— когда в первые дни всеобщей забастовки отказались разоблачить роль левых капитулянтов. Но я не буду на этом более детально останавливаться. Эти ошибки вы найдете в тезисах и в отчете ЦК, мне же хотелось бы обратить ваше внимание на некоторые характерные слабости.

486 которые еще не окончательно изжиты. Я считаю, что наша партия более медленно, чем следует, оценивает политические перемены, более медленно, чем следует, переводит борьбу на политические рельсы. Например, я уже указывал, на перегруппировку социальных сил, вызванную принятием закона о 8-часовом рабочем дне. Однако прошло несколько недель, более месяца, прежде чем мы выдвинули соответствующие лозунги и начали проводить кампанию, которая была необходима пред лицом этой новой ситуации. Это движение политических сил в момент проведения закона о 8-часовом рабочем дне требовало, чтобы мы немедленно выдвинули лозунг об отставке правительства, о роспуске парламента и об отмене закона о 8-часовом рабочем дне. Этот лозунг был нерешительно выдвинут, оставлен и потом выдвинут снова. Между тем, его не только следовало выдвинуть, как требование, но он должен был явиться основным лозунгом кампании. Конечно, эти требования не противопоставлялись партией кампании в пользу эмбарго и отчислений. Эти лозунги служат развитию рабочего движения, в то время как первые являются политическими целями борьбы, проистекающей непосредственно из взятой правительством новой линии действия. Позднее партия развернула эту кампанию. Тем не менее я обращаю внимание товарищей на эту неспособность партии быстро приноровляться к политическим условиям ситуации, ибо я считаю обязанностью Интернационала зорко следить за такими слабостями и внедрять в ряды нашей партии сознание важности выявления всего политического значения борьбы и предостерегать партию от опасности борьбы исключительно в рамках профессиональных союзов. Тем не менее, отмечая эти ошибки, мы можем с уверенностью сказать, что наша британская партия в общем и целом держалась правильной линии, благодаря чему она и сумела привлечь на свою сторону рабочие массы.

Что касается движения меньшинства, то я уже подчеркивал его важность и роль, которую оно играет. Однако, ввиду его важности, я хотел бы добавить, что нам надлежит уделять величайшее внимание взаимоотношениям между движением меньшинства, партией и конгрессом тред-юнионов. В чем заключается основная слабость движения меньшинства? По-моему, можно совершенно определенно сказать, что слабость движения меньшинства в настоящее время заключается в том, что его влиянию не было придано конкретное организованное выражение. Движение меньшинства можно скорее назвать — если можно так выразиться, влиянием, чем организованной деятельностью, направленной против реформистских вождей. Оно не является оформленным органом для замены реформистских лидеров революционными вождями. Необходимость преодолеть эту слабость надо считать одной из главнейших задач, которые мы должны всячески выдвигать на передний план. Пока мы не станем сосредоточивать свои усилия на разоблачении вождей профсоюзов путем пропаганды, агитации, анализа и т. д., и не станем организованно развертывать нашей кампании в пользу окончательного устранения этих «вождей», предающих и продающих рабочих,— мы не сумеем изжить такие слабости, какие мы обнаружили во время локаута в горной промышленности. В процессе забастовки мы неоднократно убеждались в том, что массы опередили вождей в росте классового самосознания и, тем не менее, вожди не сменены. Вы спросите: почему? Просто потому, что наше влияние и влияние движения меньшинства не получило организованного выражения в форме создания аппарата движения меньшинства, посредством которого последнее могло бы вести систематическую борьбу за устранение негодных вождей.

487 Разрешите мне теперь суммировать сказанное. Каковы наши выводы, и в чем заключаются наши главнейшие задачи? Мы пришли к следующим выводам. Неравномерность развития капиталистических стран приобретает все более отчетливый характер; упадок Англии, как мировой державы, обострился, между тем как мощь и престиж ее соперников увеличились, обостряя таким образом борьбу между державами. Мы видели также, что рабочая и профсоюзная бюрократия в Великобритании и в международном масштабе все более и более консолидируются в качестве активных агентов буржуазии, выступающих в пользу американизации Англии и Европы и в пользу оказания решительного сопротивления борьбе полевевших рабочих. Далее, мы являемся свидетелями прилагаемых буржуазией серьезных усилий к концентрации промышленности. Мы можем предвидеть еще большие усилия с ее стороны, еще большую тягу к рационализации промышленности и, несомненно, длительное наступление на рабочий класс в целях удлинения рабочего дня, снижения заработной платы и ухудшения условий труда не только горнорабочих, но и всей рабочей массы. Поэтому мы должны прежде всего сказать, что в такой обстановке наши задачи, очерченные нами на основании анализа международного положения, сводятся к усилению борьбы за международное единство профдвижения, к интернационализации борьбы, проводимой в национальном масштабе, и к сосредоточению энергии наших партий на работе внутри профсоюзов с тем, чтобы дать последним правильное политическое руководство.

В Англии мы можем видеть, что результаты этого нажима на рабочее движение, во-первых, заставят массы и широкие слои мелкой буржуазии сближаться с рабочей партией и, во-вторых, углубят процесс расслоения в рядах рабочего движения и обусловят полевение рабочих масс, толкнув их на сторону коммунистической партии.

Задача коммунистической партии в нынешней обстановке заключается в том, чтобы возглавить борьбу масс, подготовить рабочих к дальнейшей борьбе с профсоюзной бюрократией, проводить беспощадную политику разоблачения реакционных рабочих лидеров, изобличая их как агентов буржуазии в рядах рабочего движения, и сосредоточивать все усилия на разрешении политических задач, стоящих перед рабочим классом.

Таковы наши выводы, наши перспективы и наши задачи.

Мы заявляем буржуазии: безумствуй, тебя все равно раздирают противоречия.

Мы заявляем лакеям буржуазии — Макдональду, Томасу, Перселю и амстердамским вождям: продолжайте свое предательское дело. Семь месяцев беспрестанных усилий масс, вопреки вашей наглости и вашему предательству доказали, что ваши дни все равно сочтены точно так же, как и дни ваших хозяев.

Английским горнорабочим мы говорим: ваше поражение — не поражение, а отступление пред лицом более сильного врага; вместе со всем рабочим классом вы соберете свои силы, заручитесь революционным руководством и опять восстанете для того, чтобы победить.

Рабочим же всего мира мы говорим, что 7 месяцев борьбы рабочих старейшей империалистической страны вызвали небывалые примеры солидарности рабочего класса; они обнаружили неустойчивый характер капиталистической стабилизации, полное ничтожество реформизма и неизбежность осуществления рабочим классом стоящих перед ним революционных задач. Они самым недвусмысленным образом подтверждают, что русская Октябрьская революция была первым, но не последним Октябрем.

488 Председатель. Ввиду позднего времени Президиум предлагает закрыть заседание, но предварительно мы просим назначить комиссию для рассмотрения германского вопроса. В состав этой комиссии предлагается ввести следующих товарищей:

Прежде чем закрыть заседание, должен еще довести до вашего сведения предложение Президиума.

(Тов. Хеймо оглашает план работы пленума на ближайшие дни.)

Заседание закрывается.

489

ЗАСЕДАНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ​

3 ДЕКАБРЯ 1926 ГОДА

Председатель тов. Реммеле.

Прения по английскому вопросу. Речи: т.т. Лозовского, Пеппера, Шмераля.

Лозовский (СССР). Товарищи! Английский вопрос за последнее полугодие занимает очень важное место в международном рабочем движении, и это, конечно, не случайно. То, что разыгралось в Англии начиная с мая месяца текущего года, имеет не только большое значение для дальнейших судеб английского рабочего движения, но имеет величайшее значение для рабочего класса всех стран, и задача Коммунистического Интернационала и всех его секций заключается в том, чтобы с величайшим вниманием изучить уроки английских событий, изучить все детали происходивших столкновений. Необходимо, взвешивая на точных марксистских весах, учесть классовое соотношение сил в этой стране и то, на какой стадии развития находится сейчас английское рабочее движение, и с величайшим вниманием отнестись к тому, как реагировало международное рабочее движение, в лице его международных организаций, реформистских и революционных, на происходящие события. Только внимательное отношение к происходящим событиям может дать всему Коммунистическому Интернационалу, всем коммунистическим партиям, и в первую голову английской коммунистической партии, правильную линию, правильные указания, как дальше себя вести в случае повторения аналогичных событий в самой Англии и за ее пределами.

ПОЛОЖЕНИЕ АНГЛИЙСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА​

Международное значение английских событий определяется, прежде всего, той ролью, какую играют Великобритания и английский империализм в мировой политике и мировой экономике. Естественно, что все то, что потрясает эту сильную империалистическую державу, все это имеет величайшее значение для нас, наиболее последовательных врагов мирового империализма. Эти события имеют еще значение потому, что благодаря им создалось новое соотношение сил между классами в самой Англии и создалось новое соотношение сил вне Англии. И эта сторона дела должна быть также тщательно рассмотрена и тщательно изучена. Значение английских событий в том, что английский империализм после этих событий вышел более ослабленным, чем он был до них. Таким образом, на арене борющихся между собой сил, на той арене мировых держав, где английский империализм играл совершенно определенную руководящую роль,— роль, которую

490 Англия вынуждена была после уступить Соединенным Штатам,— на этой арене произошла передвижка не в пользу английского империализма. И на протяжении этих месяцев мы видели со стороны английского империализма целый ряд очень серьезных колебаний в восточной политике, целый ряд колебаний и в европейской политике, которые были непосредственным результатом разыгравшихся в Англии событий.

ПОСЛЕВОЕННОЕ ОСЛАБЛЕНИЕ АНГЛИИ​

Первый вопрос, который здесь, естественно, возникает, заключается в том, как случилось, что эти гигантские потрясения начались в Англии через довольно продолжительный промежуток времени после войны. Англия, которая, сравнительно с другими европейскими державами, наиболее легко перенесла войну; Англия, которая сумела в результате войны приковать к колеснице буржуазии пролетариат и все его организации,— эта Англия через 8 лет по окончании войны вступила в полосу таких серьезных социальных потрясений, которые открывают для английского капитализма совершенно новую страницу. Дело об'ясняется тем, что каждый послевоенный год и собственной политики Англии и ликвидации военных тяжестей и последствий войны другими странами отодвигали Англию от той роли, которую она играла до войны. Из мирового гегемона, каким Англия вышла из войны, в настоящее время Англия в ряду мировых держав заняла второе, после Соединенных Штатов Америки, место. Этот факт отодвигания Англии на вторые позиции, об'ясняющийся, с одной стороны, огромным ростом Америки, с другой стороны, капиталистическим ростом колоний, тенденцией колоний к экономической самостоятельности, обострением борьбы колоний за свое политическое освобождение, сужением английского рынка, невозможностью для английской буржуазии вернуть старые рынки,— все больше и больше обостряет в Англии социальные конфликты, которые, несомненно, в ближайшее время примут еще более глубокий характер.

НАСТУПЛЕНИЕ НА АНГЛИЙСКИЙ РАБОЧИЙ КЛАСС​

Если грубо и, так сказать, в общих чертах формулировать, что произошло в Англии, то это можно выразить следующим образом: английская буржуазия не в состоянии, благодаря сужению своих рынков и потере экономического влияния, предоставить своему рабочему классу такие условия жизни, какие она могла дать ему до войны. И для того, чтобы бороться на мировом рынке, для того, чтобы завоевать старые позиции или, по крайней мере, итти по направлению к этим старым позициям, английская буржуазия должна ударить по основному препятствию на этом пути, а основным препятствием для удешевления себестоимости товаров для конкуренции является высокий жизненный уровень английского пролетариата в сравнении с положением рабочих во всей Европе. И вот по этому препятствию английская буржуазия наносит организованный и очень хорошо рассчитанный удар, за которым, несомненно, последует ряд других ударов.

ХАРАКТЕР АНГЛИЙСКИХ СОБЫТИЙ​

Если бы мы смотрели на события, происходившие в Англии, с точки зрения ограниченного английского тред-юнионизма, который видел в этой борьбе один из обычных экономических конфликтов, то было бы абсолютно непонятным, почему

491 английская буржуазия в обычном индустриальном конфликте шла на величайшие жертвы для того, чтобы довести до конца войну; было бы совершенно непонятным, почему расчетливая, дальнозоркая, в высшей степени умная и вышколенная английская буржуазия затягивала борьбу, которая обошлась народному хозяйству Англии больше, чем в 6 миллиардов золотых рублей. С точки зрения узколобого тред-юнионизма это было бы совершенно непонятным. Но если мы выйдем за рамки этой ограниченности, если мы выйдем за рамки узкого критерия экономических конфликтов, мы увидим, что сама по себе борьба была глубоко политической. Дело шло о том, сумеет ли английская буржуазия доказать не только своему пролетариату, но и буржуазии других стран, что она достаточно сильна для того, чтобы покончить со своей внутренней смутой и чтобы потом ударить и против всякого рода внешних врагов. Вот это упорство, величайшее напряжение, неуступчивость английской буржуазии объясняется тем, что она лучше руководителей английского профдвижения поняла, что в этой политической пробе сил проигрыш означал бы не только проигрыш во внутренней политике, но и проигрыш во внешней политике, что проигрыш в этой борьбе означал бы дальнейшее нисхождение английской буржуазии. Она должна была бы отступать не только внутри собственной страны, но и на международно-политической арене; и именно потому, что борьба была узловой и глубоко политической, мы имели в ней со стороны буржуазии такую ожесточенность, такую последовательность, величайшую продуманность во всех шагах и, в конце концов, конечный, правда, временный, успех.

НОВЫЕ УСЛОВИЯ И НОВЫЕ ВОПРОСЫ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ В АНГЛИИ​

Этот исход борьбы в Англии означает новую полосу в развитии классовой борьбы Великобритании. Удар по передовому отряду английского профдвижения, по горнякам, является только началом, или, если хотите, первой стычкой, за которой последуют и другие удары против других отрядов рабочего движения. Поражение семимесячной забастовки горняков, разгромленной не столько усилиями буржуазии, сколько усилиями руководителей политического и экономического рабочего движения Англии, ставит перед рабочим классом Англии целый ряд таких вопросов и проблем, которые не стояли перед ним раньше, ставит перед рабочим движением Англии целый ряд вопросов, о которых не думал раньше передовой английский рабочий. Оно ставит перед английским пролетариатом в целом вопрос о том, что кончились дни, когда английский рабочий был аристократом по отношению к рабочим других стран Европы; что кончились дни, когда буржуазия Англии могла из своих богатств, награбленных в колониях, отдавать некоторую, небольшую часть верхам рабочего класса и развращать определенные слои английского пролетариата; что кончились дни, когда английская буржуазия, сохраняя высокий жизненный уровень рабочего, могла иметь громадные прибыли. Эти дни кончились, и английский пролетариат, с его отвоеванным жизненным уровнем, с определенными навыками (я сейчас не говорю о политических навыках), с его жизненными навыками, видит, что все это идет к концу и что удар, нанесенный горнякам, означает не только общее понижение жизненного уровня, но и новое правовое и политическое положение английского пролетариата.

Английская буржуазия идет не только по линии экономического наступления. Это только узколобые тред-юнионисты, вроде Пью, Томаса и их друзей, так назы-

492 ваемых левых, могут мыслить и представлять происходящие в Англии события как чисто экономическую борьбу — «economic struggle». Английская буржуазия знает, что означает вот этот самый «экономический» конфликт, и уже во время борьбы, в течение всех крайне сложных перипетий, где английская буржуазия чрезвычайно умело маневрировала, она сумела подготовить достаточно сил, чтобы ударить по политической, по правовой линии. И несомненно, что в ближайшее же время рабочий класс Англии столкнется с новыми и новыми попытками не только отнять у него завоеванный им десятилетиями материальный уровень жизни, но и в смысле правовом отбросить его на десятилетия назад.

Это соединение экономического наступления с наступлением политическим, этот удар английской буржуазии по всем линиям создает новую обстановку в социальной борьбе Англии, новую передвижку классовых сил; он создает новую почву для действительного революционизирования масс и для осуществления тех задач и целей, которые ставит перед собой Коммунистический Интернационал.

ЕДИНЫЙ ФРОНТ ПРОТИВ РАБОЧЕГО КЛАССА​

Мы все, товарищи, в достаточной степени занимались событиями в Англии и пристально следили за всеми деталями борьбы. Поражение английских углекопов — полное; можно говорить не только о поражении, но почти о разгроме. Если мы поставим перед собой вопрос, в чем же причина такого неслыханного поражения после героической борьбы, в чем причина такого разгрома, то мы должны признать, что прежде всего причина заключается в том, что английская буржуазия гораздо организованнее английского пролетариата, что она имеет более дальновидных руководителей, что она знает, чего она хочет, и умеет проводить это в жизнь. Этого нельзя сказать о руководителях английского рабочего движения: ни о руководителях экономических организаций — тред-юнионов, ни о руководителях основной политической организации — Рабочей партии. Если весь рабочий класс Англии, не только горняки, потерпел сейчас жесточайшее поражение, то это потому, что английская буржуазия сумела не только создать единый фронт буржуазии во всей Англии, но сумела в этот фронт вовлечь и руководящие элементы Рабочей партии и профдвижения. Она сумела вовлечь в этот единый фронт не только правых, но и так называемых левых лидеров. Маневрирование английской буржуазии было, несомненно, великолепным. Мы совершили бы величайшую ошибку, если бы не изучили вопроса о том, как умно маневрировала буржуазия во время этой забастовки во всех отношениях: и в смысле техническом, и в смысле политическом, и в смысле мобилизации общественного мнения, и в смысле коррупции лидеров — во всех отношениях. Надо признать, что тактика английской буржуазии была на высоте. Насколько тактика английской буржуазии была на высоте, настолько не была на высоте тактика руководителей Рабочей партии и Генсовета. Единый фронт против рабочего класса в Англии,— и в этом сила буржуазии,— тянется вглубь рабочих организаций. Единый фронт, созданный английской буржуазией, пошел очень далеко, захватил большое количество руководителей и известную часть рабочих, и в этом, несомненно, сказались не только способности маневрирования английской буржуазии, но и развращенность профдвижения и развращенность империализмом Рабочей партии.

Таким образом, поражение рабочего класса Англии является в одно и то же время и результатом силы буржуазии и результатом его собственной полити-

493 ческой слабости. Этот величайший урок не может пройти для рабочего класса бесследно. Мы можем уже говорить о том, что английское рабочее движение вступает в новую фазу. Мы имеем новую обстановку: происходит внутренняя перегруппировка между классами и в самом рабочем классе.

ПЕРЕГРУППИРОВКА КЛАССОВЫХ СИЛ​

Прежде всего, что произошло в смысле изменения соотношения сил между классами? Можно было бы сделать вывод: английский пролетариат потерпел поражение, и отсюда соотношение сил изменилось в пользу английской буржуазии. Для данного момента этот вывод может быть и правилен,— именно для данного момента: в момент разгрома соотношение сил с внешней стороны кажется в пользу буржуазии. Но, товарищи, соотношение классовых сил измеряется не только данным моментом. Соотношение сил в Англии, несмотря на поражение, изменилось сейчас не в пользу буржуазии. Почему? Потому, что впервые в истории Англии мы видели, как, вопреки воле вождей, класс стоял против класса. Впервые в истории Англии все орнаменты, украшавшие английскую демократию, английскую конституцию, были продемонстрированы на практике; впервые в истории классовых битв Англии мы имели случай, когда рабочий класс, даже в его наиболее отсталых частях, чувствовал классовую ненависть к буржуазии,— ненависть, которая проявлялась решительно во всем, когда инстинктивно наиболее отсталые слои пролетариата чувствовали необходимость сдвинуться ближе с наиболее прогрессивными его слоями. Мы можем видеть перегруппировку внутри самой Англии, и мы можем это видеть не только в росте левых течений и не только в росте левых организаций.

Сама борьба в настоящее время уже закончилась, но она поставила перед рабочими целый ряд новых вопросов, она заставила задуматься миллионы рабочих. Рабочий класс впервые увидел классовые грани. Это много значит. Между буржуазией и рабочим классом образовалась трещина, которой не было раньше. Таких размеров трещины в социальной истории Англии еще не бывало. Это оформление, кристаллизация граней в рабочем классе тоже является моментом в его пользу. Все эти факторы в конечном счете приводят к тому, что соотношение сил между буржуазией и рабочим классом, несмотря на поражение, меняется в пользу рабочего класса.

СДВИГИ ВНУТРИ РАБОЧЕГО КЛАССА​

Второй в высшей степени важный момент, который нам надо учесть, это — передвижка внутри рабочего класса. В самом деле, здесь говорили уже, что мы имеем рост влияния коммунистической партии, движения меньшинства и т. д. Это, товарищи, одна из сторон процесса, происходящего в рабочих массах, и, пожалуй, еще не самая характерная. В Англии имелись десятки случаев перевыборов, когда рабочие голосовали за представителей Рабочей партии. Конечно, тут могут сказать: помилуйте, в чем же тут полевение, если рабочие голосуют за правых вождей английской Рабочей партии? Но, товарищи, надо взять рабочий класс Англии таким, как он есть. Если взять его таким, как он есть, окажется, что миллионы рабочих голосовали раньше за консерваторов, за либералов, и сдвиг заключается в том, что, если прежде голосовали за консерваторов, то сейчас голосуют за правые элементы Рабочей партии. Передвижка заключается, стало-быть, в том, что известная часть пролетариата переместилась к правому

494 крылу Рабочей партии, а те элементы, которые шли раньше за правой частью Рабочей партии, сделались левее, и т. д. Таким образом мы имеем право говорить о сдвигах, о перегруппировке всего рабочего класса. Это — результат 7-месячных боев, это — результат последних событий, это — факт, который имеет величайшее значение для классовой борьбы как в самой Англии, так и за ее пределами.

II И III ИНТЕРНАЦИОНАЛЫ ВО ВРЕМЯ СТАЧКИ​

Еще в одном отношении английские события в высшей степени характерны и должны быть тщательно изучены, особенно Коммунистическим Интернационалом и коммунистическими партиями. Английские события были не только пробой сил между пролетариатом Англии и английской буржуазией, английские события были также пробой сил между II и III Интернационалами, между коммунистическими партиями и революционными союзами, с одной стороны, и между социал-демократическими партиями и реформистскими союзами — с другой. Это нужно принять во внимание. Если мы с этой точки зрения посмотрим на английские события, то заметим также целый ряд новых явлений, крайне важных для мирового рабочего движения. О том, что сделали II и Амстердамский Интернационалы во время стачки, точнее говоря, о том, что они ничего не сделали,— вы знаете. Вы знаете ту штрейкбрехерскую роль, которую сыграли Амстердамский и II Интернационалы в этой забастовке, вы знаете, какую штрейкбрехерскую роль сыграли соответствующие организации обоих этих Интернационалов, и об этом сейчас вряд ли стоит говорить. Но все же одна характерная черточка их деятельности должна быть упомянута — это то, что Амстердамский Интернационал организовал международный заем английским союзам на процентах. Англичане довольно долго торговались с немцами из-за высоты процента, и только после долгих споров деньги были даны по 4½%. В ответ на возмущение со стороны коммунистов в органе Всегерманского об’единения профсоюзов появилось официальное раз’яснение, в котором сказано буквально следующее:

«В немецких банках можно получить гораздо больше 4½%, и, если мы дали англичанам заем из 4½%, мы еще на этом потеряли».

Все это известно, но нам недостаточно только знать эти факты. Нам нужно обратить внимание на то, что наши коммунистические партии недостаточно использовали это поведение амстердамцев для их разоблачения: в этом отношении было сделано недостаточно. Но и это еще полбеды. Гораздо более серьезной бедой является то, что Коминтерн и Профинтерн не в состоянии были оказать помощи английским горнякам путем организации международной забастовки. Мы не могли этого сделать, и было бы совершенно бессмысленным и нецелесообразным прикрашивать то, что есть. Мы оказались недостаточно сильными, чтобы сломить штрейкбрехерство амстердамцев, вовлечь рабочих в дело помощи, привлечь их к действительной, реальной солидарности. Мы оказались недостаточно сильными даже в тех странах, где соотношение сил между нашими и реформистскими организациями в нашу пользу: даже в этих странах мы не могли оказать помощи путем организации забастовок, потому что срывать забастовку можно и с меньшими силами, чем организовывать. Срывать забастовку, да еще забастовку солидарности — вещь довольно легкая, и надо сказать, что социал-демократы во всех странах провели это с очень большим искусством и мастерством. Мы оказались не в состоянии организовать эмбарго и международную забастовку, и, несомненно,

495 это отчасти сказалось на исходе борьбы. Но, товарищи, признание нашей относительной слабости ни в коей мере не означает,— как это пытаются сейчас сделать амстердамцы и социал-демократы в своей прессе,— что Коминтерн и Профинтерн и Амстердамский и II Интернационалы одинаково ничего не сделали. Нет, совсем нет. Мы оказались недостаточно сильными, чтобы сломить штрейкбрехерство амстердамцев, но во многих странах мы делали все для того, чтобы провести в жизнь акт солидарности, и по мере сил оказывали содействие стачке. Правда, может быть, нужно было сделать больше, ибо помощь в борьбе измеряется результатами этой борьбы; но все же нельзя ставить революционные союзы и коммунистические партии на одну доску с амстердамцами. Но уроки для себя мы должны извлечь. Мы должны извлечь для себя уроки, как нам в дальнейшем организовывать рабочих и против штрейкбрехерства национального и против штрейкбрехерства международного. Эти уроки надо извлечь. Надо выяснить слабые стороны наших компартий, надо выявить, каковы были причины, которые нам мешали, надо все взвесить и спросить себя, всё ли мы сделали для того, чтобы в дальнейшем, в случае повторения аналогичных событий, мы могли пойти еще дальше, сделать еще больше и обеспечить международную солидарность.

КРИЗИС АНГЛИЙСКОГО ПРОФДВИЖЕНИЯ​

Я хотел бы остановиться на двух вопросах, которые я считаю в высшей степени важными для всего Коммунистического Интернационала. Первый вопрос — это состояние в настоящее время рабочего движения Англии, и второй — наши задачи, как коммунистов, в Англии, в связи с новыми задачами и новым соотношением сил.

Прежде всего надо сказать, что в Англии происходит жесточайший кризис всего профдвижения. Это надо выделить и отдать себе ясный отчет в том, что удар по горнякам был и ударом по всему английскому профдвижению. Мы имеем сейчас в Англии не только такой кризис, какой бывает обычно после каждой забастовки. Нет, мы имеем там общий кризис в профдвижении. Это связано с тем, что там происходит передвижка внутри рабочего класса, внутри профсоюзов, и передвижка не только влево, но и вправо. Там происходит сейчас кристаллизация, кристаллизация в обе стороны, и кризис вызывается тем, что весь костяк профессионального движения Англии оказался не только реакционным, консервативным, но явно штрейкбрехерским. Он оказался недостаточно сильным для того, чтобы удержать рабочих от выступления, но он оказался достаточно сильным для того, чтобы разгромить рабочих, когда они выступили. Мы имеем сейчас в английском профдвижении идейное и политическое разложение всей верхушки, всей бюрократии. И этот кризис, идейный и политический, осложняется наступлением буржуазии.

Наступление буржуазии происходит не только по линии ухудшения экономического и правового положения рабочих, оно происходит по линии захвата позиций внутри рабочего движения. Что означает попытка создания «компанейских союзов», что означает попытка создания «промышленных лиг», что означают выступления, которые мы видим в английской буржуазной прессе со стороны Пью, Томасов, Макдональдов и т. д. относительно «промышленного мира», относительно «равновесия в промышленности» и пр.? Все эти явления означают попытку американизации английского профдвижения, создание для себя капиталистами опорных пунктов внутри английских профсоюзов. Это проводится по разным напра-

496 влениям: по линии создания компанейских союзов, по линии обычной коррупции вождей, подкупов, привлечения отдельных групп, отдельных лиц, отдельных слоев профсоюзной бюрократии к благам буржуазии и т. д.

Профсоюзные лидеры оказались недостаточно сильными, чтобы предотвратить борьбу. Они были втянуты в нее напором масс, они не хотели борьбы, и из-за этого развился этот кризис. Вся английская профбюрократия, созданная в течение долгих десятилетий, привыкла к мирному улаживанию конфликтов. А сейчас эпоха другая,— мирное улаживание конфликтов невозможно даже с наиболее уступчивыми, наиболее миролюбивыми лидерами, какими являются Пью и другие.

Кризис, переживаемый сейчас английским профдвижением, заключается в том, что это профдвижение воспиталось, выросло, приспособляясь к мирным условиям борьбы, к роли гегемона на мировом рынке, в условиях возможности урывать отдельные крохи из колониальных богатств. Сейчас же наступила другая полоса, сейчас требуются другие методы и формы борьбы, и все то, что исторически создавалось английским профессиональным движением, поскольку речь идет о традициях, профсоюзной верхушке, об аппарате Рабочей партии, об организационных формах профдвижения и т. д., является только лишь тормозом, задержкой в развитии событий.

ПЕРСПЕКТИВЫ АНГЛИЙСКОЙ КОМПАРТИИ​

К чему ведет переживаемый английским рабочим движением кризис? Он ведет к тому, что часть английской руководящей верхушки сдвинулась вправо, и трещина между верхами и низами увеличилась. Верхушка ищет сейчас мирного способа разрешения нарастающих социальных конфликтов и идет по пути создания институтов промышленного мира и пр. и пр. Она готова итти на все, лишь бы избавиться от необходимости руководить нарастающим движением, нарастающими конфликтами. А об'ективная обстановка заставляет итти в борьбу, и после поражения — одного, двух, трех — я не знаю, сколько будет поражений,— мы конечно, придем к победе. Из этих противоречий и вытекает переживаемый ныне английским рабочим движением кризис.

Вот на этом, на основе перегруппировки внутри рабочего класса, на основе передвижек внутри английского профдвижения, происходит сдвиг влево, и на этой основе может расти и развиваться Коммунистическая Партия Англии, а также руководимое коммунистической партией Движение меньшинства.

Если мы будем брать абсолютные цифры численного состава Английской компартии, то картина может показаться нам печальной. 11.000 членов — это очень мало для противопоставления английскому империализму. Но эта 11.000-я коммунистическая партия имеет большое политическое влияние в массах. Если считаться с абсолютными цифрами, мы еще лишь в самом начале пути. Но если считаться с своеобразием английской обстановки, с соотношением уже имеющихся в рабочем движении сил, затем с быстрым назреванием внутри рабочего класса новых передвижек и процессов, если все это учесть, то мы можем нащупать и прямо увидеть дальнейший путь быстрого роста в Англии коммунистической партии.

Коммунистическая Партия Англии вошла в забастовку всего лишь с 6.000 членов, а вышла она оттуда, вдвое увеличив свои кадры. Это, конечно, мало, но в чем сила английской компартии? Сила ее заключается в том,

497 что это — единственная организация, которая действительно занимала правильную позицию во все время этой борьбы. Несмотря на целый ряд частичных ошибок, английская компартия занимала правильную линию, и масса английского пролетариата,— не коммунисты, а масса английского пролетариата,— вынуждена признать и признает, что английские коммунисты и движение меньшинства действительно были в первых рядах бойцов. Таким образом первое историческое испытание английская коммунистическая партия выдержала, первый исторический экзамен английская компартия сдала. Мы не знаем, как выдержали бы этот экзамен другие компартии, не будем предугадывать, но, поскольку сейчас дело идет об Англии, мы можем сказать,— и Коминтерн это признал, и масса признала,— что английская компартия вышла с честью из этого первого гигантского социального конфликта в до сих пор патриархально-мирной Великобритании.

ОПАСНОСТИ, СТОЯЩИЕ ПЕРЕД АНГЛИЙСКОЙ КОМПАРТИЕЙ​

Но это признание совершенно не избавляет, а,— даже наоборот,— обязывает нас к тому, чтобы мы указали на величайшие опасности, которые стоят сейчас перед английской коммунистической партией. В самом деле, что происходит сейчас в Англии? Английская буржуазия направляет силы своего удара против коммунистической партии. С другой стороны, английская буржуазия, несомненно, сосредоточит огонь по левому сектору английского рабочего движения и ударит со всей своей силой (а она умеет так ударять) не только непосредственно по коммунистам, но, через своих агентов, по всему рабочему движению. Генеральный совет, профсоюзная бюрократия, Рабочая партия — все они будут осуществлять директивы английской буржуазии для того, чтобы отделить коммунистов от рабочей массы, вырвать самую активную часть рабочих из движения меньшинства. Первый удар, который нанесет английская буржуазия,— это удар по самой активной части рабочих из движения меньшинства. Первый удар после горняков, который предстоит в Англии, будет направлен против коммунистической партии и движения меньшинства.

СИЛЬНЫЕ И СЛАБЫЕ СТОРОНЫ АНГЛИЙСКОЙ КОМПАРТИИ​

Мы видели, что английская буржуазия сумела разбить горняков, а в ближайшее время увидим, что она ударит по остальным категориям рабочих и, через Генеральный Совет, профсоюзную бюрократию и Рабочую партию, начнет расправляться с коммунистами. Естественно, мы должны спросить себя: достаточно ли крепка английская коммунистическая партия, достаточно ли она крепка вот на это ближайшее время для того, чтобы выдержать, отразить такой удар? Я отвечу, что она достаточно крепка. Но в чем ее сила? Английская компартия имеет 11.000 членов, а ее политическое влияние распространяется на миллион с лишним рабочих. Если можно так выразиться, один коммунист излучает довольно много лучей коммунистического влияния; круг такого влияния, примерное соотношение сил — как один к ста. Если бы в Германии у коммунистической партии, имеющей 120.000 членов, было такое влияние, оно распространялось бы на 12 миллионов рабочих. В Чехо-Словакии, при таком соотношении сил, под политическое влияние компартии подпали бы все младенцы, потому что там всего 13 миллионов населения.

498 Громадное политическое влияние английской компартии при небольшом организационном костяке — это, с одной стороны, величайшая заслуга партии, а с другой — в ближайшее время очень большая для нее опасность. Если в ближайшее время мы не напряжем всех сил для того, чтобы организационно расширить партию, для того, чтобы охватить новые десятки тысяч рабочих; если в ближайшие годы мы не удвоим компартию Англии, а потом не удвоим ее еще раз и т. д.; если развитие Коммунистической Партии Англии будет итти тем путем, которым оно шло до стачки,— то есть опасность, что репрессии буржуазии и репрессии со стороны Рабочей партии и со стороны профсоюзной бюрократии сумеют оторвать часть элементов, которые сейчас имеются в движении меньшинства и идут за коммунистической партией.

БЛИЖАЙШИЕ ЗАДАЧИ АНГЛИЙСКОЙ КОМПАРТИИ​

Поэтому первый, основной, наиболее важный вывод, который можно сделать,— следующий: Английская коммунистическая партия должна в ближайшее время поставить перед собой, как важнейшую задачу дня, удвоение количества своих членов, численное увеличение своей организации, чтобы во время предстоящего ей тяжкого периода стать крепкой, более сильной, иметь бо́льшие связи с массами и т. д.

Второй важнейшей задачей является организационное укрепление движения меньшинства. Движение меньшинства Англии — политически с нами, политически примыкает к Профинтерну, находится под политическим руководством коммунистической партии. Все это является величайшей заслугой коммунистической партии. Но слабость движения меньшинства заключается в том, что это политическое влияние еще недостаточно оформлено. Отсюда возможность прорыва во многих местах. Там, где имеется нечто плотное, определенное, там легче отбить наступление. Там, где имеются незащищенные границы, где имеются симпатии, но они не охвачены крепкой организационной спайкой,— там возможны колебания, отступления, отрывы. Поэтому, повторяю, второй важнейшей задачей Коммунистической Партии Англии является организационное закрепление движения меньшинства... Несоответствие между политическим и организационным влиянием компартии есть основная слабость в Англии. Вот на эту, чрезвычайно важную сторону вопроса нужно обратить внимание Английской компартии.

«ОСОБЕННО УЧИТЕСЬ НА ПОРАЖЕНИЯХ!»​

Я с самого начала сказал, что английские события должны быть тщательно изучены всеми коммунистическими партиями. Период, который сейчас надвигается в целом ряде стран, поставит наши коммунистические партии, может быть, в еще более трудное положение, чем то, в котором была Коммунистическая Партия Англии. Мы уже в целом ряде мест вынуждены были, и дальше вынуждены будем, вести борьбу не только против буржуазии, но и против всего профсоюзного и социал-демократического аппарата. Тот единый фронт, который создался между социал-демократией и амстердамскими руководителями профсоюзов, с одной стороны, и предпринимателями — с другой, крепнет. Сращение делается все более и более полным, и поэтому на коммунистические партии — на авангард рабочего класса — в ближайшее время ложатся все более и более трудные задачи, все более и более сложные обязанности. И только в том случае, если мы тщательно

499 изучим, ознакомимся со слабыми и сильными сторонами нашей работы в Англии, если мы ознакомимся с тем, как происходила борьба, какова была стратегия буржуазии, какова была «стратегия» Генерального Совета, какую штрейкбрехерскую роль играли те или иные организации как в самой Англии, так и за ее пределами,— только в том случае, если мы тщательно и всесторонне изучим английские события, мы сможем извлечь из них действительный урок. Уроки 1905 г., борьбу, которую мы вели в 1905 г., мы изучали на протяжении 12 лет, до самой Февральской революции, и Ленин учил нас: «Особенно учитесь на поражениях, особенно изучайте массовые движения, особенно обращайте внимание на то, что происходило во время этих движений!». И только в том случае, если мы,— я говорю о Коминтерне и коммунистических партиях,— годами будем изучать английские события, только в этом случае мы сможем извлечь ценный и полезный урок как для английского, так и для международного рабочего движения!

Пеппер (ИККИ). Товарищи, я считаю, что, когда мы касаемся величайшего события международного рабочего движения за последние годы, стачки английских горнорабочих, наша первейшая задача заключается в том, чтобы охарактеризовать все специфические черты этой забастовки.

Каковы же ее важнейшие, основные характерные черты?

Прежде всего укажу на то обстоятельство, что стачка горнорабочих разыгралась на арене гибнущей Британской империи. Другими словами, стачка горнорабочих произошла в такой среде, где буржуазия была не в состоянии пойти на существенные уступки пролетариату, где, следовательно, великая экономическая борьба неизбежно должна была превратиться в политическую борьбу.

Вторая характерная черта положения та, что массовая стачка развивалась в условиях критического положения британской горной промышленности. Британская буржуазия стояла перед дилеммой: от чего ей избавиться — от «излишнего» ли угля, или от «излишних» горняков? Угольный кризис в Англии, собственно говоря, неразрешим в британском масштабе и на капиталистической основе: он может быть разрешен только в международном масштабе и только в социалистической плоскости.

Одной из важных характерных сторон стачки горнорабочих является ее теснейшая связь с первой великой всеобщей забастовкой, происходившей в западно-европейской стране.

Дальнейшей особенностью забастовки надо считать то обстоятельство, что класс выступил против класса, что угольные магнаты так упорно боролись с горнорабочими, как это еще не имело места ни в одной экономической борьбе за последний период британского рабочего движения. Руководящий экономический орган британской буржуазии «Экономист» весьма выпукло оценивает положение: борьбу горнорабочих с шахтовладельцами он сравнивает со столкновением непреодолимой силы с неподвижным телом. Борьба горнорабочих действительно представляла собой непреодолимую силу, и без помощи всей буржуазии, без помощи всего государственного аппарата, церкви, прессы и реформистских рабочих вождей Англии и других стран горнорабочие никогда не были бы побеждены. Ничто так не характеризует глубокое социальное возбуждение, вызванное борьбой горнорабочих, как тот факт, что пролетариат, как и буржуазия, мобилизовал на борьбу великую неактивную в нормальные времена резервную армию общественной жизни — женщин.

Другой характерный штрих стачки горнорабочих таков:

500 7-месячная борьба протекала в атмосфере чрезвычайного положения, в обстановке мобилизации всего аппарата насилия. Великий теоретик стратегии Клаузевиц как-то писал: «Войну нельзя понять, если не понять того, что она происходит в атмосфере опасности». Стачку английских горнорабочих тоже нельзя понять, если не поймешь того, что эта забастовка длилась 7 месяцев в обстановке чрезвычайного положения.

Еще одна отличительная черта стачки горнорабочих — и это отнюдь не случай — заключается в том, что стачка совпала со всеобщим наступлением английской буржуазии на профессиональное движение Англии.

Как на последнюю отличительную черту я хотел бы еще указать на то, что руководство стачкой находилось уже не в руках правых (Ходжеса), как в 1921 г., а в руках «левых» вождей.

Исходя из этой характеристики стачки британских горняков, можно отметить 4 фазы развития этой борьбы.

Первый период приблизительно совпадает с фазой всеобщей забастовки. Стачку горнорабочих поддерживало в это время все английское рабочее движение, и даже вожди Генсовета были вынуждены для видимости возглавить движение. В этот период боеспособность стачки горняков была, разумеется, наибольшая.

Во второй период горнорабочие были уже изолированы. После срыва всеобщей забастовки федерация горнорабочих боролась одна, но она все еще оставалась могучей армией и все еще имела все об'ективные шансы на победу. Миллион организованных рабочих под дружным руководством и дружными лозунгами должен был безусловно победить.

Третий период начался тогда, когда вожди федерации горнорабочих (за несколькими исключениями) мало-по-малу перешли на сторону врага. Их нерешительность быстро вылилась в предательство. Принятием предложений церковников они хотели оказать давление на мелкобуржуазное общественное мнение, но на деле достигли только дезориентации горняцких масс. Первые штрейкбрехеры выступили на арену в связи с первыми колебаниями лидеров горнорабочих.

Затем наступил четвертый период. Заколебались не только первостепенные вожди, но и второразрядные лидеры, делегаты федерации; охваченные паникой, они стали дезертировать с поля битвы. Единый боевой фронт раскрошился. Великая борьба распылилась в партизанские стычки и окончилась поражением.

Стачку британских углекопов можно рассматривать в трех разрезах. Прежде всего как борьбу масс, которые в течение 7 долгих месяцев, изолированные, голодающие, преследуемые, противостояли всему миру. Затем — в плоскости поведения реформистских вождей. Если рассматривать стачку с этой точки зрения, мы увидим, что история забастовки углекопов есть история предательства реформистских лидеров. И, наконец, забастовку можно рассматривать под углом зрения постепенно встающего нового руководства, роста влияния коммунистической партии и движения меньшинства.

Дав эту общую характеристику великой борьбы, я хотел бы еще сделать несколько критических замечаний по поводу проведенной Коммунистическим Интернационалом международной кампании в пользу стачки горнорабочих.

Факты показывают, что Исполком Коминтерна правильно вел кампанию. Перед заседанием расширенного пленума я еще раз весьма

501 тщательно проверил весь материал. Я полагаю, мы имеем право со спокойной совестью констатировать, что Исполком дал правильную директиву пролетариату и секциям Коминтерна. Напомню о первом воззвании Коминтерна, выпущенном 23 апреля, т.-е. за неделю до всеобщей забастовки. В нем не только было подвергнуто правильному анализу об'ективное положение, но и был правильно предуказан весь ход 7-месячной борьбы и были сделаны все существенные выводы. Тогда уже были отчетливо поставлены основные проблемы, было указано на то, что класс будет бороться с классом, что знаменитая английская «демократия» перейдет в открытую диктатуру буржуазии и что экономическая борьба превратится в политическую. В воззвании была намечена и роль правых и левых вождей. Советы, которые были даны в нем пролетариату и партиям, тоже были правильны и практичны.

Другая сторона картины представляется уже менее радостной. Секции Коммунистического Интернационала в высшей степени неудовлетворительно провели кампанию солидарности с горнорабочими.

Я останавливаюсь здесь только на важнейших недостатках этой кампании.

Девять дней всеобщей забастовки пробудили во всех партиях большое воодушевление, но в момент, когда всеобщая забастовка была сорвана, оказались сорванными и кампании, проводимые нашими партиями. Партии не считались с тем, что бастует еще миллион рабочих, что стачка английских горнорабочих сказывается не только на положении в Англии, но и на всей международной обстановке. Большинство партий при срыве всеобщей забастовки и еще до этого недооценивали силу правых вождей британского рабочего движения. Капитулянтская роль левых лидеров тоже не была сразу же оценена. Партии не уяснили себе политического характера всеобщей забастовки и еще менее они учитывали политический характер стачки горняков.

Партии проводили кампанию механически. Кампания очень часто носила чисто информационный характер, и весьма немногие наши партии сумели увязать первую действительно грандиозную кампанию Коминтерна со своими национальными кампаниями. Изучая практический результат этого, мы увидим, что собрано очень немного денег, что не удалось организованно помешать перевозке угля и что даже действительно блестящая кампания ВКП (б.), действительно большие жертвы советских профсоюзов не были в достаточной мере пропагандистски использованы секциями.

Перспективы были взяты слишком узко. Наши партии слишком пессимистически оценивали положение борющихся горняков и поэтому приготовились только к кратковременной борьбе. Царило точно такое же настроение, как и в первые недели всемирной войны. Вначале все думали, что война продлится только один месяц, потом — до рождества, затем — до пасхи, и прошло очень много времени, прежде чем общество помирилось с затяжным характером международной бойни. Аналогичную позицию заняли многие наши товарищи и по отношению к стачке горнорабочих. С трудом верилось, что она продлится так долго — целых 7 месяцев.

По моему мнению, это одна из важнейших причин слабости нашей кампании. Анализируя кампанию,— а мы проанализировали ее очень тщательно,— вы тотчас же увидите, что партии целую неделю вели вполне приличную кампанию — статьи, воззвания и т. д. — но потом как-то сразу обо всем забыли. Две недели

502 они не публиковали ни строчки, не делали ни одного жеста. Это можно было констатировать даже в лучших центральных органах наших сильнейших партий. Кампания большинства партий производила впечатление мотора, имеющего какой-то дефект и все время работающего с перебоями. На расширенном пленуме мы много говорили о законе неравномерности развития капитализма. Боюсь, что этот закон применим и к этой нашей кампании.

Мне хотелось бы резюмировать главные недочеты этой кампании, и я полагаю, что мы имеем право себя критиковать, так как позиция коммунистических партий и революционных профсоюзов является в отличие от позиции II Интернационала и Амстердама подлинной революционной позицией, построенной на международной солидарности. Итак, мы видим:

1) Почти все партии обнаружили при проведении кампании солидарности некоторую пассивность.

2) Отсутствие сознания великого значения стачки английских горнорабочих. Здесь сказался, особенно в нашей партийной прессе, некоторый провинциализм. Общность интересов английских рабочих и рабочих данной страны не всегда выпячивалась с достаточной ясностью. Международная кампания не увязывалась с национальными кампаниями; последние оттесняли международную кампанию на задний план.

3) Проведение кампаний (быть может, за исключением Чехо-Словакии) нигде не осуществлялось в форме действительного единого фронта. Мы выпускали воззвания, подвергали критике реформистских вождей, но в массы рабочих на заводы и в профсоюзы мы не проникали

4) Недостаточное влияние коммунистических партий в профсоюзах было главным недочетом нашей кампании. Слабость наших партий в профсоюзах в первую голову повинна в том, что из Германии, Польши, Америки и Чехо-Словакии в Англию посылался уголь.

5) Кампания в пользу всеобщей забастовки и стачки горнорабочих не была достаточно углублена идеологически. Большинство партий не сумело сделать теоретических выводов из великой борьбы. Не ставились даже важнейшие проблемы, например, связь экономической борьбы с политической; превращение пресловутой буржуазной демократии в открытую диктатуру буржуазии в Англии; вопрос о массовой стачке вообще, как об орудии в арсенале пролетариата; сравнительное изучение русской всеобщей забастовки 1905 г. и всеобщей забастовки при чартистах; влияние стачки углекопов и всеобщей забастовки в Англии на проблемы стабилизации капитализма. Эти основные проблемы выдвигались преимущественно в документах, издававшихся Исполкомом.

По моему мнению, таковы важнейшие выводы, которые мы можем сделать из этой кампании в результате самокритики. Теперь я хотел бы коснуться вопроса о перспективах. В докладе тов. Мерфи дан правильный марксистский анализ экономического и политического положения, а также и дальнейших перспектив развития. Но одной проблемы я бы все-таки хотел коснуться. На-ряду с проблемами упадка Британской империи, процесса трестирования, обострения классовой борьбы, расслоения в рабочем движении,— на-ряду со всеми этими проблемами, мы недостаточно выпятили один вопрос, а именно, вопрос о роли левого крыла в британском рабочем

503 движении. Я подразумеваю движение меньшинства в профсоюзах и левое крыло в рабочей партии (на-ряду с этим основным движением имеется еще ряд менее важных явлений такого же характера). Это левое крыло, если его рассматривать в общих чертах, является большим и основным пунктом при оценке положения в Англии. Отношение этого движения левого крыла к правому крылу, а также его отношение к коммунистической партии являются центральными проблемами, стоящими перед КП Великобритании. Рассматривая это движение левого крыла в его нынешней новой форме, мы увидим, что оно знаменует собой, пожалуй, наиболее глубокий и уже наверное наиболее важный сдвиг в политической и социальной жизни Великобритании. Чем было старое, так сказать, «официальное» левое крыло до всеобщей забастовки и до стачки горнорабочих? Оно было чем-то расплывчатым, политически и организационно неясным, неосязаемым. Оно было выражением общего недовольства масс, но неясным, туманным его выражением. А каковы были вожди? Каждый «рабочий вождь» и каждый интеллигент из Рабочей партии, недовольный Макдональдом, недовольный тем, что Макдональд бывал на приемах у короля, каждый противник вивисекции, каждый склонный к вегетарианству, каждый боровшийся с принудительным впрыскиванием противооспенной сыворотки, каждый морально возмущавшийся проституцией считал себя призванным руководить левым крылом рабочего движения. Всеобщая забастовка и стачка горнорабочих видоизменили это левое крыло. Оно представляется несколько меньшим, чем прежде, но в действительности оно стало более компактным, приобрело твердые границы, а события всемирно-исторического масштаба спаяли его своими тяжелыми ударами. Вожди тоже обнаруживают теперь другую физиономию, новые вожди выдвигаются ныне движением меньшинства и коммунистической партией. Это, по моему мнению, величайшее достижение борьбы за последние 7 месяцев, это важнейший плюс классовой борьбы в Великобритании. Уже поэтому нельзя говорить, что борьба была напрасной, что борьбы надо было избегнуть, как это везде пишут и сейчас реформисты. Это старый вопль реформистов всех стран. Еще Плеханов говорил применительно к первой русской революции, что не надо было браться за оружие. Реформисты лгут: со стороны британского рабочего класса не было ошибкой, что он прибегнул к оружию героической борьбы горнорабочих. Обзор важнейших итогов борьбы в Англии показывает нам, что эта борьба была не напрасной, что она дала важнейшие уроки международному пролетариату.

Чему должны научиться на стачке английских горнорабочих международный рабочий класс и Коминтерн?

1) Забастовка горняков показывает нам, что стремление буржуазии стабилизировать капитализм неминуемо ведет к упорной массовой борьбе и что эта борьба, в свою очередь, неизбежно ставит угрозу стабилизации капитализма.

2) При нынешнем положении каждое важное событие рабочего движения одной страны приобретает значение события международного масштаба.

3) На фоне упадка капитализма каждая важная экономическая битва должна превращаться в борьбу политическую.

4) Великие битвы в Англии показывают, как пролетариат Великобритании, который Энгельс с полным правом называл буржуазным пролетариатом, как он, благодаря таким боям, постепенно пролетаризи-

504 руется не только по образу жизни, но, что гораздо важнее, по своей идеологии и в своих действиях.

Всеобщая забастовка и стачка горнорабочих доказали, что рабочие не могут выиграть никакой действительно грандиозной битвы под руководством старых, реформистских лидеров. Для нас, коммунистов, этот вывод был с самого начала ясен, но он еще не очевиден для мирового пролетариата. Рабочие могут притти к этой истине только на основе собственного опыта, а британская стачка горнорабочих была важнейшим уроком в этой области для международного пролетариата. Стачка британских углекопов в недалеком будущем приведет в ряды коммунаров многие тысячи новых борцов не только в Англии, но и во всем мире.

В этом смысле стачка английских горняков была для коммунистического движения важнейшим событием последних лет. (Аплодисменты.)

Шмераль (Чехо-Словакия). Товарищи, при обсуждении этого пункта порядка дня нам надо заниматься не самовосхвалением, а критикой наших недостатков, дабы из накопленного опыта извлечь уроки на будущее. Английские товарищи явились к нам прямо с поля битвы. Все мы прекрасно понимаем, что товарищей, явившихся с самого поля сражения, следует критиковать чрезвычайно серьезно, с тактом, дружески и — позвольте мне употребить это слово — любовно. Критика пленума имеет своей целью не ослабить партию, только что выдержавшую борьбу, не разложить, не озлобить ее, а усилить и закалить: критика нужна и для того, чтобы все мы, все секции, добросовестно проанализировав весь ход последней классовой борьбы в Англии, поняли ее сильные и слабые стороны и извлекли из нее для себя урок.

В комиссии мы обследовали и в резолюции оттенили чуть ли не каждую более или менее существенную подробность в развитии английской борьбы. Мы проанализировали правильность лозунгов партии на отдельных этапах борьбы, правильность ее выступлений, своевременность принимавшихся ею мер, ее подход и освещение в массах вопроса о виновности и ответственности правых и левых вождей. Открытая большевистская критика не мешает нам, однако, прекрасно понимать, что наша английская партия отлично работала и достигла результатов в этой работе. Нам хочется, чтобы пленум в принимаемой резолюции подчеркнул, что сделано партией для усиления борьбы, для получения помощи, для преодоления пораженческих тенденций, для усиления самой партии (6.000 новых членов). Полагаю, что комиссия уделила должное внимание критике и констатированию плюсов и успехов в работе английской партии, и что все это найдет свое отражение в резолюции. Я не стану здесь повторяться. Полагаю, что, на-ряду с критикой английской партии, необходима и уместна самокритика, критика всех наших секций. Поэтому следует поставить себе вопрос: как действовали мы, как проявили себя секции Коммунистического Интернационала во время стачки?

Надо открыто и безо всяких прикрас признать: все секции, за исключением одной — ВКП(б), выявили в своей работе столько слабых сторон, что при наличии теперь возможной перспективы новой капиталистической мировой войны надо мобилизовать весь Интернационал для скорейшего и основательного устранения этих недостатков. Наиболее опасное явление отрицательного свойства, обнаружившееся в последние 7 месяцев, явление чреватое пагубными последствиями

505 в случае новой войны, коротко говоря, заключается в следующем: буржуазной контрреволюции удалось балканизировать Европу не только территориально, и в этом состоянии ее оставить, но и балканизировать мышление рабочего класса в Европе. За последние полгода международная контрреволюция может похвастаться своими достижениями в этой области. События последних шести месяцев свидетельствуют о необходимости серьезной и огромной работы для лучшего внедрения в сознание пролетариата понимания того факта, что он представляет собой единое международное целое,— работы, направленной к тому, чтобы изжить цеховую ограниченность, указывая, что рабочий класс должен изжить балканизацию своего мышления,— я имею в виду следующее: в своих действиях и в своей борьбе рабочие должны руководиться не только личными или узко-территориальными интересами, но не терять общей перспективы, быть готовыми к величайшим жертвам в интересах своего класса, как единого международного целого. Эту зрелость проявили, в связи с английской стачкой, только рабочие СССР. Рабочие же других стран, к сожалению, вели себя не так.

Начну с критики нашей страны. Речь тов. Гейса в профсоюзной комиссии показала мне, насколько мы в Чехо-Словакии отстали даже и там, где мы думаем, что сделали уже много,— в деле коммунистического просвещения и воспитания масс. Речь шла о практической поддержке английской стачки горнорабочих чехо-словацким пролетариатом. В Чехо-Словакии имеется сильная коммунистическая партия. Чехо-Словакия в деле оказания помощи английской стачке горнорабочих стоит не на последнем месте. Там были серьезные выступления, и партия и революционные профсоюзы подлинно старались наладить практическую помощь английским горнякам. Я не говорю о тех районах, где, по словам тов. Гейса, коммунистическая партия слабо пустила корни. Но посмотрим, например, что делалось в революционном Кладновском угольном районе, где мы сильнее всего. Кладновские горнорабочие устраивали сборы для оказания помощи английским стачечникам, организовали многолюдные массовые митинги с участием английского делегата; ЦК партии и центральное правление революционных профсоюзов предпринимали энергичные шаги, чтобы побудить кладновских горняков не увеличивать количества смен во время английской стачки. Было созвано много конференций, в район были посланы авторитетные агитаторы. И что же? Тов. Гейс взволнованно указывал на невозможность этого добиться: в этом районе горняки целых два года не работают больше 3 — 4 дней в неделю. Их семьи изголодались, задолжали, обносились. Заставить их попрежнему работать не 5, а 3 раза в неделю было трудно. Лишь дважды нам удалось заставить их отказаться от работы в субботу вечером. Предательство незначительного реформистского меньшинства (80 % рабочих состоят в наших организациях) сорвало настроение, и рабочие опять стали работать шесть дней в неделю. Тов. Гейс в профсоюзной комиссии совершенно справедливо спрашивал: как же поступают там лучшие из наших товарищей? Они проводят сборы в пользу английских горнорабочих, они воодушевлены и демонстрируют это на массовых митингах. Но, жертвуя крону, они в то же время работают лишних один — два дня в неделю, что равносильно штрейкбрехерству, хотя и невольному. Положение партии таково, что успешно бороться с этим она не могла.

Кладновский случай показывает, сколько трагизма для рабочих от национальной ограниченности и неумения осознать себя единым классом. То же явление повторяется в международном масштабе, оно характерно для капиталистической части Европы. Кладновский случай свидетельствует о недостаточной боль-

506 шевизации коммунистического пролетариата в Европе: не только о недостаточном внедрении большевистской идеологии, но и о недостатке большевистского закала в Западной Европе. Там имеется сильная, хорошо организованная, сконцентрировавшая свои силы буржуазия; она многому научилась у русской революции, учится и теперь — на английской стачке. Чтобы разбить эту буржуазию, надо поднять решающие части пролетариата на уровень классового сознания, классовой солидарности и самоотверженности, проявленной русскими рабочими в октябрьские дни. Мы должны удесятерить наши усилия в борьбе, чтобы, по крайней мере, рабочие, исповедующие коммунизм, умели ставить общую великую цель выше своих корпоративных, местных и национальных интересов и приносить крупные жертвы. До сих пор это не так, и в этом — главная причина всех наших неудач со времени мировой войны. Капиталисты различных стран погнали рабочих на бойню в одиночку, как баранов. Когда после мировой войны вспыхнули первые стачки горняков — в Рурской области, в Бельгии, во Франции, английские рабочие массы не шевельнулись. Когда в дальнейшем вспыхнули крупные стачки в Силезии, чехо-словацкие горняки радовались увеличению недельных смен и лишней паре крон. Когда вслед за тем началось в Чехо-Словакии наступление капитала на зарплату горняков, усиленно заработали соседние с границей шахты в польской и германской Силезии, заработали шахты в Рурской области, во Франции, в Англии. Я прекрасно понимаю всю тяжесть положения горняцкой семьи в Кладно, где горняки вот целых два года работают всего три смены в неделю,— и все-таки надо голодать, надо приносить жертвы, и в Чехо-Словакии надо ставить во главу угла интересы английских рабочих, чтобы выбраться из тупика, в который мы попали.

Товарищи, я нарочито начал с Чехо-Словакии, так сказать, с самокритики. Но от этого отправного пункта надо итти и дальше. Несколько слов об английских рабочих.

Товарищи, после этой стачки английские рабочие должны первым делом пересмотреть не только свое отношение к буржуазии, не только изжить иллюзии насчет старой английской «демократии»,— идейный сдвиг в английском пролетариате должен быть значительно сильнее; необходимо во что бы то ни стало добиться перемены в отношении английского пролетариата в целом не только к своей буржуазии, не только к своей «демократии», не только к европейскому реформизму, но и, в первую очередь, к революционному движению в колониях.

Решающую роль в истории играет не справедливость, а классовая борьба. Утопист, ищущий в истории справедливости, ужаснулся бы при виде того, в какое изолированное положение попали английские горнорабочие, оставленные рабочими других капиталистических стран. Совсем иное зрелище явили рабочие СССР,— их великодушная помощь была историческим приговором национальной ограниченности и равнодушию, проявленному на протяжении десятков лет английскими рабочими к судьбе рабов в колониях. Пока чешский рабочий Кладно не поймет, что за повышение зарплаты надо бороться не только в Кладно но и в Лондоне, пока каждый английский рабочий не поймет, что бороться с английскими угольными баронами надо не только в Англии, но и в Кантоне, во всем Китае, Египте,— до тех пор еще нет выхода из того положения, в котором находится рабочий класс капиталистических стран. Товарищи, ваших утвердительных кивков головы недостаточно. Каждый из нас должен проверить самого себя: делает ли он все, что в его силах? Нельзя требовать чудес, но делаем ли мы все, что можно было в этом направлении? Предоставим слово фактам.

507 В эти дни вспыхнуло крупное общественное восстание на Яве; сейчас на Яве, быть может, в районах, где побеждает контрреволюция, сотни людей приговаривают к смертной казни. Обращение пленума с призывом о помощи восставшим свидетельствует о том, что мы понимаем всю серьезность положения. Мы — враги II Интернационала потому, что это — Интернационал слова, а не дела. Но мы видим, что и наша собственная секция, наши голландские товарищи не вполне сознают свой долг в отношении этой крупной революции на Яве,— в восточном масштабе не менее крупной, чем Парижская Коммуна или стачка английских горнорабочих в западном масштабе. Долг наш — констатировать в связи с этим, что позиция нашей голландской партии в отношении восстания на Яве не только требует исправления, но и подлежит суровой критике, дабы можно было избегнуть повторения подобных явлений в будущем не только в Голландии, но и где бы то ни было. Сообщения из Голландии говорят о следующем факте: коммунистическая газета вместо того, чтобы при поддержке борьбы на острове Яве выдвинуть ленинский лозунг национального самоопределения вплоть до отделения, до образования самостоятельного национального государства, вместе с социал-демократами вносила и поддерживала предложение о посылке на Яву следственной комиссии! И это происходит в те дни, когда на Яве льется кровь. В это время партия должна добиваться от правительства предоставления Яве права «самоуправления». По дошедшим до нас сведениям, в партийных кругах поговаривали даже о том, что крупное массовое восстание на Яве есть результат провокации! Товарищи, вы знаете, как свирепо нападал Ленин на Плеханова, когда тот, после вооруженного восстания в Москве в 1905 г., заговорил о провокации. Должен сказать, что голландская партия по собственной инициативе уже исправила свою позицию, но, товарищи, самая возможность возникновения таких ошибок уже симптоматична,— она сигнализирует серьезную опасность. Я усматриваю здесь, товарищи, правую опасность мирового исторического значения, и задача Коминтерна — сосредоточить на ней свое внимание.

У меня такое чувство, что я формально несколько отклонился от обсуждаемого предмета. Но думаю, что по существу вопрос о восстании на Яве так тесно связан с английскими событиями, с анти-империалистической борьбой на Востоке и с предстоящей империалистической мировой войной, что было бы невозможно не коснуться его с этой трибуны.

Пленум, разумеется, совершенно прав, если в связи с английскими событиями он анализирует деятельность руководящего органа Коминтерна. Критика, конечно, не должна проходить мимо тех решений, в которых я лично принимал участие и за которые я несу ответственность. Наша делегация вменила мне в обязанность выразить здесь ее мнение, что общую кампанию в пользу всеобщей стачки горняков Исполком должен был во всей Европе поставить конкретнее и резче. Я хотел бы посвятить еще несколько слов выяснению того, что означает английская стачка горняков с точки зрения дальнейшего развития мировой социальной революции. Прежде всего, я думаю, эта борьба оставит нам в наследие серьезные уроки для английских рабочих масс. Рабочие массы Англии долго были опорой международной контрреволюции. Их привилегированным социальным положением, поскольку они могли получать жирные куски от колониальных прибылей своих поработителей, определялись их консервативные настроения. Они были в плену демократических иллюзий, в Англии еще более сильных, чем в других капиталисти-

508 ческих странах. Поэтому реакция рассчитывала на них, как на сильный оплот своего могущества.

Теперь английские рабочие убедились воочию, что государство является орудием классовой власти. Они убедились в бессилии Рабочей партии в парламенте. Суровая правда фактов заставит их отказаться от эгоцентрического мышления. Они осознают свою связь с пролетариатом других европейских стран и в большой мере с пролетариатом СССР; они поймут, что судьбы их свободы и их страны теснейшим образом связаны с миллионами, сотнями миллионов угнетенных рабов в английских колониях. После Парижской Коммуны Маркс констатировал, что центр тяжести рабочего движения перешел в Германию. В условиях современного капиталистического развития центр тяжести рабочего движения переходит в Англию. Всеобщая стачка — первый серьезный шаг к тому, чтобы дальнейшее историческое развитие шло не в направлении реформизма, а в направлении социальной революции. Вот что я хотел бы сказать о значении стачки для английского рабочего класса.

Теперь несколько слов об английской мировой империи. Первая мировая война, несмотря на вмешательство Америки, в существенных своих чертах была европейской войной. Ближайшая мировая война, если она не станет невозможной, благодаря победе социальной революции, будет мировой войной в настоящем смысле этого слова. Товарищи из стран Средней Европы знают, какое значение имело внутреннее разложение Австро-Венгрии в довоенной Европе. После аннексии Боснии и Герцеговины, после первого процесса о государственной измене в Аграме, после первой попытки мятежа со стороны угнетенных наций Европа сделалась ареной непрерывных беспорядков, кризисов, маленьких войн, отчаянных попыток реакции путем насилия удержаться у власти. Такой же процесс, какой совершался в Европе перед первой мировой войной, когда медленно подготовлялось окончательное разложение Австро-Венгрии, начинается теперь на гораздо более высокой ступени и в гораздо большем масштабе: идет разложение английской империи. Об'ективные экономические факты потрясают равновесие великой империи, и внутри английской мировой державы назревают такие классовые и национальные противоречия, которые неизбежно должны повести ее к распаду.

После всеобщей стачки все наличные противоречия, несомненно, обострятся. Колониальные народы вооружились новым мужеством. Судьба рабочих в Европе будет ухудшаться. В Чехо-Словакии буржуазия с большим трудом проводит шаткую стабилизацию. Теперь она стоит перед новым фактом: почти полмиллиона чешских рабочих будут брошены обратно из Франции в Чехо-Словакию. Они вернутся на родину, где они не найдут никаких возможностей применения своей рабочей силы. Это — второй пункт, он касается не только Чехо-Словакии, но и Германии и других стран. Стачка облегчила конкурентную борьбу с Англией. Теперь, после стачки, английская конкуренция снова усилится, в Чехо-Словакии, Польше, Германии и Австрии капиталисты прибегнут к новым увольнениям рабочих. Процесс полевения масс в Европе будет усиливаться. Идет острая сильная борьба в колониях. В то же время во всех слоях пролетариата идет процесс идеологического обновления. Не только коммунисты черпают уроки в английской стачке, но и всякий социал-демократический рабочий, всякий английский патриархально настроенный рабочий-мещанин начинает чувствовать, что Амстердамский и II Интернационалы не в состоянии вести даже оборонительной борьбы. И те слои рабочих, которые не имеют еще достаточно зна-

509 ний, достаточно мужества, достаточно самопожертвования, чтобы бороться наряду с коммунистами за их высокую цель, все же понимают и чувствуют, что даже в борьбе за кусок насущного хлеба подлинным руководителем рабочего класса является Коммунистический Интернационал.

При таком положении вещей мы должны считаться с тем, что бешенство буржуазии, поставленной перед лицом реальной угрозы, дойдет до последних пределов. Мы должны считаться с усилением международной мировой реакции, с дальнейшим распространением и усилением белого террора, с усиленной подготовкой борьбы против СССР. Контрреволюционный заговор против СССР я не буду изображать как выступление, которое должно развернуться в очень близком будущем, и в особенно драматических формах. Бороться против СССР для буржуазии слишком трудная задача, и вряд ли кто-нибудь в буржуазном мире думает, что для этого достаточно было бы обычной войны приблизительно на полгода. Такая ограниченная война против СССР с точки зрения буржуазии представляла бы собою нечто вроде путча, который скорее повредил бы буржуазии. Вероятно, мы должны считаться с перспективой относительно длительной и упорной борьбы между двумя мировыми гигантами: международной контрреволюцией, руководимой английскими капиталистами и оплачиваемой американской буржуазией, и революционными силами международного пролетариата, в числе которых находится и великое государство пролетарской диктатуры. Английская стачка — часть этой гигантской борьбы. Между белым террором на Балканах, переворотом Пилсудского в Польше, переходом немецких буржуазных националистов в Чехо-Словакии, мадьяров в Румынии и сторонников Радича в Юго-Славии от национально-революционной линии к линии компромиссов с буржуазией господствующей нации, между всеми этими европейскими событиями и попытками империалистов разложить партию Гоминдана в Китае существует тесная связь. Во всех этих событиях мы находим одну и ту же систему и следы одной и той же руки; это — Англия, а с Англией вся мировая буржуазия, хорошо сорганизованная, чующая свою близкую гибель, почерпнувшая уроки в опыте русской революции и английской стачки горняков; это — Интернационал капитализма и контрреволюции.

Товарищи, каков должен быть наш единственный ответ на это отчаянное наступление? У нас есть только одно орудие — борьба за власть в международном масштабе. Для каждого из нас вопрос революции есть вопрос величайшего долга. Быть может, некоторые из нашего поколения устали,— ведь речь идет о поколении, которое пережило 4 года мировой войны, 3 года гражданской войны в России, 7 лет мученической работы коммунистических партий в капиталистических странах. Это поколение может, конечно, обсуждать вопрос о революции только с величайшей серьезностью. Но выхода нет. Капиталистический мир находится в тупике, и если мы не пробьем этот тупик решительным ударом, то мы сами останемся запертыми в этом тупике, то придет мировая война и уничтожит всех нас, миллионы и миллионы людей, всю Европу. Если перед нами стоит эта неотвратимая необходимость, и если в то же время по другую сторону рубежа находится мир неограниченных возможностей, первым намеком на который является СССР, начинающий строительство социализма под охраной штыков Красной армии, опираясь на пролетарскую диктатуру,— то наше поколение должно напрячь все усилия, должно найти в себе готовность ко всем жертвам, чтобы разрубить Гордиев узел и выйти из тупика на широкую и верную дорогу.

510 Каждый рабочий в Кладно должен осознать, что он не добудет для себя даже куска сухого хлеба, если он не будет бороться и жертвовать собой для английских горняков. Каждый английский горняк должен понять, что он даже не в состоянии будет добыть кусок хлеба, если он через голову собственной буржуазии не поможет порабощенным народам колоний. Все рабочие должны понять, что есть для них лишь один путь к победе — под знаменем Ленина, под знаменем Коммунистического Интернационала.

Заседание закрывается.

511

ЗАСЕДАНИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ​

4 ДЕКАБРЯ 1926 ГОДА

Председатель тов. Тельман.

Апелляция Маслова, Рут Фишер и пр. Прения по английскому вопросу.

Речи: Тельмана, Ризе, Эрколи, Денгеля, Монмуссо, Джонса, Эванса, Бока.

Председатель. Объявляю сегодняшнее заседание открытым. Прежде чем перейти к дальнейшему обсуждению английского вопроса, я должен сделать несколько сообщений от имени президиума.

Как известно, вчера образована германская комиссия для обсуждения меморандума Веддингской оппозиции. Комиссия предложит пленуму специальное решение по этому политическому и внутрипартийному вопросу.

Сообщаю, что в адрес пленума получено письмо от пяти человек, стоящих ныне вне коммунистической партии — от Рут Фишер, Маслова, Швана, Шолема и Урбанса. В письме проводится та же линия, что и в ряде документов, распространявшихся в партии и исходивших от тех же лиц. Авторы письма апеллируют к пленуму, как к высшей инстанции: каждый исключенный коммунист по уставу имеет право апеллировать к высшей инстанции.

Два дня тому назад президиум имел суждение по этому вопросу. По предложению германской делегации, президиум решил, сообразно уставу, дать возможность поставленным вне партии лицам высказаться в специальной комиссии. Мы послали апеллянтам следующую телеграмму, которая будет вручена лично каждому из авторов письма:

«Президиум пленума получил ваше письмо от 16/XI, в котором вы апеллируете к расширенному пленуму против своего исключения. Письмо это, вполне соответствующее вашему политическому поведению в последние месяцы, содержит резко враждебные, анти-коммунистические нападки на Коминтерн и его германскую секцию. Невзирая на это, президиум расширенного пленума, по предложению германской делегации, решил, согласно уставу, предоставить вам возможность личной защиты вашей апелляции перед VII расширенным пленумом. Согласно этому решению, пятеро подписавшихся под этим письмом от 16/XI лиц приглашаются немедленно, безо всякой проволочки, явиться на расширенный пленум в Москву. Если вы придаете значение обсуждению вашей апелляции, вы непременно должны выехать не позднее, чем через одни сутки (в крайнем случае, двое суток), так как в противном случае пленум будет вынужден обсуждать и вырешить вопрос в вашем отсутствии. Президиум расширенного пленума. 2 декабря 1926 года».

Таким образом, президиум, по предложению германской делегации, решил, согласно уставу, дать возможность этим лицам, поставленным вне партии Коминтерна, защитить здесь свою апелляцию.

512 Имеются ли возражения?

Возражений нет. Предложение принято.

Имеются ли возражения против предложения президиума об образовании специальной комиссии?

Возражений нет. Принято единогласно.

Затем я должен сообщить, что от пятерых исключенных уже получено телеграфное согласие явиться.

Слово к порядку имеет тов. Ризе от Веддингской оппозиции.

Ризе (Германия). Товарищи! Я вношу в президиум предложение о допущении товарищей из оппозиции ВКП(б) на этот пленум. Я предлагаю президиуму пригласить тов. Зиновьева высказать здесь свое мнение о политике ЦК ВКП(б) и по спорным вопросам. Мне прекрасно известно, что русские товарищи — Зиновьев и др. — занимают иную позицию в английском, русском и др. вопросах, и беспристрастие заставляет меня выступить с таким предложением. Из заявления товарищей из оппозиции от 16 октября видно, что в ВКП(б) и, вообще, в Коминтерне существует строгая дисциплина, и выступление оппозиции на пленуме без соответствующего решения или предложения с нашей стороны легко может быть истолковано как новое нарушение дисциплины; вот почему я настаиваю, чтобы этим товарищам было предложено высказаться по вопросу о ЦК ВКП(б). Я знаю, что русские товарищи имеют свое особое мнение и по английскому вопросу, и я нахожу, что они должны также высказаться и по русскому вопросу.

Итак,

«Нижеподписавшиеся предлагают пленуму вынести следующее постановление:

Расширенный пленум предлагает товарищам из русской оппозиции изложить свою точку зрения в прениях по английскому и русскому вопросам и просит делегацию ВКП(б) в ИККИ предпринять необходимые в этом направлении шаги перед ЦК ВКП(б).

Мотивировка нашего предложения:

1) Коминтерн — мировая партия, и в силу этого необходимо, чтобы разногласия, существующие в его секциях, находили свое выражение в международных сессиях для выработки более четкого мнения по этим вопросам. Это тем более необходимо, когда дело касается руководящей секции Коминтерна.

2) Такова и традиция Коминтерна до сих пор: на международных сессиях не только выявлялась точка зрения той или иной оппозиции в западно-европейских секциях, но и обсуждались разногласия внутри ВКП(б). V конгресс сам предложил представителям группы т. Троцкого защитить здесь свою точку зрения.

3) Приглашение представителей оппозиции ВКП(б) для изложения их взглядов по вышеупомянутым вопросам тем более необходимо, что во главе их находится бывший председатель Коминтерна — т. Зиновьев.

Вот почему для надлежащего выяснения всех спорных вопросов в интересах укрепления Коминтерна необходимо заслушать на пленуме т. Зиновьева

2 декабря 1926 г. Т. Ризе, Деринг.

Эрколи. Товарищи! Я полагаю, что вопрос совершенно ясен, и мы должны голосовать за предложение, внесенное тов. Тельманом, т.-е. перейти к обсуждению очередного вопроса в порядке дня и не принимать предложения, внесенного тов. Ризе? Почему? Необходимо указать, что наиболее выдающиеся товарищи из русской оппозиции являются членами руководящих органов Коминтерна. Товарищи Зиновьев и Каменев являются членами Исполкома Коминтерна, а т.т. Троцкий и Сокольников — кандидатами Исполкома Коминтерна. В качестве таковых они имеют право участвовать во всех наших прениях и брать слово по всем вопросам, которые обсуждаются на пленуме.

513 Тов. Ризе ставит вопрос следующим образом: поскольку лидеры оппозиции подписали декларацию от 16 октября о прекращении фракционной работы, их выступление здесь в защиту их точки зрения не могло бы быть истолковано как нарушение взятых ими на себя обязательств, Я полагаю, что аргументация тов. Ризе лишена основания. После декларации от 16 октября т.т. из оппозиции в ВКП(б) защищали свою точку зрения на XV партийной конференции, и это обстоятельство не истолковывалось как нарушение декларации от 16 октября. Никто никогда не считал, что они не имеют права выступать на конференции, являющейся одной из высших инстанций в партии. Точно так же стоит вопрос и сейчас. После декларации от 16 октября лидеры оппозиции сохраняют право явиться сюда, чтобы защищать свою точку зрения.

Товарищи, мы не можем предоставить товарищам из оппозиции больше прав, чем другим членам Интернационала. Мы не можем обратиться к ним со специальным приглашением. Это означало бы, что мы в Коминтерне и русской компартии разделены в известном смысле на два лагеря. Этого мы допустить не можем. Они являются членами Исполкома Коминтерна и имеют полное право явиться сюда, чтобы защищать свою точку зрения. Мы не должны принимать по этому вопросу никакой специальной резолюции.

Председатель. Переходим к голосованию. Кто за предложение перейти к порядку дня,— прошу поднять руку.

Предложение принимается единогласно.

Слово для заявления имеет тов. Денгель.

Денгель (Германия). От имени германской делегации я заявляю следующее: германская делегация, стоящая сплоченно на платформе решений XIV с'езда, пленума ЦК и XV конференции ВКП(б),— решений, за которые стоят 99 % всех членов нашей братской русской партии,— с возмущением отвергает предложение тов. Ризе. В этом предложении она усматривает неслыханную провокацию. Как уже констатировал тов. Эрколи, товарищи из русской оппозиции имеют возможность в качестве членов или кандидатов в члены Исполкома Коминтерна в любую минуту выступить в прениях на пленуме. Эта возможность предоставлена им и при рассмотрении ближайшего вопроса в порядке дня.

Мы думаем, что настоящее предложение тов. Ризе выдвинуто им не самостоятельно, а что за ним стоят другие силы. Мы определенно думаем, что это выступление является тщательно подготовленной политической демонстрацией. Мы убеждены в том, что если бы товарищи из оппозиции ВКП(б) выступили здесь, то они также были бы разбиты и уничтожены политически. Мы уверены, что расширенный пленум ИККИ единодушно выскажется против политических взглядов русской оппозиции.

Председатель. Переходим к прениям по английскому вопросу. Слово имеет товарищ Монмуссо.

Монмуссо (Франция). Товарищи, на мой взгляд здесь недостаточно останавливались на проводимой во всех странах кампании солидарности с бастующими английскими горнорабочими.

Разумеется, в первую очередь было важно установить связь между пролетариатом русским и английским. И пролетариат Советского Союза сыграл в этом деле выдающуюся роль. Но необходимо, чтобы английский рабочий класс усматривал международную солидарность не только в помощи — прямой, неустанной и огромной, оказанной ему идущим в авангарде всего Коммунистического Интернационала и всего революционного пролетариата пролетариатом

514 СССР. На наш взгляд доклады ошибочно ограничиваются лишь общим упоминанием об усилиях в этом направлении других стран.

По-моему, основная наша задача — разоблачить саботаж социал-демократии во всех странах, противопоставив ему пролетарскую солидарность, проявленную рабочим классом СССР, и поддержку стачки со стороны Коммунистического Интернационала и всех коммунистических партий; необходимо открыть английским горнорабочим глаза на результаты этих усилий, как бы они ни были минимальны. Такого рода вещи нельзя игнорировать.

В представленных нам данных есть материал, характеризующий в этом отношении каждую страну. Говоря, например, о Франции, нельзя ограничиваться констатированием лишь того факта, что стачка горнорабочих не нашла там фактически большого отзвука, не вызвала крупного массового выступления.

Товарищи, на мой взгляд этого недостаточно еще. Надо дать анализ не только наших слабых сторон, выявившихся в период стачки, но и отметить положительные результаты, достигнутые нами вопреки саботажу социал-демократии и реформистских вождей. Что делали мы во Франции во время стачки? Товарищи, надо сказать, что, когда всеобщая стачка в Англии разразилась, она удивила многих наших членов. Почему? Потому что еще в процессе развития угольного кризиса и накануне конфликта правые вожди шли на ряд компромиссов по отношению к английской буржуазии, и решение горняков продолжать борьбу было и для нашего актива и для пролетариата весьма неожиданным. Но наши организации реагировали немедленно. Мы тотчас же приняли меры к поддержке бастующих. Самый факт об'явления всеобщей стачки глубоко взволновал наши кадры, это настроение передалось и массам. И причины, вызвавшие стачку, и ее массовый характер произвели огромное впечатление. Все понимали, что стачка неизбежно будет иметь огромные политические последствия для последующего развития английского рабочего движения и кризиса, переживаемого капитализмом.

Необходимо подчеркнуть солидарность интересов пролетариата английского, германского и бельгийского. Эти страны — три столпа западного капитализма. Мы должны обратить внимание английских рабочих на развернутую нами в этих странах кампанию и на систематический саботаж реформистских вождей Амстердамского Интернационала, в который входят и английские тред-юнионы.

С первых дней стачки мы забили в набат. Мы созвали конференцию в составе представителей наиболее заинтересованных профсоюзов — железнодорожников, грузчиков, шахтеров; собрали наши районы — Северный и Па-де-Кале; немедленно начали агитацию при помощи плакатов, листовок; устраивали митинги в горнопромышленных центрах, в портах, в стратегических железнодорожных узлах; старались вызвать брожение и подготовить почву для успешного проведения единого фронта, предложенного нами реформистам. Если бы это предложение реформистам носило чисто формальный характер, наша кампания, несомненно, не имела бы успеха. Кампанию надо было развивать энергично, и мы немедленно повели агитацию в массах, побуждая их оказать давление на реформистских вождей, так как мы никогда не питали иллюзий насчет готовности реформистов к борьбе. Несколько дней спустя мы послали всем реформистским вождям, ВКТ, союзам железнодорожников, грузчиков, горнорабочих, реформистским департаментским профсоюзным об'единениями в Па-де Кале и Нижней Сене предложение об образовании единого фронта и организовали с этой целью наблюдательный комитет. Товарищи, реформистские вожди отве-

515 чали нам, что они будут руководствоваться директивами Амстердамского Интернационала и не нуждаются в содействии ни унитариев, ни Москвы для оказания помощи английским горнорабочим.

Важно, чтобы английский рабочий класс знал все эти подробности. Одно время нам удалось сомкнуть единый фронт с анархо-синдикалистским союзом гаврских моряков; они вошли в комитет и работали дружно с нами. Члены секретариата союза поддерживали нас. Проведав это, реформисты и социалисты оказали давление на анархо-синдикалистов, в результате чего был отозван секретарь, и союз решил соблюдать «нейтралитет» в отношении английских горнорабочих. Таким образом, саботажем занимались не только реформисты, но и анархо-синдикалисты.

Гаврские грузчики и сейчас еще состоят в автономном профсоюзе, руководимом анархо-синдикалистами. Анархистское правление гаврского профсоюза неуклонно срывало единый фронт с нами. Они говорили: «Плевать нам на стачку; мы работать будем, невзирая на последствия этого для международного движения и для английских горнорабочих».

Наш агитационный лозунг гласил: «Ни единого кило угля Англии». Большого практического успеха этот лозунг не имел, но это уже не наша вина. И у железнодорожников, и у горнорабочих, и у грузчиков мы имели дело с организованным саботажем реформистских вождей.

Английские рабочие должны узнать и о другом возмутительном факте саботажа:

В самый разгар всеобщей стачки в Париже печаталась крупная буржуазная газета «Дэйли Мэйль».

Одно время полагали, что мы не приняли мер, чтобы помешать выпуску этой газеты, своей лживой информацией вносившей замешательство в ряды стачечников.

Пусть английские рабочие узнают, что мы сражались с реформистами, оказывали давление на английских техников-специалистов, не желавших примкнуть ко всеобщей стачке без специального распоряжения английских профсоюзов.

У нас в одной и той же типографии нередко одна часть рабочих входит в реформистский союз, другая — в унитарный. Например, в наших типографиях линотиписты — члены унитарного союза, а печатники — реформистского. Рабочий состав распылен на группы и, при отсутствии единого фронта, стачку провести трудно.

Мы изо дня в день настойчиво добивались от реформистов недопущения вместе с нами выпуска английской газеты. И каждый раз они нам отвечали: ведь английские техники работают, неужели нам следует раньше выступить?

Мы писали в Англию, прося оттуда поддержки стачки, нас не послушали.

Несмотря на все трудности, усугубившиеся с перенесением печатания газеты в другую типографию, мы продолжали агитировать против ее выпуска.

И, наконец, использовав все способы воздействия на реформистов, унитарии сами объявили стачку, чтобы помешать печатанию газеты. Но реформисты продолжали работать и печатали газету. Необходимо, чтобы английские рабочие это знали и не упрекали нас в полном бездействии.

Была у нас стачка в Дюнкирхене. Она вспыхнула на основе частичных требований, в момент, весьма благоприятный, чтобы помешать погрузке угля для Англии.

516 Стачка эта продолжалась целых 4 месяца. Этого факта не следует недооценивать. Стачка была об'явлена и проводилась вопреки воле реформистских вождей и реформистского союза грузчиков, под давлением революционных элементов. Унитарный профсоюз грузчиков в Булони бастовал в течение суток из солидарности с английскими горнорабочими.

Нелегко было проводить кампанию солидарности, поскольку амстердамские вожди выдвигали противоположные лозунги. Но мы кое-что сделали, хотя и недостаточно.

Мы об'явили стачку горнорабочих. Говорят, она не имела большого успеха. Разумеется, нет, но все же эта манифестация имела большое значение, и надо, чтобы английские рабочие знали: только горнорабочие Франции забастовали, и забастовали они по призыву революционеров, при чем реформистский союз, входящий в Амстердамский Интернационал, стачку саботировал. Надо ясно и настойчиво это подчеркнуть.

Стачка на деле не имела крупного практического успеха. И тем не менее буржуазные газеты определяли количество бастующих в 40%. Это значит, что благодаря нашей пропаганде мы имели успех и организовали стачку солидарности, по размерам превзошедшую многие экономические стачки. Товарищи, в тот самый момент, когда мы развертывали кампанию солидарности, реформистские вожди заключали компромисс с горнопромышленной администрацией; накануне стачки горнопромышленные компании уже готовы были удовлетворить требование горнорабочих относительно увеличения зарплаты. В такой обстановке приходилось нам работать во Франции. Реформисты всячески старались сорвать наше выступление. Однако, несмотря на явное предательство реформистских вождей и их изменническую связь с шахтовладельцами, бастовало во Франции 100.000 горнорабочих.

Итак, не следует недооценивать значения нашего выступления. Разумеется, мы не одержали крупной победы, разумеется, мы не спасли английской стачки, но мы, в обстановке всяческих трудностей, сделали максимум возможного, тогда как социал-демократия систематически саботировала кампанию солидарности.

Теперь о финансовой помощи. Межрабпом собрал во Франции всего 300.000 франков. Это, конечно, немного, но, товарищи, надо помнить, что во Франции впервые в истории развертывается кампания солидарности с рабочими, находящимися по ту сторону Ламанша; с другой стороны, во всех отраслях промышленности, во всех уголках страны нам приходилось в ту пору проводить стачки, располагая лишь ничтожными средствами. Одновременно с английской стачкой у нас протекала промышленная стачка в Шато-Ренье и стачка металлистов, длившаяся свыше 8 месяцев, об'явленная в марте и закончившаяся только недавно. Приходилось расходовать сотни тысяч франков, чтобы помочь бастующим. У нас бастовали также текстильщики в Ларок-д'Ольм, грузчики в Дюнкирхене. Вот в какой трудной обстановке приходилось нам работать. Надо настойчиво указывать, что реформисты не сделали ничего для поддержки стачки.

Я не буду останавливаться на перспективах английского движения, однако надо отметить, что стачка будет иметь свои положительные результаты. Предательство реформистских вождей отзовется на движении в пользу профсоюзного единства. Одно время мы боялись, что движение недовольства реформистскими вождями, охватившее рабочих Англии, ударит по профсоюзам. У нас во Франции бывало не раз подобное: после явного предательства социал-демократических

517 вождей рабочие настолько негодовали и питали такое отвращение к предателям, что профсоюзы начинали распадаться. Так было во время крупной стачки металлистов в 1918 — 19 г., когда рабочие, возмущенные изменой своих вождей, намерены были произвести раскол или массами уйти из профсоюзов. Мы рекомендовали нашим товарищам в Англии энергично бороться за профсоюзное единство, мешая прорыву единого фронта и борясь против ухода рабочих из профсоюзов. Мы должны серьезно обсудить эти вопросы, чтобы наметить правильную тактику в английском профдвижении.

Мы должны обсудить способы сосредоточения в своих руках, в противовес предателям, руководства профсоюзами и сохранения связи с массами.

Джонс (Англия). Товарищи! После обширного доклада, посвященного опыту семимесячного локаута углекопов и выяснению значения этого локаута для английского и международного положения, излишне рассматривать здесь снова этот вопрос. Поэтому я хочу ограничиться сейчас рассмотрением основных форм работы и развития партии за период локаута.

Нам кажется чрезвычайно важным обратить внимание не только на об'ективную обстановку. Важны и суб'ективные факторы, которые проявляются в изумительном росте и усилении нашей английской коммунистической партии. Мы считаем, что было бы ошибкой рассматривать рост английской компартии с точки зрения только ее количественного увеличения. Тот факт, что число членов партии в этот период увеличилось с 5.000 до 11.000, весьма знаменателен. Введение в Англии чрезвычайного положения, аресты коммунистов, запрещение митингов, на которых должны были выступать коммунистические ораторы и т. д.,— все эти события вполне ясно обнаруживают, что английскому правительству хорошо известна та чрезвычайно важная роль, которую играет британская коммунистическая партия в настоящее время. Коммунистическая партия во время забастовки горняков оказалась в состоянии, несмотря на свою сравнительно небольшую численность, сыграть такую чрезвычайно важную роль не только потому, что проявила огромную энергию,— о чем, конечно, говорить не приходится,— но также и потому, что во время этой долгой и чрезвычайно тяжелой борьбы она правильно понимала ее и сумела непосредственно связать тяжелую мелкую работу в стачечных комитетах, комитетах действия, на местах, в угольных районах, с общей правильной политической линией и с правильными лозунгами общего характера, формулированными в истинно ленинском духе. Именно поэтому те зачатки большевизма, о которых несколько лет тому назад говорил тов. Ленин в своем знаменитом интервью с корреспондентом «Манчестер Гардиан», Артуром Ренсомом, указывая, что они уже имеются в Англии,— эти зачатки в последнее время растут таким изумительно быстрым темпом. Во время забастовки партия выпускала в качестве приложения к «Уоркерс Уикли» страничку под заглавием: «Деритесь, как черти». Через несколько недель после первого выпуска эта страничка об'единила вокруг себя свыше 60 регулярных рабочих корреспондентов из угольных районов. Один этот факт, если его правильно понять, является доказательством того, что партия действительно тесно связывается с рабочими массами Англии, организуя вокруг себя наилучшие элементы рабочего класса. Мы вправе говорить не только о количественном увеличении партии, но и о ее качественном усилении, ибо в партию вступают новые лучшие элементы рабочего класса Англии, наиболее активные члены тред-юнионов и участники рабочего движения, которые помогут партии усилить и углубить работу в массах.

518 Некоторые товарищи считают, что нынешнее- состояние левого движения Великобритании является почти целиком результатом всеобщей забастовки. Никто не собирается оспаривать того факта, что всеобщая забастовка в Англии была историческим событием, имевшим огромное значение для всей социальной и политической жизни страны. Никто не собирается ни на минуту отрицать того факта, что всеобщая забастовка является поворотным пунктом в развитии английского рабочего движения. Однако было бы неправильно приходить на этом основании к тому выводу, что только в результате всеобщей забастовки возникло организованное левое крыло, как это уверял тов. Пеппер в своем выступлении. Всякий товарищ, изучивший положение, существовавшее накануне всеобщей забастовки, и знакомый с происхождением и развитием движения меньшинства,— если говорить только об этой форме левого движения,— может притти лишь к тому выводу, что влияние всеобщей забастовки сказалось в усилении движения левого крыла и укреплении его организаций, которые существовали и раньше.

В действительности каждый член английской коммунистической партии хорошо знает, что на первой конференции национального движения меньшинства, созванной в 1924 году, присутствовали представители 200.000 организованных членов тред-юнионов. На второй национальной конференции движения меньшинства в 1925 году были представлены уже 750.000 организованных членов тред-юнионов, а на конференции, созванной накануне всеобщей забастовки, присутствовали уже представители 950.000 членов тред-юнионов. Английские товарищи знают, что еще задолго, по меньшей мере за год, до всеобщей забастовки, наше левое крыло в Рабочей партии начало принимать организованные и конкретные формы: имело уже свою общую национальную программу, хотя и не во всем правильную, но все же конкретную программу. Около 100 местных организаций Рабочей партии посылали своих представителей на различные конференции этого движения левого крыла. Аналогичное положение мы увидим, если обратимся к конгрессу тред-юнионов. Мы должны таким образом установить, что еще до забастовки в рабочем движении существовало определенное левое крыло, к которому примыкали тысячи честных и искренних рабочих, хотя и не являвшихся сторонниками диктатуры пролетариата и вооруженного восстания, но вместе с тем боровшиеся за очищение Рабочей партии от либеральных элементов и организацию тред-юнионистского движения.

Вместе с тем мы видели, что ряд лидеров, стремившихся усилить свое влияние в массах, стремились использовать в своих целях левое движение. Мы были свидетелями полного изменения политики так называемых лидеров левого крыла, во время всеобщей забастовки поддержавших Томаса и др. Эти факты приводят нас к заключению, что, когда говорят о развитии движения левого крыла в Англии, то необходимо прежде всего тщательно отличать мнимых лидеров левого крыла от истинного левого движения, организованного, руководимого и вдохновляемого нашей кммунистической партией. Это движение возникло и развивалось еще задолго до всеобщей забастовки, и всеобщая забастовка только усилила его.

Перейдем к вопросу об организациях молодежи в Англии. Если мы говорим, что в английском рабочем движении произошли значительные исторические изменения, то мы должны также отметить, что весьма большую роль при этом играли организации молодежи Великобритании. В этой области коммунистическая партия была пионером, и только после того как коммунисты начали

519 организовывать рабочую молодежь, только после этого Независимая рабочая партия, а затем и Рабочая партия поняли, какая опасность им угрожает, если они не будут уделять внимания этой работе. Наши успехи в этой области несомненны. Действительно, на пленуме исполкома КИМ'а уже указывалось, что в последнее время наша организация молодежи Великобритании совершенно преобразилась, и не только благодаря росту числа членов, но также и вследствие повышения качества организации, ее работы. Огромное влияние организации молодежи на рабочее движение за последнее время, практические успехи союза молодежи, достигнутые совместно с партией в угольных районах во время локаута, и те формы, в которых проводилась эта работа союза,— все эти факты представляют огромный интерес и являются новыми для всего международного юношеского движения и даже для самого Коминтерна.

Недостаток времени не дает мне возможности входить в рассмотрение подробностей. Однако приведу несколько наиболее интересных примеров. Прежде всего союзом было обеспечено представительство от молодых углекопов (необходимо напомнить, что более 100.000 молодых углекопов были вовлечены в борьбу) во всех стачечных комитетах и организациях, которые руководили забастовкой на местах. Кроме того, организовывались конференции молодых углекопов, которые составлялись из делегатов с мест, избираемых организациями углекопов, была выработана программа требований, была заведена в еженедельном органе союза страничка, посвященная молодым углекопам, и т. д. Все эти достижения имеют большое значение для нашей работы в Великобритании.

Вся работа союза велась при поддержке партии и движения меньшинства. Именно эта работа содействовала увеличению числа членов, повышению качества и укреплению боевого духа в Союзе Коммунистической Молодежи.

Я хотел бы еще сделать замечание в связи с вопросом о милитаризме и опасности войны при нынешнем положении Великобритании. Этот вопрос фигурировал в докладе тов. Мерфи и речах других ораторов. По моему мнению, на этот вопрос нельзя смотреть только с точки зрения роста военной опасности в результате обострения противоречий между капиталистами в переживаемый нами период упадка капитализма и т. п. Необходимо смотреть на рост британского милитаризма и, в особенности, маринизма не только с этой точки зрения, но и с точки зрения использования как солдат, так и моряков для борьбы с рабочими в нынешний период усиливающихся и обостряющихся промышленных конфликтов. Солдаты и моряки Англии в большинстве своем пролетарии, многие из них принадлежат к рабочему классу и понимают значение солидарности со своими отцами и братьями по классу. В предстоящий период мы должны усилить и реорганизовать работу среди них, ибо мы знаем, что в дальнейшем использование войск во время промышленных конфликтов участится.

Перед нами стоит вопрос о колониях. Колониальный вопрос не является только общим вопросом агитации и пропаганды. Анализ положения Великобритании приводит нас к заключению, что колониальный вопрос становится все более насущным для любого английского рабочего. Перед нами стоит конкретная задача непосредственно применить наши общие теоретические принципы в практической работе в колониях, разъяснив их на частных примерах английским рабочим. Мы полагаем, что в настоящее время работа в колониях станет одной из самых главных задач, на которую наша партия должна будет обратить особое внимание.

520 Эванс (Англия). Товарищи! Совершенно прав был тов. Лозовский, когда он указывал на необходимость изучения всех деталей английской стачки. Мне кажется правильным также и сейчас уже остановиться на некоторых отдельных конкретных вопросах английского рабочего движения, связанных со стачкой. на некоторых отдельных явлениях в английском рабочем движении и на задачах коммунистической партии, вытекающих из этих явлений. Особенно важно остановиться на тех моментах этого движения, которые, являясь одной из важнейших форм массового рабочего движения, в то же время недостаточно находятся в сфере внимания работы партии, на тех участках нашего фронта, которые недостаточно нами оцениваются, в частности, на задачах, связанных с рабочим кооперативным движением. Мне кажется необходимым обратить внимание товарищей на всю важность этих вопросов, на те явления в английском рабочем кооперативном движении и в тред-юнионистском движении, которые возникли после стачки в области этого движения, и на взаимоотношения между рабочей кооперацией и рабочими политическими партиями.

Для того, чтобы обратить ваше внимание на важность этой формы движения, необходимо остановиться на его размерах. Неоднократно Исполком Коминтерна и президиум Коминтерна указывали на важность работы в кооперации, как на одну из важнейших и существеннейших форм массовой работы. Но если это можно сказать про работу в кооперации вообще, то по отношению к английской кооперации эта форма работы представляет наибольшую важность. Английская кооперация сейчас об'единяет 5 миллионов человек, из которых подавляющее большинство, не менее 90%, принадлежит к рабочему классу. Английская кооперация имеет капитал свыше 1 миллиарда рублей, ее торговый оборот равняется 2½ миллиардам рублей, она имеет 1.500 кооперативных обществ, колоссальнейшее количество различных образовательных и воспитательных учреждений — клубов и т. п. Имеется кооперативная партия с 2 миллионами членов. Конечно, нужно сказать, что это не индивидуальное членство, так же, как и большинство членов Рабочей партии входят в нее через тред-юнионы, члены кооператива входят в кооперативную партию через кооперативные организации. Но во всяком случае, это представляет собою действительно крупное явление в рабочем движении Англии.

Естественно поставить вопрос о том, что такая колоссальная могущественная рабочая организация может иметь громадное положительное значение во время обострения борьбы, если она является помощником рабочего класса в его классовой борьбе, и, наоборот, какой колоссальный вред нанесет рабочему классу то положение, если эта могущественная организация противодействует борьбе рабочего класса, или даже если она находится вне этой борьбы и об'ективно этим самым противодействует ей. Мне кажется, что если вопрос о кооперации поставить таким образом, то важность кооперативной работы становится очевидной сама по себе.

Английская коммунистическая партия обратила внимание на этот вопрос уже полтора года тому назад; особенно большое внимание компартия Англии уделила этому вопросу во время подготовки к майскому кризису. В партийных постановлениях, в постановлениях конференции меньшинства и в практической работе английская коммунистическая партия ставит перед рабочим классом вопрос о том, что могущественную организацию рабочего класса — кооперативное движение — надо действительно превратить в помощника классового революционного рабочего движения, что необходимо, чтобы все тред-юнионы стали чле-

521 нами кооперативных обществ, необходимо, чтобы они были активными членами этих обществ, необходимо сблизить работу тред-юнионов, кооперации и Рабочей партии, при чем сблизить не только формально, но и поставить дело таким образом, чтобы эта организация явилась частью единого классового движения. Английская партия занялась в этом отношении организационной работой, и надо сказать, что перед стачкой во многих местах среди кооперативных организаций были не только фракции, но коммунисты избирались членами правления кооперативов и в другие органы управления. Во всяком случае, несомненно, что английской компартии удалось привлечь внимание рабочего класса и профсоюзов к кооперативному вопросу, поставить кооперативный вопрос в порядок дня рабочего движения. Все попытки такого рода со стороны коммунистической партии и движения меньшинства естественно наталкивались на колоссальнейшее сопротивление руководителей английской кооперации — этой цитадели наиболее правой части рабочего движения в Англии. На все эти попытки компартия и движение меньшинства получали ответ: «Руки прочь от кооперации». Надо сказать, что в английской кооперации были попытки соглашения с тред-юнионами перед стачкой, но они носили формальный характер и не имели ничего конкретного. Положение во время стачки было следующее: никакого соглашения между тред-юнионами и кооперацией не было, кооперация ни в какой мере не была подготовлена к стачке не только в смысле организации помощи стачечникам, но и в отношении своей собственной хозяйственной работы. По словам центрального органа кооперативного движения, кооперация во время стачки представляла собой картину хаоса. С одной стороны, кооперативные организации не участвовали в борьбе и активно не помогали стачке, а с другой стороны, они, как правило, и не пользовались правительственной штрейкбрехерской организацией, хотя был ряд случаев, когда кооперативные организации использовали правительственные организации. Был такой факт, когда после переговоров кооперативного общества с союзом транспортников союз транспортников сказал им: идите и пользуйтесь правительственным штрейкбрехерским аппаратом. Такую жалкую картину представляло собой кооперативное движение во время стачки.

Всем совершенно ясно, что если такого рода организация ничем не помогла стачечникам, а, наоборот, прибегала к помощи правительственных организаций, то этим самым она наносила колоссальный вред движению и об'ективно стояла против движения. Конечно, этого нельзя сказать про все кооперативные организации. То, что я говорил, относится главным образом к общей массе кооперативных организаций и прежде всего к центральным кооперативным организациям. Конечно, во многих местах, особенно в угольных и железнодорожных районах, кооперативное движение активно помогало стачке, и мы имеем сведения от некоторых местных организаций, что количество членов их выросло, что они приобрели большую популярность, укрепились, что их члены поголовно являются членами профсоюзов. Такое положение было в значительном меньшинстве районов, в общем же по исследованию, которое производилось исследовательским департаментом Рабочей партии, из 100 случаев в 79 случаях не было никакого соглашения между кооперативными организациями и тред-юнионами во время стачки.

Что делала коммунистическая партия, какие ставила она задачи по отношению к кооперации во время стачки? Коммунистические группы, работавшие в кооперации, имели некоторый результат своей работы во время стачки, о котором я уже говорил: в ряде районов, где местные кооперативные органи-

522 зации активно помогали стачечникам. На-ряду с этим мы наблюдали также участие некоторых кооперативов в советах действия. Компартия и движение меньшинства развили широкую кампанию денежной помощи углекопам через кооперацию. Почти во всех так называемых квартальных кооперативных собраниях вопрос о помощи горнякам ставился довольно настойчиво. Были такие случаи, когда общее собрание принимало постановление о повышении денежной помощи углекопам в большем размере, чем предполагалось правлениями обществ, по инициативе наших товарищей. На кооперативном конгрессе, происходившем непосредственно после стачки, не был поставлен вопрос относительно роли кооперации в английской стачке, не был поставлен вопрос о помощи углекопам. Три раза проваливались предложение президиума и предложение правления Центрального союза членами конгресса, потому что эти предложения были такого характера, что ничего конкретного не давали. Три раза эти резолюции проваливались, пока резолюция не была переработана в направлении реальной помощи углекопам. На конгрессе тред-юнионов в Борнемуте не менее чем 5 — 6 крупными профсоюзами был поднят вопрос о необходимости пересмотра взаимоотношений между тред-юнионами и кооперативным движением в духе создания постоянных соглашений, которые обеспечили бы помощь со стороны кооперации во время стачки, локаута и т. д. Этот вопрос, несмотря на настойчивость членов конгресса, был отведен лидерами конгресса в том смысле, что еще нет никаких конкретных и практических условий для того, чтобы такое соглашение было заключено.

Но, несмотря на противодействие лидеров, кооперативных и тред-юнионистских, мы имеем сейчас такого рода явление: почти на всех кооперативных собраниях теперь ставится вопрос о роли кооперации во время стачки и о взаимоотношениях между кооперацией и тред-юнионами; этот вопрос ставится на собраниях кооперативной партии, на собраниях кооперативных гильдий, женской и мужской, на собраниях кооперативных обществ, в так называемых летних кооперативных школах и т. д. и т. п. В английском кооперативном движении мы имеем сейчас три течения по поводу этих вопросов. По вопросу о взаимоотношениях между кооперативными организациями и тред-юнионами мы имеем одно направление — наиболее реакционное, которое считает на основании опыта стачки, что вмешиваться тред-юнионам в продовольственные вопросы вредно, и что нужно сказать профсоюзам: «руки прочь от кооперации». Другое, левое движение в кооперации, руководимое коммунистической партией, вместе с движением меньшинства считает, что уроки стачки еще более резко и остро ставят вопрос о необходимости действительного единства между профдвижением и кооперативным движением на основе развития классовой борьбы, на основе превращения кооперации в орудие классовой борьбы английского пролетариата. Среднее течение большинства нынешних лидеров кооперации ставит вопрос таким образом: сейчас поднятый коммунистической партией и движением меньшинства вопрос, подхваченный массами, вопрос о взаимоотношениях тред-юнионов и кооперации оставить без внимания нельзя. Поэтому они ставят его по-своему, берут из лозунга то, что является общим, а не конкретным, отбрасывают все то классовое, революционное, что в нем есть, оставляют голый лозунг о необходимости вхождения тред-юнионов в кооперацию с точки зрения увеличения числа членов кооперации и общих симпатий между двумя движениями, отбрасывают все конкретные предложения по этому вопросу. Мы имеем также сейчас такое явление, что Рабочая партия и Независимая рабочая партия

523 ставят в круг своих задач вопросы кооперативной работы, и ставят гораздо внимательнее, чем делали это раньше. Мы имеем сейчас специальное обращение консервативной партии о том, что необходимо усилить работу в кооперации. Мы имеем сейчас проект соглашения между кооперативной партией и Рабочей партией относительно совместных действий систематического характера. Этот проект соглашения будет поставлен сейчас на обсуждение всех кооперативных обществ и представляет блестящий материал для нашей коммунистической агитации по этому вопросу и постановки вопроса в коммунистическом духе.

Все эти факты указывают, что Рабочая партия, правые лидеры рабочего движения Англии сейчас стремятся сблизиться с кооперативным движением, и, наоборот, кооперативные лидеры также не прочь сблизиться с тред-юнионистским движением для того, чтобы мобилизовать правые силы против левой опасности, против коммунистической постановки вопроса. В этом вопросе наблюдается явление сближения лидеров кооперации и лидеров тред-юнионов, лидеров кооперативной партии и Рабочей партии. Мы видим явления консолидации правых сил английского рабочего движения и на этом участке борьбы. Но мы также видим, что работа коммунистической партии и движения меньшинства после достигнутых успехов, к сожалению, явно ослабела. Мы видим такие явления, при которых лозунги, выставленные коммунистической партией, подхватываются правыми; инициатива в постановке некоторых вопросов вырывается из рук коммунистов и переделывается правыми в своем духе. Это происходит не только потому, что аппарат и возможность постановки вопроса находится в руках правых, но и потому, что, надо сказать прямо, работа коммунистической партии в кооперативном движении ослабела. Мы, конечно, не можем возлагать на английскую партию то, чего она не может сделать, но надо также прямо отметить, что кооперативная работа коммунистической партии ослабела, и это об'ясняется не только отсутствием необходимых организационных возможностей, но и недостаточным вниманием к этому вопросу. Поэтому мне кажется, что на эту важнейшую форму массовой работы необходимо еще раз обратить существеннейшее внимание и движения меньшинства и коммунистической партии. Основной задачей в этом отношении является необходимость опять взять инициативу постановки вопроса о взаимоотношениях между кооперацией и тред-юнионами, о взаимоотношениях кооперации и политических партий в свои руки. Необходимо наполнить эти лозунги классовым революционным содержанием конкретного характера. Необходимо конкретно поставить вопрос о том, как держали себя кооперативные организации во время стачки, и с этим связывать смену лидеров. Необходимо, чтобы кооперативная работа стала не случайной работой для партии, а систематической работой, как одна из важнейших форм массовой работы; необходимо, чтобы кооперативный вопрос и кооперативная работа в жизни английской партии стали органической частью работы, всех ее важнейших отделов. Я думаю, что при тех успехах, которые имеет коммунистическая партия Англии, систематическая постановка этой работы не представит ей никаких трудностей, и в этой отрасли работы, как и в других, партия достигнет тех успехов, которых она добивается. (Аплодисменты.)

Тим Бок (Канада). Товарищи! Я хотел бы сказать от имени канадской делегации несколько слов по поводу доклада тов. Мерфи о положении в Англии. Разумеется, мы вместе со всеми остальными партиями Коминтерна чрезвычайно гордимся работой, проделанной британской партией во время забастовки. Мы

524 считаем, что линия, которой держалась партия, была правильна, и что т. Мерфи дал весьма полный отчет о состоянии партии.

Но, воздавая должное работе партии, мы, я думаю, не окажем британской партии услуги, если станем приписывать ей всю честь организации стачки. Хотя партия проделала большую работу, но все же я считаю, что партия не уделила достаточного внимания внутренним изменениям, совершающимся внутри самой британской промышленности и вопросу о связи этих изменений с нынешним революционным движением в Англии. Например, весьма важно то обстоятельство, что тяжелая промышленность в Великобритании уступает место производству предметов роскоши и обрабатывающей промышленности. Это обстоятельство является одной из причин, вызывающих полевение английских рабочих и общее полевение рабочего движения Великобритании. Если бы не было такого положения, наши товарищи в Великобритании не могли бы добиться таких успехов в работе. Наши товарищи должны приноровляться к этой тенденции, которая скорее обостряет, нежели сглаживает положение. Тов. Мерфи привел ряд примеров, характеризующих процесс трестирования британской промышленности. Но еще более показательным является тот факт, что такие отдельные производства, как бумаго-ткацкое, серьезно обсуждают возможность организации гигантского картеля для об'единения всей ассоциации ланкаширских бумаго-прядильщиков. Это показывает, что английские промышленники ставят вопрос о трестировании не только в плоскости об'единения отдельных фирм, но также и в рамках реорганизации всей промышленности, всего бумаго-прядильного производства Великобритании. План трестирования такой промышленности, в которой заняты сотни тысяч рабочих такой основной отрасли производства, работающей сейчас только 3 — 4 дня в неделю, равносилен концентрации производства на наиболее современных предприятиях, из'ятию устарелых предприятий, т.-е. равносилен рационализации в невиданном в Великобритании масштабе. Такой план трестирования означает, что сотни тысяч рабочих будут выброшены на улицу, а это явится для всей английской промышленности поощрительным примером, которому она не замедлит последовать.

Эти факты ставят наших товарищей в Великобритании лицом к лицу с необходимостью занять более определенную позицию в вопросе о консолидации движения меньшинства и о различных организационных формах этого движения. Я считаю, что наиболее характерной чертой, отмеченной в докладе тов. Мерфи, является насущная, неотложная необходимость укрепления движения меньшинства, стоящая перед партией, или, другими словами, партия должна завершить организацию движения меньшинства с тем, чтобы оно могло играть более серьезную роль в грядущих боях, чем во время последней стачки. Нам надо считаться с тем, что такие оппозиционные органы, как движение меньшинства в Великобритании и в других странах, должны прогрессировать, в противном случае они разложатся. Мы должны расти, мы должны развиваться, наше влияние должно приобретать организованное выражение, иначе мы разложимся, и рабочие, примыкающие к левому крылу, утратят доверие к своим организациям. Надо признать, что, вопреки необычайно благоприятным условиям, наше движение меньшинства еще почти не способно выполнять конкретную работу. Не думаю, чтобы наши британские товарищи стали это отрицать или сочли с моей стороны нетоварищеским подобное утверждение. После прекращения всеобщей забастовки нельзя было оставлять в шахтах рабочих, охраняющих копи. Серьезная работа в этом направлении была проделана только в последние дни, а между тем этих

525 рабочих надо было в первые же дни стачки снять с работы, и это должно было явиться основной задачей движения меньшинства. Если бы влияние движения меньшинства вылилось в организованную силу, если бы оно нашло организованное выражение в профсоюзах, этого можно было бы добиться.

Другой факт, который должен нас кое-чему научить, заключается в том, что партия не использовала возможности превращения местных профсоюзных организаций и профсоветов в руководящие центры стачки. Партия выдвинула ряд правильных лозунгов, но была ли она достаточно сильна организационно, была ли у нее определенная программа и планы, которые позволили бы нашим товарищам добиться разрешения поставленных им задач? Думаю, что нет. Английские рабочие и промышленность всей Великобритании вступают в период острой классовой борьбы, и мы знаем, что в этот период профсоюзная бюрократия, а также наши недавние союзники — так называемые представители левого крыла Генсовета — перекинутся на сторону британской буржуазии.

Задачу организации британских рабочих для борьбы с силами капитализма в Великобритании придется разрешить нашей партии и движению меньшинства, а это заставляет нас придать влиянию движения меньшинства организованное выражение, добиться проведения более широкой работы и консолидации аппарата. Я знаю, что это трудно. Я знаю, что это нелегкая задача, и, быть может, до всеобщей забастовки такая задача была бы нам не под силу, но сейчас, когда партия кое-чему научилась на уроках всеобщей стачки, когда партия пользуется симпатиями у широких слоев рабочих, когда тысячи пролетариев вливаются в ее ряды, когда надвигается новая волна наступления капитала,— партия должна не только удвоить, но и утроить свои усилия во всех частях страны. Вот в чем должна заключаться неотложная задача партии.

Тов. Мерфи не затронул еще одного важного пункта, а именно вопроса о позиции британской партии по отношению к конституции доминионов. Точно такое же положение было на V конгрессе. Я помню, мне пришлось тогда тоже жаловаться на то, что наши английские товарищи, повидимому, слишком легко относятся к этому вопросу. Разумеется, не одни только английские товарищи не уделяют ему должного внимания, то же самое можно сказать и об американских товарищах. Многие товарищи считают разговоры о доминионах, так сказать, академическими словопрениями, особенно применительно к Канаде. Положение Канады известно: если она оторвется от Британской империи, она станет колонией Уолл-стрита. Но канадская партия с этим не согласна. Она считает, что английские товарищи не должны ограничиваться ссылками на центробежные тенденции, наблюдаемые в Британской империи. Мы считаем, что наши английские товарищи должны выявить свое отношение к этому вопросу, что британской партии надо занять по отношению к независимости доминионов определенную позицию, которая должна находить свое выражение в ее повседневной работе и пропаганде. Важным моментом в этом вопросе является тот факт, что каждый год из Англии эмигрирует в Канаду около 100.000 рабочих. Столько переселилось к нам за один только 1925 год. Эти иммигранты остаются долго английскими патриотами. Многие радикальные рабочие склонны прикладывать ко всему мерку взаимоотношений между Великобританией и Соединенными Штатами, и, не отдавая себе отчета в сущности программы, не понимая существа вопроса, становятся на сторону Британской империи. Весьма важно, чтобы британская партия отчетливо выявила свою позицию в этом вопросе, чтобы она им серьезно занялась и дала создавшейся ситуации объективную оценку. Она

526 должна вести пропаганду устную и в печати, она должна в этом направлении энергично работать, ибо, как я уже говорил, недостаточно констатировать наличие у колоний центробежных тенденций, надо также указывать, куда колонии влечет.

Напомню вам, товарищи, что Канада быстрым темпом индустриализируется. В мире есть только 3 страны, вывозящие в год больше ценностей, чем наша страна, а в Соединенных Штатах, несмотря на царящую в них концентрацию производства, не производится на душу населения столько ценностей, как в Канаде, и рабочие там не эксплоатируются больше, чем у нас. Канада становится весьма важным рынком инвестиций, по крайней мере, для Соед. Штатов, для которых она является поставщиком продовольствия.

Соединенным Штатам принадлежит сейчас уже ¹/₃ всей канадской промышленности и ¹/₃ всех канадских шахт и рудников. Соединенные Штаты владеют в Канаде колоссальнейшими лесными массивами. Помимо этого, в руках Соединенных Штатов находится ¹/₃ всех облигаций, выпущенных цетральным канадским правительством, и ¹/₃ обязательств городских самоуправлений. Соединенные Штаты проявляют растущий интерес к канадским государственным финансам. Это обстоятельство, товарищи, ставит нас лицом к лицу с проблемой о том, желательно ли для нас, чтобы Канада оторвалась от Британской империи и попала в лапы Уолл-стрит? Выйти из Британской империи и ослабить британский империализм только для того, чтобы усилить империализм американский,— игра, право, не стоит свеч!..

Хотя эти общие грубые указания на существующую у Соединенных Штатов тенденцию к захвату промышленности и земледелия Канады достаточно хорошо иллюстрируют размеры анти-британского влияния в Канаде, они все же не говорят нам, какой позиции держится канадское общественное мнение. Они не дают нам представления о развертывании сил отечественной буржуазии, отечественного капитала. Например, отечественный капитал в Канаде овладевает все большим количеством финансовых обязательств. Могу привести такой пример: за 1925 год канадские капиталисты скупили более 52 % ценных бумаг, размещенных на канадском денежном рынке. Таким образом, в руки канадских капиталистов попало больше ценностей, нежели было приобретено Соединенными Штатами, Великобританией и другими странами вместе. Пути канадских и британских капиталистов все больше расходятся. Еще один пример, иллюстрирующий вопрос о том, какую позицию занимает сейчас Канада по отношению к проблеме участия в войне, которую может затеять Великобритания. Канадские капиталисты боятся быть втянутыми в войну, с которой связаны громадные тяготы, военные расходы и опасности, поэтому агитируют в пользу автономии. Мне хотелось бы прочесть вам заявление весьма видного либерала и сторонника национальной автономии Канады, сэра Клиффорда Сифтона:

«Основное затруднение заключается в вопросе о войне и мире. Великобритания является мировой державой, воинственной и империалистической, овладевшей громадными производительными территориями земного шара и рассчитывающей удержать их в своих руках, если можно — мирными средствами, если нужно — путем войны. Самоуправляющиеся доминионы — громадные, молодые, стремящиеся к миру сообщества, не сочувствующие войне и желающие только мирно развиваться».

Таковы чувства, владеющие развивающейся буржуазией в Канаде.

Канадская коммунистическая партия заявляет, что Канада не хочет отойти от Британской империи только для того, чтобы попасть в лапы американского

527 империализма. Путем использования враждебных интересов американского и английского капитализма можно довести до конца борьбу за независимость Канады! Канада механически связана с Англией и автоматически втягивается Англией в войну при помощи так называемого британского северо-американского закона. Борьба за упразднение этого закона и является исходной точкой борьбы за независимость.

Британский северо-американский закон не подлежит контролю со стороны канадского правительства, которое не может ни вносить в него поправки, ни отменить его (таким правом пользуется только британское правительство) Борьба за упразднение этого закона является по существу борьбой за независимость Канады, и я думаю, что Коммунистическая Партия Великобритании должна сотрудничать с канадской компартией в деле развертывания движения в пользу независимости Канады, в пользу отмены британского северо-американского закона и выработки конституции Канадской республики. Британские коммунисты должны работать сообща с нами, и осуществление независимости Канады должно являться общей задачей для нас и для них.

Заседание закрывается.

528

ЗАСЕДАНИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ​

6 ДЕКАБРЯ 1926 ГОДА

Председатель тов. Реммеле.

Доклад профсоюзной комиссии. Продолжение прений по докладу т. Мерфи. Заключительное слово тов. Мерфи. Речи: тт. Лозовского, Реммеле, Галлахера, Де-Виссера, Мерфи.

Председатель. Прежде чем перейти к продолжению дискуссии по английскому вопросу, слово для доклада профсоюзной комиссии предоставляется тов. Лозовскому.

ДОКЛАД ТОВ. ЛОЗОВСКОГО​

ТРЕСТИФИКАЦИЯ, РАЦИОНАЛИЗАЦИЯ И НАШИ ЗАДАЧИ В ПРОФДВИЖЕНИИ

I. Введение​

Наша тактика определяется прежде всего и больше всего конкретной обстановкой, в которой нам приходится вести борьбу. Поэтому первейшая обязанность каждого коммуниста — тщательно следить за всем, что происходит внутри капиталистического общества, с особой внимательностью изучать перегруппировку сил и день за днем изучать биение пульса слабеющего, но стремящегося восстановить свои силы европейского капитализма. Как могли бы мы определить линию нашего поведения, если бы мы не знали окружающей нас обстановки? Как могли бы мы наметить правильную тактику, если бы мы проходили мимо всех тех новых явлений, которые происходят в капиталистическом обществе? Как можно было бы руководить авангардом рабочего класса, а через него стремиться руководить всеми трудящимися, если бы мы по-марксистски, по-деловому не изучали нашего врага, не знали его слабых и сильных сторон? Это была бы игра в темную, это была бы погоня за неосуществимым, и все это ничего общего не имело бы с учением Маркса и Ленина. Мы — марксисты: это значит, что мы прежде всего и больше всего должны отдавать себе отчет в том, что происходит вокруг нас, что сделал наш классовый враг, как он перегруппировал свои силы, какие новые способы и методы он применяет для того, чтобы выйти из нарастающих затруднений, что удалось ему сделать и чего не удалось. И только в том случае, если мы будем шаг за шагом

529 следить за нашим классовым врагом, а равным образом и за его классовыми маневрами, за его методами использовать имеющиеся у него опорные пункты внутри рабочего класса для проведения своей политики, только в этом случае мы сумеем наметить правильную линию, разоблачить нашего врага, приготовиться хорошенько к оборонительным и наступательным боям. В этом всегда была сила большевизма, и это является предпосылкой настоящей коммунистической работы в любой стране, в любых условиях.

Прежде всего надо знать экономику своей страны, ее место в мировой политике и в мировой экономике, силы враждебного нам класса, предпринимательские организации, их формы и методы связи с буржуазным государством, применяемые ими методы развращения рабочих, соотношение сил в рабочем классе и свои собственные силы. Очень опасна как переоценка, так и недооценка сил противника и своих собственных сил. Только на этом фоне возможна выработка настоящей большевистской тактики, возможно намечение правильной линии и, что еще более важно, правильное проведение в жизнь этой линии. Вот почему нам нужно неустанно повторять и напоминать всем компартиям, что наша линия поведения должна вырабатываться на основе конкретных условий обстановки, и что единственно это может помочь нам в более быстром и более радикальном осуществлении наших задач.

II. Новые формы наступления капитала.​

Последние год-полтора проходят по всей Европе под знаменем лихорадочной трестификации и рационализации производства. Эта концентрация капитала в национальных рамках, создание ряда международных трестов, попытки применения американской техники и методов эксплоатации рабочих в Европе — все это идет одновременно и имеет совершенно определенную задачу «оздоровления» капитализма. Мы не станем здесь останавливаться на формах, характере и пределах трестификации. Об этом уже была речь во время доклада и прений по первому пункту порядка дня. Нас интересует здесь вопрос о том, что́ представляет собою этот лихорадочный рост трестов, национальных и международных, и одновременно рационализация производства. Есть ли это новая фаза в прогрессивном развитии капитализма, новый этап на пути растущего благосостояния масс, как говорят социал-демократы, или нечто совершенно другое? Каковы задачи всех этих национальных и международных предпринимательских об'единений, а также рационализации производства?

Задача заключается в том, чтобы добиться удешевления себестоимости продуктов, за счет труда рабочих монополизировать рынок и сохраняя высокие цены внутри каждой страны, выпустить на мировой рынок продукты по более дешевой цене, чем американский конкурент, завоевать как старые, так и новые рынки, а после утверждения своей монополии пойти по линии дальнейшего увеличения цен.

Об'единение предпринимателей и предпринимательских организаций идет сейчас лихорадочным темпом. Тресты накапливают сейчас громаднейшие капиталы, и, чем больше капиталов вовлекается в эти новые гигантские тресты, тем больше возможностей у предпринимателей нажать на рабочий класс, тем труднее для рабочего класса выдерживать натиск этих мощных организаций.

Ту же самую цель преследует и так называемая рационализация производства. Она имеет своей задачей прежде всего и больше всего уменьшить

530 количество рабочей силы и повысить количество производимых продуктов. Опять перед нами выступает на первый план повышение конкурентоспособности предприятий той или другой страны. Все это разные стороны одного и того же явления, это новые формы наступления капитала, которое, как известно, началось с середины 1920 года. Мы имели во всех странах и лобовые атаки и непосредственные удары по завоеваниям рабочих, стремящиеся к понижению жизненного уровня масс. Все это для одной и той же цели — еще большего повышения рентабельности предприятий, удешевления себестоимости продуктов, повышения конкурентоспособности. Особенно в этом отношении характерны последние события в Англии, которые представляют собою классический тип лобовой атаки против рабочего класса.

Но, одновременно с прямой атакой на жизненный уровень рабочих, происходит обходное движение, косвенное наступление. Оно идет по линии об'единения предпринимательских организаций, по линии постоянного, постепенного и каждодневного нажима, по линии так называемой рационализации. Рационализация в Европе пока что, за некоторым исключением, заключается в нажиме на рабочий класс, в усовершенствованных формах эксплоатации, в новых методах повышения интенсивности труда, в выколачивании из рабочих в единицу времени большего количества продуктов, чем это было несколько лет тому назад. Новые усовершенствования в области техники и технического оборудования предприятий, при недостатке капиталов в Европе, занимают пока еще подчиненное место. До сих пор главным и преобладающим моментом в рационализации были сильный нажим и сильный наскок на рабочее время, на заработную плату и на единственный капитал рабочего — его рабочую силу. Мы поэтому можем рассматривать все эти явления, вместе взятые,— и трестификацию в национальном и международном масштабе и рационализацию — как новую форму и метод наступления на рабочий класс.

Эти новые методы нажима на рабочий класс являются сугубо опасными и очень серьезными. Мы имеем перед собой планомерный нажим, идущий под всякого рода красивыми фразами,— нажим, который не встречает еще настоящего противодействия, более того: который получает содействие в известной части рабочих организаций; что облегчает продвижение вперед неприятеля.

Буржуазия умела и умеет еще до сих пор преподнести любую новую форму эксплоатации и нажима на рабочий класс под видом благодеяний для своего народа, для государства и для всего человечества. Вот почему мы, прежде всего, должны заняться рассеиванием творимых на этот счет легенд. Это тем более необходимо сделать, потому что буржуазия имеет в своем распоряжении социал-демократические профсоюзы. Они во всех странах изо всех сил стараются популяризировать то, что самой буржуазии трудно опопуляризировать, и осветить то, что сама буржуази не может осветить. Поэтому представляет большой интерес присмотреться к тому, как социал-демократия реагирует на возникающие в настоящее время новые формы и методы наступления капитала.

III. Трестификация и международная социал-демократия​

Международная социал-демократия и реформистские профсоюзы считают трестификацию прогрессивным шагом в развитии капитализма и поэтому высказываются за трестификацию, при чем во всех своих выступлениях между-

531 народный реформизм старается подчеркнуть, что, чем больше будет сейчас создано национальных и международных трестов, тем больше будет гарантий для мира между народами.

Из всего того, что писали реформисты всех стран, вытекает одно: международные тресты и картели являются противовоенным средством и на основе развития международных и национальных трестов будет развиваться благосостояние народов. Когда в 1925 году начались переговоры о создании европейского железного треста, то Амстердамский Интернационал созвал особую комиссию в составе Броуна, Диссмана, Жуо, Эггерта и Мертенса для разработки ряда мероприятий. Эта комиссия представила Амстердамскому Интернационалу доклад и свою программу действий в связи с трестификацией. Каковы же предложения этой комиссии? Они сводятся к следующему: создание крупных производственных союзов и федераций, создание и признание фабзавкомов, предприниматели должны применять единую систему ведения бухгалтерских книг и соответственно этому опубликовать подробные планы; установление максимальных цен на важнейшие предметы потребления; поддержка производственных и потребительских кооперативов; социализация банков и кредита; социализация вообще всех сырьевых продуктов для промышленности, а также всего транспорта и всех силовых станций; социализация аппарата для закупки и распределения важнейших предметов потребления; представительство профсоюзов во всех органах контроля при проведении означенной программы; введение международных стандартов заработной платы и международные условия труда и заработной платы; обследование Лигой наций имеющихся налицо сырьевых продуктов, возможности их добывания и экономического распределения; включение представителей профсоюзов во все делегации при переговорах и при заключении торговых договоров; международный контроль над средствами страны; Международное Бюро Труда и т. д., и т. д.

Такова программа, которая была выработана в 1925 году. Не говоря уже о том, что Амстердамский Интернационал всегда танцует вокруг Лиги наций и Международного Бюро Труда, что он усматривает в Лиге наций орган, могущий действительно контролировать тресты и картели,— не говоря уже об этом, программа представляет собою невообразимую окрошку. Что означает в устах Амстердамского Интернационала социализация банков и кредитов? Что означает социализация всех сырьевых продуктов? Что означает социализация аппаратов для закупки и распределения важнейших предметов? Как все это нужно понять? Ведь дело идет о проведении мероприятий в буржуазном государстве, дело идет о том, чтобы господствующие ныне классы провели социализацию. Что же это за социализация, которая проводится буржуазией? Могут ответить, что это не настоящая, а реформистская социализация. Это будет верно в том смысле, что эта социализация ничего общего с настоящей социализацией не имеет, что это — сплошное словоблудие и бесстыдная демагогия. Раз все это связано с Лигой наций, с Международным Бюро Труда, раз все мероприятия должны проводиться буржуазным государством, то говорить при этом о социализации можно только желая обмануть рабочий класс. Мы видим, что эта программа представляет собою только демагогический прием, при чем ни один из амстердамцев, ни в центре, ни на местах, конечно, палец о палец не ударит, чтобы эту социализацию провести. Для того, чтобы провести социализацию банков и кредитов, нужна вообще социальная революция, нужно свержение власти буржуазии, а так как ни один из амстердамцев даже и во

532 сне не захочет увидеть такую ужасную перспективу, то вся эта программа представляет собою не более, не менее как жульничество.

Более откровенны все эти господа у себя дома. На международной арене они вынуждены отдавать дань социалистической фразеологии, и поэтому время от времени они вырабатывают программы, которые содержат в себе еще кое-какие остатки социалистических фраз. У себя же дома они более откровенны и более искренни.

Немецкая социал-демократия заняла совершенно определенную позицию по отношению к международным картелям. Часть немецкой социал-демократической печати («Форвертс», «Социалистише Монатсхефте» и «Геверкшафтсцейтунг») славословит континентальный железный трест. По вопросу о международном тресте Всегерманское Об’единение Профсоюзов имеет совершенно определенную точку зрения, которая была выражена его представителем Эггертом в докладе об образовании международного железного картеля. Центральная мысль этого почтенного представителя малопочтенной организации заключается в следующем: классовой борьбой тут ничего не поделаешь, здесь надо действовать сотрудничеством. Единственное конкретное предложение, которое этот горе-представитель выдвинул, заключается в том, чтобы правительство послало своих представителей в этот самый картель. Можно, таким образом, надеяться, что если правительство Гинденбурга пошлет своих представителей, то интересы рабочих будут обеспечены! Что же касается профсоюзов, то, по мнению этого же самого рабочего агента германской буржуазии, задача ясна: для профсоюзов нет другого пути, как помогать и содействовать строительству хозяйственного развития. Все это очень ясно и не требует никаких комментариев.

Мы видим, таким образом, в чем заключается амстердамская и социал-демократическая «социализация». Она заключается в поддержке трестов, в поддержке предпринимательских организаций и в требовании контроля над ними со стороны буржуазных правительств.

IV. Рационализация и международная социал-демократия​

Что касается рационализации, то и в этом вопросе международная социал-демократия занимает ту же точку зрения. «Рационализация есть движение вперед, рационализация выводит нас на новую дорогу, рационализация увеличивает благосостояние масс», и т. д. и т. д. Вот смысл этой философии. Мы имеем сейчас достаточно материалов, особенно в Германии, из которых можно очень ясно видеть, какова предлагаемая социал-демократией тактика по отношению к рационализации. В органе председателя Всегерманского Об’единения Профсоюзов Лейпарта «Ди Арбейт» появилась статья, в которой мы читаем, что «безработица есть предпосылка оздоровления капитализма». Этой фразы совершенно достаточно, она говорит сама за себя. Все совершенно ясно: раз безработица является предпосылкой оздоровления капитализма, то совершенно бессмысленно бороться против этой безработицы.

Какие надежды возлагают социал-демократия и руководители реформистских профсоюзов на рационализацию и какова их тактика,— видно из резолюции берлинских фабзавкомов, которая была предложена все тем же представителем Всегерманского Об’единения Профсоюзов, злополучным Эггертом. Принятая резолюция настолько характерна, что необходимо на ней остановиться:

533 «Рационализация германского народного хозяйства, обусловленная техническим развитием и проводимая применительно к потребностям германского товарного производства, должна была (!) являться средством для повышения благосостояния всего народа. По общему своему замыслу (!) она должна привести, в числе целого ряда результатов, с одной стороны, к экономии рабочего времени и рабочей силы, к снижению накладных расходов, к улучшению качества продукции и максимальному повышению производительности, а с другой стороны, к снижению товарных цен, к повышению покупательной способности, увеличению товарооборота и расширению рынков».

Мы видим, какие грандиозные задачи ставят руководители германских профсоюзов рационализации, при столь мизерной формулировке — «по общему своему замыслу». Как будто бы рационализация, проводимая в Германии, с самого начала ставила перед собою задачу благосостояния широких народных масс, как будто этот Эггерт не знает, что для предпринимателя единственной движущей силой рационализации было понижение себестоимости продуктов и выжимание максимальной прибавочной стоимости!

Но пойдем дальше.

«Между тем,— гласит та же резолюция,— итог проведенной до сих пор рационализации отчетливо показывает, что в отношении наиболее решающих моментов в деле снижения товарных цен и тем самым повышения покупательной способности не достигнуто ни малейших результатов. В этом опасном состоянии повинна политика цен отдельных предприятий и их картелей, которые в своей эгоистической погоне за наживой совершенно не считаются с великой целью содействия развитию общего благополучия нации».

Тут что ни слово, то перл! Выходит, что общий замысел был очень хороший, но вот имеются эгоистичные предприниматели, которые гоняются за наживой, и они, вместо того, чтобы заботиться о благосостоянии народа, не считаются с этой великой целью. Все это настолько примитивно и настолько мелкобуржуазно по самой своей сути, что диву даешься, как вышколенная социал-демократия дошла до жизни такой. Но послушаем дальше официального представителя Всегерманского Об'единения Профсоюзов:

«Рационализация без повышения реального заработка трудящихся является политико-экономическим выступлением, с которым государство тоже должно бороться всеми средствами власти. В Германии не должно быть автономных хозяйств, которые бы действовали по своему усмотрению, не считаясь с благополучием народа».

Не забудем, что эта резолюция принята собранием берлинских фабзавкомов. Не забудем дальше, что все это говорит представитель наиболее мощной рабочей организации Германии, и говорится это тогда, когда во главе Германской республики стоит, явно для всех, крупная буржуазия. Так вот к этому правительству пред'являются требования, чтобы оно боролось против автономных хозяйств, которые не считаются с благополучием народа. К этому правительству пред'является требование о выступлении против своего собственного класса. Что это: невежество или обман рабочих масс? Скорее последнее, чем первое.

Далее резолюция переходит к вопросу о безработице, которая явилась последствием той рационализации, которая, «по общему своему замыслу», должна была содействовать развитию общего благополучия нации. Что безработица стала перманентной,— этого даже эти тупорылые реформисты не могут отрицать, и вот что принято по предложению все того же Эггерта:

«Конференция берлинских фабзавкомов обращается к имперскому правительству, к министерству народного хозяйства, к министерству труда и к арбитражным органам

534 с настойчивым требованием выявить, наконец, глубокий политико-экономический смысл рационализации и добиться повышения покупательной способности и расширения рынков, которым предприниматели не уделяют должного внимания».

Замечательно звучит здесь, в этой резолюции, «глубокий политико-экономический смысл рационализации». Сразу видна страсть немецких бюрократов углублять, философствовать и отвлекать рабочих от их реальных нужд в область отвлеченных рассуждений и рационалистических ковыряний в носу. Фабзавкомы требуют от правительства, чтобы правительство оказало воздействие на предпринимателей для того, чтобы эти последние позаботились о расширении рынков. Надо же додуматься до такого рода политики! Поистине, германские социал-демократы и германские амстердамцы совсем запутались, не зная, что сказать, если приходят на рабочие собрания с такого рода предложениями.

В результате всех этих философских и рационализаторских, но мало рациональных размышлений конференция требует, во-первых, немедленного принятия чрезвычайного закона о восстановлении 8-часового рабочего дня, во-вторых, повышения реального заработка, в-третьих, снижения товарных цен путем строгого государственного надзора за картелями и контроля над ценами.

Наконец, вся эта резолюция кончается следующим глубокомысленным абзацем:

«Нынешняя рационализация, не сопровождаясь реальным повышением заработка потребительских масс, является ни чем иным, как кампанией за снижение заработной платы, проводимой в промышленности и в торговле, в условиях обнищания широких масс населения, за счет всего народа. Превращение этой рационализации в средство повышения всеобщего благосостояния должно являться ближайшей целью профсоюзной работы и борьбы»

Такова эта блестящая программа, которую проводит Всегерманское Об’единение Профсоюзов и которая является ни чем иным, как прикрашиванием действительности, болтовней о благосостоянии народа и фактической поддержкой разнузданной эксплоатации широчайших масс населения под флагом рационализации.

Мы могли бы еще сослаться и на французских коллег этих немецких лакеев буржуазии, на выступление руководителей реформистской Конфедерации Труда по тем же вопросам — фордизации и рационализации. Они более осторожны, чем их немецкие коллеги, они больше сохраняют старую фразеологию, они придерживаются старых формул; но вся работа реформистской Конфедерации Труда, все выступления Жуо и его коллег представляют ни что иное, как расчистку пути для проведения американских форм и методов эксплоатации во Франции. Чего стоит, например, только лишь один этот вопрос в анкете реформистской Конфедерации Труда, обращенный к представителям разных политических течений: «Думаете ли вы, что принципы, применяемые на заводах Форда в Америке, имеющие своей задачей увеличивать покупательную способность рабочего класса, могли бы быть применимы во французской промышленности?». По поводу этого вопроса «Тан» ехидно замечает: «Спрашивать — это иногда значит пытаться, чтобы другие сказали то, что сам не осмеливаешься пока выразить». Мы согласны с оценкой газеты «Тан». Французская буржуазия знает хорошо своих реформистских болонок и умеет сразу уловить в нюансах их фразеологии то, что скрыто для широких рабочих масс, а именно стремление помочь буржуазии расчистить путь для победоносного шествия капитализма.

535

V. Социально-политическое содержание реформизма​

Для характеристики международной социал-демократии и руководителей реформистского профдвижения особенно интересно отношение германских реформистов к колониальному вопросу. Было время в германской социал-демократии, когда за симпатии к колониальному владычеству исключали из партии, но это было еще задолго до войны. Теперь в Германии дело обстоит значительно иначе. Особенно усиленно занимается сейчас разработкой колониальной проблемы профсоюзная германская пресса. В этом отношении крайне характерны статьи некоего доктора Карла Мюллера в «Геверкшафтсархиве», во главе которого стоит, как известно, один из идейных руководителей германского профдвижения Карл Цвинг. Д-р Мюллер говорит открыто то, о чем германская профбюрократия все время мечтает. По мнению этого доктора, германский народ связан «с нашими колониями узами традиций и достижений в области заселения, а также поднятия культуры». Особенно хорошо здесь «поднятие культуры»!.. Далее д-р Мюллер старается подсластить колониальные вожделения германской профбюрократии демократической фразеологией и поэтому утверждает, что «политика силы не должна являться ни предпосылкой, ни следствием колониальной политики». Выходит так, что колониальная политика, т.-е. порабощение десятков и сотен миллионов цветных народов, ничего общего с политикой силы не имеет! В заключение своей империалистической статьи д-р Мюллер пишет следующее:

«Если мы признаем этот тезис (т.-е. выгоду для рабочего класса быть участником порабощения колониальных народов. А. Л.), то на пути энергичного проведения колониальных задач не будет никаких препятствий морального порядка, даже со стороны организованных рабочих, а заманчивые экономические и политические выгоды должны превратить нас в решительных друзей колониальных устремлений».

В ответ на эту статью д-ра Мюллера появились другие, в которых оспаривалась колониальная философия этого доктора; но, чувствуя за собой поддержку всей профбюрократии, д-р Мюллер на этом не остановился и начал, в защиту своей точки зрения, цитировать виднейшего руководителя германской социал-демократии и германского профдвижения — Кноля, который заявляет, что «вряд ли мы должны возражать с профсоюзной точки зрения против колониальной политики, как таковой» (Кноль в органе «Дер Арбейтер»). Что означает это выступление в профсоюзной прессе? Д-р Мюллер открыто поставил точку над «и» и сказал то, чем болеют германские социал-демократы и руководители германских профсоюзов. Это выступление отражает возрождение империалистических надежд и вожделений германской буржуазии, которая чувствует себя вновь достаточно сильной, чтобы поставить вопрос о колониях. Германские социал-демократы и профбюрократы ставят этот же самый вопрос, но в специфически профсоюзных и демократических терминах. Они говорят о совместном управлении колониями, они для этого пошли в Лигу наций, они надеются, что через Лигу наций им удастся, во-первых, вернуть старые колонии, а, во-вторых, принять участие в грабеже всех остальных колониальных и полуколониальных народов. Но эта демократическая фразеология не может ни в какой мере прикрыть империалистической наготы нынешнего реформизма. Все то, что преподносится сейчас на страницах профсоюзной германской прессы,— все это сказано давно, и гораздо лучше и яснее, колониальными идеологами германской, английской и французской буржуазии. Ничего нового во всей этой демократической шумихе нет:

536 ново только то, что носителями ее выступают сейчас уже открыто германские социал-демократы и руководители профдвижения, которые этим самым окончательно разоблачают себя, как представителей интересов буржуазной Германии. В самом деле, что такое германская социал-демократия? Это буржуазная партия, имеющая в своих рядах большое количество пролетариев. В Германии это противоречие между социальным содержанием партии и профсоюзов и их идеологией — кричащее. На наших глазах политика социал-демократии становится все более и более буржуазной при значительном сохранении пролетарского состава.

В тех странах, где рабочее движение и особенно профдвижение расколото, там мы имеем другое явление. Там новая идеология идет параллельно с изменением социального состава реформистских организаций; особенно это явление заметно во Франции. Об этом открыто говорит буржуазная французская пресса, которая чутко следит за тем, что происходит внутри рабочего движения. Особенно характерна в этом отношении оценка «Бюллетэн Котидьен» — органа Комитэ де-Форж ¹). В этом органе мы находим оценку тех процессов, которые происходят сейчас в реформистской Конфедерации Труда. Вот что мы читаем в «Бюллетэн Котидьен» от 18 ноября по вопросу о нынешней политике и социальном содержании реформистской Конфедерации Труда:

«Всеобщая Конфедерация Труда мало-по-малу освободилась от своей независимой позиции, по отношению к политическим партиям и к парламентаризму, предписываемой ей Амьенской хартией синдикализма. Ее вожди,— может быть, под влиянием возраста,— хотя и повторяют старые формулы, но умеряют их на практике. Наконец, ВКТ все меньше и меньше представляет рабочее движение. Чиновники, учителя, почтовые служащие устремляются туда. Но, по мере того, как они входят через одну дверь, рабочие выходят через другую. Унитарная Конфедерация отнимает у нее и ее рабочую клиентуру и руководство борьбой пролетариата в большинстве промышленных центров.

«Если идеи, проникающие в ВКТ, не изменятся, то ее структура, темперамент и влияние постепенно переродятся. То, как она изменяется, а также то, как она не изменяется, является, в обоих случаях, признаком ослабления и одряхления. К сожалению, неподвижностью Конфедерации, как и ее сдвигами, пользуются главным образом коммунисты».

Орган французской буржуазии намеренно перегибает палку, когда заявляет, что руководители реформистской Конфедерации Труда не изменились, хотя тут же он утверждает, что они меняются по мере изменения их возраста. Вот эта оценка французскими промышленниками нового социального содержания реформистской Конфедерации Труда, несомненно, заслуживает интереса. «Бюллетэн Котидьен» подметил совершенно правильно основную суть происходящих во французском рабочем движении процессов. В то время, как чиновники входят в одну дверь, рабочие выходят через другую. Только приняв во внимание происходящие сейчас в реформистском профдвижении процессы, мы поймем, почему руководители реформистских профсоюзов являются горячими сторонниками рационализации и трестификации и почему, вместо реальной борьбы против этих новых форм наступления капитала на рабочий класс и его жизненный уровень, вместо программы действия, они выдвигают программу бездействия. Поскольку современная социал-демократия и руководящая верхушка реформистского профдвижения стали органической частью буржуазного государства и предпринимательских организаций, постольку со-

¹) Комитэ де Форж — комитет, руководящий французской тяжелой промышленностью.

537 вершенно естественно, что во всех вопросах они идут вместе с буржуазным государством, вместе с предпринимательскими организациями против революционного крыла рабочего движения, против действительной классовой борьбы.

VI. Отношение Коминтерна к трестификации и рационализации​

И трестификация и рационализация производства являются попыткой со стороны дряхлеющего европейского капитализма стабилизироваться и остановить кривую своего падения, превратить нисходящую линию развития европейского капитализма в восходящую линию. Может ли это стремление европейского капитализма привести к желанному результату? Может ли европейский капитализм найти разрешение своих затруднений на этом пути? Насколько можно судить по всем данным, это — задача неразрешимая для европейского капитализма. Нисходящая линия развития может быть, благодаря чрезвычайным усилиям господствующих классов, ломаной линией, и падение капитализма может пойти более медленным темпом, но остановить дальнейший упадок капитализма и превратить нынешнюю тенденцию в обратную — этого капитализму не дано.

Коммунистический Интернационал и коммунистические партии должны подходить ко всем этим новым процессам с точки зрения того, как лучше, компактнее, целесообразнее организовать рабочие массы для борьбы против попыток стабилизации капитализма, для борьбы против переложения всех тягот рационализации на рабочий класс и для борьбы против тяжелых последствий рационализации. Основная задача, это — мобилизация масс, собирание всех сил воедино, борьба против социал-демократии и реформистских профсоюзов, которые прикрашивают действительность и выдают рационализацию и трестификацию за благо для широких рабочих масс. Надо иметь в виду, что все новые формы эксплоатации труда, и особенно, рационализация вносят глубочайший разврат и разложение в рабочую массу, особенно в верхушечные слои рабочих. Предприниматели, проводя свою рационализацию, опираются на нищету философии германской социал-демократии, на ее славословие рационализаторским планам и стремятся привлечь рабочих, непосредственно в предприятиях, к улучшению производства, к рационализации его. Предприниматели стремятся проводить руками рабочих большую интенсивность труда, более утонченную эксплоатацию, чтобы путем раскола рабочих в каждом предприятии облегчить себе свои задачи.

При таких условиях первейшей задачей компартий является борьба внутри предприятий за отказ рабочих от какого бы то ни было участия во всех рационализаторских и эксплоататорских затеях; и борьба за сплочение рабочих для того, чтобы в ответ на нововведения, отражающиеся на рабочей силе, и на каждый новый метод эксплоатации они выступали с предъявлением ряда практических, конкретных, защищающих интересы рабочих требований. Мы должны об'яснить рабочим массам смысл капиталистической рационализации. Но массы можно поднять только лишь на основе конкретной, практической программы,— не программы против капиталистической рационализации вообще, а программы действий против последствий капиталистической рационализации для данной конкретной группы рабочих. Именно поэтому необходимо величайшее разнообразие в методах и способах борьбы; именно поэтому необходимо выставлять наши требования, нашу программу действий не только при-

538 менительно к отдельным странам и отдельным производствам, но даже к отдельным предприятиям. Именно поэтому нужно концентрировать внимание рабочих на том, что происходит в этой области, извлекая из опыта предприятий разных производств единую программу для всей страны.

Но для того, чтобы эту единую программу составить, для того, чтобы она действительно была синтезом нашего опыта, необходимо тщательное изучение того, что происходит сейчас: какие формы и методы рационализации проводятся, является ли рационализация, проведенная данным предприятием, только «рационализацией труда», т.-е. усилением эксплоатации, введением новых форм и методов утонченного выжимания пота из рабочих, или, одновременно и рядом с этим, действительно вводятся некоторые новые технические усовершенствования, новые машины, новое разделение труда и т. д. Все это нужно изучить на материалах и фактах, и только на основе реальных, конкретных данных и фактов мы можем действительно мобилизовать массы.

Надо иметь в виду, что нынешняя рационализация выталкивает миллионы рабочих из производства. Эти миллионы рабочих образуют постоянную, перманентную резервную армию. Как можно привлечь к борьбе этих вытолкнутых из производства рабочих? Только в том случае, если мы целой системой требований, охраняющих труд, практически покажем безработным, что наши требования ведут к включению их в процесс производства. Именно из этого я исхожу, когда выставляю конкретную программу действий — более сокращенного рабочего дня, повышения заработной платы, страхования от безработицы и т. д. Все эти требования вы найдете в тезисах, и о них я не буду сейчас говорить.

Но какой же смысл всех этих требований? Являются ли эти требования окончательными и обязательными для всех стран и для всех производств? Конечно, нет. Тут необходимо максимальное варьирование. Именно поэтому мы и говорим в общей форме,— например, сокращение рабочего дня,— не предрешая вопроса о том, каковы должны быть пределы этого сокращения. Это вопрос практической борьбы, вопрос практического опыта, вопрос, который пока что разрешается в каждой стране и в каждом производстве в отдельности. Но какова основная, важнейшая задача, которая должна стоять перед нами, когда мы хотим выявить нашу точку зрения на трестификацию и рационализацию? Важнейшая задача, это — организация масс для отпора новым формам и методам наступления капитала на интересы рабочего класса. А мобилизацию масс мы можем вести на основе конкретной программы действий. Если же перед нами поставят вопрос, зачем мы мобилизуем массы, то мы скажем: во-первых, для отпора наступлению капитала, а во-вторых, для того, чтобы от обороны перейти к наступлению, для того, чтобы в дальнейшем ударить не только против данной формы наступления капитала, но и против капитала вообще и его государства. Этим мы должны связывать наши конкретные требования, нашу конкретную программу действий с нашей общей целью, с общими задачами и с общей обстановкой.

Эта же новая обстановка ставит перед нами и целый ряд задач в области перегруппировки сил рабочего класса. Если мы действительно хотим бороться с растущими сейчас, как грибы, гигантами капитализма во всех странах, если мы действительно хотим защитить рабочие массы от нажима со стороны концентрированного капитала, мы должны соответствующим образом перестроить профдвижение. По этой линии для компартий имеется широкое поле деятель-

539 ности. Мы ставили и должны дальше ставить вопросы относительно производственных союзов, относительно фабзавкомов, вопрос относительно об'единения рабочих, занятых в одном тресте, и т. д. Рабочий класс в построении своих организаций вообще очень отстает от построения и концентрации предпринимательских организаций. Сейчас это несоответствие между организационным построением профсоюзов и организационным построением предпринимательских организаций еще более разительно, чем раньше. Раз'яснить это рабочим массам, оказать воздействие на все ныне существующие профсоюзы, сплотить массы в борьбе снизу доверху против профбюрократии, которая саботирует всякое движение,— такова задача компартий, такова задача Коминтерна.

VII. Новые явления в мировом рабочем движении​

Начиная с V конгресса Коминтерна, на предшествующих расширенных пленумах ИККИ нам приходилось уже отмечать те новые процессы, которые происходят в рабочих массах, находящихся в реформистских союзах. Чем вызваны эти новые явления и каковы их характерные особенности? Эти новые явления вызваны длительным наступлением капитала, снижением жизненного уровня, отнятием во многих странах элементарных завоеваний рабочего класса и, особенно, теми новыми формами эксплоатации труда, которые носят название рационализации. Если взять совокупность всех этих моментов и прибавить к этому систематическое предательство социал-демократии и реформистских верхушек профсоюзов во всех серьезных, не только политических, но и экономических боях, мы поймем причину целого ряда новых явлений внутри мирового профдвижения.

Характерные особенности происходящего сейчас в рабочем классе процесса заключаются в следующем:

1. Кристаллизация и оформление безработицы в некоторых странах, как постоянного явления. Это означает, что определенный процент — 10 — 12% и больше — рабочих оказывается лишним для народного хозяйства данной страны. Это не может не давить всей своей тяжестью на все социальные взаимоотношения, а также на рабочий класс и его организации.

2. Благодаря процессу рационализации из производства выталкиваются известные части квалифицированных рабочих, и в производство втягиваются необученные и полуобученные рабочие. Это создает новые соотношения сил внутри каждого предприятия. На первых порах рабочая аристократия будет играть известную роль, но чем дальше, тем эта роль будет все меньше и меньше.

3. Процесс рационализации ослабляет на первых порах рабочий класс и его организации. Надо иметь в виду, что сама рационализация имеет своей задачей ослабление рабочих организаций, притом все большее и большее развращение хотя бы части рабочих и вовлечение верхушки рабочих организаций в процесс планового осуществления дальнейшей рационализации производства.

4. За последнее время произошло, и все более и более намечается, дальнейшее сближение и почти полное сращение между реформистскими верхушками профсоюзов и предпринимательскими организациями. Это политическое и экономическое сотрудничество делает борьбу рабочих крайне трудной, но, с другой стороны, оно вскрывает перед рабочими массами истинную сущность реформистской теории и практики.

540 5. На этой почве растут и множатся разочарования и левые настроения в массах реформистских рабочих. Они отходят от социал-демократической идеологии, но они еще не дошли до идеологии коммунистической. Эти рабочие находятся в пути между социал-демократией и коммунизмом, оставаясь не только в реформистских союзах, но часто и в социал-демократических партиях.

6. В значительной степени усилилось за последнее время стремление рабочих к единому фронту, к единству, к совместным действиям, к совместным выступлениям, при чем социал-демократические рабочие, вопреки воле своих вождей, идут на соглашение с коммунистами, выражая этим самым протест против линии своих организаций.

7. На арене международного рабочего движения появились новые отряды, которые уже играют большую роль и дальше будут играть все бо́льшую и бо́льшую роль: профдвижение Китая, профдвижение Японии, Австралии и т. д.

Если мы возьмем все эти происходящие внутри рабочего движения в настоящее время процессы, мы можем сказать, что перегруппировка сил, передвижка внутри рабочего класса происходит все время справа налево, а не наоборот. Мы должны подходить к рабочему движению не только с точки зрения статической, но и с точки зрения динамической. Если мы возьмем динамику, то мы увидим следующее любопытное явление: везде и всюду рабочее движение движется справа налево. Это не значит, что и верхушки рабочих организаций движутся по этому пути. Нет. Часто растущая реакционность верхушек об'ясняется растущей революционностью низовых членов союза. Это можно было видеть наглядно в Англии после всеобщей стачки и стачки горняков, когда трещина, бывшая раньше между массами и профсоюзной бюрократией, еще более расширилась, когда профбюрократы всеми четырьмя лапами лезут сейчас во всякого рода органы сотрудничества классов, а в рабочих массах нарастает все больше и больше классовая ненависть и стремление организоваться для настоящих боев.

Все эти противоречивые процессы нужно принимать во внимание. Международное рабочее движение крайне пестро, крайне разнородно и в высшей степени разнообразно. И поэтому только тщательное изучение всего того, что происходит внутри его, детальное рассмотрение всех отдельных явлений и симптомов могут нам дать представление о том, что действительно происходит в настоящее время в массах.

VIII. Дифференциация в левом крыле реформистского профдвижения​

Нам приходилось отмечать с первых шагов деятельности левого крыла Амстердамского Интернационала его особенности и его характерные черты. Это крыло начало выкристаллизовываться внутри Амстердамского Интернационала после оккупации Рура, когда бессилие Амстердамского Интернационала предстало перед массами во всей своей наготе. За это время в левом крыле происходил целый ряд крайне сложных и в высшей степени важных процессов, которые сейчас приняли более законченный характер. Во избежание всяких недоразумений необходимо тут же отметить, что, когда мы говорим о левом крыле, мы говорим о тех элементах, которые стоят между революционными меньшинствами внутри профессиональных союзов и правым крылом.

541 Левое крыло об'единяет разные, крайне пестрые, разнородные элементы. Вот эта пестрота и разнородность, отсутствие какой бы то ни было единой программы и крайнее разнообразие взглядов — наиболее характерны для всего этого движения, которое мы охватываем понятием левого крыла. Если мы попытаемся выделить особенности этого левого крыла, то, пожалуй, единственный пункт, который не вызывает сомнений у всех левых элементов, это необходимость связи с советским профессиональным движением и необходимость единства международного профдвижения. Но даже в этом пункте, где как будто бы недоразумений нет, и здесь среди этих левых элементов имеется разный подход: одни полагают, что самым лучшим методом сближения с советским профдвижением будет вхождение советских профсоюзов в Амстердамский Интернационал. Другие думают, что лучше всего говорить об единстве вообще, не расшифровывая этого понятия. Одни относятся враждебно, другие — пассивно к Профинтерну, третьи признают Профинтерн и его организации. Нет ни одного вопроса, где было бы полное единство всех этих элементов, несмотря на то, что некоторые лозунги как будто бы являются в достаточной степени интернационализированными для всех этих элементов.

Если мы спросим, в каком состоянии находится сейчас это левое движение, мы должны будем ответить, что основная характерная черта для всего левого движения в целом — это идейно-политический кризис. Этот идейно-политический кризис был вызван столкновением между английскими и советскими профсоюзами из-за всеобщей забастовки, из-за штрейкбрехерской тактики Генсовета во время этой забастовки. И если недовольство тактикой Амстердамского Интернационала и международной социал-демократии начало проявляться непосредственно после оккупации Рура, то политическое оформление этого недовольства в довольно больших размерах началось после оформления Англо-Русского комитета в связи с посылкой целого ряда рабочих делегаций в СССР. Эти два момента служили все время стимулом и кристаллизационным пунктом для оформления всякого рода левых течений.

В течение довольно долгого времени в левом крыле собирались всевозможного рода недовольные элементы, ибо благодаря отсутствию определенной линии, определенной тактики, определенного мировоззрения, благодаря разнообразию взглядов и настроений, первое серьезное столкновение внутри Англо-Русского комитета по весьма принципиальному вопросу — об отношении ко всеобщей стачке — внесло колебание и дифференциацию во все эти левые элементы. Одни до сих пор не удосужились еще высказаться по вопросу о том, кто прав: Генеральный Совет или ВЦСПС; другие не хотят принципиально высказываться; третьи считают, что точка зрения Генерального Совета более правильна; четвертые говорят, что более правильна точка зрения ВЦСПС; пятые считают, что самая лучшая в таких случаях политика — это помолчать, ничего не сказать, выждать и т. д. Уже это одно свидетельствует о пестроте левого крыла и о необходимости внести ясность там, где имеется такая путаница.

Левое крыло существует в разнообразных формах и проявлениях в каждой стране. Во многих случаях это левое крыло представлено группами единства, в других случаях, как, например, в Англии, рядом с движением меньшинства имеются большие слои и группы рабочих, которые не организованы, не сплочены, которые разочаровались в Перселе и К⁰

, которые разочаровались в лидерах левого крыла, но которые еще не пришли к движению меньшинства, еще находятся на пути к нему. В других странах делают попытки об'единить левое

542 крыло (Америка), забывая о том, что прежде всего и больше всего необходимо укрепить ближе к нам стоящие организации для того, чтобы потом через них оказывать воздействие на левое крыло. В международном масштабе левое крыло не об'единено. Оно не имеет ни единой программы, ни единой тактики, оно не имеет организационного центра, и, что наиболее характерно, многие из руководителей левого крыла не считают нужным организационно закрепить левое крыло.

Самое опасное для коммуниста — это переоценить левое крыло. Нам нужно совершенно ясно видеть все его слабости. Но, с другой стороны, было бы так же опасно и недооценить это левое крыло, ибо, несмотря на его идеологическую слабость, путанность и явно неправильную политическую установку в некоторых случаях, левое крыло отражает идейно и политически разложение международного реформизма, а это имеет для нас величайшее значение. Мы в дальнейшем займемся вопросом об отношении Коминтерна и коммунистических партий к этому левому крылу, а сейчас перейдем к Англо-Русскому комитету и нашему отношению к нему.

IX. Англо-Русский комитет единства​

Вы все знаете историю Англо-Русского комитета, его конституцию, и знаете также, что сейчас он находится в состоянии кризиса. Почему возник кризис,— вам тоже известно. Кризис возник потому, что одна из договаривающихся сторон не выполнила заключенного соглашения. Генеральный Совет подписал с русскими профсоюзами соглашение относительно совместной борьбы против наступления капитала. Это соглашение включало также пункт о взаимопомощи и пункт о борьбе за единство международного профдвижения. Ни один из этих пунктов не был выполнен со стороны Генерального Совета. Когда началась забастовка, Генеральный Совет забыл о существовании Англо-Русского комитета, и, когда ВЦСПС послал деньги для бастующих, Генеральный Совет отказался их принять. Ко всему этому Генеральный Совет, вместо руководства боем, продал и предал, в буквальном смысле этого слова, и всеобщую стачку и стачку горняков английской буржуазии. Надо отдать справедливость левым вождям английского профдвижения: они ничем не отличались от правых. Все они плелись за Томасом, болтая какие-то жалкие фразы, которые ничего не говорят ни уму, ни сердцу. Но факт остается фактом. Генеральный Совет, как организация, в здравом уме и твердой памяти сорвал всеобщую забастовку и саботировал, в буквальном смысле этого слова, стачку горняков.

Что должен был делать ВЦСПС? Здесь возникает вопрос относительно того, как мы мыслим себе наши обязанности в организациях единого фронта. Было три пути: первый — сделать вид, что ничего не произошло, и стать на точку зрения англичан, что каждая организация имеет право пакостить, сколько и где ей вздумается, а другие организации не имеют права вмешиваться. Второй путь — взорвать Англо-Русский комитет и заявить, что с предателями и саботажниками мы ничего общего иметь не желаем. И третий путь,— не взрывая Англо-Русского комитета, выступить против предательства, саботажа, капитулянтства и проч. и призвать массы английского пролетариата к дальнейшему сплочению с советскими рабочими. Коминтерн высказался за третий путь. Третий путь оказался, конечно, наиболее правильным. Это значит, что мы всегда

543 отдаем себе отчет, что представляют собою реформисты даже тогда, когда они согласны пойти с нами в тот или другой комитет. Это означает дальше то, что мы не можем и не должны связывать себе руки в смысле критики. Коммунист, который бы подписал соглашение с социал-демократами об отказе от критики политики как правых, так и левых социал-демократов, был бы достоин исключения из Коминтерна. Мы не требуем от социал-демократов, чтобы они отказывались от своего права критиковать коммунистов, но мы не можем и согласиться на отказ от нашего священного права критики и раз'яснения рабочим массам правильности нашей точки зрения.

Теперь дело с Англо-Русским комитетом обстоит таким образом. Генеральный Совет продолжает политику саботажа: во-первых, он отказался послать делегатов на VII с'езд профсоюзов СССР, во-вторых, он ограничил компетенцию своих представителей в Англо-Русском комитете, и, в-третьих, он пытается изменить конституцию Англо-Русского комитета. Все это такие акты со стороны Генерального Совета, которые требуют самого серьезного отпора. Этот серьезный отпор должен заключаться в раз'яснении широким массам всей преступности саботажа со стороны Генерального Совета. Это раз'яснение широким массам должно иметь место не только в Англии, но и во всех странах. Широкие рабочие массы с большим интересом отнеслись к Англо-Русскому комитету. Международная социал-демократия старалась его сорвать, она делала все для того, чтобы вогнать клин между английскими и советскими союзами. Теперь международная социал-демократия попытается использовать кризис внутри Англо-Русского комитета для того, чтобы начать наступление на тактику единого фронта и единство. Мы должны доказать,— и мы имеем для этого достаточно материалов и документов,— что саботаж единого фронта и единства в данном случае идет со стороны Генерального Совета, что Генеральный Совет в своих действиях имеет полную поддержку со стороны Амстердамского и II Интернационала, и что рабочие, желающие действительно добиться единства в выступлениях, должны самым решительным образом выступить против Генерального Совета и его саботажнической политики. Такая раз'яснительная работа абсолютно необходима для того, чтобы широкие рабочие массы знали, в каком положении находится дело и в каком смысле существует кризис внутри Англо-Русского комитета.

X. Коммунистический Интернационал и левое крыло реформистских профсоюзов​

Мы неоднократно уже устанавливали наше принципиальное и тактическое отношение к левому крылу внутри реформистского рабочего движения. Прежде всего не нужно смешивать левое крыло внутри профсоюзов с левой социал-демократией. Коммунистический Интернационал будет вести ожесточенную борьбу против всех так называемых левых социал-демократических партий, которые по сути дела являются только лишь прикрытием право-социал-демократической политики, и не только не будет помогать кристаллизации такой партии, но всячески будет бороться с такого рода промежуточными организациями, которые имеют своей задачей затемнить классовое сознание трудящихся масс.

Другое дело — в профдвижении. Здесь дифференциация идет значительно медленнее, чем в политическом движении. В профсоюзы входят рабочие всех

544 направлений, и задача компартий заключается в том, чтобы оказать всяческое содействие всем тем элементам, которые ищут выхода из создавшегося тупика. Здесь это может привести к оформлению левого крыла во всех его разновидностях: будут ли это группы единства или какие-нибудь другие группы и проч. Говоря о левом крыле, я подразумеваю, что мы уже условились, что левым крылом мы называем те элементы внутри реформистских союзов, которые примыкают к Профинтерну и революционному движению меньшинства. Но было бы величайшей ошибкой, если бы мы, коммунистические партии и Коммунистический Интернационал, проходили мимо тех теоретических и политических ошибок, какие делаются некоторыми руководителями левых. Хорошие взаимоотношения предполагают, прежде всего, ясность. Мы ни в какой мере не заинтересованы в том, чтобы ошибочные мнения не были опровергнуты. Возьмем несколько примеров.

На конференции группы единства в Голландии один из наиболее левых вождей и руководителей этого движения — Фиммен — высказал несколько вещей, которые ни в какой мере не могут быть для нас приемлемы. Во-первых, он высказался против независимости Индонезии на том основании, что независимая Индонезия попадет в руки наиболее сильного империализма. Это — чисто социал-демократический аргумент. Предоставим самим индонезийцам решать этот вопрос и бороться за свою независимость против более сильного империализма. Задача каждого рабочего в своей стране заключается в том, чтобы он боролся против своей буржуазии, которая угнетает миллионные массы трудящихся колоний. Такие взгляды, какие высказаны были Фимменом, должны встретить самый решительный отпор. Необходимо раз’яснить массам нашу точку зрения.

Еще один пример. В статье «Коммунисты и мы» орган Фиммена «Единство» пытается определить свое отношение к коммунистам. Надо заметить, что попытка эта — более чем неудачная. Из этой статьи вытекает только одно то, что «Единство» чувствует себя гораздо ближе к социал-демократам и к старым вождям, чем к коммунистам. Оно прямо говорит, обращаясь к социал-демократам: «Мы вас защищаем от ударов слева». Если орган Фиммена считает, что такова его роль, то это — его личное дело, но мы совершенно не можем согласиться с такой ролью левых элементов внутри амстердамских профсоюзов, и рабочие, которые вступают в группы единства, также не думают о том, чтобы своим телом защитить предателей от ударов революционных рабочих. Такие взгляды должны встретить самый решительный отпор.

Дальше. Кризис в Англо-Русском комитете не нашел места ни в одной газете единства, а между тем эти газеты единства как будто имели отношение к Англо-Русскому комитету. Надо было высказаться, кто же в конце концов был прав: Генеральный Совет или ВЦСПС. Эта тактика молчания, эта политика страуса — прятать голову под крыло, когда имеется конфликт между Генеральным Советом и ВЦСПС, и не отвечать на этот вопрос — ни к чему хорошему не приведет. Это, конечно, политическая ошибка. Коммунисты не могут молчать, они не могут ограничиваться просто заслушиванием того факта, что между Генеральным Советом и ВЦСПС произошел конфликт, и переходом затем к дальнейшему порядку дня. Надо, чтобы рабочие поняли, какой это конфликт, почему он произошел и кто в этом конфликте прав. Иначе мы не сумеем и шага сделать вперед.

Какой же вывод можем мы сделать из всего вышесказанного? Вывод только один. Мы всячески, всеми средствами помогаем кристаллизации левых групп

545 левого движения. Мы делаем все, что от нас зависит, чтобы эти группы развивали свои силы и увеличивали свое влияние. Мы заинтересованы в том, чтобы эти группы развертывали свою работу, но мы заинтересованы и в том, чтобы в этом вопросе была полная ясность, мы заинтересованы в том, чтобы ничего не затушевывать, чтобы рабочие знали нашу точку зрения на важнейшие вопросы, чтобы члены этих групп понимали разницу между нами, правыми социал-демократами и левыми социал-демократами в важнейших вопросах современной политики. Это нужно делать по-товарищески, нужно делать дружелюбно по отношению к этим группам, которые являются нашими союзниками, но делать это нужно. Самая плохая политика была бы политика замалчивания разногласий и попытка замазывания их. Это ни к чему хорошему не привело бы, а только создало бы путаницу, трудности и недоразумения.

XI. Борьба за единство​

Опыт борьбы за единство в целом ряде стран показал, насколько правильна взятая V конгрессом линия в этом вопросе. Мы сейчас уже далеко отошли от голой агитации и пропаганды за этот лозунг. Мы имеем сейчас богатейший опыт во всех странах,— опыт и положительный и отрицательный. Можно сказать, что преобладает все-таки опыт положительный. Можно даже утверждать, что, благодаря тактике единого фронта и тактике единства, всем нашим компартиям удалось проникнуть глубже в рабочие массы. Да это и неудивительно. Вместе с напором буржуазии на рабочий класс растет и потребность рабочих в единстве. Нашими лозунгами и нашими предложениями мы отвечаем на глубочайшие потребности масс. Трудность заключается в том, что мы встречаем на каждом шагу препятствия и противодействие со стороны социал-демократии. Социал-демократия не заинтересована в единстве, она не хочет его, она его боится. Конечно, она хотела бы иметь единое профдвижение под своим руководством, но, если единство хотя бы в малейшей степени угрожает ее руководящей роли, она категорически отрицает единство и для того, чтобы сохранить свое руководство над той или другой частью рабочих, готова разбить любую организацию вдребезги.

Мы подходим к этому вопросу иначе: мы ставим перед собой задачу совместных действий, совместных выступлений и сплочения масс на практической работе. Мы не говорим: «единство для единства», это было бы не по-марксистски, не по-коммунистически.

У нас имеются товарищи, которые пишут слово «Единство» с большой буквы и думают, что этим все сказано. Мы же хотим единства для борьбы против капиталистов, единства в классовой борьбе, единства для укрепления классового характера профсоюзов, единства для создания классового Интернационала и проч. и проч. Все это нужно иметь в виду, все это является в высшей степени существенным. Когда социал-демократы говорят «единство» и мы говорим «единство»,— мы говорим о разных вещах. Им нужно единство для помощи буржуазии, а нам нужно единство для борьбы с буржуазией. Им нужно единство для срочного проведения рационализации, для укрепления, вместе с предпринимателями, капитализма; нам нужно единство для другого: нам нужно единство для борьбы против капитализма, для борьбы против капиталистической стабилизации, для борьбы против тяжких последствий рационализации и т. д. и т. д. Поэтому, прежде всего и больше всего, нам нужно разъяснить рабочим.

546 что им необходимо добиться именно этого единства. Время для произнесения одного только лозунга «единство» прошло. Надо сказать рабочему, зачем нам это единство нужно, чего мы хотим добиться, когда мы это единство создадим, против кого это единство направлено. Когда же находятся любители, ставящие вопрос о том, не является ли единый фронт маневром, мы отвечаем: да, это маневр, но маневр против буржуазии, маневр против эксплоататоров, маневр против капиталистов. А так как ни социал-демократы, ни реформистские союзы не хотят маневрировать против капиталистов, а хотят вместе с ними маневрировать против нас, то они отказываются от единого фронта и единства, и это вполне естественно, это соответствует их политике.

Что было нами сделано в этой области? Мы можем отметить целый ряд успехов и в тех странах, где профдвижение едино, и в тех странах, где профдвижение расколото. Успешность тактики единого фронта и единства мы наблюдали в Англии. Небольшая компартия, благодаря своей упорной работе сплочения рабочих вокруг конкретных требований, сумела стать серьезным политическим фактором во время семимесячной борьбы горняков. Какой был важнейший лозунг? Единство в борьбе, единство в выступлении и единство рядов! Мы имеем успехи в этой области и во Франции, где, благодаря нашей тактике единства, удалось добиться во многих случаях создания смешанных комитетов между революционными и реформистскими союзами, выступления этих смешанных комитетов, руководства стачками и т. д. Самый лучший результат единого фронта — это тот, когда нам удастся создать единый орган, который руководит выступлением рабочих. Здесь на опыте, на практике рабочие убеждаются, к чему приводит единый фронт, против кого единство направлено и кто является движущей силой в этой самой борьбе. Мы совершили бы величайшую ошибку, если бы допустили колебания в этом вопросе, а колебания имеются. Колебания у нас двоякого рода. Мы имеем метафизиков в единстве. Это — разновидность рода коммунистического. Они подходят с точки зрения отвлеченной: Единство с большой буквы, единство вообще, всегда, повсюду, при всяких условиях,— одним словом, единство в себе! Они страдают теми недостатками, на которые мне приходилось уже указывать на прошлом пленуме, при чем важнейший недостаток — это об'единительное нетерпение, переоценка сил противника, недооценка своих сил, неверие в свои собственные силы. Эта ликвидаторская разновидность должна встретить решительный отпор в наших рядах. Они готовы отказаться от своих принципов, готовы согласиться на ликвидацию своих организаций,— одним словом, они за единство во что бы то ни стало, какой угодно ценой. С этим ликвидаторством нужно самым решительным образом бороться.

С другой стороны, мы имеем таких коммунистов, которые еще до сих пор не верят в возможность единства, которые считают, что достаточно поговорить об единстве, что осуществление проведения в жизнь, систематическая борьба за единство — все это вопросы второстепенные. Они относятся формально к этому лозунгу, недостаточно продумывают и понимают значение его, считают его агитационно-пропагандистским лозунгом, а не практической повседневной программой действий для себя. Это — второй уклон, с которым также необходимо самым решительным образом бороться.

Мы совершили бы, конечно, величайшую ошибку, если бы к единству подходили с точки зрения отвлеченной. В каждой стране, в каждой отрасли промышленности необходимо вариировать методы борьбы за единый фронт и единство. Нет общих рецептов, нет общих формул, которые были бы применимы во

547 всех странах, при всех широтах, при всех долготах и при всех условиях. Это была бы вообще немарксистская постановка. Нужно сказать, что борьба за единство во Франции должна носить иной характер, чем борьба за единство в Германии, что борьба за единство в Чехо-Словакии носит другой характер, чем та же самая борьба на Балканах, на Востоке и т. д. Каждая страна имеет свои особенности, и эти особенности нужно учесть. Применять тактику единого фронта и единства к особенностям страны — это не значит изменять нашу тактику или отказываться от этой тактики. Само собою разумеется, что нужно понимать — и это опять зависит от каждой страны,— в чем должен быть в данный момент центр тяжести нашей борьбы, где ударные пункты, куда направить наши силы, каким образом концентрировать внимание масс, на чем концентрировать это внимание масс; одним словом, от наших компартий и наших революционных профсоюзов зависит постановка ударных задач.

Самое главное и самое важное заключается в том, чтобы вовлечь максимальное количество рабочих в наши организации там, где профдвижение расколото. Это особенно важно в странах с низким процентом организованных рабочих, как Франция и т. д. Вот почему в вопросе единства не должно быть шаблонов, не должно быть отвлеченных формул, не должно быть метафизики и рационализма, а должна быть планомерная, систематическая работа, прежде всего в низах, и гибкая тактика применительно к особенностям данной страны и ее рабочего движения.

Я перечисляю в моих тезисах целый ряд методов и способов борьбы за единство,— методов, извлеченных из опыта различных стран. Но не все эти формы, методы и способы могут быть применены к каждой стране. Каждая страна должна будет извлечь то, что в данный момент наиболее применимо, то, что ясно для всех. Что должно быть абсолютным правилом при проведении нашей общей линии,— это необходимость связывать нашу борьбу за единство с повседневными нуждами рабочего класса, это постановка борьбы за единство на практическую почву, это разработка такой программы действий, осуществление которой неизбежно приводит к единому фронту и единству. Наша борьба за единство должна быть так поставлена, чтобы она всеми своими корнями входила в рабочую массу. Тогда она будет неискоренима, тогда ни полицейский террор, ни раскольническая тактика амстердамцев не смогут вырвать из рабочих масс то, что они создали в смысле сплочения, об'единения и собирания сил рабочего класса.

XII. О наших слабостях и ошибках​

Нам приходится на каждом конгрессе и на каждом пленуме вновь и вновь вскрывать наши ошибки. Делается это не для того, чтобы обвинить ту или другую партию или отрицать ее заслуги,— не для этого, конечно. Мы все знаем, что наши компартии растут и расширяют свое влияние, и это происходит, несмотря на целый ряд трудностей, имеющихся в той или другой стране. И сейчас дело заключается не в том, чтобы дать перечень стран и выдать свидетельство каждой партии в том, что она очень хорошо работала. Не в этом дело. Мы собираемся не для того, чтобы обмениваться любезностями и комплиментами, а для того, чтобы прощупать все слабые стороны в нашей работе, для того, чтобы исправить имеющиеся неправильности, для того, чтобы поделиться опытом, для того, чтобы путем самокритики и взаимной критики двигаться все

548 дальше и дальше вперед. Этим Коммунистический Интернационал и отличается от II Интернационала. Возьмите конгресс II Интернационала: там вы не найдете взаимной критики, там вы не найдете разбора ошибок той или другой партии, там все это шито-крыто, там все любезны друг с другом, никто никого не хочет огорчать, резолюцию стараются принять всегда единогласно, чтобы все были довольны и чтобы все уехали с хорошим пищеварением. Такие же нравы и в Амстердамском Интернационале. Но разве вы не знаете, что конгрессы этих Интернационалов пахнут гнилью? Разве вы не знаете, что вся суть этих конгрессов сводится к какому-нибудь банкету и произнесению нескольких официальных речей? Разве вы не знаете, что все сводится к принятию ничего не говорящих резолюций? Вам это известно. Вы даже знаете, что величайшие преступления, которые совершают эти партии друг перед другом, также замалчиваются на этих конгрессах. Конечно, не особенно приятно, когда над той или другой партией устраивают, правда товарищеский, но все же суд, когда разбирают ее ошибки. Но нашим партиям нужно приучиться к той мысли, что это делается не злонамеренно, не для того, чтобы дискредитировать ту или другую партию, не для того, чтобы произвести какие-нибудь перемещения в руководящих органах, а только с единственной целью расчистить путь для этих партий в нашей работе, попытаться совместно найти способы и методы разрешения лежащих на пути данной партии трудностей. Вот с этой точки зрения я и хочу обратить внимание на наши слабости и недостатки в профработе.

1. Мы много принимаем хороших резолюций о профработе, но мы их проводим очень мало. У нас сделалось сейчас признаком хорошего тона говорить: «50 % активности профработе», «75 % активности профработе», а на самом деле не дается и 10 % активности партии профработе. Я хотел бы, чтобы было соответствие между резолюциями и делом. Разве это будет слишком много?

2. Наша центральная коммунистическая пресса занимается профдвижением мимоходом. Конечно, вы можете в каждом номере «Роте Фане» или в каком-нибудь другом органе найти одну-две статейки, посвященные профсоюзным вопросам. Но это очень мало. Почему не иметь особых приложений? Почему не стремиться укрепить и расширить особые органы? Это делается в недостаточной степени, это делается плохо. Какая же это профессиональная работа без профессиональной прессы? Какая же это профессиональная работа без профлитературы? Какая может быть профработа, когда сейчас работу профессионального движения загоняют на задворки и думают, что если ей отводят несколько десятков строк петита, то этим уже выполнен лозунг: «75 % активности профдвижению».

3. Мы все еще во всех странах находимся в начале построения фракций, при чем не везде эти фракции организуются как следует. Здесь есть еще много бумажных фракций. Много еще есть коммунистов, которые считают ниже своего достоинства итти не только в профсоюз, но и во фракцию. Борьба против этого уже ведется, но она недостаточна. Надо помнить, что без фракций мы шагу вперед не сделаем. Без образования своих ячеек везде и повсюду все наши разговоры о завоевании профсоюзов будут сплошной болтовней и дешевой демагогией. Только путем систематического построения фракций мы можем двинуть дело завоевания профсоюзов.

4. Наше политическое влияние гораздо больше и шире, чем организационное закрепление этого влияния. Возьмите Англию, Францию, Германию, Чехо-Словакию,— там политическое влияние наших компартий распространяется на

549 сотни тысяч и миллионы рабочих, а дело организации их двигается вперед очень плохо.

В этом величайшая опасность для нашего движения, в этом величайшая опасность для нашей работы, и на это необходимо обратить сугубое внимание. Если диспропорция между нашей политической и организационной работой будет оставаться на нынешнем уровне, то это предвещает нам очень много поражений.

5. Наши партии чрезвычайно неумело подходят, с одной стороны, к группам единства, а с другой стороны — к тем союзам, где наше идейное и политическое влияние обеспечено. Целый ряд конфликтов, имевших место между компартиями и группами единства, свидетельствует о недостаточно умелой тактике наших компартий. Конечно, мы должны давать идейный отпор всякого рода неправильным взглядам в этих группах; но отсюда не следует, что нужно обострять конфликты, отсюда не следует, что нужно не принимать каких-нибудь организационных шагов для ускорения процесса политического оформления этих групп. С другой стороны, мы имеем такие факты, как совершенно ненужное афиширование близости компартии и профсоюзов.

Тождественные программы действий компартий и профсоюзов, недостаточное разделение труда между компартиями и профсоюзами, дергание профсоюзов — все это свидетельствует о том, что здесь необходимо на все это обратить очень серьезное внимание, потому что такого рода недостатки могут привести к очень печальным последствиям.

6. Неумение длительно проводить одну и ту же кампанию. Во многих наших партиях замечается недостаточная систематичность и недостаточная планомерность в проведении профсоюзных кампаний. Очень часто серьезные вопросы, которые можно было бы использовать для организации и об'единения масс вокруг наших лозунгов, только мелькают в нашей прессе. Надо вести работу концентрированно, в течение долгих месяцев проводить какую-нибудь кампанию, мобилизовать все силы для ее проведения и сосредоточить внимание миллионов рабочих именно на данных вопросах, которые нужно уметь поставить перед массой в коротких конкретных лозунгах. Вот этой концентрированности всей нашей работы, ударности ее и умения бросить все силы партии и революционных профсоюзов для осуществления одной наиболее важной задачи,— вот этого нам еще нехватает.

7. Недостаточная конкретность в нашей профсоюзной работе, недостаточная практичность и механическое противопоставление наших лозунгов лозунгам реформистов. Наши программы действий должны быть более разнообразны, более коротки и более приспособлены к особенностям каждого производства. Некоторые думают, что если программа действий не содержит всех наших требований, вплоть до создания коммунистического общества, то это оппортунизм. Это неверно. Борьба за коммунизм определяет всю нашу деятельность, в том числе и нашу повседневную борьбу. Нужна максимальная простота и ясность лозунгов, требований, умение раз'яснить их мысли и связать частное с общим.

8. Следующий наш недостаток — это недостаток кадров работников и недостаточная работа над созданием этих кадров. Кадры нельзя вырастить тепличным путем, они создаются в практической борьбе. Но для того, чтобы эти кадры были на высоте, к той повседневной практике, которую они могут получить в процессе борьбы, необходимо прибавить еще обучение. Профшколы не могут

550 заменить опыта, но они должны подвести итог личному и коллективному опыту работников профдвижения.

9. Компартии империалистических стран еще до сих пор недостаточно обращают внимание на рабочее движение колоний. Имеются десятки резолюций по этому поводу; между тем нам предстоят поражения в этой области, если компартии будут и дальше только теоретически интересоваться этим вопросом. Надо, чтобы компартии и революционные профсоюзы этих стран, а также меньшинства рассматривали этот вопрос, как необходимую органическую составную часть борьбы за освобождение пролетариата в метрополии. Здесь необходим сдвиг, иначе есть опасность, что мы останемся на мертвой точке.

10. Мы недостаточно использовываем для агитации и пропаганды в массах все те пакости, которые совершаются амстердамцами против рабочих, недостаточно выясняем суть единого фронта между амстердамцами и предпринимательскими организациями; мы часто ограничиваемся одной-двумя статейками на эту тему, а потом все это забывается. Между тем каждый такой факт должен в течение годов служить материалом для нашей пропаганды и агитации. И только в этом случае мы сумеем объяснить широким массам истинное значение амстердамцев и их роль в буржуазном государстве. Мы слишком забывчивы, незлобивы, добродушны, и социал-демократы этим пользуются.

Вот в общем и целом основные слабости, общие всем партиям, которые можно констатировать при ознакомлении с их профработой. Но это не значит, что существуют только эти слабости. Я не хочу рассматривать здесь одну страну за другой и перечислять все те отрицательные стороны работы, которые имеются. Это привело бы к новой дискуссии, которая имела место уже в профсоюзной комиссии. В каждой стране можно насчитать десятки отрицательных пунктов, которые надлежит исправить, если мы хотим двигаться дальше. Но если попытаться подвести итог и спросить, в чем же заключается основная ошибка и основная слабость, основной недостаток в нашей работе во всех странах, то я снова повторяю, что основной недостаток в наших профсоюзах заключается в недостаточно умелом, недостаточно быстром, недостаточно полном создании профсоюзных фракций, что лишает нас возможности итти более быстрым темпом по пути завоевания масс.

XIII. Укрепление революционных профсоюзов и меньшинств​

Коминтерн и его секции, как я уже говорил, являются наиболее решительными сторонниками единства. Вряд ли кто теперь сможет отрицать тот факт, что не только инициатива борьбы за единство принадлежит Коминтерну, но и то, что основной движущей силой в борьбе за единство является Коминтерн и примыкающие к нему секции. Но борьба за единство ни в какой мере не исключает, а, наоборот, предполагает борьбу за укрепление революционных организаций, а также меньшинств. Не нужно забывать, что влияние коммунистов в профдвижении имеет неодинаковое внешнее выражение в различных странах. В тех странах, где профдвижение осталось едино, там коммунисты работают внутри профдвижения, там основной задачей является борьба за организационное укрепление меньшинств, за собирание оппозиционных сил, за объединение всех честных пролетариев на основе классовой борьбы против амстердамской профбюрократии. К таким странам принадлежит Англия, где мы имеем организованное движение меньшинства, Америка, Германия и т. д. Но имеется целый ряд стран,

551 где профдвижение расколото, где существуют параллельно реформистские и революционные профсоюзы. Какие задачи стоят перед нами в этих странах? Революционные профсоюзы существуют уже несколько лет в целом ряде стран (Франция, Чехо-Словакия и т. д.), и казалось бы, что по этому вопросу должна быть полная ясность; между тем у отдельных коммунистов, спрашивающих, нужно ли укреплять наши организации, нужно ли вербовать новых членов в эти организации, имеется еще путаница. Все эти вопросы свидетельствуют об абсолютном непонимании ими наших задач в профдвижении. Самый факт, что существуют еще коммунисты, которые ставят такие вопросы, свидетельствует о том, что необходимо еще и еще раз раз’яснить необходимость укрепления революционных союзов. Наша борьба за единство ни в какой мере не означает роспуска наших организаций, не означает отказа от борьбы за влияние на массы. Ни в каком случае! Напротив, борьба за единство может быть только в том случае успешной, если мы будем сильнее. По мере роста и укрепления наших организаций, по мере охвата ими все большего и большего количества рабочих, по мере вовлечения новых слоев рабочих в революционное профдвижение мы будем итти к единству. Необходимость укрепления наших организаций, вовлечения в них новых членов, развертывания работы этих организаций,— все это как будто бы настолько элементарно, что не требует доказательств. А между тем здесь-то имеется ряд слабых пунктов. Нужно ли доказывать, что мы должны всеми способами и методами развивать нашу работу во Франции, в Чехо-Словакии и в других странах, где профдвижение расколото? Нужно ли тратить время на то, чтобы доказывать необходимость вовлечения, скажем, в Унитарную Конфедерацию Труда, новых сотен тысяч рабочих и того, что, чем быстрее будет рост революционных профсоюзов во Франции, тем скорее мы добьемся настоящего единства? Доказывать этого как будто бы не нужно, а на самом деле приходится вновь и вновь ставить эти вопросы, потому что наши компартии обращают недостаточно внимания на эту сторону дела. Есть товарищи, которые считают, что везде и при всяких условиях реформистские профсоюзы должны быть центром приложения нашей энергии, независимо от того, какие это союзы, сколько в них членов, есть ли это массовые организации, существуют ли рядом с ними самостоятельные революционные организации и т. д. Надо об’явить решительную борьбу против рационализма в нашей тактике, нужно больше гибкости и больше умения приспособить нашу тактику к меняющимся условиям борьбы и к особенностям рабочего движения, особенно в тех странах, где профдвижение расколото. Одно несомненно: необходимо со всей решительностью повести борьбу за укрепление всех самостоятельных революционных профоб’единений, за организационное укрепление меньшинств и за организационное укрепление Профинтерна.

Мы уже неоднократно принимали решения о необходимости укрепить Профинтерн. Но как эти решения проводились? Надо сказать, что довольно плохо. Укрепление Профинтерна означает, конечно, прежде всего и больше всего укрепление революционного профдвижения в каждой стране и одновременно помощь Профинтерну в проведении им международных кампаний и международных выступлений. Надо, наконец, приступить к проведению в жизнь принятых решений и не только в резолюциях, но и на деле укреплять революционные организации и Профинтерн как в центре, так и на местах. Только в этом случае мы сумеем действительно осуществить принятые нами хорошие резолюции.

552

XIV. Профдвижение на Востоке​

Важнейшая задача всего Коммунистического Интернационала, всех его секций, Красного Интернационала Профсоюзов и всех его организаций — это установить максимально тесную связь между профдвижением старых капиталистических стран и профдвижением Востока. Нам приходилось уже неоднократно обращать внимание всех компартий на профдвижение новых стран. Нам приходилось уже указывать на величайшее значение, какое имеет выступление китайского пролетариата не только для судеб революции в Китае, но и для судеб всего мирового рабочего движения. То же самое можно сказать относительно рабочего движения Японии, Индии и т. д. Не подлежит ни малейшему сомнению, что наиболее характерной особенностью последних годов является активное выступление на международную арену рабочего движения восточных стран. Что нужно сделать для того, чтобы двинуть вперед установление связи между рабочим движением Запада и Востока? Подойдем, например, к следующему факту. Мы знаем, что китайское профдвижение примыкает к Профинтерну; это еще раз подтверждено последним III Всекитайским с'ездом профсоюзов. Таким образом китайское профдвижение связано через Профинтерн с профдвижением Запада; но этого недостаточно. Необходимо, чтобы революционные профсоюзы и меньшинства всех европейских стран установили непосредственную связь с профдвижением Китая. Почему бы движению меньшинства Англии не установить непосредственную связь с Всекитайской федерацией профсоюзов? Почему бы французским профсоюзам не установить с ней такую непосредственную связь? Почему бы французским, английским, чехословацким и германским профсоюзам и меньшинствам не установить непосредственную связь с профдвижением Японии, Индии и т. д.? Надо проявить бо́льшую энергию, бо́льшую активность, необходимо в этом отношении немного выйти за пределы Европы. Наши организации слишком варятся в своем собственном соку, часто забывая всю важность установления этой связи, не только для профдвижения колоний, но и для профдвижения старых капиталистических стран. Коммунистический Интернационал прорвал, как известно, блокаду рабочего движения колоний; он первый поставил перед рабочим движением всего мира проблему сближения между рабочими колониальных стран и метрополий. Мы в этом направлении уже кое-что сделали, но этого еще мало. Необходимо удесятерить в этом направлении наши силы, и каждый наш практический шаг здесь будет иметь колоссальные последствия. Связь между профдвижением Франции и профдвижением Сирии, Индо-Китая, Северной Африки имеет величайшее значение не только для профдвижения этих колоний, но и для профдвижения самой Франции. То же самое нужно сказать относительно профдвижения Англии. Установление тесной, братской связи между движением меньшинства и профдвижением Индии и других английских колоний должно быть практически проведено в жизнь. Надо на это обратить серьезное внимание, нужно это дело двинуть вперед, необходимо установить личные связи, необходимо сделать все для того, чтобы создать действительную тесную, братскую связь между рабочим движением Запада и Востока. Мы имеем в этом отношении целую кучу постановлений, но и здесь проведение в жизнь принятых решений отстает от требований жизни.

553

XV. Тихоокеанский с'езд профсоюзов​

Насколько профдвижение колониальных стран и доминионов выросло,— показывает подготовляющийся Тихоокеанский с'езд профсоюзов. Идея этого с'езда возникла в Профинтерне. По инициативе Профинтерна, в июне 1924 года в Кантоне была созвана Тихоокеанская конференция транспортников. Эта конференция показала не только необходимость, но и возможность созыва совещания из представителей профдвижения стран тихоокеанского побережья. В феврале 1926 года австралийское профдвижение выступило с предложением о созыве в Сиднее, в августе, Тихоокеанского с'езда профсоюзов. Этот с'езд за краткостью срока и за дальностью расстояния не состоялся. Состоялось только предварительное совещание, на котором было решено этот с'езд перенести на 1 мая 1927 г. и созвать его в Кантоне. Насколько можно судить, идея этого с'езда была встречена с большой симпатией целым рядом организаций. До настоящего времени за этот с'езд уже высказались австралийские, китайские и советские профсоюзы. Насколько нам известно, в нем примут участие и профсоюзы Японии и Индонезии. Нам еще ничего неизвестно относительно профдвижения Индии, но из обмена письмами между профорганизациями Индии и Австралии видно, что и индусское профдвижение очень заинтересовано этим с'ездом. Во всяком случае мы имеем здесь попытку об'единения той части рабочего движения, которая была до последнего времени на отлете от мирового об'единения профсоюзов. Конечно, и советское и китайское профдвижение принимают сейчас активное участие и в работе Профинтерна, и в борьбе за единство, и т. д., но профдвижение Австралии, Японии, Индии, профдвижение всего тихоокеанского побережья до последнего времени стояло в стороне от организванного мирового профдвижения. Это об'ясняется прежде всего политикой европейских реформистов, которые рассматривали профдвижение колониальных и полуколониальных стран и профдвижение доминионов, как придаток к профдвижению метрополии. Только со времени возникновения Коминтерна и Профинтерна и по мере роста профдвижения в колониальных и полуколониальных странах был серьезно поставлен вопрос о связи с профдвижением этих стран, а по мере роста профдвижения в дальне-восточной империалистической Японии выяснилась необходимость об'единения всего профдвижения тихоокеанского побережья для совместных выступлений. Я не стану здесь останавливаться и выяснять все значение предстоящей конференции. Каждый коммунист прекрасно отдает себе отчет, какое гигантское значение будет иметь об'единение профсоюзов Японии, Китая, Австралии, Индии, Индонезии, Америки и т. д. Это было бы настоящей пролетарской подготовкой к надвигающемуся конфликту на Тихом океане. У нас нет надежд на то, что Американская Федерация Труда сможет откликнуться на этот призыв. Американская Федерация Труда является частью правительства Соединенных Штатов, профсоюзным аппаратом империалистической политики американской буржуазии, и поэтому на нее рассчитывать нечего. Но в Соединенных Штатах, в Мексике, Канаде, Южной Америке имеется большое количество организаций, которые сочтут своей обязанностью принять участие в этой конференции, на которой будут впервые поставлены проблемы связи профдвижения тихоокеанского побережья с мировым рабочим движением.

Задача коммунистических партий по отношению к этой конференции только одна: оказать всяческую помощь и содействие тем организациям, которые стре-

554 мятся к объединению рабочих тихоокеанского побережья, к созданию единого фронта на Дальнем Востоке для того, чтобы потом перекинуть мост с Дальнего Востока на Запад. Коммунистический Интернационал останется верен своей основной линии и окажет через свои секции всяческое содействие этой инициативе австралийских и китайских профсоюзов объединить профдвижение тихоокеанского побережья.

XVI. Борьба за единый Интернационал​

Вот уже несколько лет, как Коммунистический Интернационал поставил перед всем мировым профдвижением проблему единого профсоюзного Интернационала. По этому вопросу имеется целый ряд решений уже после V конгресса Коминтерна,— решений, совершенно официальных и ясных. Но необходимо признать, что в этой области наши компартии проявили недостаточно энергии, недостаточно инициативы. В общем мы можем констатировать, что очень часто наша пресса отделывается простым лозунгом, простым клише: «Да здравствует единый Интернационал!» — и точка. Задача заключается не в том, чтобы провозгласить лозунг «Да здравствует единый Интернационал!», а в том, чтобы объяснить рабочим, какой нужен Интернационал, на какой основе должен быть построен Интернационал, какой Интернационал был до сих пор, кто мешает возникновению действительного Интернационала и т. д. Все это как будто бы очевидно, а на самом деле приходится обратить очень серьезное внимание всех коммунистических партий на слишком отвлеченную постановку вопроса о едином Интернационале.

Что характерно для Амстердамского Интернационала? Не только то, что он — реформистский Интернационал, но и то, что он чисто европейский Интернационал, что он насквозь проникнут империалистическими вожделениями, что в этом Интернационале национальная политика прикрывается интернациональной фразеологией. Особенно сейчас, после забастовки горняков, после неслыханного предательства Генерального Совета и Амстердамского Интернационала, можно на конкретных примерах объяснить значение Интернационала. Ведь достаточно проследить день за днем поведение Интернационала горняков и Амстердамского Интернационала, чтобы показать рабочим на практическом примере, какой Интернационал нам ненужен. Вот это использование в нашей агитации и пропаганде повседневной политики Амстердамского Интернационала недостаточно хорошо поставлено, а между тем разве может быть что-нибудь более потрясающее, более анти-интернациональное, чем поведение Интернационала горняков во время стачки горняков? Разве может быть что-нибудь более позорное и гнусное, чем поведение Амстердамского Интернационала во время английской забастовки? Разве может быть что-нибудь более анти-интернациональное, чем заем из 4½ %, организованный Амстердамским Интернационалом английским профсоюзам? А возьмите всю нашу прессу: использовано ли это было в достаточной степени, ставился ли вопрос о том, почему такой Интернационал не имеет права называться Интернационалом? Было ли разъяснено широким массам, что все это поведение Амстердамского Интернационала не случайно, что оно логически вытекает из политики Амстердамского Интернационала, что другое поведение невозможно для тех, кто насквозь проникнут национальной ограниченностью, кто связан со своей буржуазией, кто подходит ко всем явлениям с точки зрения национальной ограниченности и интересов своего буржуазного

555 государства? Недостаточно был до сих пор использован также и тот факт, что Амстердамский Интернационал служит лишь прикрытием для политики стран Антанты. Французские и бельгийские реформисты все время играют в нем руководящую роль в смысле определения международной линии. Вот этот антиинтернациональный характер Амстердамского Интернационала недостаточно использован. Кричать о единстве недостаточно. Надо сказать, какое единство нужно, надо раз'яснять рабочим, что единство будет настоящим, если оно будет основано на классовой борьбе; надо раз'яснять, что нам нужен Интернационал для классовой борьбы, а не для обмена любезностями. И в этом отношении исключительно большое значение в нашей практической пропаганде и агитации могут и должны иметь последние события в Англии. Необходимо также отметить, что широким рабочим массам не был достаточно раз'яснен конфликт между ВЦСПС и Генсоветом. ВЦСПС хотел выявить на практике свои интернациональные обязанности, а Генсовет, исходя из своей национальной точки зрения, воспротивился этому. Это тоже следует раз'яснить широким рабочим массам, и, только исходя из этих фактов, можно доказать рабочим необходимость создания настоящего Интернационала, который не только формально об'единял бы рабочих всех стран, всех рас и всех континентов, но который руководил бы их борьбой, который организовывал бы параллельные выступления в разных странах, который подчинял бы интересы национальные интересам международным. Только на этих фактах можно доказать, в чем разница между Интернационалом классового сотрудничества и Интернационалом классовой борьбы. Это недостаточно было сделано, и это должно быть сделано. Или возьмем вопрос, который сейчас стоит наиболее остро,— о рационализации и трестификации. Что предлагает Амстердамский Интернационал? Амстердамский Интернационал опять отвертывается и отписывается от этого вопроса, а между тем и в этой области открываются очень широкие возможности для действия международного об'единения. На этом, как и на других вопросах, необходимо об'яснять массам разницу между Интернационалом действия и Интернационалом бездействия.

С этой же точки зрения нужно подходить и к намечающемуся Тихоокеанскому с'езду профсоюзов. Это не попытка создать новый Интернационал, это попытка об'единить ту часть рабочих, которая еще не была об'единена, связать эту часть рабочих с рабочими более старых капиталистических стран и с рабочими СССР. Есть ли это шаг к созданию единого Интернационала? Несомненно! Это — практический шаг, и это должно послужить материалом для нашей агитации и пропаганды и раз'яснения широким массам, какого Интернационала мы хотим, и чем будет разниться этот Интернационал от ныне существующих реформистских Интернационалов.

XVII. Проблема руководства профдвижением​

Те новые явления в мировой экономике и мировой политике, на которые я указывал в начале своего доклада, ставят сейчас с особой остротой вопрос относительно руководства профсоюзами. Конечно, вопрос этот ставится неодинаково в странах, где профдвижение расколото и где профдвижение осталось единым. Там, где профдвижение расколото, мы имеем совершенно определенное «разделение труда» между реформистскими и революционными союзами. Революционные союзы организуют борьбу, а реформистские — срывают ее. В этих странах на первое место выдвигается проблема руководства экономической борь-

556 бой рабочих. Возьмем надвигающийся кризис во Франции, положение, которое создалось в Чехо-Словакии, положение на Балканах: везде мы имеем крайне острые социальные конфликты, где необходимо организовать решительное противодействие, и где реформисты играют роль не только пособников, но прямых участников наступления капитала. Здесь наше руководство необходимо, необходимо создать новые кадры, научить их руководить экономическими конфликтами. Кто может это сделать? Только лишь коммунистические партии, только лишь Коминтерн и Красный Интернационал Профсоюзов. А в тех странах, где профдвижение едино (Германия, Англия, скандинавские страны и проч.), вопрос о руководстве экономической борьбой встает еще более резко. Последние события в Англии, последняя стачка, имевшая место в Гамбурге,— все это с наглядностью показывает, в какую сторону сдвинулась нынешняя профбюрократия. Вот эта передвижка профбюрократии в сторону предпринимательских организаций делает крайне сложной проблему руководства экономической борьбой, потому что рабочим массам приходится выступать против всего аппарата профсоюзов, против созданных им организаций, а это очень трудно, и в таких условиях рабочие могут терпеть целый ряд очень серьезных поражений. Чем меньше компартии обратят на это внимания, тем более жестоки будут эти поражения.

Мы должны везде и повсюду вести борьбу под лозунгом смены реформистских вождей, под лозунгом нового революционного руководства. Нужно начать воспитывать новых людей, новое поколение. Эти новые люди могут вырасти не только в процессе практической конкретной борьбы. Конечно, повседневная борьба — это лучшая школа; но если к этому прибавить еще создание особых профшкол, то мы получим соединение повседневной практики с революционной теорией. Необходимо, чтобы все компартии и Красный Интернационал Профсоюзов обратили самое серьезное внимание на создание новых руководящих кадров. Наша борьба против старого руководства, против реформистских предателей, против тех, кто перешел целиком и полностью на сторону буржуазии, должна итти параллельно с созданием новых кадров, с воспитанием нового поколения активных пролетариев вопреки этих старым, износившимся и разложившимся реформистским вождям. Так стоит проблема руководства. «Больше внимания новым кадрам! Больше внимания проблеме руководства экономической борьбой!» — таковы должны быть практические лозунги ближайшего периода. Обратив самое серьезное внимание на создание новых кадров, мы сумеем не только добиться устранения реформистских вождей, но и замены их революционными вождями.

XVIII. Заключение​

Тот период, в который мы вступаем в настоящее время, характеризуется, как мне уже пришлось указать, целым рядом новых явлений в области мировой экономики. Вопросы экономические сейчас выпирают вперед, становятся на первом месте. Буржуазия с каждым днем все лучше и лучше организуется, она концентрирует свои силы в национальном и международном масштабе. Создание новых национальных и международных трестов, наступление буржуазии под видом рационализации производства, рост в связи с этим безработицы,— все это, вместе взятое, ставит перед Коминтерном и всеми коммунистическими партиями экономические вопросы на первом плане. Необходимо, чтобы все наши

557 организации серьезно занялись всеми экономическими проблемами. Мы не можем брать в пример международный реформизм. II и Амстердамский Интернационалы возлагают свои надежды на Лигу наций, на созываемую Лигой наций Международную экономическую конференцию. Амстердамский Интернационал по этому поводу начал даже издавать специальное приложение к своему бюллетеню, пишется много всякой чепухи в связи с этой конференцией. Для амстердамцев, которые боятся движения масс, эта Международная экономическая конференция является поводом для того, чтобы затуманить головы рабочим. Если послушать амстердамцев, то получается такое впечатление, что от этой конференции все зависит, что она все устроит, что она разрешит стабилизацию денежной единицы, проблему сырья и т. д. Все это — заведомая ложь, заведомая демагогия, и делается все это для того, чтобы действие масс заменить разговорами буржуазии на международных конференциях. Это делается для того, чтобы отвлечь внимание широких масс от их насущных экономических нужд и интересов. Коммунисты знают цену всем этим конференциям и всей болтовне господ Удегестов, Жуо и проч. В противоположность реформистам мы заинтересованы в том, чтобы широкие массы задумались над всеми экономическими вопросами сегодняшнего дня, мы заинтересованы в том, чтобы массы знали, в чем причина нынешней безработицы, чтобы массы знали, против кого направлены тресты. Мы в этом заинтересованы, и поэтому необходимо понести широко в массы все эти экономические вопросы, ставить их перед рабочими, раз'яснять рабочим массам смысл происходящих событий и на этих практических вопросах раз'яснять им разницу между нашей и реформистской политикой. Разговоры о «рационализации вообще» и о «безработице вообще» никакой пользы никому не принесут. Необходимо эти вопросы подробно изучить не только по странам, но и по отдельным производствам, по отдельным фабрикам и заводам, собрать максимальное количество материалов и сделать эти материалы достоянием широких масс. Надо втянуть во все эти экономические вопросы возможно более широкие слои рабочих, и только в этом случае мы сумеем заинтересовать миллионы трудящихся тем ответом, который мы даем перед лицом всех этих новых явлений и фактов.

Не подлежит ни малейшему сомнению, что наша политика, направление нашей работы соответствует нтересам рабочего класса: это более чем ясно. Наша политика — правильная, наша линия на протяжении всего существования Коммунистического Интернационала ведет рабочий класс вперед. Что нужно для того, чтобы эта политика стала политикой десятков и сотен миллионов трудящихся и угнетенных? Необходимо, чтобы наша практика, наша повседневная работа была на уровне нашей политики. Наша практика отстает от нашей политики, наша повседневная работа все время не поспевает за нашей хорошей, правильной политической линией. Вот почему я хотел бы в заключение моего доклада выразить пожелание, чтобы наша практика стояла на одной высоте с нашей политикой. Когда наша практика будет на уровне нашей политики, то мы сможем на каждом конгрессе, на каждом расширенном Исполкоме констатировать серьезные успехи завоевания широких масс. Надо, чтобы наша практика включала в себе весь опыт международного рабочего движения, так же как политика Коминтерна включает в себе опыт всего международного движения; тогда мы сумеем провести на все 100% намеченную нашими конгрессами и расширенными пленумами линию поведения.

558 Председатель. Продолжаем прения. Слово тов. Реммеле.

Реммеле (Германия). Товарищи, о политическом и историческом значении событий, разразившихся нынешним летом в Англии, уже подробно говорилось как на этом пленуме, так и в течение долгих месяцев до него. Я считаю, что на них мне незачем детально останавливаться. Я хотел бы посвятить свою речь, главным образом, следующим трем вопросам:

1. Влияние событий в Англии на остальные капиталистические страны и в связи с этим на II Интернационал.

2. Я хотел бы сказать кое-что об английской партии и о том, насколько Коминтерн и отдельные его партии оказались подготовленными к событиям.

3. Поскольку тов. Ризе требовал выступления оппозиции, я уделю некоторое внимание установке оппозиционных товарищей в вопросе об английских событиях.

В своей речи тов. Шмераль показал, как английские события сказались в Чехо-Словакии. Он обрисовал картину кризиса в угольной промышленности Чехо-Словакии, длившегося многие месяцы. Этот кризис был преодолен, и чехо-словацкая угольная промышленность даже вступила в полосу под’ема во время английской стачки. То же самое мы могли констатировать и в Германии. Было ясно, что буржуазия в капиталистических странах использует великую стачку горнорабочих в своих интересах. Через несколько недель после начала стачки английских горнорабочих в Германии, Франции, Бельгии, Люксембурге стал в порядок дня вопрос об организации картелей во всей сырьевой промышленности. Здесь встает достойная изучения проблема о том, какое влияние оказал на другие страны великий кризис в Англии, который не окончился этим летом, а неминуемо еще повторится. Мы видим рост продукции железа и стали в Германии и других капиталистических странах и наблюдаем в них тягу к картелированию. Это стремление, которое можно было, впрочем, констатировать и раньше, получило сильный толчок, благодаря событиям в Англии.

Эти явления на континенте дали основание французским товарищам считать, что для капитализма возникает возможность преодоления своих внутренних противоречий. Когда прекратится или будет сорвана английская стачка, мы станем свидетелями быстрого роста конкуренции и увидим, что противоречия между капиталистическими странами резко обострятся. Удастся ли английским угольным магнатам отвоевать обратно захваченные во время стачки другими странами рынки сбыта,— мы увидим только впоследствии.

Тяга к картелированию сопровождалась одно время рационализацией в различных капиталистических странах, и особенно в Германии. Но рационализацию можно было провести только при наличии у промышленности возможности увеличения продукции. Такая возможность возникла с вытеснением английского угля с мирового рынка. Рационализация, проведенная теперь в Германии, получила сильнейший импульс именно благодаря стачке горнорабочих.

Пагубное влияние рационализации на промышленный пролетариат скажется только после прекращения забастовки. Это очевидно. Это вполне естественно. Рационализацию можно только провести при условии значительного повышения спроса на продукцию.

Но исчезновение возможности расширения производства или сокращение производства, неизбежное по окончании забастовки, приведет к росту безработицы в остальных капиталистических странах.

559 Все это проблемы, которыми должны будут заняться коммунистические партии, особенно на континенте, ибо все эти вопросы встанут перед нами в самом близком будущем.

Несколько слов о деятельности Амстердамского Интернационала во время борьбы английских горняков. Амстердамский Интернационал, который должен был бы, казалось, в этой великой борьбе блюсти интересы рабочих, фактически лишь играл роль преданнейшего раба своих хозяев. Он собрал в амбары своих господ, своих повелителей золотую жатву, которая дала им возможность увеличить продукцию на континенте — в Германии, Франции, Чехо-Словакии. Он позаботился о том, чтобы рабочий класс не помешал капиталистам собрать этот урожай. Чрезвычайно знаменательно то обстоятельство, что в течение многих месяцев английской забастовки нигде на континенте не велась сколько-нибудь значительная борьба из-за зарплаты или за сокращение рабочего времени. Тов. Шмераль уже говорил здесь о Чехо-Словакии. Но не только в Чехо-Словакии, а и во Франции и в Германии, где в течение всего этого периода профсоюзы могли бы добиться значительного улучшения условий труда, реформисты не выдвигали никаких требований и не боролись. Как раз в этот период английской забастовки труд был в ряде стран в значительной степени интенсифицирован. Эксплоатация отдельного рабочего значительно усугубилась, а профсоюзы не использовали благоприятного момента, чтобы добиться каких-либо преимуществ для рабочих.

Всегерманское Объединение Профессиональных Союзов использовало борьбу английских горнорабочих совершенно своеобразно. Нам известно много мошенничеств и подлостей желтых профсоюзных вождей, но мне думается, что на этот раз германская секция Амстердамского Интернационала достигла в этой области кульминационного пункта. Амстердамцы, особенно немецкие, не только не предприняли никакой кампании солидарности, но оказались способными учениками своих господ. Впервые в истории международного рабочего движения ВОПС потребовал проценты за деньги, данные взаймы бастующим голодающим рабочим. Амстердамцы вошли в историю, как ростовщики.

Это, по-моему, такой факт, который мы должны всячески и всемерно подчеркивать, ибо он характеризует как нельзя более позорную политику и позорные методы так называемых рабочих вождей. Мы, немецкая делегация, считаем особенно нужным сказать, что наша важнейшая задача заключается в разоблачении перед всем миром самого мерзкого, самого подлого течения в рядах Амстердамского Интернационала.

Перейду теперь к вопросу, больше всего интересующему нас в связи с проблемой английской забастовки. Комиссия выявила ряд недочетов и ошибок в наших рядах. Здесь уже неоднократно указывалось, что нам не удалось в течение многомесячной героической борьбы английских горнорабочих, этой борьбы, приобретшей такие размеры, принявшей такие острые формы и длившейся так долго, нам не удалось ни в одной капиталистической стране организовать сколько-нибудь существенную кампанию солидарности. Пример, который преподали русские рабочие, который должен был бы оказать зажигательное влияние на весь международный пролетариат, даже этот пример не сразу встретил отклик в широчайших рабочих массах. В этом, я думаю, кроется один из главных недостатков, в котором повинны все наши партии в капиталистических странах. Нельзя говорить: эта страна сделала несколько больше, та — не-

560 много меньше. Мы должны констатировать, что в континентальных странах рабочее движение потерпело в этом вопросе крах. Мы должны установить и расследовать причины этого явления и принять меры к их устранению.

По-моему, главная причина кроется в том, что коммунистические партии не сумели провести такой профсоюзной работы, чтобы сыграть решающую роль в рабочем движении своих стран. Это — основной момент. Во Франции и в Чехословакии, где мы имеем на-ряду с амстердамскими и красные профсоюзы, в Германии, где налицо единое профессиональное движение, везде мы наблюдаем одно и то же явление: неспособность рабочего класса оказать действенную поддержку борющимся английским рабочим. Главнейшая задача коммунистических партий — проверить свою деятельность, особенно в профсоюзной работе. Надо также сказать, что не только в деятельности отдельных партий, но и в совместной работе партий обнаружились большие недочеты. Тот факт, что в эру авиации, когда можно с различных концов света собирать людей в 24 часа, конференцию удалось созвать только через несколько недель,— этот факт есть для нас свидетельство некоторой нашей слабости. Товарищи, в противовес этому мы наблюдаем, как пролетариат Советской страны преподал нам, несомненно, блестящий пример пролетарской солидарности. Английским рабочим была оказана русскими профсоюзами настолько существенная помощь, что бастующие получили возможность так долго продержаться в своей столь героической борьбе. Этот яркий пример международной солидарности будет одним из важнейших моментов революционизирования Англии. Этот пример, данный русским пролетариатом, но не нашедший, к сожалению, достаточно широкого подражания в континентальных странах,— этот факт показал, какими громадными средствами и какими колоссальными возможностями располагает пролетариат, в руках которого находится политическая власть.

Товарищи, невозможность наладить в европейских капиталистических странах существенную помощь английским горнорабочим, имеет на-ряду с суб'ективными причинами, о которых я уже говорил, также весьма значительные об'ективные причины. Пролетариат, который еще десятилетия тому назад осуществлял блестящие акты солидарности, особенно в деле сбора пожертвований, на этот раз почти покинул английских горнорабочих на произвол судьбы. Причины этого кроются отчасти и в многочисленных явлениях распада капитализма вообще. Рабочие массы, которые месяцами и годами лишены работы, которые вырваны из производственного процесса, прожиточный уровень которых снижен, не в состоянии сейчас проявлять подобные акты солидарности, как бывало в прежние годы. По-моему, мы должны теперь включить эту проблему в сферу изучаемых нами вопросов, ибо, на мой взгляд, здесь кроется важная задача Коминтерна и коммунистических партий.

Я хотел бы теперь перейти к вопросу, который нас должен крайне интересовать,— к вопросу о суб'ективных факторах английского движения. Здесь мне, прежде всего, надо остановиться на братской английской партии. Ошибки и недочеты, совершенные английской компартией в этот период грандиозного испытания, через которое она должна была пройти, достаточно детально обсуждались в Коминтерне. Коминтерн уже подверг их справедливой и необходимой критике. Тем не менее оценка, данная нами английской партии, до всеобщей забастовки и стачки горнорабочих, по моему мнению, нуждается в пересмотре. Приведу только одну цитату из протокола V Всемирного Конгресса. —

561 Такая оценка была нами тогда дана этой небольшой, сравнительно слабой партии. На V Всемирном Конгрессе докладчик сказал по этому пункту следующее:

«Мы еще не знаем точно, как возникнет в Англии массовая коммунистическая партия, придет ли она через Стюарта, Мак-Мануса или другими путями».

Что говорится в этой цитате? Английская партия, в которой к V Конгрессу было приблизительно 4.000 членов, считалась столь малой, что товарищи даже не верили в возможность завоевания ею влияния на старое рабочее движение Англии. В то время считали, что движение меньшинства является главным важнейшим фактором революционизирования рабочего класса Англии Английская партия рассматривалась как нечто второстепенное, заслуживающее меньшего внимания. Сейчас же мы видим, что наша английская партия в общем и целом справлялась со своей задачей и играла роль движущего фактора движения при первой крупной пробе сил. Мало того, мы знаем, что английское движение меньшинства вообще не существовало бы без английской партии. Это нам следует в первую очередь усвоить.

Мы должны знать, что влияние партии является фактором, силой, приводящей в движение периферию. Английская партия была, так сказать, мотором, который развивал силу и переносил ее на движение меньшинства: движение меньшинства было трансмиссией, приводным ремнем, приводившим в движение широкую массу. Без революционной партии, без коммунистической партии в Англии широкое движение английского пролетариата не могло бы принять этих революционных форм. Поэтому мы должны и впредь уделять максимальное внимание английской партии и всемерно помогать ей развиваться и крепнуть.

Товарищи, в заключение, поскольку меня на это побудил тов. Ризе, я хотел бы еще остановиться на том, как оппозиция оценивает Англо-Русский комитет. Нельзя допустить, чтобы пленум окончился, не вынеся решения по вопросу о дальнейшей судьбе комитета. Вы знаете, что в момент, когда вспыхнула всеобщая забастовка, в Германии усилились выступления оппозиции, которая стала утверждать, что коммунистическая партия и Интернационал потерпели полное банкротство, поскольку сами не возглавили борьбы. Так, например, оппозиция Рут Фишер в Германии говорила: где в этой борьбе английская коммунистическая партия? почему английская компартия сама не руководила борьбой, почему она уступила свою роль организации предателей — Генеральному Совету?

(Гешке: Это говорила также и оппозиция Вебера.)

Я считаю, что на этом вопиющем абсурде, на этом полнейшем безумии нам нечего останавливаться. Но если тов. Ризе считает нужным и сейчас упорствовать, отстаивая тогдашнюю точку зрения оппозиции, мы охотно об этом поговорим, хотя каждый мыслящий товарищ может сам разобраться в этой нелепой постановке вопроса.

Еще несколько слов об отношении к английскому движению, нашедшем свое выражение в рядах ВКП. Тов. Троцкий сначала поставил вопрос так, будто в Англии старые формы движения контрреволюционны и являются тормозом революционного развития, поэтому надо-де искать новых форм для рабочего движения. По-моему, в этом отношении можно сослаться на Ленина и видных товарищей даже из теперешней оппозиции, которые неоднократно доказывали полную невозможность создавать формы рабочего движения по желанию. Мы знаем, что необходимо использовать развившиеся в лоне рабочего движения формы в интересах революционизирования всего движения. Я считаю, что нельзя

562 создавать новых форм, как это пробовали делать в различных странах, в том числе и в Германии, где одно время возникали так называемые революционные профсоюзы, которые через год-два терпели банкротство. Наш опыт в Коминтерне достаточно ясно показал, к каким результатам приходят те, кто считает необходимым изобретать новые формы, не желая использовать старых. Оппозиция в ВКП держится того мнения, будто после всеобщей забастовки русские профсоюзы должны выступить из Англо-Русского комитета. С какой целью? На это оппозиция отвечает: для того, чтобы дать сигнал всему международному пролетариату. Какой сигнал? По-моему и на этот вопрос легко ответить. Этот выход сигнализировал бы наше собственное банкротство, но не победу. Я считаю — и это надо констатировать на пленуме,— что русские профсоюзы правильно поступили, высказавшись за сохранение Англо-Русского комитета. Обе сессии Англо-Русского комитета в Берлине и Париже отчетливо показали, что английская делегация комитета с радостью порвала бы связь, которую она вынуждена была поддерживать с русскими профсоюзами в силу оппозиционного настроения английских рабочих. Приняв такое решение, русские профсоюзы сохранили возможность и впредь оказывать значительное влияние на английский пролетариат. Даже по мнению оппозиции Англо-Русский комитет был рупором, через который революционный пролетариат Советского Союза обращался к английскому пролетариату. Такова цель, такова задача Англо-Русского комитета. Поэтому было бы ошибкой распустить Англо-Русский комитет. Для того, чтобы раз'яснить английскому пролетариату предательскую роль его профсоюзных вождей, мы должны особенно энергично ратовать за сохранение Англо-Русского комитета. В этом отношении Коминтерн и английская партия пошли единственно правильным и возможным путем.

Несмотря на некоторые недочеты своей работы, братская английская партия все же проявила такую энергию, что стала важным фактором, оказывающим заметное влияние на английское рабочее движение. Мы знаем, что наша английская братская партия окажется еще более сильной в грядущих боях английского пролетариата, и поэтому мы, германские коммунисты, говорим нашим английским товарищам: вы действовали хорошо, вы выполнили, как коммунисты, то, чего и следовало ожидать от истинных бойцов революции.

Галахер (Англия). Товарищи, я хотел бы отнять у вас возможно меньше времени и вместе с тем попытаться возможно более отчетливо выявить те особенности положения в Англии, которые, по нашему мнению, не были достаточно освещены. С этой целью я хотел бы вернуться немного к прошлому и посвятить несколько слов чартистскому движению. Движение чартистов, подвергавшееся преследованиям с большей или меньшей силой в течение 20 лет, это была первая открытая борьба рабочего класса Англии за власть. Священные права королей уступили к тому времени место священным правам собственности, при помощи которых взималась тяжелая дань с рабочего класса. Воодушевленные мужеством отчаяния рабочие выступили весьма плохо вооруженные, но все же они предстали перед буржуазией в виде «внушающих ужас темных масс». Рабочие вступили в жестокую борьбу, ибо верили, что при помощи завоеванной свободы они смогут захватить в свои руки власть и положить конец гнету предпринимателей. Рабочий класс был еще молод, но все же у него были некоторые основания для подобной веры, ибо государственные учреждения капитализма еще не были тогда достаточно сильны. Но, подавив возмущение, буржуазия занялась укреплением государственных учреждений и централизацией своей

563 власти. Когда эта задача была разрешена, когда буржуазия почувствовала себя достаточно сильной, чтобы контролировать и руководить деятельностью парламента, только тогда она допустила рабочих к участию в выборах и стала защищать парламентскую демократию. Но именно в тот период, когда победа буржуазии была полной, выяснились неизбежные противоречия в ее развитии.

Во время чартистского движения боролись за свое существование несколько небольших тред-юнионов квалифицированных рабочих. В течение многих лет они подвергались жестоким преследованиям и только путем отчаянных усилий сумели сохранить свое существование. Хотя члены этих тред-юнионов симпатизировали чартистам, но сами тред-юнионы оставались вне этой борьбы, и предприниматели считали, что гораздо легче иметь дело с теми, кого они называли «здравомыслящими, умеренными ответственными руководителями» этих небольших тред-юнионов, чем с пользовавшимися решительными средствами чартистами. Таким образом тред-юнионы получали некоторую поддержку и популярность. Предприниматели вовсе не предполагали, что эти тред-юнионы явятся новым орудием борьбы, при помощи которого следующие поколения рабочего класса поведут борьбу за низвержение буржуазной власти. После подавления движения чартистов каждая страна начала подготовляться к новым схваткам. Буржуазия готовилась путем централизации государственной власти, а рабочие — путем укрепления и централизации тред-юнионов.

С этого момента мы имели непрерывный ряд стычек, которые все подготовляли путь к всеобщей забастовке. Мы должны усвоить уроки, которым учит нас история. История неопровержимо доказала, что когда буржуазии угрожает опасность, как это и было во время выступления чартистов, она пользуется самыми беспощадными мерами борьбы, стремясь в корне уничтожить силу рабочего класса. Поскольку всеобщая забастовка означала возобновление со стороны рабочего класса открытой борьбы за власть, мы должны были уделить ей исключительное внимание. В настоящее время борьба за власть в Англии выдвинулась на первый план, и она ни в коем случае не может прекратиться до тех пор, пока буржуазия не будет полностью низвергнута.

Товарищи, здесь указывали, что английская партия должна уделить наибольшее внимание задаче численного увеличения своих рядов; они подчеркивали, что создалась благоприятная обстановка, дающая возможность партии стать массовой организацией. Мы надеемся, что окажемся в состоянии выполнить эту задачу, мы приложим все усилия, чтобы добиться этого. При этом мы не должны упускать из виду уроки истории. Нам, несомненно, предстоит самая жестокая, беспощадная борьба, которую когда-либо приходилось вести революционной партии.

Буржуазия увидела угрожающую ей опасность во время выступления чартистов, она вновь увидела ее теперь, когда разразилась всеобщая забастовка. Томас и К⁰

могут утверждать, что всеобщая забастовка была чистой экономической борьбой, но Болдуин вполне справедливо говорил, что разгоревшийся конфликт представлял собой борьбу двух правительств. Половина населения — организованные рабочие — абсолютно отказывалась признать правительство Болдуина и выполняла приказания Генерального Совета. Правительство видело опасность. Оно решило уничтожить мощь рабочих организаций. Неоднократно раздавались угрозы, что как только углекопы потерпят поражение, то будет сокращена зарплата также металлистов, транспортников и других категорий рабочих. Когда наши товарищи, говоря о результатах поражения углекопов, вы-

564 двигают на первый план вопрос о зарплате, они становятся на эту же позицию, что и Томас и все те, кто рассматривает нынешнюю борьбу, как экономический конфликт. Вопрос не в зарплате, а в попытке буржуазной власти уничтожить рабочие организации — тред-юнионы. Буржуазия собирается с этой целью провести в жизнь ряд законодательных мероприятий. Характерно, что на конгрессе консервативной партии настойчиво указывалось на необходимость репрессий по отношению к революционным вождям рабочего класса. Буржуазия увидела опасность и будет бороться изо всех сил, проявляя при этом невиданную жестокость.

Представители II Интернационала — слуги капитализма, бюрократы, лидеры тред-юнионов — все они перешли непосредственно на сторону буржуазии. Буржуазия подготовляет нападение на тред-юнионы, а соглашатели в это время об'являют кампанию под лозунгом «мир в промышленности». Мы видим, что все силы буржуазии об'единились вокруг государственной власти, вокруг реакционного правительства, при чем за этим правительством стоят бюрократы из тред-юнионов и лакеи из II Интернационала. Все эти силы направлены на уничтожение организации рабочего класса. Это — армия буржуазии, власть над которой сосредоточена в руках консервативного правительства.

На стороне рабочих мы видим тред-юнионы и Рабочую партию, которые являются боевыми организациями рабочего класса. Однако лидеры Рабочей партии и тред-юнионов перешли на сторону буржуазии. Руководителем рабочего класса Великобритании может явиться только коммунистическая партия. Таким образом в настоящее время создается положение, когда капиталистическое правительство оказывается лицом к лицу с коммунистической партией, с революционным руководством рабочего класса, и эти две централизованные силы должны повести борьбу до конца.

Таково положение сейчас в Великобритании. Консервативное правительство, опираясь на все силы буржуазии и при поддержке своих лакеев из Рабочей партии, стремится разгромить коммунистическую партию. Таков тот урок, который мы должны извлечь из опыта нынешней борьбы в Великобритании.

Мы знаем, что победим, но мы не забываем, что нам предстоит перенести многие тяжелые удары. Наша партия медленно, но верно усваивает принципы ленинизма, она стремится стать истинной большевистской партией. Для победы мы должны овладеть руководством в тред-юнионах и в Рабочей партии. Но прежде, чем мы сумеем овладеть руководством Рабочей партии, нам абсолютно необходимо завоевать руководство в тред-юнионах. Если бы вы побывали на конференции тред-юнионов или Рабочей партии, то убедились бы в том, что несколько выдающихся бюрократов из тред-юнионов в состоянии предопределить весь ход конференции; несколько таких бюрократов зачастую говорят «от имени» миллионов рабочих. Таким образом бюрократия в состоянии контролировать и руководить политикой Рабочей партии. Поэтому мы считаем, что нашей основной задачей,— ибо перед нами стоят многие задачи,— является большее проникновение в тред-юнионы, овладение руководством в них. Выполнив эту задачу, мы овладеем руководством и в Рабочей партии. А тогда нам удастся положить конец власти капиталистов и установить рабочую власть. Чтобы облегчить нам разрешение этой задачи, Коминтерн должен оказывать английской партии систематическую поддержку. Необходимо, чтобы время от времени Коминтерн указывал нам на наши ошибки и помогал нам в выработке правильной ленинской линии. Мы будем работать уверенно, зная, что Коминтерн стоит за нас. В этой борьбе мы используем все наши силы и влияние.

565 Де-Виссер (Голландия). Товарищи, наша партия с момента объявления великой стачки английских углекопов стала принимать все меры к тому, чтобы поддержать борьбу английских собратьев и воспрепятствовать вывозу и провозу через нашу страну угля в Англию.

Но вследствие предательства реформистских организаций и поправения Фиммена нам это не удалось. Мы сделали все возможное, чтобы организовать манифестацию солидарности с английскими горняками. Мы устроили ряд собраний, выпустили листовки и т. д.

Но я взял слово не для того, чтобы говорить об этом подробно. Я хотел только ответить тов. Шмералю, который коснулся голландского вопроса в связи с восстанием на Яве и в связи с угольной стачкой. Тов. Шмераль дал очень резкую, по моему мнению, преувеличенно резкую оценку голландской партии. Он заявил, что наша партия будто бы взяла неверную линию во время восстания на Яве. Тов. Шмераль далее указал, что партия исправила свою линию, которую он назвал ошибочной. Критика — вещь хорошая, но тов. Шмераль идет так далеко, что он выходит из рамок критики, рисуя такую картину, будто бы наша партия совершенно не оказала поддержки восстанию на Яве. Это совершенно неправильно. Как это случилось, что голландская партия не заняла тотчас же отчетливой и правильной позиции? Причина заключается в том, что как правительство, так и империалистические вожди сумели спровоцировать эту неправильную линию. Когда получились первые сведения о восстании, то партия предполагала, что борьба спровоцирована. Товарищи, как только партия поняла, что яванский пролетариат поднял вооруженное восстание, она приняла меры к его поддержке. Наша ежедневная газета «Трибуна» уделяла большое внимание яванской борьбе. Мы резко боролись против империализма и защищали правильную линию Коминтерна. Тов. Шмераль в своей речи, например, сказал, что мы не выдвинули правильного ленинского принципа отделения Индонезии от Голландии, и что мы будто бы шли по стопам английской крупной буржуазии, добиваясь введения самоуправления на Яве. Это — ошибка со стороны тов. Шмераля. Наша партия никогда этого не делала. Она всегда выдвигала лозунг «Индонезия должна отделиться от Голландии» и право на самоопределение индонезийского трудового населения. Далее тов. Шмераль доказывал, что мы вместе с социал-демократией выдвигали лозунг самоуправления и что мы даже требовали создания королевской следственной комиссии. Тов. Шмераль уже сказал лично мне, что он это ошибочное заявление исправил по телеграфу. Но этого недостаточно. Партия вместе с революционными профсоюзами образовала комитет и решила добиваться посылки смешанной комиссии из рабочих делегатов в Индонезию, чтобы на месте изучить обстановку. Мы ни в коем случае не говорили о смешанной комиссии с представителями буржуазии. Напротив, я могу показать вам программу-минимум, которую мы выдвинули в связи с этим вопросом.

Во-первых, посылка рабочей комиссии для изучения положения в Индонезии; комиссия должна была быть составлена из представителей различных пролетарских организаций и профсоюзов.

Во-вторых, немедленная амнистия политическим заключенным и возмещение жертвам белого террора.

(Шмераль: Когда это было?).

Тотчас же после того, как получились сведения о восстании; наша партия тотчас же выдвинула эти требования.

566 (Шмераль: В это время такая программа-минимум была мало уместна.)

Если тов. Шмераль упрекает нас в этом, то он находится в противоречии с Коминтерном, так как мы выдвинули эту программу с согласия Коминтерна. Я считаю неправильной такую критику, которая основана на недостаточной информации.

Если тов. Шмераль хотел критиковать, почему он раньше не пришел к нам и не спросил, как происходило дело. Не получив правильной информации, он обрушился на нас, и вполне понятно, если мы протестуем против подобной критики. У нас в Голландии мы требовали свободы прессы, собраний и организаций для Индонезии — для кули и т. д. Мы требовали отмены военной оккупации Индонезии и выдвинули лозунг: отделение Индонезии от Голландии. У меня есть с собой целый ряд голландских газет, подтверждающих этот факт. Я согласен с тов. Шмералем, когда он говорит, что первый манифест, который мы выпустили тотчас после начала восстания, был неправильно составлен. Но мы тотчас исправили нашу ошибку, и он об этом знает. Если партия тотчас исправляет свою ошибку, то ясно, что не может быть речи о значительных правых уклонах, в которых обвинял нас тов. Шмераль. Мы устроили ряд собраний в крупных городах Голландии, мы выпустили ряд манифестов и выдвинули лозунг, чтобы тотчас несколько яванцев приехали в Голландию, чтобы вместе с нами повести работу по правильному руслу. Чтобы вполне доказать неправильность мнения тов. Шмераля, я приведу цитаты из «Трибуны»:

«Де Трибуне», 26. XI. 1926 г.

«Голландское правительство знает, что повстанческое движение есть народное движение. Оно также знает, что коммунисты находятся в первых рядах этого движения, представляя весь международный пролетариат.

Коммунисты там, как и здесь, будут поддерживать всякое сопротивление империализму. Борьба наших братьев на Яве есть наша борьба. Каждый удар, наносимый нашими братьями на Яве голландским капиталистам, означает удар против собственной буржуазии, их победа означает нашу победу, их освобождение означает и наше освобождение.

Задача голландского рабочего класса — всеми средствами и систематически поддерживать эту борьбу. Надо помнить, что мы стоим лишь в начале этой освободительной борьбы».

«Де Трибуне», 26. XI. 1926 г.

ВОЗЗВАНИЕ К СОЛДАТАМ ИНДИЙСКОЙ АРМИИ

«Братья в армии и во флоте! Откажитесь от братоубийства, которого требует от вас буржуазия.

Яванский народ и жители Суматры борются против своих угнетателей, которые являются и вашим угнетателями.

Солдаты и матросы, будьте солидарны с нашим классом.

Будьте солидарны с повстанцами на Яве всюду, где индонезийцы оказывают сопротивление эксплоататорам».

«Де Трибуне», 29. XI. 1926 г.

«Яванец знает, что дорога к свободе откроется для него только тогда, когда он освободится от голландского гнета и сам будет править своей страной.

Это восстание есть выражение воли индонезийского народа. Это восстание есть вступление к вооруженной освободительной борьбе индонезийцев.

Голландские рабочие! Пришло время для массовой агитации за освобождение Индонезии. Боритесь за следующие требования:

Немедленное освобождение всех арестованных повстанцев.

567 Немедленная всеобщая политическая амнистия.

Немедленный отзыв войск.

Помощь пострадавшему туземному населению.

Посылка в Индонезию рабочей делегации, пользующейся доверием индонезийских и голландских рабочих, для изучения причин восстания».

Я мог бы еще привести целый ряд цитат, доказывающих, что партия оказывала поддержку индонезийскому восстанию. И если все же делаются выводы, подобные тем, какие были здесь приведены тов. Шмералем, то это гораздо большая ошибка, чем та, которую совершила партия. Партия наша в этом вопросе выполнила свой долг, ошибку, допущенную вначале, мы немедленно исправили и взяли в дальнейшем правильную линию. Лозунг «Индонезия должна отделиться от Голландии», этот правильный лозунг был брошен коммунистической партией в рабочие массы. Я обещаю на этом пленуме, что мы тотчас по возвращении в Голландию с новой энергией будем защищать индонезийское дело.

Ихтиар (Палестина) ¹). Нельзя говорить о работе английской компартии, не касаясь ее деятельности в колониях. Вместе с тем как в самом докладе, так и в дебатах этот вопрос почему-то совершенно упущен. Как отразилась забастовка на настроениях националистов в английских колониях? Что сделала английская компартия для привлечения симпатий революционных националистов в колониях во время забастовки и для обеспечения их поддержки себе. Вот вопросы, на которые пленум должен был ответить, оценивая деятельность английской компартии.

Интересно отметить, что английские империалисты гораздо лучше оценили значение колоний во время своей борьбы с европейским пролетариатом. Как только вспыхнула забастовка, английский министр Эмери разослал секретный циркуляр по всем английским колониям, в котором он предлагал всем высшим чинам колониальных войск получить отпуск и немедленно отправиться в Англию. Английские империалисты мобилизовали своих лучших, преданнейших слуг из колоний для борьбы с пролетариатом. Что же, однако, делала английская компартия для того, чтобы заручиться симпатией колониальных народов?

Теперь должно быть ясно для всех, что не может быть речи о какой бы то ни было серьезной революционной классовой борьбе в Англии, если она будет вестись изолированно от национально-революционного движения. Неуспех английской забастовки об'ясняется не только предательством Генсовета и амстердамцев, не только слабой активностью со стороны наших партий, но и тем, что мы не сумели до сих пор еще создать прочный союз с национальным движением в колониях.

Как только вспыхнула забастовка, ПКП обратилась с воззванием к националистам. В этом воззвании она предлагала национально-революционному движению использовать создавшуюся обстановку для усиления борьбы за освобождение арабских стран. Там говорилось, что в настоящий момент можно сравнительно малыми силами и с незначительными потерями достичь гораздо большего, чем в другое время путем труднейшей борьбы. Но английские империалисты обычно быстро меняют свой курс. Грубо-воинственный тон лорда Плумера меняется на салонно-дипломатический тон его заместителя Уоллеса. Начинаются переговоры о создании парламента в стране. Англичане под угрозой

¹) Речь представлена в письменном виде и приложена к протоколу.

568 волнений в колониях вынуждены были пойти на уступки, ибо ясно было, что одновременно на двух фронтах они не в состоянии были воевать.

Английские события, несомненно, подчеркнули всю важность координации классовой борьбы пролетариата с национальной борьбой колониальных народов. Пока пролетариат в колониях будет действовать врозь, как это было до сих пор (революция 1922 года в Египте, кровавые события 1921 — 1922 г. в Месопотамии проходят совершенно незаметно для английского пролетариата; восстание в Судане, репрессии в Каире, октябрьские события 1924 г. проходят под прикрытием Макдональда), его усилия не дадут окончательной победы. Только совместными силами колоний и метрополии, создав единый фронт и единое руководство, мы можем чего-нибудь добиться. Если мы до сих пор знали, что при каждой забастовке надо учесть обще-политические и экономические условия всех отдельных групп пролетариата, то теперь мы должны научиться учитывать не только условия и положение рабочих, но и положение в колониях. Стратегия классовой борьбы состоит не только в применении научных правил боевой тактики, но и в умении обеспечить тыл, обеспечить союз с революционным движением в колониях.

Мерфи (Англия). Товарищи, прежде чем закончить дискуссию, я хотел бы внести предложение по поводу инцидента происшедшего недавно в Тянцзине. Вам известно, товарищи, что английские власти арестовали в Тянцзине 14 членов Гоминдана. Тян-цзинь расположен в экстерриториальном районе, находящемся под контролем Великобритании. Арестованная группа, товарищи, работала в течение долгого времени, как местная организация Гоминдана, работала открыто, легально. Внезапно англичане захватили здание, арестовали товарищей и передали их в руки агентов мукденской армии. Этот инцидент напоминает нам о другом событии, которое произошло несколько лет тому назад. Я имею в виду 26 бакинских комиссаров, которые также были захвачены английскими властями и переданы в руки белогвардейцев. Их судьба известна. Можно опасаться, что и арест 14 китайских товарищей носит тот же характер и повлечет за собой те же последствия. Поэтому я предлагаю, чтобы пленум обратился ко всему миру с протестом, осуждая этот поступок английских властей и призывая к защите арестованных в Китае борцов.

Председатель. Предлагаю назначить комиссию из трех товарищей: Мерфи, Петрова и Тан-Пин-Сяна для составления подобного обращения. (Предложение принято.)

Мерфи. Товарищи, дискуссия по английскому вопросу не обнаружила значительных расхождений. Мне придется коснуться лишь некоторых вопросов.

Обсуждение английского вопроса выявило несколько существенных моментов. Прежде всего все сошлись на том, что центр мировой торговли перемещается на Тихий океан, и что этот процесс невыгоден для Великобритании, соперничающей с Японией и Америкой. Этот важный факт окончательно установлен на основе статистических данных, и нет необходимости на нем останавливаться.

Второй момент, имеющий большое значение, заключается в том, что всеобщая забастовка и локаут угольной промышленности обострили общий кризис в Великобритании, усилили во многих областях тяжесть налогового обложения и увеличили затруднения в области торговли. Мы являемся свидетелями роста пассивного баланса в английском бюджете. Импорт не покрывается экспортом и должен частично оплачиваться за счет доходов с размещенных за границей капи-

569 талов. Таким образом в результате всеобщей забастовки в этом году в первый раз в истории Великобритания заканчивает год с отрицательным балансом. В данном случае я говорю не об ее государственном бюджете, а об общем хозяйственном балансе капиталистической Англии.

Мы также установили, что одновременно с экономическими затруднениями Великобританию постиг ряд политических поражений, а также целый ряд неудач в ее внутри-имперской политике. В Британской империи наблюдается рост центробежных сил. Все эти факты приводят нас к выводу, что кризис Великобритании становится основной особенностью нынешнего международного положения. Он представляет собой не временное явление, а хронический кризис капитализма. Это значит, что мы не можем считать всеобщую забастовку и локаут 1926 года лишь эпизодом. Мы должны признать, что они являются признаками серьезного кризиса, характерного для современного международного положения. Поэтому приобретает огромное значение изучение опыта нашей борьбы, имеющего первоочередное значение для развития международного революционного движения.

Во всех речах, которые были здесь произнесены по английскому вопросу, указывалось, что, несмотря на ряд успехов в работе, все же нельзя считать положение благоприятным. С большим удовлетворением мы выслушали заявление нашего французского товарища о той работе, которую провела компартия Франции. Точно так же мы встретили сообщение о том, что сделали наши чехословацкие товарищи. Между тем мы констатировали, что Амстердамский Интернационал и реформисты саботировали и срывали нашу борьбу. Но мы не должны ограничиваться только констатированием этого факта. Коммунистический Интернационал, как авангард революционных сил, должен подвергнуть весь свой опыт тщательному изучению, и мы должны признать, что по сравнению с тем чрезвычайно важным положением, которое создалось в последнее время, мы проделали недостаточную работу.

Не раз здесь указывалось, что социал-демократы оказались в состоянии саботировать нашу борьбу. Что это значит? В руках социал-демократии находится в известном смысле контроль над силами рабочего класса, и поэтому они могли помешать проявлению международной солидарности во время великих событий в Великобритании. Между тем каждому ясно, как много это значило бы для исхода нашей борьбы, если бы Коминтерн мог помешать импорту 11 миллионов тонн штрейкбрехерского угля в Великобританию. Почему же наш Интернационал, насчитывающий в своих рядах сотни тысяч неустанно работающих революционеров, не был в состоянии помешать импорту угля в Великобританию во время забастовки? Об’ясняется это тем, что мы не сумели овладеть руководством в профсоюзах. Я разделяю опасения тов. Шмераля по отношению к будущему ходу событий. Он поднял вопрос о том, сможем ли мы повести решительную борьбу против войны, если в наших руках нет контроля над профсоюзами. Это очень серьезный вопрос.

Мы не можем рассматривать изолированно положение в Великобритании. Несомненно, кризис в Англии является одной из основных черт современного положения капитализма. Что произошло в настоящее время в Великобритании в результате всеобщей забастовки и локаута? Мы ясно видим, что, с одной стороны, буржуазия испытывает ряд затруднений, а с другой — движение рабочего класса переживает процесс дифференциации. Этот процесс в дальнейшем еще больше усилится. Тяжелая индустрия Англии подрывает благосостояние так на-

570 зываемых покровительствуемых отраслей промышленности. Это приводит к полному упадку рабочей аристократии даже и в этих областях промышленности. В свою очередь, этот упадок рабочей аристократии означает подрыв базы реформизма. Однако одновременно мы наблюдаем укрепление тред-юнионистской бюрократии, борющейся с забастовками, укрепление Рабочей партии, передвижку сил от либеральной партии к Рабочей партии, при чем верхушка Рабочей партии становится открыто буржуазной. Вместе с тем на наших глазах развивается массовое революционное рабочее движение в Англии. Этот революционный процесс неизбежно будет нарастать в дальнейшем.

Каково сейчас основное отличие Великобритании от другой капиталистической страны? Оно заключается в следующем: земледелие Великобритании находится в упадке. В Великобритании нет крестьянства, которое могло бы служить буфером между буржуазией и пролетариатом. Хотя Германия и является страной с высоко развитой промышленностью, но все же она насчитывает значительное количество сельского населения. Германский капитализм имеет, в лице своего крестьянства, союзника и не зависит в такой степени от импорта продуктов питания. Во Франции широкие массы крестьянства уравновешивают силы пролетариата. Но где то крестьянство, на которое мог бы опереться британский капитализм? Промышленный фундамент Англии все более разрушается. Ее обще-экономическое положение ухудшается. Натиск пролетарских масс растет, и нет средостения между пролетариатом и буржуазией. Поэтому мы должны чрезвычайно серьезно смотреть на положение Великобритании Мы должны признать, что последние события в Англии являются составной частью глубочайшего кризиса в английской экономике, который толкает Великобританию к революции. Очень может быть, что революция в Великобритании повлечет за собой ее распространение на континент. Но несомненно, что всеобщая забастовка и локаут в Великобритании являются провозвестниками революции.

Товарищи, я имею право сказать, что развернувшиеся здесь прения подтвердили ту характеристику и анализ событий, которые были приведены в моем докладе. Поэтому я хотел бы закончить указанием на необходимость уделять больше внимания развитию английской партии, процессам, происходящим в британском империализме, и, главным образом, делу завоевания тред-юнионов. Каковы бы ни были перспективы революционного развития в Великобритании, мы должны усвоить тот основной урок, который вытекает из опыта всеобщей забастовки и заключается в том, что без завоевания тред-юнионов победы быть не может. Единственной областью, в которой английская партия завоевала доверие и показала пример более старым партиям, является ее работа в тред-юнионах. Если бы мы имели в тред-юнионах 100.000 работников, вместо тех 12.000, которые сейчас ведут там работу, то я осмеливаюсь сказать, что в наших руках находился бы контроль над всем тред-юнионистским движением Великобритании. Овладеть руководством в профсоюзах — одна из основных задач и наших континентальных партий. Таковы основные уроки английской всеобщей забастовки и локаута: интернационализация нашей политики и овладение руководством в профсоюзах.

Реммеле Товарищи, имею сообщить вам следующее.

Бывшие члены КПГ, заявившие протест против их исключения, известили нас о своем согласии явиться сюда для об'яснения. В телеграмме сказано, что согласны приехать все, за исключением Маслова. Вот вам свидетельство «до-

571 верия» бывших товарищей к СССР. Как вам известно, Маслов — русский гражданин, прочие — германские подданные: из их постановки вопроса ясно, что они доверяют германскому правительству больше, чем пролетарскому государству — СССР.

Вместе с тем вышеозначенные лица требуют немедленного обеспечения им визы туда и обратно и выплаты 10-дневного оклада членов рейхстага. Секретариат ответил, что им, как и всем прочим делегатам, будут представлены обычные условия содержания, установленные для всех являющихся сюда по приглашению Коминтерна, будь то рабочий, член рейхстага или министр и что мы, в качестве пролетарской организации, отказываемся соблюдать обычаи буржуазных парламентов. Так гласит наш ответ.

Заседание закрывается

Конец 1-го тома.